ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАСЛЕДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУНАРОДНОГО ХАРАКТЕРА

<

121614 1602 1 ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАСЛЕДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУНАРОДНОГО ХАРАКТЕРАРасширение всесторонних связей в политической, экономической и иных областях жизнедеятельности значительно облегчило переезд из одного государства в другое и трудоустройство на новом месте. Миллионы людей, обладающих гражданством одной страны или имеющих в ней место постоянного проживания, получают право жить и работать на территории иного государства. Очевидно, что среди различных проблем, которые не могут не появиться в связи с этим, немаловажное место занимают вопросы, связанные с приобретением и осуществлением наследственных прав иностранцев.

Под статутом наследования обычно понимается определяемое на основании коллизионной нормы право (закон страны), которое подлежит применению ко всей совокупности наследственных отношении, осложненных иностранным элементом, или, по крайней мере, к основной их части (А.Л. Маковский).

Статут наследования определяет решение как общих вопросов — об основаниях перехода имущества по наследству (закон, завещание, наследственный договор, дарение на случай смерти и др.), о составе наследства (видах имущества, которое можно наследовать), условиях (времени и месте) открытия наследства, круге лиц, которые могут быть наследниками (включая решение вопроса о «недостойных» наследниках), так и специальных вопросов, касающихся наследования по определенным основаниям, — непосредственно на основании закона (по закону), по завещанию, в порядке наследственного договора и т.д. Этим статутом определяются как общие правила о наследовании любого имущества, так и специальные правила о наследовании отдельных видов имущества — земли, банковских вкладов, исключительных прав и др. В коллизионном праве большинства стран единственным или основным статутом наследования является личный закон наследодателя — закон страны его гражданства или домицилия. Так, согласно действующему законодательству Германии (ст. 25 Вводного закона к ГГУ) к наследованию применяется право государства, гражданином которого является наследодатель в момент своей смерти (п. 1 ст. 25), однако для недвижимого имущества, находящегося внутри страны, наследодатель в завещании может выбрать германское право (п. 2 ст. 25). В то же время в Германии в отношении наследственных дел принимается обратная отсылка и отсылка к третьему закону. Для ряда государств исходным коллизионным принципом в области наследования является принцип домицилия, под которым обычно понимается постоянное место жительства наследодателя (Швейцария, Франция, Великобритания, США, другие страны англо-американской системы права).

Так, Закон Швейцарии о международном частном праве 1987 г. исходит из того, что к наследованию лица с последним местом жительства в Швейцарии должно применяться швейцарское право, а к наследованию лица, последним местом жительства которого было иностранное государство, должно применяться право, к которому отсылает коллизионное право государства последнего места жительства наследодателя (ст. 90, 91).

Если статут наследования определяет регулирование всей совокупности наследственных отношений гражданско-правового характера, имеет место единство статута. Чаше, однако, из единого статута Делаются изъятия относительно наследования определенных объектов. Иногда эти исключения бывают настолько существенны, что позволяет говорить о двойственности статусов наследования в праве одного государства.

Появление международного элемента в наследственных отношениях объективно порождает основу для формирования трех групп коллизионных ситуаций. Коллизии возникают, например, в процессе наследования по закону, либо при осуществлении наследования по завещанию, либо в силу тех различий, которые проявляются в сфере наследования движимого и недвижимого имущества.

При наследовании по закону необходимо найти такой правопорядок, который определил бы перечень предполагаемых обязательных наследников и установил очередность их призвания к наследству. Правоприменительным органам государства также необходимо выяснить, имеются ли основания для выявления иных претендентов на наследство и тех, кто не наследует в принципе, в силу того, что не обладает правом допуска к наследству.

Процедура определения надлежащего правопорядка зачастую осложнена тем, что имущество наследодателя (в частности, недвижимое) может находиться и вне пределов того или иного государства. Каждая страна по-разному устанавливает объем прав на это имущество, порядок их осуществления и формы их защиты. В такой ситуации распределение долей наследников и последующее приглашение их к наследованию представляются весьма затруднительными. Естественно, государства заинтересованы в единой коллизионной привязке, которая определила бы применимое право Для регулирования всей совокупности отношений по наследованию имущества, как недвижимого, так и движимого.

Одни страны рассматривают в качестве такого коллизионного критерия «закон последнего места жительства наследодателя». Характерно в этом отношении законодательство Перу. Как следует из Книги X «Международное частное право» Гражданского кодекса Перу 1984 г., место нахождения имуществ не имеет значения для целей наследования, а процесс наследственного правопреемства будет осуществляться согласно закону той страны, на территории которой наследодатель имел последнее место жительства1. Закон последнего места жительства наследодателя» известен и английской судебной практике.

Иные государства в качестве универсального коллизионного принципа обращаются к «закону гражданства наследодателя». Эта формула применяется вне зависимости от характера имущества и от того, в какой стране оно находится. Тем не менее ее практическая реализация представляется отнюдь не беспроблемной. В частности, неясно, какой правопорядок следует признать решающим для регулирования правоотношений в случае, если наследодатель принимает гражданство иной страны или лишается его либо обладает гражданством нескольких стран. Указание о «законе гражданства наследодателя» содержится, например, в Законе Южной Кореи «О коллизиях законов» 1962 г. К этому началу обращаются и в Германии — ст. 25 Вводного закона к ГГУ2.

Эти проблемы заставляют законодателей разных стран создавать иные коллизионные конструкции, призванные установить право, подлежащее применению в ситуации, когда статус наследодателя как гражданина требует дополнительного обоснования. Так, согласно законодательству Японии (Закон, касающийся применения законов 1898 г. в редакции 1989 г.), если лицо обладает гражданством более чем одной страны либо не обладает гражданством вообще, то действует правопорядок того государства, где это лицо имеет обычное место проживания. Если такой страны не существует, применяется право государства, с которым данное лицо наиболее тесно связано3.

Следует заметить, что несомненно, что передача наследуемого имущества от наследодателя к наследникам по закону представляет собой достаточно значимую стадию наследования. Однако ключевой формой распоряжения имущественными правами остается институт завещания. Наследодатель посредством составления завещания (testament, will) может определить юридическую судьбу своего имущества. Однако при этом возникают вопросы обязательной доли в наследстве, защиты прав пережившего супруга и т. п. Естественно, что государство объективно заинтересовано в выборе наиболее удобных форм правового регулирования в виде единообразных коллизионных начал, которые позволили бы установить, обладал ли индивид самой возможностью выразить свою последнюю волю, отдавал ли он себе отчет в своих действиях, отвечал ли за свои поступки, словом, определить его завещательную дееспособность. В сущности, выбор такого правопорядка уже предопределен перечнем тех коллизионных принципов, согласно которым регламентируются наследственные отношения в целом. Отметим здесь прежде всего право той страны, в пределах которой наследодатель обрел последнее место жительства на момент составления завещания, а также правопорядок государства, гражданином которого наследодатель является. Первое начало нашло отражение в Гражданском кодексе Казахстана.1 Как свидетельствуют нормы этого документа, «закон последнего места жительства наследодателя» применяется без каких-либо дополнительных условий.2

Обращение к закону гражданства предусматривает различные варианты ответа на вопрос, когда осуществляется привязка наследственных правоотношений к этому закону (в момент кончины наследодателя или в период составления завещания). Приверженность первому варианту демонстрирует Кодекс международного частного права Туниса, вступивший в силу 1 марта 1999 г.3 Законодательство Испании, напротив, сохраняет возможность выбора права той страны, гражданством которой наследодатель обладал в момент составления завещания.

