Детство и юность Ивана IV

<

102613 2238 1 Детство и юность Ивана IV Будущий царь Иван Грозный родился в ночь с 24 на 25 августа 1530 г. В эту ночь над Москвой разразилась буря, от молний в разных местах столицы вспыхнули пожары. Ветер раскачал колокола церквей, и они как бы сами собой зазвенели. Один из них сорвался с колокольни и рухнул на землю. В народе заговорили о предзнаменовании грядущих больших несчастий…

Когда умер великий князь московский Василий III, его наследнику, Ивану Васильевичу (1530—1584), было немногим более трёх лет от роду. Детство мальчика нельзя назвать счастливым. Через пять лет после смерти отца он потерял мать, великую княгиню Елену Глинскую, и в её лице — единственного родного человека, который мог бы о нём заботиться и любить его. Эти пять лет вдовствующая великая княгиня исполняла обязанности регентши (т.е. временной правительницы) при малолетнем государе и управляла страной, опираясь на Боярскую думу и «опекунский совет», назначенный ей в помощь умиравшим супругом. В опекунский совет входили люди, обладавшие полнотой власти ближайших советников и «управляющих делами» при неопытной в вопросах государственного управления регентше. Почти все они были представителями высших аристократических родов: князья Михаил Львович Глинский (дядя самой Елены Глинской), Василий Васильевич Шуйский, Иван Васильевич Шуйский, бояре Михаил Юрьев-Захарьин, Михаил Тучков и др.

Если при жизни вдовы своего покойного государя «опекуны» ещё согласовывали свои действия с волей великой княгини, то после её кончины они обращали очень мало внимания на условия жизни, желания и судьбу наследника престола. Гораздо больше энергии они проявляли в борьбе за власть, освящённую именем номинального главы государства. В результате детские годы будущего государя слились в единое горькое пятно. Много лет спустя давние мальчишеские обиды невыносимо жгли ему память и душу. Через три десятилетия Иван IV вспоминал: «Было мне в это время восемь лет; и так подданные наши достигли осуществления своих желаний — получили царство без правителя, о нас же, государях своих, никакой заботы сердечной не проявили, сами же ринулись к богатству и славе и перессорились друг с другом при этом. И чего только они не натворили! …Дворы, и сёла, и имущество наших дядей взяли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная ногами и тыкая палками, а остальное разделили… Нас же с единородным братом моим, святопочившим в Боге (т.е. уже умершим ко времени, когда царь писал эти строки)
Георгием, начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лишений и в одежде, и в пище».

Аристократические кланы в жестокой сваре за первенствующее положение стремительно сменяют друг друга у кормила власти: первоначально власть захватывают Шуйские, затем на их место приходят Бельские, потом Шуйские с помощью мятежа свергают Бельских. Юный государь растёт в обстановке заговоров, убийств, интриг. В 13-летнем возрасте приходит черёд и ему впервые «показать зубы»: в 1543 г. по его приказу глава партии Шуйских был отдан псарям и зверски убит. В результате место «сберегателей» при троне и Иване Васильевиче досталось партии Глинских, при которых сын Василия III достиг совершеннолетия (15 лет), и для него пришло время вступать в законное владение отцовским наследством — Московской державой.

В середине XVI в. Московское государство, или, как писали тогда в дипломатических документах, «Руссия», было одним из сильнейших в военно-политическом отношении и одним из самых крупных по территории в сравнении с другими странами Европы. Но совсем немного, всего несколько десятилетий, насчитывала его история как единого государственного организма, включавшего в себя десятки ранее самостоятельных земель и княжеств. Рыхлая внутренняя структура Московского государства требовала серьёзных преобразований, которые предотвратили бы в будущем его распад. Жители различных областей по-прежнему пользовались разными деньгами, по-разному управлялись и даже молились разным святым. Отсутствовал сколько-нибудь развитый аппарат управления, не существовало постоянной армии, имелись только малочисленные отряды иностранных наёмников, принятых на службу Василием III. Необходимо было привести архаичное законодательство в соответствие с новыми условиями. Всё это следовало исправлять под постоянной угрозой войны с сильными соседями: Казанским и Крымским ханствами, Великим княжеством Литовским. И наконец, главное: верховная власть, которая только и могла провести все эти реформы, не обладала необходимым «инструментом» для подобной созидательной деятельности — сословием верных и преданных престолу людей, имеющих опыт государственного управления.

