Корреспондентная концепция истины

<

В русле античной философии зарождается классическая концепция истины, которая получила название корреспондентной концепции истины. Она нашла своё выражение в учении Аристотеля. Аристотель создал теорию референции через подобие, согласно которой то, как мир представляется разуму (ментальные репрезентации мира), и сам мир находятся в отношении подобия. Истина есть знание, соответствующее своему предмету, совпадающее с ним. В »Метафизике» Аристотель пишет: »В какой мере каждая вещь причастна к бытию, в такой и к истине» [Аристотель. Метафизика. М., Л., 1936, с. 39]. Истинными являются только описательные, дескриптивные предложения. Определение истины как соответствия подлинному положению вещей приводит к поиску чётких критериев истинности. Так как истина совпадает с бытием, то у неё должны быть раз и навсегда определённые свойства. Выявление же их может играть методологическую роль в процессе разграничения истинных и ложных суждений.

Представления об истине Аристотеля во многом определили понимание истины в дальнейшем. Этот подход к истине не случайно получает название классического. Он реализуется и в эллинистической философии, и в средневековой, и в философии эпохи Нового времени. Так, Плотин трактует истину как мировой разум, закон бытия и бытие само по себе: »Ум и есть всё истинно сущее, а потому он, мысля всё сущее, имеет его не вне себя, а в себе. Всё истинно-сущее не предшествует уму и не после него появляется, но есть вместе с ним, он же для всего сущего — первый законодатель; точнее, он сам живой закон всего и всяческого существования. Поэтому вполне справедливо изречение (Парменида) «мыслить и быть одно и то же», то есть мышление, знание сверхчувственных вещей тождественно с их бытием» [Плотин. Избранные трактаты: В 2 т. М., 1994. Т. 1, с. 119].

В эпоху Средневековья истина определяется как следствие соответствия подлинной, объективной реальности. Изменяется только образ этой реальности, он получает теологическую окраску. Августин пишет: »Полагаю, что оную истину знает один только Бог и, может быть, узнает душа человека, когда оставит это тело, т.е. эту мрачную темницу» [Августин. Против академиков // Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969 Т. 1, с. 592]. Истина, наряду с красотой и добром, является характеристикой бытия, объективной реальности. Познаваться она может духовными средствами, потому что подлинное бытие и мышление имеют единую природу.

Во многом сходная позиция в отношении истины высказывается Р. Декартом: »Это слово — истина — в собственном своём смысле означает соответствие мысли предмету, но в применении к вещам, находящимся вне досягаемости мысли, оно означает лишь, что эти вещи могут служить объектами истинных мыслейнаших ли или Бога; однако мы не можем дать никакого логическою определения, помогающего познать природу истины» [Декарт Р. Из переписки 1619 – 1643 гг. // Соч.: в 2 т. М., 1989. Т. 1, с. 604]. Р. Декарт отождествляет бытие и мышление и характеризует истину как результат аналитической процедуры: свет разума, по Р. Декарту, разделяет сложное на простое. Объективируя истину, он по сути превращает мышление в предмет онтологии, и это демонстрирует его знаменитое »Cogito ergo sum». Но так как у Р. Декарта мышление и существование персонифицируются, он говорит не о мыслительных способностях вообще и не об абстрактном существовании, а о мышлении и существовании как реальных фактах, — то это даёт основание оценивать концепцию истины Р. Декарта неоднозначно. В »cogito» Р. Декарта присутствует субъективный компонент: мышление руководствуется правилом, ничего не принимать на веру, сомневаться во всём. В свои суждения Р. Декарт предлагает включать только то, что представляется уму ясно и отчётливо, а это значит, что критерий истины перемещается из сущего самого по себе, объективного мира, в сознание субъекта. Вопрос об истине решается уже не только самим бытием, но и мышлением, выходит за пределы чисто онтологического, объективного измерения. Это даёт начало так называемому »картезианскому кругу». П. Рикёр задаётся риторическим вопросом: если личная уверенность лежит в основе представлений об истине, то каким образом возможно выйти за пределы »cogito», и откуда проистекает понятие трансцендентного?

В корреспондентной концепции истина, выводится на уровень объективной реальности и вселенского разума, рассматривается как оформленная, внутренне структурированная. Это, в свою очередь, создавало условия для описания истины с помощью критериев, оформления специальных средств разграничения истинного и ложного знаний. Ведущими критериями истины становятся: объективность, непротиворечивость, эвристичность, общезначимость, универсальность.

