Особенности образования государства в Древней Индии

<

112714 2348 1 Особенности образования государства в Древней Индии Примитивные государственные образования складывались в Древней Индии в 1 тысячелетии до н.э. на основе отдельных племен или союза племен в форме так называемых племенных государств. Они представляли собой небольшие государственные образования, в которых племенные органы перерастали в органы государственного управления. Это были монархии, в которых главенствующую роль играли брахманы, или олигархические кшатрийские республики, в которых политическое господство осуществлялось непосредственно военной силой кшатриев.

Правители первых государственных образований (протогосу-дарств) раджи выполняли простейшие функции управления, обеспечивали внешнюю безопасность, вершили суд, распоряжались как военачальники фондом земель, наделяя землей храмы, брахманов, знать, собирали ренту-налог.

В некоторых государственных образованиях власть раджи была выборной, лишь со временем утвердился наследственный принцип получения царственности. При выборных монархах вся полнота власти сосредотачивалась в руках совета старейшин. По мере укрепления власти правителя, формирования административных органов совет старейшин теряет свои былые полномочия, превращается в совещательный орган при монархе — паришад. Но зависимость правителей от брахманской ученой верхушки и военной кшатрийской аристократии, как и соперничество между представителями правящих варн, была неизменной.

Примерно в IX—VIII в. до н.э. в Древней Индии на базе старых племенных государств, растущих вместе с развитием ремесла и торговли городских центров, складываются первые более или менее крупные государства, которые ведут между собой непрекращающиеся войны, истощая друг друга. Эти государства, кроме воспетых в древнеиндийских эпических сказаниях войн, не оставили заметного следа в индийской истории.

С этого времени и ведет свое начало традиция слабых и кратковременных государственных образований, возникающих, возвышающихся и быстро приходящих в упадок, как и невостребованность централизации, сильной государственной власти, ставшая характерной чертой древнеиндийской цивилизации.

Данная цивилизационная особенность Древней Индии связана . с рядом исторических причин, главнейшие из которых заключались в варново-кастовом строе и крепости общинной организации. Жесткая варново-кастовая система срази навсегда определенным местом человека в ней, с кастовым конформизмом, неукоснительным следованием, соблюдением религиозно-нравственных установок поведения человека была своеобразной альтернативой принудительного характера государственной власти. Бесспорно, способствовала этому замкнутость, автономность индийской общины с ее натуральным хозяйством, с патриархально-патронажными межкастовыми взаимосвязями земледельческой части общины с ее ремесленниками, слугами, получившая название «джаджмлни». Самодостаточная устойчивость и одновременная адаптивность, вариабельность индийской общины сделали ее в определенном смысле внеисторичной’.

Дальнейшие процессы политической консолидации, ускоренные внешней угрозой, привели в V в. к возникновению относительно сильных древнеиндийских государств Кошалы и Магадхи, соперничество между которыми привело в IV в. до н.э. к победе. Магадхи, занимающей выгодные географические, стратегические и

Система внутриобщинных, межкастовых экономических взаимосвязей «джаджмани», консервирующая относительно высокую степень застойности социальной жизни в индийской деревне, продолжает существовать в отдаленных от городов и индустриальных центров районах в современной Индии.

Торговые позиции в северо-восточной части страны. Упрочение позиций новой правящей династии в Магадхе после разгрома ставленника Александра Македонского привело к созданию обширной империи.

Империя Маурьев достигла наивысшего расцвета в III в. до н.э. в период правления Ашоки, когда в Индии складывается относительно централизованная восточная монархия. Ее границы простирались от Кашмира и Гималаев на севере до Майсура на юге, от областей современного Афганистана на западе до Бенгальского залива на востоке.

Империя складывалась не только в результате войн, покорения ряда племен и народов, установления вассальных отношений между Магадхой и отдельными княжествами, но и в результате так называемого морального завоевания — распространения религиозно-культурного влияния развитых областей северо-восточной Индии на другие части страны. Относительная централизация в империи держалась не только на военной силе Маурьев, но и на проводимой ими гибкой политике объединения страны. В пестрый состав империи был включен ряд полуавтономных государств, сохранивших свои органы управления, обычаи. Это вассальные княжества, обязанные Маурьям выплатой дани и военной помощью, республиканские государства-общины, ганы и сангхи, которые, по свидетельству Артхашастры, «в силу своей сплоченности неодолимы для других», родоплеменные объединения.

В империи Маурьев — сложном политическом образовании — не прекращалась борьба двух тенденций: к установлению единодержавного правления и к сепаратизму, раздробленности. Последняя в конечном счете во II в. до н.э. побеждает. В силу этого нельзя преувеличивать ни централизации, ни бюрократизации государства, несмотря на картину «идеального» всеохватывающего правления, нарисованную в Артхашастре.

Центральный административно-военный аппарат в Индии был относительно слаб по сравнению с другими государствами Древнего Востока, что было тесно связано с сохранением важной роли в государстве органов общинного самоуправления. Все это дает основания утверждать, что в монархических государствах Индии в периоды значительного их усиления, как, например, в империи Маурьев, власть древнеиндийских царей не была деспотической в прямом смысле этого слова. Она сдерживалась не только самоизоляцией общин, но и положением в государстве господствующей наследственной знати, установившимися традиционными религиозно-этическими нормами. Религия, в частности, исключала законодательные функции индийских царей, утверждала незыблемость и неизменность норм права, заключенных якобы в ведах. Веды же должны были толковаться только мудрецами-брахманами. Эта традиция была поколеблена лишь при Ашоке, когда правительственный указ стал включаться в число источников права.

Индусская политико-религиозная концепция «богоугодного царя» (девараджи) предписывала ему выполнение особой дхармы(обязанностей). Одна из главных обязанностей — охрана подданных (Законы Ману, VII, 2—3). «Защищая» народ, царь мог заставить его платить налог — бали (VII, 80 и др.). Наряду с основным налогом, рассматриваемым как плата царю за охрану подданных, существовали другие многочисленные поборы в пользу центральной власти: торговые пошлины, «приношения плодов» и пр. О широте налоговых полномочий древнеиндийских царей, которые могли по своему усмотрению увеличивать налоговую ставку, свидетельствуют содержащиеся во всех дхармашастрах безуспешные призывы к царям соблюдать умеренность в сборе налогов (VII, 128, 129 и др.).

Царю вверялось также осуществление правосудия с помощью опытных брахманов (VIII, 1, 10). Он считался опекуном всех малолетних, больных, вдов (VIII, 27, 28), должен был возглавлять борьбу со стихийными бедствиями, голодом. Важнейшей функцией царей была организация публичных работ, освоение и заселение царских земель (Артхашастра, II, 1, 2), строительство ирригационных сооружений.

Согласно религиозным воззрениям, как и во всех странах Древнего, Востока, царская власть обожествлялась. Однако древнеиндийские государства, в том числе и государство Маурьёв, нельзя рассматривать как теократические монархии. Ашока называл себя не богом, а «милым богам». В Законах Ману (VII, 8) обожествляется скорее царская власть, а не -царь-человек, который может быть «глупым, жадным, необразованным» (VII, 30), «приверженным к порокам» (VII, 46). Лишь свободная воля индийских царей давала им, согласно дхармашастрам, возможность реализовать заключенные в них божественные начала, и тогда все подданные процветали, если были верны царю, если следовали за ним. Но та же самая воля позволяла царю уклоняться от выполнения своей дхармы, следовать греховным человеческим целям, что вело к гибели и его самого, и управляемый им народ. «От отсутствия смирения погибали многие цари вместе с достоянием, — предостерегали Законы Ману (7, 10), — благодаря смирению даже отшельники наследовали царство». Царю-человеку предписывается почитать брахманов, знающих веды (VII, 37), поступать по их совету.

Царь являлся главой административного аппарата. От него зависели назначения должностных лиц и контроль за их деятельностью (VII, 54—63, 81). Все царские чиновники, согласно Артхашастре, делились на группы центрального и местного управления. Особое место занимали советники царя — высшие сановники (мантрины, махаматры). Из советников царя состоял и совещательный коллегиальный орган — мантрипаришад, своеобразный пережиток органов племенной демократии. Членство в мантрипари-шаде не было четко установлено, наряду с сановниками в него иногда приглашались представители городов. Этот орган сохранял некоторую независимость, но лишь по ряду второстепенных вопросов мог принимать самостоятельные решения.

Сохранение государственного единства требовало твердого государственного управления. Маурьи в период централизации пытались держать все нити управления в своих руках, опираясь на различные категории чиновников, составляющих разветвленную сеть органов исполнительного и судебного аппарата.

Специальная группа царских чиновников была связана, например, с организацией .управления царским хозяйством, с деятельностью по пополнению царской казны. Артхашастра упоминает чиновников, призванных надзирать за царскими пастбищами, за гаванями, за судоходством, ведавших морской торговлей, судостроением и пр. С регулированием экономической жизни страны была связана деятельность специальных категорий чиновников (адхъяк-ша), среди которых важное место занимали чиновники финансового ведомства, ведавшие сбором налогов, государственной казной: Эти чиновники, согласно Законам Ману, должны были обладать «честностью, умом и твердостью» (VII, 60). Выделялась также особая группа чиновников, следившая за снабжением армии. В зависимости от рода своей деятельности они подчинялись или главному сборщику налогов, или главному казначею, или главнокомандующему армией (сенапати). Среди других высших чиновников особое место занимали главный судья, юридический советник царя и советник царя по делам культа, воспитатель его сыновей, верховный придворный жрец (пурохита).

Наряду с назначением чиновников царской властью существовала практика передачи чиновничьих должностей по наследству, чему способствовала кастовая система. Для придания должной эффективности государственному аппарату Маурьи создали сеть контрольных, надзорных должностей, инспектирующих чиновников — шпионов, царских тайных агентов, которых царь «принимал и днем и ночью» (Артхашастра, 1, 19).

Говоря о государственном устройстве, необходимо упомянуть также о роли армии. Армия играла огромную роль в государствах Древней Индии. Войны и грабеж других народов рассматривались как важный источник процветания государства. Почитался царь — мужественный воин, добывающий силой «то, что он не имеет» (ЗМ, VII, 101). Царю переходила и большая часть награбленного имущества, в частности земля, оружие, золото, серебро; остальное подлежало дележу среди солдат (VII, 97).

