Историографический анализ эпохи Петра I

<

102613 2259 1 Историографический анализ эпохи Петра IОсновными документальными источниками, позволяющими нам с позиции современности оценить преобразования первого русского императора Петра I являются законы, изданные государством в форме императорских указов, регламентов, уставов, манифестов.

Указы касались важнейших и самых разнообразных сторон деятельности государства. Достаточно назвать Указ о единонаследии от 18 марта 1714 г.. Табель о рангах 1722 г., Указ о форме суда от 5 ноября 1723 г., чтобы представить то разнообразие общественных отношений, которые регулировались
ими.

Регламенты – это акты, определяющие создание государственных органов управления,
их состав, порядок деятельности. Например, Генеральный регламент коллегий от 29 февраля 1720 г., регламент Главному магистрату от 16 января 1721 г., Духовный регламент от 29 января 1721 г.

Уставы – это сборники законов, объединяющие нормы права, относящиеся к определенной сфере деятельности государства (Устав о векселях 1729 г. Устав о купеческом водоходстве 1781 г, Устав благочиния 1782 г.). В 1716 г. появляется Воинский устав, содержавший нормы, которые регулировали жизнь армии.

Воинский устав – это оригинальный, самобытный кодекс, отвечавший интересам абсолютистского государства, организации армии. При его составлении был учтен положительный опыт военного законодательства многих западноевропейских стран применительно к потребностям русской армии.

В 1720 г. издается Морской устав. По своему содержанию он аналогичен Воинскому уставу, только относится к службе на флоте. Нормы уголовного права, содержащиеся в разделе «О штрафах», почти дословно заимствованы из Воинских артикулов.

Указ от 23 марта 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» существенно расширил права дворян на землю, установил единый правовой режим для вотчин и поместий.

В 1715 г. были созданы «Артикул воинский» (представлявший собой уголовный кодекс) и «Краткое изображение процессов или судебных тяжеб» (процессуальный кодекс). В XVIII в. делались неоднократные, но бесплодные попытки создания нового Уложения. Три такие попытки были предприняты при Петре I.

В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако глубокое несогласие царит среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, отличалась ли новая Россия от старой качественно.

Значительная часть исторической литературы о России 18-ого века посвящена реформам Петра Первого; объясняется это например тем, что дореволюционные историки рассматривали связанный с ними узел проблем как ключевой, центральный в истории России. После 1917 года эти проблемы несколько отошли на второй план, но и в советской историографии петровская эпоха считается одним из важнейших периодов в истории нашего государства. Интересы же западных исследователей сосредоточились прежде всего на внешней политике России и биографии Петра Великого; после Наполеона царь характеризовался ими как личность, наиболее поразительная в истории Европы, как «самый значительный монарх Европы этого века».

Основная часть литературы по этой теме специальные труды, посвященные отдельным аспектам преобразовательной деятельности Петра. Выводы, содержащиеся в этих работах по большей части несопоставимы вследствие различий в объектах исследований, подходе авторов к теме и тому подобных факторов. Таким образом, в общих дискуссиях о петровских реформах может участвовать лишь малая часть литературы по данной теме, но и она содержит чрезвычайно широкий спектр оценок.

Возможно, объяснение крайнего несходства точек зрения состоит в том, что сложность, комплексный характер темы, делают невозможным для отдельного ученого ее всестороннее раскрытие, и поэтому многие историки превращают оценки отдельных аспектов реформ в составную часть общей характеристики преобразований, придавая им при этом весьма различный вес. Не менее разнообразен и фон, на котором исследователи оценивают реформы Петра.

Здесь можно выделить три основных направления: одни историки рассматривают эту тему преимущественно в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим эпохе Петра (кон. 16–17 век), другие сравнивают сложившуюся ситуацию с положением в Европе начала 18 века, третьи же оценивают историческое значение деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.

Первая из названных точек зрения естественно порождает вопрос о том, в какой степени петровская эра означала разрыв с прошлым (или, напротив, продолжала тенденции развития 17 века). Вторая заставляет уделять повышенное внимание дискуссии о зарубежных прообразах реформ, и их адаптации в российских условиях. Третья точка зрения, актуализирующая вопрос о следствиях реформ и их при-годности в качестве образца, уступает первым двум в научной плодотворности: так, реформы Петра Первого превратились в дореволюционной России в излюбленную тему для публичных дебатов. Эта тема таким образом была политизирована задолго до того, как началась ее научная разработка. Хотя и существует мнение, высказанное П.Н. Милюковым1, что не дело историка пускаться в рассуждения о том, были ли события прошлого позитивными или негативными, что историк обязан целиком сосредоточиться на «своей деятельности в качестве эксперта» выявляющего подлинность фактов, тем не менее мало кто из историков преуспел в стремлении уйти от бесконечных публицистических дискуссий о том, насколько реформы Петра были вредны или полезны, предосудительны или достойны подражания с точки зрения морали или интересов нации. М.М Богословский2 в своей фактографической биографии Петра с сожалением констатировал, что более или менее обобщающие оценки петровской эпохи были выработаны главным образом под влиянием общефилософских систем, постоянно вторгающихся в область исследования источников. Видимо, эта характеристика Богословского вполне годится для оценки всей предшествовавшей истории исследования темы.

В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако сильные разногласия царят среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, и отличалась ли новая Россия от старой качественно. Рубежи, разделяющие участников этой дискуссии в большей мере исторически обусловлены, поскольку по мере все более основательного исследования как 17, так и 18 веков, увеличивалось число сторонников концепции, согласно которой реформы петровского времени являются закономерным результатом предшествовавшего развития страны. Существует и противоположная, «революционная» концепция, по которой реформы не имели почти ничего общего с предшествовавшим развитием страны.

Ярким выразителем одной из крайних точек зрения в рамках «революционной» концепции был С.М. Соловьев1, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Его взгляды находятся в прямом родстве с представлениями, господствовавшими во всей предшествовавшей этому труду историографии и публицистике. Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое, и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую. Однако, в противоположность славянофилам, Соловьев считает, что реформы были вызваны исторической необходимостью и поэтому должны рассматриваться как целиком и полностью национальные. Русское общество 17 века находилось, по его мнению, в состоянии хаоса и распада, что и обусловило применение государственной властью радикальных мер «точно так же, как серьезная болезнь требует хирургического вмешательства». Таким образом, ситуация в России накануне реформ оценивается Соловьевым негативно.

Богословский, не придерживаясь четко материалистических позиций представлял реформы как радикальный и полный разрыв с прошлым. Схожая точка зрения, но с позиций марксистской историографии приводилась М.Н. Покровским2 и Б.И. Сыромятниковым3 – оба этих историка основывают свое мнение относительно революционного характера преобразований на переменах в расстановке классовых сил в начале 18 века.

В западной литературе также имеются отдельные примеры оценки реформ как революции или по крайней мере «трансформации». Существует еще один взгляд на эту проблему, более нейтральный, а именно – «эволюционная» концепция.

