Идеологические истоки нацизма: Опыт исторического осмысления

<

121214 0009 1 Идеологические истоки нацизма: Опыт исторического  осмысления

I. Причина возникновения, истоки и характерные черты идеологии

нацизма

 

Чтобы понять феномен нацисткой идеологии и ее влияние на немецкое общество 1930-х годов (и в дальнейшем), недостаточно представить ее как своеобразный «опиум для народа». Это не объясняет, почему, будучи квинтэссенцией всего самого низкого, эта идеология оказалась столь заразительной и так широко распространилась в стране цивилизованной, имеющей культурные, гуманистические традиции.

Ответ на этот вопрос можно найти, рассматривая нацизм, как выражение

сложного кризиса общественно-экономической и политической системы.

Прежде всего, нарастание реакционной волны в обществе явилось симптомом кризиса модернизации, который уже на переломе столетия охватывает западный мир и с особой остротой проявился в «западных» странах, каковой и являлась и Германия. (15,с. 65).

Такой политикой модернизации была Веймарская республика, но она не справилась с одной данной миссией, лишь скомпрометировав саму идею буржуазно-демократического развития государства. Явная связь между крупными монополиями и последними правителями характеризовались далеко зашедшей коррупцией. Карл Шмидт писал, что «отдельные сегменты общества» захватили власть в стране и злоупотребляли его ради собственной выгоды, упразднив государство « как воплощение общего дела» (15, с. 63).

Экономический, а затем и политический кризис показал слабость существующего режима. Кроме того, демократические и либеральные идеи воспринимались как нечто чуждое, навязанное победителями. В частности, это отметил У. Черчилль: «… в национальной жизни германского народа образовалась зияющая пустота… Веймарская республика при всех ее достоинствах и совершенствах рассматривалась как нечто навязанное врагом» (21, с. 35).

А «безрассудство победителей» не знало границ. В диктате Версальского договора нашли свое отражение гнев держав –победительниц и вера их в возможность возмещения стоимости современной войны за счет побежденной страны. Поэтому экономические статьи договора были «злобны и глупы» до такой степени, что становились бессмысленными. Германия могла выплачивать выжимаемую из нее контрибуцию лишь благодаря американским кредитам. Вплоть до 1931 года победители сосредотачивали свои усилия на том, чтобы вымогать из Германии ежегодные репарационные платежи, что в свою очередь лишь подчиняло страну «раздражающему иностранному контролю» (4, с. 29).

Германия была разрушена и практически лишена возможности пополнять для себя военные резервы перед лицом держав, вовсе не прекративших гонку вооружения. Кроме того, Германия понесла значительные территориальные потери, лишившись 1/8 своих владений. И хотя в Европе она оставалась «крупнейшим однородным национальным массивом», колониальные владения перешли в руки победителей. А это было существенной утратой для монополистических кругов Германии, лишившихся источников сырья и рынков сбыта. Отсюда возникает идея о необходимости расширения жизненного пространства, которую выразил Мёллер ван ден Брук: «Владычество над землей – таково средство сохранить жизнь, предоставленное … народу перенаселенной страны. Вопреки всем противоречиям, устремления людей в нашей перенаселенной стране направлены к единой цели: нам необходимо пространство» (1, с. 57).

Конечно, поражение в войне и унизительные условия Версальского мира порождали ощущение попранного чувства национального достоинства. Уязвленное национальное самолюбие стало господствующим мотивом умонастроения Германии. Исходил, что мифы и легенды, которыми было окутано поражение Германии в мировой войне, довели страну до состояния, близкого к массовому помешательству (15, с. 61).

К тому же, о чем писал Федотов в 1931 году, идея социальной справедливости и защиты угнетенных, потеряла привлекательность. В Европе повсеместно рос самый безудержный национальный эгоизм, готовый оправдать распространение собственной нации в ущерб другим народам (15, с. 65).

Можно сказать, что без «переживания войны», без Версаля и без Веймара

идеологический феномен нацизма едва ли был возможен.

А мировой экономический кризис 1929 года нанес еще один удар по либерализму. Рухнула вера в то, что либеральная система способна к саморегуляции. Свободная игра экономических сил, принцип конкуренции оказались не в состоянии предотвратить небывалый хозяйственный крах. В социально-экономическом плане крайний национализм явился своеобразной формой отражения экономической неустойчивости, особенно мелкой буржуазии и средних слоев, и их стремления облегчить себе условия конкуренции (13, с. 290).

Таким образом, рождение идеологии нацизма было связано с потребностями различных слоев общества в социально-экономической и политической модернизации и вместе с тем невозможностью или затруднительностью процесса осуществления таких преобразований, в результате чего в националистической жизни образовалась «зияющая пустота», своеобразный идеологический вакуум, который заполнили националистические идеологи.