Армия комплектовалась из наследственных воинов, наемников, воинов, поставляемых отдельными объединениями, в частности торговыми гильдиями, зависимыми союзниками, вассалами. Армия была кастовой. В основном лишь кшатрии могли носить оружие, другие «дважды рожденные» могли браться за оружие лишь тогда, когда для них «наступает время бедствий» (VIII, 348).

Армия выполняла и функции охраны общественного порядка. Она бдительно должна была стоять на защите государственной целостности. Воинские отряды помещались в связи с этим среди «двух, трех, пяти, а также сотен деревень» (VII, 114).

16 Сравнительный анализ предклассического и классического римского права

 

В III веке до н.э. — III веке н.э. формально продолжали действовать Законы XII таблиц (официально они были отменены в VI веке н.э. в ходе законодательных реформ византийского императора Юстиниана). Глубокое уважение римлян к своим правовым традициям и особенно благоговейное отношение к Законам XII таблиц не позволяли им открыто отказаться от этого исторического памятника. Но существенные изменения в экономической и политической жизни Рима сделали необходимым фактический отказ в повседневной правовой практике от устаревших норм Законов XII таблиц и квиритского права в целом. Возникла насущная необходимость в создании новых форм правотворчества, более гибких и позволяющих учитывать меняющиеся общественные условия.

На новом этапе истории римского права его наиболее характерным источником становятся эдикты преторов, на базе которых наряду с цивильным правом (по-прежнему уважаемым, но все менее применяемым) вырастают две новые и совершенно самостоятельные правовые системы: «преторское право» (jus praetorium) и «право народов» (jus gentium). Обе эти системы были результатом правотворческой деятельности преторов. Таким образом, в Риме возникла сложная (по сути дела — тройная) система источников права.

Вступая в должность, претор обнародовал свой эдикт, где содержались юридические формулы, с помощью которых он намеревался поддерживать порядок и вершить суд. Эти формулы существенно отклонялись от норм цивильного права, хотя формально претор должен был действовать в его рамках. Положения, которые содержались в эдиктах, сами не имели силу закона, но были обязательными, поскольку поддерживались преторской властью. Сам претор был обязан следовать своему эдикту, срок действия которого истекал через год. Приходящий ему на смену претор, как правило, лишь несколько изменял эдикт своего предшественника, внося в него новые положения (edictum novum) и отбрасывая устаревшие. Но поскольку основная часть эдикта сохранялась (edictum tralaticium), преторское право, наряду с гибкостью и приспособляемостью, характеризовалось определенной преемственностью и стабильностью.

Особую роль в развитии права в классический период сыграли эдикты претора перегринов, должность которого была учреждена в 242 году до н.э. Последний регулировал отношения между римскими гражданами и иностранцами (перегринами), а поэтому вообще не был связан нормами цивильного права. В своем правотворчестве (при издании эдикта) он обладал большой свободой усмотрения, мог в своих правоположениях ссылаться на «справедливость» (aegitas) или на «естественный разум» (naturalis ratio). Созданное преторами перегринов «право народов» было не международным, а внутригосударственным, т.е. римским правом, причем его наиболее развитой и совершенной частью.

С установлением империи постепенно изменилось и положение преторов в политической системе Рима. Формально преторы сохраняли право на издание эдикта, но их активное правотворчество приходило в противоречие с растущим самовластием императоров. Поэтому уже в первые века нашей эры преторы взяли за правило полностью копировать эдикт своего предшественника. Таким образом, содержание эдикта становилось неизменным, и он не порождал новых норм права. В связи с этим император Адриан решил кодифицировать преторское право, поручив эту работу известному юристу Юлиану (между 125 и 138 гг. н.э.): Составленный последним эдикт (известный как эдикт «Юлиана) был официально одобрен сенатус-консультом и получил название «вечного эдикта» (edictum perpetuum). Он стал обязательным для всех последующих магистратов. С этого времени преторский эдикт по сути дела застывает и перестает быть источником новых правовых норм.

Уже в первые годы империи падает значение народных собраний, которые к концу 1 в. н.э. крайне редко принимали новые законы, а затем вообще лишились этого права. При императорах вновь выросло значение сенатус-консультов, которые в Предшествующий период (в эпоху поздней республики) не обладали правовой силой. В первой половине 1 в. н.э. сенатус-консульты обычно не имели санкций, но они приобретали обязательную силу благодаря эдикту претора. Но Адриан вновь вернул сенату законодательную власть, и сенатус-консульты стали выступать в качестве закона. Роль их как источника права возросла, поскольку они составлялись от имени принцепса и часто назывались по его имени.

Постепенно укреплялась и расширялась и самостоятельная законодательная власть императоров. Первоначально императорские законы (конституции) рассматривались как результат делегации власти со стороны народных собраний, но во 11 в. н.э. юристы обосновали положение, согласно которому римский народ передал свою законодательную власть императорам. К этому времени законодательство императоров превращается в важнейший источник права. Законы императоров в отличие от многих актов магистратов действовали на всей территории римского государства, а не были ограничены пределами города или отдельной провинции.

Акты императорской власти (конституции) делились на следующие основные виды:

1) Эдикты — общие положения, основанные на власти «империум», а поэтому юридически обязательные только при жизни данного императора. Но уже со II в. н.э. они начинают соблюдаться и его преемниками.

2) Рескрипты — ответы или советы императора отдельным лицам или магистратам, запрашивающим консультации по правовым вопросам.

3) Декреты — решения, вынесенные императором в судебных делах, на основе которых сложилась самостоятельная императорская юриспруденция.

4) Мандаты — инструкции, адресованные правителям провинций, которые в ряде случаев содержали также нормы гражданского или уголовного права, которые применялись и к перегринам.

Первоначально конституции императоров касались лишь вопросов публичного порядка (организации администрации, преступлений и т.п.), но постепенно они все более и более охватывали все сферы правового регулирования. Многие выработанные в императорскую эпоху формы правовых актов оказали впоследствии большое влияние на законодательную технику средневековых монархий.

Исключительно важным и своеобразным источником развития римского права в классический период становится деятельность юристов, которая способствовала развитию стройности и цельности всей правовой системы Древнего Рима.

Римская юриспруденция приобретает чисто светский характер начиная с плебейского понтифика Тиберия Корункания (с 254 года до н.э.), правовые консультации которого впервые носили публичный и открытый характер. Юристы республиканского периода играли важную роль в судебной практике. Они давали юридические консультации, особенно по вопросам судебного процесса, формулируя в связи с ними правовые ответы, редактировали и составляли юридические акты, в ряде случаев принимали участие в самом судебном процессе, оказывая помощь одной из сторон. Юристы республиканской эпохи происходили, как правило, из аристократических кругов — из сенаторской знати, а в 1 в. до н.э. также и из всадников. Наиболее известными из них были Катон Старший, гМарк Манилий, Алфен Вар, Квинт Муций Сцевола, Публий Му-ций Сцевола, Сервий Сульпиций, Руф (причем двух последних часто считают основателями римской юридической науки). Они впервые предприняли попытку дать обобщение судебной практики, систематически изложив цивильное право (Публий Сцевола) и составив первый комментарий преторского права (Сульпиций).

В эпоху принципата круг юристов становится, шире. Многие из них, например Ульпиан, Гай и другие, были уже не римлянами, а выходцами из восточных провинций. Юристы этого времени играли более активную роль в развитии юридической доктрины и практики, были подлинными творцами классического римского права. Важное значение приобретает преподавательская деятельность юристов. В 1 — начале 11 в. н.э. возникают две основные школы права: сабиньянцы (основатель Капитон) и прокульянцы (основатель Лабеон), которые вели преподавание права и давали разную трактовку некоторых (правда, второстепенных) правовых институтов. Наиболее известными представителями первых были Сабин и Юлиан, а вторых — Прокул и Цельз.

Римские юристы составляли многочисленные труды. Одни из них предназначались для учебных целей, другие — для практического использования.

Большой популярностью пользовались комментарии цивильного права и преторского права, а также дигесты, которые представляли собой наиболее значительные произведения по различным правовым вопросам, с попытками синтеза цивильного и преторского права. В дигестах обычно использовались выдержки из более ранних работ («Ответов», «Вопросов» и т.д.) того же самого или других авторов, причем правовой материал располагался в строго определенном порядке (отсюда и сам термин digesta — «приведенное в систему»). Наибольшей известностью в Риме пользовались дигесты Альфена Вара, Цельза, Марцелла, Цервилия Сцеволы и, особенно, Сальвия Юлиана.

Важное место среди работ римских юристов занимали институции, систематически излагавшие римское право в учебных целях. Наибольшую известность приобрели Институции Гая (143 год н.э.), которые давали сжатое и логически построенное изложение обширного правового материала.

Институции Гая в основном посвящены разбору гражданского (цивильного) права, но включают ряд добавлений по преторскому эдикту. От институции других римских юристов они отличаются большей полнотой и четкостью изложения. В них дается стройное и логичное деление гражданского права: «Все право, которым мы пользуемся, относится или к лицам, или к вещам, или к искам» (1.8). Хотя многие исследователи не считают систему, использованную Гаем, оригинальной, она была значительным шагом вперед в понимании права. Здесь впервые материальное право отделено от процесса, а индивидуальные права — от средств их защиты.

Несмотря на трехчленную классификацию самого правового материала, Институции Гая разделены на 4 книги: о лицах, о вещах, об обязательствах, об исках. Эта система, получившая впоследствии название институционной, оказала большое влияние на последующую историю права.

Но даже самые блестящие и эрудированные юристы классической эпохи не были склонны к отвлеченным рассуждениям и к простому теоретизированию. Они стремились с помощью дедукции и иных логических методов решать отдельные, хотя бы и сложные, правовые казусы. Именно поэтому они даже в своих сочинениях избегали абстрактных конструкций, обобщений и определений. По словам Яволена Приска, «всякое определение в гражданском праве опасно: редко бывает, чтобы оно не могло быть опровергнуто». В связи с этим в римской классической юриспруденции не встречаются определения таких ключевых для цивильного и преторского права понятий, как иск (actio), собственность (domini-urn), договор (contractus), сервитуты (servitutes) и т.п. Но зато в ней имеются многочисленные блестящие образцы конкретных жизненных и подлежащих судебному решению правовых проблем.

С установлением в Риме императорского правления активизируется практическая деятельность юристов — дача правовых консультаций. Эти консультации (так называемые «ответы») оказывали большое влияние на судей, которые часто следовали мне-ни1р авторитетных юристов.