Любое завещательное распоряжение, если оно составлено дееспособным лицом и приобрело необходимую юридическую силу, должно отвечать ряду признаков. Основополагающей в этом плане является форма завещания. Проблема установления права, подлежащего применению в отношении формы завещания, отличается известной сложностью. С одной стороны, действует общее правило, в соответствии с которым статут, применимый к наследованию, в целом определяет и форму завещательного распоряжения. Вместе с тем завещание представляет собой особый вид односторонней гражданско-правовой сделки. Поэтому обращение к другому коллизионному принципу (закон той страны, где завещание было подписано) является вполне обоснованным. Эта коллизионная привязка известна судебной практике Великобритании, законодательной практике Литвы1.

Следует заметить, что английское право применительно к наследованию знает случаи обращения и к закону места заключения сделки. Таким способом осуществляется регулирование тех наследственных правоотношений, которые возникают в момент оформления акта купли-продажи недвижимости, находящейся в безусловном личном владении наследодателя.

Природа завещательного распоряжения допускает и непосредственное волеизъявление лица по поводу выбора права. Во всяком случае, нельзя исключать ситуации, когда наследодатель может указать на необходимость применения того правопорядка, в котором он усматривает некие преимущества в силу происхождения, гражданства, этнических и культурных мотивов. Многие государства предусматривают множество вариантов выбора права, подлежащего применению к форме завещания. Так, закон Чехословакии «О международном частном праве и процессе» от 4 декабря 1963 г. (в настоящее время действует на территории Чехии и Словакии) предусматривает, что и законодательство того государства, на территории которого было составлено завещание, может быть признано полномочным в отношении всех вопросов, связанных с формой завещательного распоряжения. Закон Венгрии «О международном частном праве» 1979 г. допускает, что наследодатель вправе составить завещание, руководствуясь законами страны — последнего места жительства. В конечном итоге ничто не мешает ему воспользоваться и законодательством своего отечества для установления формы завещания.

Коллизионные принципы, посредством которых осуществляется определение права, наиболее компетентного для формы завещания, имеют значение и для его содержания. Последнее может включать в себя множество положений, вплоть до инструкций об очередности исполнения отдельных пунктов и назначения опекуна наследнику. Однако основу волеизъявления наследодателя составляют распоряжения завещателя о порядке распределения наследственной массы. В международной практике объективно сложились различные способы разрешения возникающих при этом коллизионных ситуаций. Так, можно не разделять наследственную массу на движимое и недвижимое имущество и руководствоваться коллизионной привязкой, общей для всех видов вещей. В Италии, например, это закон места пребывания наследодателя1.

Вместе с тем возможен и иной вариант, когда классификация наследственного имущества на движимое и недвижимое все-таки производится. В таком случае формируются условия для возникновения явления, которое нередко называют «расщеплением статута наследования». Речь идет не о «расщеплении» коллизионной привязки, а о различиях в коллизионно-правовом регулировании отношений по наследованию двух категорий объектов —движимых и недвижимых вещей и о дифференциации соответствующих правовых режимов для них2.

Подобная дифференциация осуществляется на основе двух разных самостоятельных коллизионных привязок: одна (применительно к движимым вещам) прикрепляет наследственное отношение к закону домицилия наследодателя, вторая (если имеет место наследование недвижимого имущества) —к закону места нахождения вещи.

Предположим, что участники наследственных правоотношений осуществили выбор права, которое они считают надлежащим. Однако успех наследственного правопреемства во многом определяется также теми требованиями, которые предъявляются законодательством той или иной страны к содержанию правоотношений по наследованию. Эти требования не могут не различаться между собой. Поэтому выбор права на основании коллизионного начала «закон последнего места жительства» означает, что дети и внуки наследодателя, проживавшего, например, во Франции, приобретают право наследования первого разряда (согласно Закону от 3 января 1972 г. №72-3 «О внесении изменений в статьи 311—314 ФГК» внебрачные дети наследуют наравне с законными детьми). Но приемные дети будут допущены к наследованию только в том случае, если им удастся доказать свое родство с представителями третьего разряда (деды, прадеды, словом, все иные участники, кроме родителей). Английское право приводит уже к иным результатам: все предполагаемые наследники могут быть приглашены к наследству лишь в том случае, если им удастся отстранить от наследства пережившего супруга (и его нисходящих родственников). Частично этот тезис подтверждается положениями Закона Китая «О наследовании» 1985 г., Гражданского кодекса провинции Квебек (Канада) от 4 июля 1991 г. и Гражданского кодекса штата Луизиана 1825 г. (в редакции Закона 1991 г. № 923).1

Французское право в силу коллизионной формулы «закон гражданства» разрешает наследодателю распределять только ту долю имущества, которой он действительно может распорядиться (от 3/4 до 1/4 всего наследуемого имущества, в зависимости от наличия у него восходящих родственников и детей). Применение этого же принципа к наследованию в Великобритании дает пережившему супругу право на приобретение имущества уже в полном объеме, если у него нет нисходящих родственников. Наличие последних предоставляет пережившему супругу право на предметы домашнего обихода и личного потребления, а также на фиксированную денежную сумму, исчисляемую из стоимости имущества, свободного от обременения2.

Если коллизионные правила различают движимое и недвижимое имущество, то вполне возможна ситуация, когда отказополучатель (лицо, в пользу которого наследник обязан исполнить некие обязательства по завещанию) практически ничем не отличается от наследников или избавлен от многих их функций (например, от обязанности представления отчета по прибылям, полученным наследодателем от использования наследуемой недвижимости в своих целях). Нечто подобное наблюдается в ЮАР» где действует Закон 1987 г. «О порядке составления завещания», который отдельно регламентирует права наследников и права легатариев — отказополучателей.

Немало сложностей связано и с коллизионно-правовым регулированием порядка составления и вступления в силу завещательного распоряжения. По законам Канады никто, кроме завещателя, не вправе подписывать завещание, даже если наследодатель и присутствует при этом (Закон «О реформировании наследственного права» 1994 г.). В то же время отсылка к английскому закону допускает подпись иного приглашенного лица, но обязательно в присутствии наследодателя. Примечательно, что по законам Канады завещание не может быть признано недействительным, если необходимая подпись выполнена в начале завещания, между строк, после преамбулы, на оборотной стороне листа.