Великие князья опирались во всех своих действиях на класс «служилых людей», т.е. людей, служивших в великокняжеском войске или в администрации великого князя и получавших за это земельные наделы, а иногда — помимо земли ещё и денежные оклады. Класс служилых людей делился на две неравные части мелких и средних землевладельцев, в большинстве своём зависевших во всём от воли великого князя а также крупных землевладельцев, знатнейших людей, в экономическом смысле вполне самостоятельных по отношению к московскому государю. Первые никогда не имели доступа к власти и не владели в этой области ни малейшего опытом. Вторые от века занимали ключевые посты в сферах гражданского и военного управления, в том числе и в основном органе государственной власти — Боярской думе, обладали всеми необходимыми навыками для этого, но к реформам отнюдь не имели склонности.

В состав русской аристократии входили бывшие полудержавные властители удельных княжеств, в ходе объединения страны постепенно утрачивавшие, но ещё не утратившие вконец прав на неограниченное управление своими огромными наследственными владениями. В аристократическое сословие входило также старомосковское боярство, которое претендовало на традиционно высокую степень власти и влияния на все области внешней и внутренней политики при особе великого князя.

Князья и бояре, а с ними вся верхушка аристократии служили великому князю московскому, отыскивая для себя большей чести и большего богатства при дворе одного из сильнейших государей Европы, но считали себя людьми свободными. Согласно древнему обычаю, они были вправе «отъехать» в случае недовольства этой службой к иному государю, например к великому князю литовскому. По меткому замечанию выдающегося русского историка В.О. Ключевского, «политические обстоятельства, с одной стороны, поставили московского князя на высоту национального государя с широкой властью, с другой — навязали ему правительственный класс с широкими политическими претензиями и стеснительной для верховной власти сословной организацией».

Аристократические группировки, управлявшие страной в 30—40-е гг. XVI в., оказались вполне способными организовать отпор внешнему неприятелю (война с Польшей и Литвой 1534—1537 гг.), а также поддержать целостность огромной державы. Но вся их «реформаторская» деятельность ограничилась реорганизацией русской денежной системы, просуществовавшей в новом виде до конца столетия, да ещё уничтожением некоторых крупных уделов.

2. ВРЕМЯ РЕФОРМ. «ИЗБРАННАЯ РАДА»

В 1545—1547 гг. было званных подчеркнуть переход всей полноты власти к юному государю: Иван Васильевич начал ходить в военные походы, женился на Анастасии Романовне Захарьиной, 16 января 1547 г. принял титул «царя» (впервые в российской истории — ранее государи московские именовались только «великими князьями»). Но это не означало того, что Иван IV неожиданно овладел всеми умениями, необходимыми для управления огромной страной. Пока за его спиной Московским государством правили Глинские и митрополит Московский Макарий — один из образованнейших людей России. Глава русской церкви, отлично разбиравшийся в тонкостях и хитросплетениях светской политики, стремился воспитать из Ивана IV государя, который не мог бы нанести ущерба интересам церкви. При жизни этого святителя царь действительно не вступал в конфликт с духовными властями.

Владычество Глинских вызывало зависть со стороны других знатных родов, к тому же корыстолюбивые временщики злоупотребляли своим высоким положением, что приводило к недовольству всей Москвы: «…В те поры Глинские в приближении у государя (были) и в жаловании, а от людей их — чёрным людям насильство и грабёж». Летом 1547 г. в столице вспыхнуло восстание, начались волнения и в других городах Московского государства. Толпа московской черни расправилась с боярином Юрием Васильевичем Глинским, побив его на площади камнями. Его брат, князь Михаил Васильевич Глинский, пытался бежать в Литву, но потерпел неудачу. Партия Глинских пала, и окончилась пора правления отдельных аристократических группировок.

