РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР – ОСНОВА РУССКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ

<

121214 0001 1 РУССКИЙ ФОЛЬКЛОР – ОСНОВА РУССКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ Чтобы правильно судить о предмете, необходимо составить о нем общее понятие, а это обязывает дать ему определение. Что значит дать определение? Назвать признаки предмета? Но у каждого явления множество признаков. Можно было бы назвать главные, но это означало бы дать характеристику, а не определение. Чтобы дать определение, надо выделить признак рода и вида. Родовой признак — признак, общий всему роду явлении, к которому принадлежит определяемое, а видовой — признак, отличающий определяемый предмет от других, принадлежащих к этому роду. Какие у фольклора признаки рода и вида? С какими явлениями он совпадает в родовом признаке и чем отличается от них? Ответить на эти вопросы можно лишь рассмотрев предмет фольклора.

Сделаем исходным общепринятое представление о фольклоре. Известно, что русским народом создано бесчисленное количество пословиц, поговорок, загадок, былин, баллад, анекдотов, волшебных, бытовых, пересмешных сказок, сказок о животных. Известно также, что повсюду пели песни. Свои песни были у пахарей-крестьян, холопов-дворян, ремесленников-горожан, охотников, солдат — словом, у простых людей всех состояний. Еще в начале нашего века ходили по селам и городам кукольники и развлекали зрителей комедией с Петрушкой. И в наши дни создаются песни, ходят из уст в уста шутки в форме кратких афоризмов. Общее у всех названных и неназванных видов творчества то, что это по преимуществу — искусство слова. Виды устной прозы, поэзии и драмы, когда-либо существовавшие и существующие в народе, и составляют в совокупности то, что в обиходе именуется фольклором.

Если бы мы удовлетворялись перечислением разных видов фольклорных произведений, то никогда бы не приблизились к их пониманию. Мы просто передали бы самое общее представление о фольклоре, но наука не может удовлетвориться этим. Она нуждается в составлении точного понятия о нем.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава I

Из истории терминов

 

Начнем с названий фольклора, но не для того, чтобы на них основывать определение: из названий можно лишь узнать, какие признаки считаются важными или вообще свойственными фольклору.

В науке для обозначения народного творчества существует несколько названий. В середине XIX в. было общепринято название «народная поэзия». Наряду с признанием художественности фольклора, это название указывало на принадлежность фольклора народу и свидетельствовало о том, что народ создал фольклор. В фольклорных произведениях видели непосредственное выражение взгляда народа на мир, изучали по ним народные понятия и представления. Самим названием хотели отличить массовое народное творчество от творчества отдельных авторов. Другие названия фольклора, принятые
в науке того времени, дополняли и уточняли термин «народная поэзия»: ее называли «безличной», «естественной» и «безыс-кусственной». Названием «безличная» подчеркивали отсутствие у фольклорных произведений индивидуального авторства, а названиями «естественная» и «безыскусственная» указывали, что фольклор творится без теоретического взгляда на художественное творчество, непроизвольно, что певцам и рассказчикам неведомы ни профессионализм, ни навыки артистизма. Современная наука считает безусловно верным указание на массовую народную творческую природу фольклора, а в другие суждения вносит поправки и дополнения.

В конце XIX — начале XX в. в науке получили широкое распространение названия: «устная словесность», «народная словесность». «Словесностью» и до той поры именовали искусство слова, причем чаще всего профессиональную деятельность прозаиков и поэтов, но в прежнее название был вложен особый смысл. Получил распространение взгляд, согласно которому фольклор как искусство слова первоначально создали профессионалы-художники и лишь спустя какое-то время их творчество стало известным народу — народ будто бы только усвоил готовое, но сам никогда ничего не создавал. Определение «устная» означало, что в неписьменной, некнижной
форме народ, в массе своей неграмотный, только и мог хранить усвоенную изчужа «словесность». Ее называли «народной» в том смысле, что народ только перенял «словесность», что она «бытовала» в народе. Мысль о том, что фольклор — исконное создание народа, исключалась.

Советская наука не приняла ни названия «народная словесность», ни названия «устная словесность», ни связанных с ними представлений. Фольклор называют «устным творчеством народа», «народно-поэтическим творчеством», «устно-поэтическим творчеством народа». Эти термины преемственно связаны с названием «народная поэзия», как это было принято в науке XIX в. Вместе с тем каждое из названий фольклора выделяет признаки, которые считают в особенности важными.

