Важнейшие княжества Руси в период феодальной раздробленности

<

091813 2206 1 Важнейшие княжества Руси в период феодальной  раздробленности

1. Иван, умирая, оставил завещание, по которому свое имущество разделил в равных частях между сыновьями. Младший сын после смерти отца, оспорил завещание, требуя отказать старшему брату в наследстве, так как его мать была рабыней. Решите спор по Русской Правде пространной редакции.

 

Ответ

 

Обратимся к статье 92 Русской Правды пространной редакции, в которой говорится: « Аже будуть робьи дети оу мужа, то задници имъ не имати, но свобода имъ смертию (а)», что означает – робьи дети выходили на свободу с матерью-рабыней после смерти их отца – рабовладельца. В других списках – смертию. Сыновья от рабыни носили прозвище рабичичей. В это же статье говорится, что таким детям «задници имъ не имати», то есть они не получают наследство. Таким образом, у младшего сына существует право оспорить данное завещание.

Задача 2

 

2. Василий дал соседу ссуду на год по записи с обязательством уплаты процентов. По прошествии срока сосед не вернул ни денег, ни причитающихся процентов. Василий подал иск о взыскании с соседа денег, данных в ссуду, и причитающихся процентов. Решите спор по Псковской Судной грамоте.

 

Ответ

Согласно ст. 73 Псковской судной грамоты « Если кому-нибудь предстоит взыскание долга по записи, причем записью будут обусловлены определенные проценты, то при наступлении срока уплаты он должен заявить суду о процентах и тогда имеет право на начисление их и по истечении срока. Если же истец не сделает в срок такого заявления суду, то он лишается процентов (за время, протекшее от срока платежа до момента действительной уплаты).»

Таким образом, Василий вправе требовать взыскания денег с процентами с соседа.

 

1. Важнейшие княжества Руси в период феодальной раздробленности. Государственный строй Владимирского и Новгородского государств

 

Ответ

 

В XIII в. Киевское княжество, серьезно пострадавшее от монгольского нашествия, утрачивает свое значение славянского государственного центра. Но уже в XII в. от него отделяется целый ряд княжеств. Образовался конгломерат феодальных государств: Ростово-Суздальское, Смоленское, Рязанское, Муромское, Галицко-Волынское, Переяславское, Черниговское, Полоцко-Минское, Турово-Пинское, Тмутараканское, Киевское, Новгородская земля. Внутри этих княжеств складывались более мелкие феодальные образования, процесс дробления углублялся.

У раздробленности, как у любого исторического явления, есть и положительные и отрицательные стороны. Сравним Киевскую Русь с древнерусскими княжествами в XII— XIII вв. Киевская Русь — это развитое Поднепровье и Новгород, окруженный слабонаселенными окраинами. В XII—XIII вв. пропасть между центрами и окраинами исчезает. Окраины превращаются в самостоятельные княжества, которые по уровню хозяйственного, социально-политического и культурного развития превосходят Киевскую Русь. Однако период раздробленности имеет и ряд отрицательных явлений:

1) происходил процесс дробления земель;

2)    велись бесконечные междоусобные войны;

3) ослаблялся военный потенциал страны в целом. Несмотря на попытки созыва княжеских съездов, которые поддерживали определенный порядок в раздробленной Руси и смягчали междоусобицы, происходило ослабление военной мощи страны.

В XII—XIII вв. большое развитие получила система иммунитетов, освобождавших боярские вотчины от княжеского управления и суда. Установилась сложная система вассальных отношений и соответствующая ей система поземельной феодальной собственности. Бояре получили право свободного «отъезда», то есть право менять сюзеренов.

Ростово (Владимиро)-Суздальское княжество, расположенное на северо-востоке Руси, позже стали центром объединения русских земель. В период феодальной раздробленности (после 30-х гг. ХП в.) выступало в качестве конкурента Киева. Первые князья (Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое гнездо) сумели сформировать крупный домен, из которого обеспечивали землей служилых бояр и дворян, создав для себя прочную социальную опору в их лице.

Значительная часть земель княжества была освоена в процессе колонизации, новые земли становились собственностью князя. Он не испытывал сильной экономической конкуренции со стороны боярских семейств (в княжестве отсутствовала старая боярская аристократия и крупные земельные вотчины). Основной формой феодального землевладения становилось поместное землевладение.

Социальной опорой князя были вновь образованные города (Владимир, Переяславль, Ярославль, Москва, Дмитров и др.).

Политический авторитет княжества укрепился при переводе во Владимир резиденции митрополита.

Власть в княжестве принадлежала князю, имевшему титул великого. Существовавшие органы власти и управления были аналогичны системам органов раннефеодальных монархий: княжеский совет, вече, феодальные съезды, наместники и волостели. Действовала дворцово-вотчинная система управления.

Эти государственные образования сложились на северо-западе Руси. Для них были характерны некоторые особенности общественного строя и феодальных отношений: значительный социальный и экономический вес новгородского (псковского) боярства, имеющего давние традиции и его активное участие в торговой и промысловой деятельности.

Новгородское (псковское) боярство организовывало торгово-промышленные предприятия, торговлю с западными соседями (городами ганзейского торгового союза) и с русскими княжествами.

По аналогии с некоторыми регионами средневековой Западной Европы (Генуя, Венеция) в Новгороде и Пскове сложился своеобразный республиканский (феодальный) строй. Развитие ремесла и торговли, более интенсивное, чем в других русских землях (что объяснялось выходом к морям), потребовало создания более демократического государственного строя. Основой для такой политической системы стал довольно широкий средний класс новгородско-псковского общества: житьи люди занимались торговлей и ростовщичеством, своеземцы (своего рода хуторяне или фермеры) сдавали в аренду или обрабатывали землю, купечество объединялось в несколько сотен (общин) и торговало с русскими княжествами и с «заграницей» («гости»). Городское население делилось на патрициат («старейших») и «черных людей».

Новгородское (псковское) крестьянство состояло, как и в других русских землях из смердов-общинников и зависимых крестьян (половников), работающих «из полу» за часть продукта на господской земле; закладников, «заложившихся», поступивших в кабалу, и холопов.

Государственное управление Новгородом и Псковом осуществлялось через систему вечевых органов: в столицах существовало общегородское вече, отдельные части города (стороны, концы, улицы) созывали свои вечевые собрания. Формально вече было высшим органом власти (каждое на своем уровне), решавшим важнейшие вопросы из экономической, политической, военной, судебной, административной сфер. Вече избирало князя.

