Культура и цивилизация

<

091913 1307 1 Культура и цивилизация

1 Понятие культуры и цивилизации

Понятие «Цивилизация» появилось в философии XVIII века, в 50-60-е годы, это слово начинают использовать французские и английские просветители, но наиболее активно оно входит в философский словарь с победой Великой французской буржуазной революции. Исходя из общей просветительской идеи прогресса истории как прогресса разума человека, просветители называют цивилизованным общество, основанное на началах разума и справедливости.

В просветительской трактовке «Цивилизация» есть такой культурно-исторический этап человеческой истории, который идет на смену «дикости» и «варварству». В цивилизованном обществе, люди живут лучше, благороднее, привилегированнее, в силу чего цивилизация становится идеалом, к которому следует стремиться.

В начале XIX века понятие «Цивилизация» развивается, приобретая новый смысл. Категория «цивилизация» используется для выделения этапов истории общества, становится условной единицей истории. Таким образом, во второй половине XIX – начале XX века формируется цивилизационный подход (как противоположность стадиально- формационному) к истории. Это связано с работами Н.Данилевского, О.Шпенглера, А.Тойнби, П.Сорокина.

Освальд Шпенглер считал, что культура есть живое существо, логическим завершением ее жизни является цивилизация. Цивилизация следует за культурой как «как ставшее за становлением, как смерть за жизнью, как неподвижность за развитием, как умственная старость и окаменевший мировой город за деревней и задушевным детством».

Культура, как живой организм, существует примерно тысячу лет, далее следует ее смерть, т.е. эпоха цивилизации. О.Шпенглер представляет всемирную историю как разнообразие культурно-цивилизационных исторических образований.

А.Тойнби в принципе продолжает традицию О Шпенглера с той лишь принципиальной разницей, что цивилизация есть некий надгосударственный, надэтнический организм, живущий по своим законам. А.Тойнби называет 23 развившиеся цивилизации. Рост цивилизации – это не просто расширение географических границ, прогресс в экономике, увеличение власти над природой. Это, прежде всего, переход к более тонкой религии и культуре, это рост единства. Гибель цивилизации происходит не в силу космических причин, не в связи с вторжением врагов, не из-за упадка в технике – технологии. Этот процесс обусловлен внутренними обстоятельствами, которые схематично выглядят следующим образом. Творческое меньшинство, «опьяненное успехом», начинает терять свою харизматическую притягательность, а большинство перестает ему подражать и следовать за ним. Нетворческие силы общества (большинство), как бы берут верх, начинается внутренний раскол, упадок и т.д. Никакие силы уже не в состоянии спасти цивилизацию. Ее ожидает смерть или, в лучшем случае, «жизнь в смерти» (некое законсервированное состояние, которое может длиться тысячелетие).

С критикой теории А.Тойнби выступил П.Сорокин, создавший более рациональную теорию цивилизаций. Это, по сути, учение о типологии цивилизаций. Интегрирующим стержнем общества, объединяющим все его институты, определяющим направление развития является культура, главное в которой – система ценностей. В принципе, продолжая традицию О.Шпенглера, П.Сорокин отмечает, что в культуре имеет место рождение и гибель, борьба между зарождающейся и умирающей культурой. Исторический процесс – циклический процесс смены культур. При этом существует три основных типа культур (определяемых, прежде всего, ведущими философскими идеями): чувственный, рациональный и идеалистический (Европейская культура, в которой преобладает чувственная суперсистема, переживает в начале двадцатого века кризис). Таким образом, у П.Сорокина понятия «культура» и «цивилизация» достаточно близки.

Современная отечественная философия не осталась в стороне от изучения проблемы цивилизации. Некоторые ее наработки достаточно интересны, что-то носит спорный или сугубо теоретический характер. Вопрос о том, что такое цивилизация остается открытым. Определить сущность цивилизации также сложно, как и сущность культуры. В связи с этим ограничимся выделением сущностных черт:

Цивилизация рождается на основе развившейся культуры, придавая социальные черты человеческому обществу (т.е. в человеческой истории был период дикости, варварства, нецивилизованного общества);

Цивилизация представляет собой живой организм с особым типом отношений человека с природой и другими людьми, а также культурой. Эти особенности в значительной степени обусловлены географической средой.

