Политическое время как темпоральное свойство политики

<

040614 1523 1 Политическое время как темпоральное свойство политикиСпецифика политики отражается и в особом характере пространственно-временных отношений в этой сфере реальности. Политическое пространство — это связь между людьми и политическими институтами , сфера деятельности политического субъекта. В зависимости от состояния социального организма, увеличивающего или уменьшающего возможности его деятельности, оно способно как расширяться, так и сужаться, открывая или ограничивая круг проблем, решение которых нуждается в участии и активности субъекта политики.

Политическое время — это мера интенсивности деятельности политического субъекта, оно измеряется частотой событий в единицу физического времени, может ускоряться или замедляться в зависимости от своей событийной насыщенности. 1

Исходным пунктом рассмотрения политического времени, на наш взгляд, должно стать обращение к двум концепциям времени, конкурирующим в философии и науке, и решение дилеммы субстанция/реляция в отношении рассматриваемого типа времени. Мы считаем, что политическое время следует изучать исходя из реляционной концепции времени. Несубстанциальный характер политического времени означает, что сущность политического времени, как и его свойства, раскрывается тогда, когда оно анализируется в отношении к самому процессу бытия политической сферы, в связи с существенными чертами последней.2

Особенности свойств политического времени обусловлены, с одной стороны, тем, что политическое время — проявление социального времени, а с другой — спецификой самой политической реальности. Политическое время объективно, что связано, во-первых, с объективностью социального и политического бытия, его явлений и процессов, во-вторых, с объективной структурированностью пространственных и временных свойств, связей и отношений в обществе.

Политическое время также обладает свойством повторяемости. При этом неправомерно отождествлять повторяемость и механически понятую (абсолютную) цикличность. Политические процессы, явления могут повторяться в своих более или менее общих существенных чертах.

Регулирующая, стабилизирующая роль политической сферы обусловливает избегание крайних, пограничных, необратимых ситуаций, грозящих нарушить целостность общественной системы, что позволяет признать циклическую модель наиболее подходящей для исследования политического времени. Циклическая модель времени описывает политическое развитие как последовательность повторяющихся признаков, состояний, ситуаций. Цикличность подразумевает не просто повторяемость, а закономерную, постоянную повторяемость в политическом развитии.

Способность политики разворачивать свои процессы во времени объясняется ее свойством темпоральности. Это временное измерение политики демонстрирует особый тип протяженности существования ее институтов, взаимоотношений правящей и оппозиционной элит, индивидуальных и групповых акторов, государственных и международных организаций.

С одной стороны, политическое время качественно отличается от физического, астрономического времени. Ведь люди существуют в политике не только в более жестком, регламентированном режиме жизнедеятельности (например, лицам, избранным в парламент или выдвинутым в правительство, полномочия даются на строго определенный срок; граждане исполняют электоральные функции опять-таки в строго установленное время и т.д.). Помимо своей функциональной «жесткости» политическое время обладает способностью внезапно заканчиваться, «умирать моментальной смертью». Крах правящего режима, внезапная отставка министра, политическое убийство лидера — эти и подобные им факты говорят о чрезвычайной непредсказуемости временного завершения политических событий. Иначе говоря, у каждого субъекта существует собственный срок и ритм жизни в политике. А это ставит акторов перед необходимостью точнее соразмерять свои цели с предоставленными на время условиями, мобилизовывать и концентрировать для этого ресурсы, усилия, энергию.

С другой стороны, время в политике поистине многолико. Реальные политические процессы осуществляются сразу в нескольких временных диапазонах:

1)  в рамках реального времени (в них политические события воспринимаются непосредственно с точки зрения их актуальной завершенности);

2) в рамках исторического времени (предполагающего более укрупненную оценку происходящего в его взаимосвязи с прошлыми событиями, т.е. требующего обобщения фактов, определенной логики истолкования эволюции группы политических фактов);

3)  в рамках эпохального времени (оперирующего значительно более масштабными критериями оценки событий, приспособленными для оценки больших этапов политической истории не только отдельных государств, но и континентов).