Названием «устное творчество народа» подчеркивают устный характер фольклора и тем самым отличают его от письменной литературы. Одновременно фольклор как искусство слова отделяют от других видов: музыки, хореографии, искусства вышивки, искусства игрушки и прочих.

Название «народно-поэтическое творчество» указывает на художественность как признак, по которому отличают фольклорные произведения от верований, обычаев н обрядов. Такое обозначение одновременно ставит фольклор в один ряд с другими видами народного художественного творчества и художественной литературой.

Что же касается названия «устно-поэтическое творчество народа», то в нем сочетаются признаки, содержащиеся в предыдущих, оно является более полным, чем каждое из них, порознь взятое.

Наряду со всеми перечисленными названиями устного поэтического творчества народа советская наука пользуется международным термином «фольклор» (англ. folklore – букв. folk – народ, lore – знание, мудрость, т. е. «народное знание», «народная мудрость»). Этот термин появился в середине XIX в., его предложил английский ученый У. Дж. Томе (W.J. Тhoms) для обозначения
материалов по старинной поэзии, обрядов и верований, но в немецкой научной и художественной литературе уже существовали аналогичные термины: das Volkstum, die Volkskunde, die Volksforschung и др. Термин diе Volkskunde, соответствующий английскому folklore, введен в науку И. Ф. Кнафлем (J. F. Кnаffl еще в 1813 году1. Вся эта ранняя терминология, обозначающая совокупность произведений устного творчества и близких к ним обычаев и обрядов, верований, выделяет в фольклоре признак его принадлежности к народной архаической культуре.

Западноевропейская наука XIX в. ввела в обиход и другие термины. Во Франции появилось название «traditions populaires», аналогичные ему в Италии – «tradizioni popolari», в Испании — «tradiciones populares». Этими названиями отмечено многовековое устойчивое существование фольклора в народе. Фольклор связали с проявлением массовых особенностей народной психики и соответственно были введены названия «demopsychologie»
(фр.) и «demopsychologia» (итал.). Растворяли фольклор и общем «народоведении» — «Volksforschung» (нем.), «demologie» (фр.), «scienza demica» (итал.), «demosofia» (исп.) и др. Каждый из терминов в свою очередь связывали с особым пониманием фольклора.

<

Выяснение зависимости терминологии от понимания сущности фольклора могло бы составить предмет отдельного исследования1. Обратим лишь внимание на то, что многие из принятых в западноевропейской науке обозначений не делают различия между фольклором и наукой о нем — к примеру, «demologie» (фр.), «demosofia» (исп.). Во второй половине XIX в. в Англии имела место полемика о том, как понимать содержание, задачи и методы науки о фольклоре. Было сказано, в частности, что и терминологически необходимо отличить фольклор от науки о нем. Такое же разделение между фольклором и наукой о нем предложил принять в нашей отечественной науке Ю. М. Соколов2. Наука о фольклоре получила название фольклористики.

Итак, перед нами прошло несколько названий фольклора: каждое из них указало на несколько или какой-то один из признаков его — признак непосредственного выражения народности, устность, традиционность, художественность, связь с народным бытом и другие признаки. Это означает, что фольклор весьма сложное явление и его определение должно вобрать в себя несколько признаков.

 

 

Глава II

Фольклор — искусство слова

 

Приступая к уяснению понятия «фольклор», прежде всего надо принять во внимание признак, с которым считаются почти все, т. е. что фольклор — искусство, художественное творчество. По этой причине своеобразие фольклора обычно выясняют через сравнение его с художественной литературой. Несомненно, что фольклорные произведения выполняют в быту и ряд практических неэстетических функций: колыбельными песнями убаюкивают детей, посредством заговоров желают вернуть больному здоровье, внушить к себе приязнь и проч.; ритм особых песен помогал соединить физические усилия тянущих невод, толкающих груз и т. д. Но в фольклоре
не меньше, чем в литературе, развито художественное начало, осознаваемое народом (в былинах, сказках, лирических песнях, загадках и других произведениях) или неосознаваемое (в причитаниях, в обрядовых песнях, заговорах и др.), что, однако, не может помешать нам признать сам факт художественного творчества и в этих
случаях.