Вопрос критериев истинности в рамках классической теории претерпевал определённые изменения. Так, Ф. Аквинский разделяет истины на категории — »истины разума» и »истины веры». На основе этого затем возникает два критерия истинности: низший — »соответствие вещей интеллекту»: »высший» — »божественное откровение» (неотомизм). Р. Декарт критерием истинных знаний считал их ясность и отчётливость, Л. Фейербах — чувственные данные.

В эпоху нового времени критерии истины становятся одновременно и критериями научности. В западноевропейской философской традиции истинность прочно закрепилась за научным знанием. Ему были противопоставлены схоластические штудии, умозрительные абстракции средневековья. Созданный И. Ньютоном научный метод предполагал обращение к эксперименту, но вместе с тем упрочивал веру в разум. Эксперимент был по сути инструментом разума и подтверждением его силы.

В диалектико-материалистической философии критерием истины становится общественно-историческая практика. При этом проверка знания на истинность носит диалектический характер: практика как критерий истины одновременно абсолютна и относительна. На основе диалектической природы практики делается заключение о том, что практика — объективная основа истинных знаний. Своеобразной разновидностью корреспондентной концепции истины является марксистская теория отражения, представляющая истину зеркальным отражением мира: истинное суждение соответствует действительному положению вещей.

<

Рационалистический облик философии оказан влияние на формирование того понятия »наука», которое образовало сциентистский образ науки, господствующий до XIX в., не допускающий возможности ненаучной истины. Антисциентистские тенденции современной философии продемонстрировали возможность более широкого взгляда на проблему истины. На Всемирном философском конгрессе в августе 2003 г. звучала уже прямо противоположная точка зрения: »То, что принято называть научной истиной, является лишь одним из аспектов многомерной, многозначной истины. Более глубокий взгляд на проблему показывает, что существуют иные, принципиально важные и значимые для человека истинные образования. Все уровни и формы общественного и индивидуального сознания, в том числе, как правило, заведомо относимые к иллюзорному, фантастическому отражению реальности — мифология, религия, оккультизм, паранаука и т.п., являют собой сосредоточие огромного количества истин» [Kant I. Kritik der reainen Vernunft. Laipzig. 1929, с. 326]. Ненаучные формы истины являются »универсальными не в деталях, побочных проявлений, а по существу, образуют нечто вроде духовного базиса, системы гуманистических абсолютов (императивов), констант человеческого существования» [XXI st World congress of philosophy facing World problems. August 10 — 17, 2003, Istambul, 2003. с. 236].

Установка на поиск критериев истинности опирается на корреспондентную концепцию. В её основе лежит уверенность в объективном существовании абсолютной истины. Если истина — объект, то у объекта должны быть конкретные свойства, описание которых, позволит отличать истину от лжи. С опровержением »философии критериев» в XX в. выступил К. Поппер. Он показал, что теория, согласно которой для определения смысла некоторого слова следует установить критерий правильного его применения, ошибочна. Поиск критериев приводит к релятивизму и скептицизму. Понимание, что то или иное суждение истинно приходит не на основе какого-либо критерия. К. Поппер пишет в работе »Открытое общество и его враги»: »Многие люди считают ответ на вопрос «Что есть истина?» невозможным главным образом в силу их стремления к обладанию критерием истины. На самом же деле отсутствие критерия истины не в большей степени лишает понятие истины смысла, чем отсутствие критерия здоровья делает бессмысленным понятие здоровья. Больной может жаждать здоровья, не имея его критерия. Заблуждающийся человек может жаждать истины, не обладая её критерием» [Поппер К. Открытое общество и его враги: В 2 т. М. 1992. Т. 2, с. 446].

Невозможность обнаружения исчерпывающего, универсального критерия не означает, что при определении истины исследователь вообще не прибегает к критериям истины. Это означает то, что при выборе теории мы можем ошибаться. Осознание же ошибок и умение извлекать из них опыт более приближает к истине, нежели уверенность в безупречной достоверности одного из критериев истины и удовлетворяющей ему теории: »Все известные из истории примеры человеческой погрешимости являются вехами прогресса нашего познания. Каждый раз, когда нам удаётся обнаружить ошибку, наше знание действительно продвигается на шаг вперёд» [Поппер К. Открытое общество и его враги: В 2 т. М. 1992. Т. 2, с. 449].