На вечевых собраниях участвовали все свободные люди города. К собраниям подготавливалась повестка дня, кандидатуры избираемых на вече должностных лиц. Решения на собраниях должны были приниматься единогласно. Имелись канцелярия и архив вечевого собрания, делопроизводство осуществлялось вечевыми дьяками. Организационным и подготовительным органом (подготовка законопроектов, вечевых решений, контрольная деятельность, созыв веча) являлся боярский совет («Оспода»), включавший наиболее влиятельных лиц (представителей городской администрации, знатных бояр) и работавший под председательством архиепископа.

Высшими должностными лицами «Господина Великого Новгорода» были: посадник, тысяцкий, архиепископ, князь.

Посадник — исполнительный орган веча, избранный им на срок один — два года. Он руководил деятельностью всех должностных лиц, вместе с князем ведал вопросами управления и суда, командовал войском, руководил вечевым собранием и боярским советом, представительствовал во внешних сношениях. Тысяцкий занимался вопросами торговли и торгового суда, возглавлял народное ополчение.

Архиепископ был хранителем государственной казны, контролером торговых мер и весов. (Основная его роль — духовное главенство в церковной иерархии).

Князь приглашался гражданами на княжение, выполнял функции главнокомандующего и организатора защиты города. Военную; и судебную деятельность разделял с посадником. Князю по договорам с городом (известно около 80 договоров XIII-XV вв.) запрещалось приобретать землю в Новгороде, раздавать землю новгородских волостей своим приближенным, запрещалось управлять новгородскими волостями, вершить суд за пределами города, издавать законы, объявлять войну и заключать мир. Ему запрещалось заключать договоры с иноземцами без посредничества новгородцев, судить холопов, принимать закладников из купцов и смердов, охотиться и рыбачить за пределами отведенных ему угодий. В случае нарушения договора князь мог быть изгнан.

Территория Новгородской земли делилась на волости и пятины, управляющиеся на началах местной автономии. Каждая пятина была приписана к одному из пяти концов Новгорода. Центром самоуправления пятины был пригород.

Когда-то таким пригородом был Псков, в ходе упорной борьбы выросший в самостоятельный политический центр, вокруг которого сложилось Псковское государство. Политическая и государственная организации Пскова повторяли новгородскую: вечевая система, выборный князь, но вместо тысяцкого — два степенных посадника. Существовало шесть концов, двенадцать пригородов. Административное деление производилось на округа (губы), полости, села.

Источниками права в этом регионе были: Русская Правда, вечевое законодательство, договоры города с князьями, судебная практика, иностранное законодательство. В результате кодификации XV в. появились Новгородская и Псковская судные грамоты.

От Новгородской судной грамоты сохранился фрагмент, дающий представление о судоустройстве и судопроизводстве. Судебными правами обладали все органы власти и управления (вече, посадник, тысяцкий, князь, боярский совет, архиепископ, сотский, староста). Судебными полномочиями наделялись купеческие и цеховые корпорации (братчины). Судебными чинами были: дьяки, приставы, «позовники», писцы, межники, подверники и др.

Псковская судная грамота (ПСГ) 1467 г. состояла из 120 статей. По сравнению с Русской Правдой в ней более обстоятельно регламентируются гражданско-правовые отношения и институты, обязательственное право, судебное право, рассматриваются некоторые виды политических и государственных преступлений.

Владимиро-Суздальское княжество — типичный образец русского княжества периода феодальной раздробленности. Занимавшая большую территорию — от Северной Двины до Оки и от истоков Волги до ее слияния с Окой, Владимиро-Суздальская Русь со временем стала центром, вокруг которого объединились русские земли, сложилось Русское централизованное государство. На ее территории была основана Москва. Росту влияния этого крупного княжества в немалой степени способствовало то, что именно туда перешел из Киева великокняжеский титул. Все владимиро-суздальские князья, потомки Владимира Мономаха, — от Юрия Долгорукого (1125-1157 гг.) и до Даниила Московского (1276-1303 гг.) — носили этот титул.

Туда же была перенесена и митрополичья кафедра. После разорения Батыем Киева в 1240 г. на смену греку Иосифу константинопольский патриарх поставил в качестве главы русской Православной церкви митрополита Кирилла, русского по происхождению, который во время разъездов по епархиям явно отдавал предпочтение Северо-восточной Руси. Следующий митрополит Максим в 1299 г., «не терпя насилья татарского», окончательно покинул Киев и «седе в Володимире со всем клиром своим». Он же первым из митрополитов стал называться митрополитом «всея Руси».

Ростов Великий и Суздаль, два древнейших русских города, издревле давались великими киевскими князьями в уделы своим сыновьям. Владимир основал в 1108 г. Владимир Мономах и дал его в удел сыну своему Андрею. Город вошел в состав Ростово-Суздальского княжества, где княжеский престол занимал старший брат Андрея — Юрий Долгорукий, после смерти которого его сын Андрей Боголюбский (1157-1174 гг.) перенес столицу княжества из Ростова во Владимир. С тех пор и берет свое начало Владимиро-Суздальское княжество.

Владимиро-Суздальское княжество недолго сохраняло единство и целостность. Вскоре после своего возвышения при великом князе Всеволоде Большое Гнездо (1176-1212 гг.) оно распалось на мелкие княжества. В 70-х гг. XIII в. стало самостоятельным и Московское княжество.

Общественный строй. Структура класса феодалов во Владимиро-Суздальском княжестве мало чем отличалась от киевской. Однако здесь возникает новая категория мелких феодалов — так называемые дети боярские. В XII в. появляется и новый термин — «дворяне». К господствующему классу относилось также духовенство, которое во всех русских землях периода феодальной раздробленности, и во Владимиро-Суздальском княжестве в том числе, сохранило свою организацию, строившуюся по церковным уставам первых русских христианских князей — Владимира Святого и Ярослава Мудрого. Покорив Русь, татаро-монголы оставили неизменной организацию православной церкви. Привилегии церкви они подтвердили ханскими ярлыками. Древнейший из них, выданный ханом Менгу-Темиром (1266-1267 гг.), гарантировал неприкосновенность веры, богослужения и церковных канонов, сохранил подсудность духовенства и других церковных лиц церковным судам (за исключением дел о разбое, убийствах, освобождении от податей, повинностей и пошлин). Митрополит и епископы Владимирской земли имели своих вассалов — бояр, детей боярских и дворян, которые несли у них военную службу.

