КУЛЬТУРА ЯПОНИИ В ПЕРИОДЫ МОМОЯМА, ТОКУГАВА, КОНЕЦ XVI — XIX вв

<

121014 2236 1 КУЛЬТУРА ЯПОНИИ В ПЕРИОДЫ МОМОЯМА, ТОКУГАВА, КОНЕЦ XVI   XIX вв Позднее средневековье Японии включает в себя периоды Момояма и Токугава.

Период Момояма охватывает отрезок времени начиная с 1573 г., когда Ода Набунага сверг сегуна Асикага Ёсиаки и приступил к объединению страны, и кончая 1615 г., когда прекратил существование дом Тоётоми, представитель которого Тоётоми Хидэёси фактически осуществил объединение страны.

Культура периода Момояма характеризуется некоторым освобождением от подражания китайским образцам, она все больше японизируется и приближается к непосредственным жизненным запросам японцев. Расширение связей с внешним миром приводит к проникновению в Японию европейской культуры. Все ощутимее становится переосмысление духовных ценностей. В искусстве возрастает стремление к декоративности, пышной зрелищности.

Период Токугава начинается с падения дома Тоёмоти (1615 г.) и продолжается до революции Мейдзи (1868 г.), приведшей к значительным изменениям в жизни общества и его культуре. В период Токугава активной творческой силой в культурной сфере выступают городские слои общества. Наблюдается быстрое развитие городской культуры, культуры демократической. Особенностью этой культуры был расцвет творческих индивидуальностей, в чьих произведениях соединялись лучшие черты национальной культурной традиции и мировоззрения новых социальных сил. Вторая половина XIX в. характерна развитием общественно-политической мысли, борьбой тенденций вестернизации и традиционализма, что оказало значительное влияние на культурное развитие страны. Широкое заимствование западной культуры и ее сочетание с японскими традициями определило плюралистичность японской национальной культуры конца XVI — ХIX
вв.

КУЛЬТУРА ПЕРИОДА МОМОЯМА

 

С середины XVI в. значительным тормозом в экономическом и культурном развитии Японии становятся разобщенность страны и непрекращающиеся междоусобные войны. Ведущей и наиболее активной силой в движении за объединение страны стали мелкие и средние феодалы, стремившиеся к сильной центральной власти, которая прекратила бы междоусобные войны, подавила волнения и обеспечила стабильность режима. Движение за объединение начал Ода Нобунага, который в 1573г. в результате захвата земель овладел основными экономическими, политическими и культурными центрами страны того времени. Преемником Оды Набунаги — Тоётоми Хидэёси в 1590 г. осуществляется покорение северных и южных провинций страны. Объединив северную и южную провинции и достигнув некоторой стабильности в государстве, Тоетома Хидэёси обратил свои взоры на соседнюю Корею. Два раза он посылал войска в Корею — в 1592 и 1597 г.г. Однако, обе кампании были безуспешны и в 1598 г. войска были отозваны и посягательств на заморские территории больше не предпринималось.

Значение относительно непродолжительного периода Момояма, охватывающего 1571 — 1615 гг., очень велико. В этот период складываются новые социальные отношения, появляются новые тенденции в искусстве, архитектуре и образе жизни японцев. В искусстве происходит переход от средневекового религиозного восприятия мира к более чувственно-конкретному.

Предметом искусства становится реальный мир, живой человек. Архитектура также приобретает преимущественно светский характер, где ведущее место занимают дворцовые и замковые комплексы. Заслугой этого периода является и значительное расширение кругозора японцев в результате общения с европейцами, с материальной и духовной культурой Запада. Культура периода Момояма представляет собой как бы сплав, соединение интересов к образцам классической культуры придворной аристократии позднего Хэйана и обращение к народной культуре.

 

Религия и общественная мысль

 

Начав борьбу за объединение страны, Ода Набунага решительно выступил против буддийского духовенства, которое, располагая значительными вооруженными силами, активно участвовало в междоусобной борьбе, препятствуя объединению страны. Буддийские монастыри, опираясь на силу оружия, организовывали нападения на другие секты, терроризировали население близлежащих сел и городов, совершали набеги даже на столицу. Выступая против воинствующего буддизма, Ода Набунага, Тоетоми Хидэёси и Токугава Иэясу вели с ними беспощадную борьбу. Они сжигали буддийские монастыри и храмы, конфисковывали церковные землевладения и к моменту завершения объединения страны добились ликвидации угрозы центральной власти со стороны буддийского духовенства. С этого времени буддийская церковь перестала играть в Японии роль самостоятельной политической силы. Сделав буддийскую церковь послушным орудием центрального правительства, сегуны законодательно определили положение и функции буддийской церкви в государстве. Согласно указу от 1614 г., все японцы приписывались к буддийским храмам тех приходов, в которых они проживали, вне зависимости от того, учение какой секты они исповедовали и к какой секте принадлежал храм. Посещение храма по определенным праздникам было обязательным. Вся повседневная жизнь человека находилась под контролем приходского священника: без его позволения человек не мог вступить в брак, похоронить родственника, отправиться в путешествие и т.д.

Таким образом, буддийская церковь превратилась в важную часть государственного аппарата Японии. Это была в полном смысле слова духовная полиция, при помощи которой сёгунат держал под контролем не только жизнь и деятельность подданных, но и их мысли. Следствием нового порядка отправления буддийского культа было стирание формальных граней между различными сектами, что несколько приостановило развитие сектантства.

Усиление внимания к синтоизму во второй половине XVI в., как к символу объединения страны под единой властью, было недолгим. С начала XVII в. сегуны Токугава берут курс на искоренение синтоизма как самостоятельного религиозного течения, поскольку он был тесно связан с императором. Они избирают тактику «растворения» синтоизма в буддизме. В соответствии с распоряжением правительства синтоистские священники должны были регистрироваться как прихожане буддийских храмов по месту жительства и полностью подчиняться буддийскому ритуалу. Строящиеся и многие существующие уже храмы становятся синтобуддийскими с преобладанием буддийских элементов в архитектуре и интерьере.

