Теории соотношения международного и внутригосударственного права. Порядок реализации норм международного права в национальных правовых системах

<

121614 1622 1 Теории соотношения международного и внутригосударственного права. Порядок реализации норм международного права в национальных правовых системах

Вопрос о соотношении международного и внутригосударственного права возникает при выборе между внутригосударственным и международно-правовым регулированием, когда имеются различия в международном и внутригосударственном регламентировании одних и тех же правоотношений. В настоящее время трудно назвать такие общественные отношения, которые входили бы исключительно в компетенцию государств. Границы сфер международного и внутригосударственного права, публичного и частного права становятся все менее и менее четкими, что является следствием транснациональности мирохозяйственных связей, взаимозависимости капитала и политической власти. Все чаще международное право непосредственно применяется физическими лицами, корпорациями, органами государственной власти (субъектами внутригосударственного права) в отношениях между собой. Проблема разрешения коллизий международного и внутригосударственного права имеет большое практическое значение.

Теоретические концепции соотношения международного и внутригосударственного права имеют сравнительно небольшую историю. Только во второй половине XIX века этот вопрос стал затрагиваться в научных разработках при рассмотрении смежных международно-правовых проблем. Предметом же специального исследования он стал только в 1899 г., когда в Лейпциге была опубликована первая монография на эту тему. Тем не менее, уже в первой половине ХХ века в правовой доктрине сформировались три основные точки зрения на эту проблему: дуалистическая и две монистических.

Основоположник дуалистической теории Г. Трипель рассматривал международное и внутригосударственное право в качестве двух самостоятельных и юридически равноправных правовых систем, источники которых не могут конкурировать друг с другом. «Международное и внутригосударственное право, ¾ писал он, ¾ суть не только различные отрасли права, но и различные правопорядки. Это два круга, которые тесно соприкасаются, но никогда не пересекаются».1 Дуалистическая концепция исходила из существенного различия между международным и внутригосударственным правом, которое, прежде всего, заключается в том, что эти нормативные системы имеют разный предмет регулирования. Именно поэтому, по мнению дуалистов, механизм осуществления международно-правовых норм в рамках национальных правовых систем целиком и полностью зависит от усмотрения соответствующих государств. «В том случае, если национальное законодательство допускает возможность действия норм международного права на территории какой-либо страны, ─ подчеркивает М. Шоу, ─ этот факт следует расценивать не как проявление органически присущей международному праву возможности реализовывать себя в рамках внутригосударственного правопорядка, а как олицетворение верховенства государственной власти, предоставляющей ему такую возможность».

Точно так же, в соответствии с дуалистической концепцией, национальное право неспособно реализовывать себя в международной правовой системе и, следовательно, государства не могут ссылаться на свой внутренний закон для обоснования факта нарушениями ими международного права.

Дуалисты считали, что международное и внутригосударственное право функционируют на различных уровнях. Поэтому даже при наличии общей сферы, в которой международно-правовые и внутригосударственные нормы могут действовать одновременно в отношении одного и того же предмета, коллизии между ними не должно возникать, так как международные суды обязаны будут применять нормы международного права, а суды национальные ─ нормы права внутреннего. Международное право, с точки зрения дуалистов, может иметь силу в рамках национальных правопорядков только в том случае, если оно будет «трансформировано» или «инкорпорировано» в национальное право.

Указывая на необходимость санкционирования действия международного права во внутригосударственной сфере, дуалисты, тем не менее, признавали за государствами полную свободу в определении методов и средств осуществления этой процедуры.

Как следствие, вполне допустимой с точки зрения дуалистической теории является ситуация, при которой государства вообще могут «заблокировать» осуществление норм международного права в рамках своих правовых систем. Так, например, американская юридическая практика долгие годы исходила, да и сегодня иногда исходит из того, что в случае, когда последний по времени принятия федеральный закон вступает в противоречие с ранее принятым международным договором Конгресс Соединенных Штатов вправе отвергнуть или аннулировать внутригосударственный эффект международных обязательств США. При этом, однако, специально подчеркивается, что хотя положения международного договора перестают обладать обязывающей силой для американских судов или административных органов, они сохраняют свою юридическую силу в международном плане.1

В отличие от дуалистов сторонники монистической концепции утверждали, что международное и внутригосударственное право не имеют между собой существенных различий и должны рассматриваться как проявления единой правовой сущности. По их мнению, право охватывает весь мир и включает в себя более узкие отдельные системы, расположенные в определенной иерархии. При этом одна группа монистов отстаивала точку зрения о приоритете внутригосударственных правовых норм над международными, а вторая обосновывала идею о том, что международное право является высшим правопорядком, существующим в мире, и что его действие, следовательно, «не может быть ограничено ни в каком направлении.

