Приоритеты внешней политики США

<

101413 2347 1 Приоритеты внешней политики США Необходимость реформирования системы внешнеполитических институтов и дипломатической службы была осознана американской политической и академической элитой еще в середине 90-х годах ХХ века. Несколько весьма представительных комиссий и исследовательских центров в своих докладах пришли к единому выводу о системном кризисе, поразившем американскую дипломатию. Было признано, что механизм, созданный в годы «холодной войны», и весьма успешно себя тогда проявивший, в изменившихся реалиях рубежа тысячелетий требует серьезной реорганизации. В конце 2000 года, уже после избрания Дж. Буша-мл., был опубликован доклад комиссии Ф. Карлуччи, претендующий на обобщение выводов всех предыдущих комиссий и на выработку практических рекомендаций новой администрации. Уже при первом взгляде на этот документ бросалось в глаза несоответствие между масштабом кризиса, красочно обрисованного на первых страницах, и характером рекомендаций, которые преимущественно сводились к необходимости увеличения финансирования отдельных статей внешнеполитического бюджета.
Авторы доклада явно предпочитали подход, который можно определить как «консервативный реформизм», и надеялись без сколь-нибудь заметной ломки сложившейся структуры, путем постепенного повышения профессионализма сотрудников дипломатической службы, их безопасности и социальной защищенности, придти к качественному улучшению того, что они назвали «корпоративным духом», и в конечном итоге к более эффективной защите американских интересов за рубежом. На фоне совершенно справедливых суждений авторов «плана Карлуччи» о множестве новых угроз, о резком ухудшении отношения к США во многих странах, об интенсификации международных контактов на негосударственном уровне и других кардинальных изменениях в системе международных отношений, предложенный «терапевтический» подход к реформированию дипслужбы сразу представился многим критикам совершенно неадекватным решением. По общему признанию авторитетных американских ученых и политиков, стратегия национальной безопасности США сформировалась на почве военной стратегии как науки, имеющей универсальный характер, вобравшей в себя опыт многих народов и поколений.
Действительно, общее направление трансформации военной стратегии в стратегию национальной безопасности просматривается путем сравнения основных определений. В частности «военная стратегия есть искусство и наука применения вооруженных сил государства для достижения целей национальной политики путем прямого использования военной силы или угрозы ее применения».
«Стратегия представляет собой искусство и науку развития и использования политических, экономических, психологических и военных средств в соответствии с необходимостью мирного и военного времени для максимальной поддержки действий политического руководства страны с целью наращивания возможностей достижения победы и сокращения шансов потерпеть поражение».
Сопоставление этих двух официально принятых понятий говорит о том, что вооруженные силы США предназначены не только для ведения войн, но и решения многих других общенациональных задач. В то же время все элементы национальной мощи – в том числе и невоенные – могут быть использованы в сугубо военных целях. Таким образом, предусматривается не только расширение сферы применения силовых компонентов национальной мощи, но и концентрация всех ресурсов государства для решения более узкого круга военных задач в случае чрезвычайных обстоятельств.
 Национальная безопасность в свою очередь может рассматриваться как более конкретное выражение совокупности главных национальных целей и является сферой совместной деятельности внутренней и внешней политики. В частности, национальная безопасность – это условие развития государства, обеспечиваемое военным превосходством США над любой иностранной державой или коалицией стран, благоприятной позицией американской дипломатии в сфере международных отношений, военным потенциалом, обеспечивающим успешное противодействие явным или тайным враждебным или разрушительным действиям как извне, так и внутри страны [5, с. 211].
Учитывая значимость приведенных выше официальных установок можно сделать вывод, что точкой отсчета в определении и анализе существующих и потенциальных угроз являются национальные интересы в конкретном понимании людей, находящихся у власти, т.е. стратегические цели страны. Поэтому первым признаком военной или какой-либо другой угрозы национальной безопасности является несоответствие национальных интересов и целей других субъектов международных отношений (в первую очередь государств, а также военных коалиций, организаций) национальным интересам США.