Значительным фактором развития культуры было появление в Японии европейцев. В 1542 г. португальцы, а затем испанцы (1584 г.) и голландцы (1600 г.) достигли Японии. В только что открытую страну устремились торговцы и миссионеры. А так как папа римский санкционировал монополию португальцев в духовных и коммерческих мероприятиях на Востоке, то, соответственно, первые четыре десятилетия все европейские торговцы в Японии были португальцами, а миссионеры — иезуитами. Таким образом, Япония с самого начала отношений с Западом столкнулась с торговлей, служившей целям колониальных захватов, и с христианством в его самой воинственной и бескомпромиссной форме. Первым активную проповедь христианства в Японии начал иезуит Франциск Ксавье, прибывший с небольшой миссией в 1549 г.

Японцы воспринимали христианство как одну из новых форм буддизма, включающую поклонение великому богу, которого они отождествляли с Буддой

Амида, и кроткой богоматери, бывшей в их представлении воплощением богини милосердия Каннон.

Христианство познакомило японцев с новым взглядом на человека, с такими понятиями, как равенство людей перед богом, независимость личности, человеческие права и гуманизм. С христианством было связано осознание просветительских функций церкви. Число обращенных в христианство японцев постепенно увеличивалось. К 1580 г. их насчитывалось 150 тысяч, к концу века — 300 тысяч, а в 1615г.—500 тысяч (процент больший чем в наши дни).

С прибытием в 1593 г. в Японию группы испанских монахов-францисканцев начинается активная борьба между ними и португальцами за влияние при дворе. В ходе политических интриг японцам стало ясно, что миссионеры представляют собой пособников колониальной агрессии. В 1597 г. был издан указ, ставивший христианство в Японии вне закона. Запрещалась не только проповедь христианства, но и любая деятельность иностранных миссий на территории Японии. Феодалам под страхом смерти запрещалось укрывать миссионеров, принимать христианство и разрешать крещение своим крестьянам.

К концу периода Момояма японцы вновь обращают свое внимание на идеи конфуцианства. История конфуцианства в Японии восходит к раннему этапу развития японской цивилизации. Мигранты с материка, китайцы и корейцы, привозили с собой конфуцианские тексты, а своим образом жизни они демонстрировали японцам нормы конфуцианской морали. Но господствовавший в Японии буддизм довольно настороженно отнесся к новому учению. И лишь с XVII в., когда сегуны из клана Токугава сумели пресечь децентрализаторские тенденции японских феодалов и объединить страну под своей властью, когда руководимая ими буддийская церковь превратилась в административную базу удержания населения в повиновении, сложилась благоприятная обстановка для интенсивного проникновения конфуцианства в Японию. Сегуны рассчитывали на то, что конфуцианство сумеет дать им в руки дополнительную возможность укрепить свою власть. Конфуцианские идеалы преданности власть имущим, почитания старших и неизменного сохранения установившегося порядка казались им подходящими для этого.

В Японии при широком проповедовании идей конфуцианства, основное развитие получил философско-политический конспект этого учения. И даже когда формально государственной религией Японии признавалось конфуцианство, феодальным властям Японии больше импонировало философско-политическое, чем религиозное содержание этого учения. По существу конфуцианство так и осталось в Японии политическим и этическим учением, религиозные же потребности верующих удовлетворялись буддизмом и подчинившим ему синтоизмом.

Конфуцианство в этот период выступает как одна из ведущих интеллектуальных сил общества. Острая потребность в знаниях, необходимых для организации и ведения дел по управлению государством способствует его утверждению, а моральные принципы поддержания порядка в обществе и социальные доктрины регулирования человеческих отношений и норм поведения, выдвинутые конфуцианством, дают возможность обоснования законности власти сегуна, решения проблем преданности каждого своему господину, семье, стране т.п. Именно конфуцианство было способно решать эти актуальные проблемы жизни общества тех дней. У его деятелей имелись практически все ответы на запросы нового времени, и это обеспечивало и расположение и покровительство правителей страны.

 

Архитектура

 

В архитектуре конца XVI — первой трети XVII вв. произошел резкий поворот от религиозности к светскости. Культовая архитектура утратила свою роль главной выразительницы идеалов времени. Идея утверждения власти и могущества новых правителей воплотилась в замковой архитектуре. Оборонительные сооружения предшествующей эпохи были обыкновенными деревянными бараками, защищенными земляными укреплениями, рвами и частоколами. Новые замки стали строиться под влиянием европейских идей о фортификации, что было связано, в первую очередь, с появлением огнестрельного оружия.

Территорию замка стали защищать высокими массивными каменными стенами с многоэтажными угловыми башнями. Внутри замок укреплялся сложной системой защитных сооружений, располагавшихся вокруг центральной площади, на которой возводился дворец-резиденция феодала и высокая центральная башня (тэнсю), состоящая из помещенных на гигантском, сложенном из каменных блоков прямоугольном пьедестале трех, пяти или семи глинобитных ярусов с выступающими черепичными крышами и фронтонами,

Башня, являющаяся высотной доминантой замкового ансамбля, служила символом величия и могущества владельца замка, а также последним опорным пунктом в случае осады. Асимметрично распланированная территория замка, включала в себя помимо центральной площади множество дворцов и помещений, подземных укрытий и переходов. Жилые покои военачальников –одноэтажные здания, выстроенные в стиле сёин, располагались отдельно от башен.

Немногие из сохранившихся японских замков конца XVI — начала XVII вв. (в Осаке, Нагое, Мацумото, Кумамото) демонстрируют мощь архитектурных форм, красоту и разнообразие планировочных и пластических решений. Одним из самых живописных замков был замок Хакуродзе в Химэдзи близ Кобз (1577 — 1580 гг.). Его центральная часть решена как ансамбль разновеликих белоснежных башен. Три малые башни, сгруппированные вокруг нарядного пятиярусного донжона, придают сооружению особую ритмическую выразительность, создают ощущение устремленности ввысь, что и послужило его поэтическому наименованию — Хакуро (белая цапля).