Великобритания и Канада отдают предпочтение собственноручно составленному завещанию. Японское и французское законодательство предусматривают несколько форм: завещание в виде публичного акта, тайное завещание, собственноручное распоряжение. Понятно, что выбор любой из перечисленных форм может поставить наследодателя перед необходимостью устного оглашения завещания либо избавить его от этой процедуры, но при этом лишить права обращаться к свидетелям с просьбой скрепить завещание своими подписями. Наследодатель может столкнуться и с практикой внесения дополнительных записей в завещание, скрепления их подписью и печатью нотариуса (так называемые записи о совершенных действиях).

Естественно, составление завещания, вступление в права владения имуществом и другие наследственные процессы, осуществляемые в иной стране, могут создавать немало проблем как для наследников, так и для наследодателя. Государства стремятся найти возможные способы зашиты прав своих граждан, встретившихся с подобными трудностями. Одним из наиболее эффективных средств такой защиты остаются международные соглашения—многосторонние конвенции, которые позволяют согласовать ряд спорных позиций по тем или иным вопросам наследования.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОГОВОРЫ КАК СРЕДСТВО РЕГУЛИРОВАНИЯ НАСЛЕДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

 

Перечень международных соглашений по вопросам наследования открывает Конвенция о коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений (совершена в Гааге 5 октября 1961 г.), которая фактически рассматривает все возможные виды коллизионных привязок, регламентирующих форму завещания. В зависимости от сложившейся ситуации Конвенция предполагает возможность применения законодательства той страны, либо гражданством которой лицо обладало к моменту составления завещания, либо где оно преимущественно проживало. Конвенция 1961 г. допускает, что и законодательство той страны, где постоянно находилось недвижимое имущество, выступающее предметом наследования, также может оказаться полезным при установлении компетентного правопорядка, хотя она предполагает и иные варианты выбора права. В частности, разрешается применение правопорядка той страны, с которой у лица имеется наиболее тесная связь. Предположим, некое лицо проживает не менее пяти лет на территории одного государства, но при этом остается гражданином другого государства. В подобных обстоятельствах Гаагская конвенция 1961 г. позволяет применять право другого государства. При этом указано, что индивид имеет право выбора предпочтительной правовой системы (ст. 3).

Примечательно, что применение коллизионных норм в Конвенции 1961 г. не зависит от требований взаимности. Иными словами, данный акт применяется независимо от того, являются ли наследники, наследодатели и другие заинтересованные лица гражданами государства — участника Конвенции.1

Вашингтонская конвенция о единообразном законе о форме международного завещания от 26 октября 1973 г. Конвенция направлена на создание единообразных материально-правовых норм, устанавливающих форму завещания. Она содержит две группы требований для государств-участников. Во-первых, такое государство вносит в свое законодательство правила составления международного завещания, предусмотренные текстом Конвенции 1973 г. (Приложение 1), либо оно пользуется их переводом на официальный язык данной страны. Вашингтонская конвенция 1973 г. допускает внесение исправлений в правовые документы, чтобы обеспечить вступление в силу Приложения к Конвенции. Во-вторых, договаривающиеся государства обязаны создать институт уполномоченных лиц, которые будут действовать в отношении международного завещания. За пределами государства функциями таких лиц облечены консульские и дипломатические представители.

<

Согласно Вашингтонской конвенции 1973 г. завещание должно быть собственноручно выполнено наследодателем и им же подписано. Наследодателю вменяется в обязанность сделать об этом заявление в присутствии двух свидетелей и уполномоченного лица. Свидетелям и уполномоченному лицу не обязательно что-либо знать о содержании завещания. В случае, если наследодатель не в состоянии подписать завещание, он оповещает об этом уполномоченное лицо (о чем делается запись в завещании) и указывает, кто подпишет документ от его имени. При этом наследодатель руководствуется правовыми предписаниями того государства, на территории которого действует это уполномоченное лицо (ст. 3—5)1.

Приведенное многостороннее соглашение является серьезной гарантией принципа свободы завещания. Оно создает условия для справедливой отмены или изменения уже совершенного завещания. Однако Вашингтонская конвенция зачастую не в состоянии разрешить те проблемы, которые возникают уже после вступления завещания в силу. Поэтому ее следует рассматривать в совокупности с другим документом — Гаагской конвенцией относительно международного управления имуществом умерших лиц от 2 октября 1973 г.

Гаагская конвенция 1973 г. предусматривает учреждение международного сертификата по установлению круга лиц, допущенных к управлению имуществом умершего. Такой сертификат составляется компетентным органом, как правило, судебной или административной инстанцией в государстве — месте обычного проживания умершего в соответствии со своим правом. Допускается также применение права той страны, гражданством которой умерший обладал. Для этого государство его гражданства и страна его проживания должны сделать совместное заявление. «Закон гражданства» применяется также в том случае, если индивид проживал в стране, выдавшей ему сертификат, не менее пяти лет непосредственно до кончины. Признание сертификата производится путем простого оглашения. Возможна, правда, и иная форма признания, когда решение об этом принимает компетентный орган. Акт признания сертификата предоставляет его владельцу право при простом предъявлении принимать (равно как и добиваться принятия) любые защитные и срочные меры в отношении наследуемого имущества со дня вступления сертификата в силу и в течение всей процедуры его признания (ст. 10— 11)1.

Как и в ситуации с Конвенций 1961 г., само наименование Гаагской конвенции 1973 г. указывает на те случаи, которые входят в сферу ее применения. Так, международный сертификат позволяет собирать информацию о составе наследственной массы, выявлять объем имущества, которым предстоит управлять, и способствует определению наиболее приемлемых цен при продаже имущества с целью ликвидации долгов наследодателя, установлению разумных ставок арендных платежей (если потребность в покрытии долга привела к необходимости сдачи имущества в аренду). Конвенция 1973 г. предоставляет владельцу сертификата право предъявлять иски, встречные требования в стране —месте выдачи сертификата о международном управлении.

Гаагская конвенция о праве, применимом к имуществу, распоряжение которым осуществляется на началах доверительной собственности, и о его признании от 1 июля 1985 г. предлагает несколько иной порядок установления права. Она обладает, пожалуй, наибольшим числом различных специфических деталей. Так, лицу, передающему наследуемое имущество (учредитель — зеШог), рекомендуется самостоятельно избрать право и сформулировать мотивы своего выбора в специально подготовленном акте (ст. 6). Если выбор права не состоялся, то действуют предписания той правовой системы, с которой наследование доверительной собственности наиболее тесно связано. Для установления такой правовой связи Конвенция предлагает прибегнуть либо к законодательству той страны, на территории которой действует доверительный собственник наследуемого имущества (или группа таких собственников, объединенных в некое корпоративное образование), либо к законодательству государства, в пределах которого находится центр управления трастом, фондом и т. п. (ст. 7).