К Поппер создаёт теорию »приближения к истине», что по сути уже выходит за рамки классической концепции истины: предполагалось, что истину невозможно выразить в её полноте. В качестве метода, приближающего к истине К Поппер предлагает критический метод, провозглашающий принцип »всё открыто для критики» — традиция, разум, воображение, наблюдение. Критика здесь приобретает созидательное значение: она может не только привести к отказу от теории, но и, напротив, дополнительно снабдить теорию аргументами, очевидность которых может открыться в процессе дискуссии. Важно также, что критика подобного рода исключает принцип авторитарности (в дискуссии по поводу истины может участвовать любой желающий), существующий в корреспондентной концепции истины. Истина утрачивает облик вечной и неизменной сущности. Она становится познавательным идеалом, образцом.

Положения классической корреспондентной концепции истины изучали многие современные философы и методологи науки. Американский философ X. Патнэм, анализируя эту гносеологическую позицию, обнаружил в ней ряд теоретических принципов, которые позволили ему назвать такой подход к решению проблемы истины »метафизическим реализмом». Основными положениями »метафизического реализма» X. Патнэм считает:

  1. Признание независимой от сознания реальности: »мир состоит из некоторой фиксированной совокупности независимых от сознания объектов» [цит. по Макеева Л.Б. Философия Х. Патнэма. М., 1996, с. 81].
  2. Объективное понимание истины: истина — это »некоторый вид отношения соответствия между словами и знаками мыслей» [цит. по: Макеева Л.Б. Философия Х. Патнэма. М., 1996, с. 81].
  3. Независимость истины от позиции »наблюдателя»: взгляд на мир с точки зрения Бога, находящегося вне мира и способного сравнивать объекты мира и мысли человека.
  4. Единственность истинного описания. Признание возможности только одной истинной картины мира: только одного описания мира, каков он есть на самом деле.

    X. Патнэм утверждает, что невозможно найти ни одного философа до И. Канта, кто ни был бы »метафизическим реалистом». И с этим можно отчасти согласиться, хотя известно, что критика теории подобия Аристотеля имела место ещё в английском эмпиризме (Ф. Бэкон, Д. Локк, Дж- Беркли). Так, теория идолов Ф. Бэкона была построена на обнаружении ложных понятий, препятствующих поиску истины. Идолы рода, пещеры, площади и театра указывают на наличие несоответствия между мышлением и бытием. Д. Локк также считает, что нет оснований для уверенности в том, что идея вызванная в нашей душе опытом непременно указывает на реальное существование объекта. В »Опыте» он пишет: »Наличие идеи о чём-нибудь в нашей душе подтверждает существование этой вещи не больше, чем портрет некого человека доказываем что он существует в этом мире, или же чем сновидение рассказывает правдивую историю». Но тем не менее для Д. Локка очевидно, что источник идей — реальные объекты. Поэтому критика Д. Локком теории соответствия приводит к некоторому компромиссу: наша идея об объекте истинна, этот объект существует, пока остаётся действительным ощущение, пока мы его видим, воспринимаем. Такая позиция указывает на отказ от познания абсолютной истины. Д. Локк утверждает, что знания о предметах в связи с конкретными ощущениями, не вызывающие сомнения в их истинности, достаточны, чтобы удовлетворить цели человеческой жизни. Вместе с тем, истина дополняется вероятностным знанием, в достоверности которого не может быть уверенности, это можно лишь предполагать. Д. Локк называет четыре вида вероятности:

    -вероятность устанавливается на основе сходства с нашим прежним опытом;

    -вероятность основывается на свидетельствах других людей;

    -вероятность основана на допущении существования существ, определяющих наши идеи и мысли;

    -вероятность, основанная на вере.

    Дж. Беркли было отмечено одно из пагубных следствий теории референции через подобие: из неё вытекает, что не существует ничего кроме ментальных сущностей (душ и идей). А можем ли мы быть уверены в их существовании? На этот вопрос Дж. Беркли отвечает отрицательно. Его ведущим тезисом становится »Esse est percipi» (существовать — значит быть воспринимаемым). Согласно Дж. Беркли, ничто не может быть подобным ощущениям и образам, кроме других ощущений и образов. Тем самым истина не может быть отношением подобия между мыслью и предметом. Чтобы убедиться в этом достаточно спросить, имеет ли образ стола ту же самую длину, что и сам стол. Абсурдность вопроса демонстрирует противоречивость теории референции через подобие.

