НАУКА И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ В ОБЩЕСТВЕ

<

112114 1949 1 НАУКА И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ В ОБЩЕСТВЕНаука является одной из определяющих особенностей современной культуры и, возможно, самым динамичным ее компонентом. Сегодня невозможно обсуждать социальные, культурные, антропологические проблемы, не принимая во внимание развитие научной мысли. Ни одна из крупнейших философских концепций XX в. не могла обойти феномена науки, не выразить своего отношения к науке в целом и к тем мировоззренческим проблемам, которые она ставит. Что такое наука? Какова главная социальная роль науки? Существуют ли границы научного познания и познания вообще? Каково место основанной на науке рациональности в системе других способов отношения к миру? Возможно ли вненаучное познание, каков его статус и перспективы? Можно ли научным способом ответить на принципиальные вопросы мировоззрения: как возникла Вселенная, как появилась жизнь, как произошел человек, какое место занимает феномен человека в всеобщей космической эволюции? Обсуждение всех этих и множества других мировоззренческо — философских вопросов сопровождало становление и развитие современной науки и было необходимой формой осознания особенностей как самой науки, так и той цивилизации, в рамках которой научное отношение к миру стало возможным. Сегодня эти вопросы стоят в новой и весьма острой форме. Это связано прежде всего с той ситуацией, в которой оказалась современная цивилизация. С одной стороны, выявились невиданные перспективы науки и основанной на ней техники. Современное общество вступает в информационную стадию развития, рационализация всей социальной жизни становится не только возможной, но и жизненно необходимой. С другой стороны, обнаружились пределы развития цивилизации односторонне технологического типа: и в связи с глобальным экологическим кризисом, и как следствие выявившейся невозможности тотального управления социальными процессами. В последние годы внимание к этим вопросам в нашей стране заметно снизилось. Думается, что одна из главных причин этого в общем резком падении престижа научного знания в нашем обществе, в той катастрофе, которую переживает наука России в последние годы. Между тем совершенно ясно, что без развитой науки Россия не имеет будущего как цивилизованная страна.

Поскольку основное значение прикладных наук есть исследование действительности, то остается открытым вопрос о приложениях науки, ее результатов. Вопросы приложений науки, ее включенности в разнообразные сферы практической деятельности человека ныне характеризуются как вопросы технологии. Она суть применение знаний на практике с целью производства предметов потребления, с целью изменения, совершенствования и контролирования условий жизни.

Когда ныне рассматриваются проблемы технологии, то неизбежно встает вопрос о направленности ее развития, ее воздействия на жизнь общества. Как иногда говорят каждое технологическое достижение по необходимости амбивалентно, т. е. оно может служить в зависимости от подхода к нему или сложившейся ситуации на пользу или же во вред человеку. Более того, технологии, задействованные во благо человека, могут иметь в ходе своего развития и отрицательные побочные последствия, так что технологическое развитие нуждается в постоянном понимании и контроле. Последнее стало более чем очевидным в наше время, в период стремительного технологического развития общества. Ныне общество овладело такими мощными силами, действие которых сравнимо с геологическими и грозит человечеству самоуничтожением. Научные исследования проникают в тончайшие механизмы генетического управления живыми системами, что может привести к коренным, необратимым изменениям в ходе эволюционных процессов.

Человек все больше осознает не только то, что он «властелин мира, но также и то, сколь зыбко само его существование. Об этом властно заявляют возникшие в наше время многие глобальные проблемы, и в частности экологический кризис.

Отсюда и встают вопросы о направленности технологического развития общества и об ответственности за последствия этого развития.

При ответе на эти вопросы раздаются голоса, что ответственна за отрицательные последствия технологического развития сама наука. Подобная «гуманистическая» критика науки получила достаточное распространение. Получается, что само производство знаний вредно для человека. Линия рассуждений здесь достаточно простая: поскольку наука является теоретическим базисом нынешних научно-технических разработок и определяет саму возможность последних, то она, на правах сородителя, и несет ответственность за появление на свет технологических новшеств как положительных, так и отрицательных. Но это далеко не так.