Перечень универсальных многосторонних соглашений, действующих в сфере наследования, завершает Конвенция о праве, подлежащем применению к наследованию недвижимого имущества (совершена в Гааге 1 августа 1989 г.). Этот документ мало отличается от Конвенции 1961 г. Он также предоставляет возможность выбора права наиболее тесной связи для регламентации правоотношений в сфере наследования недвижимого имущества. Юридическое оформление подобного выбора осуществляется посредством соответствующего заявления. Форма заявления и его содержание определяются по законам той страны, где оно составляется (ст. 3, 4, 5 Конвенции). Данная Конвенция разрешает и применение права другой страны, с которой у лица имеется наиболее тесная связь (ст. 5). Вместе с тем Конвенция от 1 августа 1989 г. предполагает, что применение законов государства, с которым лицо — участник правоотношений поддерживает реальную связь, возможно лишь тогда, когда право этого государства не указывает, какими именно нормативными актами следует руководствоваться.

Конвенция 1989 г. обладает и специфическими свойствами. В частности, в ней утверждено, что представленные коллизионные принципы призваны устанавливать действительность соглашения по наследованию как документа особого рода, который определяет, когда возникают права на наследство, как они изменяются или прекращаются (ст. 9 — 12).

По Гаагской конвенции 1989 г. недопустимо возникновение наследственных притязаний друг к другу у индивидов, находящихся под юрисдикцией различных государств, если неясна очередность, в которой осуществляется призыв к наследованию (ст. 13). Примечательна и другая особенность этой Конвенции. Она провозглашает очевидную взаимосвязь между правом государства, которому индивид хотел бы подчинить режим наследования своего недвижимого имущества, и объемом этого имущества. Заслуживает внимания также то, что Гаагская конвенция 1989 г. препятствует возникновению негативных последствий влияния экономических, социальных или политических мотивов.

Россия пока не участвует ни в одной из приведенных конвенций. Поэтому опыт Российской Федерации в сфере международно-правовой регламентации отношений по наследованию можно изучать на примере региональных и двусторонних соглашений об оказании правовой помощи и консульских конвенций. Вместе с тем целесообразно обобщить те подходы к регулированию наследования, что сложились в практике отечественного законодательства.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАСЛЕДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУНАРОДНОГО ХАРАКТЕРА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

С принятием части третьей Гражданского кодекса Россия попала в категорию тех государств, которые используют несколько критериев подчинения отношений по наследованию своему законодательству. Одним из таких критериев является «закон места жительства» наследодателя. Рассматриваемый критерий применяется как общая коллизионная привязка к отношениям гражданско-правового характера в отношении наследования движимого имущества, для установления крута наследников (в том числе вне пределов России), определения условий перехода прав на наследуемое имущество от наследодателя к наследникам, включая принятие наследства, и установления состава наследства. Обращение к «закону места жительства наследодателя» необходимо и при выявлении сроков принятия наследства. Эта норма используется и в ситуации, когда кредиторы наследодателя предъявили иск к наследникам до принятия наследства.

Рассматриваемое коллизионное правило не имеет однозначного содержания ввиду различий в толковании понятия «место жительства». Известно, что любое лицо обладает местом жительства по рождению. Оно может также приобрести «домициль» по выбору, если переезжает в иную страну. Законодатель не указывает, какое содержание «закона места жительства» используется в целях определения права, подлежащего применению. Обращение к термину «последнее» в ст. 1224 ГК РФ по отношению к приведенному коллизионному принципу дает основания полагать, что речь идет о «домициле» на момент смерти.

Подобное содержание данного понятия используется и в договорах об оказании правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, например в Соглашении между Правительствами Российской Федерации и Кыргызстана от 14 сентября 1992 г.1

Критерий «последнее место жительства», очевидно, обозначает не просто пребывание лица, а нахождение его в конкретном месте (государстве) в течение довольно длительного временного интервала. Именно нахождение, воспринимаемое как «проживание», и необходимо для возникновения соответствующей правовой связи наследодателя с данным государством для прикрепления возникших наследственных отношений к соответствующему правопорядку. Статья 2 Закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 5 июля 2002 г.2 различает следующие категории иностранных граждан с точки зрения их нахождения в Российской Федерации: временно пребывающие в Российской Федерации иностранные граждане, иностранные граждане, обладающие разрешением на временное проживание, и постоянно проживающие в России иностранные граждане, которые имеют вид на жительство.

Предположим, что критерий «последнее место жительства» оказался решающим для подчинения отношений по наследованию российскому праву. В этом случае, если иностранец претендует на участие в распределении имущества наследодателя, проживавшего перед своей кончиной в Российской Федерации, он может быть приглашен к наследству в составе одной из семи категорий предполагаемых наследников. В зависимости от того, какие родственные узы связывали его с наследодателем, он может наследовать в составе первой очереди (ее формируют дети наследодателя, его родители, переживший супруг —ст. 1142 ГК РФ); вступать во владение имуществом в порядке второй очереди наследников (полнородные и неполнородные братья, сестры наследодателя, его дедушки и бабушки —ст. 1143 ГК РФ); может наследовать и как наследник третьей очереди (ст. 1144 ГК РФ); вправе наследовать в составе любой из оставшихся четырех категорий (ст. 1145 ГК РФ). Следует отметить, что наследственные права создаются и в силу усыновления (ст. 1147 ГК РФ), а также если наследник (в том числе иностранец) пребывал на содержании у наследодателя (ст. 1148 ГК РФ). Данный индивид может принять наследство в течение шести месяцев со дня его открытия либо со дня вступления в силу решения суда о признании наследодателя умершим. Если право наследования возникло для индивида лишь в силу непринятия наследства другим лицом, то он вступает во владение наследством в течение трех месяцев (ст. 1114, 1154 ГК РФ).

Наследование недвижимости осуществляется в соответствии с иным критерием установления компетентного права. Речь идет о «законе места нахождения вещи» (1ех rei sitae). В данном случае российское законодательство продолжает испытывать на себе влияние международных соглашений — договоров об оказании правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Эти документы, собственно, и предложили данную формулу. Она приводится в соглашениях между Россией и Литвой, Россией и Молдовой, Россией и Польшей, Россией и Кубой, а также в многосторонней Минской конвенции стран СНГ о взаимном оказании правовой помощи от 22 января 1993 г.

Коллизионная формула «закон места нахождения имущества» с успехом применялась и в ранее действовавших документах. Она создавала условия для подчинения законодательству Российской Федерации отношений по наследованию различных строений, находящихся не ее территории (ст. 169 Основ гражданского законодательства 1991 г.). В настоящее время сфера применения данной коллизионной привязки существенно расширилась. Теперь ее необходимо учитывать, когда объектами наследования выступают не только здания и сооружения, но и многолетние лесные насаждения, участки недр, словом, те объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно (ст. 130 ГК РФ).

