ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ПРИРОДЫ И ОБЩЕСТВА

<

061714 0200 1 ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ПРИРОДЫ И ОБЩЕСТВАСтановление и развитие человеческого общества сопровождалось локальными и региональными экологическими кризисами. Противоречие между человеком и природой нарастало главным образом с сельскохозяйственной сфере. Новым фактором обострения стало развитие капиталистического способа производства.

Всего четверть века назад слово «экология» было известно очень узкому кругу людей. Отношения между обществом и природой интересовали лишь отдельных философов и представителей географических наук.

На рубеже 60 – 70-х годов человечество узнало, что все большее загрязнение воздуха и водных источников, оглушающие городские шумы, бесчисленные свалки мусора, удручающее оскудение природных ландшафтов – отнюдь не локальные явления. Под угрозой находятся практически все естественные оболочки (сферы) нашей планеты, многие фундаментальные равновесия в биосфере Земли и даже за ее пределами. Подрыв этих равновесий чреват необратимыми и пагубными для жизни на планете последствиями [6].

Противоречия в системе «человек — общество – природа» приобрели планетарный характер. Породив невиданные в прошлом угрозы и опасности, они наложили заметный отпечаток на и без того сложную общую картину современного мира.

На всем протяжении истории человечества воздействие общества на природу развивалось не как простой линейный процесс. Напряженная, а в ряде случаев критическая экологическая ситуация сложившаяся во второй половине нынешнего века, – это сигнал о наступлении новой фазы во взаимодействии общества и природной среды [13].

Литосфера (твердая оболочка Земли), и особенно ее верхняя часть, стала объектом наиболее чувствительных антропогенных нагрузок. Это результат вторжения человека в область земных недр; производимых им изменений рельефа местности и природных ландшафтов; как вынужденных, так и неоправданных изъятий из сельскохозяйственного оборота земель; разрушения и загрязнения почвенного покрова, опустынивания и других процессов [10].

Общество в XX в., пожалуй, впервые осознало свою реальную связь с географической оболочкой Земли, с ее биосферой. До этого, в ранние эпохи истории человечества, процветали идеи если и не абсолютного, то очень важного и в каких-то аспектах определяющего влияния географической среды на динамику общества и формирование его этнического разнообразия (Монтескье) или безгранично мощной силы техногенеза, приравненного к геологическим силам (Вернадский, Ферсман). В вульгарно-натуралистической литературе последних десятилетий первое рассматривалось как географический детерминизм исторического процесса, второе — как выражение безграничного могущества человеческого знания, которому нет преград.

Недооценка географической обусловленности исторического процесса вычеркнула из нашей исторической науки многие важные страницы: недостаточно учитывались размеры территории и демографические характеристики; игнорировался сам человек как творец исторического процесса (как это ни парадоксально в марксистской литературе); мало внимания уделялось изучению производительных сил общества; жалкое существование влачили палеоантропология, археозоология, археоботаника, история техники; отсутствовали сколько-нибудь последовательные попытки понять и охарактеризовать экономическую инфраструктуру в первобытном и даже средневековом обществе. Безграничная вера в человеческое знание и человеческое деяние привела к еще более плачевному результату — необратимым экологическим кризисам, которые в большей или меньшей степени охватили всю нашу планету [12].

Именно на пересечении все более отчетливого понимания влияния географической среды на формирование хозяйственного, культурного и даже антропологического своеобразия человеческих коллективов, проживавших и проживающих в разных ландшафтах, и осознания губительного их воздействия на природу, особенно в ходе развития научно-технического прогресса, и возникли на протяжении XX в. многие принципиально новые явления – начала и продолжает формироваться наука, все более получающая права гражданства под именем экологии человека, происходит экологизация человеческого знания, экологизируется человеческое мышление и создаются предпосылки для формирования глобального экологического мировоззрения. История сейчас ставит вопрос так: чтобы выжить, мы должны превратиться из жестоких хозяев земли, какими мы были многие десятилетия, в ее друзей и союзников.

