История развития института права обвиняемого на защиту и средств его обеспечения » Буквы.Ру Научно-популярный портал<script async custom-element="amp-auto-ads" src="https://cdn.ampproject.org/v0/amp-auto-ads-0.1.js"> </script>

История развития института права обвиняемого на защиту и средств его обеспечения

<

111912 0010 1 История развития института права обвиняемого на защиту и средств его обеспеченияСтатья 2 Конституции РФ провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их защиту и охрану — обязанностью государства. Независимо от того, субъектом каких отношений является человек (гражданин), нормами какой отрасли права урегулированы данные отношения, во исполнение конституционных предписаний права человека (гражданина) всегда обеспечиваются защитой со стороны государства. Однако формы такой защиты различны, содержание и способы ее осуществления многочисленны и зависят от того, какой характер носят правоотношения, субъектом которых лицо является. В сфере уголовно-процессуальных правоотношений форма защиты прав участников процесса зависит в первую очередь от того, в каком процессуальном статусе они выступают. Безусловно, разными являются способы защиты своих прав и интересов для потерпевшего и гражданского истца, обвиняемого (подозреваемого, подсудимого и т.д.) и гражданского ответчика.

Вопросы прав личности в уголовном процессе, гарантии их реализации и способы защиты всегда привлекали внимание ученых. Однако в настоящей работе автором будет рассмотрен лишь один из многочисленных аспектов этой широкой и интересной темы, а именно вопросы, связанные с защитой прав и интересов центрального участника уголовного процесса -обвиняемого.

Чтобы отграничить защиту в уголовном судопроизводстве от смежных понятий следует согласиться с суждением Я.О. Мотовиловкера, по мнению которого, в уголовно-процессуальной литературе следует разграничивать четыре аспекта защиты:

1.право обвиняемого на защиту как совокупность субъективных прав обвиняемого, посредством которых он осуществляет защиту от обвинения;

2.принцип обеспечения права обвиняемого на защиту;

3.саму защиту в смысле совокупности процессуальных действий, направленных на реализацию права обвиняемого на защиту;

4.функцию защиты в системе трех основных уголовно-процессуальных функций, под которой автор понимает регламентированное законом направление деятельности субъектов защиты (обвиняемого, защитника, законного представителя), наделенных правом (или обязанностью) использовать все указанные в законе средства и способы для охраны законных интересов обвиняемого.1

В то же время, к вышеуказанным аспектам защиты следует отнести еще один, а именно право обвиняемого на защиту как один из центральных разделов науки уголовно-процессуального права, включающий большую совокупность знаний о процессуальных нормах об обвиняемом, его правах, обязанностях, гарантиях реализации его прав на различных стадиях уголовного судопроизводства.

Институт защиты появился еще в период античности, при этом его формирование и развитие происходило как в зарубежных странах, так и в нашем государстве.

До некоторых пор институт права обвиняемого на защиту был неизвестен российскому уголовному процессу. В эпоху Русской Правды говорить о праве на защиту в современном понимании этого понятия вряд ли возможно. Безусловно, при обвинительном процессе, коим и являлся судебный процесс по Русской Правде, обвиняемый должен был проявлять активность и предпринимать меры по защите.

В некоторых случаях действовала презумпция виновности подозреваемого, например, презумпция виновности последнего владельца похищенной вещи (свод).1 Преимущественно в доказывании использовались доказательства с религиозной окраской (поединки, ордалии, клятвы и т.д.), что сводило на нет все достоинства этой формы процесса и возможности, которые она предоставляла для обвиняемого. Хотя, как указывает Смирнов А.В., в это время применялись и такие средства доказывания, которые требовали свободной судебной оценки. Речь идет о »видоках», то есть о свидетелях-очевидцах и »поличном», то есть о вещественных доказательствах, найденных у подозреваемого лица.2