Новая стратегия США включает принципиально новые положения:

1                   основные угрозы безопасности США исходят от государств-изгоев и террористических сетей. «Серьезнейшая опасность… находится на перекрестке радикализма и технологий». Государства-изгои и террористические сети стремятся получить оружие массового уничтожения. Этим мотивируется переход от политики нераспространения оружия массового уничтожения к противораспространению, то есть изъятию у некоторых государств такого оружия;
2                   констатация неоднократной поддержки международного терроризма тем или иным государством (т.е. включение его в «список пособников терроризма») предполагает принятие в отношении него четырех основных наборов санкций со стороны правительства США: Запрет на экспорт и продажу товаров, имеющих отношение к вооружениям; контроль над экспортом товаров двойного применения, предусматривающий уведомление Конгресса за 30 дней о поставках товаров и услуг, способных в существенной степени увеличить возможности любой из включенных в список пособников терроризма стран в деле поддержки терроризма; запреты на оказание экономической помощи; ряд финансовых и других ограничений, в том числе условие, согласно которому Соединенные Штаты обязаны возражать против предоставления кредитов со стороны Всемирного банка и других международных финансовых институтов;
3                   США не допустят достижения какой-либо страной военного паритета;
4                   США намерены применять военную силу первыми, чтобы предупредить враждебные действия, даже если нападение на США в данный момент не готовится или невозможно: «Америка будет действовать против возникающих угроз, прежде чем они полностью сформируются» (Приложение А).
Проанализировав данные статьи, мы пришли к достаточно суровым выводам. США намерены остаться единственной в мире страной, имеющей право на применение силы против угроз прежде, чем они полностью сформируются, и не позволят другим нациям использовать предварение как оправдание для агрессии. Также американцы собираются изымать оружие массового уничтожения у «некоторых» стран, думается, что у тех, у кого оно есть, хотя это еще не факт. Вполне возможно, что США могут применить этот пункт против просто не угодной им страны, т.е. не отбирать оружие, а хотя бы просто организовав поиски этого оружия, а в последствие сослаться на недостоверность данных разведки, при чем опять-таки не своей, а скажем Никарагуа. Что говорит о стремлении Штатов править миром. Также в этой новой доктрине мы видим явственное заявление всему миру, что только американцы должны быть супердержавой и только они должны иметь оружие массового уничтожения. В общем, Америка поставила своего рода ультиматум мировому сообществу, действуя по принципу, кто не с нами, тот против нас.
Доктрина Буша содержит несколько элементов, на которые, на наш взгляд, следует обратить наибольшее внимание: Во-первых, террористическое нападение на здания в Нью-Йорке и Вашингтоне рассматривается в доктрине как нападение на всех, на весь мир. Объявленная президентом и конгрессом США война является, таким образом, по выражению Дж. Буша, «не только битвой Америки, но битвой всего мира, битвой цивилизации». Смысл ее в том, что «цивилизованный мир объединяется вокруг Америки». Второй элемент доктрины Буша — принцип «кто не с нами, тот против нас». Отказ какого-либо государства объединиться с республиканской администрацией автоматически означает перевод данного государства в список «врагов свободы». Хотя некоторые из этих врагов — Сирия, Судан, Ливия и особенно Иран — активно приглашаются Вашингтоном в состав «антитеррористической коалиции». Самое поразительное в новой доктрине то, что Джордж Буш вслед за бен Ладеном моделирует совершенно идентичную картину мира как глобального противостояния двух сил, в котором не может быть середины.
 Глобальную «войну с терроризмом» предлагается рассматривать как аналог «холодной войны» Запада против советского коммунизма. Комментируя этот пункт, газета «Вашингтон пост» писала: «…Аналогия несет в себе очень большой смысл. Она подводит дополнительное основание под высказывание Буша о том, что борьба будет длительной. Соединенные Штаты боролись с коммунистическим тоталитаризмом многие десятилетия… Если враг стремится разрушить цивилизацию, никакой приоритет не может быть более важным, чем уничтожение этого врага, как и во времена «холодной войны» (Приложение Б).
 Эти реминисценции подразумевают не только длительность, но и тотальный характер противостояния, при котором в борьбе с «врагами свободы» используется полный набор военных, финансовых, информационных и иных средств. Статья гласит, что нападение на одного из членов альянса следует рассматривать как нападение на всех его членов. Данная статья — чистый продукт «холодной войны», предназначавшийся для «сдерживания» СССР. Именно эту реликтовую статью актуализировали сейчас США и НАТО. Решение НАТО от 12 сентября в совокупности с резолюцией конгресса США от 14 сентября создают военно-политический механизм, резко увеличивающий напряженность в мире. Резолюция конгресса разрешает президенту США использовать военную силу в любом объеме и любой точке земного шара против тех «государств, организаций либо лиц», которых президент определит (по его усмотрению) как причастных к террористическим атакам 11 сентября, «с целью предупредить будущие акты международного терроризма со стороны этих государств, организаций либо лиц».
 Важным идеологическим элементом доктрины Буша является, по выражению президента радиокомпании «Свобода» Томаса Дайна, «укрепившийся (после 11 сентября) американский национализм» (Приложение А). Доктрина сдерживания отвергается почти целиком, поскольку она также мало пригодна для мира безграничных экономических систем и агрессоров, у которых нет государства и определенной территории, закрепленной за ними. Совсем не случайно эти перемены стали достоянием общественности именно тогда, когда правительство сообщило об аресте исламского экстремиста, который хотел взорвать в Соединенных Штатах радиологическое устройство. Растущая опасность, которую представляют собой подобные необычные угрозы, является главной движущей силой, принуждающей политиков принижать роль устрашения и сдерживания, и прибегать к другого рода мерам.
 К таким, например, какие мы наблюдаем сейчас по всем каналам общественного телевидения. Как отметил президент США в своей речи перед выпускниками военной академии Уэст-Пойнт 1 июня 2002 года, «устрашение — угроза массированного удара возмездия против стран — ничего не значит против тайных террористических группировок, не имеющих ни страны, ни граждан, которых они должны защищать». Он предупредил, что, «если мы будет дожидаться, пока угрозы полностью материализуются, то мы опоздаем. В мире, в который мы вошли, единственный путь к безопасности — это путь действия. И эта страна будет действовать» (Приложение А) .
Таким образом, мы можем констатировать, что доктрина Буша-младшего приходит на смену пассивной концепции устрашения времен «холодной войны», предлагая более динамичную стратегию, которая в большой мере полагается на упреждающие действия и активную оборону. Президент и его главные советники считают, что разнообразный набор угроз, с которыми сегодня сталкивается страна, включает некоторых противников, которых невозможно устрашить и, следовательно, нужно уничтожить или разоружить. Сегодня характер угроз изменился. Сейчас это действующие лица, которые слишком привержены своей идее, слишком склонны к авантюризму, слишком иррациональны или просто слишком неопределенны, чтобы можно было эффективно отговорить их от насильственных действий, или решить проблему дипломатическими способами.