Среди ученых, отстаивающих эту концепцию необходимо выделить В.О. Ключевского, С.Ф. Платонова. Эти историки, глубоко исследовавшие допетровский период, и в своих опубликованных курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводящие мысль о преемственности между реформами Петра и предшествовавшим столетием. Они категорически против данной Соловьевым характеристики 17 века как эпохи кризиса и распада. В противоположность такому взгляду они утверждают, что в этом столетии шел позитивный процесс создания предпосылок для реформаторской деятельности, и была не только подготовлена почва для большинства преобразовательных идей Петра Великого, но и пробуждено «общее влечение к новизне и усовершенствованиям». «17 столетие не только создало атмосферу, в которой вырос и которой дышал преобразователь, но и начертало программу его деятельности, в некоторых отношениях шедшую даже дальше того, что он сделал. Петр в порядках старой Руси ничего кардинально не менял, он продолжал возводить постройку в развитие уже существовавших тенденций. Обновление же состояло лишь в том, что он переиначивал сложившееся состояние составных частей».

Среди ученых, отстаивающих «эволюционную» концепцию, особенно выделяются В. О. Ключевский и С. Ф. Платонов, историки, глубоко исследовавшие допетровский период и в своих курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводившие мысль о наличии преемственности между реформами Петра и предшествующим столетием.

По мнению Ключевского1 и Платонова2, если в реформах Петра и было что-то «революционное», то лишь насильственность и беспощадность использованных им методов. На сегодняшний же день в науке преобладающим является мнение, что реформы Петра не означали кардинального разрыва с прошлым, хотя и в двадцатом веке отдельные крупные историки, как, например, ученики Ключевского – М.М. Богословский и М.Н. Покровский в этом вопросе были солидарны с Соловьевым.

Начиная с середины тридцатых годов для советских историков было характерно убеждение в том, что сущность петровской России по сравнению с 17 веком не изменилась.

Точка зрения Сыромятникова в этом смысле исключение. Но в то же время и советские и западные историки едины во мнении, что реформы Петра дали резкий толчок к акселерации важных тенденций развития России, именно эта черта в первую очередь придает петровской эпохе ее особый характер.

Вторая из наиболее отчетливо поставленных проблем в общей дискуссии о реформах Петра содержит в себе вопрос: в какой мере для реформаторской деятельности были характерны планомерность и систематичность?

У Соловьева1 реформы представлены в виде строго последовательного ряда звеньев, составляющих всесторонне продуманную и предварительно спланированную программу преобразований, имеющую в своей основе жесткую систему четко сформулированных целевых установок: «В этой системе даже войне отведено заранее определенное место в числе средств реализации общего плана». В этом отношении труд Соловьева испытал влияние предшествовавшей его написанию историографии и публицистики. Его основные идеи могут во многих случаях быть прослежены до работ непосредственно послепетровской эпохи. Задолго до Соловьева всеобщим стало мнение, что деятельность Петра и ее результаты были порождением почти сверхчеловеческого разума: осуществлением дьявольского плана или проявлением высшей мудрости, реформатор традиционно характеризовался как «антихрист» (раскольниками) или «человек, Богу подобный» (М.В. Ломоносовым). Но не все историки придерживаются столь лестного для Петра взгляда на реформы.

Ключевский считает, что структура реформ и их последовательность были всецело обусловлены потребностями, навязанными войной, которая, по его мнению, тоже велась довольно бестолково. В противоположность Соловьеву Ключевский отрицает, что Петр уже в ранний период своей жизни ощущал себя призванным преобразовать Россию; лишь в последнее десятилетие своего царствования Петр, по мнению Ключевского, стал осознавать что создал что-то новое, одновременно и его внутренняя политика стала утрачивать черты скоропалительности и незавершенности решений. Этот взгляд положил начало ряду других точек зрения, более сосредотачивающихся на различных нюансах реформ.

В. О. Ключевский же не только характеризовал реформы как длинный ряд ошибок, но и определил их как перманентное фиаско, а петровские приемы управления – как «хронический недуг», разрушавший организм нации на протяжении почти 200 лет.

В советской историографии по вопросу планомерности реформ тоже не существовало единого взгляда. Как правило, предполагался более глубокий смысл преобразований, нежели только повышение эффективности военных действий.

С другой стороны, распространенным было мнение, что ход войны имел решающее влияние на характер и направленность петровских преобразований. Отмечалось и то, что реформы приобретали все более отчетливый характер планомерности и последовательности по мере неуклонно возраставшего перевеса России над Швецией в Северной Войне.

Для авторов таких исследований характерным является стремление провести границу между первой «лихорадочной» фазой войны, когда внутренние реформы имели хаотичный и незапланированный характер, и последним десятилетием жизни Петра, когда правительство располагало достаточным количеством времени для обдумывания более перспективных решений. К этому периоду и относятся самые эффективные и существенные преобразования.

Существует еще одна тема, вызывающая сильные разногласия – это историческая сущность реформ. В основе понимания этой проблемы лежат либо воззрения, основанные на марксистских взглядах, то есть считающие, что политика государственной власти основана и обусловлена социально – экономической системой, либо позиция, согласно которой реформы – это выражение едино-личной воли монарха. Эта точка зрения типична для «государственной» исторической школы в дореволюционной России.

Первый из этого множества взглядов – мнение о личном стремлении монарха европеизировать Россию. Историки, придерживающиеся этой точки зрения считают именно «европеизацию» главной целью Петра. По мнению Соловьева встреча с европейской цивилизацией была естественным и неизбежным событием на пути развития русского народа. Но Соловьев рассматривает европеизацию не как самоцель, а как средство, прежде всего стимулирующее экономическое развитие страны.

Теория европеизации не встретила, естественно, одобрения у историков, стремящихся подчеркнуть преемственность эпохи Петра по отношению к предшествовавшему периоду. Важное место в спорах о сущности реформ занимает гипотеза о приоритете внешнеполитических целей над внутренними. Гипотеза эта была выдвинута впервые Милюковым и Ключевским.

Убежденность в ее непогрешимости привела Ключевского к выводу, что реформы имеют различную степень важности: он считал военную реформу начальным этапом преобразовательной деятельности Петра, а реорганизацию финансовой системы — конечной его целью. Остальные же реформы являлись либо следствием преобразований в военном деле, либо предпосылками для достижения упомянутой конечной цели.

Самостоятельное значение Ключевский придавал лишь экономической политике. Последняя точка зрения на эту проблему – «идеалистическая». Наиболее ярко она сформулирована Богословским – реформы он характеризует как практическую реализацию воспринятых монархом принципов государственности. Но тут возникает вопрос о «принципах государственности» в понимании царя. Богословский считает, что идеалом Петра Первого было абсолютистское государство, так называемое «регулярное государство», которое своим всеобъемлющим бдительным попечением (полицейской деятельностью) стремилось регулировать все стороны общественной и частной жизни в соответствии с принципами разума и на пользу «общего блага».