Дальнейшие изменения в уголовно-процессуальном законодательстве

были связаны с усилением публичных начал в процессе. Изменилось

отношение к преступлению как таковому. Так, если Русская Правда

рассматривала преступление как обиду, нанесенную частному лицу, то уже

Судебники 1497 г. и 1550 г. »под преступлением понимали не только нанесение материального и морального ущерба, »обиду», но и нарушение установленных норм, предписаний, а также воли государя. На первый план выдвигается защита существующего социального и правового порядка и появление понятия государственного преступления»3. Обвинительный процесс сменился инквизиционным, при котором те зачатки права обвиняемого на защиту, которые имели место быть до XIV века, сначала претерпели существенные ограничения, а затем были ликвидированы. Возможность защищаться у обвиняемого практически полностью отсутствовала. Так, в соответствии со ст. 13 Судебника 1497г. »Если с поличным приведут его (вора) в первый раз, а возведут его на обвинение человек пять или шесть, что он заведомый вор и прежде того неоднократно совершал кражу, то того (вора) казнить смертною казнью, а сумму иска заплатить с его имущества».4 Таким образом, показания 5 или 6 честных людей являлись неопровержимым доказательством виновности лица и достаточным для применения смертной казни. Распространенными способами доказывания были пытки, при этом закон предписывал »пытать тятя бесхитростно, то есть усердно». Хочется отметить, что Судебник 1497г. предусматривал нормы о представительстве. Так, ст.49 Судебника предусматривала возможность участия в поединке не самого ответчика, а его наемного бойца (при условии, что сам ответчик являлся »попом, или монахом, или монахиней, или вообще лицом женского пола»). Такая же возможность была и у истца (ст. 52)1. Вряд ли указанное представительство можно назвать прообразом защиты, ведь участие таких наемных бойцов связано было лишь с тем, что поединок требует личного участия и немалых физических способностей, но все же общим для них является цель – представительство интересов обвиняемого, если он самостоятельно не может их защищать.

Устав воинский императора Петра I содержал немало норм о процессе, которые были объединены в раздел »Краткое изображение процессов и судебных тяжб».2 Поддерживая существовавшую систему формальной оценки доказательств, подробно регулируя применение пыток и оценки их результатов (часть 2 глава 6 »О расспросе с пристрастием и о пытках»), Устав, тем не менее, содержал немало интересных для нашего исследования норм. Так, ответчику, как и челобитчику разрешалось, если они пожелают, »жалобы и ответы письменно подавать, в которых кроме сущаго их дела инаго содержаться не будет» (часть 1 глава 4 »Об ответчике»). Если по каким-либо причинам сторона »занеможет, и им самим своей особою в кригсрехт явиться невозможно, то позволяется оным для выводу своего дела употреблять адвокатов и оных вместо себя в суд посылать» (часть 1 глава 5 »Об адвокатах»). Однако право пользоваться помощью адвокатов не распространялось на розыскные дела.

<

Определенные права обвиняемого были предусмотрены Уставом воинским и при исследовании доказательств. При допросе свидетеля судом ответчик мог уличить свидетеля и »порок его объявить и притом просить об испровержении того свидетельства» (часть 2 глава 3 »О свидетелях» п. 3). Представляется, что уже тогда начала закладываться тенденция, которая затем приобрела статус правила, благоприятствующего защите. Речь идет о последовательности исследования доказательств. Так, Устав воинский предусматривал, что сначала в суде исследуются доказательства челобитчика, а затем -доказательства ответчика (часть 2 глава 3 »О свидетелях» п. 14). В современном процессе данное правило выражается в том, что сначала свою версию событий и ее доказательства представляет сторона обвинения, и лишь затем свою версию и доказательства представляет защита (ч.2 ст. 274 УПК РФ); защите всегда принадлежит и право последней реплики (ч.6 ст. 292 УПК РФ), и последнее слово (ст. 293 УПК РФ).