Император Август предпринял попытку несколько унифицировать деятельность юристов, разрешив только определенному их кругу давать ответы, имеющие официальное значение (jus respondendi). Эти юристы должны были записывать свои ответы (консультации), ставить свою печать, чтобы тем самым засвидетельствовать легальность правового источника. Данная система закреплена при императоре Адриане, который подтвердил установившийся порядок, согласно которому только мнение определенных юристов имело правовую, т.е. обязательную силу. Если. таковые юристы по какому-либо вопросу приходили к общему согласию, судья обязан был с ним считаться при вынесении решения.

Укреплению авторитета римской юриспруденции как источника права во II — III вв. н.э. способствовал тот факт, что императоры стали нередко приближать видных юристов к своей особе, назначать их на ключевые государственные посты (префекты претория и т.п.). Так, при императоре Септимии Севере государственную карьеру сделал Папиниан (был убит затем по приказу Каракаллы), при Александре Севере — Павел и Ульпиан и т.д.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

26. Источники институт раннефеодального французского права

 

В IХ-ХI веках во Франции устанавливается принцип территориального действия права, т.е. население подчинялось тем нормам права, которые сложились на территории его проживания.

Появление этого принципа объяснялось:

1) господством натурального хозяйства, обособлением отдельных феодальных сеньорий;

2) сосредоточением в руках сеньоров политической, судебной власти.

Такое положение способствовало замене племенных обычаев местными обычаями — кутюмами. В период феодальной раздробленности государства обычаи являлись основным источником права. Франция вплоть до ликвидации феодализма не знала единой правовой системы. В зависимости от источников права вся страна делилась на 2-е части, приблизительной границей между которыми является река Лаура. Территория южнее этой границы называлась «страной писаного права» ибо на ней действовало римское право, приспособленное под влиянием обычаев к новым условиям, за ним признавалось значение «общего обычая». Север Франции считался страной «обычного права» ибо территориальные обычаи — кутюмы являлись основным источником права.

В период формирования централизованного государства сословно представительной монархии предпринимаются попытки систематизации и записи кутюмов.

Людовик IХ предписал свои бальи создать обычаи округов, отредактировать и прислать их в парижский парламент.

В 1453 г. Карл VII предписал собрать кутюмы, обыкновения, различные формулы, применяемые судами, а также с помощью знающих людей записать обычаи и весь материал представить в парламент, который должен его изучить, отредактировать и представить на утверждение короля. Таким образом, было записано и получило силу закона около 300 местных кутюмов и 60 больших кутюмов, т.е. обычаев, действие которых распространялось на большой территории.

В период абсолютной монархии при Людовике ХIV было запрещено выявлять в судах обычаи путем опроса знающих людей и всякое изменение обычаев или введение новых обычаев могло иметь только по указу короля. Известны несколько сборников обычаев, составленных в неофициальном порядке. В 1389 г. бальи Жак Д.Аблейг составил «Большой сборник обычаев Франции». Так, королевский бальи и сенешал Филипп Бомануар составил «Кутюмы Бовези», охватывавшие обычаи сенешалов Франции.

Однако сборники кутюмов, составляемые как по королевскому велению, так и в частном порядке, не создавали общего права для всего государства. Право продолжало сохранять свой партикуляристский характер.

Первая глава правового памятника закрепила принцип презумпции невиновности, и в то же время объективного вменения.

Вторая глава правового памятника предусматривала вопросы судопроизводства, явки на суд.

Глава третья «Кутюмов Бовези» закрепляла принцип наказуемости. Мера наказания должна зависеть от проступка, а также от того, кто его совершил и кому нанесен ущерб.

«Кутюмы Бовези» именовали убийство как умышленное действие, намерение совершить убийство, причем преднамеренно. Различалось убийство в ссоре, убийство в состоянии сильного душевного волнения. Выделялись главы о доказательствах и его видах.

Писаными источниками права являлись акты королевской власти: указы, эдикты, ордонансы.

Первоначально акты королевской власти имели реальную силу только на территории королевского домена, но по мере усиления королевской власти их общеобязательное значение распространяется на всю территорию страны.

В ХVI веке возникает обычай представлять королевские акты в парижский парламент с целью занесения их в реестр, что было равнозначно их опубликованию.

Источником права, вносившим общие начала, единообразие в пеструю систему обычного права являлось римское право.

Если на юге оно выступало в качестве основного источника права, то на севере господствовало обычное право.

Римское право выступало в качестве объединяющего фактора. Наряду с ним, в качестве дополнительного источника действовало множество местных кутюмов.

Наряду с ордонансами существовали распоряжения крупных сеньоров, именовавшихся «ассизами».

Особое развитие и значение во Франции получило городское право.

Особое развитие в феодальной Франции получили институты цивильного права: вещное право, обязательственное право, брачно-семейное право.

<

Брачно-семейное право Франции периода феодализма регулировало вопросы заключения брака, отношения родителей и детей, вопросы расторжения брака.

Условиями для вступления в брак являлись достижение брачного возраста: для мужчин — 30 лет, для женщин — 25 лет, согласие родителей брачующихся.

Брак требовал церковного совещания. Недействительными признавались браки между родственниками и лицами не получившими крещения, заключенные под влиянием обмана, насилия или ошибки, под принуждением духовенства. Муж во французской семье являлся главой семьи и покровителем жены.

В обязанности жены входило повиноваться мужу и повсюду следовать за ним, она не имела права без согласия мужа совершать юридические действия.

На севере Франции признавалась общность имущества в браке, на юге раздельный режим имущества мужа и жены.

На юге Франции под влиянием рецепции римского права отец семейства осуществлял власть над детьми со всей суровостью. Брак прекращался смертью мужа или жены, а также разводом.

Велико было влияние норм религии на нормы права, регулирующие вопросы вступления в повторный брак.

Основой экономических отношений феодальной Франции являлось право собственности как институт вещного права.

Право собственности на землю являлось основным институтом феодального права, ибо юридически закрепляло собственность господствующего класса на основное средство производства на землю. Во Франции оно приняло наиболее классическую форму, свойственную западноевропейскому феодализму.

Феодальное право собственности характеризовалось: а) иерархической структурой; б) условностью; в) ограниченным характером. Крупное землевладение выступало в форме аллода и бенефиция. В IХ веке бенефиций становится наследственным держанием, названным в Х веке феодом, леном, феодом. В Х-ХI веках распространяется инфеодация, т.е. передача аллодов их собственникам королю, крупным феодалам или обратно в виде феода.

Наряду с крупным феодальным землевладением, существовало крестьянское землевладение: землевладение сервов и землевладение вилланов. Крестьянский надел, предоставляемый серву, находился в его владении и пользовании. Этот участок находился в «мертвой руке» (в состоянии минморта), ибо серв не мог совершать с ним никаких сделок без согласия господаря.

По обычному праву вплоть до ХIII века все имущество серва после его смерти переходило его господину.

Затем надел стал передаваться по наследству при условии уплаты господину особого взноса, состоявшего из части имущества, а с развитием товарно-денежным отношений — определенных денежных взносов.

За право владения и пользования наделом серв должен был ежегодно платить господину, размер которого устанавливался по усмотрению господина.

Наделы предоставляемые лично свободным крестьянам (вилланам) рассматривались как независимое держание земли от сеньора и именовались цензива.

Цензива — это наследственное владение земельным участком и обязанностью нести строго фиксированные обычным правом повинности в пользу сеньора. Она предоставлялась как отдельному лицу, так и крестьянским общинам. У цензивы было ряд общих черт с феодом: для ее отчуждения требовалось согласие сеньора и при переходе ее по наследству уплачивался определенный налог; цензивы отличались от феода тем, что крестьянское держание не завоевало прав, связанных с держанием феода, т.е. не включало крестьянина в феодальную иерархическую лестницу.

Если обладание феодом считалось привилегией дворянства, то обладание цензивом считалось привилегией крестьянства.

Обычное феодальное право Франции не знало такого занятия, как право собственности.

Запутанность земельных отношений, обусловленная иерархической структурой собственности, выдвинула на первое место при рассмотрении споров о правах на недвижимость такое понятие, как сезина (владений).

Под сезивой понималось такое господство лица над вещью, которое, в случае его нарушения, должно защищаться в судебном порядке.

Многие обычаи позднейшего времени предусматривали передачу сезины путем простой традиции и оформлением соответствующего договора или с занесением заявления продавца о передаче сезины в судебный реестр. Сезина могла приобретаться в результате давности владения. В ранних кутюмах срок приобретательной давности исчислялся 1 годом со дня приобретения.

В более поздних кутюмах под влиянием римского права срок приобретательской давности увеличивается до 10 лет.

Обязательственное право. В условиях господства натурального хозяйства не было основы для развития обязательственных отношений. Наиболее известным договором, порождавшим обязательство в ранний период феодализма, являлся договор, устанавливающий отношения вассалитета между сеньором и вассалом.

С развитием товарно-денежных отношений начинается развитие договоров, порождавших обязательственные правоотношения.

В случаях, сложившихся до первой половины ХIV века, договор купли-продажи считался заключенным с момента уплаты, с момента передачи покупателю сезины.

Позже возникает брак, согласно которому договор купли-продажи на подвижные вещи вступал в силу с момента заключения договора, независимо от того, была ли в действительности вещь передана. Окончательно такое положение было закреплено ордонансом 1566 г., согласно которому договор купли-продажи недвижимых вещей, должен был совершаться в нотариальном порядке. Договор купли-продажи движимых вещей вступал в силу с момента передачи вещи.

Феодальное право Франции являлось собой совокупность правовых обычаев (кутюмов), которые в недостаточной мере регулировали многообразие общественных отношений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

36 Парижская Коммуна и ее законодательство

 

Крепнущие патриотические настроения во Франции, лозунги защиты отечества все чаще стали сопровождаться требованиями революционного переустройства общества. Этому способствовала деятельность французской секции 1 Интернационала и революционных политических клубов. В революционной печати все настойчивее звучал призыв к созданию Парижской коммуны, с которой связывались не только успешная борьба с внешним врагом, но и создание политических учреждений, «покоящихся на надежной основе народного суверенитета», гарантий прав и свобод каждого гражданина, решение настоятельных задач улучшения материального положения беднейших слоев населения Парижа.

Сразу же после сентябрьской революции в 20 округах Парижа возникают комитеты бдительности, делегаты которых входят в Центральный комитет 20 округов Парижа. Новый демократический орган выдвинул требования укрепления обороны, вооружения парижан, улучшения жилищного и продовольственного положения в столице, ликвидации всех ограничений свободы печати, собраний и пр.