<

Говоря об итогах данной главы, необходимо отметить тот факт, что стратегия Дж. Буша младшего представляет собой по сравнению со стратегиями предыдущих президентов жесткое руководство к действию в обеспечении безопасности страны и борьбы с внешними угрозами. По своей направленности рассматриваемая стратегия напоминает стратегию времен холодной войны, с ее направленностью против противника и готовностью к борьбе с применением силы. Что касается поддержки доктрины, то на внутренней арене, хотя по другим вопросам резкие партийные разногласия очевидны, во внешней политике сохраняется широкая двухпартийная поддержка. В то же время общественное мнение твердо поддерживает войну с террором. Реакция международного сообщества на доктрину Буша сложнее, и с союзниками и другими странами возникли разногласия по Ираку, Ближнему Востоку и по вопросу о том, до какой степени Соединенные Штаты должны играть решающую роль в своем подходе к широкому кругу международных проблем. Впрочем, многие из этих разногласий остаются чисто риторическими, и широкое сотрудничество в военной и разведывательной деятельности продолжается. В какой-то мере зарубежная реакция – неизбежное следствие американского первенства.
И все же приглушенная реакция и тенденция к тому, чтобы она оставалась во многом символической, отражает отсутствие эффективных средств международного правоприменения через действующие региональные и международные институты. В конечном счете, доктрина Буша представляет собой стратегию защиты Соединенных Штатов от возможных нападений с применением оружия массового поражения. Кроме того, она воплощает в себе уникальную мировую роль Америки в защите других от подобных разрушений. Но это, конечно же, все по словам американской стороны. Ведь США избрали такую тактику, когда они сначала помогают развивающимся государствам, при чем тем, у кого есть какие-либо природные богатства, а потом как удав, сжимая кольцо вокруг своей жертвы. И вот уже в той или Ионой стране правит Америка, все равняются на штаты. И вообще появление новой стратегии Буша явилось лишь новым витком в захвате мирового первенства. Конечно, Америке не совладать с развитыми странами, но «захватывая» по одной развивающиеся страны она надеется на претворение своих стремлений в жизнь. Ведь не случайно стратегия национальной безопасности Дж. Буша так напоминает политику американской стороны имевшей место быть в период холодной войны. Ведь не зря говорят, что все новое- это хорошо забытое старое. А в данном случае данная новая стратегия явилась продолжением старых идей мирового лидерства времен холодной войны.

