Совершенствование гражданско-правовых договоров в предпринимательстве

<

022014 0441 1 Совершенствование гражданско правовых договоров в предпринимательстве

ГЛАВА 1. РОЛЬ, ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ДОГОВОРОВ ПО ОСНОВНЫМ СФЕРАМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОРГАНИЗАЦИИ РЫНОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА

 

1.1. Эволюция доктринальных представлений о гражданско-правовых договорах в функционировании экономики

 

Под договором в ГК РФ понимается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Следует констатировать, что ключевым словом здесь служит соглашение, которое и дает жизнь договору; пока оно не достигнуто сторонами, никакой договор возникнуть не может. На практике, правда, договором называют лишь соглашение, направленное на установление прав и обязанностей; что касается их изменения или прекращения, то действия сторон такого рода, именуют обычно дополнительными соглашениями к договору.

    Приведенное в ГК понимание договора обладает, по крайней мере, одним достоинством и одним недостатком. К первому относится его необыкновенная живучесть, которой не повредила смена идеологий и правящих режимов: Г.Ф. Шершеневич в самом начале прошлого века определял договор так же, как это делается сейчас, не говоря о более ранних источниках.1 Недостаток заключается в том, что эта живучесть объясняется слишком общим характером данного определения договора. Соглашением ведь является всякий договор, где бы он ни возник между работодателем и работником в сфере трудового права, между лицами, вступающими в брак, в сфере семейного и т.п.

Тем более бесполезно искать здесь что-либо о хозяйственном договоре. Причина, однако, состоит не только в краткости определения. Она еще и в том, что ГК акт частного права, в то время как такие договоры, существуют на перекрестии частного и публично-правового регулирования. И если бы в России был принят Предпринимательский кодекс,. необходимость разработки которого предусматривалась еще в 1994 г. в Основных направлениях исследовательской программы «Пути и формы укрепления Российского государства», то в нем и дали бы определение названного договора с отражением того факта, что его; содержание определяется как самими; сторонами, так и актами государственного регулирования экономики.1

Отсутствие легального определения предпринимательского договора делает особенно актуальным его доктринальное понимание. Но прежде, чем перейти к современным научным представлениям о таком договоре, целесообразно проследить их истоки, исторические предпосылки которые в конечном счете послужили основой таких представлении.

Тот же Г.Ф. Шершеневич писал, что в России, в отличие от Запада, где торговые законы составляют: особенное право, содержащееся в отдельных кодексах, особой системы торгового права не существует, а имеются только отдельные законы, устанавливающие для торговых сделок исключения из общих правил2.

По мнению В.Л. Исаченко и В.В. Исаченко сила договора с казной, равно как и его ничтожность, зависели от его правильного заключения, т.е. участия в нем со стороны правительства законно уполномоченного органа или лица3, сама по себе позиция законодателя свидетельствовала о его особом подходе к торговым договорам данной разновидности.

Вместе с тем, торговые сделки, как и в настоящее время, испытывали на себе сильное влияние публично-правовых норм. К. Победоносцев в своем курсе гражданского права писал о законодательном разделении торговли на оптовую, розничную и мелочную с указанием видов торговли, требующих получения свидетельств и т.н. билетов. Торговые свидетельства удостоверяли торговые права и выдавались по первой или второй гильдии, что означало, соответственно, право торговать и брать подряды во всей империи и на любую сумму, либо совершать те же действия в пределах одного уезда с лимитом сделок в 15 тыс. рублей; что касается билета, то он был необходимым условием содержания каждого торгового или промышленного заведения.1

Г.Ф. Шершеневич полагал, что представление о российских гражданских законах, как о продукте многовекового национального развития, являются преувеличенными, т.к. значительная часть гражданско-правового материала составляет заимствование из французского образца, иногда просто перевод, подчас весьма неудачный.2

В первые годы советской власти отдельные элементы свободы высказываний имели место, что и позволило М. Горькому говорить о большевизме, как национальном несчастье3, а некоторым авторам утверждать, что договор представляет собой институт буржуазного права, который с победой социализма должен отпасть.4 В результате, однако, М. Горькому пришлось покинуть страну, а указанные авторы были объявлены вредителями на правовом фронте.

В ГК РСФСР 1922 г. было указано, что государственные предприятия, переведенные на хозяйственный расчет, выступают в обороте как самостоятельные или связанные с казной юридические лица, причем за их долги отвечает лишь имущество, состоящее в их свободном распоряжении (ст. 19). Такой широкий подход к статусу государственных предприятий не отвечал реалиям; кроме того, цивилистика вообще воспринималась как право той части экономики, которая соприкасается с предшествующими экономическими формациями, а сам ГК трактовался как кодекс уступок, а не социалистических достижений.5 В самом деле, ГК 1922 г. гораздо больше подходил для регулирования частного сектора экономики, но не государственного уже по той причине, что в нем по понятным причинам отсутствовали какие-либо указания и правила в части планового руководства предприятиями в его взаимодействии с хозяйственными договорами.

Введение хозрасчета, предполагавшего сочетание плановых начал с одновременным использованием в отношениях между предприятиями договорных форм, создало сложную правовую ситуацию и вызвало некоторое замешательство в юридической науке. Действительно, если по своей внешней, формальной стороне взаимоотношения между государственными предприятиями часто не выходили за пределы гражданского права, то фактически здесь складывалось правоотношение совсем иного типа, когда не только сам договор возникал согласно предписаниям плановых органов, но и в дальнейшем его содержание могло варьироваться теми же предписаниями в части изменения цены, величины заказа, прекращения его действия и т.п. Отсюда возникла неизвестная ранее и трудноразрешимая проблема ограничения полномочий плановых органов определенными «правами» предприятий.1

Поэтому мнение А.В. Дозорцева о сохранении выдающегося значения договора как формы осуществления хозяйственных связей столкнулось с его же суждением о том, что в ситуациях, когда предмет обязательства и условия исполнения целиком определены планом, договор становится излишним.2

Тем не менее, именно нововведения в правовое регулирование хозяйственных договоров в период НЭПа и их первоначальное осмысление юридической наукой заложили основы тех конструкций, которые, постепенно обогащаясь, привели к возникновению развернутых концепций таких договоров. В них и получили развитие вопросы соотношения плана и договора, защиты прав предприятия в его отношениях с органами хозяйственного руководства, ответственности за нарушение обязательств.

К началу 50-годов здание хозяйственного договора было, в своих главных чертах, построено юридической наукой. Он мог считаться дополнением к плану, либо, выполняя те же задачи, претендовать, скорее теоретически, на более самостоятельную роль; являлся правовой формой, действовавшей на основе отношений, товарных лишь с внешней стороны, а воля его сторон, совпадая с волей государства, могла быть направлена, разве что, на более успешное и эффективное выполнение плана.1

Дальнейшие изменения доктрины, хозяйственных договоров были обусловлены изменениями в экономической идеологии партийно-государственных верхов. Они получили легальное закрепление в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г.2, в преамбуле которых содержался ряд ключевых положений, оказавших серьезное влияние на формирование обновленной концепции таких договоров.

Суть преобразований состояла в попытке соединить всеобъемлющее плановое руководство экономикой с материальной заинтересованностью граждан, предприятий и других хозяйственных организаций.

Хозяйственная реформа 1965 г., представляя собой попытку совместить командные методы управления с самостоятельностью предприятий, была обречена на неуспех и в 70-е годы постепенно сошла на нет. По мнению В.П. Павлова, косыгинские реформы преследовали цель спецификации правомочий собственника между государством и предприятием. Однако они были провалены правящей верхушкой, защищавшей единство и неделимость собственности в стране.3

Теперь договор квалифицировали как инструмент планирования4 за ним признали функции: особого звена в планировании и отражения определенной связи между планами: производственной и иной хозяйственной деятельности социалистических организаций.5 Сторонники признания горизонтальных и вертикальных планово-хозрасчетных отношений в сфере управления общественным производством единой системой хозяйственных отношений отнесли договоры, о которых идет речь, к хозяйственно-оперативным отношениям и предложили три основных признака хозяйственных обязательств в качестве первичных классификационных критериев субъектный состав (только социалистические организации); юридический объект (действия сторон, имеющие хозяйственный, характер) и плановый характер обязательства.1

Дальнейшая трансформация взглядов на хозяйственный договор связана с продолжавшимися попытками партийно-государственных властей примирить глобальное регулирование экономики с развитием самостоятельности хозяйственных органов в интересах повышения эффективности производства. Наиболее важным с этой точки зрения следует считать постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. № 695 «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы».2 Во главу угла в очередной раз был поставлен хозрасчет, однако теперь предпринимались попытки распространить его элементы не только на средний уровень хозяйственного руководства — промышленные объединения, но и на высший, применительно к хозяйственным министерствам.

Выводы по параграфу: Хозяйственный договор постоянно внедрялся в практику усилиями партийно-государственного аппарата, который видел в нем одно из средств повышения эффективности производства путем развития инициативы предприятий. Однако столь же постоянно директивные методы руководства экономикой вытесняли договор из практики, оставляя на его долю урегулирование незначительных вопросов типа частных сроков поставки, промежуточных сроков строительства и т.п. Даже в поставках товаров народного потребления, где договор, казалось бы, мог служить инструментом учета покупательского спроса, на передний план выступали интересы производителя, который был поставлен перед необходимостью выполнять план по обобщенным показателям и соблюдать нормативы; по этой причине соображения конъюнктуры не играли существенной роли. В этих условиях правовой науке не оставалось ничего другого, как, отказавшись от пессимистической оценки роли хозяйственного договора, находить аргументы, подтверждающие его важную роль в отношениях между предприятиями и объединениями. Своеобразный характер исторического пути России, связанный с одномоментным переходом в начале 90-х годов прошлого века от тоталитарной плановой экономики к неорганизованному рынку, позволяет в рамках второго вывода констатировать, что такой переход не оправдал возлагавшихся на него надежд. Освобожденный от государственного вмешательства, договор далеко не всегда использовался в интересах общества, а в значительной своей части ушел в тень, обслуживая вне правового поля определенные круги. В то же время, современные научные дискуссии о соотношении частного и публичного в экономике продиктованы не столько реальными потребностями последней, сколько отзвуками командной советской экономики. Но если бы Россия, подобно западноевропейским странам, развивалась эволюционно, сама практика правового государства определила бы место каждого из начал — публичного и частного, используя их: сочетание на пользу общества и не допуская законодательного разрыва между ними.