Цивилизация – это исторически-конкретная система, ведущую и определяющую роль в которой играют:

– географическая среда (природные условия), предопределяющая хозяйственную традицию и жизнь общества в целом;

– культурная общность;

– определенный социальный генотип и стереотип (устойчивые формы поведения);

Цивилизация есть некий особый образ конкретного человеческого общества, в силу чего она может иметь как значительное сходство, так и значительное различие с другими цивилизациями:

– любая цивилизация, будучи живым организмом, по всей видимости, имеет периоды рождения, расцвета, заката, но этим, возможно сходство и заканчивается, ибо

– цивилизации могут быть динамичными, а могут статичными,

– первичными (развивающимися как бы от нуля, на своей собственной основе) или вторичными (рождающимися благодаря аккумуляции чужого опыта),

– ограничиваться рамками одного этноса или быть полиэтническими.

Теперь рассмотрим сущность слова «культура». Слово «культура» иностранное. Произошло от римского, латинского источника. Культивировать значит возделывать, обрабатывать землю, точнее, почву. Это, так сказать, исходное значение слова. Возделывает, обрабатывает землю человек. По этой логике термин «культура» в самом общем плане фиксирует то изменение в мире, которое происходит под осознанным воздействием человека.

Слово «культура» возникло стихийно в римскую эпоху в процессе развития латыни. Но древний римский мир умер. Латинский язык, правда, остался, став «мертвым языком». В результате ряда конкретно исторических обстоятельств латынь в Европе становится языком науки и остается таковой на протяжении долгих веков. Многие ученые, представители различных наук, пытались ввести данное слово в научный обиход, четко установив значение термина «культура», сохранив, по возможности, смысловую связь данного понятия с языковым первоисточником. Но единой трактовки данного понятия им достигнуть не удавалось, ибо научный термин не только определяет, обозначает предмет — он имеет и так называемый «гносеологический статус», т.е. его содержание детерминируется логически. Термин становится элементом системы понятий данной конкретной науки, раскрывая свое содержание в понятиях этой науки. Поэтому в каждой конкретной науке термин «культура» приобрел свой специфический смысл. Отсюда возникает многообразие определений понятия культуры. Небезынтересно, что в далеком 1980 году на международном философском конгрессе говорили о том, что существует более 250 определений данного понятия. А сегодня их обнаружено уже свыше пятисот.

Нельзя не отметить, что изначальное содержание данного термина философично. Философичность его предопределена тем объемом, который охватывает понятие «культура». В его объем входит все, что создает человек. Культура, таким образом, ближайшее понятие к философской категории «деятельность», непосредственно логически выводится из понятия «деятельность». Предметом философии является мир в целом. И если мыслить грубо, в духе материалистической философии, то этот мир может быть разделен на природу и культуру. И культура, таким образом, является постоянно увеличивающейся часть бытия.

Исходя из выше сказанного, культура, с точки зрения философии, суть способ и результат человеческой деятельности.

Понятия культуры и цивилизации близки по смыслу друг другу, но не тождественны. Различение содержания названных понятий полезно, поскольку позволяет уяснить оттенки смысла каждого их них и углубить понимание современных общественных проблем.