2 Реализация новой стратегии национальной безопасности США
2.1 Направления реализации «Доктрины Буша» во внешней политике
До терактов 11 сентября 2001 года США прилагали ничтожно мало усилий к борьбе с финансированием террористов. До 1985 года в структуре американской власти даже не было органа, на который была возложена подобная функция. После терактов ситуация изменилась. Ныне для замораживания счетов или других финансовых активов лиц, подозреваемых в пособничестве террористам, нужно лишь наличие достаточного основания (например, данных разведки). Гражданам и организациям США запрещено вести деловую деятельность или заключать какие-либо сделки с контрагентами, которые предположительно имеют какую-либо связь с террористическими организациями. Ряд государственных агентств создали особые структуры, призванные бороться с финансированием террористов.
Однако в структуре государственной власти США до сих пор нет министерства, управляющего подобной деятельностью в масштабе страны. После терактов 11 сентября 2001 года США ввели в действие ранее невиданную тактику: они не считают лиц, подозреваемых в терроризме, уголовными преступниками и военнопленными. Фактически, подозреваемые в терроризме обрели некий новый статус, который не упоминается в международных конвенциях. В итоге, была открыта тюрьма на военной базе Гуантанамо, где и содержатся люди, которые не попадают под общепринятое действие международных и национальных законов. Администрация США называет этих людей «незаконными» или «враждебными комбатантами»,»лицами, воевавшими на стороне противника» или «террористами». Их дела рассматривают не обычные суды, а военные трибуналы.
Сразу после 11 сентября администрация Буша переключила внимание на войну с терроризмом. Во-первых, на внутреннем фронте администрация запросила и получила от Конгресса совместную резолюцию, санкционирующую применение военной силы при осуществлении законной самообороны. Резолюция гласит: «Президент уполномочен применять всю необходимую и надлежащую силу против тех стран, организаций или лиц, которые, по его определению, планировали, санкционировали, совершали или помогали совершить террористические акты, произошедшие 11 сентября 2001 года… с тем, чтобы предотвратить любые будущие акты международного терроризма против Соединенных Штатов». Во-вторых, события 11 сентября 2001 г. продемонстрировали неспособность американских спецслужб быстро реагировать на «угрозы нового тысячелетия» (Приложение Б).
Таким образом, возникла необходимость принятия тех или иных организационных мер. 21 сентября, выступая перед Конгрессом США, президент Джордж Буш-младший объявил о создании нового федерального ведомства — Управления внутренней безопасности, которое должно координировать действия различных федеральных агентств, отвечающих за все, что связано с безопасностью страны. Руководитель УВБ имеет ранг министра и подчиняется непосредственно президенту США.
В полномочия новой структуры входит координация работы всех государственных ведомств, занимающихся вопросами внутренней безопасности. 27 ноября 2002 г. Президентом Бушем был подписан закон, санкционирующий разведывательную деятельность на 2003 бюджетный год и учреждающий независимую комиссию по расследованию терактов 11 сентября в США. «Сегодня я подписал «Закон о полномочиях разведки на 2003 финансовый год» (H.R. 4628), который санкционирует ассигнования на разведывательную деятельность США, включая мероприятия, необходимые для успеха в войне с мировым терроризмом. Этот закон также учреждает Национальную комиссию по террористическим актам против Соединенных Штатов, которая проведет расследование и доложит о фактах и причинах, относящихся к терактам 11 сентября. Комиссия воспользуется результатами совместных расследований, проведенных Конгрессом, чтобы тщательно изучить обстоятельства, сопровождавшие эти атаки, и уроки, которые надлежит из них извлечь. Рассчитываю, что заключительный доклад комиссии будет содержать важные рекомендации в отношении шагов, которые можно предпринять для повышения нашей готовности и способности реагировать на теракты в будущем. Многие положения закона, включая статью 342 и главу VIII, устанавливают новые требования к исполнительной власти по раскрытию секретной информации. Как я отмечал при подписании прошлогоднего закона о полномочиях разведки и других подобных законов, исполнительная власть будет рассматривать такие положения в соответствии с конституционным правом Президента не разглашать информацию, раскрытие которой могло бы отрицательно повлиять на международные отношения, национальную безопасность, совещательные процедуры исполнительной власти или осуществление ее конституционных обязанностей.
