РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА

<

021115 0246 1 РУССКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛААктуальность темы исследование определяется тем, что зная историю формирования теории, можно глубже понять логику и структуру современного типа «экономического мышления». Знание истории экономической науки позволяет более строго подходить к любым возможным суждениям политических и общественных деятелей по экономическим вопросам с учетом того, что многие из этих суждений уже имели место в прошлом и нет никакой необходимости повторения. В то же время, история экономической науки, жизнь и идеи экономистов прошлого являются частью сокровищницы мировой культуры, приобщение к которой развивает мировоззрение, облагораживает ум, способствует более полному восприятию действительности. Нельзя понять и проследить историю экономической науки без вклада российских школ, идей и разработок российских представителей. При этом речь идет не только о новизне и приоритете, но и о взаимовлиянии, взаимообогащении отечественной и западной политической экономии.

Методологической основой проведенного исследования является релятивистско-абсолютистский подход, в рамках которого следует любое явление в прошлом необходимо рассматривать в общем контексте характерных для той или иной эпохи политических, экономических, религиозных и других проблем, с учетом того, что развитие теории рассматривается как непрерывный прогресс от ошибочных суждений к истине.

Объект исследования – этапный путь развития экономической теории в Российской Федерации.

Теоретической основой работы выступили работы таких авторов как Абалкин Л.И., Аникин А.В., Бартенев С.А., Капустин В.Ф., Клейн Л., Львов Д., Ольсевич Ю., Рязанов В.Т., Семенкова Т.Г., Сперанская Л.Н., Худокормов А.Г. и др.

Развитие экономических воззрений в России проходило под влиянием практики, в тесной связи с общим движением науки в других странах.

При освещении истории российской экономической науки важно избежать крайностей. Было бы неверно представлять отечественную науку как простое перенесение на русскую почву экономических идей Запада. Не следует впадать и в другую крайность. Развитие социально-экономической мысли не есть прямое и непосредственное отражение уровня развития производства1.

Труды и разработки известных российских ученых, как правило, оригинальны; многие выводы и обоснования имеют не только национальную, но и более широкую значимость.

Одной из особенностей становления экономической теории в России является органическая связь теоретического анализа с актуальными, как правило, весьма острыми проблемами развития производительных сил, реформирования социально-экономических отношений. Это отличает и самобытный труд Ивана Тихоновича Посошкова «Книга о скудости и богатстве», и программу революционных преобразований Павла Ивановича Пестеля (1793 – 1826), и «Теорию политической экономии трудящихся» Николая Гавриловича Чернышевского (1828 – 1889), и труды буржуазных либералов Ивана Васильевича Вернадского (1821 – 1884-Александра Ивановича Чупрова (1842 – 1908), и работы теоретиков социального направления Николая Ивановича Зибера (1844 – 1888), Михаила Ивановича Туган-Барановского (1865 – 1919).

На протяжении длительного времени в центре внимания российских экономистов оставался крестьянский вопрос, проблема аграрных преобразований. Дискуссии шли о проблемах общинного землевладения, о повышении эффективности сельскохозяйственного труда, о путях вовлечения села в систему рыночных отношений.

В выдвижении и обосновании оригинальных идей активно участвовали не только профессиональные экономисты, но и представители других сфер знания, публицисты, практики. С планами экономических преобразований, проведения денежной реформы выступал государственный деятель М.М. Сперанский.

Сергей Юльевич Витте (1849 – 1915) был не только министром финансов, но и автором теоретических трудов. Он – инициатор и проводник нововведений в экономической политике, перевода рубля на «золотую» основу, введения винной монополии. О неизбежной необходимости и полной естественности прошлых и предстоящих постепенных, но решительных перемен в промышленности и сельском хозяйстве, в других видах экономической жизни и управления писал в «Заветных мыслях» Дмитрий Иванович Менделеев (1834 –1907).

Не были профессионалами в области экономики многие революционные деятели, например, энциклопедист и исследователь общественных отношений в деревне, особенностей развития крестьянской общины, первый российский марксист Георгий Валентинович Плеханов (1856 – 1918).

Определенную роль в формировании российской экономической мысли играли представители исторической школы, в том числе авторы исследований и работ по истории экономических учений – В.В. Святловский (1869 – 1927), А.И. Чупров, М.И. Туган-Барановский.