Наверное, не столько разрушения, нанесенные человечеством природе, ибо экологические кризисы имели место задолго до современности, сколько обратное их влияние на человеческое общество (загрязнение среды — отравление воды и пищи, атомные взрывы и катастрофы — врожденные уродства и раковые заболевания и т. д.) провоцировало постепенное создание экологии человека сначала как системы идей о характере взаимодействия природы и общества, а затем уже перенесение этой системы на исторический процесс. Подобная последовательность отражает больше логико-гносеологический подход, чем конкретно-исторический, так как экология человека строилась с самого начала представителями разных областей знания, среди которых историки и археологи занимали не последнее место. Поэтому она не только отражает настоящее, но и аккумулирует прошлый опыт человечества [14].

Все эти более или менее очевидные рассуждения необычайно усложняются при пристальном рассмотрении того, что же собою в действительности представляет экология человека и каково ее место в системе других наук, каковы ее внутренняя структура и функциональные связи составляющих ее разделов. Здесь столько точек зрения, сколько умов, сколько голов [14].

В чем же дело и почему очертить содержание экологии человека оказывается столь сложно? Причина единственная — двойственная природа самого человека и в какой-то мере проистекающая из этого двойственная природа всего человечества. О двойственной природе человека — биологической и социальной, биосоциальной, социально-биологической — написаны горы томов, но среди их авторов нет единства, как нет единства и в оценке процесса, который привел к формированию современного человечества, — был ли то антропогенез или антропосоциогенез. И на то есть свои причины, обусловленные спецификой человечества в сравнении со всеми другими видовыми совокупностями животных [11].

Репродуктивный барьер считается одним из физиологических признаков вида. Можно ли думать, что между современными людьми и неандертальцами имел место этот самый генетический барьер? Наличие морфологически переходных форм, заведомое сосуществование неандертальцев и современных людей на протяжении тысячелетий, встречаемость в пространстве говорят скорее против репродуктивной изоляции. Если же она не имела места, то, следовательно, обе формы принадлежали одному виду, как считает сейчас западноевропейская и американская наука, или, во всяком случае, не были типичными видами. Если это был один вид, то он был какой-то странный, интенсивно эволюционировавший во времени, вид, далекий от мономорфности, в пределах которого входящие в него популяции относились к разным ступеням эволюционного развития. А морфологические различия между расами — они очень масштабны при сравнении с различиями локальных форм других видов. А панойкуменное расселение — пожалуй, только вошь может сравниться в этом отношении с человеком, но и она расселилась вместе с ним. Все это демонстрирует порядочную специфичность современного человечества, на закономерности развития которого нельзя смотреть, как мы смотрели на закономерности развития грибов, бабочек, сельдей, крокодилов и белых медведей [16].

Это тривиальное утверждение не вызывает ни малейших сомнений само по себе, ясно, что социум не есть хронологическое и территориальное продолжение других видов, что общество управляется социальными закономерностями. Но далее начинаются противоречия и разночтения: что понимать под социальными закономерностями, сколько по-настоящему фундаментальных факторов управляет развитием и функционированием общества, каковы границы их действия на общественное поведение отдельной личности, какова взаимная роль в историческом процессе так называемой толпы и так называемых героев, справедлив ли известный тезис о зависимости надстройки от базиса и исчерпывают ли эти структуры всю историческую действительность, какую роль в истории играла и играет психология народных масс — все эти и другие вопросы до сих пор составляют предметное поле исторических исследований разных исторических школ и разных направлений [16].

Выделим две предметные сферы исторического исследования, которые до сих пор не осознавались как самостоятельные и рассматривались в едином потоке исторического процесса, — историю событий и историю прогресса, понимаемого в самом широком смысле слова, включая не только технические нововведения, но и достижения мысли [13].