Первое, что Соединенные Штаты сделали сразу же после событий 11 сентября – это добились единодушного голосования Совета Безопасности ООН 28 сентября 2001 года. Резолюция 1373, принятая в соответствии с Главой VII Устава ООН, которая наделяет Совет Безопасности широкими полномочиями по исполнению своих решений и делает резолюцию обязательной для всех стран-членов ООН, обязывает все государства-члены Организации объявлять вне закона финансовую деятельность «Аль-Кайды», обмениваться разведданными и принимать меры по предотвращению передвижения террористов. Хотя резолюция имеет скорее символический, чем практический эффект, она придает многостороннюю легитимность возглавляемой американцами борьбе с терроризмом. Во-вторых, 19 членов НАТО впервые в истории альянса прибегли к Статье V Североатлантического договора. Статья V трактует нападение на одно государство-член НАТО как нападение на всех и обязывает их принимать меры в соответствии со своими конституционными процедурами. В итоге 16 из 19 стран выделили военнослужащих для участия в афганской кампании, несмотря на то, что официально эта война не ведется как операция НАТО.
Дополнительное политическое, военное и разведывательное содействие было оказано также большим числом государств, включая Россию, Китай и многих азиатских и ближневосточных соседей Афганистана [8, с. 62]. Администрация Буша-младшего заявляет, что для обеспечения национальной и международной безопасности, а также защиты американских идеалов не существует альтернативы, кроме политики глобального лидерства и доминирования. В соответствии с этой доктриной, наиболее ярко выраженной в «Стратегии национальной безопасности», США не только должны поддерживать свое военное превосходство в мире, но и имеют право на нанесение превентивного удара по любой стране, в которой они видят существующую или потенциальную угрозу своей безопасности и интересам. Для реализации этой радикальной внешнеполитической доктрины безопасности требуется создание широкой сети баз передового базирования американских войск по всему миру.
 Многие американские политологи считают «доктрину Буша» весьма опасной и далеко не единственной внешнеполитической концепцией. Она опасна, потому что игнорирует сложившуюся систему международно- правовых отношений, отвергает идеи и механизмы коллективной безопасности, провозглашенной в уставе ООН, и превращает США в своего рода «Международный Комитет бдительности. Этот комитет уполномочен выступать в роли полицейского, судьи и палача одновременно («Комитеты бдительности» были широко известны во времена разгула «судов Линча» в США). Она опасна, потому что может ввергнуть Америку в новые войны с непредсказуемыми последствиями и создать прецедент для других стран, имеющих желание использовать военную силу на чужой территории под предлогом обеспечения собственной безопасности и защиты национальных интересов.
Однако, в США по прежнему популярна внешнеполитическая стратегия безопасности, основанная на понимании общих целей и разделении общей ответственности со своими партнерами. В начале 21 века мир столкнулся с новыми непредсказуемыми угрозами. Это и международный терроризм, и СПИД, и проблема распространения оружия массового уничтожения, и природные катаклизмы глобального масштаба, и усиление нестабильности и кризисы мировой экономики. Ни одна из этих проблем не может быть решена с помощью американской военной силы. И даже такая мощная страна как США не в силах решить эти проблемы в одиночку.
Тем не менее, администрация Буша-младшего настаивает на внешнеполитическом курсе, в основе которого лежат идеи американского превосходства и исключительности. Нынешнее американское политическое руководство упорно продолжает движение в этом опасном направлении, несмотря на протесты, не только своих союзников, но и практически всего международного сообщества. Напомним некоторые из элементов «стратегии Буша»:
1                   аннулирование договора по противоракетной обороне и одновременные миллиардные расходы на реализацию химерической идеи создания национальной системы противоракетной обороны;