С конца XVIII века помимо права защищать себя самому (хотя фактически такая защита, как правило, не имела положительного результата) в качестве защитников назначались Депутаты, которые были призваны принимать в ходе следствия меры по защите интересов обвиняемого. Это же были призваны делать Прокуроры и Стряпчие. Однако на защитников, »как членов государства», налагалась священная обязанность действовать только для одной правды и истины. »Поэтому они не должны употреблять никаких средств для того, чтобы освободить обвиняемого, хотя бы от малейшей части заслуженного им наказания»,1 т.е. они должны были защищать обвиняемых от назначения незаслуженного наказания. При этом, как отмечал Я.И. Баршев, в дореформенной России был известен лишь один способ вступления защитника в процесс -по назначению. Следует отметить, что участвовать в производстве по делу защитники могли как со стадии следствия (уездные Стряпчие при производстве дел, »заключающих в себе особую важность».

В соответствии с Уставом уголовного судопроизводства, утвержденным Императорским Указом от 20 ноября 1864 г., обвиняемый на предварительном следствии имел право присутствовать при всех следственных действиях (ст.ст. 316, 359, 446, Устава), в том числе и при дознании через окольных людей (ст. 456 Устава). Лишь в случаях необходимости или при неявке обвиняемого следователь мог сначала допросить свидетеля в отсутствие обвиняемого. При этом в соответствии со ст. 448 Устава »допрос, снятый со свидетеля, в отсутствии обвиняемого, прочитывается ему. Обвиняемый имел право опровергать сделанные против него показания и просить следователя о предложении свидетелю новых вопросов». Кроме того, обвиняемый имел право представлять доказательства в опровержение собранных против него улик. Обвиняемому представлялись бесплатно копии всех следственных актов (ст. 475 Устава), а по обвиняемому и все акты следствия, задавал вопрос о том, не желает ли он представить еще что-либо в свое оправдание. Если обвиняемый указывал на новые доказательства, то следователь обязан был проверить те из них, которые имели отношение к делу.1

Уставом уголовного судопроизводства были установлены гарантии при избрании мер пресечения, а именно указание на самую суровую из подлежащих применению в каждом конкретном случае. Статья 491 Устава предоставляла обвиняемому (впрочем, как и всем иным участвующим в деле лицам) право приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее их права. Жалобы на действия следователя приносились в окружной суд, причем могли подаваться и до поступления дела в суд. Здесь следует отметить, что закон не устанавливал никаких ограничений по кругу действий следователя, которые могли быть обжалованы, но ничего не говорил о возможности обжалования его

При довольно широком круге прав, предоставленных обвиняемому для осуществления защиты от предъявленного обвинения (ст.630 Устава, закреплявшая равенство прав в суде обвиняемого с прокурором и частным обвинителем), уголовный процесс того времени предполагал ряд ограничений прав обвиняемого, ставя его зачастую в неравное положение с прокурором. Так, в стадии предания суду судьба заявленного ходатайства зависела от того, кем оно было заявлено: если ходатайства прокурора о вызове любых свидетелей всегда удовлетворялись, то обвиняемому в таких ходатайствах могло быть отказано (ст. 532 Устава). Несмотря на учреждение адвокатуры, создание которой было, в первую очередь, обусловлено состязательным характером процесса, Устав уголовного судопроизводства России участие защитника в досудебных стадиях процесса не предусматривал.

Таким образом, участие защитника на досудебных стадиях судопроизводства так и осталось неизвестно дореволюционному уголовному процессу.

Внесенный в 1908 г. Государственную думу законопроект о допуске защитника на предварительное следствие был отклонен, и участие защитника только в суде сохранилось до первых советских преобразований. Однако уже в первых декретах Советской власти были предприняты попытки допустить защитника на предварительное следствие по уголовным делам. Декрет СНК от 24 декабря 1917 г. »О суде», вошедший в историю как »Декрет о суде №1», указывал на то, что в роли обвинителя и защитника допускаются в стадию предварительного следствия, все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами»1.

