Что такое вопрос?

<

121614 0045 1 Что такое вопрос?Однажды я прочитал примечательную фразу: «Знание того, что считать ответом, равносильно знанию ответа». Иначе говоря, если я знаю содержание ответа, то знаю содержание вопроса. Кажется, что все перевернуто с ног на голову. Ведь мы потому и задаем вопрос, что не знаем ответ, ибо если известен ответ, то зачем нужен вопрос. Так нам подсказывает здравый смысл. Однако в таком подходе заложен большой смысл, который по сути дела является основой вопросно-ответных отношений.

Имеются различные подходы к решению проблемы вопроса, характеризующие различную глубину ее знания и изучения. Наверно никто не будет спорить с тем, что вопрос это есть большая или меньшая совокупность знания. Иначе говоря, для того чтобы задать вопрос, исследователь должен уже иметь какое-то представление о том, что он хочет узнать посредством данного вопроса, т.е. вопрос это уже есть какое-то знание. И в самом деле, если мы спрашиваем, указывая на животное, «кто это?», а не «что это?», то это означает, что мы знаем по крайней мере, что данный объект есть одушевленное существо.

Можно сказать, и это без сомнения будет правильно, что вопрос — это своеобразная микротеория, определенная система знания, которая одной частью (вопросительной) описывает известное и в основном наше прошлое знание, а второй частью (ответной) охватывает некоторое незнание, т.е. то, что мы хотим узнать. Когда мы спрашиваем: «Колумб ли открыл Америку?», то здесь имеются известное (Америка открыта), неизвестное — (кто открыл Америку) и гипотетическое знание (предположение, что это сделал Колумб).

 

Что такое ответ?

Ответ на вопрос и тем самым подтверждение или не подтверждение (но не опровержение) концептуального знания есть также выработка концептуального знания. Поиск ответа есть точно такой же процесс, что и поиск концептуального знания вопроса, только принимающий различные формы в процессе диалога. Мой вопрос может быть ответом на твой вопрос и твой вопрос может быть ответом на мой вопрос.

Процесс уже известный. Мне предлагается вопрос, и я должен согласиться или не согласиться с предложенным концептуальным знанием. Для ответа я должен провести такую же логическую операцию, как и спрашивающий, по выработке концептуального знания, которое может совпасть, а может и не совпасть с предложенным. Чтобы сказать, что предложенная концепция верна, я должен иметь свое концептуальное знание по данному предмету, в противном случае я не смогу его оценить. Но для того чтобы выработать эту концепцию, я должен проделать всю ту же самую работу, что и спрашивающий. Именно поэтому я говорю, что вопрос и ответ по сути дела есть одно и то же, одна и та же работа, одна и та же процедура, но в зависимости от ролевых установок участников диалога называется она по-разному.

При этом выработка концептуального знания отвечающим может происходить, исходя или из логических рассуждений спрашивающего и его аксиом, или из своей логики рассуждения и своих аксиом, т.е. независимым методом. Если независимым методом окажется, что оба пришли к одному и тому же результату, то можно уже с большой уверенностью сказать, что выработанное сначала спрашивающим, а потом отвечающим, концептуальное знание правильно.

В соотношении вопроса и ответа спрашивающего и вопроса и ответа отвечающего наблюдается очень интересная зависимость. Когда спрашивающий вырабатывает концепцию, она уже есть процесс ответа на его собственный вопрос. Будучи истинной для субъекта, она остается возможно истинной для объекта и принимает форму вопроса. Ответ отвечающего есть ответ на свой собственный вопрос («Верна ли предлагаемая концепция?»). Вопрос к отвечающему становится собственным вопросом объекта. Для субъекта он опять же выступает в форме вопроса. Иначе говоря, отвечающий, для того чтобы ответить на вопрос, должен выработать концептуальное знание. Но как только оно выработано и принимает для него самого утвердительное значение, для субъекта оно все равно становится вопросом. В этом случае ответом на него со стороны субъекта будет его новое концептуальное знание. Если они сходятся, то ответ правильный и концепция для них обоих становится объективно значимой.

Именно потому, что они являются независимыми друг от друга, осуществляется объективизация знания и его движение. Только при наличии двух независимых методов, определяется объективная природа изучаемого явления, что требуется и для спрашивающего, и для отвечающего, а в конечном итоге для развития познания.

Таким образом, вероятность ответа заложена в самом вопросе, в его понятийной части и находит выражение в гипотетической части вопроса. Ответы являются по существу выражением этой гипотезы и в ее альтернативном выражении. Именно поэтому мы говорим, что ответ заложен в вопросе. Но только не сам по себе ответ, иначе вопрос был бы бессмысленным, а варианты ответа, один из которых и будет истинным, истинным в том плане, что развитие изучаемого явления в его объективном выражении оказывается полностью или по большей части соответствует нашим концептуальным представлениям об его движении и развитии.