Выбор основных направлений в общественном развитии непосредственно затрагивает сами базисные формы организации жизни людей. Соответственно этому коренные вопросы развития общества определяются интересами определенных групп, слоев, классов — политических сил. Более того, все наиболее значимые научно-технические программы (развитие ядерной энергетики, электроники и т.п.) принимаются на уровне правительств, парламентов. Отсюда следует заключить, что ответственность за технологическое развитие несут прежде всего политические силы и организаторы производства (бизнес).

Искусство предвидения. К числу важнейших функций науки относится предвидение. В свое время по этому вопросу блестяще высказался В. Оствальд: «…Проникновенное понимание науки: наука — это искусство предвидения. Вся ее ценность в том, в какой мере и с какой достоверностью она может предугадать будущие события. Мертво всякое знание, которое ничего не говорит о будущем, и такому знанию должно быть отказано в почетном звании – наука». [4]

На предвидении фактически основывается вся практика человека. Включаясь в любой вид деятельности, человек заранее предполагает (предвидит) получить некоторые вполне определенные результаты. Деятельность человека в своей основе организована и целенаправленна, и в такой организации своих действий человек опирается на знания. Именно знания позволяют ему расширить ареал своего существования, без чего не может продолжаться его жизнь. Знания позволяют предвидеть ход событий, поскольку они неизменно включаются в структуру самих методов действия. Методы характеризуют любой вид деятельности человека, и в их основе лежит выработка особых орудий, средств деятельности. Как выработка орудий деятельности, так и их «применения» основаны на знаниях, что и дает возможность успешно предвидеть результаты этой деятельности.

Говоря о предвидении, необходимо также иметь в виду его относительный характер. Будущее открыто, оно всегда в чем-то непредсказуемо. Как говорят дорога в будущее вымощена случайностями, и его анализ требует непрерывных усилий, постоянною овладения все новыми случайностями. Имеющееся знание составляет основу предвидения, а практика ведет к непрерывному уточнению, расширению этих знаний. Освоение новой практики включает в себя и линию преемственности, и учет новизны. Искусство предвидения и опирается на эти компоненты в деятельности человека.

Наука и целостное развитие человека. Первичным в понимании природы науки является ее воздействие на самого человека, на систему его интересов, потребностей и возможностей к действию в организации своего бытия и его совершенствования. Наука не есть нечто внешнее по отношению к сущности человека, она, скорее, связана, так сказать, с самой его сутью. Последняя выражается, прежде всего, в потребностях человека. Именно потребности, их так или иначе упорядоченные системы определяют то, что можно назвать феноменом человека. Потребности человека весьма разнообразны, иерархически организованы и исторически многие из них обновляются. В наше время принято выделять три вида базисных потребностей: витальные (биологические), социальные (принадлежность к определенной группе) и познания. «Последнюю группу исходных потребностей, — пишут П. В. Симонов и П. М. Ершов, — составляют идеальные потребности познания окружающего мира и своего места в нем, познания смысла и назначения своего существования на земле как путем присвоения уже имеющихся культурных ценностей, так и за счет открытия совершенно нового, неизвестного предшествующим поколениям. Познавая действительность, человек стремится уяснить правила и закономерности, которым подчинен окружающий мир. Его загадочность так трудно переносится человеком, что он готов навязать миру мифическое, фантастическое объяснение, лишь бы избавиться от бремени непонимания, даже если это непонимание непосредственно не грозит ему ни голодом, ни опасностью для жизни»[5].