В России, как отмечает автор многих публикаций по истории экономических учений А.В. Аникин, в меньшей степени, чем где-либо, политическая экономия была университетской и академической наукой. Проблемы экономического развития активно обсуждались в широких кругах, в государственном аппарате и в печати1.

Николай Гаврилович Чернышевский — весьма неординарная фигура на экономическом небосклоне России. Он — выдающийся ученый, блестящий публицист, глубокий и эрудированный теоретик. Экономическое наследие Чернышевского многогранно и впечатляюще. Он является автором многочисленных работ, полемических и критических публикаций. Чернышевский свободно владел иностранными языками, знал в первоисточниках, переводил и обстоятельно «анатомировал» труды западных экономистов, выдвинул и отстаивал собственную концепцию.

С известной долей условности можно выделить три направления работ Чернышевского в области социально-политической и экономической проблематики.

1. Активная критика крепостного строя. Непримиримый демократ, прекрасный знаток крестьянского вопроса, Чернышевский выдвинул и отстаивал программу отмены крепостного строя, ликвидации помещичьего землевладения, передачи земли крестьянам без выкупа: «Вся земля мужику, выкупу никакого»; нет надобности «ни в каком выкупе за нынешний крестьянский надел».

2. Анализ и детальный разбор трудов известных экономистов, в том числе произведений А. Смита, Д. Рикардо, Дж.С. Милля. Чернышевский признает справедливость исходных положений классиков, но находит в их трудах противоречия и считает, что в экономической науке не должно быть монополистов. Милль и другие авторы нередко рассматривают частные вопросы, не замечая или игнорируя общие вопросы.

3. Разработка собственной концепции, которую Чернышевский называл политической экономией трудящихся («Капитал и труд» — 1860; «Очерки из политической экономии (по Миллю)» — 1861 и др.). Опираясь на положения классической школы, на трудовую теорию стоимости, ученый выдвинул свою трактовку труда, его структуры и значимости. Производителен не всякий труд, а тот, который обращен на удовлетворение материальных потребностей. Политэкономия не есть наука о богатстве, а есть «наука о благосостоянии человека, насколько оно зависит от вещей и положений, производимых трудом».

То начало экономической науки, которое содержится в трудах Рикардо, Милля, необходимо развить дальше и сделать из нее выводы, позволяющие преодолеть ограниченность буржуазной теории, отвергнуть искажения, внесенные вульгарной экономией, представить и обосновать общие черты общества будущего.

Ученый предлагает свою трактовку основных категорий: стоимости, капитала, денег, заработной платы, прибыли. Он считает, что обмен не будет играть той роли, которую он выполняет теперь. Обмен станет играть незначительную роль. Деньги потеряют свое настоящее значение.

Теория политической экономии трудящихся, которую Чернышевский противопоставляет системе капиталистического производства, по ряду черт напоминает социальную утопию Сисмонди или планы Оуэна. Она оказала немалое воздействие на формирование общественного сознания. Чернышевский явился одним из предтечей народничества.

Вторая половина XIX — начало XX в. охватывают две волны российских реформ. Первая волна (середина 50-х – 70-е гг.) — крестьянская реформа 1861 г., пробудившая подъем производительных сил и вызвавшая цикл реформ в других сферах. Вторая волна (середина 90-х гг. XIX в. – первое десятилетие XX в.) — реформы Витте и Столыпина, способствовавшие интенсивной индустриализации, формированию общероссийского рынка. Эти волны и промежуточные контрреформы вполне логично активизировали развитие отечественной экономической науки.

В лекционных курсах, учебных пособиях университетской профессуры того времени заметно влияние классической школы и марксизма. В предисловии к первому тому «Капитала» К. Маркс не без оснований ссылался на книгу киевского профессора Николая Ивановича Зибера (1844 — 1888) «Давид Рикардо и Карл Маркс в их общественно-экономических исследованиях», где раскрывается существо теории и метод, примененный в «Капитале». Постепенно политическая экономия в России все в меньшей мере становится иностранной наукой, В центр внимания российских экономистов выдвигаются собственные проблемы, расширяется тематика исследований, получают «прописку» специфические отрасли экономического знания — философия хозяйства, анализ мирохозяйственных отношений, финансы, история экономической мысли, военная экономика и др.