Начнем с того, что первоначально — в 19 веке — понятия культуры и цивилизации совпадали. Просто слово цивилизация больше использовалось в английских и французских источниках, а слово культура – в германских и романских. Затем эти понятия стали различать. Так, одной из плодотворных идей русской философии «серебряного века» является именно четко проведенное различие и осмысление понятий «культура» и «цивилизация». По мысли русского философа Н. Бердяева, культура есть продукт духовной деятельности. Главный ее признак — присутствие религиозного начала, освещенность идеалом. Она органична, то есть вырастает из духовно-творческого начала, а искусственно не создается. Цивилизация же проявляет себя, «выражается» в технике и связана с началом материальным. Понятие «цивилизация» обладает широким смыслом и широким полем проявления — от промышленности до художественных технологий. Отвергать цивилизацию нельзя, ибо, создавая жизненные удобства, увеличивая материальную силу человечества, цивилизация создает условия для плодотворной духовной, культурной деятельности. Культура без цивилизации слаба, беззащитна, легко разрушима. Но вместе с тем цивилизация, развиваясь без культуры, отчетливо проявляет антигуманистическую тенденцию, и даже может обернуться гибелью человечества. Бердяев показывает, что, начиная с 18 века, на историческую авансцену выходит новая реальность — техника, которая радикально изменяет условия человеческого существования. Господство технологического начала в жизни человека приводит ее к дегуманизации, и даже более того, — к уничтожению культуры и жизни как таковой.

<

Поясним сказанное примером. Возьмем один из новых богатых городов, — из тех, которые построены в последнее время в странах третьего мира (Южная Корея, Сингапур). Эти города наделены всеми благами современного общества: прекрасными, удобными для жилья зданиями, торговыми центрами, оборудованными по последнему слову техники, поражающими разнообразным ассортиментом товаров. Здесь построены и прекрасно оборудованы театры. Функционируют университеты и проч. Но вы не найдете в них никаких научных или художественных сообществ, никаких художественных или исторических музеев, никакого серьезного репертуара в их театрах. Тщетно вы будет также искать в них своеобразного архитектурного стиля. Вы не можете отказать такому городу в названии «цивилизованного», но «образованным», вы его, конечно, не назовете, «культурным» — тоже. Понятие цивилизации, таким образом, фиксирует степень устроенности хозяйственной жизни человека.

Как ясно из сказанного, гармония культуры и цивилизации суть мера оптимума исторического развития, но, по общему правилу, они развиваются автономно. Причем, большим постоянством обладает прогресс именно в цивилизации, хотя даже цивилизационные достижения могут быть утрачены (как это было, например, в раннем средневековье, когда были утрачены многие элементы античной цивилизации, в частности, наука).

Современную цивилизацию справедливо называют «технократической» или, что звучит более современно, — «информационной». Но наряду с нею существовали и другие цивилизации, например, крестьянская, цивилизация кочевых народов и т.д.

Исторический прогресс в области культуры имеет свою специфику. Культура, как убедительно доказал немецкий философ Гегель, развивается не по прямой восходящей линии, а по спирали. Верхняя часть спирали содержит процессы, параллельные и подобные тем, которые происходили в низшей ее части, но в силу влияния предшествующего развития – более совершенные. В культуре мы наблюдаем постоянное возвращение к одним и тем же темам, идеям, формам и проч. Ярчайший пример данного процесса дает эпоха Возрождения, сменившая средневековья и вернувшаяся к многим элементам, которые разрабатывались в период античности.

Еще один существенный аспект содержания понятия цивилизации просматривается при его сопоставлении с понятием «варварство». Цивилизация в этом случае фиксирует некую ступень развития человечества, ступень устроенности жизни, когда народу удалось создать государство, когда он начинает развивать науку, высокое искусство и проч. Варварство суть первоначальное состояние человеческого коллектива – народа.

Но откуда берутся стимулы, заставляющие народ создавать цивилизацию? Откуда рождается «цветущая сложность» многообразия культур? Самый простой и, вместе с тем, убедительный ответ на данные вопросы дает учение, которое называют «географический детерминизм».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2 Культура и цивилизация как единство

 

Проблема соотношения цивилизации и культуры многогранна и ее осмысление осуществлено далеко не полно, так как это пока еще новое, находящееся в процессе становления, направление социальной культурологии.

Попытаемся высветить три аспекта этой проблемы: становление соотношения цивилизации и культуры и его рефлексии; место и роль культуры в цивилизации и перспективы развития этого отношения.