В страхе перед революционным взрывом правительство «национальной обороны» спешно проводит в феврале 1871 г. выборы в Национальное собрание, правомочное заключить мир с Пруссией, чтобы развязать себе руки для «обуздания Парижа». Мир означал для Франции передачу Пруссии Эльзаса и Лотарингии, выплату 5 млрд. контрибуции, длительную оккупацию значительной части французской территории немецкими войсками.

Вместе с разоблачением предательской политики правительства неуклонно растет авторитет и политическая роль Национальной гвардии Парижа, в которую было включено 200 вновь сформированных батальонов, офицерский состав которых был выборным. В феврале была создана Республиканская федерация Национальной гвардии и ее выборный руководящий орган — Центральный комитет. Таким образом, возникла массовая организация демократических сил Парижа, насчитывающая в своих рядах 250 тыс. вооруженных национальных гвардейцев.

В результате восстания 18 марта власть в Париже перешла ЦК Национальной гвардии. Деморализованные правительственные войска, полиция, жандармерия вместе с правительством бежали в Версаль. ЦК Национальной гвардии сравнительно быстро организовал нормальную жизнь столицы, обеспечил в ней порядок, сломил саботаж чиновников, послав в министерства и ведомства своих представителей. Был проведен ряд и других неотложных мер: объявлена амнистия по политическим делам, введена отсрочка платежей за квартиру, задолженности по коммерческим векселям, выданы пособия нуждающимся, возвращена бесплатно часть вещей из ломбарда и пр.

ЦК Национальной гвардии, стремясь избежать упрека в намерениях противозаконно захватить власть, направил свои усилия на организацию выборов в Совет Парижской коммуны.

26 марта ЦК Национальной гвардии передал власть избранному на основе всеобщего голосования Совету Парижской коммуны.

Коммунальный демократический переворот в марте 1871 г. в Париже, который сами его участники называли «коммунальной революцией», не имел с самого начала четкой социалистической ориентации. Большинство его лидеров было объединено главной идеей — установлением подлинно демократической республики. Будущее Франции они связывали с добровольной ассоциацией коммун, созданных по примеру Парижской коммуны, связанных с Парижем и друг с другом «союзным договором». Управление в такой коммунальной федеративной республике должно было быть передано специальному собранию народных делегатов из рабочих, торговцев, промышленников.

Переворот произошел в экстремальных условиях. Это была реакция на позорный мир, бедственное положение жителей Парижа, задавленных долгами, безработицей, голодом. Это был стихийный мятежный ответ на решения Национального собрания, отменившего отсрочку платежей за квартиры, по просроченным коммерческим векселям и долговым обязательствам, что означало финансовый крах для значительного числа жителей Парижа: мелкой буржуазии, ремесленников, рабочих.

Социальный состав Коммуны был неоднороден. В него входили представители рабочих и интеллигенции, мелкой буржуазии и бывших органов власти Парижа. Сами выборы в Коммуну происходили по старым спискам избирателей, составленным еще в марте 1870 г. Оставался в силе и избирательный закон 1849 г., согласно которому для избрания в депутаты кандидату достаточно было получить 1/8 голосов избирателей.

С неоднородным социальным составом Коммуны было связано наличие в ней различных партийных группировок, представляющих организационно не оформленные идейно-политические течения. В Совет Коммуны входила большая группа бланкистов (25 человек), прудонистов, в том числе и «левых» (23 человека), неякобинцев (9 человек), 2 члена Совета были близки к марксизму, 20 человек не придерживались определенной политической ориентации. Среди членов Совета был Э. Варлен, один из видных организаторов и руководителей французских секций 1 Интернационала, рабочий Лео Франкель, сторонник К. Маркса, член парижского Федерального совета 1 Интернационала, поэт-революционер Э. Потье (автор текста Интернационала).

Усиление влияния на восставших парижан радикальной эгалитаристской идеологии происходило по мере обострения борьбы с Версалем, идейного размежевания в Совете Коммуны, одним из первых проявлений которого стал выход из ее первоначального состава (86 делегатов) около 20 человек. Этот процесс нашел отражение и в ее программном документе — Декларации Коммуны «К французскому народу» от 19 апреля 1871 г., призванной «разъяснить характер, смысл и цели происходящей революции», «выявить и определить стремления и чаяния парижского населения», на которое возлагалась мессианская задача «своими битвами и жертвами» подготовить «интеллектуальное, моральное, административное и экономическое возрождение, славу и благоденствие» всей Франции.

Провозглашая главной целью «революции» упрочение республики «как единственной формы правления, совместимой с правами народа», Декларация подразумевала не старую, а новую «коммунальную республику», совместимую «с правильным и свободным развитием общества». Несмотря на то, что среди коммунаров не существовало полной определенности и единства взглядов по вопросу о конкретных путях создания новой республики, в Декларации подчеркивалось, что «коммунальная революция» означает конец «всего того, чему пролетариат обязан своим рабством, а Родина — своими бедствиями и страданиями». В перечне социальных зол наряду с милитаризмом, бюрократизмом, монополиями, привилегиями прямо указывалась эксплуатация.

Предусматривая «постоянное участие граждан в делах Коммуны», Декларация исходила из общедемократических требований о назначении путем избрания или по конкурсу «ответственных, подлежащих постоянному контролю, сменяемости должностных лиц и коммунальных чиновников всех категорий».

Декларация отвергала обвинение, что Коммуна стремится «разрушить единство Франции». Демократическая «коммунальная республика» в соответствии с Декларацией должна была быть построена на новых, не известных ранее унитарной Франции (с ее «деспотической, неразумной, произвольной и тягостной централизацией»), «экспериментальных, позитивных и научных» принципах организации государственного единства. Воплощением этих принципов должна была стать федерация автономных коммун Франции.

О каких-либо эффективных средствах обеспечения этого единства, способных предотвратить распад федерации, в Декларации не говорилось. Единство должно было держаться, во-первых, на утопическом, добровольном сотрудничестве «всех индивидуальностей, ввиду одной общей цели — благосостояния, свободы и безопасности всех», и во-вторых, на создании некой центральной администрации, состоящей из собрания делегатов всех коммун. Но при этом коммунам, созданным «на всем протяжении Франции» должна была быть обеспечена «полная автономия», «вся совокупность прав», в том числе утверждение коммунального бюджета, доходов и расходов, установление местных служб, организация судопроизводства, внутренней полиции, городской обороны и пр.

Париж отвергал также обвинение в том, что «он хочет навязать свою волю или свое главенство всей остальной нации, что он претендует на диктатуру, которая была бы настоящим покушением на независимость и суверенитет остальных коммун». Однако, исходя из своих мессианских целей, Париж, вопреки этим утверждениям, стал строить еще в марте 1871 г. такой аппарат управления, который мог выходить за рамки задач, стоящих только перед Парижем.

Аппарат Парижской коммуны как особая форма власти, созданной в восставшем городе, был приспособлен прежде всего к тому, чтобы максимально полно реализовать поставленные перед ним всем ходом событий революционные цели. Члены Совета Коммуны не только принимали решения, но и участвовали во всей практической работе по их выполнению. Таким образом, устранялись институты парламентской демократии, принцип разделения властей.

Высший орган новой власти, Совет Коммуны, состоял из выборных на основе всеобщего избирательного права по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны перед избирателями и в любое время могли быть отозваны со своих постов.

Стремясь реорганизовать старый чиновничий аппарат, оставшийся нетронутым со времен империи, коммунары устанавливали на основе радикальной идеи всеобщего равенства максимальное содержание в 6 тыс. фр. в год для всех служащих различных коммунальных учреждений независимо от ранга. Вознаграждение членам Коммуны было определено в 15 фр. в день, в размере заработной платы квалифицированного рабочего. Коммуна руководствовалась при этом требованием не только «дешевого правительства», но и неукоснительной ликвидации всех привилегий и льгот.

Совет Коммуны выбирал из своего состава 10 комиссий. Например, Комиссия труда, промышленности и обмена должна была содействовать подъему промышленности и коммерции, заботиться об общественных работах и торговле и пр.

Комиссия общественных служб ведала почтой, телеграфом, путями сообщения. Ей поручалось изучить возможность передачи железных дорог в ведение Коммуны.

Комиссия внешних сношений должна была наладить связи Парижа с другими «коммунами Франции», подготовить условия для создания «федерации», а также, при благоприятных условиях, посылать своих представителей в другие государства.

На комиссию общественной безопасности возлагалось обеспечение порядка внутри страны. Следя за всеми «подозрительными гражданами», она должна была заботиться о «неприкосновенности Республики».

Военная комиссия, которой надлежало заменить Центральный комитет Национальной гвардии, должна была заниматься вопросами дисциплины, вооружения, обмундирования и снаряжения Национальной гвардии. Она обязана была вместе с Комиссией общественной безопасности обеспечивать безопасность Коммуны и следить за действиями Версаля.

Комиссия продовольствия должна была заботиться о снабжении Парижа продовольствием, «вести самый детальный и самый полный учет всех продуктов», имевшихся в магазинах Парижа.

На Комиссию юстиции возлагалась обязанность «поднять существующее судопроизводство на высоту демократических и социальных учреждений», обеспечить текущее судопроизводство до принятия особого декрета.

Комиссия просвещения должна была подготовить реформу школьного дела. Ей поручалась разработка декрета о введении «бесплатного, обязательного и исключительно светского обучения».

Комиссии финансов было поручено составление бюджета Парижа. К ней переходили все полномочия бывшего министерства финансов, в том числе вопросы, связанные с деятельностью французского банка.

Наконец, на Исполнительную комиссию возлагалось проведение в жизнь всех декретов Коммуны и постановлений других комиссий.

Неэффективность в деятельности Исполнительной комиссии, а также в организации других комиссий) не имевших ответственных руководителей, вызвали их последующую реорганизацию. Во главе каждого ведомства был поставлен делегат Коммуны, а комиссии превратились в контрольно-совещательные коллегии при этих делегатах. Все 9 делегатов составляли Исполнительную комиссию Коммуны, объединявшую и направлявшую работу коллегии. Однако, как и раньше, Исполнительная комиссия не являлась органом, наделенным всей полнотой власти.

1 мая 1871 г. был принят декрет об организации Комитета общественного спасения с широкими полномочиями в отношении комиссий, но на практике этот комитет не смог укрепить положение Коммуны, и главное, не имел необходимых связей с населением Парижа.