Сравнивая фольклор с литературой, надо, конечно, принять во внимание, что искусство слова в фольклоре и связано с другими видами художественного творчества (исполнительским искусством актера, мастерством рассказывания, искусством пения, музыкой и проч.), но при сопоставлении этот момент не принимается во внимание.
Искусство слова, сближая между собой фольклор и литературу, равно отличает их от других искусств. Правомерность такого рассмотрения обосновывается самим фактом, что слово в фольклоре выполняет изобразительно-выразительную функцию, а информационно-коммуникативные функции, как и соединение искусства слова с другими искусствами, — не более чем сопутствующее
обстоятельство. Хотя оно и важно, но не мешает рассматривать в фольклоре искусство слова само по себе. Аналогичное изучение не встречает возражений, когда дело касается литературного произведения. Оно также бывает соединено с другими искусствами (пьеса и драматическая игра, стихотворение и его художественное
чтение, песня и ее исполнение и проч.).

Все сказанное вполне объясняет, почему своеобразие
фольклора ищут через сопоставление его с художественной литературой. Он всего ближе ей. Задача состоит в том, чтобы понять, что их отличает друг от друга.

При сравнении фольклора с литературой обнаружили себя две тенденции, в равной степени ошибочные: отождествление фольклора и литературы и абсолютизация их различия. В 20—50-е годы широко была распространена первая тенденция. В наше время проявилась другая тенденция — ошибка противоположного рода, которая делает реальной опасность растворения народного искусства среди явлений быта и ликвидации фольклористики как искусствоведческой дисциплины.

Чтобы не впасть в ошибку отождествления фольклора с литературой, следует рассмотреть ближе воззрение, согласно которому фольклор ничем не отличается от литературы, что его творят такие же творческие индивидуальности, как авторы — поэты и прозаики в литературе.

В свое время известный фольклорист Ю. М. Соколов писал о значении индивидуального творческого начала в фольклоре: «Давно поставленная в русской фольклористике проблема творческой индивидуальности в настоящее время считается как будто разрешенной в положительном смысле, и старое романтическое представление
о «коллективном» начале в области устного творчества почти отброшено или во всяком случае в очень сильной степени ограничено. И это есть солидное достижение русской науки»1. В итоговой работе Ю. М. Соколова «Русский фольклор» тоже говорится: «Систематические наблюдения над жизнью и творчеством сказителей былин, сказочников, составительниц причетов, свадебных дружек и других так называемых носителей фольклора показали, какую огромную роль играют в устной поэзии личное художественное мастерство, выучка, талант; память и другие моменты индивидуальной психики»2. Ученый видел в каждом исполнителе устно-поэтических произведений в значительной степени и творца — их автора. Среди фольклорных «авторов» Ю. М. Соколов усматривал «не меньшее разнообразие индивидуальных обликов, чем в письменной художественной литературе»3.

Другой известный фольклорист, М. К. Азадовский, также признал правильными все теоретические положения об индивидуальной творческой природе фольклорных произведений. Он высказывался против «неверных представлений» о существовании «так называемого» народного творчества и рассматривал отдельных творцов в фольклоре как полноправных и вполне оригинальных авторов4.

Другие ученые 30 – 40-х годов поддержали эти выводы. Так, А. И. Никифоров писал: «Идея коллективного массового творчества, выдвинутая в 60-х годах прошлого столетия, в настоящее время заменена идеей индивидуального творчества»1.

Принципиальная теоретическая ошибка в этих суждениях о творческой природе фольклора в том, что процесс создания произведений в фольклоре отождествлен с литературным. Публиковались «авторские» книги сказочников с биографиями, с анализом творческого пути, проникновением в «индивидуальные» творческие «лаборатории». Устность стала единственным критерием фольклорности.