Совершенно очевидно, что в истории событий роль личности громадна. Субъективные свойства людей, занимавших ключевые позиции в разных обществах и стоявших во главе общественных движений, во многом предопределяли последовательность и характер событий и ход истории. Именно этим объясняется огромное место, занимаемое биографическим жанром в исторической литературе, даже в тех исторических сочинениях, авторы которых смотрят на исторических деятелей только как на выразителей массового сознания, будь то марксистская, агностическая, социально-психологическая или демографическая точки зрения.

<

Не то история прогресса, медленного движения всех форм человеческой культуры, начиная с технических средств, того, что Маркс и Энгельс назвали производительными силами, и кончая накоплением знаний. Разумеется, и в этом случае личностный момент играет свою роль — многие выдающиеся научные и технические открытия, культурные достижения связаны с конкретными именами, но много ли таких имен, особенно в ранней истории человечества: знаем ли мы, кто изобрел колесо, где впервые научились доить коз, кому первому пришло в голову проложить дорогу между двумя селениями, как научились люди печь хлеб и делать вино, сколько бесплодных попыток было предпринято, пока загорелся первый горн, кто изобрел топор и молоток и т. д. [13].

И в более поздние эпохи, чем ближе к современности, тем больше любой прогресс или заметный шаг в расширении знаний связаны с коллективными усилиями, а в нашем веке это стало правилом. Никакой первооткрыватель, как бы гениален он ни был, не может перешагнуть через достигнутый уровень технических достижений и традиционную логику, каждое открытие в науке и технике постепенно подготавливается предшествующим развитием, и только в сочинениях Т. Карлейля (английский историк и философ XIX в., автор концепции «культа героев», которые якобы и творят историю) гении выглядят не имеющими корней инопланетянами. Поэтому объективное влияние любой самой даровитой личности, так сказать, героя, на ускорение прогресса неизмеримо меньше, чем на череду событий. Отсюда и необходима дифференцированная оценка роли личности в мировой истории: в разных сферах она различна и несопоставима, если речь идет о поступательном движении вперед в целом и о событийном компоненте исторического процесса.

Этот небольшой экскурс в обсуждение роли ведущих участников исторического процесса — лидеров и народных масс — показал специфику социальной жизни человечества в сравнении с коллективной жизнью животных и выглядит красноречивым фактом, демонстрируя все же ограниченный эвристический потенциал социобиологии. В то же время он важен и в том отношении, что применительно к нашей теме позволяет сразу же ответить на вопрос о наиболее фундаментальном историческом факторе в системе «природа — общество», это не отдельные лидеры, а народные массы, именно они определяют спектр влияния общества на природу и аккумулируют природные импульсы, будь то стихийные бедствия, стабильное давление среды на человеческие популяции, антропогенно благоприятные сочетания природных условий или резкие и скачкообразные их изменения [13].

Разные формы взаимодействия общества и природы и их динамика относятся к одним из главных составляющих человеческого прогресса, отдельные события человеческой истории хотя и оказывают на них в отдельных случаях заметное воздействие, но оно не является ни направленным, ни сколько-нибудь длительным. Поэтому вся сфера человеческой экологии, а именно к ней и относится проблема, сформулированная в заглавии статьи, в той мере, в какой эта сфера включает в себя историческую тематику, имеет дело с обобщенными характеристиками, в ней нет места героям, и потому она безымянна. Имена и фамилии героев заменены в ней названиями археологических и других культур, народов, разнообразных общественных групп разных эпох. За каждым из них стоит совокупность людей, но их деятельность и общественное поведение характеризуются суммарно, чтобы их можно было сопоставить с генерализованными же оценками природных процессов.