Еще раз повторим, что вопрос сам по себе ничего не открывает и не дает нового знания. Вопрос только проверяет, верно или неверно то знание, которое уже выработано человеком в концептуальном варианте. И когда в вопросе появляются альтернативы «да» или «нет», это означает, что отвечающий, выбирая ту или иную альтернативу, тем самым подтверждает или не подтверждает наше концептуальное представление о развитии изучаемого явления. Если мы предлагаем некоторый набор вариантов, то и в этом случае осуществляется принцип подтверждения или не подтверждения концептуального положения. Просто мы представили вопрос в более сложном виде, чем следовало. Но сложный вопрос есть по существу такой же дихотомический вопрос, только в свернутом виде, о чем мы еще будем говорить.

Ответ это всегда есть объект в развитии, иначе мы его не можем познать. Другое дело, что формы развития могут иметь бесконечно разнообразное выражение у различных видов объектов и в различных ситуациях. До тех пор пока не получен ответ, нет последующего решения и действия, что означает «нет» и для последующего вопроса. И наоборот, пока не сформулирован, не поставлен вопрос, не может быть и действия, не может быть и ответа.

<

Но жизнь многообразна и нередко подсовывает такие ситуации, когда не представляется возможным четко и однозначно определить свою концепцию, найти свое видение ситуации. Может не хватать знаний, информации, опыта и чего угодно. Тогда человек разводит руками и обращается за помощью к другому человеку. В этом случае описывается только область поиска ответа, которая может быть большей или меньшей, но с обязательным указанием не всегда достаточных, но какого-то набора признаков. Я не знаю, кто открыл Америку, мне лень думать, лезть в словарь, чтобы найти ответ, и я передаю эту заботу своему сведущему во всем другу: «Скажи, а не знаешь ли ты случайно, кто открыл Америку?». В этом вопросе известное только то, что Америка открыта (это я знаю), и неизвестное — кто открыл Америку (этого я не знаю). Понятно, что вопросный оператор «кто» (?) определяет довольно большую область поиска ответа, практически безграничную. Но она может значительно сужаться контекстом разговора, в котором и определяются основные признаки. Это так же, примерно, как в кроссворде: «руководитель испанской экспедиции поиска кратчайшего пути в Индию», и т.д. Если необходимые признаки не будут указаны, или они будут очень неопределенными и тем более неверными, то вопрос теряет смысл, поскольку ответ не возможен.

Все вопросы, начинающиеся с вопросного оператора «кто», «что», «почему» и др., относятся к вопросам второго типа по логико-формализованному делению. По существу это псевдовопрос, поскольку не содержит в себе, как уже говорилось, концепции как обязательной для развития познания. Это вопрос, который только предъявляет к отвечающему требования выработки концептуального знания. И пока такое знание не получено, а значит не построен вопрос первого типа, ни о каком логическом рассуждении не может быть и речи.

Поэтому вопрос второго типа с необходимостью переводится в вопрос первого типа, неважно делается ли это спрашивающим или отвечающим. Указанная в вопросе второго типа область искомого поиска знания содержит в себе варианты ответов, или альтернативы, а истинным является только один или несколько из них. Так вопрос второго типа «кто открыл Америку?» может быть представлен серией фамилий людей — потенциальных открывателей: Колумб, Америко Веспуччи, Васко де Гамма и др. Введение признака, например, что он испанец, итальянец позволяет отсечь одни имена и оставить другие. Введение второго признака (родился в Генуе) позволяет отсечь все варианты, кроме одного, который и будет истинным ответом.

Таким образом, любой вопрос второго типа представляется серией вопросов первого типа: «кто открыл Америку?» «испанец открыл Америку?» (да, нет); «португалец открыл Америку?» (да, нет); «итальянец открыл Америку?» (да, нет) и т.д.

Как уже говорилось, возможны один или несколько истинных ответов, но сути дела это не меняет. Вопросы второго типа «какие цветы Вы любите?» переводятся с необходимостью в серию вопросов первого типа «любите ли Вы розы?» (да, нет), «любите ли Вы гвоздики?» (да, нет) и т.д. Разница заключается только в том, что в первом случае вопрос второго типа содержит единичное понятие, объем которого не делится, иначе говоря — только один человек может быть открывателем Америки. Во втором случае понятие «любить цветы» содержит в себе бесконечно возможное количество подпонятий.

Этими двумя типами вопроса, правда часто в весьма преобразованном виде в зависимости от той или иной разговорной ситуации, мы пользуемся в естественном языке. Нередко, преимущественно по форме, предпочтение отдается первому или второму типу вопроса. Так, корреспонденты, во время интервью часто пользуются вопросами первого типа, превращая их в наводящие и требующие только положительного ответа: «Скажите, а Вам хватает денег для развития своего фермерского хозяйства?» или «В Вашей деревне живут люди разных национальностей. Они очень дружно живут, не правда ли?» Респондентам ничего другого не остается сделать, как только подтвердить мнение напористого журналиста.