Последовательные неудачи попыток различных «боярских партий» навсегда утвердиться у верховной власти, недовольство низших слоев служилого класса засильем временщиков у престола, недостаточные способности молодого царя к управлению государством и необходимость проведения многих преобразований привели к созданию своеобразной правительственной группы компромисса, названной позднее князем Андреем Курбским «Избранная рада». Роль наиболее ярких фигур в её составе сыграли люди, не блиставшие знатностью и не связанные близким родством ни с царским домом, ни с одним из могущественных аристократических кланов. Следовательно, никто не боялся, что они захватят власть.

Итак, на политическую авансцену времён «Избранной рады» выступили священник Благовещенского собора в Кремле Сильвестр и царский постельничий (государев дворовый чин) Алексей Фёдорович Адашев. Помимо них в «Избранную раду» вошли князь Курлятев, возможно, князь Андрей Михайлович Курбский, дьяк Иван Михайлович Висковатый и некоторые другие представители аристократии. Все они обладали достаточной дальновидностью, чтобы поддерживать равновесие между царской властью, боярско-княжеской верхушкой служилого класса и дворянством, вобравшим в себя средний и нижний слои служилых людей. Все они признавали необходимость реформ в сфере государственного управления. Большинство имён деятелей «Избранной рады» исторические источники до наших дней не донесли.

Всего десятилетие суждено было существовать «Избранной раде», всего десятилетие было отпущено исторической судьбой для деятельности решительных и энергичных реформаторов, протекавшей в условиях относительного мира между всеми классами и сословиями русского общества. Всего десятилетие! Но за этот краткий период государственное и социальное устройство России претерпело столь сильные изменения, каких не происходило за целые века спокойного развития.

<

«Избранная рада» возникла не ранее 1549 г., а в 1560 г. её уже не существовало. За это время, во-первых, сформировалась развитая система «приказов», т.е. органов центрального управления, исполнявших функции нынешних министерств. До середины 60-х гг. XVI в. приказы именовались «избами». Каждый из приказов отвечал за определённую сферу управления: так, например, Посольский приказ — за дипломатическую службу, Разрядный приказ — за большую часть военных дел, Челобитный приказ — за контроль над остальными приказами. Во-вторых, в 1550 г. был введён в действие новый Судебник (Судебником именовался свод действующих законов, нечто среднее между уголовным кодексом и конституцией), расширенный, гораздо более систематизированный и учитывавший то новое, что накопилось в судебной практике со времён введения старого Судебника 1497 г. В-третьих, было реорганизовано местное управление. Если до этого времени в городах и землях Московского государства почти неограниченной властью располагали наместники и волостели, на определённый срок назначавшиеся великим князем, то теперь их судебные права в отношении дворян были ограничены, а на значительной территории власть наместников полностью заменялась властью выборных земских органов. Последние возглавлялись губными старостами («губа» — округ) и излюбленными головами (в городах). В-четвёртых, церковный собор 1551 г. привёл к единообразию все обряды, поставил задачу улучшить нравы духовенства и утвердил единый для всей страны пантеон святых. Этот собор вошёл в историю под названием Стоглавого, поскольку его решения были сведены в 100 глав и получили название «Стоглав».

Наконец, наиболее целенаправленным изменениям подверглось военное дело. Было подготовлено и принято Уложение о военной службе, определяющее, с какого количества земли (поместья) воин-дворянин должен был выходить в поход «конно, людно, оружно», иными словами, на коне, с ратниками, в доспехе и при оружии. Под Москвой была выделена земля для избранной тысячи «лучших слуг» — привилегированных дворян, из числа которых впоследствии назначались воеводы, «головы» (низшие офицеры), дипломаты и администраторы. Возник корпус первого русского постоянного войска — стрельцов, получавших из казны денежное жалованье, вооружение и обмундирование. Ограничена была практика местничества, т.е. занятия должностей в войске в зависимости от знатности и заслуг предков.

102613 2238 2 Детство и юность Ивана IV102613 2238 3 Детство и юность Ивана IV

Рисунок 1 – Иван IV советуется с митрополитом. Летописная миниатюра.