После объединения страны и прекращения междоусобиц оборонительная функция замков отошла на второй план, и они превратились в парадные дворцовые резиденции. Строгость и простота стиля сёин уступили место масштабности и пышности, а функциональность членения и устройство помещений уступают место престижному распределению помещения, где значение помещения определялось уровнем пола и интенсивностью декора. Наиболее ярким образцом построек такого типа является резиденция сегуна Токугава в Киото — Нидзёдзё. Приемный зал дворца Нидзёдзё состоит из пяти смежных помещений с повышающимся уровнем пола на одну ступень по мере приближения к главному. С изменением уровня престижности вырастает насыщенность убранства и в главном зале для церемоний она достигает наибольшего богатства.

Вершиной пышности новой культуры воинского сословия является грандиозный погребальный храмовый комплекс Тосёгу в Никко, сооруженный в начале XVII в. около мавзолеев сегунов Токугава. Главный комплекс состоит из расположенных на склоне горы 34 зданий различного назначения, поражающих необычайной пышностью декора. Среди нарядных и вычурных сооружений выделяются ворота Иомейон и Карамон. Мавзолей Токугавы Иэясу поражает многоцветием красок, блестящей черепицей и бесчисленными вычурными орнаментами. Красота мавзолея Тосёгу привлекала и привлекает тысячи посетителей. В Японии в обиход вошла пословица: «не увидев Никко, не говори о прекрасном».

В архитектуре периода Момояма существовало и другое направление, в котором широко использовались традиции крестьянского жилища. Данное направление представлено архитектурой павильонов для чайной церемонии: процедура чаепития, как акт приобщения к гармонии природы, получила распространение еще в период Муромати. По инициативе дзэнского монаха Мурато Сюко впервые при монастырях были выделены специальные помещения для проведения нового ритуала — чайные дома (тясицу). Но правила чайной церемонии, как ритуала, оформились лишь в конце XVI в., когда Сэн-но Рикю (1521 — 1591) — сын богатого торговца — разработал архитектурно-эстетический ансамбль, в котором каждый компонент, начиная от архитектурных деталей и среды, окружающей чайный дом, и, кончая утварью, служил выражением духовного единения людей. Особую красоту и выразительность этой церемонии придавали небольшие интимные размеры самого домика (в 1,5—2 татами) с маленькими, расположенными под самой крышей, окнами, внутри которого в нише токонома обязательно был монохромный пейзаж и цветок в глиняном сосуде, стоящий перед участниками церемонии. Чайным павильоном придавался вид простой хижины; в качестве опорных столбов использовался, как правило, необработанный ствол дерева с корой, а потолок делался из бамбука или из камышовых мат. Вход в чайные павильоны не превышал одного метра, что заставляло всех, независимо от ранга, нагибаться перед входом в павильон. Примером такого сооружения может служить павильон Тайан в Киото, построенный Сэн-но Рикю в 1582 г. Все действо состояло из прохода гостей через сад, входа в дом и любования композицией Токонама, прихода хозяина и его приветствия, приготовления хозяином взбитого лопаточкой чая, любования чашкой, ложкой и другими необходимыми для церемонии предметами. Созерцая картину в нише, слушая бульканье кипящей воды в котелке, гость и хозяин добивались состояния «безмолвной беседы», полного внутреннего контакта и взаимопонимания.

<

 

Театральное искусство

 

Ко второй половине XVI в. в Японии уже существовали сложившиеся и канонизированные театральные формы: храмовые и придворные церемониальные представления гигаку, лирическая музыкальная драма но, а также народный фарс кёгэн. В середине XVI в. в Японию был завезен новый трехструнный музыкальный инструмент, названный сямисэном. Появление сямисэна было важным событием в истории формирования театра третьего сословия, поскольку послужило стимулом развития популярных видов песни и танца. Особенно большой успех получил «Сказ о принцессе Дзерури» в сопровождении сямисэна. В конце XV) в, сказ дзерури стали соединять с кукольным представлением. Возник новый вид театрального представления, в котором куклы изображали действия, о которых повествовал музыкально-песенный сказ дзерури. Это и было рождением кукольного театра дзерури (ингё-дзерури) — жанра японского театрального искусства, оказавшего огромное влияние на развитие национального театра Японии.

Возникновение кабуки, ведущего жанра японского национального театра, относится к концу XVI — началу XVI) вв. и связано с народным танцевально-песенным искусством. Разнообразные народные пляски, получившие широкое распространение в XVI в., как правило, сопровождались пением, и такое пение в народе получило название «кабу» («песня и танец») и производное от него «кабусу» («петь и танцевать»). Когда в конце XVI в. появилась довольно смелая манера танца, такое представление стали называть «кабуку», а сами танцы отглагольным существительным «кабуки». К XIX в. по мере роста популярности и художественных достоинств этих танцев, а также мастерства их исполнителей для их названия было подобрано соответствующее иероглифическое изображение. Для первой части взяли слово «кабу» и добавили к нему иероглиф «ки», означавший «артистка» и «куртизанка».

Как отмечалось ранее, многие японские храмы средневековья соединяли в себе черты синтоистской и буддийской религии. Для привлечения верующих, особенно в дни праздников, они устраивали театрализованные представления, для обслуживания которых при храмах были профессиональные танцовщицы и музыканты. Эти исполнительницы ритуальных синтоистских танцев нередко служили девочками для развлечений монастырского духовенства.

Как свидетельствуют исторические источники, в Киото под открытым небом на дне пересохшего русла реки храмовая танцовщица Окуни выступала с танцем-молитвой (нэмбуцу-одори). Танец она начала, как было принято, с того, что нараспев повторяла: «Человек смертен. Деньги прах. Почитайте Будду.» — и в паузах позванивала колокольчиком, как бы совершая установленный ритуал. Однако, постепенно ее движения приобретали откровенно эротический характер, весьма далекий от религиозного контекста. Успех этого выступления был мгновенным и шумным. С ростом популярности группы Окуни для ее представлений стали использовать сцены театров Но. Есть сведения, что она выступала даже перед императором в Киоте. Все труппы кабуки в этот период назывались «окуни-кабуки». После смерти Окуни (1610 г.) труппы стали называть «кабуки-женщин» (онна-кабуки), а затем «кабуки куртизанок» (юдзё-кабуки). Группы раннего кабуки использовали представления как рекламу для своей второй профессии — проституции. Эти представления имели громадный успех у горожан и еще больший — у военного сословия. Однако, среди жаждущих удовольствия самураев, очень часто случались ссоры и даже бои на саблях из-за соперничества и ревности к актрисам театра, к тому же, среди покровителей раннего кабуки было немало сомнительных личностей, игроков и сводников. Поэтому, начиная со второй четверти XVII в., правительство приняло ряд мер сначала для ограничения, а затем для запрещения онна-кабуки и юдзё-кабуки и устранения всех женщин со сцены с заменой их мужчинами.