Декрет о суде №2, изданный в марте 1918г., установил гласность судебного разбирательства и подтвердил возможность участия защитника на предварительном следствии и в суде. В соответствии с положениями указанного Декрета, кроме официальных защитников по делу мог дополнительно выступить один защитник из публики. Предусматривалось также создание коллегии правозаступников, состав которой избирался Советами.

30 октября 1918 г. на основании Положения о народном суде РСФСР следственная комиссия получила право своими постановлениями ограничивать участие защитника в процессе расследования »по мотивам обеспечения интересов установления истины»1. Данный исторический факт свидетельствует лишь о том, что институт права обвиняемого на защиту, и как один из его элементов — право на помощь защитника на стадии предварительного следствия, введенный поспешно на волне якобы демократических преобразований, не смог прижиться в условиях советского судопроизводства и уже в первое время своего существования начал искусственно свертываться и ограничиваться.

Положением о народном суде РСФСР, утвержденным Декретом ВЦИК 20 октября 1920 г., участие защитника на предварительном следствии было полностью упразднено. Вопрос о допуске защитника в судебное разбирательство решался в распорядительном заседании суда или непосредственно в судебном заседании в зависимости от характера дела и от личности подсудимого. Тем не менее, если обвиняемый содержался под стражей и просил о допуске защитника в процесс, такая просьба для суда была обязательной. Также при наличии в судебном процессе обвинителя суд обязан был допустить и защитника.

Таким образом, первые акты Советской власти свидетельствуют о том, что обеспечение прав человека при производстве предварительного следствия провозглашалось хотя и важным, но далеко не главным требованием. Первостепенным оказалось расследование преступления, изобличение виновных с последующим наказанием в назидание как преступнику, так и всем окружающим.

После окончания гражданской войны насущной необходимостью и задачей стала кодификация советского уголовно-процессуального законодательства. Постановлением ВЦИК от 25 мая 1922 г2. был принят первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, существовавший чуть более года. В указанном документе право обвиняемого на защиту не нашло должного отражения, а его гарантии были сведены к минимуму. Так, право обвиняемого присутствовать при производстве любого следственного действия было »нейтрализовано» правом следователя отказать ему в осуществлении данного права, если следователь сочтет, что участие обвиняемого может препятствовать установлению истины или сохранению в тайне тех сведений, преждевременное оглашение которых может помешать ходу предварительного следствия (ст.117). Очевидно, что такая абстрактная формулировка позволяла следователю воспользоваться правом »вето» практически в каждом случае. Вопрос об ограничении права на свободу и личную неприкосновенность обвиняемого, а также на неприкосновенность жилища решался следователем самостоятельно, путем вынесения мотивированного постановления о производстве таких следственных действий или постановлений об избрании соответствующей меры пресечения (лишь выемка почтово-телеграфной корреспонденции требовала санкции прокурора) (ст. 164, 175, 178). Избрание или назначение защитника возможно было лишь со стадии предания суду, о чем разъяснялось обвиняемому при вручении ему копии обвинительного заключения (ст.250). Существенные ограничения права на защиту имели место при производстве в особом порядке, например, при разбирательстве дел в революционных трибуналах. В таких судах допущение к участию в процессе обвинения и защиты было необязательно, и данный вопрос решался каждый раз в зависимости от важности дела и особого политического или общественного интереса дела (ст. 415). При этом, даже в случае допущения защиты в процесс революционный трибунал вправе был не допустить избранного обвиняемым защитника, который хотя формально являлся правомочным, но, по мнению суда, не соответствовал для »выступления по данному делу в зависимости от особого характера дела» (ст. 416). По делам о некоторых преступлениях подсудимый не имел даже права на получение копии обвинительного заключения (ему предоставлялась только выписка из него, ст. 425) и копии протокола судебного заседания (ему предоставлялась выписка из него и только в случае подачи им кассационной жалобы, ст. 432). Некоторые приговоры революционных трибуналов кассационному обжалованию не подлежали (ст. 434), а вопрос о допуске кассационных жалоб лиц, осужденных к расстрелу, решался губернскими горисполкомами (ст. 435), то есть полномочия судебной власти были возложены на исполнительные органы.