Все эти преобразования совершались одновременно с впечатляющими победами в войнах и внешнеполитическими успехами. Между тем царь повзрослел, приобрёл некоторый опыт в государственных делах и уже тяготился деятельным правлением «Избранной рады». Воля его, стеснённая в юности, теперь распрямлялась, словно отпущенная пружина, стремясь к самовластию. Одной из главных черт характера Ивана IV стала неспособность сдерживать себя в чём-либо, неспособность ставить своим желаниям и планам разумные пределы. С течением времени царь стал подвержен приступам гнева, во время которых он терял над собой контроль. Через четверть века в состоянии такого припадка ему суждено было убить собственного сына, Ивана Ивановича. Придя в ярость в споре с сыном по ничтожному поводу, царь ударил того в голову концом жезла с насаженным четырёхгранным железным остриём. Царевич от раны заболел и умер, родитель его «рыдал и плакал», придя в себя и осознав содеянное, да было поздно.

До начала 60-х гг. самовластие Ивана IV было ограничено в политическом отношении «Избранной радой», а в моральном — его наставником митрополитом Макарием и женой Анастасией, единственным существом, к которому Иван питал в зрелые годы приязнь и даже любовь. В связи с началом Ливонской войны царь вступил в конфликт с деятелями «Избранной рады» (в частности, с Адашевым), стоявшими за войну с Крымским ханством, для которой тогда сложилась благоприятная военно-политическая ситуация. В отношении Ливонии Адашев считал предпочтительными мирные переговоры или боевые действия в ограниченных масштабах. «Избранную раду» поддерживала значительная часть аристократии, но Иван Васильевич настоял на своём и мог счесть себя правым, поскольку в первые годы войны с Ливонским орденом русские воевали успешно.

В августе 1560 г. умерла царица. Боярская группировка её родственников Захарьиных обвинила Адашева в отравлении Анастасии и колдовстве. В результате «Избранная рада» пала, её деятели и сторонники подверглись опале и гонениям. В декабре 1563 г. скончался митрополит Макарий, и на его место был поставлен тихий, нерешительный митрополит Афанасий.

Московский государь начинает единолично руководить всей внутренней и внешней политикой. В двух словах его политический курс можно охарактеризовать как доведение личной власти до уровня неограниченного самодержавия внутри страны и максимально возможное её распространение за пределы Московского государства путём завоеваний.

В первые годы Ливонской войны Ивану IV удаётся добиться серьёзных успехов, в частности на Северо-Белорусском театре военных действий. Но в стране уже чувствуется нарастающее истощение сил и средств из-за военных тягот. Аристократическая верхушка служилого класса была заинтересована в оборонительных войнах, в отстаивании южных рубежей от набегов татар. Напротив, низшая часть служилых людей — дворяне и другие группы дворянства («жильцы», «дети боярские») — выступала за продолжение наступательной войны с западными соседями. Это и понятно: по сравнению с землевладельцами-аристократами дворяне значительно хуже были обеспечены землёй, и даже те небольшие участки, которые были положены им по закону («оклады»), не выделялись полностью: в центре государства вся пригодная для обработки земля давно была разобрана и разделена, ощущался «земельный голод». Не было возможности всерьёз заниматься хозяйством, поскольку полжизни приходилось проводить в походах и на военной службе. А в это время более богатые соседи переманивали к себе крестьян, предоставляя им лучшие условия существования. Для дворян, жильцов и детей боярских война представляла собой желанный источник обогащения: за счёт военной добычи и, возможно, за счёт получения новых земельных участков в присоединённых областях. В этом смысле дворянские публицисты противопоставляли смелых «на рати» служилых людей «ленивым богатинам» (землевладельцам-аристократам); в этом смысле война в Ливонии была для дворян лакомым кусочком.

Стремления дворянства совпадали с крупными завоевательными планами царя и поддерживались Русской Православной церковью, заинтересованной в расширении своего влияния. Но они противоречили чаяниям боярства, не видевшего смысла в завоеваниях, посадского населения, недовольного усилением «тягла» (суммы налогов и повинностей), да и всему состоянию страны, не выдерживавшей постоянного напряжения военного времени. Пока на разных театрах военных действий царским войскам сопутствовал успех, это противоречие не было столь очевидным. Но как только начались серьёзные неудачи, царь перешёл к политике репрессий, стремясь любой ценой сломить сопротивление верхушки служилого класса, сделать из неё послушное, безгласное орудие.