Один из феноменов российской науки – разработка теоретических идей, основанных на применении математических методов в экономических исследованиях. Традиция, возникшая во второй половине прошлого века, складывалась, с одной стороны, на базе выступлений «чистых» математиков, прилагавших свои знания для анализа экономических взаимосвязей, а с другой – на основе разработок профессиональных экономистов, использовавших математический аппарат для количественных оценок хозяйственных процессов1.

Назовем некоторых представителей отдельных российских школ и направлений и названия их основных работ. Профессор Киевского университета, позже министр финансов Николай Христофорович Бунге (1823 – 1895), автор работ «Банковские законы и банковская политика», «Заметки о настоящем положении нашей денежной системы и средствах к ее улучшению».

Профессор Московского и Петербургского университетов Иван Васильевич Вернадский (1821—1884), издатель «Экономического указателя»; опубликовал ряд работ по проблемам политической экономии и аграрному вопросу, написал «Очерк истории политической экономии». Его преемник по кафедре политической экономии Иван Кондратьевич Бабст (1823 –1881), автор работ «Исторический метод политической экономии», «Современные нужды нашего народного хозяйства», «О некоторых условиях, способствующих умножению народного капитала».

<

Профессор Московского университета Александр Иванович Чупров (1842 –1908), автор популярного курса политической экономии и лекций по истории политической экономии; считается выдающимся исследователем экономики железнодорожного транспорта, положил начало новому направлению — экономике транспорта. Также профессор Московского университета акад. Иван Иванович Янжул (1846 – 1910), автор учебника об основах финансовой науки и теоретик «государственного социализма», оставил немало интересных работ, в том числе «Государственное и народное хозяйство», «Новый путь к социальной реформе».

В числе российских экономистов-математиков можно назвать Ю.Г. Жуковского, построившего модель ренты в земледелии; И.А. Столярова, впервые обосновавшего функцию общественной полезности для всей совокупности хозяйственных благ; В.С. Войтинского, осуществившего анализ взаимосвязей между ценой, спросом и полезностью.

Особый интерес представляют работы В. К. Дмитриева и Е.Е. Слуцкого, получившие признание не только в нашей стране, но и в мире.

Дмитриев впервые в литературе предложил способ определения полных затрат труда на производство продукции.

Евгений Евгеньевич Слуцкий (1880-1948) открыл псевдопериодические волны, возникающие в рядах, члены которых коррелятивно связаны между собой, что дало возможность определить ошибку коэффициента корреляции между такими рядами. В дальнейшем он занимался теорией равновесия и теорией случайных процессов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. ВКЛАД М. И. ТУГАН-БАРАНОВСКОГО

 

В то же время хотелось бы отметить, что немалый вклад в развитие отечественной экономической теории внес М.И. Туган-Барановский (1865 – 1918). Его труды не следует связывать с какой-либо одной школой, а прежде всего обратить внимание на многосторонность и оригинальность разработанной им системы экономических взглядов. Учебник М.И. Туган-Барановского «Основы политической экономии» содержит немало глубоких и оригинальных трактовок основополагающих положений экономической науки. Важное методологическое значение имеет, концептуальное положение Туган-Барановского о согласовании теории предельной полезности и трудовой теории стоимости.

Туган-Барановский – автор социальной теории распределения, в основу которой положены два фактора: производительность общественного труда и система социальных отношений. Он исходил из известного положения, согласно которому рост доходов всех классов зависит прежде всего от производительности общественного труда.

Заметный вклад внес Туган-Барановский в теорию циклов и кризисов. Ему принадлежит анализ причин и специфики экономических кризисов. Циклическое развитие характеризуется как волнообразный (а не скачкообразный) процесс. Причину цикличности следует искать в особенностях движения капитала, в разрыве динамики накопления производительного и денежного капиталов. В работах ученого обоснованы исходные положения инвестиционной трактовки теории циклов, сформулированы функциональные взаимосвязи, получившие позднее наименование мультипликации и акселерации.