Понятие цивилизации в последние годы стало одним из самых ключевых в российской социально-гуманитарной науке. Оно явилось не только попыткой занять нишу, освободившуюся после падения монополии ортодоксального марксизма и, в первую очередь, формационной теории исторического процесса, но и результатом знакомства с ранее неизвестными широкому кругу исследователей работами западных основоположников теории цивилизации А. Тойнби, О. Шпенглера, М.Вебера и др., а также обретением «прав гражданства» отечественных разработок культур-но-цивилизационной проблематики в последующие два десятилетия.

С другой стороны, постижение внутренних смыслов культуры, освоение широких горизонтов культурного разнообразия, знакомство с внутренним строем той или иной культуры, осмысление ритмов исторического бытия общества, и перспектив грядущего сделали проблему соотношения цивилизации и культуры одной из актуальных в социально-научном и гуманитарном познании.

Понятие цивилизации впервые применяется по отношению к историческому периоду, пришедшему на смену первобытному обществу. «Древние цивилизации — это цивилизации, некое единство, противостоящее тому, что цивилизацией еще не является, — доклассовому и догосударственному, догородскому и догражданскому, наконец, что очень важно, дописьменному состоянию общества и культуры», — отмечали С.С.Аверинцев и Г. М. Бонгард-Левин. Здесь необходимо обратить внимание здесь на «единство», то есть абсолютную слитность цивилизационных и культурных признаков общества.

Культура и цивилизационное бытие человека не разведены еще и в Античности, где культура рассматривалась скорее как следование человека за космической упорядоченностью мира, а не как результат его творения.

Средневековье, сформировав теоцентрическую картину мира, трактовало человеческое бытие как исполнение людьми заповедей Бога-Творца, как приверженность букве и духу Священного Писания. Следовательно, и в этот период культура и цивилизация в рефлексирующем сознании не разделялись.

Соотношение культуры и цивилизации (не рефлексия этого отношения, а оно само) обозначилось впервые, когда в эпоху Возрождения культура стала связываться с индивидуально-личностным творческим потенциалом человека, а цивилизация — с историческим процессом гражданского общества. Но рефлексия несовпадения их предметной области возникла не сразу.

В эпоху Просвещения культура рассматривалась как индивидуально-личностное и общественно-гражданское обустройство жизни, и тем самым культура и процесс цивилизационного развития наложились друг на друга. Собственно термин «цивилизация» был введен французскими просветителями прежде всего для обозначения гражданского общества, в котором царствуют свобода, справедливость, правовой строй, т.е. для обозначения некоторой качественной характеристики общества, уровня его развития.

Не случайно Л. Морган и Ф. Энгельс (XIX в.) рассматривают цивилизацию как стадию развития общества, наступившую вслед за дикостью и варварством, характеризующуюся упорядоченностью общественного строя, и потому более «высокую» качественно.

И все-таки именно потому, что отсутствовала рефлексия места культуры в содержании истории, культура и цивилизация отождествлялись. Но понимание культуры как земного самодеятельного процесса в противоположность средневековой ее трактовке как предзаданного человеку вероисповедания, начинает в Новое время формировать осознание культуры как определенного самосознания человека в качестве субъекта истории. Культура наполняется духом подлинного человеческого бытия.

Постепенно формируется представление о культуре как духовном содержании цивилизации, как духе цивилизации, высвечивается несовпадение культуры и цивилизации. Сегодня общепризнано, что мир культуры — это фундаментальное основание исторического развития, база цивилизации. По сути культурное измерение составляет качество цивилизации, фундамент всей человеческой истории.

Впервые слово «цивилизация» встречается в «Друге людей» Мирабо (1756 г.): «Религия, бесспорно, наилучшая и наиполезнейшая узда человечества; это главная пружина цивилизации; она наставляет нас и беспрестанно напоминает о братстве, смягчает наше сердце и так далее». В его трактате о цивилизации говорится: «Если бы я спросил у большинства, в чем состоит цивилизация, то ответили бы: цивилизация есть смягчение нравов, учтивость, вежливость и знания, распространяемые для того, чтобы соблюдались правила приличий и чтобы эти правила играли роль законов общежития, — все это являет лишь маску добродетели, а не ее лицо. Цивилизация ничего не совершает для общества, если она не дает ему основы и формы добродетели.