 

Живопись

 

В период Момояма расцветает декоративная живопись. Подобно тому, как самыми характерными архитектурными сооружениями в этот период были замки, в живописи основными формами становятся стенопись, картины на фусума, складные ширмы, украшавшие здания. Мастера этого периода, посвятившие себя оформлению замковых интерьеров, тяготели к четким контурам и крупным формам. Масштаб художественных работ был очень велик. Огромные поверхности шелка и бумаги покрывались декоративными композициями. На позолоченных стенах они писали тигров и мифических животных, напоминающих львов. В числе картин были и великолепные пейзажи, и сцены из придворной жизни.

Кроме яркой декоративности, живопись периода Момояма характеризуется сменой своей направленности. Объектом внимания художников все чаще становится человек, происходит отход от религиозных мотивов и обращение к человеку. Появляются картины на ширмах с изображением батальных сцен, описывающих конкретные сражения, жизнь горожан, события, связанные с прибытием европейцев в Японию, так называемые «ширмы с южными варварами».

Ведущей художественной школой в этот период была школа Кано. Первым дал новую трактовку принципам монументальной живописи Кано Эйтоку (1543 — 1590 гг.). Особенностью его творческой манеры, наиболее полно отвечающей задаче оформления обширных плоскостей, было подчинение всех деталей главному, героизированному пейзажному мотиву. Исполненные сочными красками по синему и золотому фону, его композиции из цветов, трав, птиц и деревьев обобщали новые представления о красоте и великолепии мироздания.

Последующие представители школы Кано, развивая традиции Эйтоку, включили в тематический ряд декоративных росписей новые сюжеты и образы, которые почти с документальной точностью отразили жизнь и быт японского города этого периода. Внутрь дворцов вошли мотивы городов и их улиц, празднеств, обрядов, театральных представлений. Особой декоративностью отличались ширмы типа намбан, изображающие прибытие иностранцев в их порты.

Определенные изменения претерпела и манера художников, работавших в монохромной живописи. Их произведения, связанные с оформлением интерьеров, приобрели большую декоративную эффектность при сохранении лирической направленности дзэнских мастеров. Эти качества свойственны работам прославленного мастера второй половины XVI ~ начала XVII вв. Хасэгава Тохаку (1539 — 1610 гг.). Его «Сосны», изображенные одной лишь черной тушью на складной, изгибающейся зигзагами ширме, передают не только таинственную красоту сосновой рощи, окутанной волнами осеннего тумана, но и создают образ лесного простора, поэтического в своей неясности и недосказанности. О том, что Хасэгава Тохаку владел всеми приемами школы Кано и мог создавать произведения, проникнутые героизмом пейзажа, свидетельствует ширма «Клен», расписанная яркими красками по золотому фону, где каждый лист на ветке дерева сияет как драгоценность.

В отличие от живописи, скульптура в этот период находилась в состоянии упадка. Статуи богов и деятелей буддийской церкви перестали быть центром внимания скульптурного зодчества, а человек еще не занял соответствующего положения в жизни общества, чтобы стать объектом скульптурного изображения. Скульптура все чаще выступает как декоративный придаток архитектуры. Резьба по дереву и лаку, украшающая ажурные фризы интерьеров, опорные столбы, парадные ворота, становится одним из важнейших элементов архитектурного декора.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КУЛЬТУРА ПЕРИОДА ТОКУГАВА

 

С утверждением рода Токугава, который принял правление от рода Тоётоми, начался период развития японского общества, полный экономических, социальных и политических противоречий. Этот период длится начиная с падения Тоётоми в 1615 г. вплоть до реставрации власти императора в 1867г. Уже в 30-х годах XVII столетия в Японии пресекаются все попытки контактов с внешним миром, что обрекло страну на самоизоляцию. Однако, внутренние процессы развития японского общества, наметившиеся в XVI в., не приостанавливаются. Бурно растут японские города. Несмотря на жесткое разграничение общества на замкнутые сословия и определение сословий торговцев и ремесленников как низших, благосостояние и авторитет купечества в этот период постоянно растет. Именно в руках нарождавшейся и богатевшей буржуазии сосредоточивается основной экономический потенциал страны.

Для культуры XVII — XIX вв. характерно расширение ее географии, наряду с такими старыми очагами культуры как Киото и Нара, развивающими традиции предшествующей эпохи, на передние позиции выдвигаются такие культурные центры как Нагасаки, Осака, Сакаи. Духовным центром страны становится столица Эдо.

Мировоззрение пробивающего себе дорогу третьего сословия отличает мирское восприятие явлений жизни, стремление высвободиться из-под влияния феодальной морали. На этой базе формируется и расцветает новая демократическая культура, отвечающая интересам и вкусам широких народных масс, которая нашла свое выражение в новых религиозных взглядах, достижениях в области зодчества и литературы, изобразительного и театрального искусства.

 

Общественная мысль и религия

 

Официальной государственной идеологией в Японии в ХУК в. становится конфуцианство в интерпретации китайского философа Чжу Си. Конфуцианская идея незыблемости существующей иерархии, обязательного деления общества на сословные группировки и подчинения низших высшим стало философским обоснованием токугавского режима.