А профессор Дж. Кунц подчеркивал, что «не существует дел, которые по своей природе могут регулироваться только внутренним правом. Международное право обладает компетенцией компетенций».1 Сторонники идеи примата норм международного права над нормами права внутригосударственного считали, что национальные суды должны признавать регулятивно-обязывающую силу международно-правовых норм во внутригосударственной сфере независимо от того, санкционировано ли их действие национальным правом или нет.

Одним из частных проявлений указанной точки зрения стал тезис о возможности полной замены внутригосударственного регулирования правового положения личности регулированием международно-правовым. Еще более категорично высказывался по этому вопросу американец Р. Фолк, который считал концепции суверенитета государств и внутренней компетенции в принципе несовместимыми с обеспечением прав и свобод человека.2

Представители второго направления монистической доктрины рассматривали международное право как сумму внешнегосударственных прав различных государств или как «внешнее государственное право». Немецкий юрист А. Цорн, например, в одной из своих работ, опубликованной в начале ХХ века, подчеркивал, что нормы международного права являются правовыми нормами только в той мере, в которой они образуют составную часть национального права. Другой апологет этой теории А. Лассон утверждал, что «государство оставляет за собой свободу решать, соблюдать международное право или нет, в зависимости от того, как это будет диктоваться его интересами».

Сторонники теории координации считали, что логические последствия и дуалистической, и монистической концепций находятся в противоречии с повседневной деятельностью международных и национальных институционных органов и судов. Однако последующее развитие международных отношений убедительно показало несостоятельность не только этих теорий в их первоначальном варианте, но и некоторых положений самой теории координации. Практикой межгосударственного сотрудничества были развеяны представления о том, что международное и внутригосударственное право не могут взаимодействовать, а их источники конкурировать друг с другом. С другой стороны, стало ясно, что теория единого правопорядка, в котором международно-правовые нормы превалируют над нормами национально-правовыми (или наоборот) также не соответствует действительности. Поэтому рассмотренные выше точки зрения подверглись определенной эволюции, породив концепции «умеренного» монизма и дуализма.

Как отмечал Ч. Хайд, сущность теории умеренного дуализма сводится к тому, что «международное и внутригосударственное право ¾ это различные правовые системы, но они тесно между собой связаны: их нормы могут регулировать одни и те же предметы, дополнять друг друга и коллидировать между собой».1 В свою очередь А. Фердросс, раскрывая содержание концепции умеренного или расчлененного монизма, писал: «данная теория сохраняет различия права международного и внутригосударственного права, но в то же время подчеркивает их взаимосвязь в единой правовой системе на основе Конституции международного правового сообщества».2

Одним из главных достижений теорий умеренного монизма и дуализма стал отказ от противопоставления государственного суверенитета и международного права, осознание того факта, что эти правовые категории с необходимостью предполагают наличие друг друга, а отрицание одной из них ставит под сомнение существование другой. Ведь международное право, которое в действительности является правом межгосударственным, немыслимо без его основных субъектов, создателей и защитников ─ суверенных государств. А государство, в свою очередь, не может существовать без такого важнейшего свойства государственной власти как суверенитет.

«Международное и внутригосударственное право, ¾ подчеркивается в отечественном Курсе международного права, ¾ будучи самостоятельными правовыми системами, находятся в постоянном взаимодействии, которое опосредуется волей государств-участников международного общения».1

Необходимость тесного взаимодействия международного и внутригосударственного права в современном мире предопределяется рядом объективных факторов. В их числе следует упомянуть как стремительно развивающуюся тенденцию интернационализации общественных отношений, еще недавно входивших в сферу исключительно внутригосударственного регулирования, так и появление глобальных проблем, решение которых возможно только на основе тесного конструктивного взаимодействия большинства государств мира. Следует также иметь в виду и то обстоятельство, что связь внутригосударственного и международного права во многих случаях представляет собой юридически необходимое взаимодействие, особенно в процессе реализации международно-правовых норм.