Именно это несовпадение культуры и цивилизации почувствовал и представил в своей концепции О. Шпенглер, трактовавший цивилизацию как фазу заката культурно-исторического типа, его разложение.

Трагедийно звучит этот же лейтмотив в работах Н.Бердяева: цивилизация — «смерть духа культуры». В рамках его концепции культура — символична, но не реалистична, между тем «динамическое движение внутри культуры с ее кристаллизованными формами неотвратимо влечет к выходу за пределы культуры, к жизни, к практике, к силе. На этих путях совершается переход культуры к цивилизации», «цивилизация пытается осуществлять жизнь», реализуя «культ жизни вне ее смысла», подменяя цель жизни «средствами жизни, орудиями жизни».

Более осторожен в своих прогнозах выдающийся автор теории цивилизации XX столетия А.Тойнби: он полагал, что культура может продолжать существовать, не приближаясь к гибели, на нее не распространяется необходимость биологического старения и смерти.

Трактовка культуры как духовной наполненности цивилизации ярко представлена в концепции П.Сорокина, согласно которой утрата, обнищание, смерть культуры ведут к существованию «бездуховной» цивилизации. И уже эта позиция показывает, что цивилизация, понимаемая как историческая стадия общественного развития или как тип общественного устройства, включает в себя не только красочную палитру культурных достижений, обеспечивающих расцвет народу (народам), но и все минусы общественного бытия на данном историческом этапе.

Итак, культура играет фундаментальную роль в модернизации общества, являясь генератором глубоких социально-экономических трансформаций1. Культура как степень совершенства способа деятельности, то есть как технология, во многом определяет возможности человечества в освоении мира на данном этапе цивилизационного развития и возможности адаптации к прогрессирующим изменениям. Это обусловлено прежде всего тем, что культура, с одной стороны, в отличие от цивилизации, хранит, выражает и передает именно специфическое, своеобразное, что присуще определенному социуму, а с другой стороны, обеспечивает в рамках и вместе с цивилизацией этноисторическую целостность.

Интеграционные процессы, универсализация образа жизни разных народов и государств обнаруживаются в большей степени в периоды спокойного, эволюционного развития локальных цивилизаций (впрочем и мировой также). Этот процесс обеспечивается диалогом культур, результатом которого является нахождение точек пересечения, взаимообогащения, общих координат, ценностных ориентиров, терпимое, уважительное отношение к уникальности, самобытности другой культуры.

Этнокультурная целостность той или иной цивилизации, по мнению М. Вебера, вырастает из системы ценностей, которая и является ядром культуры. По существу, ядро культуры можно определить как социогенетический код, обеспечивающий устойчивость социального организма, защищающий его от воздействий импульсов других культур, особенно если они несут угрозу существованию. Именно шкала ценностей (ядро культуры) обеспечивает и адаптацию к окружающей культурно-цивилизационной среде.

Таким обазом, культура — это социогенетика как общей (глобальной), так и локальных цивилизаций, содержащая в себе механизмы наследственности, изменчивости и отбора в динамике цивилизаций, это внутренняя пружина их саморазвития. Но если ядро культурных универсалий определяет генотип общества, генотип цивилизаций, то это означает, что люди могут сберечь и обогатить его, а могут растратить и уничтожить. Люди не свободны в выборе не только биологического, но и социокультурного наследства, но они властны распоряжаться им. Изменчивость культуры определяет границы, пределы, в которых можно обогатить наследственный социокуль-турный генотип, добавить к нему нечто и передать следующим поколениям, возводя их на новый цивилизационный уровень.

Однако культура может оказаться не в состоянии ответить на внешний вызов, брошенный ей цивилизацией, когда возникает рассогласованность социокультурного генотипа с цивилизацион-ными историческими процессами. Вот в такие бифуркационные моменты огромное значение имеет сознательный целенаправленный отбор тех культурных традиций и нововведений, которые обеспечивают не только адаптацию к новым цивилизационным процессам, но (и это главное) позволяют предвидеть возможные последствия, перспективы цивилизации и формируют историческую ответственность за этот выбор.