Богословский особенно выделяет идеологический аспект европеизации. Он, как и Соловьев, видит во введении принципа разумности, рационализма радикальный разрыв с прошлым. Его понимание реформаторской деятельности Петра, которое можно назвать «просвещенный абсолютизм», нашло множество приверженцев среди западных историков, которые склонны подчеркивать, что Петр не являлся выдающимся теоретиком, и что преобразователь во время своего зарубежного путешествия принимал во внимание прежде всего практические результаты современной ему политической науки. Некоторые из приверженцев этой точки зрения утверждают, что петровская государственная практика отнюдь не была типичной для своего времени, как это доказывает Богословский. В России при Петре Великом попытки воплотить в жизнь политические идеи эпохи были гораздо более последовательными и далекоидущими, чем на Западе. По мнению таких историков русский абсолютизм во всем, что касается его роли и воздействия на жизнь русского общества занимал совершенно иную позицию, чем абсолютизм большинства стран Европы. В то время, как в Европе правительственную и административную структуру государства определял общественный строй, в России имел место обратный случай – здесь государство и проводимая им политика формировали социальную структуру. В этой связи нужно отметить и то, что в дискуссии о сущности русского абсолютизма, завязавшейся в советской историографии, нашлись сторонники той точки зрения, что государственная власть в России занимала значительно более сильную позицию по отношению к обществу, чем европейские режимы. Но эта точка зрения в советской историографии доминирующей не являлась.

Советские историки, которые стремились дать петровскому государству и его политике свою характеристику, как правило уделяли особое внимание экономическим и социальным преобразованиям; при этом отношения классов служили отправной точкой. Единственное в чем здесь были расхождения — это в пони-мании характера классовой борьбы и соотношения противоборствующих сил в этот период.

Первым, кто попытался определить сущность реформ Петра с марксистских позиций был Покровский. Он характеризует эту эпоху как раннюю фазу зарождения капитализма, когда торговый капитал начинает создавать новую экономическую основу русского общества. Как следствие перемещения экономической инициативы к купцам, власть перешла от дворянства к буржуазии (т.е. к этим самым купцам). Наступила так называемая «весна капитализма». Купцам необходим был эффективный государственный аппарат, который мог бы служить их целям как в России так и за рубежом. Именно по этому, по мнению Покровского, административные реформы Петра, войны и экономическая политика в целом, объединяются интересами торгового капитала.

Некоторые историки, придавая торговому капиталу большое значение, связывают его с интересами дворянства.

<

И хотя тезис о доминирующей роли торгового капитала был отвергнут в советской историографии, можно говорить о том, что мнение относительно классовой основы государства оставалось в советской историографии с середины 30-х до середины 60-х годов господствующим. В этот период общепризнанной была точка зрения, согласно которой петровское государство считалось «национальным государством помещиков» или «диктатурой дворянства». Его политика выражала прежде всего интересы феодалов — крепостников, хотя внимание уделялось и интересам набирающей силу буржуазии. В результате проводимого в этом направлении анализа политической идеологии и социальной позиции государства, утвердилось мнение, что сущность идеи «общего блага» демагогична, ей прикрывались интересы правящего класса. Хотя это положение разделяет большинство историков, есть и исключения. Например, Сыромятников, в своей книге о петровском государстве и его идеологии, полностью присоединяются к данной Богословским характеристике государства Петра как типично абсолютистского государства той эпохи. Новым в полемике о российском самодержавии стала его интерпретация классового фундамента этого государства, которая базировалась на марксистских определениях предпосылок Европейского Абсолютизма. Сыромятников считает, что неограниченные полномочия Петра основывались на реальной ситуации, а именно: противоборствующие классы (дворянство и буржуазия) достигли в этот период такого равенства экономических и политических сил, которое позволило государственной власти добиться известной независимости по отношению к обоим классам, стать своего рода посредником между ними. Благодаря временному состоянию равновесия в борьбе классов, государственная власть стала относительно автономным фактором исторического развития, и получила возможность извлекать выгоду из усиливающихся противоречий между дворянством и буржуазией. То, что государство стояло таким образом в известном смысле над классовой борьбой, ни в коем случае не означало, что оно было полностью беспристрастно. Углубленное исследование экономической и социальной политики Петра Великого привело Сыромятникова к выводу, что преобразовательная деятельность царя имела в целом антифеодальную направленность, проявившуюся, например, в мероприятиях, проведенных в интересах крепнущей буржуазии, а также в стремлении ограничить крепостное право. Эта характеристика реформ, данная Сыромятниковым, не нашла значительного отклика у советских историков. Вообще советская историография не приняла и критиковала его выводы (но не фактологию) за то, что они были очень близки к отвергнутым ранее положениям Покровского. К тому же многие историки не разделяют мнение о равновесии сил в петровский период, не все признают едва народившуюся в 18 веке буржуазию реальным экономическим и политическим фактором, способным противостоять по-местному дворянству. Подтвердилось это и в ходе дискуссий, шедших в отечественной историографии в 70-х годах, в результате которых было достигнуто относительно полное единство мнений относительно неприменимости тезиса о «нейтральности» власти и равновесии классов применительно к специфическим российским условиям. Тем не менее, некоторые историки, в целом не соглашаясь с мнением Сыромятникова, разделяют его взгляд на петровское единовластие, как относительно независимое от классовых сил. Они обосновывают независимость самодержавия тезисом о равновесии в новом варианте. В то время, как Сыромятников оперирует исключительно категорией социального равновесия двух различных классов — дворянства и буржуазии, Федосов и Троицкий рассматривают в качестве источника самостоятельности политической надстройки противоречивость интересов внутри правящего класса. И, если Петр Первый смог провести в жизнь столь обширный комплекс реформ вопреки интересам отдельных социальных групп населения, то объяснялось это накалом той самой «внутриклассовой борьбы», где с одной стороны выступала старая аристократия, а с другой — новое, бюрократизированное дворянство. В то же время, нарождающаяся буржуазия, поддерживаемая реформаторской политикой правительства, заявила о себе, хоть и не столь весомо, выступая в союзе с последней из названных противоборствующих сторон — дворянством. Еще одна спорная точка зрения была выдвинута А.Я. Аврехом1, зачинателем дебатов о сущности российского абсолютизма. По его мнению абсолютизм возник и окончательно укрепился при Петре Первом. Его становление и невиданно прочное положение в России стало возможным благодаря относительно низкому уровню классовой борьбы в сочетании с застоем в социально — экономическом развитии страны. Абсолютизм следовало бы рассматривать как форму феодального государства, но отличительной чертой России было стремление проводить вопреки явной слабости буржуазии именно буржуазную политику, и развиваться в направлении буржуазной монархии. Естественно, эта теория не могла быть принята в советской историографии, ибо противоречила некоторым марксистским установкам. Это разрешение проблемы не нашло особого признания и в ходе продолжавшейся дискуссии советских историков об абсолютизме

Тем не менее Авраха нельзя назвать нетипичным участником этой полемики, которая характеризовалась во первых явным стремлением акцентировать относительную автономию государственной власти, а во вторых единодушием ученых в вопросе о невозможности характеризовать политическое развитие только посредством простых заключений, без учета особенностей каждого периода истории.