    Критика корреспондентной концепции истины, звучавшая в английском эмпиризме, вместе с тем, не ставила под сомнение наиболее существенные противоречия этого подхода: несомненным оставалось то, что истинная картина мира может быть только одна, двух истин об одном и том же быть не может. Уверенность в объективности истины становится ещё более прочной, так как в эмпиризме она подкрепляется сысками на возросшую достоверность знания, обратившегося к опытным данным. Вопрос о границах познавательных возможностей, основанный на сомнении в объективности знаний о бытии, впервые возникает в »Критике чистого разума» И. Канта. И. Кант показывает, что познание находится во власти чарующей иллюзии логической необходимости. Это приводит к созданию философских систем, основанных на недопустимом смешении мысли и вещи, идеи бытия и самого бытия. Безусловная необходимость суждений, по И. Канту, не есть абсолютная необходимость вещей, а логическая возможность понятия не демонстрирует реальной возможности предмета этого понятия. Так, отсутствие противоречия в понятии не говорит нам о том, что предмет этого понятия действительно существует. Предмет понятия существует только в нашем воображении.

    И. Кант исходит из принципиального разграничения мышления и бытия, формы мышления рассматриваются им как априорные, независимые от опыта и действительности. Это становится переломным этапом в развитии концепции истины. На второй план отодвигается ведущая в классическом подходе проблема познания реальности самой по себе. Вопрос о подлинности познания снимается посредством введения в философию понятия »вещь-в-себе», демонстрирующего, что реальность не познаётся сама по себе, она лишь организуется в определённое единство, конструируется разумом. Гарантом реальности становятся лишь наши созерцания, восприятия. Поэтому истина определяется как результат синтеза опыта и разума. Критическое рассмотрение И. Кантом теории соответствия, вместе с тем, не преследовало цели переориентации познания с объекта на субъект. Критика касалась только тенденции чрезмерно объективировать результаты познания. То же, что истина измеряется степенью соответствия с реальностью, есть проявление настоящего, существующего на самом деле, а не только в нашем воображении, не подлежало сомнению. И. Кант демонстрировал лишь невозможность прямого совпадения мысли и вещи, показывал нелогичность такой гносеологической позиции.

    О подобного рода критике корреспондентной концепции истины можно говорить и применительно к философии Г.В.Ф. Гегеля. Действительно, Г.В.Ф. Гегель критикует потребность обращаться за истинной к самому объекту и указывает на то, что истины существуют до процесса познания: дух с самого начала есть »разумное знание». Дух нуждается только в самооткровении, познании себя: »истина есть чистое, развивающееся самопознание и имеет образ самости» [Гегель Г.В.Ф. Наука логики: В 3 т. М., 1970. Т. 1, с. 102.]. Формами самопознания духа становятся чувство, ощущение, представление. Но наиболее достоверной формой является мышление, так как мышление и дух имеют одну природу — всеобщее: »мысль есть также и вещь», »вещь есть также и чистая мысль» [Гегель Г.В.Ф. Наука логики: В 3 т. М., 1970. Т. 1, с. 102.]. Всеобщее не доступно чувственному восприятию, оно существует только для духа и мышления. Истина в философии Г.В.Ф. Гегеля есть соответствие всеобщему, а так как наиболее адекватная форма всеобщего — мышление, то и мышлению: »в себе и для себя сущее есть осознанное понятие, а понятие, как таковое, есть в себе и для себя сущее» [Гегель Г.В.Ф. Наука логики: В 3 т. М., 1970. Т. 1, с. 102]. Всеобщее есть объективный разум, душа мира »Получается, что мышление истинно, потому что оно постигает всеобщее, но всеобщее истинно, потому что причастно мышлению» [Мудрагей Н.С. Рациональное и иррациональное. М., 1985, с. 112].