Из сказанного вытекает, что совокупность человеческих популяций во всех их природообусловленных проявлениях и воздействиях на природу есть предмет экологии человека. Природа в той мере, в какой она влияет на человеческое общество, тоже должна рассматриваться в антропоэкологических параметрах. Однако кроме этих двух существенных компонентов антропоэкологического знания есть еще один, который занимает особое место: речь идет о биологии человеческих популяций, которая хотя и связана с их социальной жизнью, но ведет себя самостоятельно по отношению к факторам окружающей среды. В то же время сама по себе биология не участвует в антропогенном воздействии на природу, ее влияние идет через общественные действия людей, а не через их биологические свойства. Однако будучи нейтральными по отношению к изменениям географической среды, эти биологические свойства сами подвергаются ее влиянию, их локальные изменчивость и эволюция, как показывают многочисленные антропологические исследования, обусловлены процессами биологической адаптации, идущими при интенсивном участии естественного отбора. Иными словами, триединство «человеческая культура — человеческая биология — географическая среда», включая биотическую составляющую, т. е. природу в широком смысле слова, объединены в систему (изучение которой и составляет основной предмет экологии человека, с точки зрения автора) несимметричными связями. Подсистемы «человеческая культура — человеческая биология» и «человеческая культура — природная среда» объединены двусторонними связями, тогда как внутри подсистемы «человеческая биология — природная среда» связь односторонняя и идет, как только что было отмечено, от среды к биологии, а не наоборот.

Не менее интересна и временная динамика биологических характеристик человеческих популяций, их, так сказать, микроэволюция. В общей биологии до сих пор не прекращается дискуссия о возможном принципиальном различии в закономерностях, управляющих разными формами эволюции — микроэволюцией (видовой и внутригрупповой уровни) и макроэволюцией (надвидовой уровень), но сейчас мало кто сомневается, что естественный отбор играет роль решающего фактора в первом случае.

Многие специалисты в области физической антропологии и философы неоднократно писали (особенно часто — в России) об ослаблении роли отбора в ходе эволюции предков человека. Более того, в 1960 – 1980-е годы эта гипотеза в нашей стране разделялась почти всеми и приобрела чуть ли не директивный характер, некоторые верят в нее до сих пор. Между тем она противоречит фактам. Если для разнообразных форм группового полиморфизма (заметных различий для разных особей из одной группы) по группам крови и белкам сыворотки селективный путь формирования можно считать доказанным лишь частично, то для гемоглобина S, обеспечивающего защиту от малярийной инфекции, он доказан полностью.

Хотя соответствующих исследований практически нет, почти нет и сомнений в том, что генетическая природа современного человека существенно изменена по сравнению с генетической природой людей, живших до эры научно-технической революции. Сегодня много пишут о значительном расширении угрозы раковых заболеваний, и статистика в этой сфере действительно удручающая; вся проблема оправданно рассматривается в рамках глобального загрязнения среды, накопления радикалов и атомных отходов в воде и почве, концентрации вредных веществ растениями. Но разве параллельно этому не появляется пока еще не очень объяснимая, но фактически убедительная информация о людях, достаточно хорошо переносящих высокие дозы радиоактивности? Генетический код не мог не испытать селективной перестройки в этом случае, как не мог не перестроиться в отношении выработки устойчивости к авитаминозам и многим другим образовавшимся сейчас неблагоприятным условиям среды. Здесь простирается просторное поле социально значимой исследовательской деятельности, которая теоретически закрывается гипотезой снятия отбора в современном обществе.

Все сказанное есть попытка объяснить своеобразие места человеческой биологии или человека как биологического существа в триединстве «человек — культура — природа». Взаимоотношениями между этими тремя компонентами исчерпывается содержание экологии человека.

Многие философы, исходя из абстрактного принципа четкого подразделения человеческого знания на отдельные области и существования определенной границы между социальными и естественными науками, предлагали считать экологию человека сугубо социальной отраслью науки. А это неправомерно даже с той точки зрения, что безусловно экологическая тема — взаимоотношение общества и географической среды — включает в себя избыток или недостаток микроэлементов в среде и, как следствие, формирование в тех или иных местах специфических заболеваний — эндемий, что при всех обстоятельствах никак нельзя отнести только к социальной сфере.