 

 

 

 

 

1.2. Гражданско-правовой договор в экономических отношениях в условиях современности: концепция и разновидности

 

 

Наука хозяйственного, а ныне — предпринимательского права традиционно выделяет три группы хозяйственных (предпринимательских) отношений. К первой из них относятся отношения, складывающиеся при осуществлении предпринимательской деятельности; ко второй — возникающие при ее регулировании, и к третьей — внутрихозяйственные отношения.1

И.В. Ершова и Т.М. Иванова предложили в дополнение к приведенным трем группам еще одну, а именно, территориально-хозяйственные обязательства, которые представляют собой отношения между субъектами РФ, муниципальными образованиями, а также между ними и организациями. Другими словами, речь идет об обязательственных отношениях «горизонтального» характера на макроуровне.

Однако анализ отношений предпринимательства, или, точнее говоря, той их части, которая относится к предпринимательским договорам, целесообразно начать с разновидности возникающей при регулировании предпринимательства, так называемых «вертикальных» отношений, именовавшихся ранее планово-организационными. В настоящее время: они складываются как между государственными органами и коммерческими структурами, так и в рамках хозяйственных систем.2

Применительно к последним предпринимательский договор играет роль системообразующего фактора.

В российской правовой системе, однако, отсутствует федеральный, закон типа Предпринимательского кодекса, или однопорядкового ему акта, концепция которого допускала бы возникновение между коммерческими, организациями отношений хозяйственного подчинения. Принятие подобного законодательного акта, в котором оказались бы объединены частные и публично-правовые: начала регулирования предпринимательской деятельности, позволило бы регламентировать в нем рассматриваемые договоры под условным наименованием договоров о хозяйственном управлении.

В рамках контрактной системы различались, во-первых, контракты на предоставление государственной поддержки инвестиционных, (инновационных) проектов на транспорте и, во-вторых, на предоставление государственной дотации под производственные программы.

Приведенные соображения в отношении производственных контрактов свидетельствуют о наличии в них, независимо от сферы применения, ряда общих признаков и характерных черт. Во-первых, в таких контрактах интересы государства реализуются через предпринимательскую деятельность коммерческих организаций, находящихся в силу тех или причин в зависимом положении по отношению к тому же государству в лице его органов исполнительной власти.

Производственные контракты, во-вторых, хотя и являются соглашением сторон, носят выраженный публично-правовой характер, что, однако, никак не исключает возможность по включению в него условий, в одинаковой степени приемлемых для обеих сторон.

Основания для применения контрактов, в-третьих, выработаны практикой предпринимательства, но не нашли отражения в законе.

В-четвертых, должна прослеживаться связь между установками производственного контракта и содержанием обязательств, в которые вступает коммерческая организация со своими партнерами. Нарушение такой связи означает ненадлежащее исполнение контракта, что дает повод к применению санкций.

Рассмотрим далее предпринимательские договоры, опосредствующие так называемые горизонтальные отношения. Одна из их главных отличительных черт состоит в том, что, будучи направленными на реализацию товаров, выполнение работ или оказание услуг, они по объективным причинам не могут оказаться вне сферы активного государственного регулирования.

В хозяйственных договорах есть, две стороны публично-правовая и частная. В рамках, первой из них предприниматель должен выполнять ряд обязательных требований, зато в пределах второй он может, действовать более или менее свободно. В правовой науке до сих пор нет общепризнанных представлений, которые позволили» бы четко разграничить эти, стороны, но один из наиболее удачных взглядов на проблему высказан римским юристом классического периода Ульпианом, который полагал, что критерием различия; областей частного и публичного права служит характер защищаемых интересов. К публичному праву принадлежат нормы, ограждающие интересы государства к частному— посвященные интересам частных лиц.1

В число подобных критериев необходимо включить самую тесную связь предпринимательского договора: с государственным    регулированием бизнеса, что составляет его существенный признак. И если исходить из того, что любой договор, помимо интересов сторон, всегда выступает проводником государственной воли2, то следует констатировать, что применительно к предпринимательским договорам эта воля реализуется через специфические инструменты, не свойственные регулированию иных обязательств. Общественные интересы диктуют публичный характер предпринимательской деятельности3, а утверждение о появлении объективных предпосылок для обоснования существования предпринимательских договоров как особого типа гражданско-правовых договоров входит в противоречие с задачей гармоничного развития экономических отношений в России4, которая не может быть решена с ориентацией на частноправовой характер предпринимательских договоров.

В России отсутствует какой-либо единый законодательный акт, из которого можно было бы получить общее представление о государственном регулировании экономики. Отдельные элементы такого регулирования разбросаны по ряду федеральных законов и множеству подзаконного нормативного материала.

Из ГК можно извлечь о предпринимательском договоре лишь те сведения, которые отражают его частноправовую сторону. Что касается самого факта присутствия этих договоров в ГК, то он объясняется тем, что в нем нашли место нормы, посвященные и предпринимательству (в пределах, понятно, все той же стороны) и быту; иными словами в ГК существуют два режима правового регулирования: предпринимательский и бытовой. Первый из них посвящен бизнесу, а второй — удовлетворению личных потребностей граждан. В части 2 ГК предпринимательские обязательства – поставка, аренда предприятия, строительный подряд соседствуют с такими чисто бытовыми договорами, как розничная купля -продажа, прокат и бытовой подряд.

Данная ситуация представляется не совсем удобной: предпринимательские договоры имеют общие черты с бытовыми, но различий здесь больше, чем сходства. Логичнее поэтому выглядят правовые системы (Германия, Франция, Япония), где наряду с гражданскими изданы специальные торговые или коммерческие кодексы, в которых и урегулирована предпринимательская деятельность.1

В России за отсутствием такого кодекса следует начинать исследование горизонтальных хозяйственных договоров с анализа норм ГК РФ, и, прежде всего, обратить внимание на понятие предпринимательской деятельности.

В п. 1 ст. 2 ГК РФ она определена как самостоятельная, выполняемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в качестве субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

В этом определении видны четыре признака предпринимательства. Первый — самостоятельность предпринимательской деятельности, следует понимать в том смысле, что предприниматель сам принимает решения по своему бизнесу: расширить его или ликвидировать оставить в прежнем виде, либо перепрофилировать; вступить в договор с конкретным партнером, или воздержаться от этого.

Та же самостоятельность характерна еще для одной распространенной категории — индивидуальных предпринимателей, но что касается государственных и муниципальных предприятий, то их самостоятельность явно ограничена в пользу собственника их имущества, т.е. Российской Федерации, ее субъектов, а также, муниципалитетов в лице уполномоченных государственных или муниципальных органов. ГК относит все эти предприятия к разряду коммерческих организаций, для которых извлечение прибыли составляет основную цель деятельности – (ст. 50 ГК РФ).

Второй признак – осуществление предпринимателем деятельности на свой риск. Это значит, что возможные невыгодные последствия этой деятельности он несет сам и никакой иной субъект, в том числе и государство, не обязан смягчать для него такие последствия или, тем более, разделять их с ним. Конституционное право на свободное осуществление предпринимательства не означает, что государство возлагает на себя обязанность гарантировать каждому предпринимателю получение дохода.

Третий признак предпринимательской деятельности состоит в ее направленности на систематическое получение, прибыли.

В зависимости от того, ставит юридическое лицо перед собой цель получения прибыли, или нет ГК относит его к коммерческим, либо некоммерческим организациям (ст. 50).

Четвертый признак предпринимательства, а именно тот, что оно осуществляется лицами, зарегистрированными в установленном порядке, отличается от всех предшествующих тем, что относится к субъектам, но не к деятельности; Такая регистрация — это своего рода пропуск в коммерцию для тех, кто хотел бы ею заняться. В ГК установлено, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью с момента госрегистрации в качестве индивидуального предпринимателя (п.1 ст. 23), а юридическое лицо считается созданным и приобретает право вести предпринимательство с того же момента (п. 2 ст. 51, ст. 49).

В литературе предложен еще один признак предпринимательской деятельности — профессионализм, под которым понимается; прежде, всего, ведение этой деятельности людьми, имеющими определенную квалификацию или информацию, необходимую для принятия и реализации решений.

Выводы по параграфу.

Проведенное исследование позволяет на данном этапе выделить следующие признаки предпринимательских договоров.

Первый из них сводится к тому, что все они, независимо от разновидности так или иначе опосредствуют предпринимательскую деятельность. Обязательства типа, производственных контрактов регулируют предпринимательство с тем, чтобы направить его в требуемое русло, причем на практике возникновение таких обязательств не всегда сопровождается заключением договора, хотя и может рассматриваться в качестве своеобразного соглашения.

Предпринимательские договоры, складывающиеся между коммерческими организациями (индивидуальными предпринимателями), по существу представляют собой акты продажи результатов предпринимательства» в чем бы эти результаты ни выражались. Внутрихозяйственные договоры служат дополнительным фактором оптимизации процесса производства, а их действие не выходит за пределы коммерческой организации.

Второй признак логически, связан с первым и заключается в том, что субъектный состав предпринимательских договоров в зависимости от их: разновидности представлен государственными или муниципальными органами; коммерческими организациями, в т.ч. центрами хозяйственных систем, и внутренними подразделениями таких организаций.

Третий признак состоит в том, что предпринимательские договоры немыслимы вне государственного регулирования, которое в той или иной степени предопределяет их содержание и, соответственно, поведение сторон. Как уже отмечалось, эти договоры соединяют две стороны публично-правовую и частную, находящиеся в органическом единстве.

Выводы по главе.