В XVII в. среди японских ученых философов идет поиск новых путей теоретического осмысления национального развития. Ямадзаки Ансай (1618 — 1682 гг.) в целях обоснования национальной исключительности и божественной избранности японцев формально переносит чжусианскую терминологию в синтоизм, утверждая «Великий путь» Японии, который, по его мнению, был связан с тем, что боги, прародители Японии и ее императоров, продолжали жить во всех японцах, проявляясь в таких традиционных качествах, как верноподданность, сыновняя почтительность и почитание духов предков. В качестве оппозиции ортодоксальному чжусианству выступают представители различных конфуцианских школ. Ярким представителем школы сторонников классического конфуцианства — когаку (древняя китайская наука) был Ямага Соко. Он считал чжусианство неуместным в Японии, а в качестве основы морального воспитания современных ему японцев предлагал этику повседневной жизни, которую проповедовал Конфуций. Ямага был первым из японских ученых, прямо заговоривших о превосходстве японской культуры и этических ценностей над китайскими. Возвеличивая божественное происхождение Японии, он задавал тон поборникам возрождения синто и националистической ориентации в стране. Его взгляды стали основополагающими для японских националистов последующих исторических эпох, они же стали главным стержнем самурайского этического кодекса бусидо (путь воина), философским базисом которого со временем становится абстрактная концепция лояльности, аплодировавшая не только к воинам, а и к сознанию всех граждан страны.

В середине XVII в., с возрастанием роли городского населения в жизни токугавского общества широкое распространение получило учение практической этики — сингаку. Основатель этого учения Исида Байган (1685 — 1744 гг.) проповедовал элементарные добродетели, в основе которых лежали конфуцианские синтоистские и буддийские догмы. К середине XIX в. учение сингаку достигло значительного влияния в стране и стало основой этического кодекса горожан, провозглашавшего возможность достижения богатства и влияния с помощью деловой сообразительности и бережливости, призывавшего к уважению собственности и выполнению социальных и семейных обязательств.

Существенную роль в борьбе против токугавского режима сыграла школа национальной японской ориентации кокугаку (национальная наука). Именно это направление общественной мысли сыграло решающую роль в свержении сёгуната и оказало значительное влияние на революционные события 1868 г. Ученые этой школы занялись поиском подлинно японских ценностей в отечественной литературе и истории далекого прошлого, они стремились путем философского анализа японских классических книг уяснить в чем состоял «путь Японии в древности». Исследуя древние японские тексты «Манъёсю», «Кокинсю», а также «Записи о делах древности» («Кодзики») они пытались раскрыть истоки японской традиции. Наиболее энергичным разработчиком синтоистских элементов в кокугаку был Хирата Ацутанэ (1776—1843 гг.). Ярый японофил и синтоист, Хирата для достижения своих целей не брезговал даже извращением фактов. Основные положения своей воинственной и расистской доктрины он изложил в работе «Тамадасуки» («Драгоценные узы»), в которой утверждал, что все японцы одной крови, что императорский дом произошел от верховных небесных богов, а сегун и крупные даймё отпрыски семьи императора. Мелкие феодалы и вообще все японцы ведут свою линию от какого-нибудь бога, и потому страна священна, что делает ее исключительной и ставит над всеми другими нациями и народами. Учение Хираты Ацутанэ явно противоречило идеологии и политике сегунов и чтобы как-то поддержать теряющее свои позиции чжусианство был издан декрет о запрещении преподавания в школах всех учений кроме официального чжусианства.

Однако, в начале XIX в., когда в условиях развития буржуазных отношений сёгунат стал терять свои позиции и все более ослабевать, в ряде провинций оппозиционные по отношению к сегунам князья стали предпринимать антибуддийские действия, ориентируясь на реставрацию синтоизма как самостоятельной религии, которую можно было бы объявить государственной.

В 1829 г. князь Мито провел в своих владениях ряд реформ, которым последовали и некоторые другие даймё. Он ликвидировал на своей территории 190 буддийских храмов и приказал перелить на пушки их колокола, а вместо буддийских обрядов похорон были введены синтоистские ритуалы.

Революция Мэйдзи (1868 г.), уничтожившая сёгунат и установившая в Японии самодержавие Микадо, имела одним из своих последствий возрождение синто в качестве национальной и государственной религии. Началась конфискация земель и имущества буддийских храмов. Многие храмы были ликвидированы. Так, в префектуре Тояма в 1870 г. было 1730 буддийских храмов, а в 1871 г. их осталось только 7. И только тогда, когда буддийское духовенство встало на путь поддержки нового режима, гонения на буддизм приостановили, а в конституции 1889 г. была провозглашена свобода вероисповедания.

Чтобы совместить провозглашенную свободу вероисповедания и сохранение государственной религии, была сформулирована концепция «государственного синтоизма» как культа национальной морали и патриотизма, который можно было совмещать с исповедованием любой религии. В 1882 г. все синтоистские организации были разделены на две категории: храмы государственного синтоизма, пользовавшиеся поддержкой государства, и организации сектантского синтоизма. В результате единый культ распался на три обособленные сферы; бытовой обрядовый синтоизм, сектантский синтоизм и государственный храмовый синтоизм. Бытовой обрядовый синтоизм состоял из народных поверий, суеверий и обрядовой практики. Эта сфера была полна религиозных и фольклорных традиций, что делало ее существенной частью духовной жизни народа. Сектантский синтоизм насчитывал официально 30 сект. Главной функцией сектантского синтоизма была активизация религиозных чувств народа к множеству отечественных божеств, верховному божеству синтоистского пантеона — богине Аматэрасу и ее божественному потомку — императору. Государственный синтоизм в своих догматах утверждал божественность императора, священность японской империи, божественное превосходство Японии и японцев над другими странами и народами.