Крупный вклад в развитие экономической теории внес Сергей Юльевич Витте (1849 – 1915) – крупный государственный деятель, инициатор сооружения Транссибирской магистрали, министр финансов в период проведения денежной реформы 1895 – 1897 гг. Известен как активный сторонник индустриального преобразования России, основу которого видел в упрочении финансовой системы, железнодорожном строительстве. В работе «Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов» подчеркивал значение для нашей страны транспортных коммуникаций и обосновывал систему построения тарифов. Железнодорожные тарифы должны регулироваться по закону спроса и предложения. Выступая за государственный контроль над тарифами, обосновывал требование однозначности и равенства перед тарифами «всех и каждого».

Витте не считал нужным отечественным экономистам механически воспроизводить теоремы, заимствованные из западных учебников политической экономии. Отвергая доктринерство и игнорирование национальных особенностей, Витте считал, что классическая политическая экономия для применения ее к национальной жизни «должна преобразоваться в национальную экономию, подобно тому, как аналитическая механика преобразоваться в практическую»1.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. ТЕОРИЯ ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ Г.В. ПЛЕХАНОВА

 

Душой его мировоззрения был марксизм, в котором он находил путеводитель истинного понимания хода исторического развития и нравственное оправдание необходимости вершить судьбы общественного прогресса. Это требование отливалось в важнейшую задачу «не осуждать, а выяснять и обобщать те насущные потребности русской жизни, которые все более и более толкали наших революционеров на путь политической борьбы».

В одной из наиболее характерных работ «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» Плеханов защищает не только философский материализм и в особенности материализм в понимании истории, но и определяет свое отношение к позитивистской социологии.

Плеханов пытается быть выразителем идей Маркса в России. Он стремится интерпретировать Маркса так, чтобы подавить популярную субъективистскую школу русской социологии. Теорию общественного развития Маркса он выражает следующим образом: «Чтобы существовать, человек должен поддерживать свой организм, используя природную среду. Эта зависимость предполагает определенное отношение человека к природе, но пока он осознает это отношение, его собственная природа меняется» 1.

Основным теоретико-методологическим принципом для Плеханова безусловно служит материалистическое понимание истории, т.е. принцип материализма в объяснении действий как отдельной личности, так и больших социальных групп. Фундаментальные ценностные установки содержатся в прямом утверждении единства интересов пролетариата и целей общественного прогресса. Ясно, что социальные ценности рабочего класса, обоснованные материалистическим пониманием истории, должны быть сердцевиной социологической доктрины. Ядро его социологической концепции составляют: во-первых, классовая модель общества, в которой выделены экономическая доминанта (базис) и основанная на нем классовая структура российского общества; во-вторых, нацеленность на радикальное изменение социального порядка и на исключительно революционный способ смены общественного строя: в-третьих, подчиненный социальной среде статус личности и зависимость личности от производительных сил и социальных институтов. Новый материализм, вооруженный диалектическим методом, гениально представляет К. Маркс, к взглядам которого Плеханов полностью присоединяется в понимании общества, чье определение он цитирует из «Наемного труда и капитала»: «Отношения производства в их совокупности образуют то, что называется общественными отношениями, обществом, и притом обществом, находящимся на определенной исторической ступени развития, — обществом с определенным характером». На основе определения общества как системы общественных отношений в научном социализме объясняется и закономерное изменение социальных форм. «Основатели научного социализма показали нам в развитии производительных сил и в борьбе этих сил против отсталых «общественных условий производства» великий принцип изменения видов общественной организации». Подобное понимание общества и принципа его изменения исключает субъективизм в трактовке исторического процесса, но в то же время отводит особое место субъективному фактору, действиям личности и социальных групп.

С развитием производительных сил, ведущих к изменению взаимных отношений людей в общественном процессе производства, изменяются «все отношения собственности», — подчеркивает Плеханов марксистский тезис о том, что данным состоянием производительных сил обусловливаются внутренние отношения данного общества. Этим же состоянием обусловливаются и внешние его отношения к другим обществам. Этот марксистский принцип играет универсальную роль в объяснении всех социальных процессов и состояний конкретных обществ. Плеханов, повторяя мысль Маркса, говорит о том, что он не отрицает значения нравственности, философии, религии, эстетических понятий, но лишь выясняет их генезис. Всякая данная ступень развития производительных сил необходимо ведет за собою определенную группировку людей в общественном производительном процессе, т.е. определенные отношения производства, т.е. определенную структуру всего общества. Поэтому психология общества всегда целесообразна по отношению к его экономии, всегда соответствует ей, всегда определяется ею.