В науке о фольклоре предложено и другое понимание его творческой специфики. Это понимание ведет свое начало от фольклористики 40—60-х годов XIX в., от «романтических», как их называл Ю. М. Соколов и другие его современники, теорий в науке. К числу приверженцев «романтической» теории могут быть отнесены: Ф. И. Буслаев, В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский, О. Ф. Миллер, А. А. Потебня и многие другие ученые. Все они в суждениях о фольклоре исходили из того, что он не может быть приравнен к литературе и по содержанию, и по характеру творческих процессов, и по поэтике.
В рецензии на сборник Кирши Данилова и другие фольклорные сборники В. Г. Белинский писал: «…автором русской народной поэзии является сам русский народ, а не отдельные лица». И. Г. Чернышевский говорил о народных песнях, как о «созданных всем народом», словно их творило «одно нравственное лицо». Этим Чернышевский отличал фольклорные произведения от произведений, «писанных отдельными лицами»2. Ф. И. Буслаев, в свою очередь, замечал, говоря о создании мифов, сказаний, эпических песен, что «исключительно никто не был
творцом ни мифа, ни сказания, ни песни. Поэтическое воодушевление принадлежало всем и каждому, как пословица, как юридическое изречение. Поэтом был целый народ; творил он поэтические предания в продолжение веков. Отдельные же лица были не поэты, а только
певцы и рассказчики; они умели только вернее и ловчее рассказывать или петь, что известно было всякому… Изобретение басни, лиц и событий — не принадлежало поэту… Рассказчик или певец довольствовался немногими прибавлениями только в подробностях, при описании лица или события, уже давно всем известных; он был
свободен только в выборе того, что казалось ему важнейшим в народном сказании, что особенно могло тронуть сердце. Но и при свободе рассказа поэт был не волен в выборе слов и выражений… Как бы по закону природной необходимости наивная фантазия постоянно
обращается к тем же образам, выражениям и целым речам»1. Об «отсутствии личного творчества» в фольклоре писал другой ученый—современник Ф. И. Буслаева — О. Ф. Миллер2. Эту же мысль облек в форму легко запоминающегося афоризма академик А. Н. Веселовский: «Народные эпопеи анонимны, как средневековые соборы»3. Суждение справедливо не только по отношению к эпопеям.

Замечательный русский филолог А. А. Потебня, определяя существо «народного» – фольклорного – творчества, заметил, что оно «возникает из памятных источников (т. е. при передаче из уст в уста, насколько хватит памяти), но непременно прошедших сквозь значи-тельный слой народного понимания». Это прохождение, несомненно, предполагает изменение произведения в соответствии с понятиями и представлениями творящей среды. Мысль о «народном понимании»4 А. А. Потебня уточнил таким высказыванием: «Для народного произведения, возникающего вслед за другим таким же, предполагаю полную, действующую помимо сознания, необходимость оставаться в известной, заранее определенной колее мысли»1. Иначе сказать, в фольклоре налицо традиционное творчество: каждый новый рассказчик, певец творит, оставаясь в границах общепринятой традиции.

О природе устного народного творчества не раз говорил М. Горький. Он видел в нем «коллективное творчество всего народа, а не личное мышление одного человека»2. Каждый выдающийся певец, сказитель в фольклоре для М. Горького был прежде всего носителем
той мудрости, которую накопил народный опыт, а творчество отдельного мастера неотделимо от предшествующей традиции.

М. Горькому современные фольклористы обязаны тем, что наука сохранила и развила ценнейшую часть теоретического наследства дореволюционной фольклористики. В статье «Специфика фольклора» В. Я. Пропп писал: «Мы стоим на точке зрения, что народное творчество не есть фикция, а существует именно как таковое, и что изучение его и есть основная задача фольклористики как науки. В этом отношении мы солидаризируемся с нашими старыми учеными, как Ф. Буслаев или О. Миллер. То, что старая наука ощущала инстинктивно, выражала еще наивно, неумело и не столько научно, сколько эмоционально, то сейчас должно быть очищено от романтических ошибок и поднято на надлежащую высоту современной науки с ее продуманными методами и точными приемами»3. Другой ученый нашего времени, П. Г. Богатырев, утверждал: «В понимании фольклора как индивидуального творчества тенденция к устранению границ между историей литературы и историей фольклора достигла своей высшей точки. …Этот тезис должен быть подвергнут основательному пересмотру. Должен ли этот пересмотр означать реабилитацию романтической концепции, которую так резко критиковали представители упомянутой точки зрения? Несомненно. В данной романтическими теоретиками характеристике различия между устным поэтическим творчеством и литературой содержался ряд верных мыслей, романтики были правы постольку, поскольку они подчеркивали коллективный характер устно-поэтического творчества и сопоставляли его с языком. Наряду с этим правильным текстом в романтической концепции имелся ряд утверждении, которые не выдерживают современной научной критики»1.