В научных исследованиях чаще пользуются вторым типом вопроса, что позволяет развивать диалог и моделировать развитие истины. Используя метод выводного знания, который оперирует только вопросами первого типа, ученые приходят к некоторому искомому знанию, но в обязательном порядке гипотетическому, поскольку оно еще не проверено практикой. Это, так сказать, прогнозное знание. И чем длиннее цепочка дедуктивных рассуждений, тем ниже вероятность получения истинного знания.

Почему мы «закрываем» вопрос?

В обыденной речи, как уже говорилось, в живом разговорном языке мы не формулируем серию возможных ответов. Вопросы задаются в открытой форме, но ответы, хотя и не выражены в явной форме, всегда подразумеваются. Если мы спрашиваем собеседника: «Ты пойдешь сегодня в кино?», то подразумеваем возможные ответы: «да», «нет», «не знаю, возможно». Если спрашиваем: «Что Вам нравится?», то предполагаем, что предметы, о которых идет речь, он видел и знает.

Знание возможных вариантов и характера ответа определяется всем контекстом разговора собеседников или — в более широком плане — контекстом характера их общения.

В искусственном языке, в частности в социологической анкете, мы обязаны задавать серию вопросов, чтобы определить предмет и содержание вопроса.

И опять мы сталкиваемся с тем довольно сложным явлением в социологии, да и не только в социологии, когда большинство вопросов может иметь различную содержательную интерпретацию в зависимости от условий их подачи. Так, на вопрос «как Вы проводите свое свободное время?» можно ответить по-разному. Слово «как» подразумевает различные содержания и формы проведения свободного времени (ходил в кино, играл в карты, читал и т.д.) или различные уровни его качества: «провожу его очень хорошо, средне, плохо и т.д.», т.е. слово «как» может иметь совершенно различный аспект ответа. Поскольку каждый вопрос анкеты представлен как самостоятельный, вне связи с другими вопросами (для респондента, конечно), постольку интересующий социолога аспект необходимо определить, что и делается через предлагаемый набор ответов или, как говорится среди социологов, путем закрытия вопроса. Например задается вопрос, как респондент предпочитает путешествовать. Один вариант ответов может предполагать выяснение предпочитаемого вида транспорта (поезд, пароход, пешком и т.д.), второй вариант может раскрывать с кем предпочитает опрашиваемый путешествовать (с родственниками, с друзьями, один и т.д.), третий вариант ответов предполагает выяснить вид путешествия (по туристической путевке, самостоятельно, в группе и т.д.). В одной из анкет на этот вопрос респондент перечеркнул предлагаемые варианты ответа и дописал на полях свой ответ: «Как я предпочитаю путешествовать?» — «Молча». Это тоже возможный вариант ответа в контексте рассуждений. Для того, чтобы респондент понял, в каком аспекте интересует социолога содержание вопроса, необходимо четко сформулировать всю необходимую серию возможных ответов.

Закрытие вопроса, т.е. определение набора альтернатив, оказывается довольно сложной процедурой, несмотря на кажущуюся ее легкость.

Во-первых, никогда нельзя достаточно твердо сказать без предварительного методического и содержательного анализа изучаемого явления, сколько должно быть закрытий и какие альтернативы должны включать вопросы. Мы не всегда можем сказать, насколько предлагаемый исследователем набор подсказок отражает реальное содержание вопроса с учетом решений какой-либо исследовательской или практической задачи. Без тщательной предварительной экспериментальной и методической работы здесь не обойтись. Однако в практической подготовке социологических исследований, как правило, при выборе альтернатив опираются на интуицию, социологический опыт или просто здравый смысл, что, конечно, не всегда достаточно для подлинно научного подхода к решению исследовательской задачи.

Во-вторых, немалую сложность имеет значимость альтернатив, определяемая выбором респондентом той или иной альтернативы. Например, чтобы выяснить основные мотивы вступления в брак, социолог, исходя из предварительно собранной информации, предлагает свой набор мотивов, или альтернатив закрытого вопроса. Респондент должен указать наиболее существенный. Путем подсчета голосов респондентов определяется значимость того или иного мотива из предлагаемого набора. Но совсем не обязательно, что мотив, который набрал наибольшее количество голосов, в действительности является значимым в структуре мотивов вступления в брак. Он оказался значимым среди предлагаемого набора мотивов образования семьи.

Сколько «закрытий» должно быть в вопросе?

В принципе к большинству вопросов, за исключением специфических, можно предложить довольно много закрытий. Так на вопросы о проведении свободного времени, о формах культурного потребления, о художественных предпочтениях и многих других можно дать большое количество ответов.