Весьма важно отметить, что потребность познания не является производной от биологической и социальной потребностей, а ведет свое происхождение от универсальной, свойственной всему живому потребности в информации. Последнее находит свое отражение, например, в том, что В. А. Энгельгардт к числу атрибутов жизни относил узнавание. Если не признавать стремление к познанию в качестве базисной потребности человека, то ее нишу займут иные, вспомогательные потребности, среди которых особо агрессивна воля к власти. «Пока мы не признаем, – пишет Г. Башляр, – что в глубинах человеческой души присутствует стремление к познанию, понимаемому как долг, мы будем склонны растворять это стремление в ницшеанской воле к власти»[6].

Удовлетворяя и развивая потребности познания, человек делает возможным свое комплексное, целостное развитие. Наука создает идеальный мир, систему идеальных представлений о мире, предваряя этим практические действия. Тем самым наука характеризуется рядом взаимодополняющих функций в жизнедеятельности и личности, и общества. При общей оценке идеального мира, мира знаний особо обращают внимание на два аспекта. Прежде всего отмечается, что вовлечение в научную деятельность, приобщение к сфере знаний повышает и общую культуру человека. Как сказал А. Пуанкаре: «Человек не может отказаться от знания, не опускаясь, поэтому-то интересы науки священны»[7]. Данная оценка науки дополняется ее характеристикой как стратегического ресурса общества. «В качестве показателя национального богатства, – пишет А.Б. Мигдал, – выступают не запасы сырья или цифры производства, а количество способных к научному творчеству людей»[8].

<

В развитии науки воплощена, прежде всего, эволюция мышления человека, его интеллекта. Именно наука радикальным образом содействует становлению и обогащению абстрактно-логического мышления, делая его все более утонченным и изощренным. Вместе с тем природа человека далеко не сводится к мыслительной деятельности. Важнейшей характеристикой жизнедеятельности человека является ее эмоционально-нравственный аспект, представления о котором воплощены главным образом в искусстве. Соответственно этому взаимодействие науки и искусства обусловливает целостное развитие человеческой личности, по меньшей мере, ее духовного мира.

Среди наиболее важных функций философии в научном познании следует выделить:

1) функция и логика научного познания;

2) философия как методология научного познания;

3) философия как мировоззрения ученого;

4) влияние философии на стиль научного мышления, формирование общей культуры мышления для научного сообщества;

5) функция философии в формировании общенаучных понятий и картины мира;

6) функция философии в разработке идеологии научного познания (определение основных приоритетов исследовательской деятельности, разработка научных программ, требующих привлечения материальных и интеллектуальных ресурсов).

 

 

2. Критерии научности. Типы научности

 

Совокупность критериев научности определяет вполне конкретную модель науки, которую обозначают термином классическая наука. Система выделенных критериев научности может быть представлена следующим образом. Во-первых, научность отождествляется с объективностью. Объективность понимается как нацеленность на объект, как объектность. Для науки — все объект, постигаемый через опыт.

Вторая особенность науки – опытный характер знания. Наблюдение, эксперимент, измерение — основные методы получения и подтверждения знания. В этой связи к научному эксперименту предъявляется требование воспроизводимости и повторяемости. Опыт в любое время и в любом месте может быть повторен и его результат не изменится. Научный результат не зависит от того, кто его получил.

Третий постулат классической модели науки, касающийся общезначимости, достоверности и универсальности научного знания, носит название принципа интерсубъективности. Согласно последнему, научное высказывание будет тем достоверней, чем меньше содержит субъективных привнесений. Классическая наука стремилась элиминировать (от лат eliminare — изгонять), исключить субъекта из контекста внутринаучных построений. Наука должна давать совершенно достоверное знание, окончательно обоснованное. Это требование связывают с фундаментализмом научного знания, его обозначают также как критерий универсализма.

Наконец, научное знание – это знание, нацеленное на поиск истины. Глубокая связь классической научности и истинности выражена бытовавшим утверждением: быть научным, значит, быть истинным. Истина — это лакмусовая бумага для проверки на научность. Никакое другое знание не оценивается на истинность: ни стихи, ни музыкальное произведение, ни религиозный трактат… Именно истинность научных знаний делает их универсальными и всеобщими, позволяет воплощать и применять в технике, в системах управления.