Они пытались создать впечатление, что их мировоззрение является законченным наследием всего высокоидейного, что существовало в интеллектуальной жизни Германии. К классикам «третьей империи» были отнесены и крупные философы от Гегеля до Ницше, и просветители типа Ульриха фон Гуттема, и деятели культуры, как И.Т. Гердер, Р.Вагнер, братья Гримм и др. Обращение к их памяти носило утилитарный характер. В то же время нацистскую идеологию действительно нельзя понять, не учитывая той национальной почвы, на которой она возросла и которая в значительной степени предопределила ее специфику, отличие от других идеологических течений в фашизме. Прежде всего, следует отметить преемственность между национал-социализмом как мировоззрением и традиционным пангерманским шовенизмом, возникшим в 80-90-х годах ХIХ века как идейное выражение устремлений германской буржуазии. Основными его положениями были господствующее место Германии в континентальной Европе, объединения всех немцев в рамках Германской империи и расширение монопольных владений (7,

с.49).

Пангерманизм перемежевался со специфической феодальной критикой капитализма и вместе с тем милитаризма, выразителем которой стал Карл Родбертус Ягетдов [13, с. 274].

В начале ХХ века этот комплекс идей популяризировался «погвелическими движениями». Наряду с национальными идеями большую популярность приобрели теории, заимствованные из-за рубежа, особенно расовая теория, разработанная в работах Ж.А. Гобино, де Лянуша и их французских и английских последователей. В 1853 году граф Жозеф Артюр Гобино опубликовал книгу «Опыт о неравенстве человеческих рас», в которой пытался установить своего рода иерархию народов, населяющих планету. Высшей и единственной способной к прогрессу была признана «белая» раса, в рамках которой особо выделялись германцы, создавшие, по его мнению, настоящую славу Рима, а так же ряд государств в Новой Европе [24, с. 339].

Большую роль в перенесении этих идей на германскую почву сыграл Хаустон Стюарт Чемберлен. Ему же принадлежала идея «немецкого христианства», «освобожденного от европейского духа», воспринятая затем Розенбергом. [13, с. 275].

Наука о человеке приобретала все более политическую окраску, показательной, например, является работа Людвига Вальфрама «Политическая антропология». С чисто антисимисткой литературой смыкались работы Евгения Дюринга, который к концу жизни становился ведущим теоретиком германского антисемитизма, соединенного с социализмом (что в последствии широко использовалось национал- социалистическими идеологами и пропагандистами). На Гитлера, родившегося и выросшего в Австралии, большое влияние оказали теории австрийских расистов и антисемитов конца ХIХ века, в частности, венгерского обер-бургомистра Карла Люэгера. Австрийское влияние сказалось и в формировании националистического рабочего движения, так как там уже в конце XIX века складывались национальные рабочие группы, а к началу ХХ века возникла первая национал-социалистическая партия. Теоретиком «национального социализма» был Рудольф Юнг, у которого лозунги политической и экономической борьбы рабочего класса сочетались с предрассудками национализма и шовинизма [13, с. 277].

К обоснованию своих взглядов национал-социалисты привлекали учения немецких философов, в особенности Фридриха Ницше и Освальда Шпенглера. Многосторонность учения Ницше, свойственный ему антидемократизм, презрение к слабым, аристократии духа и тела, а так же развитие образа «сверхчеловека» сыграла немаловажную роль в формировании атмосферы, благоприятной для распространения фашистских взглядов.

Освальд Шпенглер «спустил с небес» абстрактного и полуутопического ницшеанского «сверхчеловека», придав ему черты современного Цезаря, которому выпала историческая задача взять на себя ответственность за судьбы цивилизации в условиях «заката Европы». И решаться судьба цивилизации будет в борьбе, так как борьба – «основной источник жизни, сама жизнь» [19,с. 135].

Смесь ницшеанства и феодальных утопий ХIХ века в философии Шленгера приводит к развитию идеи «прусского социализма»: «старопрусский дух и социалистическое мировоззрение, ненавидящие друг друга братской ненавистью, являются в действительности единым целым» [19, с. 136]. И объединяет их то, что оба они валяются прежде всего силой и силой противопоставленной либерализму. А либерализм – это «анархия, отсутствие ясно выраженной цели, свободная игра сил. Социализм, напротив – это дисциплина, твердый государственный порядок, иерархия» [19, с. 144]. Но социализм Шленгера национален. Истинный интернационализм – победа одной расы над всеми другими.

Еще более четко расистские идеи просматриваются у Меллера ван дер Бруна, национализм которого приобрел гипертрофированные черты. В отличие от Шленглера, он не был сторонником общности судеб Западной Европы. Германию от относил к «Востоку», а немцев считал народом «восточным», то есть «молодым», динамичным, что раскрывало пред немцами неограниченные возможности.

Раса должна вызревать в борьбе, причем важна не расовая чистота, а

расовое единство, то есть его расизм не имел примитивно биологического характера [13, с. 281].

Расовая теория дополнилась идеями геополитической школы. Начало системе географических оправданий политики экспансии положил германский географ Фридрих Ратцель в своей «Политической географии». Он развивал теорию роста пространственных размеров государства как неизбежного следствия процесса роста населения. В результате происходит давление на границы, которые проявляют тенденцию к расширению. Важным моментом в его работе был тезис о соответствии размеров государства уровню культуры народа. Для высокультурных народов характерно стремление к поглощению малых государств. Это своеобразный показатель культурности [13, с. 289].