Вне связи с дискуссией об абсолютизме историки обсуждали проблему личного вклада царя Петра в реформы.

Часть историков считает, что незаурядная личность Петра наложила отпечаток на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле. Однако подобная оценка лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований.

Фигура Петра давно приковывала внимание многих авторов, но большинство из них ограничивалось общими, и преобладающе положительными психологическими портретами противоречивой личности царя (причем такие работы появляются и в западной историографии). Почти все эти характеристики возникли на основе предположения, что незаурядная личность Петра наложила отпечаток на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле. Хотя подобная оценка достаточно интересна сама по себе, она лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований. Чаще же ученые довольствуются определениями роли монарха, основанными на представлениях о наличии или отсутствии рамок, ограничивающих деятельность великих людей, и их функции в историческом процессе (тут интересно отметить, что попытки воссоздать психологический портрет Петра Первого делались даже на основе записей его снов.)

Первым открыто усомнился в величии Петра П.Н. Милюков1. Основываясь на выводах своего исследования преобразовательной деятельности в фискально-административной области, которую он полагал вполне репрезентативной для оценки личного вклада царя в реформы, Милюков утверждает, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной, реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно его окружением. Таким образом, Милюков, в ходе своего исследования обнаруживает длинный ряд «реформ без реформатора».

В свое время, точка зрения Милюкова привлекла большое внимание, однако распространенной она стала позднее, когда появились обобщающие труды М.Н. Покровского, в которых Петр предстает уже вовсе безвольным орудием капитала. Вызов, брошенный Милюковым, был принят другими историками. Например, уже в 1897 году русский историк Павлов-Сильванский2 опубликовал две работы с совершенно противоположной оценкой роли Петра в преобразованиях. Одна из этих двух работ посвящалась теме отношения царя к ряду проектов реформ, другая — законодательной деятельности Верховного Тайного Совета не-посредственно после смерти Петра. Эти архивные исследования позволили Павлову-Сильванскому сделать вывод, что в области реформ именно царь Петр, и никто иной, был побудительной и движущей силой. Петр часто действовал без учета мнений своих советников; более того, после смерти царя его ближайшие прижизненные помощники зачастую вели себя как принципиальные противники реформ. Но, если Павлов-Сильванский, как и Милюков, исследовал сравнительно ограниченные архивные комплексы, то советский историк Н.А. Воскресенский3 посвятил всю свою жизнь изучению огромной массы законодательных актов петровской эпохи, в ходе которого он стремился при помощи анализа проектов и черновиков установить, какие конкретно лица, административные органы и социальные группы оказывали влияние на формирование отдельных законоположений. Эта весьма примечательная в методологическом отношении работа укрепила позиции Павлова-Сильванского, так как в ней Воскресенский пришел к выводу, что кабинет, то есть личная канцелярия царя, оказывал на законодательство решающее влияние, роль самого монарха в преобразовательной деятельности была «руководящей, многосторонней, полной энергии и творчества. Им были формулированы все наиболее важные нормы, отразившие основные тенденции, задачи, содержание и приемы предпринимаемых им реформ». Воскресенский не мог, естественно, в ходе своей работы собрать все относящиеся к теме материалы, освещающие вопрос о том, кто был инициатором создания многих законоположений, и полемика о личной роли Петра в выработке отдельных законов эпохи преобразований продолжается.

Влияние Петра на внешнюю политику государства не стало предметом систематических исследований, но, согласно общепринятому мнению, император использовал большую часть своего времени и энергии именно на то, чтобы изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

Согласно общепринятому мнению, царь использовал большую часть своего времени и энергии именно на то, чтобы изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

Создается впечатление полного единомыслия среди историков по поводу того, что административные реформы Петра по сравнению с прежней системой управления были шагом вперед.

Исследователи едины во мнении, считая петровскую эпоху весьма значительной в истории промышленности России, хотя бы потому, что в первой четверти XVIII века благодаря политике протекционизма и субсидиям государства были основаны многие новые предприятия.

Все предыдущие авторы, признавая некоторые ошибки реформ, в целом оценивали петровскую деятельность с положительной стороны. Однако есть историки, считающие преобразования Петра насильственными и разрушительными.

Такова точка зрения нашего современника, доктора исторических наук Е. В. Анисимова1, полагающего, что петровское время принесло не только впечатляющие достижения. Мы видим, что очень многое из реалий петровского времени вошло в нашу жизнь, что наше общество впитало из исторической почвы растворенные в ней соли петровских идей, причем автор, вероятно, имеет в виду отрицательные стороны нашего общественного устройства.

По мнению Е.В. Анисимова время петровских реформ – время основания тоталитарного государства, внедрения в массовое сознание культа сильной личности, время запуска «вечного двигателя» отечественной бюрократической машины, системы контроля, фискальства и доносительства. Он называл время Петра – временем страха, индифферентности, социального иждивенчества, внешней и внутренней несвобода личности.

Здесь-то и возникает важнейшая, коренная проблема преобразований на русской почве: как, каким путем идти к осуществлению правды, справедливости, к всеобщему счастью? Путем ли насильственного прогресса, когда считалось нормальным, допустимым пожертвовать одной частью народа ради светлого будущего остальных, когда средством достижения высоких целей выбирали насилие, принуждение? Именно таким путем и шел Петр-реформатор.

Насилие, составляющее суть экстраординарных мер, было зафиксировано в законах, заложено в устройстве государственного аппарата административно-репрессивного типа, отражено во всей системе иерархической власти. Именно в разнообразных формах насилия, ставшего регулятором созданной Петром системы, проявлялся ее тоталитаризм.

Анисимов не согласен с той активностью, с какой преобразования проводились в жизнь царем.

И все же и у явного критика деятельности Петра обнаруживаются точки соприкосновения, правда весьма своеобразные, с Ключевским и Платоновым. Анисимов2 считал, что вся революционность Петра имел консервативный характер, а модернизация институтов и структур власти ради консервации основополагающих принципов традиционного режима – вот что оказалось конечной целью.