Вместе с тем, Плеханов отдает должное и другому фактору — географическому, так как «только благодаря некоторым особенным свойствам географической среды наши антропоморфные предки могли подняться на ту высоту умственного развития, которая была необходима для превращения их в toolmaking animals. И точно также только некоторые особенности той же среды могли дать простор для употребления в дело и постоянного усовершенствования этой новой способности»делания орудий. Воздействуя на природу вне его, человек изменяет свою собственную природу. Это один из ключевых моментов в марксистской концепции взаимообусловленного единства природы, общества и человека. Последний развивает все свои способности, а вместе с ними и способность к «деланию орудий». Но в каждое данное время мера этой способности определяется мерой уже достигнутого развития производительных сил.

Автор разграничивает географическую среду, условия существования и исторические обстоятельства. «Географическая среда действует на людей, но делает это через общественные отношения, которые принимают ту или иную форму, ускоряя или замедляя развитие производительных сил данного общества». Человек отличается от животных, потому что его предки научились использовать орудия труда. Эти орудия труда соответствуют новым органам и воздействуют на анатомическую структуру использующих их индивидов. «Количественные различия переходят в качественные различия»1. История приобретает новое направление развития. Это время совершенствования искусственных органов, роста производительных сил. Поскольку развитие орудий труда начинает играть решающую роль в человеческом существовании, «социальная жизнь начинает меняться в соответствии с развитием производительных сил».  Изменения орудий труда в большей степени соответствует появлению новых общественных отношений, чем изменению индивидов. Поэтому каждое изменение в способе производства неизбежно приводит к  изменению социальной структуры.

В этот переходный период роль географической среды очень велика. Плеханов говорит: «Благодаря специфическим географическим условиям наши предки достигли таких высот умственного развития, которые были необходимы для перехода к животным, изготовляющим орудия труда. Только некоторые особенности той же самой окружающей среды смогут вновь создать благоприятную возможность для использования и дальнейшего совершенствования нового достижения – орудий труда» 1.

Способность изготовлять орудия труда постоянна, но ее применение на практике постоянно меняется. «В каждый определенный период времени критерий этой способности обусловливается критерием уже достигнутого развития производительных сил». Так, дальнейшее развитие данного общества в данное время зависит от стадии развития, которой это общество уже достигло. Например, рабская система Греции сделала практическое использование изобретений Архимеда невозможным.  Плеханов не отрицает способность интеллекта изобретать, но он считает, что только экономическая ситуация может объяснить, почему разум действует определенным образом.

Идея самобытного развития России, ставшая камнем преткновения между западниками и славянофилами, а также между марксистами и народниками всецело отвергается Плехановым. Идея русской самобытности, по его мнению, получила, в частности, у народовольцев «новую переработку, и если прежде она вела к полному отрицанию политики, то теперь оказывалось, что самобытность русского общественного развития именно в том и заключается, что экономические вопросы решались и должны решаться у нас путем государственного вмешательства». Весьма распространенное у нас в России незнакомство с экономической историей Запада способствовало тому, что подобного рода «теории» никого не приводили в изумление. Период капиталистического накопления в России противопоставлялся периоду капиталистического производства на Западе, и неизбежное несходство этих двух фазисов развития экономической жизни приводилось как убедительнейшее доказательство, во-первых, нашей самобытности, а во-вторых, обусловленной этой самобытностью целесообразности «народовольческой программы». Эти доводы весьма близки нынешней полемике о путях развития России, о поисках ее самобытности.

Плеханов отвергает любую критику теории Маркса в этом отношении, полагая, что сторонники русского особого пути не понимают того, «что история западноевропейских отношений положена Марксом лишь в основу истории капиталистического производства, которое родилось и выросло именно в этой части света. Общие философско-исторические взгляды Маркса имеют ровно такое же отношение к современной Западной Европе, как к Греции и Риму, Индии и Египту. Они обнимают всю культурную историю человечества и могут быть неприменимы к России только в случае их общей несостоятельности». Поэтому во взгляде Маркса на Россию нет ничего противоречащего самой очевидной действительности, и нелепый предрассудок относительно его крайнего «западничества» лишается всякой тени разумного основания. Таким образом, Плеханов выявляет отрицательную заслугу народовольческих фикций и считает, что оно нанесло смертельный удар всем традициям правоверного народничества. Но у него один путь — к научному социализму.