Следуя за Райцелем, профессор Рудольф Челлен и отставной немецкий генерал Карл Хаусхофер заложили основы «геополитики», широко использующейся затем нацистами для оправдания внешнеполитических захватов.

Таким образом, нацистская идеология восприняла из предшествующего развития немецкой и зарубежной весьма различные идеи и порой взаимоисключающие теории и тезисы, представляя беспрецедентный эклектизм. Но при всей несовместимости отдельных идей, они были тщательно отобраны под определенным углом зрения, что, с одной стороны, являлось отражением целей нацизма, а с другой стороны – определило его характерные черты.

Прежде всего, следует отметить, что в нацисткой пропаганде выделяются два течения: идеология масс и идеология элиты. По словам Раумминга, «Доктрина существует для массы… Она инструмент господства над массами. Элита стоит выше доктрины» [10, с. 328]. Аристократизм элиты основывался на ницшеанском презрении к простому человеку, плебею, больным и слабым.

Для воздействия же на народ провозглашались принципы простого

человека, человека труда, а также социальной справедливости и народности. И если для привлечения высших слоев общества еще допускались диспуты и языки доводов, то в отношении масс это считалось совершенно излишними, что видно из речи Гитлера в Гамбургском национальном клубе: «Прежде всего, необходимо покончить с мнением, будто толпу можно удовлетворить с помощью мировоззренческих построений. Познание – это неустойчивая платформа для масс» [13,с. 272]. Отсюда, приверженность к примитивизации, рассчитанной на эффективное воздействие на пассивные, политически неопытные слои населения. Любая концепция низводилась до простого лозунга, ощущение неопровержимости которого создавалось путем непрестанного повторения. Однако априорность и ненаучность отвечали задачам национал-социализма. Как отмечает Вальтер Хофер: «Неясная программатика позволяла национал-социалистам выступать одно время и в антикапиталистическом облачении, изображать себя в качестве и реставраторской     и революционной силы, провозглашать себя националистами и в то же время социалистами. В результате партия сумела приобрести себе сторонников во всех социальных слоях немецкого народа». [13. c. 270] Нужно сказать, что нацистские идеологи довольно точно умели улавливать общественную атмосферу, будучи и сами частью этого общества. Поэтому, учитывая традиции и силу настроений, порожденных Версальским договором и острыми социально-экономическими и политическими противоречиями конца 20-х годов – начала 30-х годов, они сделали ставку на необходимость осуществления национальных чаяний решительными методами и развивали культ силы. Борьба представлялась как важнейший фактор развития, а гуманизм как непонимание человеческий натуры или оправдания трусости [3, с. 329]. Это сыграло важную роль в подготовке молодежи и восприятию идей агрессии. Дворянство, офицерство, чиновничество, часть крупной буржуазии изначально выступали за военные методы. Так Эрнст Юнгер считал, что немец, обряженный в гражданское, буржуазное одеяние, выглядит смехотворно, так как по всей натуре он воин, далекий орт ценностей буржуазного общества[15, с. 62]. Национальная интеллигенция склонялась зачастую к пангерманизму. Мелкая буржуазия и часть рабочего класса (по традиции находившаяся под влиянием правых сил) после экономического кризиса 1929 –1933 г.г. также склонялась к необходимости установления сильной власти.

<

Таким образом, лавируя между различными слоями населения и нащупывая наиболее эффективные каналы влияния, национал-социалисты могли довольно успешно внедрять в общество свою идеологию, в которой выделяется несколько направлений.

Важное место в идеологии занимала антимарксистская пропаганда. Розенберг писало: «Выбор пути всеми государствами и народами зависит в первую очередь от их отношения и марксисткой идеологии…»[11, с. 63].

Это позволяло объединить традиционные консервативные силы и мелкобуржуазные массы, для которых социал-демократия как активный участник создания Веймарской республики ассоциировались с экономическими неурядицами.

Вместе с тем, велась антикапиталистическая пропаганда, которая проходила в три этапа. На первом этапе основным было привлечение масс, поэтому программа НСДАТ из 25 принципов была довольно рациональной, включая требования ликвидации нетрудовых доходов, полной конфискации всех военных прибылей, национализации, борьбы со спекуляцией и т.д. [13, с. 299]. К началу 30-х годов происходит идеологическая перестройка, и антикапиталистические лозунги отходят на второй план. Начинается борьба за мелкобуржуазных последователей. Агитация была сведена к падению на банки и универсальные магазины, вызвавшие ненависть разорявшихся буржуа[13, с. 301]. И, наконец, после прихода к власти и унификации государственной машины и управления экономикой утверждается, что антикапиталистическая часть уже практически реализована, происходит стыковка государства с монополиями и постепенное складывание монополия государства. К тому же НСДАП давно была связана с финансово-промышленным капиталом, который оказывал ей поддержку, особенно с конца 20-х годов, когда у крупных промышленников появилась убежденность в приходе партии к власти[9, с. 22,24]. Приход к власти нацистов не сводился только к проблеме финансирования. Нацистские идеологи «нащупали те струны, на которых они могли играть»: в отличие от «классических» буржуазных партий, НСДАТП нашла массовую поддержку у миллионов озлобленных и испуганных обывателей» [9, с. 25]. Наиболее, пожалуй, важное место в системе национал-социалистического мировоззрения занимала расовая теория. Взгляды Гобино, Ляпунга, Чейберлена и их последователей нашли широкое применение при решении самых различных вопросов. Свойственная нацизму склонность к упрощению, примитивизации проявилось в данном случае. Расовая теория свелась к биологии, учение о расе приобрело «все внешние признаки племенной селекции» [16, с. 139].