Как справедливо отмечал Д.Б. Левин, «международное и внутригосударственное право суть две правовые системы, различные по всем своим основным элементам: по объекту права, по субъектам права, по структуре правоотношений и по источникам права. Лишь частично совпадают объекты права. Именно это и вызывает к жизни саму проблему соотношения международного и внутригосударственного права. Практически эта проблема, поскольку имеется в виду юридическое соотношение обеих систем, в первую очередь сводится к способам выполнения норм международного права внутри данного государства».2

В настоящее время в отечественной международно-правовой доктрине сформировались две основные теории приведения в действие норм международного права в рамках внутригосударственного правопорядка: теория трансформации и теория имплементации, которые существенно отличаются друг от друга как с точки зрения определения существа этого процесса, так и с точки зрения характеристики основных способов его осуществления.3 В центре дискуссии сторонников этих концепций находится следующий вопрос: «Могут ли международно-правовые нормы применяться в сфере внутригосударственных отношений непосредственно, то есть без провозглашения международных договоров источниками внутригосударственного права и без трансформации международных договоров во внутригосударственные законы».1

Таким образом, при осуществлении международно-правовых норм в рамках внутригосударственных правопорядков речь идет не об их «трансформировании» в нормы национального права, а о применении первых внутри соответствующего государства с санкции вторых. В Российской Федерации, например, примером такого рода санкции генерального характера являются положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. Однако даже в рамках этого общего правила, механизмы осуществления различных норм международного права внутри государства могут значительно отличаться друг от друга в зависимости от предмета и конечной цели регулирования таких норм. Так, в частности, в том случае, когда международно-правовая норма имеет самоисполнимый характер, ее регулирующее воздействие на внутригосударственные отношения будет непосредственным, а если она по своему содержанию несамоисполнима, то ее осуществление должно быть опосредовано внутренними нормативно-правовыми актами соответствующего государства.

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Международное экологическое право: понятие, предмет, принципы и источники

 

Для обеспечения ведения согласованной политики на международной арене в области сохранения окружающей природной среды государства гармонизируют принимаемые ими природоохранительные законодательные акты, экологические нормы и стандарты, совместно разрабатывают и осуществляют межгосударственные программы в области охраны окружающей природной среды и ряд других мер.

Решению проблем в сфере взаимодействия общества и природной среды с целью сохранения естественной среды обитания человека и обеспечения в целом благоприятных условий для существования жизни на Земле способствует международное экологическое право. Оно является отраслью международного права и представляет собой совокупность норм, регулирующих отношения между государствами и другими субъектами международного права по сохранению природной среды.

<

В научной и учебной литературе наряду с международным экологическим правом существуют другие наименования этой отрасли: «международно-правовая охрана окружающей среды», «международное право охраны окружающей среды», «международное право окружающей среды». Но более емким понятием, охватывающим деятельность мирового сообщества в данной сфере, является «сохранение окружающей среды», которое встречается во многих международных договорах и документах1.

Источники международного правой охраны окружающей среды источниками в соответствии со ст. 38 Статута Международного суда ООН являются:

1) международные конвенции как общие, так и специальные, как многосторонние, гак и двусторонние, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами;

2) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы;

3) общие принципы права, признанные цивилизованными нациями;

4) вспомогательное право, т.е. решения судов и работы наиболее известных и квалифицированных юристов различных стран.

Кроме того, в число источников включают так называемое мягкое право, т.е. носящие рекомендательный характер и не имеющие обязывающей юридической силы решения международных конференций и организаций.

Международные договоры (договорное право) в области охраны окружающей среды и природопользования содержат ясно выраженные и четко сформулированные правила экологически значимого поведения, определенно признанные государствами-участниками договора.