Таким образом, одно и то же политическое событие может иметь различные временные координаты, если его измеряют то мгновениями, то состояниями целых политических систем, эволюционирующих в истории человечества. Это свидетельствует о том, что политическая реальность существует одновременно в разных временных, хрональных (от греч. hronos — время) полях, различающихся собственными диапазонами, а следовательно, и специфическими критериями оценки событий, фазами и циклами внутреннего развития. Реальная политика есть пересечение временных полей, предполагающих разную степень интенсивности изменений.

Каждый временной диапазон имеет свои точки отсчета, обладает своими возможностями «сжатия» и «переноса» событий. Так, в кризисных процессах, в истории тех или иных государств (организаций) можно выделять различные этапы их формирования и развития. «Судьбоносные» события в масштабе повседневности, будучи помещены в иное измерение, меняют свое значение. Например, большевистскую революцию 1917 г. в России современники называли «октябрьским переворотом», рассматривая его как эпизод в борьбе за власть. Впоследствии приверженцы марксизма, героизировав это событие, стали рассматривать его как «величайшее событие XX века». В то же время многие противники советского режима оценивали его в более широком историческом масштабе как пролог становления столь характерного для России очередного деспотического режима.

Дать точную оценку происходящему (и произошедшему), прибавив достоверности собственным ощущениям, можно, лишь корректно соединяя масштабы представлений. По сути дела, только осваивая научную логику, человек способен отделить основное от наносного, рационально и непредвзято представить череду важнейших событий и тем самым прозреть будущее.

Наиболее продуктивными для исследования и точными для описания динамики политического времени являются политико-деловые, политико-демографические циклы и циклы мирового господства. Политико-деловые (электоральные) циклы, период которых составляет 4 или 5 лет в соответствии с электоральным циклом конкретной страны, показывают способ влияния политики на экономику. Длительность политико-демографических циклов определяется временной разницей появления новых поколений на политической арене. А. Шлезингер объясняет циклическое чередование в американской политике консерватизма и либерализма при помощи периодической смены в политике эпох частных и общественных интересов, зависящей от смены поколений. Существуют циклы мирового господства, отражающие динамику политического времени на международной арене. Циклы борьбы за мировое лидерство рассматривает А. Тойнби, представители мир-системного подхода. По мнению Дж. Модельски и У. Томпсона, циклы развития страны, претендующей на лидерство в мировой политике, делятся на два этапа: обучения (подъема) и лидерства (упадка). 1

<

Особенность политического времени заключается в большей скорости его течения. П. Ласлет, анализируя проблему социальной динамики в различных структурах общества, выделяет 4 типа изменений в зависимости от их темпа: быстрые, средние, медленные, очень медленные, относя политические изменения к разряду быстрых.

Можно отметить особую роль модуса будущего в темпоральности политики. Для общества пагубна ориентация политического деятеля лишь на прошлое или настоящее. Ориентация на настоящее прослеживается, если выделить экономическую составляющую политико-делового цикла и проследить логику ее динамики. Тогда одно из следствий теории политико-делового цикла состоит в том, что главной целью профессиональных политиков являются краткосрочные политические цели. Реализация подобной установки опасна, так как в качестве политически ответственного существа политик обязан предвидеть последствия своих решений и действий.

«Событийность» политического времени обусловлена тем, что среди множества длящихся, сменяющих друг друга политических явлений есть такие, которые имеют значение для политической системы, оказывают воздействие на политический процесс, на деятельность субъектов политики. В различной событийной наполненности раскрывается неоднородность политического времени.

Неравномерность политического времени проявляется в наличии периодов «ускорения» и «замедления», которые характеризуют темпы политических изменений и своеобразие переходов в политической сфере: существуют периоды ослабления политической борьбы, апатии среди избирателей, сменяющиеся периодами накала политических страстей и конфликтов при радикальном изменении соотношений сил.