Основную массу населения Владимиро-Суздальского княжества составляли сельские жители, называвшиеся здесь сиротами, христианами, а впоследствии — крестьянами. Они платили феодалам оброк и постепенно лишались права свободного перехода от одного хозяина к другому.

Политическая система. Владимиро-Суздальское княжество представляло собой раннефеодальную монархию с сильной великокняжеской властью. Уже первый ростово-суздальский князь — Юрий Долгорукий — был сильным правителем, сумевшим покорить Киев в 1154 г. В 1169 г. Андрей Боголюбский вновь покорил «матерь городов русских», но столицу свою туда не перенес -вернулся во Владимир, тем самым вновь утвердив его столичный статус. Он же сумел подчинить своей власти ростовских бояр, за что и был прозван «самовластием» Владимиро-Суздальской земли. Даже в пору татаро-монгольского ига владимирский стол продолжал считаться первейшим великокняжеским престолом на Руси. Татаро-монголы предпочли оставить нетронутыми внутреннее государственное устройство Владимиро-Суздальского княжества и родовой порядок преемства великокняжеской власти.

Великий князь владимирский опирался на дружину, из числа которой, как и во времена Киевской Руси, формировался Совет при князе. Кроме дружинников, в совет входили представители высшего духовенства, а после перенесения митрополичьей кафедры во Владимир — и сам митрополит.

 Великокняжеским двором управлял дворский (дворецкий) — второе по значению лицо в государственном аппарате. Ипатьевская летопись (1175 г.) в числе княжеских помощников упоминает также тиунов, мечников, детских, что свидетельствует о том, что Владимиро-Суздальское княжество унаследовало от Киевской Руси дворцово-вотчинную систему управления.

Власть на местах принадлежала наместникам (в городах) и волостелям (в сельских районах). Они же вершили суд в подведомственных им землях, проявляя при этом не столько заботу об отправлении правосудия, сколько стремление к личному обогащению за счет местного населения и пополнению великокняжеской казны, ибо, как говорит та же Ипатьевская летопись, «много тяготу людем сим створиша продажами и вирами».

<

Источники права Владимиро-Суздальского княжества до нас не дошли, но не подлежит сомнению, что в нем действовали общенациональные законодательные своды Киевской Руси. Правовая система княжества включала источники светского и церковного права. Светское право было представлено Русской Правдой (многие ее списки были составлены именно в этом княжестве в XIII-XIV вв.). Церковное право исходило из норм общерусских уставов киевских князей более раннего времени — Устава князя Владимира о десятинах, церковных судах и людях церковных, Устава князя Ярослава о церковных судах. Эти источники опять же дошли до нас в списках, составленных во Владимиро-Суздальской земле. Таким образом, Владимиро-Суздальское княжество отличалось высокой степенью правопреемства с Древнерусским государством.

 

 

2. Юридическое оформление крепостного права в России (конец 15-первая половина 18вв.)

 

Во все времена богатства страны создавались трудом народа, жизнь которого не была легкой. В XVI в. основное бремя несло крестьянство. Слово «крестьянство» происходит от видоизмененного «хрестьяне», антипода иноверчеству.

С оживлением хозяйственной деятельности возникли новые категории крестьян, их правовой статус приобрел новые черты. В XVI в. все сословия находились в определенной зависимости от государства, на крестьян распространялся суд и подати государства, которые выплачивали и население вотчин, и «свободные» крестьяне. Государственные земли назывались «черными», а крестьяне на них – «черносошными» (или черными). Положение черносошных было несколько легче, они не облагались повинностями в пользу феодалов.

Повинности русских крестьян были очень тяжелыми, они обеспечивали не только внутренние потребности государственности, но и выплаты даней в Орду. И все это — при отсутствии источников дохода от торгово-промышленной сферы. По некоторым данным, в XVI в. налоговое бремя русских крестьян было в несколько раз выше, чем в Англии. Экономические проблемы стимулировали крестьян на поиск патроната у феодалов. Серебреники и половники попадали в экономическую зависимость за взятые в долг деньги. Развивалась крестьянская миграция, появились категории новоприходцев и новоподрядчиков — пришлых крестьян, имевших налоговые льготы. В противовес им имелась категория старожильцев, осевших на одном месте и полностью плативших тягло.

Переходы крестьян становятся центральной проблемой экономики, встает вопрос о развитии крепостничества.

Вопрос о крепостном праве достаточно сложен и многоаспектен. В XV—XVI вв. в Западной Европе (Франция, Голландия, Англия) развиваются буржуазные отношения, в то время как в Восточной (Польша, Литва, Германия, Русь), где еще не исчерпаны возможности феодализма, распространяется крепостничество. В дореволюционной литературе указывалось, что значительную роль в этом процессе сыграли великие географические открытия XV-XVI вв. В результате на запад Европы хлынул поток драгоценностей, и началась «революция цен» — взвинчивание стоимости в первую очередь продуктов питания. Более дешевый хлеб с востока Европы, попадая на западный рынок, из-за таможенных пошлин поднимался в цене, его стоимость в Польше, России увеличивалась, стимулируя принудительное снижение себестоимости введением крепостнического труда. Но решающими в развитии крепостного права в России были внутренние условия.

Крестьянские переходы и их ограничения, вероятно, возникли на Руси в период раздробленности и ордынского владычества. Вызваны они были потребностями политико-экономическими, необходимостью государства иметь устойчивый контингент налогоплательщиков. Запреты и разрешения на выход включались поначалу в княжеские договоры, в XV в. сформировался один срок «выхода» в осеннее время. Судебник 1497 г. унифицировал порядок перехода, установив Юрьев день (26 ноября).

Здесь важно отметить несколько моментов. Введение Юрьева дня не является началом крепостного права. Юрьев день — форма хозяйственных отношений государства и населения в условиях повышенных потребностей страны в налоговых поступлениях от крестьянства. Лишь после уборки урожая осенью, когда наступало время холодов, крестьянин мог переходить на новое место. Разрешение делать это в любое время года вызвало бы экономический и финансовый хаос. Юрьев день распространялся и на частновладельческих, и на государственных крестьян, поскольку государственные подати платили все, а частновладельческие крестьяне обеспечивали своим трудом благосостояние помещика на службе государству, то есть также выполняли функции государственного обеспечения. Крестьяне выступали не против Юрьева дня, а за него. Он был традиционным правом крестьян в экономических условиях России, отвечал их интересам, обеспечивал специфическое право свободы передвижения. Дальнейшие запреты на выход были следствием крайне неблагоприятной экономической ситуации.