В заключение обратимся к краткой оценке, данной Петру и его реформам американским историком, бывшим нашим соотечественником С. Г. Пушкаревым1, который считал великой заслугой Петра его непрерывное и самоотверженное служение государству и народу российскому, которому он действительно посвящал все свои силы в течение всей своей жизни.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Предпосылки преобразований петровских реформ

 

В XVII в. в результате деятельности первых представителей династии Романовых был преодолен социально-экономический и политический кризис государства и общества, вызванный событиями Смутного времени. В конце XVII столетия наметилась тенденция европеизации России, обозначились предпосылки будущих Петровских преобразований. Исследователь Шмурло Е.Ф. важнейшими из них называет следующие1:

– тенденция к абсолютизации верховной власти (ликвидация деятельности Земских соборов как сословно-представительных органов), включение в царский титул слова «самодержец»;

– оформление общегосударственного законодательства (Соборное уложение 1649 г.). Дальнейшее совершенствование Свода законов, связанное с принятием новых статей (в 1649—1690 гг. было принято 1535 указов, дополняющих Уложение);

– активизация внешней политики и дипломатической деятельности Российского государства;

– реорганизация и совершенствование вооруженных сил (создание полков иноземного строя, изменения в порядке комплектования и набора в полки, распределение военных корпусов по округам;

– реформирование и совершенствование финансовой и налоговой систем;

— переход от ремесленно-цехового производства к мануфактурному с использованием элементов наемного труда и простейших механизмов;

– развитие внутренней и внешней торговли (принятие Уставной таможенной грамоты 1653 г., Новоторгового устава 1667 г.);

– размежевание общества под влиянием западноевропейской культуры и церковной реформы Никона;

– появление национально-консервативного и западнического течений.

Однако, несмотря на обозначившуюся тенденцию европеизации России в XVII в., в целом она значительно отставала от уровня развития западноевропейских государств. Архаичная политическая, финансовая и военная система Российского государства не позволяла добиваться во внешней политике ощутимых результатов.

Значительные внешнеполитические усилия России в XVII в. привели к весьма скромным итогам. Выход к Балтийскому и Черному морям по-прежнему был закрыт. Для того чтобы на равных бороться с европейскими державами и Османской империей, нужно было не просто заимствовать отдельные достижения Европы, а сделать европейскую экономику и культуру, европейский образ жизни особой ценностью, поставив ее выше традиционных ценностей русской культуры. Только тогда модернизация жизни России приобрела бы действительно широкие масштабы, страна могла бы войти в круг европейских держав.

На исторической арене появляется сильная личность, которая обладала не только верховной властью, но и пониманием необходимости перемен, смелостью и решительностью, умом, энергией и талантом преобразователя.

По мнению С. В. Бушуева1, Петр I действовал в том направлении, которое вполне определилось при его отце, пусть его реформы были рождены самой логикой исторического развития XVII в. и предвосхищены словом или делом тогда же, пусть даже средства, как, например, знаменитая петровская дубинка и не менее знаменитая закрепостительная политика, тоже позаимствованы из предшествующего периода — все равно нельзя отрицать, что именно он стал создателем Новой России. Имел ли царь стройный план реформ (что маловероятно) или представлял себе лишь смутный образ будущего состояния реформируемого государства, приобретающий краски и наполняющийся лишь по мере движения вперед, — для нас сегодня не так важно. Важнее, что в личности Петра преобразователь и преобразования встретились; царь смог стать сознательным инициатором и активнейшим проводником перемен. Ничего подобного не было и не могло быть во времена первых Романовых, которые, даже идя на нововведения, искренне верили, что с их помощью восстанавливают патриархальную старину.

В исторической науке существуют различные точки зрения о времени начала преобразований.

1. Идеалом Петра I, усвоенным им еще в Москве, в Немецкой слободе, были европейские образ жизни, экономика и культура1.

2. На становление Петра-реформатора важное влияние оказала поездка в Архангельск в 1693—1694 гг. Обычное путешествие стало крупным событием в жизни молодого царя, определившим его отношение к флоту и показавшим значение морей для России2.

3. Первой военной школой для Петра стали Азовские походы 1695—1696 гг. Именно с Азовских походов, а не с момента воцарения, как заметил историк Н. И. Павленко, Петр вел впоследствии отсчет своей «службы» на троне. Этой же точки зрения придерживались С. М. Соловьев и Г. В. Вернадский.

4. Значительным событием, повлиявшим на личность будущего преобразователя России, стало участие Петра в Великом посольстве 1697—1698 гг. Посещая Пруссию, Голландию, Англию и Австрию, он упорно изучал иностранные языки, систему административных учреждений, военное и морское дело, технику стран Запада (С. Ф. Платонов, Л. И. Семенникова и др.).

Таким образом, на формирование реформаторских взглядов Петра оказали влияние европейские идеалы, усвоенные в юности, поездка в Архангельск, Азовские походы и поездка в Европу в составе Великого посольства.

Петр окружил себя способными, энергичными помощниками и специалистами. Среди иностранцев выделялись: ближайший друг царя Ф. Лефорт, опытный генерал П. Гордон, талантливый инженер Я. Брюс и др. А среди русских постепенно формировалась сплоченная группировка сподвижников, сделавших впоследствии блестящую политическую карьеру: А. М. Головин, Г. И. Головкин, братья П. М. и Ф. М. Апраксины, А. Д. Меншиков.

В истории Петровских реформ исследователи выделяют два этапа: до и после 1715 г.1.

На первом этапе реформы носили в основном хаотичный характер и были вызваны в первую очередь военными нуждами государства, связанными с ведением Северной войны. Проводились в основном насильственными методами и сопровождались активным вмешательством государства в дела экономики (регулирование торговли, промышленности, налогово-финансовой и трудовой деятельности). Многие реформы носили непродуманный, поспешный характер, что было вызвано как неудачами в войне, так и отсутствием кадров, опыта, давлением старого консервативного аппарата власти.

На втором этапе, когда военные действия уже были перенесены на территорию противника, преобразования стали более планомерными. Шло дальнейшее усиление аппарата власти, мануфактуры уже не только обслуживали военные нужды, но и производили потребительские товары для населения, государственное регулирование экономики несколько ослабло, торговцам и предпринимателям предоставлялась определенная свобода действий.

Анализируя преобразования Петра (цели, характер, темпы, методы осуществления), исследователи обращают внимание на то, что в основном реформы были подчинены интересам не отдельных сословий, а государства в целом: его процветанию, благополучию и приобщению к западноевропейской цивилизации. Целью реформ стало обретение Россией роли одной из ведущих мировых держав, способной к конкуренции со странами Запада в военном и экономическом отношении. Главным инструментом проведения реформ было осознанно применяемое насилие, а создаваемое в соответствии с новейшими специальными и философскими теориями того времени государство приобретало милитаристские черты.

Темпы преобразований зависели от срочности решения той или иной задачи, стоящей перед государством. Реформы нередко носили случайный, незапланированный характер и проводились под воздействием обстоятельств. При этом одни преобразования часто вызывали необходимость других, ибо коренная ломка в одной области, как правило, требовала немедленного переустройства в другой или создания новых структур и учреждений.

С. Ф. Платонов обращал внимание на то, что изложить систематически внутренние реформы Петра Великого несравненно легче, чем в стройной хронологической последовательности представить их постепенный ход.

В целом процесс реформирования страны был связан с внешним фактором — необходимостью выхода России к морям и с внутренним — процессом модернизации страны.

3. Особенности и сущность петровских реформ

3.1. Преобразования в социально-экономической сфере

 

Реформы в экономике России охватывали сельское хозяйство, крупное и мелкое производство, ремесло, торговлю и финансовую политику.