Таким образом, смена цивилизаций, исторические перемены кроются в процессуальности культуры.

 

 

 

 

 

3 Историческое многообразие культур и проблема их взаимосвязи

 

Единая общечеловеческая культура представляется исследователю как многоликое разнообразие специфических национальных культур. Проблема данного многообразия культур при ближайшем ее рассмотрении распадается на ряд познавательных вопросов:

— в чем причина многообразия национальных культур; как можно оценить данное многообразие (принадлежит к сфере добра или зла?); как «соседствует» реальное многообразие культур и наблюдаемый нами единый прогресс в истории человечества;

— в чем причина прогресса, точнее, что заставляет народ, обладающий вполне сложившейся культурой, искать новые пути развития, подчас отказываясь от несомненных своих завоеваний.

Историей в самом простом определении называют цепь событий, расположенных во временной последовательности. Справедливо считается, что в науке сложились и бытуют в наше время по большому счету две концепции истории: всемирно-историческая и культурно-историческая. Первая — настаивает на том, что существует единое человечество с единым прогрессом, с единым направлением развития. В авангарде исторического прогресса с определенного времени оказались страны Западной Европы, а другие народы отстают, их удел — подражать Европе, учиться у нее. Впервые всемирно-историческое понимание истории было сформулировано в средние века (4 — 14 вв.) как концепция «четырех империй» прошлого: ассирийской, персидской, македонской, римской и пятой — «Священной Римской империи германской нации», возглавившей вместе с папским престолом католическое единство, возникшее в Западной Европе на рубеже 8 — 9 вв. «Прогрессом» при такой системе интерпретации событий считалось последовательное расширение территорий, подчинявшихся имперской власти. Когда же в 14 — 16 вв. Реформация разрушила идеологическое единство Западной Европы и подорвала политическую гегемонию императоров Габсбургской династии, всемирно-историческая концепция устояла и была просто несколько иначе сформулирована. Теперь прогрессивной была признана культура и цивилизация западной, романо-германской Европы, причем бывшие «язычники» и «схизматики» (православные) были просто переименованы в «дикие» и «отсталые» народы. И тех и других часто называли «неисторическими». Эта система, правильно именуемая «европоцентризмом», очень популярна до сего дня, а в 19 веке в ее справедливости в европейском научном мире мало кто сомневался.

Культурно-историческая концепция не столь популярна, хотя и заслуживает самого серьезного внимания. Ученые, ее развивающие, исходят из того, что каждый народ, точнее, каждая культурная область имеет свой путь развития, и, следовательно, нельзя говорить об отставании или застойности неевропейских народов, а можно только отметить их своеобразие. Крупнейшими представителями культурно-исторической школы в XIX в. были Н.Я. Данилевский и К.Н. Леонтьев, а в XX в. — О. Шпенглер и А. Тойнби. В целях уяснения культурно-исторической концепции рассмотрим ее конкретный вариант — теорию, разработанную замечательным русским философом и писателем К.Н. Леонтьевым (1831 — 1891).

К.Н. Леонтьев, в отличие от перечисленных в одном ряду с ним мыслителей, единицей истории называет не общество, как А. Тойнби, не культуру, как О. Шпенглер, не культурно-исторический тип, как Н.Я. Данилевский, а государство. Последнее понимается им как организованное общество, как система, как живой организм. «Более 1200 лет, — пишет он, — ни одна государственная система, как видно из истории, не жила: многие государства прожили гораздо меньше». Человеческую историю составляет процесс рождения, расцвета, старения и гибели государств, возникающих в разное время. Жизнь государств, как оригинальных систем, по мнению Леонтьева, подчинена всеобщему онтологическому закону, согласно которому «триединый процесс 1) первичной простоты, 2) цветущего объединения и сложности и 3) вторичного смесительного упрощения, свойственен точно так же, как всему существующему, и жизни человеческих обществ, и государствам, и целым культурам мира».