Как и во времена якобинской диктатуры, Парижская коммуна опиралась на силу вооруженного народа. После 18 марта в большинстве округов Парижа полиция была заменена резервными батальонами Национальной гвардии. Старая армия была либо распущена, либо бежала в Версаль. Национальная гвардия, заменившая постоянную армию, с самого начала являлась одновременно и военной, и политической организацией.

Декрет о Национальной гвардии от 29 марта 1871 г. отменил рекрутский набор и провозгласил, что «никакая вооруженная сила, кроме Национальной гвардии, не может быть создана в Париже или введена в него», что «все пригодные к службе граждане входят в состав Национальной гвардии».

Коммуна провозгласила равный для всех суд, выборность суда, суд присяжных, которыми могли быть лишь национальные гвардейцы. Демократизации судопроизводства Коммуны способствовало предоставление довольно широких прав обвиняемым. Они могли требовать вызова свидетелей за счет Коммуны, выбирать защитника по своему усмотрению и пр. Судебные процессы становились гласными, освещались в печати. Коммуной неоднократно издавались постановления, направленные на укрепление законности, запрещавшие произвольные обыски, аресты, реквизиции и пр.

Радикальную демократизацию судебной системы коммунарам, однако, не суждено было осуществить. Острота политической ситуации и в Париже, и вне его поставила перед Коммуной вопрос о создании чрезвычайных органов. Декретом от 5 апреля 1871 г. в ответ на зверства версальцев предусматривалось создание Обвинительного жюри по делам версальцев, которое должно было выносить приговоры в течение 48 часов в отношении всех лиц, уличенных в сообщничестве с версальским правительством.

Согласно декрету, все задержанные по приговору Обвинительного жюри считались «заложниками парижского народа» и совершенная версальцами казнь каждого военнопленного или сторонника «законного правительства Парижской коммуны» должна была немедленно повлечь за собой казнь тройного числа заложников.

Этот декрет не выполнялся. Сказывались серьезные разногласия внутри Коммуны по поводу применения репрессий. ЦК Национальной гвардии, а затем и Совет коммуны неоднократно подчеркивали свое отрицательное отношение к репрессиям, к развязыванию гражданской войны. В результате положение об Обвинительном жюри было принято лишь 22 апреля, состав жюри был избран Коммуной 6 мая, а функционировать жюри начало 20 мая, т. е. через полтора месяца после постановления о создании этого органа.

В связи с этим необходимо напомнить о кровавых майских днях 1871 г., когда тысячи коммунаров были расстреляны без всякого суда и следствия или после формального допроса в одном из многочисленных военно-полевых судов, созданных после разгрома Парижской коммуны.

 

 

 

 

 

 

46 Германское гражданское уложение 1897 г.

 

В 1897 году было принято Германское торговое уложение, а Германское гражданское уложение было принято в 1896 году. Гражданский кодекс (ГК) 1896 г. – первая в истории Германии единая для всей страны кодификация гражданского права, оказавшая значительное влияние на законодательство других стран. В Германии дольше, чем в других странах, существовала правовая раздробленность. Вопрос об унификации гражданского права с самого начала приобрел в Германии не только юридический, но и социальный характер. Борьба за выработку единых гражданских норм растянулась на четверть века. Начало было положено созывом так называемой Предварительной комиссии, назначенной бундесратом в 1874 году. Комиссия состояла из пяти видных германских юристов. Она должна была установить общий план работы по унификации гражданского права Германии. Доклад предкомиссии был подготовлен быстро, и бундесрат утвердил его уже 22 июня 1874 года. Целью реформы было объявлено достижение единства гражданского права. Характерно, однако, что это единство должно было формироваться на базе существующего права. Предварительная комиссия сформулировала задачу в следующих словах: «исследование действующего права с точки зрения целесообразности, внутренней истинности и последовательности». Первоначальные цели реформы не были радикальными. Правящий юнкерско-буржуазный блок, а также консервативные правительства государств — членов империи всячески ограничивали цели и объем всегерманского Гражданского Уложения, стремясь сохранить нормы действующего пандектного и партикулярного права, поступившись только явно устарелыми и одиозными правилами.

2 июля 1874 года бундесрат назначил первую официальную комиссию по выработке всегерманского Гражданского Уложения. Этой комиссии предстояло работать долгие годы.

Первая комиссия работала до 1887 года, то есть долгих 13 лет. Прежде всего весь обрабатываемый материал был разделен на пять частей (книг): общая часть, вещное, обязательственное, семейное и наследственное право. Это была обычная система в пандектном праве, принятая ранее и Саксонским ГК 1863 года. Система Кодекса Наполеона, состоящая из трех частей (так называемая «институционная» система), была единодушно отвергнута членами комиссии. Для каждой части (книги) проекта был назначен отдельный редактор из числа членов комиссии. Пять редакторов готовили свои отдельные проекты в течение семи лет! Был собран огромный правовой материал, основную часть которого опубликовали впоследствии, после принятия Уложения, в шести огромных фолиантах, составивших Мотивы и Протоколы. Каждую осень комиссия в полном составе собиралась для обсуждения общих вопросов. Все работы комиссии велись в обстановке полной секретности; обсуждения проводились за закрытыми дверями. Никаких сообщений (устных или «печатных) о ходе подготовки проекта ГК делать не дозволялось. Такая скрытность резко осуждалась на страницах буржуазной печати. «Эта таинственность принадлежала к самым безрадостным ошибкам государственной власти и существенно повредила ГК», — отмечал историк германского ГК профессор Райхель.

Совместные совещания комиссии продолжались еще 6 лет. Было составлено 734 протокола, заполнивших свыше 12 тыс. листов. Содержание протоколов считалось, конечно, строго секретным. Наконец 20 ноября 1887 года, тридцать лет спустя, первая комиссия объявила о завершении работы по составлению общегерманского гражданского кодекса. Проект Гражданского Уложения был наконец опубликован. В течение двух последующих лет он подвергся публичному обсуждению.

В июне 1896 года проект ГК, несколько измененный, был возвращен в рейхстаг для общего второго чтения. Последующие пленарные дебаты были довольно вялыми.

Германский Гражданский Кодекс был принят в июле 1896 года 222 голосами против 48; 96 депутатов отсутствовали и 18 депутатов воздержались. Таким образом, Германия получила свой общий гражданский кодекс только на рубеже XX века. Многовековое применение пандектного (римского) права было наконец прекращено. Новый кодекс лишил юридической силы и старые имперские законы.

Германский Гражданский Кодекс является крупнейшей буржуазной кодификацией. Он насчитывает 2385 параграфов, не считая 218 статей Вводного закона. Техника построения материала кодекса достаточно нова и оригинальна. Он построен по так называемой пандектной системе. Для нее характерно сведение юридических институтов в обязательственное, брачно-семейное и наследственное право. Нормы, общие для всех институтов, сконцентрированы в отдельной книге. Пандектная система германского ГК существенно отличается от традиционной римской системы расположения гражданско-правового материала-системы институционной. Она состояла из трех частей (книг), каждая из которых заключала как общие, так и специальные институты и нормы. Именно по такой институционной системе был построен знаменитый французский Кодекс Наполеона (1804 г.). Германское гражданское законодательство и наука о праве XIX века не последовали его примеру1.

Уже саксонский законодатель при создании своего ГК 1863 года отрицал институционную систему Кодекса Наполеона, находя ее «не заслуживающей подражания, так как она сводила все содержание гражданского права к праву лиц и вещному праву, рассматривая важнейшие институты обязательственного, наследственного права лишь как способы приобретения собственности». Составители ГК 1896 года придерживались того же мнения и упрочили на общегерманском уровне новую пандектную систему гражданского законодательства. Ее значение нельзя недооценивать. Общая часть по модели германского ГК была воспринята на практике бразильским, китайским, греческим и некоторыми другими кодексами. Общая часть, введенная в гражданское право БГБ, свидетельствует, по мнению современного французского ученого-юриста, о наиболее явном разрыве, происшедшем в XIX веке между немецкой наукой, где господствовали пандектисты, и французской юридической наукой, основанной на изучении Кодекса Наполеона.

По своему содержанию германский ГК стал одним из образцовых буржуазных кодексов. Он включает все основные буржуазные институты, свойственные буржуазному праву1.

В первой книге кодекса (Общей части), состоящей из семи разделов (§1-240), изложен, прежде всего, статус лиц (физических и юридических). Наибольшее внимание уделено германским законодателем юридическим лицам (обществам и учреждениям), им посвящено более. 60 параграфов. Другая многочисленная группа предписаний (80 параграфов) посвящена вопросам, связанным с юридическими сделками (дееспособность, волеизъявление, виды сделок, представительство и т. п.). К остальным вопросам Общей части относилось учение о вещах и о так называемых материальных сроках и давности. Особый интерес представляют последние предписания этой книги кодекса: об осуществлении прав, самозащите и самопомощи.2

Во второй книге кодекса (также семь разделов, § 241-853) содержатся нормы обязательственного права. Это — характерный момент. Традиционный порядок гражданско-правовых институтов в БГБ нарушен. Обязательственное право поставлено в кодексе раньше права вещного, что означает возросшее значение капиталистического оборота, перед интересами которого отступают традиционные институты права собственности и владения, еще господствующие в Кодексе Наполеона. В данной книге излагаются как общие положения об обязательствах из договоров (их возникновение, содержание, исполнение и т. п.), так и отдельные договоры, традиционные (купля, заем, ссуда, товарищество и др.) и новые (наем рабочей силы, игра, пари, приказ и др.). В этой книге регулируются важные в социальном отношении нормы о так называемых недозволенных действиях (§ 823-853).

Только в третью книгу кодекса включено вещное право (девять разделов, §854-1296). Кроме институтов права собственности, владения, здесь подробно регламентируются так называемые служебности (сервитуты, обременения) и различные формы залога движимости и недвижимости (ипотека). Они составили основную часть, предписаний третьей книги (примерно 2/3). Именно в этой книге кодекса наиболее полно представлены устаревшие (профеодальные) институты германского права (право преимущественной купли-§1094-1104; поземельные обременения-§1105-1112). Эти институты и нормы наглядно свидетельствуют о социальной силе германского юнкерства, вырвавшего у буржуазии важные уступки в аграрной области.1

Четвертая книга кодекса имеет своим содержанием нормы брачно-семейного права (три раздела, § 1297-1921). Книга открывается разделом о гражданском браке. Здесь изложены правила, посвященные условиям вступления в брак, личным и имущественным отношениям супругов, а также условиям расторжения брака. Из других разделов книги следует выделить институт родительской власти и юридическое положение детей (законных и незаконных), опеку и попечительство.