Следует отметить, что к недвижимым вещам относятся также корабли, воздушные суда и даже космические объекты. Поскольку эти объекты по своей природе способны перемещаться в пространстве, подчинение режима их наследования российскому праву лишь по причине физического нахождения в России в тот или иной момент было бы недостаточно обоснованным. Этим и объясняется то обстоятельство, что в отношении указанных объектов ст. 1224 ГК стремится использовать не принцип 1ех геi sitae, а специальную формулу прикрепления— «закон места государственной регистрации». Эта привязка представляет собой исключение из общего правила об определении права, подлежащего применению к вещным правам. Она содержится в ст. 1207 ГК РФ. Правила этой статьи предельно четки: российское право полномочно в отношении лишь того имущества, что внесено в Государственный реестр РФ. В остальном же вещные права на имущество определяются по праву той страны, где находится это имущество.

Приведенные нормы не упоминают о наследственных правоотношениях, хотя предполагают их существование. Напротив, Кодекс торгового мореплавания прямо указывает на возможность использования «закона места государственной регистрации» и для наследственных процессов. В ст. 33 КТМ РФ утверждается, что только регистрация может подтвердить приобретение прав и обязанностей (в том числе и наследственных) в отношении того или иного судна.

Правоположения КТМ РФ придают «закону места государственной регистрации» статус наиболее удобной формулы прикрепления в отношении наследования морских и речных судов. Вместе с тем они порождают ряд вопросов. Вправе ли юрисдикционные органы расширительно подходить к данной формуле прикрепления, если спорные морские или речные корабли внесены в реестр иных стран, и можно ли обращаться к праву этих государств либо нужно руководствоваться более общей формулой — «закон места нахождения вещи»? Не исключено, правда, что оба критерия («закон места нахождения» и «закон места внесения в реестр») могут указать на правопорядок одной и той же страны. Кроме того запись в реестр сама по себе является достаточным основанием для возникновения либо прекращения права собственности или иного вещного права на объект недвижимости. Поэтому правоположения ст. 1206 ГК РФ имеют значение и для рассматриваемой ситуации. Тем не менее использование «закона места внесения в реестр» может вызывать определенную неясность у иностранных правоприменительных органов.

Содержание ст. 1224 ГК РФ заставляет вспомнить и об общих положениях закона о праве, подлежащем применению к вещным правам. Как следует из ст. 1205 ГК РФ, предписания того государства, на территории которого находится имущество, относятся как к движимым, так и к недвижимым вещам и устанавливают все основные характеристики прав, режимы и стандарты их осуществления. Если же рассматривать ст. 1205 ГК РФ в контексте наследственного права, то возникает необходимость затронуть проблему коллизионно-правового «расщепления» статута наследования1.

Явление расщепления статута наследования» известно российскому праву. Вместе с тем нужно иметь в виду, что закон (ст. 1224 ГК РФ) прямо не указывает на существование различий в местонахождении движимых и недвижимых объектов, а лишь упоминает об этом факторе. В силу этого те коллизионные принципы, которые призваны установить наиболее компетентное право в данном вопросе, могут сделать выбор и в пользу отечественного права. «Распадения» единого статута на два и более правопорядков в такой ситуации не происходит. Однако изменение общего подхода к регламентации наследственных отношений (отказ от генеральной коллизионной привязки к личному закону наследодателя, применяемой ко всей наследственной массе прежним законодательством) способно привести к раздельному регулированию наследования движимых и недвижимых объектов. В подобных обстоятельствах наследственное правопреемство отдельных категорий имущества вполне может подчиняться различным правопорядкам — как отечественному, так и иностранному» либо правопорядкам двух разных государств.

В результате обращения к разным правовым системам такие понятия, как «место жительства», «движимое и недвижимое имущество», «вещные права», не могут избежать различного толкования. Например, в Республике Венесуэла понятие «место жительства» обладает в принципе теми же правовыми характеристиками, что и в Российской Федерации (Закон Венесуэлы «О международном частном праве» 1998 г.). Напротив, по законодательству Швейцарской Конфедерации лицо может быть признано проживающим в Швейцарии лишь в том случае, если оно пребывает на ее территории в течение определенного срока либо осуществляет там производственную и коммерческую деятельность (Закон «О международном частном праве» 1987 г.).1

В Испании в отличие от России за денежными средствами не признается свойство именоваться движимым имуществом (Вводный титул к Гражданскому кодексу Испании от 24 июля 1889 г. с последующими изменениями и дополнениями от 31 мая 1974 г. и от 18 мая 1999 г.). Законодательство Великобритании допускает подобное признание. Однако если эти средства были вложены в земельный участок, то необходимыми условиями данного признания является наличие доверительного собственника и факта продажи этого участка с последующей выплатой выручки определенному лицу (Закон «О собственности» 1975 г.).

Применение иностранного закона для детализации перечисленных понятий может повлечь за собой необходимость разъяснения таких терминов, как «место обычного проживания», «место делового обзаведения» (содержатся в законодательстве Швейцарии), «вдовий узуфрукт» (присутствующий в нормативных актах Испании), «реальная и персональная движимость» (понятие известно английскому законодательству о собственности), «судебная ипотека» (содержится в Законе Французской Республики № 55-22 от 4 января 1955 г.). В таком случае российский юрисдикционный орган будет вынужден прибегнуть к ст. 1187 ГК и окажется перед выбором: либо квалифицировать эти понятия в том виде, в каком они изложены в иностранном нормативном акте, либо искать их аналоги в отечественном праве.

Приведенные коллизионные принципы действуют в отношении соответствующих частей наследственной массы. Однако основное свое значение они приобретают в ситуации, когда по завещанию осуществляется переход прав на наследуемое имущество от одного лица к другому. Завещательное распоряжение обычно обязывает компетентные органы установить, удовлетворяет ли оно формальным требованиям по его составлению, не нарушает ли нормы публичного порядка, не затронуты ли права и законные интересы третьих лиц, подлежащих обязательной защите.

В Российской Федерации законодательство по существу воспроизводит общепринятую формулу о том, что завещание должно быть совершено лицом, обладающим дееспособностью в полном объеме (ст. 1118 ГК РФ). Природа завещательной дееспособности отличается известной двойственностью. С одной стороны, способность лица к составлению завещания представляет собой одно из проявлений его общей гражданской дееспособности и входит в содержание личного статуса. В то же время в практическом плане она проявляется лишь тогда, когда рассматривается как предпосылка действительности наследственных правоотношений. Разрешая возникшую коллизию, законодатель предусматривает отдельную коллизионную норму применительно к завещательной дееспособности и предпочитает согласовывать способность индивида к составлению завещания с требованиями того государства, где он проживал в момент его составления (п. 2 ст. 1224 ГК РФ).