Политическое время — реальность, сосуществующая, но не совпадающая по своему бытийному статусу с физическим временем. Примеров этого может быть приведено довольно много, в том числе и совсем недавних, когда политическая жизнь резко обостряется в определенном месте, как правило, столице, когда умножается количество политических событий, повышается степень социальной и психической напряженности, следуют многочисленные и резкие политические перемены, а жизнь в других регионах, местах дислокации данной политической общности движется совсем в ином временном ключе, степень ее интенсивности изменяется лишь отчасти, а политические перемены явно запаздывают или не наступают вообще. Жители разных регионов, живя в одном физическом времени, какой-то период времени находятся в разных политических «временах», строят свою деятельность, исходя из разных политических приоритетов и реалий. Естественно, и степень интенсивности, и характер политических действий их был совершенно разный.
Можно сказать, что политическое пространство обладает свойством относительности (оно расширяется или сужается в зависимости от активности субъекта политики), а также свойством многомерности (включает в себя множество возможностей, направлений политического действия, предопределяемых спецификой социальной закономерности). Относительность политического времени определяется его зависимостью от частоты политических событий, степени напряжения, интенсивности политической жизни, многомерность же выражается в наличии разных типов политического развития, в возможности их сосуществования. 1

 

2 ОСОБЕННОСТИ ТЕЧЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО ГЛОБАЛЬНОГО ИЗМЕНЕНИЯ МИРА

 

Политическое развитие — это бесконечно восходящий «эскалатор прогресса», который «снимает» неопределенность исторического процесса. Прогрессизм модерна преодолевает разнородность политического пространства, сводя его к одной плоскости, и редуцирует разновидности исторического времени до одного линейного вектора. Политика в этой парадигме — воспроизводство предсказуемого будущего. Политическое время — это фазы, стадиальность, неотвратимость, внутренняя целесообразность (телеологизм) законов истории.

Все страны, пусть с разной скоростью, проходят одни и те же фазы развития — от традиционного к переходному и, наконец, к современному обществу.

На рубеже XX и XXI веков процессы формирования взаимозависимого в своих частях общего социума как устойчивой социальной общности, характеризуемой единством условий жизнедеятельности людей, резко ускорились и стали принимать планетарные масштабы. В научной и общественно-политической литературе этот процесс получил название глобализации. Онтологические корни объективных процессов глобализации уходят в фундаментальные изменения материальных основ жизни общества, которые произошли на планете ко второй половине XX века. Научно технический прогресс с одной стороны резко усилил производственный, технологический, военно-технический потенциал человечества, а с другой — заставил заговорить о глобальных проблемах и угроза.

Глобальные изменения происходят на различных уровнях. Во-первых, технический прогресс привел к изменению коммуникационных возможностей человека и общества в пространстве и времени. Медленно, в течение тысячелетий шел процесс коммуникационного сжатия мира, превращения его в «мировую деревню», где все знакомы друг с другом и составляют единое общество. Этому способствовал целый ряд фундаментальных открытий и достижений: географическое освоение мира арабскими, китайскими и европейскими мореплавателями, создание Н.Коперником теории гелиоцентрической системы мира, развитие гуманистических традиций культуры и науки в эпоху Возрождения, изобретение книгопечатания, механических часов, развитие транспорта в индустриальную эпоху, распространение телевидения, освоение человеком космического пространства, создание глобальной сети Интернет. Пространственно-временное сжатие мира «уменьшило» не только физические, но и социальные дистанции, поставило людей многих слоев и классов на планете в относительно одинаковые условия жизнесуществования. «Простые люди» стали жить как короли два-три столетия назад, а короли в своих привычках и занятиях снизошли до «простых людей» информационного общества.

Во-вторых, необходимо указать, что все исследователи отмечают резко возросшие масштабы взаимосвязей и степень взаимозависимостей современного общества. Этот процесс идет настолько интенсивно и наглядно между социальными общностями и движениями, странами и континентами, ТНК и развивающимися рынками, просто между отдельными жителями нашей планеты, что известный социолог Мануэль Кастельс назвал возникающее общество «сетевым». В нем, по его мнению, в качестве ядра возникает и развивается глобальная экономика, которая, в отличие от иерархически выстроенной модели мировой экономики Фернана Броделя и Иммануила Валлерстайна, «работает как единая система в режиме реального времени в масштабе всей планеты»1. Напомним, что Арнольд Тойнби обращал внимание на то, что предстоит затратить немало усилий на исследование отношений «экуменического характера», понимая под ними социальные отношения вселенского, всемирного масштаба, и подчеркивал их принципиальное отличие от «международных отношений»1.