Таким образом, в течение всего существования российского (советского) государства хозяйственный договор постоянно внедрялся в практику усилиями государственной власти. В Советском Союзе договоры в рамках хозяйственно-оперативных обязательств были представлены поставкой, подрядом, арендой и прочими известными законодательству договорами хозяйственно-управленческие договоры между государственными организациями. Договор выступает неотъемлемым элементов развития хозрасчета предприятий, экономического стимулирования научно-технического прогресса, экономии трудовых и материальных ресурсов, повышения качества продукции, стимулирующего воздействия цен, кредита, формирования и использования фондов развития производства и т.д. В Российской правовой системе не только отсутствует федеральный закон аналогичный предпринимательскому кодексу, но и отсутствует само понятие предпринимательского (хозяйственного договора). Основным законом, регулирующим предпринимательские отношения, выступает Гражданский кодекс РФ, которые содержит лишь те сведения о предпринимательском договоре, которые отражают его частноправовую сторону. Основными признаками предпринимательской деятельности можно назвать: самостоятельность, осуществление ее на свой риск, направленность ее на систематическое получение прибыли, осуществление предпринимательской деятельности только лицами, зарегистрированными в установленном порядке; профессионализм предпринимателя.

 

 

ГЛАВА 2. ПРАВОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ДОГОВОРОВ В ОРГАНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ

 

2.1. Гражданско-правовой договор как правовой инструмент организации рыночной экономики

 

Хозяйственные договоры представляют собой тот правовой инструмент, который связывает предпринимателя с внешним миром, позволяя ему получать, прибыль от передачи своего имущества в пользование другим лицам, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Им свойственны все признаки предпринимательства, помимо этого, они обладают рядом особенностей, отличающих их от договоров бытовых.

Данные особенности необходимо рассмотреть, поскольку они имеют прямое отношение к пониманию сущности предпринимательского договора в его частноправовом выражении.

В ГК установлено общее правило, по которому предприниматель отвечает за нарушение обязательства независимо от вины, кроме случаев, предусмотренных законом или договором (ст. 401). Законом ответственность за вину определена, например, для производителя сельскохозяйственной продукции, потому что ему по понятным причинам приходится работать в трудных условиях (ст. 538 ГК РФ); условие о виновной ответственности может быть включено и в договор, но все это носит характер исключений из приведенного правила.

Предприниматель отвечает без вины, потому что в противном случае вступление с ним в договорные отношения сопровождалось бы слишком большой степенью неопределенности. Каждый случай нарушения им обязательства требовал бы рассмотрения вопроса о том, виновен ли он, т.е. принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения договора при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (п. 1 ст. 401 ГК РФ). В результате всякий, связанный с ним договором, оказался бы в состоянии неопределенности в отношении применения к нему мер ответственности в случае неисполнения договора.

Для сферы предпринимательства такая ситуация неприемлема. Здесь необходим жесткий подход, основанный на положении о том, что нарушение обязательства должно повлечь ответственность. Поэтому вина не является основанием ответственности предпринимателя, и даже такой фактор, как отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, ничего не меняет, поскольку относится к рискам, невыгодные последствия которых ложатся на него самого.

Следующая особенность предпринимательских договоров состоит в возможности одностороннего отказа от исполнения или одностороннего изменения условии таких договоров.1

Отказ от исполнения (изменение условий) предпринимательского договора, во-первых, возможен в случаях, предусмотренных законом. Так, поставка товаров ненадлежащего качества с недостатками, которые не могут быть устранены в приемлемый срок, дает право покупателю на односторонний отказ от договора (ст. 523 ГК). Для этого ему нет необходимости обращаться в суд, что позволяет сэкономить время и вступить в договор с другим поставщиком.

Такой отказ, во-вторых, может иметь место, если стороны заранее, при заключении договора, предусмотрели в нем данную возможность. Иными словами, речь идет об одностороннем отказе (изменении) договора на основании его же условия. В обязательствах аренды офисных помещений, например, встречаются пункты, разрешающие арендатору отказ от договора до окончания, его срока при условии компенсации арендодателю части неполученной арендной платы.

Иначе решен вопрос об одностороннем отказе в отношении договоров, не связанных с предпринимательством. Здесь он возможен лишь, в случаях, предусмотренных законом, но не договором, и даже если в договор окажется включенным условие о таком отказе, его следует считать ничтожным. Это объясняется тем, что граждане, – наиболее типичные участники бытовых договоров, являются их уязвимой стороной, а потому односторонний отказ от исполнения, либо одностороннее изменение условий договора с их участием допустимы лишь тогда, когда они прямо разрешены законом. Поэтому, например, банк, принявший от гражданина вклад на определенный срок, не вправе в одностороннем порядке уменьшить размер начисляемых процентов, если иное не предусмотрено законом (ст. 838 ГК). Рассчитанные, главным образом, на граждан-потребителей нормы ГК о прокате предусматривают их право на отказ от договора проката в любое время с возвратом им неиспользованной: части арендной платы (ст. 628, 630 ГК), но не оговаривают аналогичного права организаций, занимающихся прокатом.

Хозяйственные договоры отличаются от бытовых еще одной особенностью. Обязательство, не связанное с бизнесом; должник вправе исполнить досрочно, если иное не предусмотрено в нормативном; материале; самом обязательстве или не вытекает из его существа (ст. 315 ГК РФ.). Имеется; в виду, именно то обстоятельство, что должник может так поступить без предварительного согласования; с кредитором, поставив его перед фактом исполнения; которое тот обязан принять.. Действительно, когда заемщик по договору займа возвращает долг заимодавцу-гражданину раньше установленного срока, это не вызывает проблем, точно так же, как досрочное завершение ремонта квартиры или машины. Существуют, правда, договоры с длительным сроком исполнения, например, в отношении лечения в санатории, сам смысл которых не допускает возможности исполнения до срока.

<

И все же для названных договоров, как общее правило, установлена презумпция возможности досрочного исполнения. В хозяйственных обязательствах дело обстоит иначе не объясняется это тем, что бизнес обычно строится по определенным графикам и потому для него характерно более строгое отношение к срокам в сравнении с бытовыми обязательствами. Например, досрочный завоз лифтов на стройплощадку, где возводится жилой дом, не имеет смысла до тех пор, пока для этого не созданы необходимые технические предпосылки.

В предпринимательстве, поэтому, действует презумпция запрета досрочного исполнения, за исключением случаев, когда возможность исполнить договор до срока определена в нормативном порядке, или предусмотрена обязательством, либо вытекает из его существа, равно как из обычаев делового оборота (ст. 315). Что касается законов или иных нормативных актов, то не удалось обнаружить в них какие-либо нормы, которые разрешали бы должнику досрочное исполнение без согласия кредитора. На практике положение об исполнении до срока иногда встречается в договорах аренды, где указывается точная дата передачи арендодателем имущества арендатору, однако предусматривается право первого исполнить свою обязанность до срока. Причина появления в арендном договоре подобного условия может состоять, например, в том, что имущество должно выйти из ремонта к дате его передачи, но если это произойдет раньше, то оно и поступит к арендатору до срока. В данном случае досрочное исполнение предлагается кредитору без его согласия, но последнее не требуется лишь потому, что оно уже выражено им при заключении договора.

Как правило, не противоречит обычаям делового оборота и существу хозяйственных договоров, досрочная оплата, покупателем товаров, а заказчиком работ и услуг.

Особенности хозяйственных договоров, как бы они не были рельефны, не дают ответа на; вопрос о субъектном составе этих договоров. В ГК также не содержится каких-либо разъяснений на этот счет: в нем отсутствует как сам термин «предпринимательский договор», так и «хозяйственный договор», не говоря об его определении1. Данный термин редко встречается и в других, федеральных; законах гораздо чаще его можно обнаружить, в ведомственном нормативном материале и актах Высшего арбитражного суда РФ, однако, почти всегда этот договор именуют «хозяйственным» так: его называли в советские времена, хотя и в настоящее время этот термин вполне приемлем как эквивалент «предпринимательского» договора. Но информация об его субъектном составе отсутствует и в указанных актах.

Между тем этот вопрос важен для нас уже потому, что с ним связано определение круга договоров, которые следует считать предпринимательскими. В принципе, предприниматель может вступать в договорные отношения с любым лицом, в том числе некоммерческими организациями и гражданами. Это обстоятельство, по-видимому, и дало основание для вывода в литературе о том, что если хотя бы одной стороной договора выступает коммерческая организация или индивидуальный предприниматель, его уже можно признать предпринимательским.

Но такое понимание предпринимательских договоров вводит в их круг все договорные обязательства, урегулированные в части второй ГК, лишь бы в. них присутствовал коммерсант, а он может искать свою выгоду в любом из них. Если бы дело обстояло именно так, то само понятие «предпринимательский договор» утратило иметь реальный смысл и его следовало бы заменить на «договоры с участием лица, занимающегося предпринимательской деятельностью», а это совершенно иное понятие.

Обращение к договорам, в которых предприниматель является: одной стороной, а гражданин — другой, например, розничной купле-продаже, показывает, что продавец и покупатель подчинены разным правовым режимам. Первый действует на основании публичных и частноправовых норм, последний не выходит за пределы частной сферы. Продавец подчинен актам государственного регулирования предпринимательства, покупателю достаточно норм гражданского права, к тому же в этих пределах он может воспользоваться правомочиями, имеющимися у него в силу Закона о защите прав потребителей. Данный договор, если и назвать предпринимательским, то лишь в части, относящейся к продавцу, но не к покупателю; иными словами, он являлся бы предпринимательским обязательством лишь отчасти и уже этим отличался бы от договоров между предпринимательскими структурами.

Те же различия в режиме, хотя и несколько мягче, видны в договорах, где предприниматель контактирует с некоммерческими организациями. К ним следует, впрочем, добавить еще одно, касающееся оснований ответственности за нарушение обязательств.

Различия в правовом режиме, на котором действует предприниматель, с одной стороны, и его договорные партнеры граждане и некоммерческие организации, с другой проистекают из разницы стоящих перед ними целей. Предпринимателю необходима прибыль, а названным партнерам — его товары, работы и услуги.