Судебник 1497 г. (ст. 57) устанавливает довольно простую форму крестьянских переходов. Крестьяне имели право переходить из волости в волость, из села в село за неделю до и неделю после Юрьева дня. При выходе устанавливалась плата с каждого двора (пожилое) на обработанных землях в размере 1 руб., а на менее плодородных лесистых землях — полтины. Законодатель достаточно разумно подходил к вопросу о финансовых возможностях крестьянина. Полная стоимость пожилого выплачивалась лишь после четырехлетнего проживания на одном месте, когда крестьянин экономически укреплялся и становился старожильцем с полной выплатой налогов. Прожившие меньше четырех лет выплачивали по четверти рубля за каждый год проживания.

За полвека до следующего Судебника 1550 г. положение крестьян почти не изменилось, однако формирующееся сословие дворян оказало на ситуацию большое влияние. Получая земли с крестьянами как обеспечение своей государственной службы, дворяне-помещики были заинтересованы в привлечении крестьян для обработки «своей» земли (часто им выдавали за службу земли негодные), а следовательно, в развитии барщины и ограничении выхода. Помещик получал специальную («послушную») грамоту, где государственные органы перечисляли права сторон и их обязанности по обработке земли. Помещик рассматривался государством как должностное лицо, обязанное руководить крестьянами, поддерживать хозяйство, судить за некоторые преступления и осуществлять административную власть. Само же крестьянство обеспечивало ему финансовые потребности службы государю.

Вопреки имеющимся в литературе заявлениям, помещик не только не мог убить крестьянина, он не имел права допускать в отношении его какие-либо нарушения закона. В Судебнике 1497 г. (ст. 63) указано, что крестьяне могут обращаться в суд на помещика с жалобами о земельных делах.

Вероятно, в практике первой половины XVI в. имели место судебные разбирательства конфликтов помещиков и крестьян, которые и определили содержание соответствующих разделов Судебника 1550 г. В ст. 88 повторена формула Судебника 1497 г. о выходе крестьян с уточнением, что пожилое увеличивается на 2 алтына (алтын — 3 коп.). Это объясняется денежной инфляцией. Судебник 1550 г. устанавливает плату за «повоз» (повозная повинность) в 2 алтына со двора, а «опричь того пошлин на нем нет». Конкретизируются подати с хлеба, которые выплачивались в царскую казну (с хлеба «стоячего и молоченого»). Существенной гарантией защиты интересов крестьянства является указание на то, что «пожилое имати с ворот». Поскольку помещики стремились взять побольше пожилого с каждого поколения неразделенных больших крестьянских семей, хотя и совместно проживавших, указание «с ворот» ограничивало их, плательщиком признавался совместно проживавший крестьянский двор.

С середины XVI в. начинается полоса крайне неблагоприятных обстоятельств, которые привели к концу столетия к становлению крепостного права. Ливонская война принуждала государство увеличивать налоги крестьян. Помимо обычных налогов, практиковались чрезвычайные и дополнительные. Опричнина нанесла крестьянам огромный материальный вред, «походы» и эксцессы опричников разоряли население. Начался экономический упадок крестьянских хозяйств, дополненный стихийными бедствиями, неурожаями и массовыми эпидемиями, поразившими страну. В конце 60-х годов трехлетний голод опустошил страну, цены поднялись во много раз, дело доходило до людоедства. Одновременно разразилась эпидемия чумы, охватившая 28 городов России. Города пустели, крестьянское хозяйство деградировало. В 70-80-е годы XVI в. стихийные бедствия и эпидемии продолжались. Так, к середине 80-х годов XVI в. в Московском уезде осталось всего 14% обрабатываемой пашни, а налоги все росли и росли. В стране наступило «великое разорение». Население снималось с насиженных мест и бежало на окраины, скрывалось от властей.

В этих условиях у московского правительства был только один выход. В 1580 г. началась перепись земель, и в 1581 г. на землях, охваченных переписью, были объявлены «заповедные лета» — запрет на выход крестьян. Крестьянство оказалось закрепощенным, хотя первоначально эта мера рассматривалась как временная. Однако положение оставалось трудным, бегство населения продолжалось. В 1597 г. был введен пятилетний срок сыска беглых («урочные лета»). У помещиков и вотчинников появилась возможность обогащения за счет приема и сокрытия беглых, уклонения от налогов.

В XVII в. намечается унификация в делении крестьян в основном на черносошных и частновладельческих, происходит их окончательное закрепощение. Из податной сословной группы землевладельцев они постепенно становятся неравноправным сословием. Смутное время начала XVII в. разрушило выполнение законодательства о крестьянах, но после 1613 г. законопорядок постепенно восстанавливался.

Первая половина XVII в. характеризуется многочисленными указами о сроках сыска незаконно ушедших крестьян (девять лет, пятнадцать, десять и т.д.). Крестьянам было выгоднее проживать в относительно устойчивых крупных хозяйствах, поскольку земли более мелких дворян и детей боярских были сильно разорены. В этой связи увеличение сроков сыска оказалось выгодно дворянам, уменьшение – аристократии. Дворяне и мелкие феодалы стояли за полную отмену давности сыска.

Соборное Уложение 1649 г. закрепило бессрочный сыск крестьян, чем была поставлена последняя точка в их закрепощении. По традиции «хозяева» крестьян считались государственными «агентами» по отношению к ним и обязаны были поддерживать должный порядок на крестьянских землях. Но в реальной законодательной практике государство запутывалось в отношениях к крестьянской собственности и личности. В XVII в. не раз выходили указы о наказаниях лиц, принимавших беглых, для них устанавливались крупные штрафы и наказания кнутом. Однако эти штрафы виновные могли заплатить не из своего, а из крестьянского кармана, и право распоряжения и отчуждения крестьянских земель постепенно переходило к их владельцам. В случае гибели беглого крестьянина предписывалось взамен умершего отдавать его владельцу других, и страдали опять-таки крестьяне. Соборное Уложение 1649 г. законодательно закрепило такой порядок, а заодно предписывало «править долги» дворян на их крестьянах.

Если черные крестьяне оказались прикрепленными только к земле, то частновладельческие — и к земле, и к личности владельца. Право крестьянской собственности на землю в Уложении было весьма запутанным. Уложение охраняло личность крестьянина, посягательства на его жизнь и честь были уголовно наказуемы. Но для высших сословий наказания устанавливались все-таки менее строгие, а потребность в служилых людях вынуждала государственные органы смотреть «сквозь пальцы» на эксцессы со смертельным исходом.