Доказательство существования этого закона К.Н. Леонтьев строит на основе оригинальной трактовки идеи развития. Развитие понимается им как постепенный ход от бесцветности и простоты к оригинальности и сложности, как постепенная индивидуализация, обособление, с одной стороны, от окружающего мира, а с другой — от сходных и родственных организмов и явлений, как «постепенное осложнение элементов составных, увеличение богатства внутреннего и в то же время постепенное укрепление единства». Высшая же точка развития в органических явлениях, согласно Леонтьеву, есть высшая степень сложности, объединенной внутренним «деспотическим единством».

Понятию развития Леонтьев противопоставляет понятие упрощение. Упрощение предшествует смерти и состоит в сокращении составных частей, в уменьшении числа признаков, в ослаблении единства, силы и в смещении частей. «Все постепенно понижается, мешается, а потом уже распадается и гибнет, переходя в нечто общее, не собой уже и не для себя существующее. Перед окончательной гибелью индивидуализация как частей так и целого слабеет. Гибнущее становится и однообразнее внутренне, и ближе к окружающему миру, и сходнее с родственными, близкими ему явлениями (то есть свободнее)».

Возникает вопрос, почему К.Н. Леонтьев для обоснования своей социально-исторической концепции не использовал более привычные для всех понятия «прогресс» и «регресс»? Дело в том, что в его время, впрочем, как и в наше, с понятием прогресса в истории связывали либерально-демократический процесс, охвативший страны Западной Европы. Мыслитель указывал, что это происходит потому, что «свобода, равенство, благоденствие (особенно благоденствие!) принимаются какими-то догматами веры». Если же подходить к вопросу с точки зрения объективного научного подхода, то получается, что эгалитарно-либеральный процесс есть антитеза процессу развития. Он разрушает форму, структуру социальной системы, тот самый деспотизм внутреннего единства, о котором было сказано выше. И потому прогресс, борющийся против деспотизма — сословий, цехов, монастырей, даже богатства, есть не что иное, как процесс, вторичного упрощения целого и смещения составных частей, процесс сглаживания морфологических очертаний, процесс уничтожения тех особенностей, которые были органически свойственны общественному телу. Леонтьев полагал, что основные контуры Западной цивилизации стали выявляться со времен воцарения Карла Великого. Века XV, XVI, XVII — время полного ее расцвета. «От XIV и XV до XVII и кое-где половины XVIII, а частью даже в начале нашего века, Европа все сложнеет и сложнеет, крепнет, расширяется на Америку, Австралию, Азию, потом расширение ее продолжается, но сложность выцветает, начинается смешение, сглаживание морфологических резких контуров, религиозные антитезы слабеют, области и целые страны становятся сходнее, сословия падают, разнообразие положений, воспитания и характеров бледнеют, в теории провозглашаются сперва «права человека». Потом в теории же объявляется недостаточность этого политического равенства (упрощения) и требуется равенство всякое, полное, экономическое, умственное, половое, теоретическое».

Леонтьев считал, что «культура есть не что иное, как своеобразие», как то, что в квинтэссенции содержит все отличительные признаки государства — религиозные, юридические, бытовые, художественные. Благодаря многообразию культур, человечество живет, обладая свойством «цветущей сложности». Распространение же одной культуры на все человечество, на все государства суть процесс упрощения, а значит движение в направлении к смерти. Таким образом, история, с точки зрения Леонтьева, суть процесс рождения, цветения и гибели новых и новых культурно своеобразных государств.

Так много внимания уделено концепции Леонтьева, потому что культурология возникла именно в русле того духовного движения, которое весьма высоко ставило именно культурное своеобразие различных народов, подвергая их культурно-исторический опыт пристальному исследованию. Одним из ярчайших пионеров этого движения был наш соотечественник Константин Леонтьев.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.95MB/0.00170 sec

WordPress: 22.23MB | MySQL:119 | 1,545sec