Каждый духовный или общественный институт, будь то семья, государство, собственность или закон, изменяется вслед за изменениями процесса производства. Сначала изменения количественные, но в конечном итоге они становятся качественными. Качественные изменения представляют собой революционное явление, т. е. они является постепенными, а происходят скачками после долгого периода затишья.

Согласно Плеханову, эти изменения часто выглядят как этические и религиозные, но в действительности они имеют экономические причины. «Психология общества приспосабливается к экономике. Идеологическая структура неизбежно развивается на основе экономики»1. Это заявление Плеханова – монистический процесс: экономика и психология – два аспекта одного явления. Он говорит: «Каждая новая стадия в развитии производительных сил погружает человека в его повседневной жизни в новые отношения, которые не соответствуют старым формам производства. Эти новые, никогда прежде не существовавшие, отношения отражаются в психологии людей и изменяют ее. Но в каком направлении? Некоторые члены общества защищают старый порядок, это статичные люди. Другие, для которых старый порядок не выгоден, желают нового. Их психология изменяется в направлении тех отношений производства, которые со временем заменят старый экономический порядок… Однажды эта революция создала полное соответствие психологии общества с установившейся экономикой. Новая психология процветает на почве новой экономики, и в течение некоторого времени отношения остаются стабильными, продолжая совершенствоваться.  Изменения проявляются постепенно: психология прогрессивного класса выживает старые производственные отношения.  Не переставая приспосабливаться к экономике, она адаптируется к новой схеме производства, которая станет основой экономики будущего»2.

Простота этой психологии усложняется историческими обстоятельствами, которые никогда не повторяются в разных обществах. Историческая разнородность, экономические различия усиливают классовую борьбу, которая выражается в политическом устройстве и производстве. Классовую борьбу он рассматривает как реалистическое выражение абстрактного, диалектического материализма. Исторически это проявляет себя в первую очередь в распаде примитивного коммунизма, ведущего к неравенству и росту классов с разными и часто конфликтующими интересами. Эти классы находятся в постоянной скрытой или открытой борьбе, отражающейся в их идеологиях.

Обобщая теорию Плеханова, мы видим, что наши предки, подобно животным, находились в полном подчинении природе. Их развитие происходило бессознательно через адаптацию к окружающей среде и естественный отбор. В течение этого периода мы не находим признаков самосознания, а значит и свободы. Это время господства физических потребностей. Так или иначе, человек выделяется из животного мира и превращается в человека, изготовляющего орудия труда. Орудия труда – это искусственные органы, служащие для подчинения окружающей среды интересам человека. Постепенно природа более или менее подчиняется сознательной воле человека. Стадия  развития производительных сил создает условия человеческого контроля над природой. Производительные силы в свою очередь обусловлены географическими характеристиками. Другими словами, природа снабжает человека средствами для собственного подчинения.

Борьба человека с природой имеет социальный оттенок. Степень социализации обусловлена развитием производительных сил, которые определяют структуру общества, а сами определяются географическими условиями. Следовательно, они предшествуют развитию общественных структур. Дальнейшее развитие возникших общественных отношений происходит по их собственным внутренним законам, сила которых может ускорить или замедлить развитие производительных сил, обусловливающих историческое развитие человечества.

Географическая среда теперь воздействует на человека посредством исторических обстоятельств и меняет его отношение к природе, которое варьируется на каждой стадии развития производительных сил. Развитие общества по его собственным законам не означает, что оно зависит от воли и сознания людей. Тогда как на  первой стадии социального развития природа доминировала над человеком, теперь рабовладельческое общество, которое он сам создал, управляет им. Рабство – это экономическая необходимость, увеличивающаяся вместе с ростом производительных сил и сопровождающаяся усложнением общественных отношений. Этот новый процесс пытается избежать социального контроля, производитель становится рабом собственного продукта. Логика развития производственных и социальных отношений ведет человека к пониманию причин экономического порабощения. Люди осознают, что причина их порабощения собственными продуктами вызвана анархией в производстве, когда производитель организует продукт и тем самым подчиняет его своей воле. Здесь заканчивается царство необходимости. Сама свобода становится необходимостью. Пролог человеческой истории закончен, индивид освобожден, начинается настоящая история. Так диалектический процесс показывает, как человек становится самим собой. Его будущее – светлое, в нем нет оправдания пессимизму, которым проникнуты работы многих разочарованных идеалистов.