В 1873 г. в Японии было легализовано христианство. Устремившиеся в Японию из разных стран миссионеры открыли заново один из каналов культурной связи Японии с Западом. Но большинство миссионеров мало интересовалось духовной жизнью японцев, считая все нехристианские народы «варварами». Но были и среди миссионеров люди, стремившиеся к достижению взаимопонимания с японцами. Так, английские и американские протестанты составили англо-японские словари и сделали перевод Библии на японский язык. Наиболее подвижнической была миссионерская деятельность в Японии представителя русской православной церкви отца Николая (Иван Дмитриевич Касаткин 1836 — 1912 гг.). Прибыв в Хокайдо в 1861 г., он глубоко изучил страну и язык. В 1871 г. он открыл в своем доме частную школу и стал обучать японцев русскому языку. В 1876 г. начал выходить созданный отцом Николаем журнал «Новости религии», а школа была преобразована в духовную семинарию. Деятельность отца Николая положительно оценивалась церковным руководством. В 1880 г. он получил сан епископа, а в 1892 г. под его руководством в Токио был построен православный собор. Однако ввиду консервативной и националистической политики Японии в 80 — 90 годы XIX столетия, а также малочисленности христиан-японцев, возможности играть какую-то активную роль в жизни японцев у христианства практически не было.

 

Архитектура и скульптура

 

С установлением власти Токугава и утверждением конфуцианства в качестве ведущей идеологии буддийское храмовое зодчество окончательно себя изживает. В незначительном количестве построек религиозного типа конца XVII — XVIII вв. преобладает малоинтересный стиль совмещавший в себе типы синтоистской и буддийской храмовой архитектуры. Ведущее место в строительстве заняла гражданская архитектура — сооружение жилых домов и общественных зданий. При этом различия в архитектуре зданий определяются не столько принадлежностью к культовым или светским ансамблям, сколько следованию традиции оформления комплексов как парадных или камерных- Представители высших слоев общества по-прежнему возводят себе дворцы, но они не являются чем-то новым в архитектуре, а, скорее всего, представляют бледные копии роскошных архитектурных ансамблей периода Момояма.

Несколько выделяется среди невзрачной архитектуры периода Токугава своей сдержанностью декора и простотой форм ансамбль загородного императорского дворца Кацура, который хотя и был построен в предшествующий период, но достраивался и частично перестраивался в середине XVII в. Расположенный к юго-западу от Киото и занимающий площадь более 60 тыс. кв. м, дворец состоит из нескольких групп строений и маленьких павильонов как бы разбросанных в прекрасном парке. В архитектуре дворца соединились различные стили: парадный — синдэн, жилой — сёин и стиль чайного павильона—сукия. В ансамбль Кацура включены и разных типов сады, общий характер которых определяется стилем чайных садов, рассчитанных на движение человека по определенному маршруту к тому или иному дому.

Скульптура XVII — XVIII вв. в Японии переживает своеобразный кризис. Буддийская официальная скульптура деградирует окончательно вместе с утратой значения буддизма. Следует, однако, иметь в виду, что помимо скульпторов-профессионалов были еще и скульпторы-странствующие проповедники, которые не обладая специальной художественной подготовкой творили замечательные, неповторимые по выразительности и силе убеждения, работы.

Одним из таких скульпторов- странствующих проповедников был Энку. Переходя из деревни в деревню он вырезал для крестьян изображения буддийских божеств и получал за это пищу и ночлег. Особенность творчества Энку наглядно выступает в его многочисленных скульптурных изображениях Фудо Мёо, Дзюни сенсё, Каннон и др., в которых мы не видим грозной силы, высокомерия, чувства превосходства. Его Фудо Мёо, широконосый, большескулый, вызывает не чувство трепетного страха, а скорее веселую улыбку, а богиня милосердия Каннон — просто молодая здоровая деревенская девушка с милой улыбкой.

В XVII в. в Японии появляется новый вид миниатюрной скульптуры — нэцкэ. Это резные изделия из слоновой кости, дерева и других материалов, которые использовались для прикрепления к поясу кошельков, ключей, курительных принадлежностей и коробочек с лекарствами. Размеры этих изделий колебались от двух с половиной до пятнадцати сантиметров. Сюжеты нэцкэ охватывают практически всю совокупность представлений, бытовавших в среде горожан периода Токугава. Это были фигурки людей, животных, персонажи художественных произведений и легенд. К началу XIX в. композиция нэцкэ стала сложнее и изощреннее, порой это уже не отдельные фигурки, а целые композиции. Во второй половине XIX в. под воздействием европейской художественной традиции получают распространение тенденции реализма в мастерстве создателей этих замечательных произведений.

Очень важную сферу применения искусства резчиков представляло собой изготовление театральных масок. Продолжая традиции мастеров предыдущих эпох, изготовители масок достигли такого совершенства, что их маски до настоящего времени используются в театральных постановках и ценятся очень высоко как произведение искусства. Особенно большие успехи были достигнуты в создании голов кукол для театра дзёрури, эти изделия носят подлинно творческий характер и говорят о высоком мастерстве их создателей.

 

Литература, театр

 

Литература периода Токугава носила в большей части народный характер в отличие от литературы предшествующего периода, преимущественно аристократической по духу и по социальной принадлежности ее создателей и читателей. Одним из замечательных поэтов этого периода был Мацуо Басе (1644— 1694 гг.), ставший еще при жизни кумиром читателей. Именно он прославил хокку, подняв его на такую высоту, с которой трехстишие стало соперничать с танкой. В своих стихах он раскрывает внутренний мир человека в неразрывном единстве с природой, через образы природы. Крохотные размеры хокки, излюбленного жанра Басе, исключали развернутое изображение явления и потому, характерной особенностью поэзии хокку стало искусство намека, создание подтекста, в котором и раскрывалось подлинное содержание стихотворения. Сам прекрасно понимая горькую правду жизни, Басе призывал взглянуть этой правде в глаза. Обращаясь к поэтам своего времени с трехстишиями, он призывает их к творчеству, посвященному народу.

Грустите Вы, слушая крик обезьян!

А знаете ли, как плачет ребенок,

Покинутый на осеннем ветру?

 

Басе много странствовал и умер в пути. Перед смертью он написал хокку, которую назвал «Предсмертная песнь».