В связи с принятием 31 октября 1922г. Положения о судоустройстве РСФСР1 возникла необходимость внести соответствующие изменения в УПК, и уже 15 февраля 1923 г. был принят УПК РСФСР в новой редакции2. Он устанавливал случаи обязательного участия защитника по делам, по которым участвовал государственный обвинитель, а также по делам немых, глухих и иных лиц, лишенных в силу физических и психических недостатков способности правильно воспринимать те или иные явления. В соответствии с УПК РСФСР 1923г. защитник допускался также лишь на судебных стадиях. В момент вступления защитника в дело народный судья разрешал ему свидание с подсудимым, находящимся под стражей. Подсудимый и его защитник имели право знакомиться с делом и выписывать из него любые сведения, необходимые им для осуществления защиты. Обязанность разъяснять обвиняемому (подсудимому) его права и обеспечить их реализацию закон возлагал на следователя и судью. Сохранив ранее действующие ограничения права на защиту, УПК РСФСР 1923 г. установил новые. Так, обжаловать действия следователя теперь можно было только прокурору »того района или суда, где следователь состоит» (ст. 212), в то время, как УПК РСФСР 1922 г. допускал обжалование большинства действий следователя непосредственно в суд (ст. 216). Кассационный срок на обжалование приговора был сокращен с 14 до 5 суток (ст. 346).

Итак, в соответствии с УПК РСФСР 1922 г. и 1923 г. защитник в качестве участника в производство предварительного расследования не допускался. Доминирующим в то время стало утверждение, что »если и признать целесообразность участия защитника в расследовании, то в минимальном объеме. Раннее допущение к участию в следственном действии будет мешать следователю производить допрос свидетелей, очные ставки. При наличии в деле нескольких обвиняемых и, значит, нескольких защитников, нормальное ведение следствия станет просто невозможным»1. Таким образом, вплоть до 1958 г. обвиняемый мог иметь защитника лишь после предания его суду.

В Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик 1958 г.2, а затем и в УПК РСФСР 1960 г. была введена норма, в соответствии с которой защитник допускался к участию на предварительном следствии с момента его окончания, и лишь по делам несовершеннолетних и лиц, которые в силу своих физических и психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту — с момента предъявления обвинения (ст. 22 Основ, ст. 47 УПК РСФСР). Последующая практика работы правоохранительных органов показала целесообразность введения данной нормы. Откликом на это было принятие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1970 г. »О внесении изменений в ст. 22 Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик» 3, в котором были указаны категории уголовных дел, по которым было обязательно участие защитника в предварительном следствии и судебном разбирательстве (несовершеннолетних, немых, глухих и т.д.). В этих случаях защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения, в остальных же случаях, как и прежде, с момента окончания предварительного следствия и предъявления обвиняемому материалов дела для ознакомления. Однако при наличии мотивированного постановления прокурора защитник мог быть допущен с момента предъявления обвинения. Следует отметить, что правило о допуске защитника с момента предъявления обвинения по некоторых категориям дел не распространялось на случаи производства расследования в форме дознания. В соответствии со ст. 120 УПК РСФСР, при производстве дознания защитник не участвовал.

В то же время следует заметить, что »непредоставление законом обвиняемому права иметь защитника в ходе дознания прямо противоречит принципу, содержащемуся в ст. 158 Конституции 1977 г., в соответствии с которым обвиняемый должен быть обеспечен правом на защиту»1, Н.Н. Короткий отмечал, что допуск защитника по решению прокурора порождал на практике много неясностей, влекущих неидентичность применения закона, что в итоге ущемляет права обвиняемого и нередко отрицательно сказывается на результатах расследования.2

Таким образом, ограниченность и непоследовательность вышеназванного акта (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1970г.) способствовали последующим изменениям законодательства в сторону расширения прав защитника при участии по уголовному делу. Спустя почти два десятилетия законом от 23 мая 1992 г. »О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР»3 п. 1 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР, запрещающий защитнику участвовать на стадии предварительного расследования в форме дознания, был исключен. Этот закон стал логичным продолжением в совершенствовании института права обвиняемого на защиту в российском уголовном процессе.