Это основные выводы Плеханова. Его теория по причине своей абстрактности может стать удовлетворительной гипотезой для философа истории, но она недостаточна для современного социолога, который больше интересуется ближайшими причинами и предпосылками социальных явлений, чем  их окончательными всеопределяющими причинами. Критика субъективистской школы — не более чем критика философских предположений, которая не направлена против их социологической системы, выработанной индуктивным учением  о существующих общественных явлениях. Диалектически-монистический материализм Плеханова, основанный на философии Гегеля, является априорным метафизическим предположением, которое можно обвинить в догматизме. Монистический взгляд на природу не обусловлен опытом действительности; это скорее эмоциональность, характерная для мистической философии Гераклита.

Плеханов действительно сыграл определенную роль в русском социально-политическом движении. Последовательное применение диалектической логики спасло его от замешательства и отчаяния, в котором оказались другие русские революционеры, но мы не можем сказать, что его идеи стали ценными для социологии на продолжительное время.

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

В заключение работы следует отметить следующее. И теоретический, и прикладной разделы экономической науки развиваются под влиянием практики. Наука стремится постичь суть процессов, происходящих в экономической действительности, понять взаимосвязь фактов, взаимодействие причин и следствий, выявить устойчивые тенденции, прогнозировать вероятный ход событий.

На рубеже XVIII и XIX в. постепенно воззрения меркантилистического характера уступают взглядам, близким к позициям классической школы. Знакомство с английскими классиками порой шло через работы французских авторов. Идеи свободы, социальных и экономических реформ привлекали первостепенное внимание прогрессивных кругов, передовых общественных деятелей России.

Характерной особенностью становления российской экономической мысли была ее практическая направленность, тесная связь с совершенствованием методов ведения хозяйства, организации мануфактурного и сельскохозяйственного производства, деятельности купечества укрепления денежной системы, финансов.

Узловая проблема отечественной науки во второй половине XIX — начале XX в. — определение путей поступательного развития российской экономики. Представителей различных течений (буржуазные либералы, революционные демократы, народники, марксисты) интересовали перспективы развития капиталистических отношений, эволюции крестьянских хозяйств, роли общинного землевладения, оценки движущих сил социально-экономических преобразований.

Таким образом, в результате анализа объекта исследования был рассмотрен этапный путь развития экономической теории в нашей стране и была достигнута поставленная цель работы – исследовано эволюционное развитие экономической теории в России.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Абалкин Л. И. Экономическая теория на пути к новой парадигме // Вопросы экономики. 1993. № 1.
  2. Аникин А.В. Муза и мамона. М., 1989.
  3. Бартенев С.А. История экономических учений. –М.: Экономистъ, 2003.
  4. История экономической мысли в России / Под ред. А.Н. Марковой. –М.: Закон и право, ЮНИТИ, 2000.
  5. История экономических учений / Под ред. А.Г. Худокормова. –М.: ИНФРА-М, 2004.
  6. Капустин В.Ф., Шабалин Г.В. Л.В. Канторович и экономико-математические исследования: итоги, проблемы, перспективы // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 5. 1996. Вып. 2.
  7. Клейн Л. О переходе к рыночной экономике // Деньги и кредит. 1996. № 5.
  8. Львов Д. Экономическая наука в новой России // Вопросы экономики. 1997. №1.
  9. Ольсевич Ю. «Желтое колесо» (механизм социально-экономической трансформации)//Вопросы экономики. 1997.
  10. Плеханов Г.В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Плеханов Г.В. Избр. филос. произв. В 5 т. М., 1956. Т. 1.
  11. Рязанов В.Т. Экономическое развитие России. Реформы и российское хозяйство в Х1Х-ХХ вв. СПб.: Наука, 1998.
  12. Семенкова Т.Г., Карамова О.В., Емельянова О.И. Становление русской экономической мысли.– М.: Финансовая академия при Правительстве РФ, 1998.
  13. Худокормов А.Г. История экономических учений (современный этап).– М.: ИНФРА-М, 1998.
<

Комментирование закрыто.

WordPress: 21.57MB | MySQL:118 | 1,518sec