И только в том случае, когда обе стороны договора – коммерческие организации или индивидуальные предприниматели, они действуют в одинаковом режиме, с одной и той же целью, подчиняясь особенностям правового регулирования предпринимательских договоров. Поэтому именно договоры с таким субъектным составом должны быть с полным основанием отнесены к числу предпринимательских. К числу предпринимательских следует отнести и договоры с участием некоммерческих организаций, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Договоры, в которых лишь одна из сторон является коммерческой организацией (индивидуальным предпринимателем), следует квалифицировать как обязательства с участием предпринимателя. В то же время в зависимости от того, кто является другой стороной — гражданин или некоммерческая организация, они могут быть направлены на удовлетворение, соответственно, бытовых потребностей, либо достижение целей, стоящих перед некоммерческими организациями.1 Федеральным законом от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (ст. 2) установлено, что некоммерческие организации могут создаваться для достижения социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных, управленческих целей и т.п.

В сравнении с отношениями, которые рассматриваются в науке предпринимательского права в качестве вертикальных, т.е. связанных с государственным регулированием предпринимательской деятельности, и горизонтальных, опосредствующих ее осуществление, концепция внутрихозяйственных отношений со времен ее детальной доктринальной проработки в 60 – 70-х годах прошлого века не претерпела существенных изменений.

Так, В.В. Лаптев отмечал, что отношения, складывающиеся в ходе производства в; рамках отдельного предприятия между его внутренними подразделениями, регулируются правовыми нормами и имеют форму внутрихозяйственных, правоотношений, которые различаются между собой по субъектному составу, содержанию и методам регулирования.1 По мнению И. А. Танчука названные отношения по своей сущности — разновидность производственных отношений, имеющих характер общественных, но не организационно-технических, а потому могущих быть в принципе и являющихся в действительности объектом правового регулирования. Субъектами внутрихозяйственных отношений по мысли того же автора выступают предприятие в целом и его структурные звенья, организующие и ведущие хозяйственную деятельность, а возникающие между этими субъектами отношения можно подразделить по содержанию на две группы:

— отношения, которые складываются в процессе руководства хозяйственной деятельностью. Участниками этих отношений по вертикали выступают предприятие в целом и внутренние производственные звенья;

— отношения, которые складываются в процессе осуществления хозяйственной деятельности; участниками этих отношений по горизонтали выступают внутренние подразделения предприятия, не починенные друг другу, связанные межцеховой кооперацией, единством технологического процесса.2

Отсутствие серьезных изменений в подходе к внутрихозяйственным отношениям с позиций науки предпринимательского права связано с их замкнутым характером.

В настоящее время рекомендации подобного типа, которые носили бы общий характер, отсутствуют, а наиболее развернутым образом отношения, о которых идет речь, урегулированы в банковской сфере.

В связи с этим представляется целесообразным принятие на федеральном уровне соответствующих рекомендаций, обращенных, в первую очередь, к государственным предприятиям. Такие рекомендации могли бы быть подготовлены в рамках Министерства промышленности и энергетики РФ, в задачи которого входит осуществление функций по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере промышленного, оборонно-промышленного и топливно-энергетического комплекса, а также в области развития» авиационною техники, строительства, жилищно-коммунального хозяйства и т.п.

В данном акте рекомендательного характера под условным; названием «Об организации внутрихозяйственных отношений в государственных унитарных: предприятиях» следовало бы показать значение оптимального урегулирования таких отношений на основе внутренних обязательств для повышения эффективности производства и место внутрихозяйственного регулирования этого вида, среди таких локальных актов, как устав, предприятия и положения о его внутренних подразделениях.

Указанное регулирование должно производиться, на основе утверждаемых предприятием Правил; либо однопорядкового им акта. В этих Правилах, по нашему мнению, в качестве варианта следовало бы предусмотреть, заключение единого соглашения между руководящим органом предприятиями его подразделениями. В таком соглашении должны: быть «оговорены, права: и обязанности, сторон по участию в едином технологическим: процессе производства;: порядок выявления; нарушений ими обязанностей и порядок принятия решений о последствиях: нарушений. Данные последствия должны учитывать нормы; трудового права и могут отражаться; в частности, на уровне зарплаты работников подразделения-нарушителя, иных выплатах поощрительного характера.

Следует отметить, что в Правилах целесообразно установить связь между выполнением внутрихозяйственного обязательства руководством предприятия. и исполнением контракта, в соответствии с которым директор (генеральный; директор) предприятия осуществляет руководство им. Кроме того, исполнение названного обязательства окажется, прямо-увязано с отчетностью руководителя предприятия, которая включает такие вопросы, как структурные изменения в долях товарных рынков, которые имеет предприятие реализация мероприятий по улучшению качества и конкурентоспособности продукции, достижение утвержденных основных экономических показателей деятельности предприятия; обобщенные данные о ходе выполнения программы деятельности предприятия; информация обо всех обстоятельствах, которые нарушают обычный режим функционирования предприятия или угрожают его финансовому положению.

Выводы по параграфу.

Хозяйственные договоры представляют собой тот правовой инструмент, который связывает предпринимателя с внешним миром, позволяя ему получать, прибыль от передачи своего имущества в пользование другим лицам, продажи товаров, выполнения работ или оказания работ. К особенностям предпринимательского договора следует отнести и возможность одностороннего отказа от исполнения или одностороннего изменения условий таких договоров. В качестве рекомендации предложено принятие специального акта, направленного на оптимальное урегулирование предпринимательских отношений на основе внутренних обязательств для повышения эффективности производства и место внутрихозяйственного регулирования этого вида.

 

2.2. Анализ конструкций основных гражданско-правовых договоров, применяемых в экономических отношениях

 

Переходя теперь к рассмотрению видов предпринимательских
договоров, следует заметить, что эта проблема — часть более общего вопроса о классификации договорных обязательств, а предложить такую классификацию, в которую в логической последовательности уложились бы все обязательства, до сих пор никому не удалось. Это, по-видимому, и невозможно, потому что договоры вызываются к жизни практикой, а она не ставит перед собой цели по распределению их между созданными теорией классификационными рядами.

Тем не менее, полезность классификации очевидна, потому что судить о существе договора и объяснить его характеристики гораздо легче, если расположить его в кругу ему подобных и отделить от внешне похожих обязательств иной природы.

Договоры, отнесенные нами к числу вертикальных, следует поделить, по крайней мере, на две разновидности. Первая из них производственные контракты, договоры на предоставление государственной поддержки, дотаций и т.п., исходя из их смысла и сущности, необходимо отнести к обязательствам, направленным на реализацию: совместных интересов (проектов) государства и бизнеса.

Вторая разновидность таких договоров, действие которой не выходит за пределы частных коммерческих структур, названа нами выше договорами о хозяйственном управлении. Они играют роль системообразующего компонента, позволяющего создавать и поддерживать вертикально интегрированные системы, которые основаны на управлении и контроле со стороны вышестоящих звеньев в отношении нижестоящих.

Горизонтальные предпринимательские договоры должны быть классифицированы, в первую очередь, с позиций государственного регулирования предпринимательства. Необходимо выделить три основных правовых режима данного регулирования. Первый из них, который можно обозначить как режим активного регулирования, имеет своим предметом сферы, особо важные с точки зрения экономической безопасности: производство и транспортировка нефти, нефтепродуктов и газа, энергоснабжение, связь, формирования госрезервов и т.д.

Второй режим предполагает умеренное государственное регулирование, ограничивающееся определением параметров деятельности коммерческих организаций (технические регламенты, правила и проч. но не затрагивающее по общему правилу свободу договора).

Третий правовой режим – минимальный — относится к таким видам коммерческой деятельности, как организация туризма, зрелищных мероприятий, где возможности для государственного регулирования даже посредством технико-юридических норм практически отсутствуют.1

Переходя к классификации предпринимательских договоров с точки зрения частного права следует отметить, что попытка разграничить их только по одному какому-нибудь критерию была бы малопродуктивна. По обоснованному мнению М.И. Брагинского содержание договора могло бы выступить в роли критерия, с помощью которого классификация может быть произведена в полном объеме. однако данный критерий в силу его общего и абстрактного характера нельзя формализовать2. Поэтому для такой классификации используется ряд критериев, а тот из них, который следовало бы считать основным, состоит в разграничении договоров в зависимости от того, что именно стороны хотят от него получить. Этот критерий не имеет в правовой науке единого общепринятого наименования. Иногда его называют направленностью договора, или, что почти тоже самое, видами действий, на которые направлен договор3, встречается «характер опосредуемого обязательством перемещения материальных благ»4, а в свое время предлагалось различать договоры по характеру правовых последствии.5

Несмотря на разницу в выражении мысли, все приведенные понимания, имеют в виду одно и тоже, а именно, тот результат, который стороны желали бы иметь, вступая в обязательство.

Таким образом, предпринимательские договоры следует различать по объекту и предмету. Поскольку, однако, термин «направленность договора», обладая аналогичным значением, более удобен, мы станем использовать его.

На первое место необходимо поставить договоры, направленные на передачу имущества. Они представлены в ГК поставкой товаров, в т.ч. для государственных нужд, контрактацией, энергоснабжением, продажей недвижимости и продажей предприятиям. Все они, имея в виду передачу имущества в собственность, составляют подвид названных договоров, в то время как другой их подвид связан с передачей имущества во временное пользование. К нему относится аренда, в т.ч. транспортных средств, зданий и сооружений, предприятий, а. также финансовая аренда (лизинг).

Следующий вид составляют договоры, направленные на выполнение работ. К ним относится подряд с его разновидностями (строительный подряд, подряд на выполнение проектных и изыскательских работ, подрядные работы для государственных нужд) и договоры на выполнение научно-исследовательских и прочих близких к ним работ.

Характерная черта договора подряда — это появление в результате его исполнения вещественного результата, который и составляет его предмет, в то время как объект подрядного договора — работа, и заказчик вправе во всякое время проверять ее ход и качество, а если так предусмотрено соглашением сторон, то и указывать подрядчику на способы выполнения работы.