Дальнейшая демократизация института права обвиняемого на защиту коснулась имущественных прав лица. Конституция СССР 1977 г. закрепила право гражданина на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей. Во исполнение этого конституционного положения 24 июня 1981 г. Верховный Совет СССР утвердил законом Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981г. »О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей»1. Основное содержание Указа было посвящено возмещению ущерба, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, если в отношении него вынесен оправдательный приговор или постановление о прекращении дела по реабилитирующим основаниям. Такой ущерб подлежал и подлежит возмещению в полном объеме независимо от вины должностных лиц.

В развитие положений ст. 53 Конституции РФ 1993 г. глава 18 УПК РФ посвящена вопросам реабилитации. В процессуальном законе четко определен круг субъектов, имеющих право на реабилитацию (в том числе право на возмещение вреда, причиненного в ходе уголовного судопроизводства, впервые признано за юридическими лицами — ст. 139 УПК РФ), основания для нее, виды ущерба, подлежащего возмещению лицу, заявившему требование о реабилитации, порядок признания и реализации права на реабилитацию, круг должностных лиц, которые решают вопросы реабилитации. В Основном Законе Российской Федерации право обвиняемого на защиту не нашло отражения должным образом. В этом она в значительной степени уступает двум последним союзным Конституциям. Так, Конституция СССР 1977г. в ст. 158 закрепляла принцип обеспечения права обвиняемого на защиту2. И, несмотря на то, что располагалась эта конституционная норма среди норм, относящихся к деятельности суда (ст. 156 -правосудие на началах равенства перед законом и судом, ст. 157 — открытое разбирательство во всех судах), а не в главе о правах граждан, указанное право рассматривалось как атрибут уголовно-процессуальной деятельности не только на судебных стадиях, а распространялось на все стадии уголовного процесса, начиная с предъявления лицу обвинения. В Конституции СССР 1936г. (ст. 111) этот принцип был текстуально связан с принципом открытого судебного разбирательства: »разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением права обвиняемому на защиту»1.

Право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ), безусловно, является проявлением права обвиняемого на защиту и находит свое выражение в праве обвиняемого обжаловать непосредственно в суд действия и решения должностных лиц на стадии досудебного производства (например, постановление судьи о применении в качестве меры пресечения заключения по стражу, постановление о прекращении производства по делу и уголовного преследования и др.), а также в праве обжаловать приговор суда. Однако данное право не исчерпывает право обвиняемого на защиту, а является лишь одним из его многочисленных составляющих. Кроме того, говоря о праве на судебную защиту, следует указать, что оно, как и право на государственную защиту прав, принадлежит любому субъекту права и не предполагает наличие специального процессуального статуса — статуса обвиняемого. Обладателем же права на защиту является не любой субъект, а только лицо с определенным процессуальным статусом — обвиняемый (подозреваемый, подсудимый, осужденный, оправданный). Отсюда и разница в содержании этих прав: права человека и гражданина на государственную, в том числе судебную, защиту и права обвиняемого на защиту.

Говоря о праве на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ), необходимо отметить, что оно также является лишь одним из правомочий, входящих в содержание права обвиняемого на защиту, которая не исчерпывает его полностью. Последнее же представляет собой совокупность прав, посредством которых обвиняемый может защищаться от предъявленного обвинения. Право же на пользование услугами адвоката является лишь частным случаем права обвиняемого на защиту

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.94MB/0.00142 sec

WordPress: 22.65MB | MySQL:117 | 1,376sec