Сельское хозяйство при Петре I развивалось медленно, в основном экстенсивным путем. Однако и здесь были попытки реформ:

– Указом 1721 г. крестьянам предписывалось применять во время жатвы вместо серпа косы, а также при уборке — грабли;

– вводились новые культуры — табак, виноград, тутовые и фруктовые деревья, лекарственные растения, разводились новые породы скота — молочные коровы и овцы-мериносы;

– предприняты первые попытки государственной охраны лесов.

В сфере экономики господствовала концепция меркантилизма — поощрения развития внутренней торговли и промышленности при активном внешнеторговом балансе. Поощрение «полезных и нужных» с точки зрения государства видов производства и промыслов сочеталось с запрещением и ограничением выпуска «ненужных» товаров.

Развитие промышленности диктовалось исключительно нуждами ведения войны и было особой заботой Петра. За первую четверть XVIII в. было создано около 200 мануфактур. Главное внимание уделялось металлургии, центр которой переместился на Урал. Рост промышленного производства сопровождался усилением феодальной эксплуатации, широким применением принудительного труда на мануфактурах: использованием крепостных, купленных (посессионных) крестьян, а также труда государственного (черносошного) крестьянства, которое приписывалось к заводу как постоянный источник рабочей силы.

Реформы охватывали и сферу мелкотоварного производства, способствовали развитию ремесла, крестьянских промыслов (например, изготовление полотна). В 1711 г. при мануфактурах были учреждены ремесленные школы. А указами 1722 г. в городах было введено цеховое устройство. Все ремесленники во главе с избранным старостой были расписаны в зависимости от специальности по цехам, где они становились мастерами, подмастерьями и учениками. Создание цехов свидетельствовало о покровительстве властей развитию ремесел и их регламентации.

В области внутренней и внешней торговли большую роль играла государственная монополия на заготовку и сбыт основных товаров (соль, лен, пенька, меха, сало, икра, хлеб и др.), что значительно пополняло казну. Всячески поощрялось создание купеческих «кумпанств» и расширение торговых связей с заграницей. Центрами торговли были Москва, Астрахань, Новгород, а также крупные ярмарки — Макарьевская на Волге, Ирбитская в Сибири, Свинская на Украине и менее крупные ярмарки и торжки на перекрестках торговых дорог. Правительство Петра уделяло большое внимание развитию водных путей — главного в это время вида транспорта. Велось активное строительство каналов: Волго-Донского, Вышневолжского, Ладожского, были начаты работы по сооружению канала Москва—Волга.

Финансовая политика государства в годы правления Петра I характеризовалась небывалым налоговым гнетом. Рост государственного бюджета, необходимый для ведения войны, активной внутренней и внешней политики, достигался за счет расширения косвенных и увеличения прямых налогов:

— специальными «прибылыциками» во главе с А. Курбатовым выискивались все новые источники доходов: вводились банная, рыбная, медовая, конская и другие подати, вплоть до налога на бороды. Всего косвенных сборов к 1724 г. насчитывалось до 40 видов;

— наряду с указанными поборами вводились и прямые налоги: рекрутские, драгунские, корабельные и особые «сборы»;

— немалые доходы приносили и чеканка монеты меньшего веса и понижение содержания в ней серебра;

— поиски новых источников доходов вели к коренной реформе всей налоговой системы — введению подушной подати, заменившей подворное обложение. В результате таковой, во-первых, практически удвоилась сумма налоговых поступлений с крестьян. Во-вторых, податная реформа стала важным этапом крепостного права в России, распространила его и на те слои населения, которые ранее были свободными («гулящие люди») либо могли обрести свободу после смерти господина (кабальные холопы). В-третьих, вводилась паспортная система. Каждый крестьянин, уходивший на заработки дальше 30 верст от места жительства, должен был иметь паспорт с указанием срока возвращения.

В 1714 г. был издан Указ о единонаследии, по которому дворянское поместье уравнивалось в правах с боярской вотчиной. Указ знаменовал окончательное слияние двух сословий феодалов в единый класс. С этого времени светских феодалов стали называть дворянами (помещиками или шляхтой на польский манер). Указ о единонаследии предписывал передавать вотчины и поместья одному из сыновей. Остальные дворяне должны были нести обязательную службу в армии, на флоте или в органах государственной власти.

В 1722 г. последовало издание «Табели о рангах», разделившей военную, гражданскую и придворную службы. Все должности (и гражданские, и военные) подразделялись на 14 рангов. Занять каждый следующий ранг можно было, только пройдя все предыдущие. Чиновник, достигший восьмого класса (коллежский асессор), или офицер получали потомственное дворянство (до середины XIX в.). Так господствующий класс укреплялся за счет включения в его состав наиболее талантливых представителей других сословий.

Остальное население, исключая дворянство и духовенство, обязано было платить налог государству.

В 1724 г. была проведена попытка в один день искоренить нищенство в России. Всех больных и увечных ведено было переписать и направить в богадельни, устроенные при монастырях, а трудоспособных вернуть на прежнее место.

Так, при Петре I сложилась новая структура общества, в которой четко прослеживается принцип регулирования государственным законодательством.

3.2. Административная реформа

К петровским преобразованиям относится и реорганизация государственного управления. Укрепление абсолютной монархии потребовало коренной перестройки и предельной централизации всей системы государственного управления, его высших, центральных и местных органов.

Во главе государства стоит царь. В 1721 г. Петра провозгласили императором, что означало дальнейшее усиление власти самого царя. «Император всероссийский, — записано в Воинском регламенте, — есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться его верховной власти не только за страх, но и за совесть сам Бог повелевает». Еще в 1704 г. был создан Кабинет — личная царская канцелярия.

В 1711 г. вместо Боярской думы и подменявшей ее с 1701 г. Консилии (Совета) министров был учрежден Сенат. В него вошли девять ближайших Петру I сановников. Сенату предписывалось разрабатывать новые законы, следить за финансами страны, контролировать деятельность администрации. Руководство работой сенаторов было в 1722 г. поручено генерал-прокурору, которого Петр I называл «оком государевым». Сенаторы впервые были приведены к присяге, текст которой написал Петр I.

В 1718—1721 гг. была преобразована громоздкая и запутанная система приказного управления страной. Вместо полусотни приказов, чьи функции часто совпадали и не имели четких границ, было учреждено 11 коллегий. Каждая коллегия ведала строго определенной отраслью управления. Коллегия иностранных дел — внешними сношениями. Военная — сухопутными вооруженными силами, Адмиралтейская — флотом, Камер-коллегия — сбором доходов, Штате-коллегия – расходами государства, Вотчинная – дворянским землевладением, Мануфактур-коллегия – промышленностью, кроме металлургической, которой ведала Берг-коллегия. Фактически на правах коллегии существовал Главный магистрат, ведавший русскими городами. Кроме того, действовали Преображенский приказ (политический сыск), Соляная контора, Медный департамент. Межевая канцелярия.