Уложение 1649 г. запрещало любые противоправные действия не только в отношении крестьян, но и всего населения страны. Закон защищал любую личность, хотя и с учетом сословного статуса. Права крестьян оговаривались законом, Уложение провозглашало принцип равного суда для всех, а государственный аппарат, по мере сил, следил за исполнением законов.

Первый указ о крестьянах, текст которого уцелел полностью, это указ 24 ноября 1597 г. о пятилетнем сроке сыска беглых крестьян. Относительно его значения и того места, которое он занимал в общем ходе закрепощения, в исторической литературе ведутся споры.

Указ 24 ноября 1597 г. посвящен важному, но все-таки частному вопросу процедурного характера — организации государственного сыска беглых крестьян, Попытки толковать его шире, как закон, отменивший крестьянский выход, находятся в противоречии со вступительной частью Соборного уложения 9 марта 1607 г., где говорится о том, что «царь Федор… выход крестьянам заказал и у кого сколько крестьян где было книги учинил», тогда как в указе 1597 г. ничего не сказано о запрещении выхода и самый термин писцовые книги отсутствует.

К началу XVII столетия прошло 20 лет со времени первых «заповедей» о крестьянском выходе Ивана Грозного и 8 лет с момента издания указа царя Федора, обобщившего практику заповедных лет в масштабе всей страны. К этому времени запрещение крестьянского выхода стало общим правилом, крепостнический порядок, установленный указами 1592/93 г. и 1597 г., судя по материалам приказного делопроизводства, действовал безотказно. Крестьяне были закреплены за своими господами писцовыми книгами и другими правительственными документами и не могли на законном основании покидать своих хозяев. Владельческие права на крестьян определялись их записью в писцовые, отдельные и другие правительственные книги. В случае отсутствия официальных документов применялся закон о пятилетнем сроке подачи исковых челобитных. Все крепостнические отношения должны были быть документированы при участии правительственных органов.

В материалах приказного делопроизводства конца XVI — начала XVII в., жалованных грамотах и других актах этого времени не удается обнаружить ни ссылок на заповедные годы, ни каких-либо намеков на восстановление Юрьева дня в будущем. Борис Годунов и не помышлял о том, чтобы отменить указ 1592/93 г., изданный при его активном участии. Напротив, в жалованных грамотах, выданных от его имени в это время, мы встречаемся с требованиями решительно пресекать все попытки крестьян переменить своих владельцев, неизменно квалифицируемые властями как бегство.

Колебания правительства в процессе закрепощения, проявившиеся уже в конце XVI в. в виде введения урочных лет, достигли своего апогея в 1601 – 1602 гг., когда в обстановке страшного голода и народного движения Борис Годунов пошел на частичное разрешение крестьянского выхода. Указы 1601 – 1602 гг. представляли уступку волнующемуся крестьянству, а не ограждали дворянские интересы. Восстановление, хотя и в ограниченных размерах, крестьянского выхода, означало нарушение указа 1592/93 г. о его повсеместном запрещении и о писцовых книгах 80-х — начала 90-х годов XVI в. как юридическом основании крестьянской крепости. Для крестьян, которые по указам 1601 – 1602 гг. вновь получили право выхода, эти книги закрепощающее значение потеряли, а для крестьян, не получивших этого права, они продолжали оставаться основным документом, прикреплявшим их к земле. Такое положение при наличии ожесточенной борьбы внутри господствующего класса за рабочие руки должно было вскоре привести к невероятной запутанности крепостнических отношений, к многочисленным тяжбам и обходам закона. Произошла массовая утечка крестьян от рядовых служилых людей к крупным землевладельцам, светским и духовным, которые, используя выгодные для себя стороны этих законов о невыходе своих крестьян, сумели разными способами переманить к себе помещичьих крестьян и укрепить свое экономическое положение за счет служилой массы.

Применение указов 1601—1602 гг. па практике породило «смуту», раздоры и кровопролитие и в среде служилых людей. Наиболее богатые и предприимчивые помещики увеличивали население своих поместий, вывозя и переманивая крестьян от служилой мелкоты. Возникали острые конфликты, сопровождавшиеся убийствами и затяжными тяжбами. Указами 1601 – 1602 гг. одни слои господствующего класса были противопоставлены другим прежде всего по социальному, а отчасти и территориальному признаку, что дало современникам возможность увидеть в действиях Годунова попытку следовать примеру Ивана Грозного, учредившего опричнину. Желая предотвратить урон, причиняемый хозяйству выходом и вывозом крестьян, помещики не отпускали их от себя. В свою очередь крестьяне усиливали отпор помещичьему произволу. Они по-своему толковали правительственное законодательство, переставали платить государственные налоги и осуществляли стихийные, незаконные выходы. Реализация указов 1601 – 1602 гг. не только не ослабила классовые и внутриклассовые противоречия в деревне, а напротив, значительно обострила их.

Восстание И. Болотникова, представлявшее кульминацию Крестьянской войны начала XVII в., нанесло сильный удар по формировавшемуся в России крепостному строю. Но в то же время в лагере восставших продолжали раздаваться поместья сторонникам движения — свидетельство того, что, даже победив, крестьяне и холопы не были способны радикально изменить общественные отношения. Выступая против крепостного порядка, они на практике добивались лишь наиболее приемлемой для себя модификации феодальных отношений.

Уже в ходе подавления восстания И. Болотникова правительство В. Шуйского предпринимало меры для восстановления нарушенных крепостнических отношений в деревне. Основным документом, определившим политику правительства В. Шуйского как политику крепостнической реставрации, стало Соборное уложение 9 марта 1607 г. Это Уложение явилось реакцией землевладельцев на антикрепостнические лозунги и действия восставших. Осуждая нерешительность и половинчатость законов 1601 – 1602 гг., составители Соборного уложения 9 марта 1607 г. одновременно провозглашали свою верность годуновскому указу 1592/93 г. о повсеместном запрещении крестьянского выхода.