Источники международного права, содержащие экологические нормы, разделяются на общие (например, Устав ООН), конвенции общего характера, регулирующие наряду с иными вопросами и охрану окружающей среды (например, Конвенция ООН по морскому праву 1982 г., которая регулирует проблемы мореплавания, судоходства, борьбы с пиратством и в специальном разделе — охрану окружающей морской среды), и специальные, посвященные исключительно установлению обязывающих правил охраны климата, флоры, фауны, озонового слоя, атмосферного воздуха и пр.

На сегодняшний день действует несколько сотен международных договоров такого рода, многие из которых имеют не только правовое, но и идеологическое значение и вошли к историю человечества, сыграв чрезвычайно важную роль в формировании охраны окружающей среды, эколого-правового сознания людей. Примером может явиться Конвенция о международной торговле видами дикой флоры и фауны, находящимися под угрозой исчезновения/СИТЕС.

В наши дни подобный общественный резонанс приобретают Венская конвенция об охране озонового слоя, Конвенция об оперативном оповещении о ядерной аварии и др. Наряду с общими (универсальными) и двусторонними (частными) договорами действует значительное число региональных конвенций (например, Европейская конвенция о трансграничном загрязнении воздуха на большие расстояния 1979 г., Европейская конвенция о защите окружающей среды средствами уголовного закона 1982 г. и многие другие). Приведем примеры важных и для России, и для Германии источников регионального международного права («балтийского»). Так, к числу международных актов, действующих в регионе Балтийского моря, относятся: Конвенция о рыболовстве и сохранении живых ресурсов в Балтийском море и Бельтах (13 сентября 1973 г., Гданьск) с изменениями 1995 г.; Конвенция о защите морской среды района Балтийского моря (22 марта 1974 г., Хельсинки); Декларация о континентальном шельфе Балтийского моря (1968 г., Москва); Декларация о защите морской среды района Балтийского моря (15 февраля 1988г., Хельсинки); Декларация по Балтийскому морю (1990 г., Хельсинки); Конвенция между Данией, Финляндией, Норвегией и Швецией о защите окружающей среды (1974 г., Стокгольм).

Таким образом, договорное право регулирует самые разные области, развито в высокой степени, содержит обязывающие нормы для многих государств. В тоже ставится время вопрос о необходимости кодифицировать действующие принципы и нормы международного экологического права, из-за существующих разногласий проект такого универсального международного договора об охране окружающей среды — дело будущего1.

Принципы международного экологического права имеют свою специфику и тесно взаимосвязаны, с одной стороны, а с другой, они находятся в сложном взаимодействии с системой национальных принципов.

Принципы, применяемые к международно-правовой охране окружающей среды и природопользованию, подразделяются на общепризнанные принципы современного международного права и специальные отраслевые принципы международного права окружающей среды.

Общепризнанные принципы международного права являются критерием правомерности регулирования любой сферы межгосударственных отношений, включая отношения по поводу охраны окружающей среды и рационального природопользования.

К указанной категории относятся принципы:

  • уважения государственного суверенитета,
  • суверенного равенства всех государств,
  • взаимной выгоды,    
  • невмешательства во внутренние дела другого государства;
  • добросовестного выполнения международных обязательств;
  • мирного разрешения споров и некоторые др.

В процессе формирования и развития международного права окружающей среды были выработаны собственные, или специальные, принципы данной отрасли. Особую роль в их формулировании сыграли конференции ООН в области окружающей среды 1972 и 1992 гг. В частности, именно в материалах конференций был определен эколого-правовой статус человека, место окружающей среды как неотъемлемой части процесса устойчивого развития и др.1

К специальным принципам современного международного права окружающей среды относятся:

  • право каждого на здоровую плодотворную жизнь в гармонии с природой,
  • приоритет экологических прав и интересов человека в процессе непрерывного социально-экономического развития,    
  • неотъемлемый суверенитет государства над собственными природными ресурсами,    
  • устойчивое, т.е. экологически обоснованное социальное экономическое развитие;
  • равная (одинаковая) экологическая безопасность (экологическое благосостояние одного государства не может быть обеспечено за счет или в отрыве от другого или других государств;
  • запрещение экологической агрессии (Конвенция 1977 г. о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на окружающую среду),
  • регулярный обмен информацией об экологической ситуации на национальном или региональном уровнях,
  • предотвращение трансграничного ущерба окружающей среде,
  • сотрудничество в чрезвычайных экологических ситуациях,
  • научно-техническое сотрудничество в области охраны окружающей среды, включая поощрение разработки, прикладного использования, распространения и передачи технологий,
  • контроль за соблюдением согласованных требований по охране окружающей среды,
  • мирное урегулирование споров, связанных с трансграничным воздействием на окружающую среду,
  • международная ответственность и компенсация за ущерб окружающей среде, вызванный действиями на территории государства, находящейся под его юрисдикцией или контролем, которые привели к ущербу за пределами этой территории.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Правовой режим космического пространства и небесных тел

Объектами международного космического права являются космическое пространство, небесные тела, космонавты, искусственные космические объекты, наземные компоненты космических систем, результаты практической космической деятельности, космическая деятельность.

Договорного понятия «космический объект» пока не выработано. Однако сложилась практика регистрации искусственных космических объектов в соответствии с Конвенцией о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство. Согласно конвенции, регистрации подлежат космические объекты, запускаемые на орбиту вокруг Земли или дальше в космическое пространство. При этом термин «космический объект» включает его составные части, а также средство его доставки и его части.

Можно считать, что созданный искусственный объект, предназначенный для запуска в космос, но еще находящийся на Земле, не является космическим объектом. Однако если такой объект был запущен, то он считается космическим, даже не будучи выведенным на орбиту (в случае неудачного запуска), а также после возвращения на Землю (запланированного или аварийного). Это вытекает из соответствующих положений международного космического права, касающихся вопросов возвращения космических объектов властям, осуществившим их запуск, ответственности за ущерб, причиненный на Земле космическими объектами, и др.

Не существует также и договорного определения понятия «космическая деятельность». Деятельность человека по исследованию и использованию космического пространства (включая естественные небесные тела внеземного происхождения) получила название космической. Первое официальное упоминание понятия космической деятельности (outer space activities) в международном документе встречается в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1721 (XVI) от 20 декабря 1961 г. В международном договоре оно впервые использовано в преамбуле Конвенции об учреждении Европейской организации по проектированию и созданию ракет-носителей (ЭЛДО) от 29 марта 1962 г.

Правовой режим космического пространства и небесных тел тесно связан с некоторыми общими принципами космической деятельности государств и должен рассматриваться в связи с этими принципами.

Правовое положение космического пространства, включая небесные тела, определяется прежде всего тем, что на него не распространяется суверенитет какого-либо государства; это— пространство, открытое, или свободное, для исследования и использования всеми государствами. С появлением первого искусственного спутника Земли и началом космической эры в практике международных отношений сложился ныне общепризнанный принцип, в соответствии с которым любой искусственный спутник, выведенный на орбиту вокруг Земли, находится за пределами пространства, на которое распространяется государственный суверенитет.

Свобода космоса для всех государств в настоящем и в будущем может быть реализована только при строгом соблюдении определенных ограничений этой свободы, которые диктуются общими интересами всех государств. Ограничения свободы космоса вытекают из двух принципиальных положений общего характера, содержащихся в Договоре по космосу. В ст. I говорится:

«Исследование и использование космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, осуществляются на благо и в интересах всех стран, независимо от степени их экономического или научного развития, и являются достоянием всего человечества». Статья IX предусматривает, что «государства должны осуществлять всю свою деятельность в космическом пространстве, включая Луну и другие небесные тела, с должным учетом соответствующих интересов всех других государств—участников Договора».

Приведенные положения отражают заинтересованность в освоении космоса и результатах такого освоения всех стран, независимо от уровня их экономического и научно-технического развития. Хотя эти положения носят общий, декларативный характер и не влекут за собой прямого обязательства безвозмездно делиться с другими странами результатами исследования и использования космического пространства, они содержат требование о том, чтобы деятельность государств в космосе не причиняла вреда другим государствам и служила на пользу всему человечеству. Именно такой политики в исследовании и использовании космоса придерживается Россия, которая стремится к тому, чтобы проникновение человека в космос содействовало развитию взаимопонимания и дружественных отношений между государствами, и рассматривает свои достижения в космосе как достояние всех народов.