Третий вид представлен договорами, направленными на оказание услуг. ГК определяет услуги как действия или деятельность, осуществляемые исполнителем по заданию заказчика (ст. 779 ГК РФ); эти действия (деятельность) и составляют объект подобных договоров. Какого-либо вещественного результата обязательства данного вида не создают; он или вообще отсутствует, либо находится вне правоотношения. Не имеют такого результата, например, услуги по обучению, аудиту, демонстрации кинофильмов, а в тех случаях, когда услуга и влечет какие-то материальные последствия, они находятся за пределами договора. Самолет гражданской авиации может по договору распылить химикаты над посевами, но реальный полезный эффект – исчезновение сельхозвредителей окажется вне обязательства.

Направленность договора на передачу имущества, выполнение работ или оказание услуг не может служить всеобъемлющим критерием, способным разграничить все договорные обязательства. Последние слишком разнообразны для того, чтобы уложиться в предлагаемые этим критерием ряды.

Использование в целях классификации критерия, включающего совокупность экономических и юридических признаков, о котором упоминает А.Ю. Кабалкин, также не даст позитивного результата; поскольку, охватывая все урегулированные в ГК договоры, он неизбежно приобретает слишком общий характер, что не дает возможности в полной мере отразить их существенные черты.1

Вряд ли можно согласиться с предложенным Ю.В. Романцом принципом «открытого перечня», когда в качестве системного должен рассматриваться любой признак, если он влияет на правовое регулирование. При этом не имеет значения, какую черту обязательства он характеризует.2 Но система не может быть построена с использованием любых признаков именно по той причине, что они оказываются слишком разнообразными для того, чтобы уложиться в эту систему.

Сторона далее, может, получить желаемое по договору как за плату или иное встречное предоставление; так и без него. Отсюда вытекает деление договоров на возмездные и безвозмездные. Поскольку цивилистика — «право выгод», то ГК РФ закрепляя эту линию, устанавливает презумпцию возмездности договора, если из нормативных актов или самого обязательства не явствует его безвозмездный характер. В ГК РФ присутствуют такие безвозмездные обязательства, как дарение, безвозмездное пользование имуществом, а также поручение и простое товарищество, когда они не связаны с предпринимательством. Для последнего, поскольку оно направлено на прибыль, безвозмездные договоры не характерны, а дарение в отношениях между коммерческими организациями вообще запрещено.

Направленность договора предопределяет и еще один разграничительный критерий, по которому обязательства делятся на односторонне и двусторонне обязывающие. Иначе говоря, существуют договоры, где одна сторона не несет никаких обязанностей, обладая лишь правами, в то время как другая обременена только обязанностями. Договор займа, например, возникает не раньше, чем заимодавец передаст деньги заемщику, после чего у первого появляется право требовать возврата долга, а у второго — обязанность вернуть денежную сумму. В двустороннее обязывающих договорах каждая из сторон является носителем и прав, и обязанностей.

Следующий критерий, на котором надо остановиться, подразделяет договоры совсем по иному основанию, а именно, в зависимости от времени их возникновения. Консенсуальные договоры возникают, как только стороны пришли к соглашению. Реальные – не раньше, чем к соглашению добавится передача имущества. Практический смысл такого деления состоит в определении момента, начиная с которого стороны считаются связанными договорным обязательством.

Общим для договоров обоих видов является тот факт, что в их основе лежит соглашение, облеченное в установленную законом форму. Для появления консенсуального договора этого факта достаточно. В реальном договоре соглашение, не сопряженное с передачей имущества, не влечет никаких правовых последствий.

Отнесение всякого конкретного договора к числу реальных или консенсуальных составляет прерогативу законодателя и не может быть изменено сторонами: при его заключении. Необходимо, однако, установить причину, по которой закон относит одни договоры к консенсуальным, а другие – реальным. Ссылка, как это принято в правовой литературе, на одну только традицию, на то, что «всегда так было», мало что объясняет.

Еще один критерий классификации позволяет разграничить обязательства, в которых принцип свободы договора действует в полную силу, от обязательств, где он подвергнут ограничениям.

Под свободой договора понимается, в первую очередь, свободный выбор договорного партнера. Каждый субъект наделен правом самостоятельно решать, с кем именно он хотел бы вступить в договорные отношения. Ограничения, о которых пойдет речь, лишают такого выбора.

Одним из наиболее серьезных ограничений служит заключение сторонами т.н. предварительного договора, после чего им не остается ничего другого, как вступить по прошествии определенного периода времени в основное обязательство.1 Предварительный договор не создает для них никаких иных обязанностей; кроме как заключить основной. Таким образом, если на стадии предварительного договора еще возможен выбор контрагента, согласного на вступление в него, то после его оформления вопрос о выборе не возникает. Складывается ситуация, когда обязанность конкретных субъектов заключить договор основана на добровольно принятом ими обязательстве – предварительном договоре (ст. 421 ГК).

Срок, в течение которого субъекты предварительного договора обязуются вступить в основной, урегулирован диспозитивной нормой ТК (п. 4 ст. 429) и составляет один год, если в договоре не указано иначе.

Форма предварительного договора под страхом ничтожности должна быть той же, что и основного, и, во всяком случае, письменной. Действительно, если бы ГК допустил устные соглашения такого рода, они породили бы слишком много проблем в судах с доказыванием факта их существования и условий.

Но если основной договор в силу закона подлежит государственной регистрации, это не означает, что ту же процедуру должен пройти и предварительный.

Содержание предварительного договора должно прямо указывать на предмет основного и включать все другие его существенные условия. В противном случае правовые последствия не возникнут. Что касается всякого рода «протоколов о намерениях», «dentlemen’s» и прочих аналогичных соглашений, то они могут иметь значение предварительного договора при условии их соответствия рассмотренным выше требованиям.

Вступая в предварительный договор, стороны сами ограничивают свою свободу. Но она может быть ограничена также и федеральным законом. Свобода договора как полагает Конституционный суд РФ не является абсолютной, а потому ее законодательные ограничения оправданны, если того требует защита прав и законных интересов других лиц. В ГК РФ введен такой инструмент защиты прав, как публичный договор. Одной из его сторон всегда выступает коммерческая организация, которая по самому характеру своей деятельности должна вступать, в договор с каждым кто к ней обратиться, что и дало основание назвать такой договор публичным.

Правила о публичном договоре не ограничиваются установлением его обязательности для коммерческой организации. Она не вправе также оказывать предпочтение одним лицам перед другими в отношении заключения договора, кроме случаев, оговоренных в нормативном материале. Иными словами, предприниматель, когда речь идет о вступлении в обязательство, не может создавать преимущества для каких-то субъектов, если только они не обладают правом на такие преимущества в силу нормативных актов. Так, социальные работники при исполнении служебных обязанностей имеют право на внеочередное обслуживание государственными и муниципальными предприятиями торговли, быта, связи и т.п.

Помимо ГК, публичные договоры могут быть урегулированы Правительством РФ, которое в случаях, предусмотренных законом, вправе принимать обязательные для сторон акты – типовые договоры, положения и т.п. Значение их заключается в том, что в них сформулировано основное содержание наиболее распространенных публичных договоров. Условие обязательства, отличное от предписанного в типовом договоре или ином аналогичном документе, ничтожно.

Совершенно иначе ограничивает свободу договор присоединения. Здесь речь идет не о том, что сторона обязана его заключить. Ограничение состоит в самом содержании договора, которое заранее определено субъектом, в роли которого может выступать банк, энергоснабжающая организация, транспортная компания и т.п. Всякий, кто намерен заключить такой договор, оказывается перед выбором: вступить в него на предложенных условиях или воздержаться от этого. Именно так и понимается данный вопрос в п. 1 ст. 428 ГК, где говорится, что договором присоединения является договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могут быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом.

С. Денисов отмечает, что во второй части ГК РФ нет точного указания на то, что тот или иной договор является одновременно и договором присоединения. Поэтому в каждом спорном случае придется искать ответ на вопрос: может лиг быть договор быть заключен обычным способом. Если ответ отрицательный, то имеем дело с договором присоединения.1

В настоящее время нельзя согласиться с Б.М. Сейнароевым и в том, что ст. 428 ГК РФ, почти не работая, сводится к декларации. Практика широко использует договор присоединения, а возникающие в связи с этим конфликты вызывают в ряде случае вмешательство судебной власти.

Суждение о том, что правильнее было бы обойтись без договоров присоединения, поскольку они нарушает права присоединяющейся стороны, сталкивается с неизбежностью их существования. Возникает, следовательно, проблема защиты интересов данной стороны.

Если эта сторона – не предприниматель, у нее в силу п. 2 ст. 428 ГК есть право потребовать изменения или даже расторжения договора при наличии хотя бы одного из следующих факторов: договор лишает ее прав, обычно предоставляемых по обязательствам данного вида. Иными словами, в нем не предусмотрено предоставление стороне права, на которое она в принципе могла бы рассчитывать; договор исключает или ограничивает ответственность стороны, определившей его условия.

Договор содержит явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов, не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении его условий. Обременительные условия — оценочное понятие; судить о котором следует не иначе, как с учетом всех относящихся к делу факторов.

Последний критерий классификации, о котором следует указать, — относится к получаемой от договора выгоде. В большинстве случаев стороны получают ее сами, однако в ст. 430 ГК урегулирован и другой вариант, связанный с договором в пользу третьего лица; В таком договоре стороны устанавливают обязанность должника произвести: исполнение не кредитору, а третьему лицу. Подобная схема особенно характерна для страхования гражданской ответственности владельца автотранспортного средства; когда страховое возмещение выплачивается не ему, а третьему лицу, пострадавшему в результате дорожно-транспортного происшествия. Понятно, что определить при заключении договора страхования конкретное третье лицо невозможно. Однако в иных обязательствах, например, договоре доверительного управления, заключаемом: между собственником имущества и доверительным управляющим, может быть определено третье лицо – выгодоприобретатель, в интересах которого управляющий и должен действовать.