Наиболее распространенными было представление о расе как сумме внешних признаков решающее значение, среди которых придавалось форме черепа, цвету глаз, волос, форме носа, осанке и т.д. [16, с. 137].

К высшей расе в первую очередь были отнесены германцы. В отношении других народов был разработан Генрихом Гимлером тезис о «человеке»: «Это лишь подобие человека… находящееся в духовном отношении гораздо ниже, чем зверь…»

Итак, не все, что имеет человеческий облик, равно[20, с. 8]. Расовый фактор считался решающей движущей силой развития нации и человеческого общества. Гимлер, например, заявлял: «Народ, чистый в расовом отношении, в соответствии со своей чистой сущностью интуитивно защищает адекватные позиции во всех жизненных вопросах» [13, с. 289].

Расизм позволял объединить внутренние противоречия в обществе как борьбу расовых элементов, во внешней политике создавал выгодные позиции для экспансии, воинственной пропаганды.

В социально-психологическом плане это была своеобразная форма преодоления «комплекса неполноценности» при неустойчивости социального положения, неспособности достигнуть желаемого уровня жизни. «расизм – это метод самоутверждения, позволяющий даже самому опустившемуся обывателю– люмпену– чувствовать себя существом высшего порядка…» [13, с. 290]. Характерно, что вспышки расизма, в том числе антисемитизма, совпадали с периодами обострения экономического положения в стране.

Таким образом, расизм был не просто средством воздействия на массы, но и внутренней пружиной национал-социализма в сочетании с идеями монополистической школы была положена в основу внешнеполитической концепции. Причем это привлекало не только воинственно настроенные круги, но и тех, кто связан с экспансией перспективы материального благополучия – разорившиеся мелкие буржуа, часть деклассированных рабочих, безземельные крестьяне и т.д. [13, с. 293].

В целом внешняя политика подкрепленная нацисткой идеологией, носила агрессивный характер. Германия ставила на повестку дня вопросы, «прямо затрагивающие великие державы», чтобы провести изменения в мировых взаимоотношениях в свою пользу» [5, с. 85]. Причем идеологи мыслили «крупномасштабными», по большей части глобальными категориями. Радикальная и безальтернативная для противников формулировка Гитлера гласила: «Германия будет великой державой или вообще перестанет существовать» [26, с. 79].

Еще одним направлением национал-социалистической идеологии была антирелигиозная компания. Цели ее выразил Э.Крин, лектор университета Гете во Фракфурте-на- Майне: «религия чужда нам по своему характеру к целям германцев соответствующей живая вера в бога и судьбу… Вера крепит волю и силу, религия разрушает волю и силу…»[13, с. 307].

В связи с этим появляется книга Розенберга «Миф ХХ столетия», в которой он пытается обрисовать новую систему ценностей, которая заменила бы христианство: новую расовую мораль, новую элиту, новый эстетический идеал[16, с. 129,130].

Одно время были попытки реформировать протестантскую церковь, в результате чего возникло движение «немецких христиан», отрицающее Ветхий завет и принимающих «арийский параграф». Движение не находит широкой поддержки и оказывается в изоляции. Не удается осуществить свою программу Борману, который предлагал отменить преподавание в школе религии, и ввести новые нацистские заповеди –храбрости, чистоты крови и т.д. [13,с. 303].

Постепенно антирелигиозные движения сходят на нет и в итоге государство заключает союз с церковью взамен невмешательства в ее внутренние дела.

Таким образом, идеологию нацизма следует рассматривать как

сложное явление, обусловленное социально-экономическими и политическими причинами, опирающееся на некоторые естественно научные и философские концепции, характерные для начала ХХ века, подобранные под определенным углом зрения, хотя и не представляющего единую систему. Это отвечало целям национал-социалистов – привлечь на свою сторону как можно больше последователей, и, опираясь на массовую поддержку, прийти к власти. Отсюда противоречивость многоплановость идеологии нацизма, несмотря на тенденцию и примитивизации и упрощению. И вместе с тем ее эффективность, так как данная идеология отвечала запросами немецкого общества 20-х – 30-х годов ХХ века, точнее успешно использованы устремления народа в пропагандистских целях.