На практике данная норма порождает несколько проблем. В первую очередь заявляет о себе следующая ситуация. Российское право, как, впрочем, и право большинства других государств, исходит из тезиса о том, что индивид может свободно составить завещание, если он достиг возраста полного совершеннолетия (как правило, 18 лет) и осознает как значение, так и последствия своих действий. К сожалению, при установлении завещательной дееспособности несовершеннолетних различные государства уже не столь единодушны. Так, французское законодательство допускает, что несовершеннолетний индивид, проживающий на территории Франции, может составлять завещание без каких-либо дополнительных условий. Правда, по такому завещанию наследники приобретают право лишь на половину имущества, принадлежавшего завещателю (ст. 904 ФГК). Напротив, в России несовершеннолетний индивид может стать завещателем имущества только в том случае, если он вступит в брак, либо начнет работать по трудовому контракту, либо займется предпринимательской деятельностью с согласия родителей, усыновителей, опекунов (ст. 27 ГК РФ).

Нельзя не коснуться и так называемой проблемы обратной отсылки. Вполне реальна ситуация, когда наличие места жительства за рубежом приведет к необходимости использования иного критерия установления права применительно к возможности завещать, например критерия гражданства. В частности, закон гражданства определяет способность наследодателя к составлению или отмене завещания в праве Греции, Египта, Италии и других государств. Аналогичен подход и договоров о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам, заключенных между Российской Федерацией и Республикой Польша 16 сентября 1996 г., между Российской Федерацией и Республикой Индия 3 октября 2000 г. Если наследодатель обладает постоянным местом жительства в одной из приведенных стран— участниц такого соглашения, то возникает вопрос, какое право должно быть применено (материальное или коллизионное). Статья 1190 ГК РФ указывает на необходимость применения материального права.

Отдельная норма установлена и в отношении формы завещательного распоряжения. Как указывает действующее законодательство Российской Федерации, форма завещания также определяется в соответствии с законодательством той страны, где проживает наследодатель в момент составления распоряжения на случай смерти.

В России в соответствии со ст. 1124 ГК РФ последняя воля индивида должна быть представлена в письменной форме вне зависимости от того, в каких обстоятельствах она совершается и какого имущества касается. Исключения из этого правила строго регламентированы законодателем (ст. 1129 ГК РФ).

В виде общеобязательной нормы закон предусматривает, что завещателю следует удостоверить свое распоряжение. Согласно ст. 13 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. любой нотариус обладает полномочиями удостоверить завещания. Нотариально удостоверенный акт о распоряжении имуществом на случай смерти регистрируется в реестре нотариальных действий, сведения о нем вносятся в алфавитную книгу учета завещаний (ст. 1125 ГК РФ также предоставляет нотариусу право удостоверять завещание).

Применение закона «места жительства завещателя» вполне может привести к тому, что и российский гражданин будет вынужден подчинить свое завещание той форме, которая воспринята иностранным государством. Тогда при совершении завещания, допустим, во Франции завещателю придется обратиться к услугам не одного, но двух нотариусов (либо одного нотариуса, но двух свидетелей). Швейцарское законодательство вообще исключает нотариуса из круга участников наследственных правоотношений. Его функции исполняет должностное лицо —служащий судебного или административного органа. Присутствие свидетелей по-прежнему обязательно (ст. 86 швейцарского Закона «О международном частном праве» 1987 г).

Законодательство Германии, напротив, практически не обращается к статусу свидетеля как одного из непосредственных участников правоотношений по наследованию (§ 2064 ГГУ).1

В отличие от положений ГГУ Гражданский кодекс Российской Федерации воспринимает приглашение свидетеля как вполне закономерную стадию совершения завещания. Присутствие свидетеля при нотариальном удостоверении завещательного распоряжения представляет собой неотъемлемое право любого завещателя (в том числе иностранца). Естественно, что свидетель должен всецело соблюдать тайну завещания (ст. 1123 ГК РФ). Следует отметить, что с принципом тайны завещания непосредственно связан и порядок выдачи дубликата нотариально заверенного завещания, который «ручается только самому завещателю либо его наследнику. Наследники другой очереди приобретают право на дубликат по представлении необходимых документов о смерти завещателя и наследника. Положения закона о тайне завещания позволяют завещателю не сообщать кому-либо как о содержании завещания, так и о внесенных в него изменениях. Вместе с тем существует вероятность того, что эти сведения все-таки станут достоянием гласности. На этот случай законодатель предлагает завещателю составить закрытое завещание. Структура закрытого завещания и требования, предъявляемые к нему, определяются ст. 1126 ГК РФ. В то же время на территории, скажем, Франции действует свой порядок передачи закрытого завещания нотариусу или подписания его свидетелями. Коллизионная привязка к «закону места жительства» применительно к форме завещания делает весьма существенной проблему принятия обязательной доли в наследстве, которая иногда бывает тесно связана с другими институтами, например с закрытым завещанием. После передачи такого завещания нотариусу последний обязан объяснить завещателю сущность ст. 1149 ГК (об обязательной доле в наследстве) и составить об этом соответствующую запись.

Возникает вопрос, когда индивид вступает во владение имуществом—после оглашения текста завещания либо после подачи нотариальному органу по месту открытия наследства заявления о принятии наследства? Предположим, что иностранный законодатель допускает и первую и вторую формы вступления во владение наследуемым имуществом. Будут ли они признаны в России? Гражданский кодекс пока не дает ответа на этот вопрос, хотя и не содержит строгих указаний на невозможность использования для установления обязательной доли в наследстве любого из перечисленных способов.

Сохраняет свою актуальность и проблема обратной отсылки. Так, немало стран стремится использовать известный нам критерий гражданства в целях установления права, подлежащего применению, и для формы завещания. Достаточно вспомнить Закон Италии №218 «О реформе итальянской системы международного частного права» от 31 мая 1995 г., законодательство Греции (Гражданский кодекс 1940 г.), Турции (Закон № 2675 «О международном частном праве и международном гражданском процессе» от 20 мая 1982 г.). Все эти законы взаимоувязывают процедуру установления формы завещания и гражданство завещателя. Критерий гражданства известен и международным соглашениям Российской Федерации1. Российское законодательство не допускает обратной отсылки к наследственным отношениям (ст. 1190 ГК).

Существуют ли какие-либо способы защиты прав и интересов российских граждан, как тех, кто вынужден составлять завещание за рубежом, так и тех, кто является наследником? Искомую защиту можно найти в консульской миссии. Консул участвует при составлении точной описи наследства (в соответствии с консульскими конвенциями он присутствует при опечатывании наследства компетентными органами государства пребывания). Вмешательство консула позволит принять меры по сохранности наследуемого имущества и распоряжению им (консульское должностное лицо правомочно подавать прошения о принятии таких мер и защищать интересы завещателя в различных инстанциях).

Именно он определяет формы составления завещательного распоряжения в Договоре о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам, заключенном между Российской Федерацией и Республикой Куба 14 декабря 2000 г.