Городская литература Японии ввела на страницы своих произведений новых героев. Это купец и приказчик, ремесленник, служанка и т.д. Ярким представителем литературы этого жанра был Ихара Сайкаку (1642— 1693 гг.). Изображая жизнь «веселых кварталов» города он героями своих произведений делает обитательниц этих кварталов и мужчин, жаждущих наслаждений, воплотивших в себе тип японского Дон-Жуана. Использовав устный рассказ как основу, Сайкаку положил начало жанру городской новеллы — «повести о бренном мире» (укиё-дзоси). В 1682 г. Сайкаку написал свою первую повесть — «История любовных похождений одинокого мужчины» – о сладострастнике, сыне купца и куртизанки, который всю жизнь провел в любовных утехах, а на закате дней снарядил корабль, чтобы отправиться на поиски «острова женщин». В цикле новелл «Пять женщин, предавшихся любви» (1686 г.) героини — молодые девушки О-Нацу и О-Ман, жена зажиточного купца О-Сан, служанка О-Сэн и юная дочка зеленщика О-Сити, полюбив, превращаются в смелых, порой до безрассудства, женщин, которых не пугает наказание за нарушение обычаев и законов (во времена Сайкаку прелюбодеяние каралось смертной казнью).

В цикле новелл «Пять женщин, предавшихся любви» автор воспроизводит действительные события, вызвавшие в конце XVII в. громкие судебные процессы. История О-Сан, жены киотского мастера, изготовляющего календари и приказчика Моэмона, ее любовника, послужила материалом для одной из новелл. Виновных постигла казнь. Вот последнее, что сообщается об О-Сан в новелле: «И поныне имя О-Сан все еще вызывает в памяти ее очаровательный облик, ее фигуру в бледно-голубом кимоно, которое было на ней в день казни. Другая героиня новелл — юная О-Сити во время пожара, укрывшись вместе с семьей в храме, встретила там своего возлюбленного. Узнав, что ее хотят выдать замуж за нелюбимого человека, она в надежде снова увидеть своего возлюбленного, решает устроить новый пожар, но ее изобличают и казнят за поджог.

Одно из лучших произведений Сайкаку— «История любовных похождений одинокой женщины». Согбенная старуха, бывшая гетера, рассказывает двум юным пришельцам историю своей жизни. Начав жизнь во дворце, она затем продается родителями в один из «веселых кварталов» Киото, становится гетерой высшего разряда, потом среднего, низшего и, наконец, опускается на самое дно, где в темных переулках Киото подобные ей цепляются за прохожих, чтобы не умереть с голоду.

Значительное место в литературе Японии XVIII в. занимает творчество Тикамацу Мондза-Эмон (1653—1724 гг.). Он писал пьесы для кукольного театра, созданного в Киото известным исполнителем дзёрури Удзи Каганодзё. Тикамацу Мондза-Эмон создал для кукольного театра более ста пьес и для театра кабуки — около двадцати. Многие сюжеты его пьес близки сюжетам произведений Сайкаку, а некоторые из них воспроизводят одни и те же подлинные события. Самым известным романистом конца XVIII — начала XIX вв. был Такидзава Бакин. Автор трехсот произведений с удивительной изобретательностью обрабатывал старинные сюжеты, создавая авантюрно-приключенческие произведения, в которых красной нитью проходит идея «поощрения добра и наказания зла». Вершиной его творчества считают роман «История восьми псов», где восемь героев олицетворяют собой восемь конфуцианских добродетелей. В этот же период создается комический роман Икку «На своих двоих по Токайдо». Герои романа, два незадачливых приятеля, отправились путешествовать по тракту Токайдо, где с ними происходят забавные истории. Шумную славу снискали произведения Сикитё Самбо (1755 — 1822 гг.) «Общественная баня» и «Общественная цирюльня», в которых автор в живых диалогах передает мирские разговоры и выставляет напоказ нелепые стороны жизни и поведения людей.

В эпоху Мейдзи, охватывающую последнюю треть XIX в., японские просветители провели значительную работу, чтобы сделать мировую культуру достоянием японцев. В литературной жизни новая эпоха принесла новые темы. Появляется сатирическое изображение новых явлений, в развлекательной литературе дух нового времени также получает свое отражение. Характерным явлением этого периода явилось то, что старая японская литература уже изжила себя, а новая еще только начала создаваться.

Важное место в жизни японцев периода Токугава занимало театральное искусство. Театр Но представлял собой церемониальное искусство правящего сословия самураев и в нем господствовал культ формального мастерства. Неизменно ассоциировавшийся с господством воинского сословия и буддизма, театр Но после революции Мэйдзи оказался не у дел. Однако, в дальнейшем, найдя среди высокопоставленных лиц меценатов, он стал выступать в роли классического театра, культурного достояния нации, подлежащего сохранению, предмета эстетического поклонения элиты и объекта научных исследований. Включение искусства но в духовную жизнь городских сословий пошло по пути заимствования театром Кабуки различных элементов из арсенала художественных средств театра Но. Прежде всего он перенял торжественные церемониальные танцы и одноактные ритуальные пьесы, которые исполнялись в дни знаменательных событий. Вслед за этим на сцену кабуки стал переноситься и фарс кёгэн как драматическая форма, наиболее близкая простонародной аудитории. В середине XVIII в. впервые в практике мирового театрального искусства была создана и с успехом использовалась при постановках в театре кабуки вращающаяся сцена, что значительно расширило возможности театрального искусства. Период конца XVIII —XIX вв. был временем зрелости театра Кабуки. Появляются спектакли из жизни горожан с их конфликтами, жизнью «веселых кварталов» и т.д. Унаследовав оба стиля эпохи Момояма, пышную зрелищность с нагромождением показной роскоши, театр Кабуки становится образцом барочного стиля, который сохраняется в нем до нашего времени. После революции Мэйдзи театр вынужден был отойти от старых традиций. Появляются новые спектакли, где достоверно и детально воспроизводятся подлинные события недавней истории. Заимствование европейского быта также отразилось на сцене кабуки в современных бытовых или социальных драмах, поставленных в реалистической манере.

В XVII в. возникло самое демократичное из японских зрелищных искусств — театр ёсэ, представляющих собой постановки типа варьете, участники которого выступают с разнообразными номерами. Основную часть программы театров ёсэ составляли устные рассказы кодан и ракуго, перемежавшиеся номерами разнообразных жанров народного искусства. Кроме кодан и ракуго в программу представлений ёсэ включались и такие виды развлекательного искусства, как устные карикатуры (мандан), подражание знаменитым актерам (коваиро), акробатика, фокусы и т.п. Революция 1868 г. вдохнула новую жизнь в устные рассказы кодан. В них стали включаться изложения жизнеописания великих людей, рассказы о мятежных самураях, в так называемом «газетном кадане» появляется обработка газетного материала в форме устного рассказа.