 

 

 

 

 

 

2. ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ОБЩЕСТВА И ПРИРОДЫ

 

Конфликт общества с природой и с самим собой не есть свидетельство и признак некоего эволюционного тупика, какой-то «ошибки» природы, породившей якобы продукт, несовместимый с ее собственными законами развития и фатально враждебной ей.

Человеческое общество и созданная им «вторая природа» –     социотехносфера не раковая опухоль на теле Земли, как это пытаются представить сейчас некоторые реакционные и левацкие теоретики Запада, а величайшее творение и чудо природы, материализованный результат эволюции от простейших до высочайших форм ее собственной организации. Указанные же конфликты — не отражение пороков, присущих обществу вообще, общественной форме организации материи как таковой. Они — свидетельство лишь того исторического факта, что человеческое общество само еще находится на той стадии эволюции, когда сохраняются и отдельные элементы несовершенства социальных форм и институтов, и даже глубокие социальные антагонизмы [7].

Социотехносфера – необычайно сложная система, которая во многих отношениях и со все возрастающей силой определяет развитие окружающей эту общественную форму среду. Сейчас это влияние распространяется на все земные оболочки, а также на многочисленные взаимосвязи между ними, кругообороты веществ и энергии, космические, радиационные и тектонические факторы.

Приобретение большой свободы в средствах и способах воздействия на природу отнюдь не делает общество независимым от нее. Наоборот, порождая иллюзию независимости от природы и ее законов и как следствие этого — нерациональные формы природопользования, оно может лишь усилить противоречия между обществом и природой. Современный экологический конфликт — тому подтверждение. В условиях обострения экологических противоречий зависимость общества от природы резко возрастает, приобретая новое качество. Деградировавшая и истощенная природа оказывается неспособной удовлетворять потребности общества, что неблагоприятно отражается на социальном развитии.

Первым кто обратил на диалектику взаимоотношений общества и природы был Вернадский В.И. Концепция ноосферы у В. И. Вернадского — это идея о роли разумной человеческой деятельности в природе [3]. Сейчас при разработке теории взаимодействия общества и природы невозможно обойтись без плодотворной прогностической идеи Вернадского о становлении ноосферы как процесса сознательного гуманистического преобразования человеком условий своего естественного природного окружения. В условиях обострения глобальных проблем современности, и особенно, экологической ситуации, многие исследователи – представители естественных и гуманитарных наук – для осмысления этих сложных процессов обращаются к наследию Вернадского, пытаясь найти у основоположника материалистической концепции ноосферы ответы на проблемы о месте человека в природе и биосфере, о будущем биосферы и взаимодействия общества и природы о судьбах мировой цивилизации и человечества в целом.

Сам Вернадский, работавший на протяжении многих десятилетий над этой проблемой, не оставил обобщающей работы о ноосфере. В своих работах он поставил проблему, развил, углубил и создал ее фундамент, однако ученый не был удовлетворен достигнутыми результатами в исследовании этой темы [4].

В основании концепции ноосферы Вернадским положены идеи об объективном процессе преобразования человеком природы «в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого», ибо ноосфера понималась им как окружающая человека среда, природное явление, новое состояние биосферы, а созидание ее — как контролируемый и регулируемый процесс обмена веществом и энергией общества с природой, то есть как разумное согласованное с данными науки преобразование природы [3].

Трудность для Вернадского как натуралиста и естествоиспытателя состояла в том, что исследуя влияние человека, общества на природу, он столкнулся с качественно отличной от всех иных форм движения материи реальностью, подчиненной своим специфическим законам, собственное развитие и взаимодействие которой с природой не могут быть отождествлены или редуцированы к биологической форме движения материи или физическим и химическим закономерностям, присущим живой и тем более неживой природе [4].
  Ноосфера, согласно Вернадскому – это преобразованная в интересах человека природа, равновесное состояние которой поддерживается целенаправленной деятельностью обобществившегося человечества. Очеловеченная природа появляется вместе с человеком, когда он был еще не в состоянии регулировать протекание глобальных процессов природы. Ноосфера же – сознательно создаваемое человеком состояние природной среды. Она включает постоянное проявление естественных процессов природы, но это управляемая человеком природная среда его существования. Поскольку такое состояние еще не достигнуто, то преждевременно современный этап изменения биосферы называть ноосферой [3].