Положение о том, что «международное право, включая Устав ООН, распространяется на космическое пространство», впервые было включено в резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 1721 (XVI) от 20 декабря 1961 г. Свое окончательное закрепление это положение нашло в ст. I и III Договора по космосу. В ст. III говорится: «Государства—участники Договора осуществляют деятельность по исследованию и использованию космического пространства, в том числе Луны и других небесных тел, в соответствии с международным правом, включая Устав Организации Объединенных Наций, в интересах поддержания международного мира и безопасности и развития международного сотрудничества и взаимопонимания».

В приведенной статье имеются в виду прежде всего основные принципы международного права, закрепленные ныне в таких документах, как Устав ООН, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Содержащиеся в этих документах основные принципы международного права выступают в качестве общих по отношению к специальным принципам международного космического права, закрепленным в Договоре по космосу 1967 года и в других многосторонних соглашениях по космосу, разработанных в рамках ООН. В свою очередь, принципы международного космического права являются общими по отношению к нормам международных соглашений по космосу научно-технического характера. Последние должны соответствовать как основным принципам общего международного права, так и принципам международного космического права. Статья II Договора по космосу гласит: «Космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению ни путем провозглашения на них суверенитета, ни путем использования или оккупации, ни любыми другими средствами». Впервые этот принцип был сформулирован в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1721 (XVI) от 20 декабря 1961 г.

Нормы, относящиеся к международно-правовому режиму космического пространства и небесных тел, содержатся главным образом в Договоре по космосу. Ряд важных дополнительных предписаний применительно к статусу Луны и других небесных тел предусмотрен Соглашением о Луне.

Уже после вступления в силу Договора по космосу 1967 года в западной литературе появились высказывания о том, что, поскольку в ст. II договора говорится лишь о запрете национального присвоения, якобы остается открытым вопрос о праве на присвоение участков космического пространства и небесных тел отдельными лицами, частными компаниями и международными организациями. Подобная трактовка ст. II договора является недопустимой и противоречащей его смыслу и духу. Статья II запрещает любые формы и способы присвоения не только государствами, но также международными и национальными организациями и частными лицами. В этой связи в Соглашении о деятельности государств на Луне и других небесных телах 1979 года специально отмечается, что «поверхность или недра Луны, а также участки ее поверхности или недр или природные ресурсы там, где они находятся, не могут быть собственностью какого-либо государства, международной межправительственной или неправительственной организации, национальной организации или неправительственного учреждения или любого физического лица. Размещение на поверхности Луны или в ее недрах персонала, космических аппаратов, оборудования, установок, станций и сооружений, включая конструкции, неразрывно связанные с ее поверхностью или недрами, не создает права собственности на поверхность или недра Луны или их участки» (п. 3 ст. 11).

Соглашение о Луне разрешает также использование минеральных и других веществ Луны и других небесных тел для поддержания жизнедеятельности экспедиций в необходимых для этих целей количествах (п. 2 ст. 6). Что касается эксплуатации природных ресурсов, когда она станет технически возможной и экономически выгодной, то такая эксплуатация в соответствии с п. 5 ст. 11 Соглашения о Луне может осуществляться только после установления соответствующего международного режима.

Статья II Договора по космосу устанавливает запрет лишь на те виды и способы использования космического пространства и его частей, которые представляют собой присвоение, постоянное завладение, обращение в собственность. Временное занятие отдельных участков космического пространства и небесных тел (например, мест нахождения спутников на геостационарной орбите или участков размещения станций на Луне) не запрещено международным космическим правом. Принцип неприсвоения не исключает также осуществления суверенных прав государства в отношении своих граждан и космических аппаратов, находящихся в космическом пространстве.

Специальные принципы и нормы, относящиеся к ограничению военной деятельности в космосе, содержатся в Договоре по космосу, а также в некоторых многосторонних и двусторонних соглашениях в области сокращения и ограничения вооружений.