    Истина устанавливается Г.В.Ф. Гегелем в процессе выявления некого соответствия не с уже высказанными и доказанными истинными суждениями, а с объективно существующим Абсолютом, мировым духом. Вместе с тем, достаточно распространённой является точка зрения, согласно которой Гегель считается родоначальником новой когерентной концепции истины. Это традиционно аргументируется посредством обращения к идеям Г.В.Ф. Гегеля о системности знания. Так, А.В. Александрова утверждает, что в идее Г.В.Ф. Гегеля о том, что отдельные суждения приобретают смысл лишь в системе суждений, содержится критика классической концепции истины, так как »при построении системы представлений необходимо учитывать последовательность, связанность высказываний», а латинское слово »cohaerentia» как раз и означает сцепление, связь. АВ. Александрова полагает, что гегелевское понимание истины должно иллюстрировать следующее умозаключение: »Дерево горит при наличии кислорода и не горит при отсутствии последнего». В соответствии с классической концепцией истины, »утверждение дерево горит» будет истинным, если дерево действительно горит» [Александрова А.В. Проблемы истины. Философские концепции истины // III Российский философский конгресс. Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия. Ростов-на-Дону, 2002. Т. 1, с. 181].

    Получается, что Г.В.Ф. Гегель переносит суждения об истине из мира объектов в мир субъектов. Но когда мы задумаемся о том, что же он подразумевает под такими результатами мышления, как истинные суждения, становится ясно, что здесь как раз и идёт речь о самом что ни на есть подлинном, действительном мире. Никакого ухода от объективистского представления об истине нет, напротив, мир объектов переходит в сферу мышления. Тем самым, представления об истине Г.В.Ф. Гегеля в целом не противоречат корреспондентной концепции истины и могут быть рассмотрены в качестве одного из её вариантов.

    Истина понимается Г.В.Ф. Гегелем не как взаимосоответствие высказываний, она обуславливается самим предметом исследования, Абсолютом, мировым духом. Этим вызвано и представление об онтологической укоренённости истины, о способности истинного суждения объективно отображать те закономерности, которые есть в природе. Поэтому умозаключение »Дерево горит при наличии кислорода и не горит при отсутствии последнего», с точки зрения гегелевской концепции истины, не является истинным. По Г.В.Ф. Гегелю, дерево сможет загореться только в том случае, если выяснится, что мышление располагает понятием горения. Истинным является только тот факт, который соответствует понятию, существует в подлинном мире — в мышлении. Для того, чтобы истинно существовать, нужно быть мыслимым, а быть мыслимым — значит, соответствовать Абсолютному духу, в котором субъект и объект диалектически отождествляются.

    Просуществовав со времени возникновения философии вплоть до начала XX в., корреспондентная концепция истины накопила значительное количество проблем, разрешить которые было невозможно, работая в русле прежней гносеологической установки. Возникшие проблемы могут быть сведены к четырём пунктам:

  5. Проблема объективности познания. Согласно корреспондентной концепции истины, факты не зависят от мышления и субъективных впечатлений, мышление подчинено логике самого предмета. Но человек в своём познании имеет дело не с объективным миром, а с тем как он чувственно воспринимается и концептуально осмысливается. Поэтому говорить о непосредственном познании мира »самого по себе» не корректно.
  6. Проблема тождества бытия и мышления. Мышление в классической концепции истины есть непосредственное копирование реальности мыслями. Д. Хэшлин пишет, что этот подход предполагает, что существует простое отношение между языками и миром, что утверждения являются копиями мира. Язык, в действительности, не похож на эту копию, поэтому данная теория ошибочна. Всякое соответствие мышления и бытия опирается на целый ряд конвенций и соглашений, оно не имеет объективной природы.
  7. Проблема критерия истины. Объективность истины и мышления в классической теории делала возможным и необходимым поиск точных критериев истины, в которых бы достигалось описание наиболее существенных свойств истины. Истина превращалась в безжизненный предмет, носитель неизменных качеств. Этот предмет лишался временных характеристик (считался существующим в вечности) но наделялся пространственными качествами. От описания истины ожидали одновременно и точности, и универсальности, что не позволяло получить ни того, ни другого.
  8. Логическая противоречивость. Корреспондентная концепция истины приводит к логическому противоречию, получившему название »парадокс Лжеца». Истина в ней определяется как соответствие утверждения некому референту. Однако выбор референтов высказываний не ограничивается. Поэтому референтом данного высказывания может быть само это высказывание.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.93MB/0.00032 sec

WordPress: 20.97MB | MySQL:117 | 1,258sec