Действительно, современное человечество еще не преодолело опасности возникновения разрушительных войн, расхищения ресурсов биосферы, загрязнения природной среды, и т.п. Однако современное состояние взаимодействия общества с природой не может быть причиной сомнений в возможности создания ноосферы [4].

Концепция ноосферы обедняется и тогда, когда ее становление связывается только с фактом превращения человека в геологическую силу способную принципиально изменить естественную миграцию химических элементов на планете. Этого, если следовать Вернадскому, не достаточно для становления ноосферы. «Геохимическая активность человека проявляется не прямо и не непосредственно, то есть не как чисто биологический процесс, но неизбежно опосредована складывающимися между людьми сложными социальными отношениями». Чтобы материально техническая деятельность по изменению природной среды не приняла угрожающую форму экологического кризиса, она необходимо должна сопровождаться коренными социальными изменениями. Без таких социальных изменений не может быть осуществлен рациональный обмен веществ с природой в интересах всех людей. Ноосфера не совместима с антропогенной деградацией природной среды. Поэтому «одним из первых признаков создания ноосферы будет ликвидация опасности глобального экологического кризиса» [4].

Другая крайность — попытка связать ноосферу с сугубо социальными переменами. При этом из поля зрения выпадают научные и материально технические факторы обеспечения изменения способа воздействия общества на природу, позволяющие управлять необходимым для поддержания биогенных констант процессом биогеохимической миграции вещества и энергии.

Гуманист Вернадский видел, что для осуществления перехода биосферы в ноосферу созданы реальные объективные предпосылки: произошла величайшая научная революция, открывшая путь для безграничного увеличения материальных и духовных сил человечества, начался процесс экономического и социального объединения человечества в единую мировую ассоциацию. Эти предпосылки должны стать той стихийно создававшейся на протяжении многих тысяч лет основой, на достижениях которой человек только теперь может сознательно воплощать в жизнь свою идею о преобразовании биосферы в ноосферу, подчинить своей воле и разуму процессы миграции вещества и энергии и общественных трансформаций для обеспечения своего беспредельного прогрессивного развития.

Американский археолог К. Бутцер выпустил книгу «Археология как экология человека», в которой попытался показать, что именно археологическое знание лежит в основе экологии человека, так как оно позволяет получить простые модели антропоэкологических процессов, обсуждение и проработка которых позволяют выявить простые исходные связи внутри самой антропоэкологической системы. Наконец, немало физических антропологов и биологов подразумевают под антропоэкологией изучение адаптивных процессов в человеческих популяциях.

Масштаб антропогенных воздействий на природу позволяет с известной условностью наметить пять громадных периодов, каждый из которых характеризовался своей спецификой влияния общества на природу и природы на общество. Первый из них может быть назван эпохой первого экологического кризиса, т. е. начального разрушения экологического равновесия между обществом и природой. Этот кризис начался, похоже, с самых ранних этапов истории человечества и продолжался на всем протяжении развития охотничьего хозяйства.

После него человечество перешло к земледелию и скотоводству, т. е. сделало следующий шаг в освоении природной среды. Если реакция среды на первый экологический кризис имела своим последствием исчезновение крупных млекопитающих, то освоение новых земель в связи со скотоводством и земледелием привело к обезвоживанию больших массивов земель и эрозии почвы, замене степных травостоев на полупустынные и пустынные, наступлению степи на лес.