Критерии научности — объективность, истинность, интерсубъективность, универсализм, воспроизводимость, достоверность и опытность знания характеризуют классическую модель науки. Это своего рода идеальная модель, которой в реальной истории науки вряд ли соответствовало полностью какое-либо теоретическое построение. Однако, эта модель задавала вполне четкие критерии, которым в идеале должно соответствовать научное знание. Указанные критерии представляют собой систему ограничений, чрезвычайно тесно связанных друг с другом, в некотором смысле, тавтологичных. Стоит отказаться от одного, как окажутся невыполнимыми все остальные. Система требований, предъявляемых к знанию, тестируемому на научность, далеко не случайна, а обусловлена той социокультурной ситуацией, в которой формировалась классическая наука.

Покажем это на примере постулата интерсубъективности. Требование интерсубъективности характеризует именно классическую модель науки, оно выполняло своего рода защитную функцию в период формирования нововременной науки. Тогда задача заключалась в том, чтобы отстоять самостоятельность и независимость нового формирующегося знания от Священного писания, отстоять независимость нового образа мысли, опирающегося на доверие собственной интеллектуальной интуиции, от догматов вероучения.

Творцы новоевропейской науки Г. Галилей, И. Кеплер, Ф. Бэкон, Р. Декарт учились и учили новой истине, получить которую возможно, прислушиваясь не к Слову Божьему, а из эксперимента или теоретической деятельности самого познающего субъекта. При этом важно, что субъект познавательной деятельности не отмечен никаким особым знаком, это не личность, не индивидуальность, это просто субъект рациональной деятельности, характеризуемый универсальным свойством — способностью мышления.

Отстаивая научную истину как знание, свободное от всякой догмы и от авторитетов, Декарт отмечал, что истины движутся в свете как «монета, которая не понижается в ценности, вылезет ли она из мужицкого кошелька, выходит ли из казны». Ф. Бэкон закреплял объективное представление об истине, утверждая, что достоверность истины отнюдь не определяется характером объекта, знание о котором оценивается на истинность, его близостью к Богу. Он сравнивал свет истины с солнцем, которое «одинаково проникает и во дворцы, и в клоаки, и все же не оскверняется». Тем самым пионеры науки освобождали концепцию истины от морализаторства, боролись со средневековой традицией, в которой истина — это Бог, и различные формы человеческой деятельности оценивались по принципу: та «благородней», которая ближе к Богу.

Наука XVII в. как социальное явление — это, прежде всего, средство стабилизации общества. В античности действовали традиции, социальный порядок в Средневековье поддерживался церковью, благодаря авторитету и традициям. Социальная ситуация Нового времени, характеризуемая расколом церкви, критикой авторитетов, нуждалась в новой опоре, как средстве ориентации в мире. Эту функцию выполнило объективное знание. Наука, ориентированная на отражение объекта, на добывание объективной истины, должна была стремиться к освобождению от субъективности, прежде всего, в следующих аспектах. Из контекста науки исключались высшие смыслы, целевые причины, наука отказывалась от «замешанности» Творца. Признавались только действительные причины, и природа виделась простой, лишенной качественности и смыслов, подобной механизму. В XVII в. изменилось, прежде всего, чувствование бытия, изменилась онтология. Разрушение гармоничного космоса античности было окончательно завершено. Человек был «выброшен» из природы, противопоставлен природе, и это определяло основания новой субъектно-объектной гносеологии.

Классическая модель науки, характеризуемая указанными принципами и, прежде всего, принципом интерсубъективности, не претерпела каких-либо существенных изменений вплоть до конца XVIII в. Трансформация научности началась раньше, чем принято считать, связывая ее с проникновением субъективных привнесений в контекст науки через учет условий познания (принцип дополнительности Н. Бора). В динамике европейской науки выделяют три этапа эволюции науки: классический, неклассический и постнеклассический.