Как уже отмечено, в современной науке обнаруживается и тенденция толковать фольклор как явление быта и отсюда вывести все его свойства. Так, один из этнографических сборников открывается статьей, в которой говорится: «….мы не думаем подвергать сомнению специфику фольклора как явления искусства. Однако и это должно не поколебать, а утвердить нас в том мнении, что основная особенность фольклористики — быть и оставаться одновременно наукой — и филологической, и этнографической, поскольку каждое фольклорное явление есть одновременно и неизбежно и факт народного быта, и факт
словесного искусства. Иными словами говоря, каждое фольклорное явление есть бытовое и эстетическое явление»2. Прежде всего, сомнительно утверждение, что фольклор всегда и «одновременно» явление быта и искусства. Сказка, былина, лирическая песня, хотя и бытуют, но относятся к искусству слова, художественному творчеству, и только к нему. Это можно сказать и о многих других фольклорных произведениях. Но причитания, календарные и свадебные песни, как и некоторые другие виды творчества в фольклоре, действительно могут не носить сознательного художественного характера и даже не быть искусством вообще. Фольклористика изучает эстетические, идейно-художественные свойства и особенности народного творчества в том случае, когда дело касается явлений, включенных в быт, и, конечно, во всех случаях, когда имеет дело с искусством слова как таковым. Этнография занята другим: ее предмет — этнические процессы, этнические общности. Предметная область этнографии как науки в современном ее понимании — этнос (народ), и все, что изучает этнограф, воспринимается им «сквозь призму выполнения» этнических функций1. Это касается и фольклорных произведений. Известный советский ученый-этнограф Ю. В. Бромлей подчеркнул различие фольклористического и этнографического анализа: «Общим основанием для определения взаимоотношений этнографического с искусствоведческими дисциплинами при изучении различных видов народного художественного творчества, на наш взгляд, должно служить выполнение каждым из них и эстетических, и этнических функций»2. Фольклористика является филологической и искусство-ведческой дисциплиной и тем отличается ее анализ того искусства, которое включено в быт, от этнографического подхода, у которого свои цели и задачи. Ю. В. Бромлей, в частности, отметил, что даже раскрытие бытового назначения каждого жанра в фольклоре «не дает еще ответа на вопрос: насколько он характерен для культуры того или иного народа» и не заключает в себе этнографической специфики: «Следовательно, выяснение не только филолого-эстетических, но
и культурно-бытовых функций устного народного творчества не решает собственно этнографических задач»1. Таким образом, фольклористика остается наукой искусствоведческого и филологического цикла. Ее предмет — искусство слова, художественное творчество во всей его
исторически сложившейся специфике. В чем же состоит эта специфика и в каких формах осуществляется в ней художественный процесс?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литература

 

  1. Азадовский М. К. Русские сказочники//Русская сказка. Избранные мастера. Л., 1932. Т. 1.
  2. Азадовский М. К. Проблемы фольклора//Народное творчество. 1939.№ 4.
  3. Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1954. Т. V.
  4. Буслаев Ф. И. Исторические очерки народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. I.
  5. Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971.
  6. Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1973
    Веселовский А. Н. Историческая поэтика. Л., 1940
  7. Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1953. Т. 24.
  8. Гусев В. Е. Фольклор (история термина и его современное
    значение)//Сов. этнография. 1966. № 2.
  9. Кагоров Е. Г. Что такое фольклор//Художественный фольклор. Вып. IV—V. М. 1929.
  10. Миллер О. Ф. Илья Муромец и богатырство Киевское. СПб., 1869.
  11. Никифоров А. И. Сказка, ее бытование и носители//Русские народные сказки/Сост. О. И. Капица. М.; Л., 1930. .
  12. Соколов Ю. М. Очередные задачи изучения русского фольклора//Художественный фольклор. Вып. I. М., 1926.
  13. Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941.
  14. Потебня А. А. «Слово о полку Игореве», Харьков, 1914.
  15. Пропп В. Я. Фольклор и действительность. Избранные статьи.
    М., 1976.
  16. Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч.: В 15 т. М., 1949. Т. 2.
  17. Чистов К. В. Фольклор и этнография//фольклор и этнография/
    Под ред. Б. Н. Путилова. Л., 1970.
  18. Этнография/Под ред. Ю. В. Бромлея и Г. Е. Маркова.
    М., 1982. .

     

     

     

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.93MB/0.00032 sec

WordPress: 22.18MB | MySQL:118 | 1,297sec