Третьей сущностной характеристикой глобализации стал все усиливающийся процесс взаимодействия различных культур. Этот процесс также медленно развивался сквозь века посредством войн, морских экспедиций, торговли и прозелитизма. Современные электронные средства связи, дистанционного образования и массовой информации сделали возможным обмен культурными образцами в широчайших масштабах, детально и с огромными скоростями. В индустриально развитых странах эти процессы стали доступны многим гражданам, которые спешат включиться в них: одни — чтобы не упустить потенциальной материальной выгоды, другие — чтобы не пройти мимо культурного, духовного богатства, многообразия таких отношений. Люди в разных концах света все больше проникаются сознанием, что они живут в едином плюралистическом мультикультурном мире. Однако несмотря на это понимание, в мире продолжает доминировать западная, в частности, североамериканская культурная традиция в ее массово потребительской форме.

В-четвертых, ускоренное формирование системы глобальных социальных отношений как основы становящегося глобального общества стало возможным в силу «разгосударствления» международных отношений. Изменение характера глобального социального процесса стало результатом изменения состава субъектов отношений, прибавления большого количества транснациональных акторов и организаций. В социальной жизни практически всех стран резко возросло значение транснациональных корпораций (ТНК). В настоящее время они контролируют половину самых мощных и богатых экономических систем планеты. Как правило, ТНК выстраивают свою стратегию развития не в соответствии с национальными интересами, а по своим планам, определяемым законами глобального рынка. К этому необходимо добавить, что ТНК активно проводят операции на мировых финансовых рынках, где обращаются огромные суммы денег, неконтролируемых государством.

Глобализация вызвала также рост международных межправительственных организаций (МПО)1. Первой такой организацией стала Постоянная комиссия по судоходству по Рейну, образованная Венским конгрессом 1815 года, который подвел итоги наполеоновских войн и открыл новую эпоху не только в международной, но и социальной жизни Европы и всего мира. В настоящее время в мире насчитывается около тысячи МПО, которые проводят несколько тысяч встреч, заседаний, сессий в год по различным вопросам социальной жизни формирующегося глобального общества. Исследователи выделяют по геополитическому критерию: универсальные (ООН или Лига Наций), межрегиональные (Организация исламская конференция), региональные (Латиноамериканская экономическая система), субрегиональные (Бенилюкс), или по функциональному критерию: общецелевые (ООН), экономические (ЕАСТ), военно-политические (НАТО), финансовые (МВФ, Всемирный Банк), научные («Эврика»), технические (Международный союз телекоммуникаций), специализированные (Международное бюро мер и весов) международные межправительственные организации.

Таким образом, факты и события последних лет, дополняемые эмпирической информацией и статистикой, показывают, что на нашей планете стремительно идет процесс становления единого глобального общества. В этом новом обществе складываются и находятся в состоянии развития новые социальные отношения, характер которых в многообразии своих социальных форм и конфигураций отличается от структур современных традиционных, индустриальных, постиндустриальных, «постмодерных» обществ, но которые детерминируются этими обществами и воспроизводят в линейных и нелинейных зависимостях качества протообществ возникающего глобального социума: новые возможности, новые угрозы и противоречия.

Экономические, технологические, политические, социальные и культурные факторы глобализации обладают системным свойством синхронизировать и умножать свое действие в пространстве и времени, и в зависимости от сложения сил может быть достигнут синергетический креативный или разрушительный эффект.1 

В мире существуют разные политические пространства и разное политическое время. У стран разные логики политического развития, фазы, повестки дня и приоритеты. Нет «единой судьбы человечества».

Возникает и другая проблема: у различных стран и обществ, судя по всему, есть свои «пределы политического роста».

Сама нелинейная логика их исторического развития определяет некие горизонты, дальше которых им не зайти (во всяком случае, трудно вообразить, как они могут сделать это, перестав быть самими собою).