В классическом типе научной рациональности внимание сосредоточено на объекте, насколько это возможно выносится за скобки все, что относится к субъекту и средствам деятельности. Для неклассической рациональности характерна идея зависимости, связи объекта со средствами и операциями деятельности, учет этих средств и операций является условием получения истинного знания об объекте. Постнеклассическая рациональность соотносит знания не только со средствами познания, но и с ценностными структурами деятельности. Как видим, изменение типов научной рациональности связано с постепенным ослаблением принципа интерсубъективности.

Представление о том, что можно создать универсальный стандарт научного знания на базе наиболее развитого, к которому «подтягивать» остальное знание, носит название научного редукционизма. Редукционизм, как логико-гносеологическая проблема, обсуждался в работах К. Поппера, П. Оппенгейма, К. Г. Гемпеля, Э. Нагеля, М. Полани и др. Э. Нагель предложил два условия, необходимых для редукции теорий. Условие выводимости, означающее, что все экспериментальные законы и их теоретические следствия в редуцируемой теории должны стать следствиями конструктов редуцирующей теории. Условие связности, означающее, что все технические термины первой теории должны быть переопределены в терминах второй, редуцирующей теории. Не вникая глубоко в эту непростую проблему, заметим, что редукционизм является отличительной чертой именно научного знания, изначально в генезисе ориентированного на отображение действительности, на выявление сущности, выраженной в универсальных законах.

Физическое знание послужило эмпирическим материалом для позитивистской философии в процессе исследования структуры науки и выработки стандартов научности. Однако, помимо физического типа научности, выделяют математический, биологический и гуманитарный.

Попытки сформулировать представления о научности, ориентируясь на математический стандарт, связаны с выдвижением на первый план таких требований: логическая ясность, строго дедуктивный характер, получение результатов путем логического вывода из основных посылок; непротиворечивость — соответствие выводов основным посылкам, выраженным в аксиомах. Представление о научном знании как ясном и точном обусловлено ориентацией на математический стандарт научности.

Математический тип научности характеризует не только математическое знание, он широко распространен в современной физике, глубоко математизированной дисциплине. Однако, не все требования математического идеала могут быть применимы к естественнонаучному знанию, например, в естественнонаучной области неприменим критерий непротиворечивости. Если теория и опыт (наблюдение, эксперимент) противоречат друг другу, то физик не спешит отказываться от теории на том основании, что нет прямого пути от опыта к теории. Сама постановка эксперимента и его интерпретация — это соучастие ряда теорий, которые могут быть несоизмеримы.

И. Лакатос показал, что сопоставление теории с опытом — процедура более сложная, чем казалось. В этом сопоставлении участвуют три слоя знания: сама проверяемая теория, теория, которая интерпретирует данные наблюдений и некоторое фоновое знание, проявившееся, например, в конструкции самого прибора.

Физический тип научности по своему влиянию на западную науку оказался наиболее значительным. Исторически его формирование начато Ф. Бэконом — основоположником опытного, индуктивного знания, программа которого выражена им словами: «Самое лучшее из всех доказательств есть опыт, если только он коренится в эксперименте». Первоначально этот эталон науки представляла механика, а позднее — весь комплекс физических дисциплин. Те основные критерии научности, которые сформулированы выше, были выделены, как уже отмечалось, позитивистской философией науки на материале именно физического знания, которое рассматривалось как образец научности. Это выразилось в доктрине физикализма и его основном принципе — редукционизме, согласно которому природа любого явления может быть объяснена на физическом уровне.

Влияние физики на естествознание трудно переоценить. Ярким примером является физический редукционизм. Физическое знание лежит в основании микробиологии, самое значительное открытие микробиологии XX в. — открытие структуры ДНК, принадлежат физикам Крику и Уотсону. Но, с другой стороны, биологи хорошо знают, что при исследовании живого всегда остается «нередуцируемый остаток», в котором скрыта тайна жизни. Объект биологии целесообразен. Чтобы выяснить поведение (функционирование) живого организма, бывает недостаточно дать каузальное объяснение. Например, на вопрос «почему птицы весной вьют гнезда?», ответ, как правило, дается — «для того, чтобы выводить птенцов», в то время как на вопрос «почему?», должен следовать ответ «потому, что…».