В эти годы начинает формироваться нравственный и политический облик Ивана IV. Вот каким он запомнился современникам, оставившим нам его противоречивый портрет, красивый и страшный в одно и то же время: «Царь Иван образом нелепым, очи имел серы, нос протягновен и покляп (изогнут), возрастом (т.е. ростом) велик был, сухо тело имел, плещи высоки имел, грудь широкую, мышцы толсты. Муж чудного разсуждения (замечательного ума), в науке книжного поучения доволен и многоречив зело, ко ополчению дерзостен и за своё отечество стоятелен. На рабов своих, от Бога данных ему, жестокосерд вельми и на пролитие крови и на убиение дерзостен и неумолим; множество народа от мала до велика при царстве своём погубил, и многие грады свои попленил и многие святительские (церковные) чины заточил и смертию немилостивою погубил… Тот же царь Иван много благо сотворил, воинство вельми любил и требуемое им от сокровища своего неоскудно давал. Таков был царь Иван».

Трагедия исторического момента заключалась в том, что воля умного, энергичного, но необузданного государя вступила в противоборство с волей целого сословия, притом самого могущественного в русском обществе. Эта борьба нанесла государству непоправимый ущерб.

3. ОПРИЧНИНА

В 1563—1564 гг. на сторону Литвы перебежало несколько недовольных аристократов, занимавших должности воевод. Во время зимнего похода на Полоцк перекинулся к неприятелю военный голова Богдан Никитич Хлызнев-Колычев, а в апреле 1564 г. изменил воевода города Юрьева-Ливонского князь Андрей Курбский. Осенью того же года воевода
князь П.И. Горенский пытался бежать в Литву, но уже в литовских пределах его настигла погоня. Был раскрыт заговор, участники которого готовили сдачу литовцам города Стародуба. В том же 1564 году, несчастливом для Московского государства, царские армии дважды были разбиты польско-литовскими войсками: на реке Уле и под городом Оршей.

102613 2238 4 Детство и юность Ивана IV

Рисунок 2 – Иван IV

В результате Иван IV лишился иллюзий в отношении собственного всесилия и приступил к политике «крутых мер». 3 декабря 1564 г. царь со своей семьёй под охраной сильного отряда дворян выехал из Москвы, забрав главнейшие церковные святыни, в том числе самые почитаемые иконы, а также государственную казну. Он объявил о своём отречении от престола. Прибыв в Александровскую слободу (ныне город Александров Владимирской области), Иван IV отправил в Москву два послания. В первой грамоте государь всея Руси обвинял князей, бояр, воевод и приказных людей в измене, казнокрадстве, нежелании защищать страну. Церковные власти, по мнению царя, потакали «изменникам». Вторая грамота была адресована всему прочему населению Москвы, основное её содержание состояло в том, что на москвичей «гневу и опалы никоторые (никакой)
нет». Находясь под угрозой народных волнений, Боярская дума и высшее духовенство составили делегацию, в январе 1565 г. отправившуюся в Александровскую слободу уговаривать царя вернуться на престол. Иван IV действительно рисковал, и настолько, что составил даже завещание и проект передачи власти сыновьям. Но риск этот оправдал себя: делегация согласилась на чудовищные условия, из которых и вырос причудливый политический эксперимент, именуемый «опричниной».

Иван IV получал право подвергать изменников опале как ему вздумается. Из всей государственной территории («земщины») ему был выделен особый удел, который существовал как бы помимо («опричь») всех остальных областей: в нём были свои собственные приказы, свой царский «особный двор», своё войско; наконец, в его пределах власть безраздельно и неограниченно принадлежала царю. Со всей огромной опричной территории доходы шли в опричную казну. В опричнину были взяты земли трёх родов: во-первых, просто богатые, за счёт которых можно было решить финансовые проблемы; во-вторых, принадлежавшие некоторым «княжатам» — бывшим удельным владыкам, которые сгонялись со своих вотчин и получали взамен другие земли (тем самым разрывались их связи с древними родовыми владениями — основой особых прав, привилегий и всей политической силы «княжат»); в-третьих, те земли, которые были пригодны для «испомещения» на них служилых людей, состоявших в опричном войске. Часть уездов, попавших в опричнину, находилась вблизи литовского рубежа и имела важное стратегическое значение.