В результате заключения договора, о котором идет речь, третье лицо получает право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу, а он может выдвинуть против данного требования те же самые возражения, которые выдвинул бы против кредитора. Но если третье лицо никак не выразило свою волю в отношении этого права, стороны могут изменить и даже расторгнуть договор, лишив его ранее предоставленного права. По договорам страхования риска ответственности по деликтным обязательствам названное право третьего лица возникает с момента причинения вреда. Такая возможность утрачивается с момента выражения третьим лицом намерения воспользоваться правом: тогда расторжение (изменение) договора без его согласия недопустимо. В ситуациях, когда оно, напротив, отказалось от права, последнее переходит к кредитору.1

Выводы по параграфу: Классификация внутрихозяйственных договоров, отношений, получивших форму внутренних обязательств в виде соглашения сторон, может быть, проведена: по ряду критериев, а именно: в зависимости от субъектного состава таких договоров, которые могут возникать как: между органом управления коммерческой организации и ее внутренним подразделением, так и между подразделениями; исходя из характера опосредуемой; этими договорами деятельности (промышленное производство, строительство, банковская сфера), что определяет особенности их содержания; с учетом выполняемых функций. Всякий внутрихозяйственный договор имеет целью оптимизацию внутренних отношений коммерческой организации, однако в этих пределах наличие в нем санкций на случай, нарушения позволяет добавить компенсационную и «карательную» функции;     по степени охвата внутрихозяйственными договорами отношений, складывающихся внутри организации. В одних случаях такие договоры обслуживают лишь основное производство, в других – в них участвуют все подразделения предприятия, в-третьих, ими охвачены только отдельные участки и т.п.

Выводы по главе: Хозяйственные договоры представляют собой тот правовой инструмент, который связывает предпринимателя с внешним миром, позволяя ему получать, прибыль от передачи своего имущества в пользование другим лицам, продажи товаров, выполнения работ или оказания работ. К особенностям предпринимательского договора следует отнести и возможность одностороннего отказа от исполнения или одностороннего изменения условий таких договоров. В качестве рекомендации предложено принятие специального акта, направленного на оптимальное урегулирование предпринимательских отношений на основе внутренних обязательств для повышения эффективности производства и место внутрихозяйственного регулирования этого вида. Классификация внутрихозяйственных договоров, отношений, получивших форму внутренних обязательств в виде соглашения сторон, может быть, проведена: по ряду критериев, а именно: в зависимости от субъектного состава таких договоров, которые могут возникать как: между органом управления коммерческой организации и ее внутренним подразделением, так и между подразделениями; исходя из характера опосредуемой; этими договорами деятельности (промышленное производство, строительство, банковская сфера), что определяет особенности их содержания; с учетом выполняемых функций.

 

 

 

 

ГЛАВА 3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРОЦЕССЫ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКО-ДОГОВОРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ

 

3.1 Общая характеристика государственного регулирования предпринимательства в России в условиях рынка

 

Государственное регулирование рассматриваемых договоров является составной частью воздействия государственной власти на предпринимательство в целом, поэтому не так просто выделить из общей массы; правовых, форм такого регулирования; именно те, действие которых замыкается договорами. Это выделение, кроме того, не освобождает нас от рассмотрения форм, для которых договор — лишь частный случай применения. Поэтому здесь должны быть затронуты все основные правовые формы, так или иначе оказывающие влияние на предпринимательские договоры, а характеристики последних послужат основой для классификации этих форм.

Если, исходить из степени регулирующего воздействия на ту или иную деятельность, то следует назвать, как уже отмечалось, по крайней мере, три режима правовой регламентации — активный, умеренный и минимальный.

Активный режим применяется, главным образом, к тем сферам, которые носят стратегический для общества характер. Одним из наиболее типичных примеров в этом плане служит электроэнергетика, в отношении которой в законодательном порядке определены, принципы, и методы государственного регулирования.

Исходными принципами такого регулирования служат обеспечение единства, технологического управления Единой энергетической системой России, ее надежной и безопасной работы.

И хотя границы режима активного регулирования теоретически могут быть подвижными, отсутствуют какие-либо основания к выводу о том, что в обозримом будущем; поставки электроэнергии, газа, нефти и проч. окажутся в зоне действия более либерального режим

Режим государственного регулирования, относится, прежде всего, к требованиям о качестве, присутствующим в ряде обязательств и в частности, в поставке.

Данные требования в соответствии с Федеральным законом от 27.12.2002 № 184-ФЗ «О техническом регулировании» формулируются в документах, получивших название технических регламентов. Они принимаются, во-первых, в целях защиты жизни и здоровья граждан, во-вторых, имущества физических и юридических лиц, государственного и муниципального имущества; в-третьих, охраны; окружающей среды; в-четвертых, предупреждения действий вводящих в заблуждение приобретателей. Важно подчеркнуть, что принятие технических регламентов в каких-либо иных целях не допускается.1

Соответственно поставленным целям, технические регламенты, с учетом степени риска причинения вреда, устанавливают минимально необходимые требования, обеспечивающие промышленную безопасность; механическую, термическую, химическую, электрическую безопасность и т.п.

В них содержится исчерпывающий перечень продукции, процессов производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации, в отношении которых устанавливаются их требования, причем последние также носят: исчерпывающий характер и имеют прямое действие на всей территории России. Это означает, что никакие иные, помимо регламентов, требования, кем бы они не были установлены, не могут иметь обязательной силы.

Существуют две разновидности регламентов общие и специальные. Положения общих регламентов обязательны для применения в отношении любых видов продукции, процессов ее производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации. Специальные регламенты учитывают технологические и иные особенности всего перечисленного; однако они определяют требования только к тем отдельным; видам продукции (процессам производства и т.п.) в отношении которых положений общих технических регламентов недостаточно, в частности, когда степень риска причинения вреда выше аналогичной степени, учтенной общим регламентом.

Технические регламенты применяются к продукции, независимо от страны или места ее происхождения.

Технический регламент по общему правилу принимается федеральным законом. Однако при необходимости еще до вступления соответствующего закона в силу Правительство РФ вправе принять регламент своим постановлением. В исключительных случаях при возникновении обстоятельств, приводящих к непосредственной угрозе жизни или здоровью граждан, окружающей среде, либо в вариантах, когда для обеспечения безопасности продукции, процессов производства и т.п. необходимо незамедлительное принятие соответствующего нормативного правового акта о техническом регламенте, Президент РФ вправе издать такой регламент без его публичного обсуждения.

С момента, вступления в силу федерального закона о техническом регламенте соответствующий регламент, ранее изданный указом Президента или постановлением Правительства РФ, утрачивает силу. Технический регламент, кроме того, может быть принят международным договором, подлежащим ратификации в установленном порядке.

Основная задача технических регламентов — обеспечением безопасности товаров путем установления обязательных требований к их качеству. Раньше эту роль выполняли государственные стандарты, однако Закон о техническом регулировании придал им совершенно иное значение. Основным принципом стандартизации теперь, служит добровольность их применения.

Особое внимание Закон о техническом регулировании уделил так называемому подтверждению соответствия. Его суть заключается в том, что орган по сертификации удостоверяет соответствие продукции (процессов производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации) техническим регламентам, стандартам, условиям договоров.

Подтверждение соответствия помогает покупателям в компетентном выборе продукции, работ, услуг и объективно повышает их конкурентоспособность на российском и международном рынках.

Подтверждение соответствия может носить добровольный или обязательный характер. Добровольное подтверждение соответствия осуществляется в форме добровольной сертификации, по инициативе заявителя на условиях договора между ним и органом по сертификации. Его смысл состоит в установления соответствия продукции национальным стандартам, стандартам организаций, системам добровольной сертификации, условиям договоров.

Система добровольной сертификации – довольно своеобразное
правовое явление, включает субъектов — участников такой системы, локальные нормы — правила выполнения работ по сертификации и правила функционирования самой системы. Она создается юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, либо сообща несколькими субъектами.

Обязательное подтверждение соответствия проводится только в случаях, предусмотренных техническими регламентами в целях установления факта соответствия продукции требованиям регламентов.

И наконец, минимальный режим регулирования относится к тем областям деятельности и обслуживающим их договорам, в которых задачи государственной: власти не идут дальше защиты нравственности, обеспечения безопасности граждан и т.п. Данный режим действует, например, применительно к зрелищным мероприятиям, представляющим собой особую разновидность предпринимательства, которое по объективным причинам не требует развернутого вмешательства государства. Поэтому объем регулирования здесь, если не брать в расчет нормы цивилистики, ограничен в основном названными задачами.

Все приведенные выше режимы государственного регулирования предпринимательства являются; директивными (обязательными) точно также, как, например, регламентация капитального строительства посредством императивных строительных норм и правил (СНиП), принимавшихся ранее Госстроем РФ, а в настоящее время в связи с его преобразованием в рамках административной реформы — Министерством промышленности и энергетики РФ. В правовой литературе принято различать прямые методы государственного регулирования, когда речь идет прямом предписании императивного характера, и косвенные, основанные на экономических средствах воздействия на регулируемые отношения.

Выводы по параграфу: Государственное регулирование предпринимательства может быть активным, умеренный или минимальным. Активное государственное регулирование осуществляет в отношении тех сфер, которые носят стратегический для общества характер. Сочетание публичных и частных интересов для достижения целей государственного регулирования — основополагающая  задача такого регулирования. Государство в лице компетентных органов осуществляет экономическую функцию, что выражается в следующих направлениях: обеспечение государственных и общественных нужд, приоритетов в экономическом и социальном развитии; формирование   государственного   бюджета; защита окружающей среды и пользование природными ресурсами; обеспечение занятости населения; обеспечение безопасности и обороны страны; реализация свободы предпринимательства и конкуренции, обеспечение зашиты от монополизма; соблюдение правопорядка во внешнеэкономической деятельности предпринимателей и иностранном инвестировании.