Наряду с укреплением центрального аппарата управления еще раньше началась реформа местных учреждений. Вместо воеводской администрации 1708—1715 гг. была введена губернская система управления. Первоначально страна была разделена на восемь губерний: Московскую, Петербургскую, Киевскую, Архангелогородскую, Смоленскую, Казанскую, Азовскую и Сибирскую. Во главе их стояли губернаторы, ведавшие войсками и управлением подчиненных территорий. Каждая губерния занимала огромную территорию и поэтому, в свою очередь, делилась на провинции. Их было 50 (во главе стоял воевода). Провинции, в свою очередь, делились на уезды.

Таким образом, сложилась единая для всей страны централизованная административно-бюрократическая система управления, решающую роль в которой играл монарх, опиравшийся на дворянство. Значительно выросло число чиновников. Выросли и расходы на содержание управленческого аппарата. Генеральный регламент 1720 г. ввел единую для всей страны систему делопроизводства в государственном аппарате.

3.3. Церковная реформа

 

Крупнейшим феодалом в России оставалась церковь, которая к концу XVII в. все еще сохраняла некоторую политическую самостоятельность, несовместимую с развивающимся абсолютизмом. Когда в 1700 г. умер патриарх Адриан, Петр I решил не назначать нового патриарха. Временно во главе духовенства был поставлен рязанский митрополит Стефан Яворский, при этом не облеченный патриаршими полномочиями. В 1721 г. Петр утвердил Духовный регламент, разработанный его сторонником псковским епископом Феофаном Прокоповичем. Согласно новому закону была проведена коренная церковная реформа, ликвидировавшая автономию церкви и полностью подчинившая ее государству. Патриаршество в России было упразднено, а для управления церковью учреждена специальная Духовная коллегия, преобразованная вскоре для придания большего авторитета в Святейший правительствующий Синод. В его ведении находились чисто церковные дела: толкование церковных догм, распоряжения о молитвах и церковной службе, цензура духовных книг, борьба с ересями, заведование учебными заведениями и смещение церковных должностных лиц и т. д. Синод имел также функции духовного суда. Присутствие Синода состояло из 12 высших церковных иерархов, назначаемых царем, которому они приносили присягу. В 1722 г. для надзора за деятельностью Синода Петр назначил из числа близких ему офицеров обер-прокурора (И. В. Болдина), которому подчинялись синоидальная канцелярия и церковные фискалы — «инквизиторы». Все имущество и финансы церкви, закрепленные за ней земли и крестьяне находились в ведении Монастырского приказа, подчиненного Синоду. Таким образом, это означало подчинение церкви государству.

3.4. Военная реформа

 

Великий русский историк-классик В. О. Ключевский, считал война была главным движущим рычагом петровских преобразований, а военная реформа — ее начальным моментом1.

Основным содержанием военной реформы было создание регулярной русской армии и русского военно-морского флота, комплектуемых на основе рекрутской повинности. Ранее существовавшие войска постепенно упразднялись, а их личный состав использовался для новых формирований. Армия и флот стали содержаться за счет государства.

Новая военная система создавалась по западноевропейскому образцу. Основной и высшей единицей в пехоте и кавалерии стал полк. Бригады и дивизии не имели постоянного состава. В военное время дивизия сводилась в армию. Артиллерия окончательно превратилась в самостоятельный род войск с четкой организацией. Были созданы инженерные войска (в составе артиллерии). Для управления вооруженными силами взамен приказов учреждены Военная коллегия и Адмиралтейств-коллегий; введена должность главнокомандующего (на военное время). Была установлена единая система обучения в армии и на флоте, открыты военные учебные заведения (навигационная, артиллерийская, инженерные школы). Для подготовки офицерских кадров служили Преображенский и Семеновский полки, а также ряд вновь открытых специальных школ и Морская академия.

В войсках и на флоте была установлена суровая дисциплина, для поддержания которой широко применялись телесные наказания. В. армии и на флоте введена иерархия чинов и званий. Артикул воинский (1715) определял военно-уголовный процесс и систему уголовных наказаний. Организация вооруженных сил, основные вопросы обучения, способы ведения боевых действий были законодательно закреплены в Уставе воинском (1716), Книге-уставе морском (1720) и др.

В целом военные реформы Петра I оказали положительное влияние на развитие русского военного искусства, явились одним из факторов, обусловивших успехи русской армии и флота в Северной войне.

 

3.5. Реформы в области образования и культуры

 

Политика государства была направлена на просвещение общества, реорганизацию системы образования. Просвещение при этом выступало как особая ценность, отчасти противостоявшая религиозным ценностям. Идеал веры заменялся идеалом рационального познания. Богословские предметы в школе уступали место естественнонаучным и техническим: математике, астрономии, геодезии, фортификации, инженерному делу. Первыми появились Навигацкая и Артиллерийская школы (1701), Инженерная школа (1712), Медицинское училище (1707). Для упрощения процесса обучения сложный церковно-славянский шрифт был заменен на более простой современный. Получило развитие издательское дело, созданы типографии в Москве, Петербурге и других городах.

Заложены основы развития русской науки. В 1725 г. в Петербурге была создана Академия наук. Развернулась большая работа по изучению истории, географии и природных богатств России. Пропаганду научных знаний осуществляла открытая в 1719 г. Кунсткамера — первый отечественный естественно-исторический музей.

С 1 января 1700 г. в России было введено новое летоисчисление по юлианскому календарю. До этого страна жила в другом времени. Летоисчисление велось от сотворения мира (григорианский календарь). В соответствии с ним в России уже шло восьмое тысячелетие, а Европа вела счет от рождества Христова и жила во втором тысячелетии. В результате реформы календаря Россия стала жить в одном времени с Европой.

Происходила коренная ломка всех традиционных представлений о бытовом укладе жизни российского общества. Царь в приказном порядке ввел боро-добритие, европейскую одежду, обязательное ношение мундиров для военных и гражданских чиновников. Поведение молодых дворян в обществе регламентировалось западноевропейскими нормами, изложенными в переводной книге «Юности честное зерцало».

Продолжалось вытеснение патриархального образа жизни и постепенная замена его «светскостью» и рационализмом. (Указ 1718 г. о проведении ассамблей с обязательным присутствием женщин. Ассамблеи устраивались не только для забав и увеселений, но и для деловых встреч.)

Петровские преобразования в сфере культуры, быта и нравов вводились зачастую насильственными методами и носили ярко выраженный политический характер. Главным в этих реформах было соблюдение интересов государства.

4. Значение реформ Петра I и их влияние на развитие российской империи

Правление Петра I открыло в русской истории новый период. Россия стала европеизированным государством и членом европейского сообщества наций. Управление и юриспруденция, армия и различные социальные слои населения были реорганизованы на западный лад. Быстро развивались промышленность и торговля, в техническом обучении и науке появились большие достижения.