Благодаря успешно поставленной пропаганде, нацисты приходят к власти, что позволяет им более широко и прочно утверждать свою идеологию, создав разветвленную «систему манипулирования» в условиях тоталитарного государства.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

II. Идеология нацизма в тоталитарном государстве (и тоталитарном обществе)

 

Тоталитаризм – феномен ХХ века и рассматривать его следует с учетом динамики общего исторического процесса, а не как универсальную схему, накладываемую на реальность отдельных стран. Общим признаком тоталитаризма является совокупность унитарной идеологии, массового народного движения и жестокого, диктаторского, репрессивного режима, стремящегося к тотальному господству над обществом и личностью (8, с. 200). Идеология в этой системе занимает последнее место и во многом определяет особенности тоталитаризма в той или иной стране.

В национал-социализме главным «всегда был этатизм: высшая форма всеобъемлющей, тоталитарной роли централизованной власти»[13. c.295]. Вслед за Шпенглером фашистские идеологи представляли социализм как форму общественной организации, при которой государству принадлежат важнейшие функции во всех областях жизни, начиная с политической и заканчивая личной жизнью граждан. И в программных документах социализм выступает как антипод хаоса, неразберихи, ассоциирующихся в то время в германском обществе с либерализмом. Еще Чемберлен отмечал, что «немцы для парламентизма… совершенно не пригодны» [15, с. 64].

Кризис же начала 30-х годов только усилил тягу к сильному, авторитарному государству, свободному от колебаний, связанных с парламентскими манипулированиями и способному на решительные действия, отвечающие интересам народа. Обоснованием такой роли государственной власти послужила органическая теория государства, в которой оно представляется подобному живому организму, в котором отдельные люди составляют первичные клетки. Такая система обеспечивает единство нации, организует ее, опираясь на традиции. Официальный историограф «Третьей империи» Г. Рюле писал: «Государство представляет собой организационную форму народной жизни и уходит своими корнями в народ. В национал-социалистическом государстве преодолено противоречие между государством

и народом. Государство – это организованный народ» [13, с. 296].

Отсюда, естественное право государства определять все стороны общественной и личной жизни граждан, от которых требуется беспрекословное выполнение долга. Взамен государство берет на себя гарантии законных прав каждого «кровного сына» своего народа. Поэтому постоянно подчеркивался благотворительный характер намечаемых мероприятий. Складывается своеобразная система государства, его иерархия сверху донизу. Одним из основных принципов построения этой иерархии стал принцип вождизма, покоящийся на тезисе, что человек должен признавать авторитет. Общность нации без авторитета не мыслима. «Раса и кровь сами по себе не создают еще общности. Поэтому фюрер, который воплощает авторитет нашего общества, для нас непререкаем. Фюрер нации стоит выше критики для любого немца на вечные времена…», – писал нацистский теоретик Вильгельм Штапель [13, с. 297].

Таким образом, мечта о Цезаре возродилась и харезматический вождь заменил «господство вне личных институтов владычеством воли» [15, с. 64].

Тем не менее, тоталитарный режим национал-социализма не мог бы так прочно установиться, останавливаясь на одном лишь харизме фюрера. Большое внимание уделялось организации, сыгравшей важную роль в превращении НСДАП из небольшой секты в массовую политическую партию, затем в партию власти, а ее вождей –единственную реальную силу в стране. Для этого был создан разветвленный аппарат организации общества, который не следует сводить лишь к мощной машине террора для подавления и уничтожения противников существования так же аппаратах организационного воздействия на население и пропагандисткой обработки широких масс. Следует рассмотреть, как сила усиливалась и функционировала эта система.

Первоначальной основой фашистского террористического аппарата являлись штурмовые отряды СА, созданные в 1927 году из небольшой организации по охране митингов и собраний НСДАП. В задачу их входила подготовка фашистского переворота и осуществление террора против политических врагов. После провала фашистского путча 1923 года эти отряды фактически распались, но были организованы Гитлером в 1925 году в качестве массовой полувоенной организации, поглотившей многочисленные военизированные союзы [15, с. 37].

После создания кабинета министров с участием национал-социалистов на СА была возложена функция вспомогательной полиции. Преследование политических противников приняли массовый характер. А поскольку отряды пополнялись в основном деклассированными элементами, наиболее воспринявшие нацистские идеи, при чем в их самом примитивном варианте, то повальный характер приняли преследования по расовому признаку. Зачастую «под» сводились к личным счетам.

После первой волны террора нацистские власти попытались снять с себя ответственность за это, объявив о проникновении в СА стали слишком многочисленным и рыхлым образованием со своими амбициями и устремлениями, грозившими низвести один из основных идей национал-социализма и сильной централизованной власти. «Ночь длинных ночей» (30 июня 1934 года), когда была уничтожена почти вся верхушка штурмовиков кардинально изменила соотношение сил в аппарате террора и проложила дорогу новому националистическому объединению –«окраинным отрядом» –СС[16, с.56,58], которые возникли из группы личных телохранителей Гитлера в 1923 году, приобрели значение самостоятельной организации в 1925 году (но затем снова влились в ряды СА).