Процесс закрепощения предстает более сложным, чем это казалось ранее. Классовая борьба крестьян и холопов, а также противоречия внутри господствующего класса не позволяли правительству двигаться по пути закрепощения так быстро, как ему хотелось бы. Лишение крестьян права выхода растянулось без малого на 30 лет и сопровождалось такой «оговоркой», как введение урочных лет для сыска вывезенных и беглых крестьян. Для отмены же урочных лет потребовалось еще 40 лет. Здесь сказалось и мощное воздействие Крестьянской войны и Смуты на процесс закрепощения. Только с принятием такого общероссийского крепостнического кодекса, как Соборное уложение 1649 г. урочные лета были отменены, провозглашен бессрочный сыск, а крестьяне и члены их семей стали «вечно крепкими» своим господам по писцовым и переписным книгам.

В дореволюционной историографии имела место тенденция рассматривать правовое положение крестьян по Уложению 1649 г. преимущественно в рамках его главы XI, а ее основной смысл сводить к отмене урочных лет сыска беглых крестьян и установлению ряда других норм сыска. В равной мере не правомочно и мнение тех дореволюционных авторов (В.О. Ключевский, М.А. Дьяконов), которые, исходя из общей концепции безуказного закрепощения крестьян, не придавали в этом процессе большого значения Уложению и прежде всего его главе XI.

В советской историографии вопрос о роли Уложения 1649 г. в судьбе русского крестьянства рассматривался с привлечением данных не только главы XI. Однако центральное и наиболее важное место занимает именно глава XI. Ее название «Суд о крестьянах» показывает, что целью главы служило правовое регулирование взаимоотношений землевладельцев в вопросах владения крестьянами. Монополистическое право владения крестьянами закреплялось за всеми категориями служилых чинов.

Закон о наследственном (для феодалов) и потомственном (для крепостных) прикреплении крестьян с вытекающим отсюда правом бессрочного сыска беглых являлся наиболее крупной и радикальной нормой Уложения 1649 г. Закон был распространен на все категории крестьян и бобылей, включая черносошных. Положив в основание прикрепления крестьян и бобылей документы государственного кадастра – писцовые книги 1626 г. и переписные 1646-1649 гг., – глава XI ввела обязательные регистрации в приказах всех сделок на крестьян.

Таким образом, крестьянин выступал прежде всего как объект права. Но наряду с этим он был наделен определенными чертами субъекта права. Законодательство XVII века рассматривало крестьянина и его имущество в неразрывном единстве. Основу этого составляло признание законом экономической связи феодального владения с крестьянским хозяйством.

Уложение 1649 г., завершив юридическое оформление крепостной зависимости для всех категорий крестьян, одновременно создавало в определенной мере правовое ограждение сословно-классовой целостности крестьянства, стремясь замкнуть его в сословных рамках.

В связи с общей концепцией крепостного права как юридического выражения производственных отношений феодального общества советские историки связывали с Уложением 1649 г. новую ступень на пути окончательного закрепощения крестьян.

Крепостное право включало две формы прикрепления непосредственного производителя: прикрепление к земле, феодальному владению или наделу на черносошных землях и прикрепление к личности феодала. На протяжении XVII-XIX вв. соотношение этих форм прикрепления менялось. Сначала (включая XVII в.) преобладала первая, позже — вторая. Первенствующая роль прикрепления крестьян к земле в значительной мере была связана с высоким удельным весом поместной системы в XVII в. Крестьянин выступал в законодательстве как органическая принадлежность поместья и вотчины независимо от личности владельца. Владелец имел определенные права распоряжения крестьянами лишь тогда и в той мере, когда и в какой мере он был владельцем поместья или вотчины.

Одной из важных сторон развития крепостного права второй половины XVII в. было возросшее значение крепостного акта как юридического основания закрепощения крестьян. Для наиболее точного учета крепостного населения в результате подведения официальной основы под сыск беглых крестьян были созданы переписные книги 1646-1648 гг., которые Соборное Уложение 1649 г. узаконило как важнейшее основание прикрепления крестьян. Только на основе переписных книг в силу особенности их состава могло быть достигнуто потомственное (с родом и племенем) закрепощение крестьян.

Другой существенной стороной развития крепостного права явилось возникновение в итоге обширной законодательной деятельности своеобразного кодекса сыска беглых крестьян и холопов, который получил оформление в виде «Наказа сыщикам» 2 марта 1683 г. с последующими дополнениями к нему в указе 23 марта 1698 г. В «Наказе сыщикам» получил отражение государственно- организованный массовый и обезличенный сыск беглых крестьян как постоянная функция органов государственной власти.

Соборное Уложение не ставило вопроса о новой системе сысков. Наличие урочных лет предполагало порядок разрозненного и индивидуального сыска по челобитью владельцев беглых крестьян с учетом срока сыска с момента побега или с момента подачи челобитной о побеге в каждом отдельном случае. Ликвидация урочных лет по Уложению 1649 г. создавала условия для сыска обезличенного, массового и государственно-организованного. Вопрос о таком сыске беглых поставили в своих челобитных широкие слои дворянства, что не преминуло отразиться в законодательстве. Законодательная деятельность правительства в области беглых крестьян началась еще в 1658 г. с рассылки заповедных грамот, запрещающих прием беглых в селах и городах. За прием и держание беглых устанавливалось взыскание «владения» по Уложению 1649 г. в размере 10 рублей, а самих крестьян за побег следовало «бить кнутом нещадно». Последнее было новшеством. Уложение не назначало наказания за побег.

Согласно «Наказу сыщикам» 1683 г. был наиболее радикально проведен сыск укрывавшихся крестьян, и действие нормы ответственности распространилось на прошлое время. Наказ возложил ответственность за прием беглых на помещиков и вотчинников. Тем самым крупные вотчинники, бояре и думные чины лишались возможности укрываться за спинами своих приказчиков при предъявлении иска о беглых крестьянах.

Важной норме крепостного права посвящена ст. 28 Наказа, где юридическую силу получили лишь те крепости на крестьян и холопов, которые были уже зарегистрированы в приказах. Однако это положение, отраженное еще в Указе 1665 г., дополнялось новым установлением, по которому признавались в силе старые крепости, не записанные в приказе, если они не оспорены записанными крепостями. При отсутствии старинных крепостей принадлежность крестьян определялась по писцовым и переписным книгам.

Наказание крестьян за побег оставалось (ст. 34), но без определения его вида, что отдавалось на усмотрение самих сыщиков. Пытка в ходе следствия оставалась по закону лишь в отношении крестьян, которые при побеге совершали убийство помещиков или поджог имений, и в отношении тех, кто изменил в бегах свои имена. В Наказе 1683 г. сохранялась важная норма о непризнании иммунитетных прав несудимых грамот по делам о беглых крестьянах.