По поводу применимости телеологического объяснения в науке о живом биологи отмечают, что «относятся к телеологическому объяснению, как благочистивый человек — к искушению, когда не очень уверен в своей способности устоять» (Медавар). Специфика биологического объекта проявляется и в уникальности живых организмов, в то время как физический объект, как говорится, «не имеет лица». Кроме того, объекты биологии эволюционируют, объекты и законы физики (классической) неизменны. «Снежинка и сегодня остается такой, какой она была, когда выпал первый снег», — заметил по этому поводу физик Томпсон.

Специфика биологического познания, по сравнению с физическим, проявляется не только в разных взглядах на объект (уникальность, эволюционный характер…), но и на теорию. Так, Э. Майр отмечает, что убеждение в предсказательной возможности теории, что теория может предсказывать в той же мере, как описывать и объяснять, идет от физики. В биологии дело обстоит существенно иначе, например, теория естественного отбора позволяет описывать и объяснять, но не дает возможности делать предсказания, если не считать банальных: «более приспособленные особи оставят более многочисленное потомство».

Итак, несмотря на успехи молекулярной биологии, детища редукционизма, биологический стандарт научности специфичен.

Интерес к социально-гуманитарному знанию, убежденность в его самостоятельной ценности обусловлен как успехами гуманитарных наук, прежде всего, истории в XIX в., так и осознанием необходимости включения субъективных параметров в трактовку познавательных процессов. Осуществляя реконструкцию знания, М. Фуко отмечал, что гуманитарные науки появились в тот момент, когда в западной культуре появился человек — как то, что следует помыслить, и одновременно, как то, что надлежит познать. До XIX в. именем человека обозначалось «очерченное извне, но еще пустое изнутри пространство», которое гуманитарные науки должны были исследовать.

Гуманитарные науки обозначили перестройку эпистемы, поворот вектора мышления от представления к анализу смысла и значения, от предметности к вопрошанию. «Труд, жизнь, язык выявляются как «трансценденталии», делающие возможным объективное познание живых существ, законов производства, форм языка. Находясь в своем бытии вне сознания, они тем самым являются условиями познания». В фокусе внимания оказалась аналитика человеческого бытия, которая проясняет, каким образом человек может быть связан с вещами.

В новой диспозиции знания открылась реальность в сквозной пронизанности языком. Язык был понят как образ мира, способ мироистолкования, предпосланный любому акту рефлексии. Осознание этого явилось гештальтом, перевело мышление на новый уровень — герменевтический (от греч. — истолковательное искусство). Поэтому наработки гуманитарных наук не могли остаться их частным приобретением, они стали тем, что П. Рикер назвал «герменевтической прививкой» всему организму, всей системе знания.

Тенденция учета субъективного фактора в познании во всей полноте выразилась в концепции понимающей эпистемологии, в разработку которой особый вклад внесли В. Дильтей, Х. Г. Гадамер, Э. Кассирер. Было показано, что в гуманитарном научном исследовании способом, с помощью которого исторические события могут быть адекватно восприняты, является понимание. Понимание опирается на целое, его задача раскрыть не только текст, но и контекст, не только произведение, но и автора, творца. Такая цель достигается в результате исследования, трактуемого как игра. Игра, по Х. Г. Гадамеру, характеризуется самостоятельностью, независимостью от сознания играющих, она обладает собственной структурой игрового движения. В такой трактовке познавательный процесс преобразуется в диалог, беседу с текстом, где смысл порождается в процессе диалога, а не воспроизводится, так как не предзадан.