Опричная резиденция Ивана IV помещалась в замке, специально с этой целью выстроенном в центре Москвы, напротив Ризположенских ворот Кремля (ныне Троицкие ворота). Символами «опричной гвардии» стали метёлка и собачья голова, олицетворявшие основные обязанности опричников: псами грызть царских врагов и выметать измену из страны.

Причины учреждения опричнины до сих пор вызывают у историков споры. Некоторые видят их в борьбе высшего слоя служилого класса (князей и бояр) против низшего (дворян), возглавленного царём. Другие полагают, что основным предназначением опричнины была борьба с остатками удельной старины и сепаратизмом (стремлением к обособлению, автономии) некоторых областей Московского государства. Третьи видят корень зла в патологической злобе и даже психической ненормальности Ивана IV. Советские историки Р.Ю. Виппер и А.Л. Хорошкевич связывали установление опричных порядков с внешнеполитическими и военными затруднениями. Последнее представляется самым правдоподобным. Опричнина была учреждена прежде всего для того, чтобы любой ценой выжать из страны силы и средства для продолжения Ливонской войны и подавить любое, прямое или косвенное, сопротивление всех тех, кто как-либо мешал этому. Опричные порядки представляли собой систему чрезвычайных мер военного времени.

Однако результаты введения опричнины в 1565 г. были прямо противоположными. За всё время существования опричнины на западном фронте русские войска не добились сколько-нибудь серьёзных военных успехов. Настоящего контрнаступления организовать не удалось. В 1565— 1566 гг. большая группа аристократов и дворян была отправлена в ссылку в Казанский край. После взятия Казани в 1552 г. война там бушевала ещё четыре года, и сохранялась опасность её возобновления. За счёт ссылки на территорию бывшего Казанского ханства наименее надёжных и лояльных, с точки зрения царя, людей Иван IV пытался обеспечить безопасность далёких восточных рубежей. Но вскоре из-за недостатка сил в центре большую часть ссыльных пришлось отозвать обратно.

В 1566 г. был созван Земский собор, на котором царь выслушал мнения своих подданных по поводу продолжения войны и не обнаружил ожидаемого единодушия. Более того, земские деятели настаивали на отмене опричнины. А летом 1568 г. произошло открытое антиопричное выступление московских посадских людей. Вся эпоха существования опричнины — с незначительными перерывами — была временем постоянного раскрытия заговоров и ведения «розыскных» (т.е. следственных) дел. В наше время трудно определить, какие из заговоров были настоящими, а какие — всего лишь плодом мнительности царя и его страха перед собственными подданными. Но даже в том случае, если бы каждый из них на самом деле угрожал жизни или власти Ивана IV, то и тогда целая эпоха кровавых казней, которым русское общество подверглось в период опричнины, является карой несоответственно тяжкой. Ведь умели же отец и дед Ивана IV — Василий III и Иван III — управлять державой без всяких массовых репрессий. А их сын и внук использовал опричные порядки в качестве боевого топора, обрушивавшегося на головы виноватых и невинных порой без суда и следствия.

Казнили десятками, сотнями, целыми семьями и даже родами. В 1567 г. царь вызвал во дворец боярина Ивана Петровича Фёдорова — одного из богатейших людей во всей державе, видного воеводу, отпрыска знатного боярского рода, пользовавшегося в народе авторитетом и уважением. Иван IV облачил его в царские одежды, посадил на трон и с притворным смирением приветствовал как своего государя. Вдоволь натешившись, царь собственноручно заколол его ножом, считая виновным в организации заговора. По «делу» Фёдорова было уничтожено 370 человек.