В целом Наказ сыщикам выступает как средство урегулирования взаимных претензий феодалов в вопросе их прав на беглых, выработанное в итоге законодательной практики начиная с Уложения 1649 г. и в ходе многолетней деятельности сыщиков. Независимо от гл. 11 Уложения он обрел самостоятельное значение.

В историко-правовом плане «Наказ сыщикам» 1683 г. отражает общую для ряда крупных законодательных памятников второй половины XVII в. тенденцию трансформации из локальных и частных норм и форм их законодательного выражения в общероссийский кодекс.

В сферу законодательной регламентации вошел и процесс закрепощения пленных, взятых в ходе военных действий с Польшей на Западе, и с татарами, калмыками и др. — на Востоке. Служилые люди отправляли пленных в свои вотчины и поместья. Правительство указами и грамотами санкционировало превращение иноверных пленных в крепостных людей и брало на себя сыск беглых из их числа. Первым из таких указов периода войны с Польшей был Указ от 30 июля 1654 г. Регистрация крепостных актов на пленных была возложена на Приказ холопьего суда и приказные избы городов. Об этом говорится в Указе 27 февраля 1656 г. В Приказе холопьего суда и приказных избах городов велись полонные книги. Указы 80-90-х гг. неоднократно требовали от помещиков и вотчинников записывать «полных людей» в Приказе холопьего суда (например, Указ от 20 апреля 1681 г.). Своеобразным итогом политики закрепощения пленных людей явилось провозглашенное в связи с заключением Вечного мира с Польшей в 1686 г. закрепление прав вотчинников и помещиков на крестьян и холопов из числа пленных.

В юридическом оформлении крепостной зависимости «вольных людей» играли определенную роль и поручные записи, имеющие, однако, ряд существенных особенностей.

Порука — древний институт феодального права. Поручные записи были формой закрепления и гарантией имущественных и иных сделок между отдельными представителями господствующего класса. Наибольшего размаха достигла круговая порука на черносошных землях. Общинно-корпоративная организация черносошного крестьянства благоприятствовала развитию поручительства. Помимо политического значения, связанного с прикреплением работника, порука имела определенный экономический смысл: в случае невыполнения обязательств лицом, ставшим объектом поруки, ущерб возмещали поручители. По Соборному Уложению 1649 г. порука получила широкое и разнообразное применение главным образом в гражданском и уголовном судопроизводстве. Во второй половине XVII в. ее стали применять в ходе сыска беглых крестьян. Правительство возвело поруку в законодательную норму как средство борьбы с побегами крестьян и холопов и одновременно с бродяжничеством и разбоями гулящих людей. Законодательное предписание оформления поруки на пришлых людей включено в Новоуказные статьи 1669 г. о татебных, разбойных и убийственных делах. Наличие полномочий феодалов в отношении крестьян не исключало того, что крестьянин как субъект права обладал определенными правами владения своим наделом и хозяйством. Как в Уложении 1649 г., так и во второй половине века обе эти взаимосвязанные стороны правового положения крестьянина как объекта феодального права и как субъекта права, обладающего определенным, хотя и ограниченным, комплексом гражданско-правовых полномочий, тесно взаимодействовали.

Фактически в пределах вотчин и поместий юрисдикция феодалов не регламентировалась законодательством. Однако имущество, и жизнь крестьянина ограждались законом от крайнего проявления своеволия феодалов. Так, Указом 13 июня 1682 г. о возмещении мурзам и татарским феодалам поместий и вотчин, ранее у них отписанных, предписывалось «крестьян не угнетать и не теснить».

Для юридического статуса крестьян существенную роль сыграли переписные книги. Основную особенность их составляют наиболее подробные данные по каждому двору о лицах мужского пола независимо от возраста с указанием отношения ко двору владельца. В соответствии с задачей описания переписные книги содержали сведения о беглых крестьянах. В книгах 1646 г. имеются сведения о лицах мужского пола, бежавших в течение десяти предшествующих лет (до Уложения 1649 г. действовал десятилетний срок сыска беглых). Переписные книги 1649 г. сохраняли те же особенности, но сведения о беглых крестьянах даны независимо от времени побега, поскольку сыск беглых стал бессрочным. Введение подворного обложения по этим книгам привело к распространению государственного тягла на все категории задворных и деловых людей (кабальных и добровольных холопов).

Крепостные акты на крестьян и холопов соответственно их назначению можно разделить на две группы. К первой следует отнести те, которые касались наличной массы крепостного населения. Ко второй группе — имеющие отношение к пришлым, временно свободным людям, поряжающимся в крестьяне. В первой группе наиболее важное значение имели жалованные, отказные, ввозные грамоты, указы о наделении поместьями и вотчинами, о продаже поместий в вотчины и т. п. С передачей права феодальной собственности на поместья и вотчины передавались и определенные права на крестьянское население, прикрепленное к земле, для которого давались новому владельцу послушные грамоты крестьянам. К наличному населению феодальных владений имели отношение и акты, служившие юридической формой реализации внеэкономического принуждения в отношении крестьян: раздельные записи, выводные замуж, приданые, жилые записи об отдаче в услужение и в ученики, мировые, поступные и данные закладные и купчие.

В отношении лиц, пришлых со стороны и поряжающихся в крестьяне, заключались жилые, порядные, ссудные и поручные записи.

Значительное влияние на практику применения поступных записей на крестьян оказало различие в правовом статусе поместий и вотчин. Уложение 1649 г. вводило единые для вотчинных и поместных крестьян основания и принципы прикрепления к земле и землевладельцам. Различия проявлялись во второстепенных моментах. Запрещался перевод крестьян, записанных в писцовых, переписных, отказных и отдельных книгах за поместьями, на вотчинные земли. Однако возраст поместных крестьян, переведенных в вотчину, самим Уложением предусматривался только в том случае, если вотчина переходила в другие руки. Во второй половине XVII в. действовали юридические основания крепостной зависимости крестьян, установленные Уложением 1649 г. К ним относятся прежде всего писцовые книги 1626-1628 гг. и переписные книги 1646-1648 гг. Позднее добавились переписные книги 1678 г. и другие описания 80-х гг. Юридически право владения крестьянами закреплялось за всеми категориями служилых чинов по отечеству, хотя фактически служилая «мелкота» далеко не всегда имела крестьян. Закон о наследственном (для феодалов) и потомственном (для крепостных) прикреплении крестьян является наиболее крупной нормой Уложения, а отмена урочных лет сыска беглых стала необходимым следствием и условием претворения этой нормы в жизнь. Закон о прикреплении распространялся на все категории крестьян и бобылей — частновладельческих и государственных. В отношении вотчины и поместных крестьян для периода после писцовых книг в 1626 г. устанавливались дополнительные основания крепости — отдельные или отказные книги, а также «полюбовные» сделки о крестьянах, в том числе о беглых, главным образом в форме поступных грамот.