 

3.2 Правовые формы государственного регулирования предпринимательских договоров

 

 

Общая линия федеральной государственной власти в настоящее время сводится к ограничению вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, что подразумевает, в частности, прекращение избыточного государственного регулирования и развитие системы саморегулируемых организаций в области экономики. Последние призваны поддерживать параметры работы входящих в их состав коммерческих структур в определенных рамках, контролировать их и определять условия, на которых такие структуры могут функционировать в качестве членов саморегулируемой организации.

В связи с этим следует заметить, что политика сокращения государственного вмешательства в экономические процессы до оптимального минимума характерна и для государств — членов ЕС. Практика предпринимательства в этих государствах показала эффективность такой политики, в частности, в плане повышения конкурентоспособности производимых товаров. В то же время процесс законотворчества в странах ЕС отличается прозрачностью и постоянным мониторингом состояния правового поля. В России подобные процессы неразвиты.

Помимо директивного регулирования, необходимо выделить также стимулирующее1 и рекомендательное. Последнее представляет собой т.н. нормы-рекомендации, довольно распространенные в советский период и сохранившие свое значение в определенных пределах ив настоящее время. Нормы такого рода ставят перед своим адресатом альтернативу: следовать рекомендации либо избрать иную линию поведения. Однако в случаях, когда издавший подобную норму орган обладает широкой компетенцией или контрольными правомочиями, альтернатива по существу отпадает.

Стимулирующее регулирование применяется в случаях, когда власть в интересах достижения поставленных ею целей идет на представление определенных льгот и преимуществ, предназначенных для привлечения предпринимателей к реализации этих целей. В основе такого регулирования лежит сложный экономико-правовой механизм – государственного прогнозирования и подготовки программ социально-экономического развития РФ и также их аналогов регионального и муниципального уровней.

С точки зрения длительности периода на который составляются прогнозы, они подразделяются на три категории – краткосрочный, среднесрочный и долгосрочный.

В соответствии с положениями, содержащимися в послании Президента РФ, Правительство Российской Федерации разрабатывает программу социально-экономического развития.

Все это, однако, относится лишь к общим предпосылкам стимулирующего регулирования.

Правовые формы государственного регулирования могут быть поделены в зависимости от их воздействие на то или иное условие: предпринимательского договора; т.е. на элементы его содержания.

Применительно к цене договора, если обратиться к электроэнергетике, необходимо констатировать, что тарифы, на электроэнергию по мере осуществления проводимой в РФ реформы электроэнергетики должны поделиться на свободные, определяемые рыночной конъюнктурой в условиях конкуренции и регулируемые.

П.Г. Лахно сформулировано заслуживающее поддержки предложение, смысл которого, выходя за рамки ценового регулирования электроэнергетики, состоит в необходимости предоставить органам государственной власти права устанавливать обязательные для контрагентов условия контрактов. Законодатель, по мнению названного автора, должен создать правовые рамки для договоров в области энергоснабжения, которые позволят предприятиям энергетического комплекса заключать долгосрочные договоры с потребителями энергии. Тем самым предприятия смогут окупить инвестиции, вложенные в строительство и эксплуатацию электростанций и электросетей. С другой стороны, законодатель должен предотвратить ограничение конкуренции в случае, если энергоснабжающие организации создают препятствия для одностороннего расторжения договора с потребителем.1

Сложившееся в России положение с правовым регулированием цен вызывает в литературе вполне оправданное предложение о целесообразности подготовки и принятия общего систематизирующего закона; о ценах и ценообразовании, в рамках которого следует предусмотреть пределы государственного вмешательства властные отношения ценообразования.1

Рассмотренные выше технические регламенты и строительные нормы, правила, отнесенные нами; к директивным, формам регулирования; вполне укладываются в критерий классификации, относящийся к воздействию на содержание предпринимательских договоров, потому что регламенты; определяют условия договоров о качестве продукции; а СНиП устанавливают обязательные к исполнению требования к производству строительно-монтажных работ.

Условие предпринимательских договоров о количестве товаров в ряде случаев прямо связано с еще одной формой государственного регулирования — квотированием, которое широко применяется в современной практике хозяйствования.

Заключение предпринимательского договора немыслимо вне такой правовой формы государственного регулирования бизнеса, как лицензирование. Эта форма относится к деятельности предпринимателя, а применительно к договорам имеет самое прямое отношение к процессу их исполнения. Ее правовой основой служит Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» в ред. от 29 декабря 2010 г.

Среди принципов лицензирования в Законе названы обеспечение единства экономического пространства на территории РФ, установление единого перечня лицензируемых видов деятельности и единого порядка лицензирования. Последнее должно применяться лишь к тем видам деятельности, осуществление которых, с одной стороны, способно повлечь ущерб правам» законным интересам и здоровью граждан, обороне и безопасности РФ, культурному наследию, а их регулирование, с другой, не допускает иных, помимо лицензирования, методов.

Это относится, например, к проектированию зданий и сооружений I и II уровней ответственности. Для занятия данной деятельностью субъект должен быть обладателем соответствующей лицензии.

Имеет отношение к предпринимательским договорам еще одна форма государственного регулирования — антимонопольная регламентация, которую объединяет с лицензированием тот факт, что в обоих случаях имеется дело с определенным воздействием власти на предпринимательскую деятельность, замыкающуюся в конечном счете на договорах.

Еще более широкие правомочия по государственному регулированию предусмотрены в законодательстве в отношении субъектов естественных монополий. В качестве методов такого регулирования здесь выступает ценовое регламентирование, основанное на определении цен, тарифов или их предельного уровня; установление субъектов, подлежащих обязательному обслуживанию либо определение минимального уровня их обеспечения при невозможности удовлетворения в полном объеме потребностей в товаре, производимом субъектом естественной монополии.

Данные субъекты не вправе отказываться от заключения договоров с теми или иными контрагентами при наличии возможности произвести или реализовать соответствующие товары, а органы регулирования естественных монополий управомочены направлять им обязательные для исполнения предписания, в т.ч. о заключении договоров с субъектами, подлежащими обязательному обслуживанию; о внесении в заключенные договоры изменений и перечислении в федеральный бюджет прибыли, образовавшейся в результате нарушающих нормы законодательства о естественных монополиях действии.1

Выводы по параграфу:

Таким образом, выше рассмотрены как общие начала государственного регулирования предпринимательской деятельности в условиях РФ, так и отдельные элементы данного регулирования в области предпринимательских договоров. Проведенная нами классификация указанных элементов приводит к выводу о том, что взаимодействие государства и бизнеса на нормативном уровне в настоящее время не упорядочено и, в сущности, повторяет советскую; систему регламентации народного хозяйства с ее множественностью не связанных друг с другом актов.

Выводы по главе: Контроль и надзор, проводимые в отношении юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, представляют собой один из элементов государственного воздействия на экономику. Приходится констатировать, что современная правовая регламентация этой сферы и соответствующая практика служат серьезным препятствием как для привлечения средств в экономику, так и для нормальной работы коммерческих структур. Проверки стали средством давления на предпринимателей бюрократии всех уровней. Предпринимательская деятельность в России, как и в других странах с рыночной экономикой, урегулирована одновременно нормами публичного и частного права. Тесная связь между этими нормами, их содержанием и применением входит в явное несоответствие с раздельной законодательной регламентацией предпринимательства. Издержки существующей в РФ системы раздельного регулирования связаны, прежде всего, с многочисленными противоречиями между актами публично- и частноправовой направленности, что вызывает значительные сложности в правоприменительной практике. Активный, умеренный и минимальный режимы государственного регулирования предпринимательства квалифицированы в диссертации как директивные (обязательные). Общая линия федеральной государственной власти в настоящее время сводится к ограничению вмешательства государства в экономическую деятельность субъектов предпринимательства, что подразумевает, в частности, прекращение избыточного государственного регулирования и развитие системы саморегулируемых организаций в области экономики. Последние призваны поддерживать параметры работы входящих в их состав коммерческих структур в определенных рамках, контролировать их и определять условия, на которых такие структуры могут функционировать в качестве членов саморегулируемой организации. Но помимо директивного регулирования, необходимо выделить также стимулирующее и рекомендательное. Последнее представляет собой так называемые нормы-рекомендации, довольно распространенные в советский период и сохранившие свое значение в определенных пределах и в настоящее время. Нормы такого рода ставят перед своим адресатом альтернативу: следовать рекомендации либо избрать иную линию поведения. Однако в случаях, когда издавший подобную норму орган обладает широкой компетенцией или контрольными правомочиями, альтернатива по существу отпадает, что и превращает рекомендацию в фактический императив. Стимулирующее регулирование применяется в случаях, когда власть в интересах достижения поставленных ею целей идет на представление определенных льгот и преимуществ, предназначенных для привлечения предпринимателей к реализации этих целей. В основе такого регулирования лежит сложный экономико-правовой механизм государственного прогнозирования и подготовки программ социально-экономического развития РФ, и также их аналогов регионального и муниципального уровней. Правовые формы государственного регулирования, далее, могут быть поделены в зависимости от их воздействие на то или иное условие предпринимательского договора, т.е. на элементы его содержания.

 

 

БИБЛИОГРАФИЯ

 

1. Нормативные правовые акты

  1. Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. // Собрание законодательства РФ, 2001, № 2, ст. 163.
  2. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) (с учетом поправок, внесенных Законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30.12.2008 № 6-ФКЗ и от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Российская газета. – 25 декабря 1993 г.
  3. Гражданский Кодекс РФ. Часть первая – Федеральный закон от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (в ред. ФЗ от 27.07.2010 № 194-ФЗ). Принят Государственной думой 21.10.1994. // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
  4. Гражданский кодекс РФ. Часть вторая – Федеральный закон от 26 01.1996. №14-ФЗ (в ред. ФЗ от 08.05.2010 № 83-ФЗ) Принят Государственной Думой 22.12.1995. // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.
  5. Закон РФ от 07 февраля 1992 г. № 2300-11 «О защите прав потребителей» // Собрание законодательства РФ, 1996, № 3, ст. 140.
  6. ФЗ от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ «О естественных монополиях» // Собрание законодательства РФ, 1995, №16, ст. 499.
  7. Федеральный закон от 08.08.2001 № 134-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при проведении государственного контроля (надзора)» // Собрание законодательства РФ, 2001, №33 (ч. 1), ст. 3436.
  8. Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» // Собрание законодательства РФ, 2001, № 33 (часть 1), ст. 3430
  9. Федеральный закон от 14. 11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных государственных предприятиях» // Собрание законодательства РФ, 2002, № 48, ст. 4746.
  10. Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании» // Собрание законодательства РФ, 2002, № 52, ст. 5140.
  11. ФЗ от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О конкуренции» // Собрание законодательства РФ, 2006, №31 (ч. 1), ст. 3434.
  12. Указ Президента РФ от 29 января 1992 г. № 65 «О свободе торговли» // Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета, 1992, № 6, ст. 290.
  13. Указ Президента РФ от 05.11.1992 № 1333 «О преобразовании государственного газового концерна «Газпром» в Российское акционерное общество «Газпром» // САПП РФ, 1992, № 19, ст. 1607.
  14. Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 26 мая 2004 г.// Российская газета, 2004, № 109.
  15. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. № 695 «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» // Собрание постановлений СССР, 1979, № 18, ст. 118.