В декабре 1569 г. по приказу Ивана IV принял яд его двоюродный брат, князь Владимир Андреевич Старицкий, второй по знатности человек во

всей России после самого царя. Вместе с ним были умерщвлены его семья, приближённые, слуги. Годом ранее против опричных зверств восстал митрополит Московский Филипп, впоследствии объявленный русской церковью святым. В храме во время воскресной службы глава церкви стал принародно укорять главу государства и, в частности, сказал ему, что теперь «на Руси нет милосердия для невинных и праведных…» и что Бог взыщет с царя за «невинную кровь». Тот отвечал: «Доселе я был кроток с тобой, митрополит, с твоими приверженцами и с моим царством. Теперь вы узнаете меня!» Иван IV нашёл способ оправдать задуманную им расправу с Филиппом: был созван церковный собор, превратившийся в судебный процесс, на котором святителя обвинили в чародействе и порочной жизни. Митрополита лишили сана и заточили в Тверском Отроче монастыре.

В декабре 1569 г. он был тайно задушен в своей келье опричником Малютой Скуратовым.

102613 2238 5 Детство и юность Ивана IV

Рисунок 3 – Опричная резиденция—Александровская слобода (со старинной гравюры)

25 июля 1570 г. на широкую рыночную площадь в Москве, в Китай-городе, были выведены 300 «опальных». К месту казни явился сам царь в полном вооружении, в чёрном одеянии, на чёрном коне и в окружении вооружённой свиты. Четыре часа продолжалась расправа, казнены были 116 человек. Один из них, член земской Боярской думы, печатник (т.е. канцлер) Иван Висковатый был живым разрезан на части, но до последней минуты обличал опричников. Тогда же главный казначей «земщины» Фуников был заживо сварен в кипятке.

Не щадили даже сёл и деревень, принадлежавших «опальным». Скупые строки источников сообщают о гибели десятков безымянных людей: «В коломенских сёлах скончавшихся православных христиан, Ивановых людей, 20 человек, а имена их Бог весть». Или: «В Бежецком верху Ивановых людей 65 человек (убито) да 12 человек, скончавшихся ручным усечением (т.е. им были отрублены руки), имена их ты, Господи, сам ведаешь».

102613 2238 6 Детство и юность Ивана IV

Рисунок 4 – Народ просит Ивана IV отменить опричнину

Но самой жуткой страницей опричнины стал разгром Новгорода. В Новгородскую и Псковскую земли Иван IV нагрянул с опричным войском зимой 1570 г. и творил в Новгороде «суд и расправу» полтора месяца. Позднее англичанин Джером Горсей, долгое время живший в России, писал о новгородской бойне: «Мёртвые тела людей и животных запрудили реку Волхов, куда они были сброшены. История не знает столь ужасной резни». Немец-опричник Генрих Штаден, участвовавший в новгородском походе, рассказывал о своих «подвигах» следующее: «…Кликнув с собой моего слугу Тешату, я быстро взбежал вверх с топором в руке… Наверху меня встретила княгиня, хотевшая броситься мне в ноги. Но, испугавшись моего грозного вида, она бросилась назад в палаты, я же всадил ей топор в спину, и она упала на порог. А я перешагнул через труп и познакомился с их девичьей…» Самые скромные подсчёты числа казнённых во время опричного разгрома Новгорода говорят не менее чем о двух-трёх тысячах жертв. Потомки, таким образом, имели полное право называть Ивана IV Грозным. Впрочем, за рубежом этого царя предпочитают именовать Иваном Ужасным.

В итоге всех устрашающих мер Ивана Грозного военная система страны не упрочилась, а расшаталась. Лучшие воеводы были казнены; оставшиеся же были до того запуганы, что страшились вступить с неприятелем в бой, опасаясь потерпеть поражение и быть за это казнёнными. Опричное войско оказалось малобоеспособным. Бесконечная война поглотила массу сил и средств, южные рубежи страны оказались оголёнными. Вследствие всего этого произошла военная катастрофа. В 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей, разгромив отряд опричного воеводы Я. Волынского, появился с войском под самыми стенами Москвы и сжёг весь огромный московский посад. Во время пожара погибли десятки тысяч москвичей, некоторые историки называют цифру в 100 тысяч жертв. Иностранцы, посещавшие столицу Московского государства через много лет и даже десятилетий, отмечали меньшие её размеры по сравнению с тем, какой она была до нашествия крымчаков. Спустя год после сожжения Москвы Девлет-Гирей вновь вторгся в русские пределы, но общими усилиями опричной и земской армий был отброшен.

4. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ИВАНА IV

В ответ на моления народа Иван IV вернулся в Москву и ввел так называемую опричнину. В XVI веке опричниной назывался удел Ивана IV, т.е. особая территория с войском и государственным аппаратом, подчиненная только царю. Остальная земля объявлялась «земщиной», и управлять ею надлежало Боярской Думе. С введением опричнины царь начинает окружать себя людьми незнатного происхождения. Одним из ближайших людей к Ивану IV (прозванного с этого времени «Грозным») становится Скуратов-Бельский — знаменитый своей звериной жестокостью Малюта Скуратов. По всей стране покатился вал массовых казней и ссылок неугодных царю бояр. В результате введения опричнины удельное боярство было разгромлено, а Иван Грозный стал полновластным хозяином Московского государства.

Против жестокостей опричников выступил митрополит Филипп. В ответ на призывы остановить массовые репрессии он был лишен сана и заточен в монастырь. Летом 1568 г. по приказу Ивана Грозного Филипп был задушен в монастырской кельи Малютой Скуратовым. Бывший претендент на царский престол Василий Старицкий, его мать, жена и дочь приняли яд. В 1570 г. жесточайшему разгрому подвергся Новгород, заподозренный в сговоре с Литвой. Тысячи новгородцев были казнены (большинство утоплено в Волхове).

Однако опричнина вскоре исчерпала себя. В 1571 г. на Москву сожгли крымские татары. Опричники не смогли защитить столицу. И вновь начались массовые аресты и казни, жертвами которых на этот раз становились сами опричники. Перед лицом неудачи опричной политики
Иван IV вынужден был отменить в 1572 г. опричнину. В 1572 г. Иван Грозный отменил опричнину и одновременно обратился к английской королеве Елизавете I с просьбой об убежище. Даже само это слово оказалось под запретом. Однако за время последних двенадцати послеопричных лет царствования Ивана Грозного им предпринимались попытки частичного восстановления опричных порядков: то опять накатывали волны безудержных массовых казней, то царь пытался во второй раз получить в своё распоряжение особый удел, посадив на российский престол марионеточного царька — служилого татарского хана Симеона Бекбулатовича (1575— 1576 гг.)- Между тем Ливонская война на рубеже 70—80-х гг. XVI в. была отмечена рядом тяжких поражений русских войск, чуть ли не новой военной катастрофой. Эти годы были для России тяжёлой и несчастливой порой.

В 1574 г. Иван Грозный во второй раз попытался отречься от престола. Он назначил великим князем московским и всея Руси касимовского хана Симеона Бекбулатовича, но через год отослал его в Тверь.

Становясь все более и более необузданным в гневе, предаваясь всем немыслимым страстям, Иван Грозный постепенно превращался в воплощение кровавого тирана. В ноябре 1575 года в порыве ярости, ударом посоха в висок, он убивает своего старшего сына Ивана V, и наследником престола становится слабовольный и бесхарактерный царевич Федор.

В последние годы жизни Иван Грозный вновь возвращается к активной завоевательной политике. Посланные им казаки во главе с атаманом Ермаком покоряют Сибирское ханство Кучума, и Сибирь становится частью русского государства.

Зимой 1584 г. Иван IV вновь тяжело заболел. Тело его стало пухнуть, от него постоянно исходило зловоние. Все дни он проводил в своей сокровищнице, показывая боярам и иностранцам золотую утварь и драгоценные камни, собранные со всей земли.

18 марта 1584 г. за партией шахмат с Борисом Годуновым Иван Грозный внезапно скончался (существует небезосновательная версия, что он царь был задушен). И лишь смерть Ивана IV в 1584 г. позволила стране вздохнуть спокойно.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.96MB/0.00036 sec

WordPress: 21.9MB | MySQL:122 | 1,414sec