Причины корпоративных войн

<

111712 2021 15 Причины корпоративных войн

Захваты предприятий — это форма корпоративных конфликтов, недружественные поглощения с российской спецификой. Возникает вопрос каковы же причины корпоративных войн.

В основном это вполне стандартные экономические причины. Во-первых, усилившиеся после залоговых аукционов крупные бизнес-группы начали создавать вертикально интегрированные или отраслевые холдинги. Началась своего рода игра в монополию. Они стремились к тому, чтобы объединить отношениями собственности и единого управления цепочки от добычи сырья до отгрузки конечной продукции, а этому мешали прежние собственники, например хозяева какого-нибудь ГОКа, которые могли диктовать условия металлургическому гиганту. Другой интерес — консолидировать предприятия отрасли, скажем, пищевой или автомобильной, в единый холдинг.

Во-вторых, в российской экономике еще оставались прибыльные экспортно-ориентированные предприятия или предприятия с растущим рынком для своей продукции (энергетическое машиностроение в условиях реформы энергосистемы, например). Они представляли долгосрочный инвестиционный интерес, но часто находились в руках неэффективных и слабых собственников.

В-третьих, региональная исполнительная власть, практически не контролировавшаяся из центра, стремилась к созданию »губернаторской экономики», то есть пыталась перевести под свой контроль основные предприятия региона, вытесняя внешних кредиторов или акционеров, а также несговорчивых директоров.

В-четвертых, захваты предприятий давали огромные возможности для краткосрочных доходов путем распродажи активов, спекуляции, корпоративного шантажа и тому подобного.

Понятно, что смена собственников и управляющих — это нормальный элемент конкуренции за более эффективное управление активами. Но такая смена может происходить различными способами. Почему в России в этот период она приняла именно такие формы — крайне конфликтные и даже насильственные?

Серьезным стимулом к перехвату управления, а это и есть основная составляющая захвата предприятия, стала ситуация с реализацией прав собственности. Дело в том, что в условиях непрозрачности деятельности предприятий основные выгоды реализуются через текущее управление, и принятие решений — во многом через теневые схемы, подставные компании, фиктивные цены и показатели. В таких условиях легко занизить прибыль и не выплачивать дивиденды, легко увести активы или не выполнить другие обязательства перед инвесторами. Поэтому для инвестора, который не участвует в управлении, инвестиции — дело очень рискованное. Следовательно, нужно добиваться участия в управлении; в идеале — перехватывать управление предприятием. Отсюда стимулы к захвату управления и, наоборот, борьба за то, чтобы любой ценой сохранить управленческий контроль, готовность пойти на крайние меры.

<

Третий фактор — он достаточно известен и много обсуждался — это несовершенство законов, пресловутый закон »О банкротстве» 1998 года, который установил очень низкий порог задолженности, специфическую процедуру назначения временных и внешних управляющих, низкий контроль за их деятельностью, который предоставил массу технических возможностей для того, чтобы использовать его в целях, которые он совершенно не предусматривал. Закон этот, насколько я знаю, вообще-то делали канадцы, которые стремились сделать ультралиберальный закон о банкротствах, абсолютно не имея понимания того, как он будет работать в местном контексте.

И, наконец, самый важный, четвертый фактор — это наличие инструмента, административно-силового ресурса. Просто человек — это одно, а человек с ружьем — это уже полностью другая ситуация, другое осознание возможностей и, соответственно, другой способ ведения дел. То есть наличие административного ресурса в условиях продолжающегося кризиса государства во многом определило стратегию или конкретное протекание корпоративных конфликтов — использование судов, прокуратуры, силовых структур и, соответственно, административное давление, уголовные дела, применение силы. Вот в каком контексте возникли массовые корпоративные войны.

Многие исследования показывают, что наличие интенсивных корпоративных войн и угроза прихода мощных аутсайдеров оказывают дисциплинирующее воздействие на менеджмент, стимулируют реструктуризацию и оказывают оздоравливающее влияние. Кроме того, сами захваты предприятий часто являются более дешевым способом перераспределения прав собственности, чем если бы это происходило в условиях развитого фондового рынка. Конечно, активы достаются не тем, кто является более эффективным собственником, а тем, кому доступен административно-силовой ресурс. Им еще придется доказать свою эффективность.

Исследователи выделяют три способа использования публичной информации в контексте корпоративных конфликтов.

Первый применяется, когда существует стремление изменить рыночную ситуацию: либо снизить стоимость активов, которые кто-то стремится поглотить, либо повысить ее, если речь идет о выгодной продаже, или если есть недружественное предприятие, заинтересованное в снижении стоимости актива. Имея информацию о потенциальной скупке акций со стороны сильной финансово-промышленной группы, сброс соответствующей информации, то есть позитивной информации или информации о готовящейся сделке, будет прямым инструментом повышения цены акций.