Наконец последняя пятая книга кодекса посвящена наследственному праву (девять разделов, § 1922-2385). В ней регламентируются два основных порядка наследования (по закону в по завещанию); юридическое положение наследника; особый договор о наследовании и правила об обязательной доле так называемых необходимых наследников.2

Вместе с основным текстом БГБ был принят и вступил в силу особый Вводный закон. Это достаточно крупный юридический акт, насчитывающий 218 статей. Структура и содержание Вводного закона таковы: ст. 1-31 посвящены общим правилам о времени вступления в силу БГБ, о применении иностранных законов в Германии и германских законов за границей. Следующие ст. 32-54 регулировали отношения БГБ к старому имперскому законодательству. Как общее правило старые имперские законы оставлены в силе, поскольку обратное не указано в БГБ (ст.32). Но наиболее значителен по объему (ст.55-152) и интересен по содержанию раздел третий Вводного закона. Он посвящен отношениям БГБ с земским законодательством. Указанные статьи представляют по существу длинный перечень прав, оставленных в компетенции земских законодательств отдельных германских государств — членов империи. Формула, с которой начиналась большая часть статей третьего раздела, гласила: «Нетронутыми остаются предписания земского права…». К перечню таких «нетронутых» нормами БГБ областей были отнесены следующие наиболее значительные: особый статус главы и членов владетельных (королевских, княжеских) домов бывших самостоятельных германских государств; различные феодальные формы дворянского родового имущества (ст.59): рентное имущество и право наследственной аренды (ст.63); право крестьянского единонаследия (ст.64); право охоты и рыболовства; горное право (СТ.67): правовое положение прислуги и домашних рабочих (ст.95); водное право (ст.65); право о регалиях (ст.73). В качестве примера можно привести важное правило ч.1 ст. 113 Вводного закона: «Нетронутыми остаются предписания земского права как об объединениях и разделениях земельных участков, о регулировании и порядке помещичье-крестьянских отношений, так и о заменах, переоборудованиях и ограничениях служебностей и вещных обременений». Приведенный список особых прав (так называемых прав старого партикулярного земского законодательства) далеко не исчерпывающий. Вводном законе изъятия и привилегии, касающиеся главным образом имущественного положения германского юнкерства, были не только демонстрацией его социальной и политической мощи.

Вводный закон наносил существенный удар идее и практике единства гражданского права Германии. По существу, полного правового единства создать не удалось. Даже буржуазные юристы вынуждены признать: «все эти исключения были неизбежным злом…»1. В тогдашних буржуазных кругах Германии Вводный закон оценивали, не без основания, как реальное ограничение буржуазного характера БГБ.

Новый кодекс вступил в законную силу лишь с 1 января 1900 г., поскольку отдельным государствам, входившим в состав Германии, было дано время для приведения своего законодательства в соответствие с новым кодексом.

ГГУ в значительной степени базируется на римском праве. В то же время в нем содержатся положения германского права. В ГГУ вошли также выработанные на рубеже двух веков юристами новые правила, способствующие развитию буржуазных отношений.

ГГУ построено по так называемой пандектной системе (см. Пандекты). В соответствии с ней единые для всех институтов нормы находятся в общей части (первой книге). Кроме того, ГГУ содержит еще четыре книги: вторая книга посвящена обязательственным отношениям, третья — вещному праву, четвертая — семейному и пятая — наследственному праву.

Одновременно с ГГУ был издан Закон о введении ГК в действие, в котором содержались правила о времени вступления в силу ГГУ, нормы международного частного права, положения об отношениях кодекса с нормами старого имперского законодательства.

ГГУ свойственны следующие отличительные черты: отсутствие общих юридических определений; параграфы кодекса очень подробны и носят описательный характер, содержат множество специальных юридических терминов. Одна из наиболее характерных черт ГГУ — наличие в нем так называемых «каучуковых» параграфов, содержащих ссылки на такие понятия, как «добрая совесть», «добрые нравы», имеющие моральное, а не правовое содержание.

ГГУ верно отражает черты своего времени. Это буржуазный по своей сущности кодекс, причем он утверждает более высокий уровень развития капиталистических отношений, нежели Кодекс Наполеона. И в то же время ряд статей ГГУ несет на себе следы компромисса, заключенного между буржуазией и юнкерством.

Германское торговое уложение (1897 г.) действует с некоторыми изменениями и дополнениями по сегодняшний день.

Германское торговое уложение содержит специальные предписания при осуществлении хозяйственной деятельности для отдельных личностей (предпринимателей, коммерсантов, маклеров, комиссионеров) , деятельность которых способствует потребностям торгового оборота. Германское торговое уложение содержит три книги: первая — определяет круг лиц, чья деятельность характеризована лишь как торговая; вторая — содержит предписания о торговых товариществах (акционерные общества и т.д.) ; третья — регулирует торговые сделки.

Германское торговое уложение также определяет ответственность за нарушение участниками торгового (хозяйственного) оборота (нарушение договоров, непроявление «заботливости» о партнере, необеспечение качества товара и т.д.) .

В последние годы Германское торговое уложение подкреплено уголовной ответственностью (за обман и небрежность в торговых делах, сокрытие имущества при банкротстве, при составлении балансов и отчетов, злоупотреблении и т.д.) .

Нормы Германского торгового уложения содержат общий характер, поэтому они часто употребляются при заключении международных торговых соглашений, в связи с их ориентацией на охрану прав индивидуальных коммерсантов.

Чтобы усилить весомость Германского торгового уложения, оно подкреплено многочисленными специальными законами, которыми необходимо руководствоваться при решении конкретных вопросов (биржевое законодательство, законы об акционерных обществах, законодательство, регулирующее отдельные виды перевозок).

56. Политический режим Франко: система государственных институтов

 

Франси́ско Паули́но Эрменехи́льдо Тео́дуло Фра́нко Баамо́нде (исп. Francisco Paulino Hermenegildo Teódulo Franco Bahamonde, 4 декабря
1892, Ферроль, Испания20 ноября
1975, Мадрид, Испания) — правитель и диктатор Испании с 1939 до своей смерти в 1975, генералиссимус. Также известен под титулом Кауди́льо (исп. Caudillo de España por la gracia de Dios — Предводитель Испании милостью Божьей).

После победы в феврале 1936 Народного фронта Франко стал ключевой фигурой антиправительственного заговора. 17 июля 1936 в Марокко вспыхнул мятеж, который охватил все гарнизоны Испании и перерос в Гражданскую войну в Испании 1936-1939 годов. 1 апреля 1939 братоубийственная гражданская война завершилась поражением республики. Декретом от 4 августа 1939 Франко был объявлен пожизненным «верховным правителем Испании, ответственным только перед Богом и историей». В Декрет от 8 августа 1939 подтвердил неограниченные полномочия Франко в законодательной, исполнительной и судебной сферах. Он был провозглашен пожизненным главой испанского государства.

Режим Франко породил политическую пассивность подавляющего большинства испанцев. Правительство и не пыталось вовлекать широкие слои населения в политические организации. Рядовые граждане не проявляли интереса к государственным делам; большинство из них занимались поиском благоприятных возможностей для повышения уровня жизни.

После второй мировой войны Франко вел референдум, расширил полномочия кортесов и путем реорганизации правительства сократил влияние Фаланги, которая теперь не имела права на приветствие поднятием руки. Еще до этого, 16 июля 1945 года, глава государства утвердил основной закон («Фуэро де лос Эспаньолес»), регулировавший обязанности и права испанцев. Фуэро несколько напоминал Билль о правах в англосаксонских государствах, а также соответствовал и современным программам (требование свободы объединений и собраний, право на образование, труд и социальные гарантии). Закон тем не менее был подвергнут критике, поскольку, подобно прежним уступкам, не ограничивал жесткими рамками полноту личной власти каудильо.

7 июня 1947 года был опубликован закон о порядке престолонаследия. Он закреплял предшествовавшее ему решение каудильо и позволял ему в любое время назначать короля или регента, который должен был «уважать основы и принципы национального движения». При этом Франко мог исключать из порядка престолонаследия всех лиц королевского рода, у которых отсутствовала «необходимая способность к правлению» или которые вследствие определенных действий «лишались своих прав на престолонаследие».

Закон о порядке престолонаследия Франко вынес на референдум. «Если настоящее нашей страны находится в моих руках, — публично заявил он, — то я не смогу служить ей и после смерти»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

66 Развитие социального и трудового законодательства в ХХ в.

 

Трудовое и социальное законодательство выступает одним из главных достижений развития европейской правовой культуры в XX веке. Возникновение и развитие правовых норм в трудовой и социальных сферах не только позволило западным государствам избежать серьёзных социальных потрясений, но и способствовало существенному повышению уровня жизни и социальной защищённости основной массы населения этих государств

Во второй половине XIX века организованное рабочее движение в Англии вынуждает государство искать компромиссы между интересами труда и капитала. В последней трети XIX века главной проблемой был вопрос о легализации профсоюзов и различных способов профсоюзной борьбы. В 1871 году был принят Закон о рабочих союзах, где цели тред-юнионов (английских профсоюзов) в принципе признавались правомерными. Данный закон запрещал судебные преследования за участие в профсоюзной деятельности. Но вместе с этим была принята поправка к уголовному законодательству, согласно которой наиболее эффективные приемы профсоюзной борьбы (пикетирование и др.) признавались наказуемыми.

В 1875 году английский парламент пошел на дальнейшие уступки рабочим и на легализацию профсоюзного движения. Актом о предпринимателях и рабочих отменялись уголовные наказания за одностороннее прекращение рабочими трудового договора. Другим законом было установлено, что доктрина «общего права» о «преступном сговоре» не может применяться к соглашениям рабочих, которые были заключены в связи с предстоящим конфликтом с хозяевами. Несмотря на это в конце XIX века английские суды неоднократно преследовали активных участников стачечного движения за угрозы штрейкбрехерам, бойкоты, которые, согласно Закону 1871 году, по-прежнему признавались преступными. При этом эти понятия суды толковали чрезвычайно широко. В 1899 году прошла стачка железнодорожников в Таффской долине. По этому делу суд взыскал с профсоюза огромную сумму убытков, которые понесли компании. Данное решение было явно направлено на подрыв профсоюзного движения, поэтому оно вызвало бурный протест в стране. В результате в 1906 году был принят новый закон, который запрещал предпринимателям предъявлять судебные иски о возмещении ущерба, причинённого в результате действий профсоюза.