Возникший герменевтический проект корнями уходит в мифологическое прошлое, прослеживают его связь с именем Гермеса — посредника между людьми и богами. Существует связь герменевтики с логикой, риторикой, поэтикой. Философская герменевтика сделала важный шаг к сближению с психологией и феноменологией с целью достижения «вживания». Герменевтика выступает здесь не как интерпретация, а как жизненно-практическое участие в истории. С помощью герменевтической рефлексии внутри науки открываются истины, которые не лежат в лоне исследования, а предшествуют ей. Таким образом, герменевтика имеет онтологический статус, именно это позволяет ей выступать не только методологией гуманитарного познания, но и способом естественнонаучного воспроизведения мира, если учесть актуализацию трактовки природы как текста в синергетической парадигме.

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Завершая общий анализ природы науки, ее критериев, типов научности, подведем первый итог. Наука, становление которой началось в XVI в., к XIX столетию сформировалась в целостную систему знания, названную позитивным знанием, которое было призвано объяснить устройство наблюдаемого мира и соответствовало ряду требований, отличающих научное знание. Считалось, что законы природы неизменны, и неуклонный прогресс науки позволяет достигать все более точного объяснения явлений как они «есть на самом деле». Картина природы, созданная отдельными научными дисциплинами, напоминало пестрое лоскутное одеяло, и наука не могла ответить на многие насущные проблемы, волновавшие человека, не давала представления о мире как целостности, не могла объяснить, как из неживого возникает живое. В то же время, удалось добиться большой точности в измерении механических процессов, изучаемых физикой. Их теоретическое описание, степень математизациии знания вселяли оптимизм. К концу XIX в. ученые, особенно физики, разделяли уверенность, что наука подобна книге, близкой к завершению.

Наука есть постижение мира, в котором мы живем. Соответственно этому науку принято определять как высокоорганизованную и высокоспециализированную деятельность по производству объективных знаний о мире, включающем и самого человека. Вместе с тем производство знаний в обществе не самодостаточно, оно необходимо для поддержания и развития жизнедеятельности человека. Чтобы получить хорошую работу, молодой человек должен продемонстрировать полное и живое знание того, что и как делается прямо сейчас в избранной им области человеческой активности. Чтобы удержать это рабочее место через пять лет после окончания университета, он должен быть фундаментально образован с тем, чтобы на этом фундаменте уметь построить новое здание нового конкретного знания в соответствии с новыми требованиями дня. Чтобы через десять – пятнадцать – двадцать лет стать лидером, руководителем не по выслуге лет и по форме, а по сути дела, выпускник университета должен быть фундаментально образован в гуманитарной области, в области наук о человеке, наук социальных.

Россия может иметь достойное будущее лишь на пути сохранения и развития образования и создания новых совершенных технологий. Всесторонняя образованность населения — главная опора науки. Фундаментальная наука отвечает этому условию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список использованной литературы

 

  1. Акимов О. С. Естествознание. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2007.
  2. Горелов А. А. Концепции современного естествознания. — М.: Центр, 2006.
  3. Горелов А.А. Экология (курс лекций). Учебное пособие. — М.: Центр, 2003.
  4. Горохов В.Г. Концепции современного естествознания. — М. : ИНФРА-М, 2008.
  5. Дубнищева Т.Я. и др. Современное естествознание. — М.: Маркетинг, 2004.
  6. Кукушкина Е.И., Логунова Е.Б. Мировоззрение, понятие, практика. – М., 1989.
  7. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. – М., 1991Спиркин А.Г. Основы философии. М., 2004.
  8. Скачков Ю.В. Полифункциональность науки // Вопросы философии, 2000, №11
  9. Пуанкаре А. О науке. М., 1983.
  10. .Шуртаков К.П. Мировоззрение и методы его формирования. Казань, 1989.
  11. Философия / Под ред. В.Н.Лавриненко. М., 1998.


     

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 22.38MB | MySQL:119 | 1,510sec