Большинство элементов режима космического пространства и небесных тел идентичны. В Договоре по космосу почти во всех статьях используется термин «космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела», то есть не проводится принципиального различия с точки зрения их правового режима. Общее правовое положение космического пространства и небесных тел определяется прежде всего тем, что на него не распространяется суверенитет какого-либо государства. Они не подлежат национальному присвоению ни путем провозглашения на них суверенитета, ни путем использования или оккупации, ни любыми другими средствами. В Соглашении о Луне также определено, что поверхность или недра Луны не мо!уг быть собственностью какого-либо государства, международной организации, неправительственного учреждения или любого физического лица.

Природные ресурсы Луны объявлены общим наследием человечества, и установлена обязанность разработать специальный международный режим эксплуатации природных ресурсов Луны, когда возможность такой эксплуатации станет реальностью. Вместе с тем, в этом же Соглашении закреплено право государств собирать на Луне и других небесных телах образцы минеральных и других веществ и вывозить их оттуда, а также использовать их для поддержания жизнедеятельности экспедиций при проведении научных экспедиций в необходимых для этих целей количествах.

Космическое пространство и небесные тела открыты для исследования и использования всеми государствами без какой бы то ни было дискриминации на основе равенства и в соответствии с международным правом.

Одновременно, как бы подчеркивая неабсолютность такой свободы, государства — участники Договора по космосу приняли на себя обязательство осуществлять эту деятельность в соответствии с международным правом, включая Устав Организации Объединенных Наций, в интересах поддержания мира и безопасности и развития международного сотрудничества, а также должным образом учитывать при ее осуществлении соответствующие интересы всех других государств и не создавать потенциально вредных помех их деятельности. Установлено обязательство государств-участников принимать необходимые меры для избежания вредного загрязнения космического пространства и небесных тел и неблагоприятных изменений земной среды вследствие доставки неземного вещества. Соглашение о Луне ужесточает это требование, налагая обязательство принимать меры по предотвращению внесения неблагоприятных изменений в окружающую среду Земли не только вследствие доставки внеземного вещества, но и «каким-либо иным путем».

Договор по космосу предусматривает процедуру проведения международных консультаций относительно деятельности или экспериментов, которые могут создать потенциально вредные помехи деятельности других государств по мирному исследованию и использованию космического пространства.

Принцип предотвращения потенциально вредных последствий космической деятельности получил дальнейшее развитие в Конвенции о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1977 года, которая запретила применение любых научно-технических средств, в том числе и космических, для воздействия на погоду и климат, если такие средства могут вызвать долгосрочные разрушительные или губительные для природы последствия.

Договор по космосу разрешает использовать любое оборудование или средства и военный персонал для научных исследований. Вместе с тем, участники Договора обязались не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с ядерным или другими видами оружия массового уничтожения, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать его в космическом пространстве каким-либо иным образом, а также не создавать на небесных телах военных баз, сооружений и укреплений, не осуществлять испытаний любых типов оружия и не проводить военные маневры.

В соответствии с Соглашением о Луне на небесных телах могут создаваться обитаемые и необитаемые станции, которые должны располагаться таким образом, чтобы не препятствовать доступу персонала, аппаратов и оборудования других государств во все районы. На небесных телах запрещаются угроза силой или применение силы, а также использование небесных тел для совершения любых подобных действий в отношении Земли, небесных тел, космических кораблей, персонала космических кораблей или искусственных космических объектов.

За деятельность в космическом пространстве, включая небесные тела, государства-участники Договора по космосу несут международную ответственность независимо от того, осуществляется ли она правительственными организациями или неправительственными юридическими лицами, в том числе и за обеспечение того, чтобы национальная деятельность проводилась в соответствии с положениями Договора по космосу. При этом деятельность неправительственных юридических лиц должна проводиться в космическом пространстве с разрешения и под постоянным наблюдением соответствующего государства-участника Договора, которое несет ответственность наряду с таким юридическим лицом за выполнение положений Договора.