Оценивая Петровские реформы и их значение для дальнейшего развития Российской империи, необходимо принять во внимание следующие основные тенденции:

1) реформы Петра I ознаменовали оформление абсолютной монархии в отличие от классической западной не под влиянием генезиса капитализма, балансирования монарха между феодалами и третьим сословием, а на крепост-ническо-дворянской основе;

2) созданное Петром I новое государство не только существенно повысило эффективность государственного управления, но и послужило главным рычагом модернизации страны;

3) по своему масштабу и стремительности проведения реформы Петра I не имели аналогов не только в российской, но и, по меньшей мере, в европейской истории;

4) мощный и противоречивый отпечаток наложили на них особенности предшествующего развития страны, экстремальные внешнеполитические условия и личность самого царя;

5) опираясь на некоторые тенденции, наметившиеся в XVII в. в России, Петр I не только развил их, но и за минимальный исторический промежуток времени вывел ее на качественно более высокий уровень, превратив Россию в могущественную державу;

6) платой за эти радикальные изменения явилось дальнейшее укрепление крепостничества, временное торможение формирования капиталистических отношений и сильнейший налоговый, податный нажим на население;

7) несмотря на противоречивость личности Петра и его преобразований, в отечественной истории его фигура стала символом решительного реформаторства и.беззаветного, не щадящего ни себя, ни других, служения Российскому государству. У потомков Петр I — практически единственный из царей — по праву сохранил дарованный ему при жизни титул Великого.

Преобразования первой четверти XVIII в. столь грандиозны по своим последствиям, что дают основание говорить о допетровской и послепетровской России. Петр Великий — одна из наиболее ярких фигур в русской истории. Реформы неотделимы от личности Петра I — выдающегося полководца и государственного деятеля.

Противоречивая, объяснимая особенностями того времени и личными качествами фигура Петра Великого постоянно привлекала внимание самых крупных писателей (М. В. Ломоносова, А. С. Пушкина, А. Н. Толстого), художников и скульпторов (Э. Фальконе, В. И. Сурикова, М. Н. Ге, В. А. Серова), деятелей театра и кино (В. М. Петрова, Н. К. Черкасова), композиторов (А. П. Петрова).

Петровские преобразования и их итоги крайне противоречивы, что нашло отражение в трудах историков. Большинство исследователей считают, что реформы Петра I имели выдающееся значение в истории России (К. Валишев-ский, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, Н. И. Костомаров, Е. П. Карпович, Н. Н. Молчанов, Н. И. Павленко и др.). С одной стороны, царствование Петра вошло в отечественную историю как время блестящих воинских побед, оно характеризовалось быстрыми темпами экономического развития. Это был период резкого рывка навстречу Европе. По мнению С. Ф. Платонова, для этой цели Петр готов был жертвовать всем, даже самим собою и своими близкими. Все, что шло против государственной пользы, был готов истребить и уничтожить как государственный деятель.

С другой стороны, итогом деятельности Петра I некоторые историки считают создание «регулярного государства», т. е. государства бюрократического по своей сути, основанного на слежке и шпионаже. Происходит становление авторитарного правления, чрезвычайно возрастают роль монарха, его влияние на все сферы жизни общества и государства (А. Н. Мавродин, Г. В. Вернадский).

Более того, исследователь Ю. А. Болдырев, изучая личность Петра и его реформы, делает вывод о том, что «петровские преобразования, направленные на европеизацию России, не достигли своей цели. Революционность Петра оказалась ложной, так как осуществлялась при сохранении основных принципов деспотического режима, всеобщего закрепощения».

Идеалом государственного устройства для Петра I было «регулярное государство», модель, подобная кораблю, где капитан — царь, его подданные — офицеры и матросы, действующие по морскому уставу. Только такое государство, по мысли Петра, могло стать инструментом решительных преобразований, цель которых — «превратить Россию в великую европейскую державу. Этой цели Петр достиг и поэтому вошел в историю как великий реформатор. Эти результаты были достигнуты огромной ценой:

– многократное увеличение налогов привело к обнищанию и закабалению основной массы населения. Различные социальные выступления — бунт стрельцов в Астрахани (1705—1706), восстание казачества на Дону под руководством Кондратия Булавина (1707—1708), на Украине и в Поволжье были направлены лично против Петра I и даже не столько против преобразований, сколько против методов и средств их осуществления;

– проводя реформу государственного управления, Петр I руководствовался принципами камерализма, т. е. введением бюрократического начала. В России сложился культ учреждения, а погоня за чинами и должностями стала национальным бедствием;

– желание догнать Европу в экономическом развитии Петр I пытался реализовать с помощью форсированной «мануфактурной индустриализации», т. е. за счет мобилизации государственных средств и использования труда крепостных. Главной особенностью развития мануфактур было выполнение государственных, прежде всего военных, заказов, что избавляло их от конкуренции, но лишало свободной экономической инициативы;

– результатом Петровских реформ стало создание в России основ государственно-монополистической промышленности, крепостнической и милитаризованной. Вместо формирующегося в Европе гражданского общества с рыночной экономикой Россия к концу царствования Петра представляла военно-полицейское государство с огосударствленной монополизированной крепостнической экономикой;

– достижения императорского периода сопровождались глубокими внутренними конфликтами. Главный кризис зрел в национальной психологии. Европеизация России принесла с собой новые политические, религиозные и социальные идеи, которые были восприняты правящими классами общества прежде, чем они достигли народных масс. Соответственно возник раскол между верхушкой и низом общества, между интеллектуалами и народом.

– главная психологическая опора русского государства — православная церковь — в конце XVII в. была потрясена в своих основах и постепенно теряла свое значение начиная с 1700 г. и до революции 1917г. Церковная реформа начала XVIII в. означала для россиян потерю духовной альтернативы государственной идеологии. В то время как в Европе церковь, отделяясь от государства, сближалась с верующими, в России она отдалялась от них, становилась послушным орудием власти, что противоречило русским традициям, духовным ценностям, всему вековому укладу жизни. Закономерно, что Петра I многие современники называли царем-антихристом;

– произошло обострение политических и социальных проблем. Упразднение Земских соборов (устранившее народ от политической власти) и отмена самоуправления в 1708 г. тоже создали политические затруднения.

– правительство ретро чувствовало ослабление контактов с народом после реформ Петра. Скоро стало ясно, что большинство не симпатизирует программе европеизации. Проводя свои реформы, правительство вынуждено было поступать жестоко, как и делал Петр Великий. А позже концепция запретов стала привычной. Между тем западная политическая мысль воздействовала на европеизированные круги российского общества, впитывавшие идеи политического прогресса и постепенно готовившиеся к борьбе с абсолютизмом. Так, Петровские реформы привели в движение политические силы, которые впоследствии правительство не смогло контролировать.

В Петре можно видеть перед собой единственный пример успешных и в целом до конца доведенных реформ в России, определивших ее дальнейшее развитие почти на два столетия. Однако необходимо отметить, что цена преобразований была непомерно высока: проводя их, царь не считался ни с жертвами, приносимыми на алтарь отечества, ни с национальными традициями, ни с памятью предков.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.01MB/0.00142 sec

WordPress: 23.04MB | MySQL:118 | 1,684sec