С самого начала СС – были «отборной частью», своеобразной элитой, заслуживающей особого доверия. Поэтому и отбор кандидатов был особо тщательным: учитывалась и расовая чистота, и политическая надежность. Поэтому и функции были особыми: с одной стороны, хранители расовой чистоты, главный источник формирования нацисткой элиты, с другой – внутренняя полиция, в задачу которой входила борьба против»подрывной деятельности» в самой партии, то есть против оппозиционных групп [13, с. 311]. А затем в их руках была сконцентрирована и вся полицейская власть в стране. Уже к 1935 году СС – разветвленная организация, проникшая во все отрасли государственной и общественной жизни[13, с. 312].

Ее «общие отряды» были своеобразной клубом нацисткой элиты, пребывание в котором считалось общественной деятельностью и открывало неограниченные возможности для карьеры. «Отряды для поручений» – профессиональные полицейские соединения, отличающиеся привилегированным положением. «Отряды мертвой головы» были тесно связаны с системой стационарных концлагерей. Основным условием найма в них было беспрекословное подчинении приказам и следование культу насилия, который официально насаждался[25, с. 52].

Таким образом, в Германии сложилась все проникающая система тотального полицейского контроля, а также шпионажа, который являлся приоритетом Главного управления имперской безопасности РСХА. «Вся страна была покрыта сетью тайной агентуры»

Поэтому иметь точку зрения, отличающуюся от официальной становилось все более опасно. Буквально на поток было поставлено физическое уничтожение политических противников, которое проходило в основном через органы юстиции и концлагеря. Наиболее распространенными обвинениями были: измена режиму, измена родине, сопротивление государственной власти, саботаж, подрыв военных усилий, слушание зарубежных передач, нарушение трудовой дисциплины[2, с. 33]. Всего до начала войны было проведено 86 массовых процессов, по которым было осуждено 225 тысяч человек, не считая частных процессов, всевозможных расправ и погромов. [13, с.320].

Таким образом, аппарат террора стал мощной разветвленной организацией, являвшейся опорой власти национал-социалистов и очень весомым «аргументом» в идеологической борьбе. Тем не менее, воздействие на умы народа не ограничивалось исключительно насильственными методами.

Важным фактором, определяющим воздействие машин террора, была система массовых организаций, обеспечивающих мобилизацию населения на выполнение директив руководства.

Решающую роль в этой системе играла национал—социалистическая партия НСДАП, которая из сравнительно небольшой (100 тысяч человек в конце 1928 года) стала массовой и в январе 1937 года насчитывала 1 млн. 435

тыс. человек [13, с. 334].

Едва ли столь массовое вступление в партию можно объяснить политическими убеждениями. Членам партии отдавалось предпочтение при приеме на работу, это открывало перспективы продвижения по службе. Тем не менее, партия, особенно на первых парах была эффективным инструментом массивного воздействия.

Организация партии строилась на принципах крайнего централизма: назначение должностных лиц происходило сверху, от членов партии требовалось беспрекословное подчинение начальству и всеобщее подчинение фюреру, за чем следила его канцелярия [16, с. 158].

Помимо самой партии существовали ее подразделения: СА, СС, моторизированный национал-социалистический союз, студенческий союз, «союз преподавателей школы», «женская национал-социалистическая школы организация» [13,c.335].

Важную роль играл немецкий трудовой фронт, объединивший трудящихся страны. В его раках действовали союзы для молодых людей «свободных профессий», Националистический союз немецких врачей», «Союз юристов-националистов» и другие. Так же «Имперский союз немецких чиновников». Для крестьян существовало объединение «Имперское сословие продовольствия» [13, с. 335, 337].

То есть нельзя говорить, что национал-социалисты хотели подчинить общество как единую массу. Они прекрасно понимали существование сословных, профессиональных и иных различий в общественных организациях, более того всячески поддерживали стратификацию общества, это было заложено в идеологии национал- социализма, о чем уже говорилось выше. Поэтому к созданию общественных организаций подходили дифференцировано. Вместе с тем, общим у всех союзов и объединений было всестороннее поддерживание идей национал-социализма, что отразилось в частности и в их названиях. Обязательным было участие в манифестациях, денежных сборах, ношении знаков, символов, украшение фасадов домов в связи с многочисленными нацистскими празднествами, то есть выражение

солидарности нацистскому режиму.

Важная роль отводилась союзам молодежи, в которых «ковались» будущие кадры режима. В 1936 году был создан союз «Гитлеровская молодежь», в котором проходило «воспитание» мальчиков с 10 до 18 лет. Существовал также «Союз немецких девушек» (с 10 до 14 лет и с 14 до 21 года). Состоять в этих союзах было практически обязательным.

В задачу союзов входило не просто организация активного отдыха, занятий спортом и так далее, но и, главным образом, идеологическая обработка: поощрение военных склонностей, развитие карьеризма и, конечно же, любви к фюреру.

Существовали также благотворительные организации, например, «Национал- социалистический союз народного благоденствия», «Национал-социалистическое общество по обеспечению жертв войны» и другие[13,с.335].

Их деятельность поддерживала натэрнацизм государства, его заботу о своих верноподданных.