2                   фактическое разрушение Договора о нераспространении ядерного оружия и Договора о всеобъемлющем запрете на ядерные испытания. При этом мы можем отметить, что США сами не прочь провести новые испытания и не отвергают идею нанесения превентивного ядерного удара по государствам, не обладающим таким оружием. В 1996 году Ричард Перл, будучи руководителем исследовательской группы Института перспективных стратегических и политических исследований, представил приход правительства Ликуда во главе с Беньямином Нетаньяхом в работе «Полный разрыв: Новая стратегия безопасности государства».
Данный документ стал источником широкого обсуждения, поскольку содержал существенную часть того, что в настоящее время известно как «Доктрина Буша», и явно приводил доводы в пользу изменения иракского режима, вследствие чего он подвергает сомнению нынешнюю программу высших советников президента. Кроме критики Трудовой партии Израиля за поиски путей мирного урегулирования с соседними палестинцами, доклад убеждал Нетаньяха тесно сотрудничать с Турцией и Иорданией для сдерживания, дестабилизации и устранения некоторых из наиболее опасных угроз. Конфронтация арабских и мусульманских врагов подобных Ирану и, прежде всего Сирии и ее ливанского преемника Хезболлах, имела первостепенную важность.
Таким образом, мы можем сказать, что свержение багдадского лидера стало первым шагом, идеально соответствующий реализации данной цели: «Израиль может формировать свои стратегические условия в сотрудничестве с Турцией и Иорданией, ослабляя, сдерживая и даже отодвигая назад Сирию. Эти усилия могут быть сосредоточены на устранении Саддама Хусейна от власти в Ираке, что является важной стратегической целью Израиля по обеспечению его собственных прав, а также средством для сдерживания региональных амбиций Сирии. Иордания недавно бросила вызов региональным амбициям Сирии, предложив восстановить династию Хашимитов в Ираке» (Примечание: Хашимиты управляли западной Аравией от имени Османской империи до Первой Мировой войны). Это вызвало иордано-сирийское соперничество, к которому Асад Хафез (тогдашний президент Сирии) ответил наращиванием усилий по дестабилизации Королевства Хашимит…» [8, с. 90].
Координация усилий с дружественными государствами Турцией и Иорданией по устранению Саддама Хусейна и восстановлению власти Хашимитов над Ираком, как обещают авторы «Полного разрыва», была бы по существу изоляцией и потому ослаблением Сирии. Восстановление Хашимитов могло бы также решить Ливанскую проблему, если бы Хашимиты управляли Ираком, они могли бы использовать свое влияние над Наджафом (сосредоточием шиитской власти в Ираке, имеющим исторические связи с шиитским большинством в южном Ливане), чтобы помочь Израилю оторвать шиитов южного Ливана от Хезболлаха, Ирана и Сирии. Ричард Перл со своей группой также поддерживали использование военной силы против противников Израиля и советовали принять эту тактику в качестве государственной политики. В его работе рекомендуется развивать американскую поддержку в качестве средства упреждения, поддерживая совместную философию через силу, что отражает неразрывность с такими западными ценностями как самоуверенность. Новый премьер-министр должен выдвинуть на первый план свое желание более близко сотрудничать с США по противоракетной обороне. Данный шаг не только бы противостоял реальной угрозе, но и расширил бы поддержку Израиля среди членов конгресса США, которые может быть мало знали про сам Израиль, но очень заботились о противоракетной обороне. В виду одобрения администрацией Буша превентивных действий, как имеющего силу положения внешней политики и реализации его в Ираке, возникают предположения о мотивах действий людей подобных Перлу, Фейту и Вурмсеру [8, с. 89]. Ближний Восток остается в фокусе американской политики безопасности из-за слияния энергии, капитала, оружия и идеологии. Постоянная неустойчивость в регионе, вызванная, прежде всего, межарабской конкуренцией и расколом между светским и религиозным во многих мусульманских сообществах, делает будущее региона неясным.
Израиль с его технологическими способностями и разделенной системой ценностей играет роль ключевого американского союзника на Ближнем Востоке. Израилю угрожают военный потенциал арабского мира и Ирана, а также все более интернационализирующееся финансирование и поставки вооружений террористов на Западном берегу, в секторе Газа и в Ливане [9, с. 65]. Потребность Израиля в безопасных, признанных и защищенных границах не вызывает сомнений и, если арабские страны признают законность израильского государства, США должны продолжать оказывать помощь, поддерживать технологические возможности Израиля, а при продаже современного оружия арабскому миру учитывать вопросы безопасности Израиля.