Вопросы без альтернатив, или открытые вопросы

До сих пор мы говорили только о закрытом вопросе как основном в социологическом исследовании, альтернативы которого описывают содержание и понятийную сущность вопроса. Кроме закрытых вопросов в анкетах используются и так называемые открытые вопросы, в которых респондент не получает каких-либо подсказок, или вариантов, ответа.

До настоящего времени к открытому вопросу социологи подходят как к одному из путей определения возможных вариантов ответов на закрытый вопрос при поисковом исследовании. Нередко случается так, что социолог знает только приблизительные варианты ответа на вопрос, или варианты ответов известны, но не всегда можно заранее определить, какие из них являются важнейшими для исследования. Обычно так бывает, если социолог хочет выяснить структуру мотивов, оценок явления, общие представления опрашиваемых на уровне первого знакомства с объектом, или предметом, исследования.

Предмет и содержание вопроса

Концептуально-гипотетическая модель вопроса предполагает и еще одну структурную составляющую, а именно выделение в вопросе его предмета и содержания.

Предмет и содержание вопроса определяются его понятийным составом. Имеется два уровня понятийного состава вопроса. Первый уровень, когда содержание вопроса определяется внешним, т.е. поверхностным, значением сути явления; второй уровень, когда вопрос содержит глубинное значение, что и раскрывает его истинный смысл. В зависимости от этого меняется характер и содержание ответа. Так, например, в вопросе: «Хорошее ли я купил пальто?» получаю ответ: «Нет, тебе надо изменить фигуру», т.е. ответ получен на вопрос не первого уровня, а второго, который и является, так сказать, глубинным содержанием и определяется только контекстом разговора, что возможно только в процессе непосредственного общения. В социологическом вопросе мы, как правило, этого лишены (но не в полной мере), поскольку респондент не имеет возможности установить контекст разговора и для него смысл и содержание вопроса определяются только посредством установления предельно широкого контекста.

Таким образом, прежде чем сформулировать вопрос, исследователю необходимо определить, какую содержательную информацию он хочет получить. И первое, что он должен сделать — определить предмет вопроса. Что это такое и в чем его отличие от содержания вопроса?

Предмет вопроса
— это концептуальное видение объекта, определяемое исследователем и отражающее его сущностное содержание. Вполне понятно, что концептуальное содержание вопроса может приобретать различные формы выражения.

Смысловое содержание вопроса
— это выражения предмета вопроса.

Смысловое содержание вопроса может меняться в зависимости от конкретных задач и условий опроса, от формы его проведения и от многих других привходящих моментов, нивелировать которые можно только с помощью изменения формы вопроса. Задавая один и тот же вопрос детям или взрослым, малограмотным или высокообразованным людям, мы естественно меняем форму вопроса, т.е. его словесное выражение, иначе говоря по-разному его задаем, но сохраняя при этом в обязательном порядке предмет вопроса.

Искусство задавать вопросы и

получать ответы

 

Получение строго определенного знания требует разнообразия форм и методов построения вопроса и его структуры.

Фактологические и мотивационные вопросы

Из всего многообразия вопросов можно выделить те, которые фиксируют уже свершившееся действие, указывают на наличие какого-то факта. Например, уволился с работы, купил цветной телевизор, отдыхал на море, имеет библиотеку и т.д. Это так называемые фактологические вопросы. Они, как правило, четко определены во времени: «Имели ли Вы постоянную работу в течение последнего года?»

Фактологические вопросы представляют собой один из основных типов анкетных вопросов и играют важную роль в социологическом исследовании. Прежде всего они интересны тем, что, зафиксировав уже свершившийся факт, поступок, действие, они уже не зависят в момент вопроса от мнения респондента, его состояния, оценки и пр. Это позволяет получить объективную картину тех или иных сторон деятельности людей.

Фактологические вопросы, как правило, не представляют трудности для восприятия и сложности для ответа. Правда, некоторые из них могут требовать и хорошей памяти, и значительных умственных усилий, когда исследователь, например, спрашивает о далеком прошлом или просит произвести суммирование некоторых действий или их усреднение: «Сколько чашек кофе Вы выпиваете в день?», «Как в среднем Вы учитесь?», «Как обычно Вы проводите свое свободное время?» и т.д. Среднее в данном случае — не оценка деятельности, а некоторое среднее действие.

В связи с этим следует отметить некоторые особенности фактологических вопросов, касающихся далекого прошлого и будущего действия.

Фактологические вопросы, как уже отмечалось, фиксируют свершившееся, независимые от оценки респондента факты. Но тут есть опасность, если это касается далекого прошлого, что факт (наличия, действия) может восприниматься через качественную оценку ситуации.


 

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 21.44MB | MySQL:117 | 1,320sec