Напуганное всеобщей забастовкой 1926 года, консервативное правительство Великобритании в 1927 году провело через парламент закон, запретивший всеобщие и политические забастовки, а также стачки солидарности. Данный закон открыто поощрял штрейкбрехерство, запрещал пикетирование предприятий. Только в 1946 году этот откровенно антипрофсоюзный закон был отменен лейбористами, которые последовательно стремились к выравниванию интересов труда и капитала.

В 70-80-х годах правительство консерваторов вновь попыталось ограничить права профсоюзов на забастовку. Так, по закону 1971 года о промышленных отношениях предусматривалась обязательная регистрация профсоюзов, а также их отчетность в государственных учреждениях. В 1974 году лейбористское правительство отменило обязательную регистрацию профсоюзов, при этом было подтверждено право профсоюзов на забастовки, причем на такие, которые ранее признавались незаконными. Правительство М. Тэтчер вновь ограничило ряд профсоюзных прав (право на пикетирование, право на политические забастовки, право на стачки солидарности). Однако в целом профсоюзная демократия продолжала развиваться.

Важным достижением рабочего движения в Англии было установление законодательных ограничений наиболее грубых и заведомо антигуманных форм эксплуатации труда, а также постепенное сокращение продолжительности рабочего времени. Прежде всего, это коснулось женского и детского труда. Ещё в 1803 году был принят закон, по которому ночной труд детей запрещался в текстильной промышленности, рабочий день для детей от 9 до 13 лет не мог превышать 8 часов, а для подростков до 18 лет – 12 часов. Закон предусмотрел создание системы контроля в виде так называемых фабричных инспекторов. Но предприниматели обходили этот контроль с помощью системы «группового труда»: смена рабочих происходила в течение всего дня, и контролировать продолжительность труда у отдельных подростков было сложно.

В 1842 году запретили подземный труд для женщин и для детей в возрасте до 10 лет. В 1847 году был издан закон, по которому в текстильной промышленности для женщин и подростков с 14 лет рабочий день не должен был превышать 10 часов. Такое же правило распространялось и на мужчин, которые работали вместе с детьми и женщинами в одну смену. Только во второй половине XIX века (законы 1867 и 1878 гг.) данные положения были распространены на все предприятия с числом рабочих свыше 50 человек.

После того, как в 1866 году на Всеобщем рабочем конгрессе в Балтиморе было выдвинуто требование о 8-часовом рабочем дне, борьба за сокращение рабочего дня в Англии ещё более усилилась. Но это требование нашло своё отражение в законодательстве только в начале XX века, и то применительно к отдельным отраслям промышленности или к некоторым категориям рабочих и служащих (железнодорожники, шахтеры, почтовые служащие).

Во второй половине XIX века в Великобритании появляются первые законы о возмещении вреда рабочим в случае производственных травм. Материальную ответственность за производственный травматизм предусматривал Закон 1880 года. Однако такая ответственность возникала лишь в тех случаях, когда увечье было вызвано плохим качеством материала, неосторожностью или небрежностью лиц, которые обязаны были осуществлять контроль за производством. Размер выплачиваемого вознаграждения составлял лишь незначительную часть заработной платы. Более того, в 1906 году был принят закон, по которому предприниматель освобождался от ответственности, если он «доказывал» вину самого потерпевшего.
Важным правовым актом в развитии трудового законодательства стал закон 1911 года, который, наряду с социальным страхованием на случай болезни, инвалидности, родов, предусмотрел также страхование по безработице, хотя размеры пособия по безработице были ещё весьма незначительными. Только после Второй мировой войны система социального страхования Великобритании приобрела современный вид. Значительный вклад в создание этой системы внесли правительства лейбористов, уделявшие большое внимание сильной социальной политике.

В 70-80 годы XX века в Великобритании формируется пенсионное законодательство. В настоящее время оно представлено общим Законом о социальном обеспечении (1985 г.) и специальным Законом, который устанавливает выплаты компенсаций в связи с несчастными случаями на производстве и с профессиональными болезнями (1975 г.). Путем заключения коллективных договоров между профсоюзами и хозяевами английским рабочим удалось добиться от предпринимателей значительных уступок в сфере социального обеспечения в случаях производственного травматизма.

После Второй мировой войны в трудовом законодательстве Великобритании произошли существенные изменения, означавшие своего рода социальный прорыв. Вместе с этим в сфере трудовых отношений сохраняют свое действие некоторые нормы прецедентного права и законы XIX века. Основная масса законов о труде была принята в 70-80-е годы ХХ века. Прежде всего к этим законам следует отнести: законы о занятости 1975, 1978, 1980 годов, Закон о равной заработной плате мужчин и женщин 1970 года, Закон о профессиональном обучении 1982 года, консолидированный Закон о профсоюзах и трудовых отношениях 1992 года и т.д.

Целый ряд важных гарантий социальных прав трудящихся был закреплён в трудовом законодательстве Великобритании в период правления лейбористов. К этим гарантиям следует отнести охрану труда и технику безопасности, порядок выплаты заработной платы, максимальную продолжительность рабочего дня для женщин и подростков, а также защиту членов профсоюза, возможность проводить забастовки и т.д.

Одной из особенностей современного трудового права Великобритании является значительная роль коллективных договоров в регулировании важнейших аспектов трудовых отношений: условий труда, заработной платы и т.д. В Великобритании именно коллективные договоры, а не законодательные акты, определяют основные параметры труда, в том числе размер заработной платы и продолжительность отдыха. Для рассмотрения споров, возникающих из коллективных договоров, действуют специальные трибуналы, поэтому судебная практика является одним из важных источников трудового права. К особым источникам трудового права Великобритании можно отнести кодексы практики, которые составляются государственными органами. Такие кодексы содержат ряд важных предписаний и рекомендаций. Содержание этих кодексов учитывается судами и другими государственными органами при применении норм права, хотя формально они не являются правовыми документами и их несоблюдение не влечет за собой каких-либо санкций.

В заключение следует отметить, что уже в 40-е годы XX века в Великобритании были реализованы широкие государственные программы дешевого жилищного строительства, создания национальной службы здравоохранения. Государственная политика здравоохранения регулируется Законом о национальной службе здравоохранения 1977 года, который вобрал в себя большую часть существовавших ранее актов по этому вопросу. В 1980 году этот акт был дополнен Законом о здравоохранении.

Реформы затронули и сферу образования, в результате чего была создана национальная система образования всех уровней, начиная от дошкольной и кончая университетской. Страховой фонд формируется не только за счёт самих работников, но и за счёт государственного бюджета, предусматривающего значительные ресурсы на социальную политику.

 

Формирование трудового законодательства во Франции в конце XIX века происходило со значительными трудностями, так как первые акты французской революции имели ярко выраженный антирабочий характер. Принятый в 1791 году закон Ле Шапелье был направлен на борьбу с рабочими объединениями. Запрещалось создавать союзы рабочих одной и той же профессии, незаконными являлись стачки и даже собрания рабочих с целью обсуждения условий труда. Закон Ле Шапелье и основанные на нем уголовные запреты были серьезным правовым препятствием профсоюзному движению во Франции. С развитием капитализма во Франции указанные законодательные запреты являлись тормозом экономического развития и были оторванными от жизни.

В 1864 году закон Ле Шапелье был отменён. Вместе с этим были узаконены рабочие синдикаты (профсоюзы) и стачки, не сопровождавшиеся «неправомерными» действиями. Однако в условиях режима Второй империи рабочие организации не могли свободно создаваться и функционировать. Лишь в 1884 году парламент Третьей республики в связи с новым ростом рабочего движения узаконил свободное образование рабочих союзов, которые преследовали экономические цели.

Правящие круги Третьей республики вынуждены были идти на отдельные незначительные уступки в вопросах регулирования условий труда. Законы 1874-1892 годов запретили труд детей до 13 лет, установили для подростков до 16 лет 10-часовой рабочий день, а для женщин и подростков до 18 лет – 11-часовой. В 1898 году был принят закон, предусмотревший ответственность предпринимателя за производственный травматизм рабочих.

По сути дела, трудовое и социальное законодательство Франции начало развиваться лишь в XX веке. Принятый в 1910 году специальный Трудовой кодекс стал заметной вехой в создании правовых начал регулирования трудовых конфликтов и условий труда. Но становление современной правовой системы трудового и социального регулирования Франции связано в основном с послевоенным периодом и последними десятилетиями XX века.

Рубежным событием в формировании современного трудового и социального права Франции стало принятие в 1946 году Конституции Четвертой республики. Преамбула к этой Конституции явилась своего рода хартией труда. Она предусматривала право трудящихся на труд, на создание профсоюзов, на забастовку и т.д. Кроме этого закреплялась государственная программа социальной поддержки матерей, детей, инвалидов, престарелых, безработных и т.д.

Конституция Франции 1958 года не содержала каких-либо новых положений о труде и социальной политике. Но она сохранила преамбулу к Конституции 1946 года в качестве действующего правового документа. Отсюда выводились и главные обязательства правительства Пятой республики в социально-трудовой сфере.

В соответствии с Конституцией Франции 1958 года законы определяют лишь фундаментальные принципы трудового права. Большинство вопросов в сфере законодательного регулирования труда должны решаться в регламентарном и административном порядке. Таким образом, Конституция оставила парламенту право разрабатывать общие принципы трудового права, тогда как реализация этих принципов предоставлялась правительству.

Главным специальным источником трудового права Франции является Трудовой кодекс, который действует в настоящее время в редакции 1973 года с поправками 1981-1982 годов. Этот Кодекс представляет собой инкорпорацию многочисленных законодательных актов по труду, принятых в разное время парламентом и правительством.

Дополнительными источниками трудового права выступают декреты министра труда (социальных дел), которые регулируют действия коллективных договоров, закрепляют правила по технике безопасности и производственной санитарии и т.д.

В XX веке Кодекс о труде претерпел значительные изменения. Сначала он действовал только в отношении промышленных рабочих, которые требовали особой правовой защиты. В настоящее время он распространяется на всех лиц наемного труда, как простых рабочих, так и представителей управленческой элиты.

Для трудового законодательства Франции последних десятилетий характерна тенденция демократизации и расширения социальной политики государства. Трудовое законодательство регулирует широкий круг общественных отношений в сфере использования наёмного труда. Регламентации подлежат вопросы организации работы государственных органов в сфере трудовых отношений (Трудовая инспекция и т.д.). Кроме этого устанавливаются нормы, относящиеся к трудовому договору как к основному правовому документу, регулирующему отношения между работодателем и работником. Предусматривается регламентация заработной платы и трудовых споров, которые разрешаются специальными судами. В Трудовом кодексе подробно регулируются коллективные трудовые отношения, а также создание и деятельность профессиональных объединений работников и работодателей.