Подобных взглядов придерживаются заместитель министра обороны Вулфовиц (а вслед за Дональдом Рамсфелдом, Вулфовицем и Фейтом гражданские служащие Пентагона самого высокого ранга), начальник Вурмсера Джон Болтон (пятое лицо в государстве) и начальник администрации вице-президента Льюис Либби [10, с. 75]. В своих комментариях событий 11 сентября и угрозы Аль-Каиды, опубликованных 31 марта 2004 года в «Азия Таймс», Филипп Зеликоу (личный друг советника по национальной безопасности Кондолизы Райс, руководитель комиссии «11 сентября» и член президентского консультативного совета по внешней разведке, который в период с 2001 по 2003 год делал доклады непосредственно президенту США) говорит, что, по его мнению, реальную угрозу нападения и использования им оружия массового поражения Ирак представлял скорее не Соединенным Штатам, а Израилю. Но об этом не осмеливались говорить прямо, поскольку европейцы не придают особого значения этой угрозе, а американское правительство не было склонно ее тщательно изучать, поскольку это было не популярно. Зеликоу также говорит, что Саддам Хусейн, как было установлено, потратил значительные средства для укрепления коммуникаций от воздействия ядерных взрывов. По его мнению, данные приготовления были сделаны для того, чтобы выдержать обмен ядерными ударами не с США, а с Израилем, и, если бы химическое или бактериологическое оружие попало бы в руки исламского движения Хамас, такое оружие угрожало бы не США, а Израилю [11, с. 90].
 В 2000 году команда в составе членов Проекта нового американского столетия (Ричард Перл, Пауль Вулфовиц, Ричард Армитедж, Джон Болтон, Джеймс Вулси, Уильям Кристол, Льюис Либби) издала трактат «Восстановление обороноспособности Америки: Стратегия, вооруженные силы и ресурсы в новом столетии», который в настоящее время известен своими положениями американского экономического и военного превосходства, ставкой на «формирование» региональных события вместо реакции на них, и созданием «зоны мира» [12, с. 176]. Он также включал предложения, которые стали главными целями политики второй администрации Буша: увеличение расходов на оборону, преобразование вооруженных сил и расширение их возможностей по переброске в любой район мира, развитие тактического ядерного оружия, а также дорогие сердцу каждого неоконсерватора, создание глобальной противоракетной обороны и призыв наложить руку Америки на Персидский залив.
Подводя итоги выше сказанного, можем отметить тот факт, что сразу же после утверждения новой «Стратегии национальной безопасности», Америка принялась активно воплощать все установки касательно борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности в жизнь. Данная стратегия была воспринята неоднозначно, как среди общественности, так и внутри административного аппарата Джорджа Буша младшего.
Без выяснения целей и задач американской внешней политики невозможно осмыслить сложную политическую картину мира.