Конец XVII в. — время развития кукольного театра дзёрури. Создается новый стиль исполнения дзёрури, названный «гидаюбуси» в честь выдающегося певца-сказителя Такэмото Гидаю (1651 — 1714 гг.). Этот стиль с использованием новой мелодии и новой манеры исполнения получил всеобщее признание и сохранился до наших дней. В конце XVIII в. театр возглавил Уэмура Бунракудэн. Именно тогда на вывеске театра появилось название Бунраку, ставшее синонимом жанра дзёрури. После революции Мэйдзи распоряжения нового правительства были направлены на «облагораживание» простонародного театра и превращение его из развлекательного в воспитательное средство. В пьесах обязательно требовалась демонстрация почитания императорского дома, необходимо было также поощрение добродетели и наказание порока. Все это приводило к отрыву театра от жизненных интересов народа и их бытовой конкретики.

 

Живопись

 

В японском изобразительном искусстве периода Токугава на передний план выдвигается стремление к новому художественному осмыслению действительности в соответствии с качественно новыми чертами культуры нарождающейся буржуазии и широких масс городского населения. В многочисленных художественных школах решение стоящих перед ними проблем одни искали в обращении к китайским моделям, другие — в возвращении к исконно японским ценностям, третьи — в заимствовании опыта западной цивилизации.

Основной школой живописи ортодоксального направления оставалась школа Кано, продолжавшая китайские традиции. Многие работы художников этой школы постепенно обретали оттенок формальной декоративности. Заметный след в истории искусства японской декоративной живописи периода Токугава оставило творчество Огата Корина (1658—1716гг.). В его творчестве органически слились аристократические и самурайские вкусы, черты городской культуры и старые традиции декоративного искусства. Каждое его произведение, будь то ширма или лаковая шкатулка, поражают силой цвета и свободой пространственных решений. Одно из самых значительных произведений Огата Корина — «Красные и белые цветы сливы», картина написанная на паре двухстворчатых ширм. В этой работе четко просматривается интерес художника к окружающему его миру, что было совершенно ново для этого направления живописи.

Жизнь городских сословий нашла свое отражение в наиболее демократическом направлении живописи — укиё-э. Художники укиё-э воспели и увековечили жизнь и быт простых японцев и заложили основы прочной художественной традиции. Гравюры укиё-э получили широкое европейское признание еще в XIX в. Основоположником гравюры укиё-э считается художник Хисикава Моронобу (1618 — 1694 гг.), а создателем метода цветной гравюры был известный художник Судзуки Харунобу (1725 – 1770 гг.). Судзуки Харунобу рисовал красавиц из чайных домов и купеческих дочерей. Он не старался индивидуализировать портреты, на его картинах они были стилизованы и утончены, а главным была передача таких понятий как нежность, задумчивость, тишина.

К концу XVIII в. усилился интерес к индивидуальности явлений. Художники стали рисовать с натуры, появляются гравюры, на которых изображены конкретные люди. Художниками Киёнага (1753— 1814 гг.) и Утамаро (1753 — 1806 гг.) создаются своеобразные портреты чувств изображаемых женщин. Постепенно круг эмоций человека, изображенного на гравюре, расширялся. Вершиной портретного искусства с изображением всей полноты напряженности чувств являются произведения Тосюсай Сяраку. Его портреты актеров театра Кабуки раскрывают психологический процесс творчества актеров.

С начала XIX в. значительное место в творчестве художников направления укиё-э начинает занимать пейзаж как самостоятельный объект изображения. Самым крупным художником этого времени был Кацусико Хокусай (1769 — 1849 гг.) Картины Хокусая отличаются реалистичностью рисунка и поэтической трактовкой пейзажа. Хокусай отождествляет образ своей страны и японской природы с самым крупным ее вулканом — Фудзиямой (которому он посвящает большие циклы своих гравюр). Художники этого направления выступали против старых школ, особенно тех, которые были связаны с китайским влиянием. Революционным по своему характеру был отказ от рисования воображаемых китайских сцен и пейзажей и переход к изображению живой жизни своей страны, проходящей перед глазами художника.

В первое десятилетие после революции Мэйдзи происходит повальное увлечение западным искусством, которое порой сопровождалось проявлением пренебрежения к национальным ценностям. Изобразительное искусство приобретает два ярко выраженных направления. Живопись западного стиля получила название «ёга» («европейские картины»), а традиционную японскую живопись стали называть «нихонга» («японские картины»). Эти две системы живописи существуют до наших дней. Их различает техника исполнения и отношение к объекту изображения. Для ёга характерна станковая живопись маслом на холсте, для нихонга — тушью и водяными красками на бумаге или шелке. Взаимное влияние этих двух направлений наблюдается с конца XIX в. Некоторые японские художники этого периода пишут свои работы в западном стиле. Однако, эти произведения отличались наивностью мировосприятия и реализмом, граничащим с натурализмом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Анарина Н.Г. Японский театр Но. –М., 1984.
  2. Васильев Л.С. История религий Востока. –М., 1988.
  3. Виноградова Н.А. Искусство Японии. –М., 1976.
  4. Гришелева Л.Д. Формирование японской национальной культуры (конец XVI – XX в.) –М., 1986.
  5. Гундзи Масакацу. Японский театр Кабуки. –М.., 1969.
  6. Иэнага Сабуро. История японской культуры. –М., 1972.
  7. Кин Д. Японская литература XVII – XIXстолетий. –М., 1978.
  8. Мараини Ф. Япония. Образы и традиции. – М., 1980.
  9. Успенский М.В. Нэцкэ. –Л., 1986.
  10. Хамамура Е., Сугавара Т. и др. Кабуки. –М., 1965.
<

Комментирование закрыто.

WordPress: 21.77MB | MySQL:122 | 1,849sec