Если мыслить в линейных категориях и рассчитывать, что рано или поздно все политики смогут теми или иными способами достичь единой для всех нормативной рамки, тогда, конечно, можно сколь угодно долго ждать, пока политическая система Ирака станет походить на политическую систему, скажем, Бельгии или Нидерландов. Но разные группы стран в каком-то смысле живут в разном политическом времени. Отсюда, в частности, серьезная методологическая проблема для их синхронных сравнений. Существует вопрос – можно ли сравнивать в плане темпов и уровней демократизации Россию конца XX в. и Великобританию тоже времени? Или корректнее сравнивать ее с той же Великобританией, но конца ХIХ в.?

Разные политические пространства и разное политическое время подчас сосуществуют в мире одновременно, даже в рамках одного «локуса» (известный пример: нелегальный мексиканский мигрант, собирающий апельсины на калифорнийской плантации, и брокер на электронной бирже в Сан-Франциско).2

Прежде всего, в условиях современной глобальных изменений в мире размывается привязка политического пространства к конкретной территории. Оно уже перестает восприниматься как территория политики.

В то же время, политика остается, в первую очередь, территориальной и в значительной мере представляет собой овладение, оформление и переформатирование определенного пространства, структурирование и установление в нем тех или иных взаимосвязей. В международных отношениях ключевыми акторами по-прежнему являются национальные государства, имеющие пространственно-территориальное измерение. Поэтому и геополитический подход (если рассматривать его в ряду других) не является особенным.

Но наряду с этим развивается экспансия «вне-территориальных» форм и измерений международной политики — прежде всего транснациональных и субнациональных. Применительно к моделям международных отношений эта множественность пространственных проекций означает, что мир одновременно и однополярен, и биполярен, и многополярен, и центробежен, и хаотичен.

Что касается политического времени, то современные мировые процессы, в том числе глобализация и ее противофазы, не только «ускоряют» время, но подчас парадоксальным образом его «замедляют».

Во-первых, очевиден все более углубляющийся разрыв между теми странами, которые приспособились к ускоренному ритму исторического времени или даже стали «локомотивами» одной определенной траектории развития (например, пресловутый «золотой миллиард»), и теми, для которых время замедляется, у кого обнаружились серьезные тормозы и, главное, «пределы» развития. Во-вторых, выявляется специфическая дисперсия политического времени: наряду с глобальным («осевым») временем, множатся типы, если угодно, «локального времени», в котором реально живут и рамками которого ограничены многие политики и сообщества.

Все это подрывает монополию линейной логики в понимании современности. Отличительными характеристиками современного политического развития становятся динамичность, неустойчивость, неопределенность — причем как нынешних состояний, так и тенденций изменений.

Нелинейность в этом контексте — независимая переменная с изменчивым влиянием на другие зависимые переменные. В результате не только политические влияния и последствия оказываются множественными, вариативными и непостоянными. Множественны и сами независимые переменные, которые сегодня очерчивают контуры мировой политики. Необходимо согласиться с тем, что нет единого, определяющего и доминирующего вектора мирового политического развития

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Горина Т.С. Политическое образование: темпоральный аспект / Т.С. Горина // Философия в XXI веке: Международный сборник научных трудов / Под общей ред. О.И. Кирикова. — Выпуск 9. — Воронеж: Изд-во Воронежского госпедуниверситета, 2006. — С. 239 — 249.
  2. Демидов А.И., Федосеев A.A. Основы политологии: Учеб. пособие,— М.: Высшая школа, 2006. С. 98
  3. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и проблемы будущего. -М.: Эдиториал УРСС.2000.
  4. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика общества и культура. М.: ГУ ВШЭ. 2000. С. 105.
  5. Международные отношения: социологические подходы / Рук. авт. колл. П.А. Цыганков. -М.: Гардарика, 2008.
  6. Мельвиль А. Пространство и время в мировой политике // Космополисс. 2007. № 2(18) . С. 117 – 122.
  7. Тойнби А.Дж. Постижение истории: Пер. с англ. -М.: Прогресс, 1991. С. 34.
  8. Цыганков П.А. Международные отношения. -М.: Новая школа, 2006;

      

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 22.65MB | MySQL:121 | 2,429sec