Дальше следует новый этап — создание городских поселений и сопровождающей их среды, т. е. концентрация производства в определенных районах в такой степени, что эта искусственная среда преобразовывала ландшафт, в корне меняла его, а концентрация населения и определенных видов его деятельности создавала новые ландшафтные зоны, никак не напоминавшие предшествующие.

Постепенно производство развивается до глобальных масштабов, и наступает эра грандиозных миграций вещества и энергии, охватившая весь или почти весь земной шар. Наконец, в современную эпоху мы имеем громадный рост численности человечества и массированную разработку новых технологий, преобразующих лицо нашей планеты в самых разнообразных аспектах.

Эти пять эпох — пять периодов глобального расширения сферы действия человеческой цивилизации и освоения планетарного и космического пространства, одновременно изменяющегося как отношения человечества к природе, так и воздействия природы на человечество. Они и могут рассматриваться как основные вехи исторической периодизации системы «природа — общество».

С XX веком неразрывно связывается научно-техническая революция, и это справедливо. Но наверняка эта революция важна не столько сама по себе, сколько как толчок к созданию и техническому использованию новых технологий, из которых применение атома является наиглавнейшим, но далеко не единственным. Что это принесло человечеству — нет нужды лишний раз повторять: фантастическую техническую оснащенность, но и чудовищные техногенные катастрофы, все более и более носящие глобальный характер.

Параллельно XX век дал человечеству резкий скачок численности, демографический бум, что наряду с военными, национальными конфликтами, порочной идеологией, программирующей производство в тупиковых направлениях, порождает голод во многих районах. Это пятый этап называется этапом демографического взрыва и новых технологий и он, по-видимому, играет решающую роль в выборе дальнейшего пути развития: в сторону гибели человечества и, наверное, всей биосферы планеты или в сторону выживания и решения стоящих перед нами драматических проблем.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Бобылев С.Н., Ходжаев А.Ш. Экономика природопользования. Учебное пособие. М., 1997.
  2. Бункина М.К. Национальная экономика. М.: Бизнес, 2002.
  3. Вернадский В,И. Философские мысли натуралиста. — М.: Наука, 1988.
  4. Взаимодействие общества и природы/ Под ред. Е. Т. Фаддеева. –М.: Наука. 1986.
  5. Воронцов А.П. Рациональное природопользование. Учебное пособие. –М.: Ассоциация авторов и издателей «ТАНДЕМ». Издательство ЭКМОС, 2000
  6. Гирусов Э.В. и др. Экология и экономика природопользования. Учебник для вузов./ Под ред. Э.В. Гирусова. М., 2003.
  7. Горелов А. А.. Человек — гармония — природа. –М.: Наука. 199.
  8. Глухов В.В., Лисичкина Т.В., Некрасова Т.П. .Экономические основы экологии. СПб., 1999.
  9. Голуб А.А., Струкова Е.Б. Экономика природопользования. М., 1995.
  10. Градов А.П. Национальная экономика. М.: Специальная литература, 2003.
  11. Кондратьев К.Я., Донченко В.К., Лосев К.С., Фролов А.К. Экология, экономика, политика. СПб., 1996.
  12. Куриленко В.В. Основы управления природо- и недропользованием. Экологический менеджмент. СПб., 2001.
  13. Марков Ю. Г.. Социальная экология. – Новосибирск: Наука. 2004.
  14. Новиков Ю.В. Экология, окружающая среда и человек: учебное пособие для вузов, средних школ и колледжей. –М.: ФАИР –ПРЕСС, 2000.
  15. Папенов К.В. Экономика и природопользование. – М., 1997.
  16. Природопользование: Учебник /Под ред. Э.А. Арустамова. –М.: Издательский Дом «Дашков и К°», 2001.
  17. Хачатуров Т.С. Экономика природопользования. М., 1987.
  18. Шевчук А.В. Экономика природопользования (теория и практика). М., 1999.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.95MB/0.00041 sec

WordPress: 22.7MB | MySQL:121 | 1,840sec