 

 

3. Уголовное право и судопроизводство по Соборному уложению 1649г.

 

Важнейшим законодательным источником XVII в. является Соборное Уложение 1649 г. От предшествовавших законодательных актов Соборное Уложение отличается не только большим объемом (25 глав, разделенных на 967 статей), но и более сложной структурой. В кратком введении излагаются мотивы и история составления Уложения. Главы построены по рассматриваемому объекту правонарушения, тематически выделяются своеобразными заголовками «О богохульниках и церковных мятежниках» (гл. 1), «О государьской чести и как его государьское здоровье оберегать» (гл. 2), «О денежных мастерех, которые учнут делати воровские денги» (гл. 5), «О проезжих грамотах в иные государьства» (гл. 6), «О службе всяких ратных людей Московского государства» (гл. 7), «О мытах и о перевозах, и о мостах» (гл. 9), «О суде» (гл. 10); «О посадских людях» (гл. 19), «Суд о холопех» (гл. 20), «О разбойных и о татиных делех» (гл. 21), «О стрельцах» (гл. 23), «Указ о корчмах» (гл. 25).

Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл.11 «Суд о крестьянах»); посадская реформа, изменившая положение «белых слобод» (гл.14); перемена статуса вотчины и поместья (гл.16 и 17); регламентация работы органов местного самоуправления (гл.21); режим въезда и выезда (ст.6) — все эти меры составили основу административно-полицейских преобразований. С принятием Соборного  Уложения  изменения произошли в области судебного права. Был разработан ряд норм, касающихся организации и работы суда.

Происходит еще большее по сравнению с Судебниками разделение на две формы: «суд» и «розыск». Процедура суда описана в главе 10 Уложения. Суд основывался на двух процессах — собственно «суд» и «вершение», т.е. вынесение приговора, решения. Суд начинался с «вчинания», подачи челобитной жалобы. Ответчик вызывался в суд приставом, он мог представить поручителей, а также дважды не являться в суд, если на то имелись уважительные причины.

В главе 21 Соборного  Уложения  1649  года впервые устанавливается такая процессуальная процедура, как пытка. Основанием для ее применения могли служить результаты «обыска», когда свидетельские показания разделялись: часть в пользу подозреваемого, часть против него.

Закон разделил субъектов преступления на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь соучастие могло быть физическим (содействие, практическая помощь, совершение тех же действий, что и главный субъект преступления) и интеллектуальным (например, подстрекательство к убийству в гл.22).

В Уложение также провело деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. Закон выделил три стадии преступного деяния: умысел (который сам по себе может быть наказуемым), покушение на преступление и совершение преступления, а также понятие рецидива, которое в Соборном  Уложении  совпадает с понятием «лихой человек», и понятие крайней необходимости, которая является ненаказуемой только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника.

Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось.

Объектами преступления по Соборному  Уложению  1649  года определялись: церковь, государство, семья, личность, имущество и нравственность.

Большие изменения Соборного  Уложения  1649  года касались области вещного, обязательственного и наследственного права. Сфера гражданско-правовых отношений была определена достаточно четко. К этому побуждали развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданско-правовых сделок.

Субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные
(физические), так и коллективные лица, причем постепенно расширялись юридические права частного лица за счет уступок со стороны лица коллективного. Для правоотношений, возникавших на основе норм, регламентирующих сферу имущественных отношений, характерна стала неустойчивость статуса самого субъекта прав и обязанностей.

Вещи по Соборному  Уложению  были предметом целого ряда правомочий, отношений и обязательств. Основными способами приобретения имущества считались захват, давность, находка, пожалование и непосредственно приобретение в обмене или при покупке. В Уложении 1649  года особо рассматривается процедура пожалования земли. Договор в XVII веке оставался основным способом приобретения прав собственности на имущество, и, в частности, на землю. В договоре теряют значение ритуальные обряды, происходит замена формализованных действий (участие свидетелей при заключении договора) письменными актами («рукоприкладством» свидетелей без их личного участия).

Впервые в Соборном  Уложении  1649  года регламентировался институт сервитутов — юридическое ограничение права собственности одного лица в интересах права пользования другого или других лиц. Система преступлений охватывала разнообразные стороны жизни общества, касалась как простого люда, так и зажиточных слоёв населения, государственных служащих и по Соборному  Уложению  1649 года выглядела следующим образом: — преступления против церкви: богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в храме; — государственные преступления: любые действия и даже умысел, направленный против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена.

В системе наказаний по Соборному  уложению  1649  года основной упор делался на физическое устрашение (начиная от битья кнутом до отсечения рук и четвертования при смертной казни). Заключение преступника в тюрьму было второстепенной задачей и являлось дополнительным наказанием. За одно и то же преступление могло быть установлено сразу несколько наказаний (множественность наказаний) — битье кнутом, урезание языка, ссылка, конфискация имущества. За кражу наказания устанавливались по нарастающей: за первую — битье кнутом, урезание уха, два года тюрьмы и ссылка; за вторую — битье кнутом, урезание уха и четыре года тюрьмы; за третью — смертная казнь.

В Соборном  Уложении  1649  года применение смертной казни предусматривалось почти в шестидесяти случаях (даже курение табака наказывалось смертью). Смертная казнь делилась на простую (отсечение головы, повешение) и квалифицированную (колесование, четвертование, сожжение, залитие горла металлом, закапывание живьем в землю). Членовредительские наказания включали следующие: отсечение руки, ноги, урезание уха, носа, губы, вырывание глаза, ноздрей.

Эти наказания могли применяться как в качестве основных, так и в качестве дополнительных. С принятием Уложения 1649  года стали широко применяться имущественные санкции (глава 10 Уложения в семидесяти четырех случаях устанавливала градацию штрафов «за бесчестье» в зависимости от социального положения потерпевшего). Высшей санкцией этого вида была полная конфискация имущества преступника. Наконец, в систему санкций входили церковные наказания (покаяние, отлучение от церкви, ссылка в монастырь, заточение в одиночную келью и др.).

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.99MB/0.00037 sec

WordPress: 22.91MB | MySQL:116 | 1,738sec