Таким образом, вся деятельность союзов и организаций была направлена

на поддержание нацистского режима и подвергалась строгому государственному контролю. Происходит сращивание общественного и государственного аппарата, своеобразное единство тоталитарного государства и тоталитарного общества, скрещению единой идеологией, поддержание которой происходило благодаря непрекращающейся пропаганде нацистских идей.

Гитлер в «Майн кампф» так определил ее цель: «Первейшая задача пропаганды завоевать на свою сторону людей, чтобы иметь возможность организовать их. Первейшая задача организации людей состоит в том, чтобы закрепить их привержимость, получив, таким образом, возможность продолжать и усугублять пропаганду» [13,c.307].

Или, по определению руководителя радиовещания германии Дресслера –Андресса, пропаганда – это «тотальное воздействие на народ, обеспечивающее единую реакцию на события» [13, с. 340]. Для этого пропаганда не должна быть мудрой. Ее задача –обеспечить успех. Поэтому пропагандийская деятельность строилась на трех принципах, определяемых официальными историографом «Третьей империи» Рюле,– «простота, размах и концентрация». Простота выражалась в сведении идей до лозунгов, сознательной односторонности позиции, избежании дискуссий. Вместе с тем пропаганда велась морализирующим пафосом, выражавшийся в неумеренном провозглашении целей и задач своей политики.

Размах и концентрация обеспечивались тем, что тщательно отобранные примитивные лозунги вбивались в сознание людей последовательно и методично. Обыватель сталкивался с ними на каждом шагу. Газеты, листовки, спичечные коробки и т.д. – все несло на себе печать идей.

Велась, в частности, компания по обработке домашних хозяек (под руководством Геббельса). В женщинах воспитывалась любовь к фюреру, «ненависть к евреям и гордость за принадлежность к избранной расе, и предполагалось, что женщина станет внушителем идей в своей семье» [13,с.343].

Широко использовались средства информации и связи, радио, кино. Было создано первое в мире министерство пропаганды.

Таким образом, была создана огромная бюрократическая машина,

монополизировавшая всю духовную жизнь страны, которая и так уже во многом была подчинена националистическим и милитаристическим идеям, ведь и сами идеологи, будучи зачастую выходцами из мелкобуржуазных слоев, сохраняли с ними ментальную связь и поэтому могли быть наиболее плотно использовать настроения общества в своих целях.

Для несогласных же существовали иные методы убеждения.

Это приводит к тому, что, по словам Вильгельма Штемеля, «если раньше частная сфера мало-помалу– потому поглощена государством, тот теперь государство без оглядки вторгается во все частные отношения и ставит себе на службу все стороны жизни: экономику, профессию, семью, союзы… Тотальное включение всех сторон жизни в государственную деятельность имеет активизирующий смысл: оно служит проращиванию немецкой мощи» [13,с.297].

Таким образом, идеология нацизма, являвшаяся предтечей и основой формирования тоталитарного сознания, получает в тоталитарном фашистском государстве новое звучание, став официальной доктриной, которую государственный режим всячески поддерживает и укрепляет.

При этом режиме в системе господства над обществом опирается не только на аппарат террора и запугивания, но и на определенный уровень общественного согласия, формируемого на основе его реальных и мнимых достижений. Неправомерно списывать фанатизм массовой поддержки только на фанатизм и оболванивание масс. Значительная часть общественных настроений приходится на долю конформизма, а также осознанной поддержки власти. Что свидетельствует о крайне сложном характере идеологии нацизма, явившей собой беспрецедентный случай обострения национального чувства в условиях кризиса. И как способ выхода из этого кризиса – стремление к сильной власти.

То есть цели государственного режима и устремления общества встретились на базе национал-социалистического мировоззрения, что способствовало возникновению феномена тотталоризма.

 

Заключение

 

Итак, идеология нацизма является сложным, многоплановым, зачастую противоречивым явлением. Поэтому необходимо комплексное исследование данного феномена, попыткой которого и является данная работа. Концепции, ставшие основой данной идеологии не были измышлениями фашистских теоретиков и даже в полном объеме порождением ХХ века. И, вместе с тем, именно в 20-е – 30-е годы ХХ столетия этот феномен стал возможен, так как для этого сложились объективные причины, порожденные кризисными явлениями в Европе вообще и в Германии в частности. Неудачные попытки модернизации германской социально-экономической и политической систему усугубили положение. Создалась атмосфера, в которой крайне националистические лозунги падали на благодатную почву. К тому же эти лозунги основывались на достижениях философии, естественных науках, подобранных, конечно, под определенным углом зрения. «Восстание масс» началось с бунта интеллигентных элит, что нанесло ощутимый удар гуманизму, затронув духовный фундамент общества. А нацистские демагоги лишь использовали абстрактные идеи о «сверхчеловеке», о расовом превосходстве, о единении нации, предельно упростив их, и внедрили их в массы как истину в последней инстанции, не требующую доказательств. Идеология нацизма являлась не просто выражением обостренного чувства национального самосознания. Она включала в себя несколько своеобразных пластов, среди которых и социалистические идеи, и в то же время антимарксизм, и милитаризм наряду с расовой теорией. Этот небывалый эплектизм взаимоисключающих порой понятий, тем не менее, не был случайным. Каждый пласт являлся выражением чаяния той или иной группы населения, актуальных для того времени, что позволяло, лавируя между этими группами, привлекать на свою сторону как можно больше власти. В то же время идеологи нацизма сами являлись частью того общества, на которое пытались воздействовать и не были свободными от его предрассудков. Этот сложный симбиоз скреплялся идей всеобщим стремлениям к возрождению национального достоинства, с которыми связывались, прежде всего, надежда на установление стабильности и гарантия благосостояние народа. Таким образом, ставка общества на сильную власть совпадала со стремлением национал –социалистов установить тотальный контроль над своими согражданами. В связи с этим можно говорить, что идеология нацизма способствовала приходу к власти сторонников Гитлера и установлению тоталитарного режима.