В отличие от небесных тел естественного происхождения под космическими объектами в МКП подразумеваются созданные человеком искусственные спутники, автоматические и пилотируемые корабли и станции, ракеты-носители и т.п., а также их составные части. МКП регулирует деятельность, связанную с космическими объектами, с момента их запуска или сооружения в космическом пространстве и до возвращения их на Землю, а также отношения между государствами в случае приземления космического объекта на территории иностранного государства. До запуска и после приземления космического объекта на национальную территорию такая деятельность регулируется национальным правом каждого из государств, если об этом нет специальной договоренности между соответствующими государствами.

Порядок международной регистрации космических объектов был установлен Конвенцией о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство, 1975 года.

Государство-участник Договора по космосу, в регистр которого занесен объект, запущенный в космическое пространство, сохраняет юрисдикцию и контроль над таким объектом и над любым экипажем этого объекта во время нахождения в космическом пространстве, в том числе и на небесном теле. Таким образом, на космический объект и его экипаж (независимо от гражданской принадлежности его членов) при их нахождении в космическом пространстве распространяется юрисдикция государства регистрации. В случае когда в запуске космического объекта участвуют два или более государств, эти государства совместно определяют, которое из них зарегистрирует этот объект. Соглашение о Луне предусматривает, что юрисдикция и контроль государства распространяются не только на персонал и космические аппараты, но и на оборудование, установки, станции и сооружения, находящиеся на небесных телах.

Все станции, установки и космические корабли на небесных телах открыты для представителей государств-участников Договора по космосу на основе взаимности.

Права собственности на космические объекты, запущенные в космическое пространство, включая объекты, доставленные или сооруженные на небесном теле, и на их составные части остаются незатронутыми во время их нахождения в космическом пространстве или по возвращении на Землю. При этом по просьбе запустившего государства его космические объекты, обнаруженные где-либо, должны быть возвращены владельцу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

  1. ООН. Программа по окружающей среде. Доклад Совета управляющих…. Нью-Йорк: ООН, 1993. Офиц. Отчеты / генер. Ассамблея, 48-я сес. Доп; (А/48/25). – 17-я сессия. IV.
  2. Бекяшев К.А. О роли ООН в кодификации и прогрессивном развитии международного экологического права // Труды Московской государственной юридической академии, 1997. № III. — С.146 – 152.
  3. Бекяшев К.А. Международное экологическое право. – В кн.: Международное публичное право / Под ред. К.А. Бекяшева. М.: ПБОЮЛ Грачев С.В., 1999.
  4. Гаврилов В.В. Действие норм международного права в правовой системе США // Журнал российского права. 2003. № 2. С. 116-127.
  5. Гаврилов В.В. Теории трансформации и имплементации норм международного права в отечественной правовой доктрине // Московский журнал международного права. 2001. № 2. С.39-61.
  6. Зыбайло А. К вопросу о соотношении международного и национального права (теоретические аспекты) // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 1998. № 3.
  7. Карташкин В.А. Международная защита прав человека (Основные проблемы сотрудничества государств). М., 1976.
  8. Колбасов О.С. Международно-правовая охрана окружающей среды. М., 1982; Он же. Международный экологический суд //Государство и право. 1995. № 5.
  9. Копылов М.Н., Кузьменко Э.Ю. Международное экологическое право: Кодификация и прогрессивное развитие.- М.: Изд-во РУДН, 2005.
  10. Курс международного права в 7 т. Т. 1. Понятие, предмет и система международного права. М., 1989.
  11. Левин Д.Б. Актуальные проблемы теории международного права. М., 1974.
  12. Лукашук И.И. Сфера действия международного права // Советский ежегодник международного права, 1985.
  13. Международное право. Учебник для ВУЗов // Под ред. проф. Ю. М. Колосова, проф. Э. С. Кривчиковой. М., 2007.
  14. Тимошенко А.С. Формирование и развитие международного права окружающей среды. М., 1986.
  15. Хайд Ч. Международное право, его понимание и применение США. Т. 1. М., 1950. Фердросс А. Международное право. М., 1959.
  16. Shaw M.N. International Law. Fourth Edition. Cambridge. 1997.
  17. Triepel H. Völkerrecht und Landesrecht. Leipzig, 1999.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.97MB/0.00053 sec

WordPress: 23.01MB | MySQL:120 | 1,664sec