Законодательство 1981-1982 годов расширило право комитетов предприятий на участие в управлении. Они получили широкие возможность влиять на финансовые дела, на планирование, на развитие условий труда и социальной политики в пределах отдельных предприятий. Это было связано с усилением в государственной власти позиций левых, демократических сил.

Трудовой кодекс Франции 1973 года в основном носит общенормативный характер, однако в нем имеется и специальный раздел, который устанавливает особые условия труда в зависимости от отрасли и профессии. Так, выделяются нормы, относящиеся к труду шахтеров, моряков торгового флота, торговых агентов, актеров, домашних работников. Во Франции на работников частных и государственных предприятий распространяются по общему правилу одни и те же нормы трудового права. Это не исключает и специальных норм, которые издаются для регулирования труда на национализированных предприятиях.

В послевоенный период существенные демократические изменения произошли и в сфере социального права, основой которого является Кодекс социального страхования 1956 года с последующими дополнениями. Кодекс социального страхования включает в себя две основные группы норм, которые составляют в целом социальное право. Первая группа норм образует право социального обеспечения, а вторая группа – право семьи и социальной помощи.

Право социального обеспечения устанавливает пенсии и пособия в связи с травматизмом, болезнью, беременностью, инвалидностью, старостью, потерей кормильца, безработицей. Даннаясистема норм гарантирует достаточно широкому кругу лиц защиту на случай так называемого «социального риска». Размеры пенсий и социальных выплат подлежат регулярной (дважды в год) индексации в соответствии с изменениями средней заработной платы. Система государственного социального страхования во Франции основана на взносах предпринимателей и самих работников, а также на средствах, выделяемых самим государством.

Право социальной помощи предусматривает поддержку тех категорий лиц, которые по каким-либо причинам оказались в нужде, бедности или нищете. К таким лицам закон относит брошенных детей, престарелых граждан, лиц, лишенных источников существования, лиц и семьи, подвергающиеся опасности, беженцев. Право социального обеспечения основывается на государственной системе страхования, а социальная помощь рассматривается как государственная благотворительность.

 

В конце XIX века главной тенденцией развития германского права была его «социализация». Во многом это было связано с активной позицией социал-демократов в рейхстаге. В 70-х годах XIX века в Германии начинает формироваться особый комплекс норм, регулирующих заключение соглашений между предпринимателями и наемными рабочими по поводу определения рабочего времени и условий оплаты труда (так называемые тарифные соглашения), который впоследствии вместе с другими нормами способствовал созданию новой отрасли права, получившей название «трудовое право».

Первое тарифное соглашение было заключено в Германии еще в 1873 году в сфере печатной промышленности. Его активными участниками стали профсоюзы, впервые легализованные Промышленным уставом 1869 года Северо-Германского союза. Наряду с принципом свободы предпринимательства этот Устав закрепил свободу промышленных объединений. Так, ст. 152 провозглашала, что впредь отменяются «все существующие запреты и уголовно-правовые предписания, действующие в отношении мелких производителей, подмастерьев, а также фабричных рабочих по поводу заключения ими между собой соглашений с целью достижения более выгодных условий труда и его оплаты».

Среди возникших в это время профсоюзов наиболее активными были так называемые свободные профсоюзы, создаваемые под руководством социал-демократов, наибольшее распространение получившие после отмены в 1890 году Исключительного закона против социалистов. Находящиеся под значительным влиянием классовой теории К. Маркса, отрицавшей возможность какого-либо компромисса между «трудом и капиталом», «свободные профсоюзы» долгое время выступали против заключения соглашений с предпринимателями и лишь с 1899 года стали рассматривать их как одно из средств проведения в жизнь интересов рабочих.

Образование в 1918 году Веймарской республики ознаменовало собой начало нового этапа в становлении трудового права Германии. В центре внимания германского законодательства в этой сфере по-прежнему оставался вопрос о тарифных соглашениях, основывавшихся в этот период на принципе «тарифной автономии». Отныне все условия организации и оплаты труда должны были устанавливаться путем заключения соответствующих коллективных соглашений между объединениями предпринимателей и профсоюзами. Возникший таким образом тарифный договор выступал в качестве единственного правового акта, регулирующего взаимоотношения между владельцем предприятия и рабочими.

Нормативный характер тарифных соглашений был закреплен путем принятия в 1918 году специального постановления о тарифном договоре. Однако принцип «тарифной автономии» остался нетронутым, поскольку сохранялось ведомственное рассмотрение трудовых споров, все больше приобретавшее черты принудительного примирения сторон. Процедура рассмотрения трудовых споров была регламентирована постановлением от 30 октября 1923 года, согласно которому все трудовые споры должны были рассматриваться созданными на паритетных началах комиссиями, во главе которых стоял не принадлежащий ни к одной из сторон независимый председатель. Функции последнего обычно выполняло соответствующее должностное лицо. Поскольку представители работодателя и трудового коллектива часто не могли прийти к согласию, решение принималось председателем комиссии единолично. Особенно активно подобная практика стала применяться в последние годы Веймарской республики. В этот период на смену принципу «тарифной автономии» приходит законодательное нормирование оплаты труда, наиболее ярко проявившееся в период фашистской диктатуры.

Наметившийся еще в начале XX века процесс постепенного выделения трудовых договоров из общих предписаний Германского гражданского кодекса о найме услуг и связанного с этим формирования отрасли трудового права в Германии завершился уже после окончания второй мировой войны. В 1949 году в ФРГ принимается Закон о тарифных договорах, заложивший прочную законодательную базу для определения условий организации и оплаты труда. В этот период после долгих лет подпольного существования на политическую арену Германии вновь выходят профсоюзы. В статье 9 Основного закона ФРГ говорится, что граждане имеют право «создавать объединения для охраны и улучшения условий труда и экономических условий». В качестве одного из средств к достижению своих интересов допускаются забастовки.

Параллельно с нормами, регулирующими взаимоотношения между работодателями и наемными рабочими, в конце XIX-XX веков в Германии развивался особый комплекс правовых норм, получивший здесь специальное название «социальное законодательство».

Первым германским социальным законом стал Закон о материальной ответственности 1871 года. Этот закон установил особую ответственность владельцев железнодорожных предприятий за произошедшие на них несчастные случаи с работниками, занятыми на строительстве и обслуживании железнодорожных путей и составов. Обязанность работодателя в таких случаях возместить ущерб не зависела от вины. Рассмотрение германским законодателем железной дороги в качестве «источника повышенной опасности» и установление особой ответственности предпринимателей в этой сфере привело к утверждению идеи обязательного страхования рабочих от несчастных случаев, что позволило бы несколько улучшить положение владельцев железнодорожных предприятий.

В 80-х годах XIX века в Германии принимается целый ряд законов о социальном страховании: в 1883 году был принят Закон о медицинском страховании рабочих, в 1884 году – Закон о страховании от несчастных случаев и др. Завершил этот список Закон 1889 года о страховании на случай инвалидности и старости (пенсионное страхование). Эти законы заложили основу для создания в Германии высокоэффективного социального законодательства и развитой системы страховых организаций в XX веке.

Знаменательной вехой в процессе становления германского страхового права стало принятие в 1911 году постановления об имперском (государственном) страховании, впоследствии получившего название Социального кодекса. Это постановление было очень значительным по объему и состояло из шести книг, объединивших все действующие в то время в Германии социально-правовые нормы. В частности, в «кодекс» вошел принятый в том же году закон о пенсионном страховании служащих.

Тенденция постепенного уравнения в правах рабочих и служащих в социальной сфере продолжала оставаться основным направлением развития социального законодательства Германии и после второй мировой войны. Другая тенденция состояла во введении обязательного социального страхования для лиц различных профессий: мелких производителей, врачей, сельскохозяйственных работников и др., приведшего к созданию разветвленной сети страховых организаций по всей стране. С целью совершенствования системы государственного страхования в 1953 году в Германии был создан специальный Суд по социальным делам, в компетенцию которого входило рассмотрение споров в социальной сфере. В 70-е годы XX века была проведена широкомасштабная реформа социального законодательства. В ходе ее проведения в 1975 году в новой редакции принимается книга первая («Общие положения») Социального кодекса, в 1976 году – книга четвертая («Положения о социальном страховании»), в 1988 году – книга пятая («Медицинское страхование»). В 1989 году переработке подверглась последняя – шестая – книга Социального кодекса, посвященная вопросам пенсионного страхования.

Список литературы

 

  1. Агеева З. Б. Основы немецкого торгового и хозяйственного права: Учеб. пособие по нем. яз. / Московский гос. ун-т коммерции. Кафедра немецкого языка. — М., 2001. — 64с.
  2. Арним Г. Г. Ф., Бартльшпергер Р., Бетге Г., Блюмель В., Буллингер М. Государственное право Германии: Сокр. пер. нем. семитомного издания / РАН; Институт государства и права {Москва} / Б.Н. Топорнин (овт.ред.). — М., 1994. — 320с.
  3. Всеобщая история государства и права: Учебник / Под ред. проф. К.И. Батыра. М, 2004. – 456 с.
  4. Графский В.Г. Всеобщая история права и государства. М., 2007.
  5. Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М.: б/и, 1961. – 502 с.
  6. Германское право. Часть 1. Гражданское уложение. Пер. с нем. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996, — 589 с.
  7. История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Учебник для вузов / Под ред. проф. Крашенинниковой Н.А. и проф. Жидкова О.А. М, 2005. – 624 с.
  8. Савельев В. А. Гражданский кодекс Германии (история, система, институты): Учеб. пособие. — 2.изд., перераб. и доп. — М. : Юрист, 1994. — 96с.
  9. Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование / Под ред. В.В.Залесского. М., Норма, 1999. – 531 с.
  10. Шапп Ян. Основы гражданского права Германии: Учебник / Камиль Арсланов (пер.). — М. : Бек, 1996. — 304с.
  11. Френкель Э.Б. Сравнительно-правовое исследование. Руководитель авторского коллектива – д.ю.н. В.В.Залесский. –М.:Издательство НОРМА, 2000. — с.40-41
  12. Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. М.:, 1949, Том 1, полутом 1. – 413 с.

     


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.08MB/0.00155 sec

WordPress: 22.7MB | MySQL:119 | 2,578sec