В ряде случаев обращение к консулу просто необходимо. Одна из таких ситуаций приведена в Договоре между Российской Федерацией и Республикой Индия о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и торговым делам от 3 октября 2000 г. Если индивид —гражданин договаривающейся страны умирает в поездке на территории другого государства, не имея в последнем постоянного места жительства, то находящееся при нем имущество передается в дипломатическое учреждение или в консульство той страны, гражданством которой обладал умерший, для его последующей передачи потенциальным наследникам.

Принципы, относящиеся к завещательной способности, составляют предмет другого подраздела ст. 1224 ГК РФ. Пункт 2 осуществляет коллизионно-правовое регулирование этого института, закрепляя отсылку, в том числе и в отношении недвижимого имущества, к закону страны, где наследодатель имел последнее место жительства в момент составления завещания или акта о его отмене. Согласно действующему законодательству завещание не может быть признано недействительным в силу несоблюдения формы, если она удовлетворяет требованиям права места составления, акта отмены либо общим требованиям российского права. Таким образом, коллизионные принципы ст. 1224 ГК РФ признают, что завещатель обладает относительной свободой выбора права, подлежащего применению к форме завещания или акта его отмены. Множественность коллизионных привязок создает своеобразные «цепочки» коллизионных норм в качестве гибких инструментов регламентации наследственных отношений.

Одним из необходимых условий получения наследником из одного государства имущества, оставшегося в иной стране, является своевременная уплата в этой стране всех налогов с наследуемого имущества, что и составит предмет следующего раздела.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4. ПРОБЛЕМЫ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ В НАСЛЕДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЯХ МЕЖДУНАРОДНОГО ХАРАКТЕРА

 

Налоги, взимаемые с наследства, распространены повсеместно. Законодательная практика различных стран демонстрирует в этом вопросе общность взглядов, руководствуясь тем, что налоги на наследство необходимы для покрытия затрат, понесенных государством при вступлении наследника в права владения, а также на возмещение похоронных и административных расходов. Общим критерием для различных стран является установление взаимозависимости между режимом налогообложения наследуемого имущества и налоговым статусом его владельца. Иными словами, если лицо на момент своей смерти постоянно проживало в том или ином государстве, налоги на передачу наследства должны взиматься со всей собственности, которая принадлежала ему на момент кончины, независимо от того, где это имущество расположено. Факт простого пребывания иностранного гражданина на территории данного государства означает, что налог на наследство взимается только в отношении того имущества, что было расположено на территории этого государства, Исчисление налога для иностранцев и его уплата, как правило, производятся на тех же основаниях, что и для отечественных граждан. Таким образом, речь идет о предоставлении иностранцам национального режима налогообложения.

Существуют два вида налогов, взимаемых с имущества, переходящего от одного собственника к другому в порядке наследования. Один вид так и именуется налогом с наследства. Другой относится к имуществу, переходящему от одного собственника к другому в виде дара. Эти налоговые платежи взаимоувязаны между собой, поскольку оба подлежат уплате с имущества, право на которое переходит к новому владельцу не в результате коммерческой сделки. Связующим компонентом является то обстоятельство, что названные виды налогов имеют одинаковые ставки и порядок определения облагаемой суммы. Укажем, что в силу данной взаимосвязи приведенные виды государственных доходов принято объединять в одну группу налогов: налоги на переход права собственности на состояние («wealth transfer taxes).

В США, Великобритании, Германии оба вида налога существуют раздельно, причем налогообложение имущества, перешедшего в результате наследования и дарения, осуществляется главным образом на центральном (федеральном) уровне. Исключение из правила составляет Швейцария, где налоги с наследств и дарений взимаются на уровне кантонов, что, несомненно, приводит к появлению особенностей такого налогообложения на уровне каждого из кантонов. Весьма парадоксальная ситуация сложилась в Канаде, где действующим законодательством не предусмотрены ни налог с дохода, составляющего предмет накоплений, ни налог на собственный капитал. В силу этого ни на уровне правительства, ни соответственно на уровне администраций провинций специальные налоги на наследство и на дарение не взимаются. Налогообложение имущества, переходящего от одного собственника к другому как в пределах семьи, так и вне ее, осуществляется посредством применения налогов на доход.

Следует коснуться содержания трех основных элементов налога на наследство — предмета (объекта) налогообложения, способа обложения налогом и ставки налогообложения. Ответ на вопрос, что же составляет предмет налогообложения по существу, уже приведен выше: это материальные и нематериальные вещи, хотя перечень таких вещей отличается известным разнообразием. Так, в США, Германии, Великобритании это недвижимость, личная собственность, физически расположенная на территории этих стран, валюта и неосязаемая личная собственность, которая включает в себя долю от доходов в акционерном капитале компании, участие в товариществе или доверительном фонде. В Германии к неосязаемой личной собственности также относятся вклады в страховые компании, денежные средства, хранимые на банковских счетах, а к личной собственности — ценные бумаги. В этой стране налог с наследства взимается только с тех вкладов и тех средств, что принадлежат физическим лицам.

Различают две формы взимания налога с наследств и дарений. Так, одним государствам свойственно взимать налог с наследств и дарений со всего объема стоимости наследуемого или предоставляемого в качестве дара имущества (astate-type). Отчасти этот тип налогообложения нашел применение в Великобритании, Северной Ирландии и США. В этих государствах в целях расчета налога на первой стадии устанавливают налог с суммарной стоимости имущества умершего. Далее рассчитывают предварительный налог с оценочной стоимости налогооблагаемого имущества и суммарной стоимости налогооблагаемого дарения, не включенного в общую стоимость собственности. Для исчисления налога на дарение предварительно необходимо определить размер налогового платежа с общей суммы всех дарений, произведенных в текущем и в предшествующих годах, далее из этой величины вычесть налоги, связанные с более ранними дарениями.

В иных странах налогом облагается только доля каждого получателя имущества (inheritance-type). Непосредственно размеры налоговых платежей с имущественных и земельных долей, переходящих в порядке наследования или дарения, исчисляются исходя из их стоимости. Необходимым условием налогообложения доли наследуемого или переходящего в порядке дарения имущества является документальное подтверждение наличия долевой собственности наследодателя или дарителя.

Ставки обложения налогом наследств и дарений устанавливаются с учетом принадлежности (по степени родства) индивида-наследника и получателя дарений к тому или иному налоговому классу. Каждому классу свойствен свой размер налоговых ставок, повышающихся при уменьшении степени родства. От налогового класса зависит и размер налогооблагаемого имущества. Интересен в этом отношении опыт Германии, в которой существуют четыре группы плательщиков налога на наследство и на дарение. Величина ставки налогообложения зависит от размера оценочной стоимости имущества и может меняться от 3 до 30 процентов при предельном размере в 70 процентов1.

Однако не все государства прибегают именно к такому методу расчета налога. Так, в ЮАР ставка налога на наследство и дарение не зависит от принадлежности лица к кругу наследников или индивидов, имеющих право на получение дарственной, и едина для всех, кто постоянно проживает на территории ЮАР (ее величина—25% с суммарной оценочной стоимости имущества). Налог с наследств и дарений в ЮАР уплачивают не только физические лица, но и правосубъектные образования, обладающие статусом юридического лица (компании).