     

    2.Научная, учебная и специальная литература

  16. Алексеев С.С. Гражданское законодательство демократической России как выражение идеалов и принципов частного права. «Гражданское законодательство Российской Федерации: состояние, проблемы перспективы». М., 2006.
  17. Андреева Л.В. Понятие и границы предпринимательского договора. В кн.: Государство и право на рубеже веков. Серия: «Экологическое и природоресурсное право. Трудовое право. Предпринимательское право». М., 2007.
  18. Андреева Л.В. Теоретические проблемы коммерческого права России. Автореферат докторской диссертации. М., 2004.
  19. Аскназий С.И., Мартынов Б.С. Гражданское право и регулируемое хозяйство. Л., 1927.
  20. Бабикона Н.В. Роль предпринимательского договора в реализации интересов государства и общества. В кн. Договор в российском гражданском праве: значение, содержание, классификация и толкование. Самара, 2006.
  21. Белых В.С. Основные направления становления и развития предпринимательского законодательства России. «Государство и право на рубеже веков. Экологическое и природоресурсное право. Трудовое право. Предпринимательское право». М., 2007.
  22. Бергманн
    В. Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001.
  23. Быков А.Г. План и хозяйственный договор. М., 1975.
  24. Быков А.Г. Эффективность хозяйственного договора. Автореферат докт. дисс. М., 1982.
  25. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. – М., 2008.
  26. Варшавский К.М. Подряды и поставки в Союзе ССР, М., 1925.
  27. Виниченко С.И. Цена как условие гражданско-правового (предпринимательского) договора. Автореферат канд. дисс. Екатеринбург, 1999.
  28. Вердников В.Г. Проблемы хозяйственного договора по советскому праву. Автореферат докт. дисс. М., 1968.
  29. Гаджиев Г.А. Защита основных экономических прав и свобод предпринимателей за рубежом и в России. М., 2005.
  30. Гаджиев Г.А. Рыночная экономика в решениях Конституционного Суда РФ. «Российская юстиция». 2006. № 10.
  31. Горький М. Несвоевременные мысли и рассуждения о революции и культуре (1917 – 1918 гг.). М., 1990.
  32. Гражданское право. Учебник. Под ред. Сергеева А.П., Толстого Ю.К. Т. I. М., 2011.
  33. Декреты Советской власти. Т. XI. М., 1983.
  34. Денисов С. Договор присоединения. «Бизнес-адвокат» 2007. № 5.
  35. Дозорцев В.А. Тенденции развития российского гражданского права при переходе к рыночной экономике. «Гражданское законодательство Российской Федерации: состояние, проблемы перспективы». М., 2006.
  36. Донде Я.А., Фрейдман З.М., Чирков Г.И. Хозяйственный договор и его роль в снабжении народного хозяйства СССР. М., 1960.
  37. Ершова И.В., Иванова Т.М. Предпринимательское право. М., 2011.
  38. Иванец Г.И., Червонюк В.И. Глобализация, государство, право. «Государство и право». 2006. № 3.
  39. Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975.
  40. Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Основы советского гражданского законодательства. М., 1962.
  41. Исаченко В.Л., Исаченко В.В. Обязательства по договорам. Опыт практического комментария русских гражданских законов. СПб., 1914.
  42. Замалдинов Ш.Ш. К вопросу о классических традициях частноправового регулирования имущественных отношений. «Правовые проблемы регулирования экономических отношений». М., 2006.
  43. Занковский С.С. Общие положения о предпринимательских договорах. М., 2008.
  44. Зарипов В. Методические рекомендации можно обжаловать «Бизнес-адвокат». 2006. № 9.
  45. Зинченко С.А., Шапсугов Д.Ю., Корх С.Э. Предпринимательство и статус его субъектов в современном российском праве. Ростов-на-Дону, 2009.
  46. Жолобова Г.А. Изменение торговой правоспособности физических лиц в пореформенной России конца Х1Х – начала XX века. «Государство и право». 2007. № 5.
  47. Кабалкин А.Ю. Толкование и классификация договоров. «Российская юстиция». 2006. № 7.
  48. Корецкий А.Д. Теоретико-правовые основы учения о договоре. Ростов-на-Дону, 2006.
  49. Крючкова П. и др.: Реформа технического регулирования. «Право и экономика». 2007. № 7.
  50. Кузнецов Д. Расторжение договора и отказ от договора в гражданском законодательстве. «Право и экономика». 2007. № 9.
  51. Кучер А.Н. Преддоговорные соглашения в соответствии с российскими и некоторыми иными правовыми системами. «Хозяйство и право». 2006. № 11.
  52. Лаптев В.В. О советском хозяйственном праве. «Советское государство и право». 1959.
  53. Лаптев В.В. Внутрихозяйственные отношения на промышленном предприятии (правовая организация). М., 1965.
  54. Лаптев В.В. Правовые формы и методы руководства промышленностью. М., 1975.
  55. Лаптев В.В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. М., 2007.
  56. Лаптев В.В. Субъекты предпринимательского права. М., 2006.
  57. Лахно П.Г. Принципы энергетического законодательства. «Предпринимательское право в рыночной экономике». М., 2004.
  58. Лебедев К.К. Предпринимательское и коммерческое право: системные аспекты. СПб., 2007.
  59. Лукьянова Е.Г. Основные тенденции развития российского права в условиях глобализации. «Государство и право». 2005. № 7.
  60. Луш В.В. Заключение и исполнение хозяйственных договоров. М., 1978.
  61. Мамутов В.К. Юридическую науку — на решение проблем содействия развитию экономики. Донецк, 2003.
  62. Мартыненко Г., Мартыненко И. Правовое регулирование конкуренции и ограничения монополистической деятельности. «Право и экономика». 2007. № 9.
  63. Мехедова В.В. О совершенствовании законодательства в сфере рынка. «Актуальные проблемы правоведения». 2006. № 3.
  64. Можейко В.Н. Хозяйственный договор в СССР. М., 1962.
  65. Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права. М., 1960.
  66. Павлов В.П. Проблемы нормативного обеспечения устойчивости промышленного развития России в XXI веке. Промышленное развитие России. Ключевые проблемы и решения. М., 2009.
  67. Петрунин Г.В. Плановые предпосылки и стимулирование исполнения договора подряда на капитальное строительство в условиях экономической реформы. Автореферат канд. дисс. М., 1970.
  68. Победоносцев К. Курс гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. СПб., 1896.
  69. Предпринимательское (хозяйственное) право. Под ред. Олейник О.М. М., 2011.
  70. Предпринимательское право Российской Федерации. Под ред. Губина Е.П., Лахно П.Г. М.,2007.
  71. Пронская Г. О профессионализме и нравственности в научном споре. «Обеспечение общественного хозяйственного порядка». Донецк. 1998.
  72. Развитие советского гражданского законодательства на современном этапе. М., 1986.
  73. Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001.
  74. Рузанова В.Д. Особенности предпринимательских договорных обязательств. В кн. Договор в российском гражданском праве: значение, содержание, классификация и толкование. Самара, 2006.
  75. Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972.
  76. Сейнароев Б.М. Соотношение публичного договора с договором присоединения. Вестник ВАС РФ. 2008. № 10.
  77. Серветник А.А. Квалификация договоров в отношениях с предпринимателями. Актуальные проблемы правоведения. 2007. № 3.
  78. Советское гражданское право. Учебник. Под ред. Рясенцева В.А. Часть I. М., 1960.
  79. Танчук И.А. Правовые формы организации хозяйственного расчета. М., 1980.
  80. Танчук И.А., Ефимочкин В.П., Абова Т. Е. Хозяйственные обязательства. М., 1970.
  81. Толстошеев В.В. Региональное экономическое право России. М., 2003.
  82. Тотьев К.Ю. Предпринимательское право. Публично-правовой статус предпринимателя. М., 2009.
  83. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 2009.
  84. Халфина Р.О. Значение договора в советском социалистическом гражданском праве. В кн. Вопросы советского гражданского и трудового права. М., 1952.
  85. Халфина Р.О. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. М., 1954.
  86. Халфина Р.О. Право и хозрасчет. М., 1975.
  87. Хозяйственное право. Учебник. Под ред. В.В. Лаптева М., 1970.
  88. Хозяйственное право / Под реп. В.В. Лаптева. М., 2011.
  89. Хозяйственное право. Под ред. В.К. Мамутова М. 20102.
  90. Юмашев Ю.М. Политика и правила конкуренции Европейского Сообщества (ЕС). «Предпринимательское право в XXI веке: преемственность и развитие». М., 2006.
  91. Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право (вопросы теории и практики). М., 2006.

     

    3. Юридическая (судебная) практика

  92. Постановление пленумов Верховного суда РФ и ВАС РФ от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Бюллетень Верховного суда РФ. № 9. 1996.
  93. Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 16.02.2001 № 59 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Вестник Высшего арбитражного суда РФ. 2001. №4.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.09MB/0.00225 sec

WordPress: 22.46MB | MySQL:121 | 2,127sec