А начнём мы этот анализ с таблицы запасов нефти в различных странах:

101413 2347 2 Приоритеты внешней политики США

Углеводороды – главное сырьё современной экономики. А где их главные запасы, там и «горячие» точки планеты, там все политические битвы.

Саудовская Аравия сегодня надёжный союзник США и находится под их жёстким контролем (военные базы США).

Канада. Прежде всего, надо сказать, что там монархия, главой государства является Елизавета II – английская королева с 1952 года. Премьер-министр, партии, выборы – всё бутафория. Английская королева-глава государства ещё в 15 странах. И, конечно же, Канада – союзник США.

Иран. Почему США так третируют Иран, говорят о ядерной угрозе, грозят ему ударами? Это для того, чтобы руководство Ирана дрогнуло и сдало свои природные запасы американцам. В ход идут угрозы и ласковые обещания. Здесь очень кстати и присутствие войск США в Афганистане. Как только появились там американцы, производство наркотиков увеличилось в 40 раз. В своё время талибы искоренили мак, а борцы с международным терроризмом сделали Афганистан крупнейшим в мире производителем и экспортёром наркотиков. Чтобы наркотики не попали в Иран, был вырыт ров 5 метров в глубину, 4 метра в ширину и длиной 800 км. Поверху протянуто 144 км колючей проволоки. И это не помогает: наркотики так же убивают иранскую молодёжь, как и российскую. Понятно, почему США не хотят уходить из Афганистана.

Иран  на сегодняшний день оккупирован США. Все нефтяные скважины Ирана под контролем США. Солдаты в 2010-2011 годах, возможно, и уйдут, а вот нефтяные компании останутся, пока не выкачают всю нефть из Ирана.

Кувейт. Американцы спасли его от агрессии Саддама Хусейна, построили там две военные базы и теперь распоряжаются его ресурсами.

ОАЭ – тоже под контролем США (две американские военные базы).

Далее Венесуэла, Россия, Ливия. Эти страны неподконтрольны США и поэтому объявлены недемократическими.

Идёт жесточайшая борьба за ресурсы, дающие ключ к власти во всём мире. Это не Россия стремится установить мировую гегемонию. Мы защищаемся. Россия борется за свой суверенитет, за свою целостность, за свои природные богатства.

Идёт борьба США за создание сплошной монополии на добычу нефти. И тогда растущий Китай может быть остановлен в любой момент.

Но у банкиров США есть ещё одна проблема. Кроме нефти на земле есть и газ. А самые большие запасы газа в России. Духовный лидер Ирана Али Хаменеи предложил России создать «газовый ОПЕК». США и Евросоюз, конечно же, возмущены. Но в 2008 году «газовый ОПЕК» стал реальностью. Иран и Россия не хотят, чтобы цены на газ пали так низко, как нефть.


 

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.95MB/0.00140 sec

WordPress: 22.57MB | MySQL:122 | 1,227sec