Как показывает международный опыт, налогам на наследство и на дарение свойственны высокие уровни предельных налоговых ставок. Однако наблюдается любопытная деталь: в общей сумме поступлений в бюджет государства доля от налогообложения наследств и дарений невелика (менее 1%). Это объясняется тем, что практически во всех странах действуют системы разрешенных вычетов из суммы наследования, подлежащей налогообложению. Так, в облагаемую сумму не включаются возмещения по страхованию. В ряде стран, в частности в Германии, значительная часть стоимости земельной собственности и жилых домов подлежит вычету. Нельзя не учитывать и фактор льготного налогообложения (имущество благотворительных фондов).

Налогообложение наследуемого имущества все же остается выгодным государству, поскольку по существу предоставляет ему право участвовать в разделе имущества и таким образом нередко приобретать весьма значительные его части.1

Нельзя пройти мимо такой проблемы, как устранение избыточного налогового бремени. Именно здесь необходимо упомянуть о специальных международных актах — двусторонних соглашениях об устранении двойного налогообложения в отношении наследования недвижимости, дарений и иных форм перехода собственности. Эти соглашения содержат указания, какими именно методами государству следует руководствоваться при определении своей налоговой юрисдикции.

В заключение укажем, что практика совершенствования международных соглашений по наследованию уже сейчас позволяет выявить некоторые тенденции их развития. Одна из них состоит в том, что регламентация правоотношений в сфере наследования в основном будет осуществляться посредством многостороннего регулирования вопросов наследования. Очевидным стимулом к этому является непрерывное углубление разнообразных форм сотрудничества между странами и народами. Многосторонние соглашения позволят создать прочную основу для подготовки двусторонних договоров по наследованию и, следовательно, большей детализации тех норм, которые регламентируют разрешение спорных вопросов наследования.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

В заключение курсовой работы следует отметить, что поставленные в начале работы задачи полностью решены. Рассмотрены основные понятия наследственного права, проанализированы особенности наследования по законы и по завещанию, исследован механизм совершения завещания, принятия наследства и отказа от него.

Было выяснено, что наследование — переход имущественных прав и обязанностей умершего (наследодателя) к его наследникам. Наследование осуществляется по закону и по завещанию. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием. Если нет наследников ни по закону, ни по завещанию, то имущество умершего признается выморочным и переходит к Российской Федерации.

Отметим, что наследство открывается в день смерти наследодателя. Местом открытия наследства признается последнее место жительства наследодателя, а если оно неизвестно или находится за пределами РФ — место нахождения наследственного имущества.

Вопросы о времени и месте открытия наследства являются важными для решения целого ряда вопросов. По времени открытия наследства определяются: состав наследственного имущества, момент возникновения у наследников права собственности на наследственное имущество, сроки на принятие или отказ от наследства и др. Вопрос о месте открытия наследства является важным, так как именно по месту открытия наследства наследники должны обратиться к нотариусу.

Для приобретения наследства наследник должен его принять. Для принятия наследства закон устанавливает срок 6 месяцев, в отдельных случаях этот срок увеличивается.

Наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных законом (ст. 1111 ГК РФ).

Если при жизни гражданин в установленном порядке составил завещание, то в этом случае имущество будет наследоваться по завещанию и наследниками станут указанные в нем лица. Если завещание составлено с нарушением закона, т.е. недействительно, то этот случай равнозначен тому, что завещание не оставлено. Если гражданин умер, не оставив завещания, то наследование в этом случае будет происходить по закону и наследниками станут определенные законом лица.

Наследство открывается со смертью гражданина (ст.1113 ГК РФ). Юридическими фактами или основаниями для открытия наследства являются факт смерти гражданина и факт объявления его умершим. Документом, подтверждающим факт (и день смерти) обычно является свидетельство о смерти, выдаваемое органами ЗАГСа, а в случае объявления гражданина умершим — решение суда.

Наследник — это лицо, призываемое к наследованию в связи со смертью гражданина.

Наследником может быть гражданин, юридическое лицо, а также Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования, иностранные государства и международные организации ( п.2 ст.1116 ГК РФ).

К наследованию могут призываться граждане ( ст.1116 ГК РФ): находящиеся в живых в день открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства. Однако есть граждане, которые не вправе наследовать (недостойные наследники)

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 5 июля 2002 г. // Российская газета. 2002. 27 июля
  2. Гражданский кодекс Казахстана. Особенная часть. Разд. VII «Международное частное право». 1999.
  3. Гражданский кодекс Литвы 1964 г. (действует в редакции Закона 1994 г. № 1-459) / /Международное частное право. Иностранное законодательство. М., 2002.
  4. Закон Италии 1995 г. «О реформе итальянской системы международного частного права» // Международное частное право. Иностранное законодательство. М., 2002.
  5. Бекяшев К. А., Кодаков А. Г. Международное частное право. Сборник документов. М., 2005.
  6. Вашингтонской конвенции 1973 г.: Текст // Журнал международного частного права. 1997. № 1. С. 107.
  7. Гренкова О. В. Наследование в Великобритании и Франции // Сборник статей аспирантов и молодых ученых Всесоюзного научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка. М., 1988.
  8. Дмитриева Г. К Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей, разделу VI «Международное частное право». М., 2008.
  9. Европейское право: Учебник / Отв. ред. Энтин Л.М.– М.: Норма, 2005.
  10. Основы права Европейского Союза: Учебное пособие / Под ред. С.Ю. Кашкина. – М.: Белые альвы, 2004.
  11. Право Европейского Союза: Документы и комментарии / Под. ред. С.Ю. Кашкина. – М.: ТЕРРА, 2005.
  12. Князев В. Г. Налоговые системы зарубежных стран. М., 1997.
  13. Лунц Л. А. Международное частное право. М., 1970. С. 232—233; он же. Коллизионные вопросы наследования в советском праве // Очерки международного частного права. М., 1963.
  14. Международное право: учебник / Под ред. А.И. Микульшина. М., 2006.
  15. Международное право: Учебник / Под ред Г. И. Тункина. М., 1994.
  16. Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю. М. Колосов, Э. С. Кривчикова. М., 2000.
  17. Международное право. Учебник для ВУЗов // Под ред. проф. Ю. М. Колосова, проф. Э. С. Кривчиковой. М., 2007.
  18. Международное частное право. Иностранное законодательство. М., 2002.
  19. Русакова И. Г. Налоги и налогообложение. М., 2008.
  20. Соглашение между Правительствами Российской Федерации и Кыргызстана от 14 сентября 1992 г. См.: Бюллетень международных договоров. 1995. № 3.

 

 

 

 


 

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.02MB/0.00203 sec

WordPress: 23.02MB | MySQL:118 | 1,868sec