Второй способ — это использование публичной информации как инструмента захвата либо защиты от захвата. То есть это создание негативного мнения у трудового коллектива, у региональных властей и у местного населения — либо в отношении захватчика, либо в отношении жертвы.

И, наконец, третий распространенный способ использования СМИ — это корпоративный шантаж.

Схемы тут могут быть очень различные, но общий момент состоит в том, что некий акционер — это может быть даже мажоритарный акционер — чинит различные трудности, включая постоянный сброс негативной информации о том предприятии, которым он владеет, для того чтобы повысить отступные и потом дороже продать свой пакет акций.

Можно утверждать, что основной причиной корпоративных войн является несовершенство действующего законодательства.

Анализ почти десятилетней практики применения корпоративного права и следующих один за другим скандалов вокруг акционерных обществ позволил выявить следующие пробелы в нашем законодательстве.

Во-первых, совершенно непонятно, почему законодатели вопреки общеустановленной практике разрешения хозяйственных споров решили вывести споры акционеров с обществом из-под юрисдикции арбитражных судов. Внешне правовая позиция тут просматривается простая — акционер является физическим лицом, а все споры с участием физических лиц в соответствии с ГК РФ рассматриваются судами общей юрисдикции. Однако просто физическое лицо и акционер — не совсем одно и то же. Участие в акционерном обществе — это разновидность предпринимательской деятельности, и акционер не просто имеет право на получение дивидендов, как обыкновенный вкладчик в банке имеет право на проценты по вкладу. Права акционеров более широки, поскольку в соответствии с Законом «Об акционерных обществах» акционер имеет право на участие в общем собрании акционеров с правом голоса по всем вопросам его компетенции, на получение дивидендов, а в случае ликвидации общества — право на получение части его имущества.

В России разрешение экономических споров возложено на арбитражные суды, которым в соответствии со ст. 22 Арбитражно-процессуального кодекса «подведомственны дела по экономическим спорам, возникающим из гражданских, административных и иных правоотношений: между юридическими лицами, гражданами, осуществляющими предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющими статус индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке (далее — граждане)». Вот в этом последнем определении — статусе индивидуального предпринимателя — и заложено главное логическое противоречие нашего законодательства, которое предусматривает этот статус только за теми, кто зарегистрирован в государственном органе (в налоговой инспекции), а предпринимательский статус, происходящий из сущности деятельности самого акционера, действующим законодательством вообще не предусмотрен.

Не менее противоречиво положение акционера-гражданина во взаимоотношениях с государственными органами. С одной стороны, гражданин имеет право обжаловать в суд решения государственных органов, если они нарушают его права. Но акционер напрямую с государством не сталкивается — субъектом правоотношений с государством является акционерное общество. Поэтому совершенно непонятно, почему суд по иску акционера запрещает обществу или госоргану выполнять свои функции.

Таким образом, акционер, как сторона в любом споре, во-первых, имеет право судиться только с акционерным обществом, во-вторых, только по строго ограниченной проблеме — судебному обжалованию подлежит лишь состоявшееся решение общего собрания, и, в-третьих, при строго определенных условиях: если он голосовал «против». Следовательно, вообще противозаконной является практика судов по вынесению решений о запрете проводить собрание акционеров или исполнять какое-либо решение государственных органов. При этом немаловажным фактором является и то, что список участников собрания утверждается не менее чем за 45 дней до даты собрания, что исключает возможность обжалования решения лицами, не состоявшими акционерами на момент принятия решения. Аналогичным образом, видимо, должен решаться вопрос и в том случае, когда акционер продал свои акции и на момент подачи заявления в суд или рассмотрения дела перестал быть акционером. Однако практика показывает, что судьи эти моменты часто просто не учитывают. Кто и почему расширил права акционера на обращение в суд до беспредела, остается загадкой.

Даже во внутренних отношениях с акционерным обществом права акционеров ограничены достаточно четким критерием — это количество акций, или голосов, которыми он располагает.

Кроме того оказалась нерегулируемой и ситуация с передачей реестра акционеров от одного реестродержателя другому, в случае возникновения конфликта между эмитентом и реестродержателем — расторжение договора о ведении реестра по инициативе эмитента должно автоматически влечь за собой его передачу новому реестродержателю, а за задержку этой операции должны следовать самые суровые санкции в виде безусловного лишения лицензии. Сегодня в стране достаточно много исков об изъятии реестров у недобросовестных реестродержателей.

Почти десятилетний опыт применения корпоративного законодательства позволяет прийти к категорическому выводу — имеющиеся нечеткости закона требуют законодательной же корректировки. Причем рассмотренную нами проблему достаточно легко устранить, дополнив перечень субъектов арбитражного процесса акционерами.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.91MB/0.00123 sec

WordPress: 21.53MB | MySQL:122 | 1,338sec