В рамках этого режима нацизм приобретает новое звучание. Теперь это официальная доктрина государства, единственная и непререкаемая (хотя национал– социалисты и раньше не стремились к отстаиванию своих позиций в ходе дискуссий). Теперь эта идеология внедряется через разветвленный полицейско-бюрократический аппарат путем контроля над всеми формами общественной деятельности в различных союзах и организациях, участие в которых было обязательным. Путем формирования общественного мнения с помощью пропаганды. А для несогласных была отработана система подавления и уничтожения.

Таким образом, идея национального единения к и возрождения в руках людей, настроенных крайне радикально и рвущихся к власти, превратилось в одно из самых уродливых явлений ХХ века, став теоретической базой для уничтожения миллионов людей. Поэтому всегда нужно помнить, что национализм является благоприятной почвой для экстремизма и различать, что способствует благоденствию нации и что ведет к обострению общественных противоречий и дискриминации народов.

В этом же плане изучение идеологии нацизма представляет несомненный интерес, так как, разобравшись в ее сущности можно будет отделить черное от белого и избежать подобных ужасных повторений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список источников и литературы

 

  1. Анатомия агрессии. Новые документы о военных целях фашистского германского империализма во второй мировой войне.М.:Прогесс,-1975.
  2. Буживальд: Документы и сообщения. Пер. с нем. Под ред. Д.С. Карева. М.:Издательство иностранной лдитературы,-1962.
  3. Канун и начало войны: Документы и материалы/Сост.Л.А.Киршнер.Л.:Ленииздат,-1991.
  4. Накануне, 1931–1939: Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях. М.: Политиздат,–1991.
  5. Неизвестные письма Эрнста Тельмана И.В. Сталину и В.М.Молотову (1939–1941 г.г.)//Новая и новейшая история, 1996-№6.
  6. Ницше Ф. Афоризмы и изречения .Пер. с нем. –Минск: Попурри–1997.
  7. Хрестоматия по новой истории. Второй период: пособие для учителя/Сост.П.М. Остриков и др.–М.:Просвещение,–1993.
  8. Белоусов Л.С. Тоталитаризм в Европе ХХ в.//Новая и новейшая история, 1997–№6.
  9. Безыменский Л.А. Особая «Барбороса». Документальная повесть.М.:Новости,–1972.
  10. Безыменский Л.А. Разгаданные загадки третьего рейха; Книга не только о прошлом.М.:Новости,–1984.
  11. Волков Ф.Д.За кулисами второй мировой войны.М.:Мысль,–1985.
  12. Вторая мировая война. Итоги и уроки.М.:Воениздат,–1985.
  13. Галкин А.А. Германский фашизм. Изд. Второе, доп. –М.: Наука,-1989.
  14. Гогуэль Руди «Как ариона». Концентрационные лагеря в Германии.М.:,1975.
  15. Люис Л. Еврозийство и консервативная революция.//Вопросы философии,1996.-№3.
  16. Мельников Д., Черная М. Империя стерта.М.:Политиздат,–1987.
  17. Мосли Л. Утраченное время. Как начиналась вторая мировая война. М.: Воениздат, 19721.
  18. Национализм// Большая советская энциклопедия. Т.44.М.; 1956.
  19. Патрушев А.И. Миры и мифы Освальда Шпенглера (1880–1936)//Новая и новейшая история,1996.–№3.
  20. Подновольский М. В окружении Гитлера: Документальная повесть. Пер. с польск. М.: Международные отношения,–1981.
  21. Черчилль Уинстон. Вторая мировая война. Ростов –на –Дону: Феликс, 1997.
  22. Фашизм//Военный энциклопедический словарь. М.:Воениздат,–1984.
  23. Фашизм// Большая советская энциклопедия. Т.44.М.; 1956.
  24. Фашизм//Энциклопедический словарь юного историка.М.: Педагогикапресс,–1993.
  25. Эдель Петер. Когда речь идет о жизни: (моя история) Пер. с нем. –М.: Прогресс,–1983.
  26. Якобин Х.А. Вторая мировая война: некоторые итоги//Вопросы истории,1995.-№7.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.97MB/0.00158 sec

WordPress: 22.1MB | MySQL:116 | 1,412sec