ПРОНАЛИЗИРУЙТЕ ПОЛОЖЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ ГЕРМАНИИ 1919 Г., ЗАКРЕПЛЯЮЩИЕ ПРАВА, СВООБОДЫ И ОБЯЗАННОСТИ НЕМЦЕВ

<

100714 1857 1 ПРОНАЛИЗИРУЙТЕ ПОЛОЖЕНИЯ КОНСТИТУЦИИ ГЕРМАНИИ             1919 Г., ЗАКРЕПЛЯЮЩИЕ ПРАВА, СВООБОДЫ И ОБЯЗАННОСТИ НЕМЦЕВКонституция 1919 г., вошедшая в историю под названием Веймарской (по месту ее принятия), стала одной из самых демократических конституций, известных в это время буржуазным странам. Она разрабатывалась в условиях, когда революция в Германии еще не была подавлена, что и нашло отражение в демократическом, сугубо компромиссном содержании ее положений, в призывах к «гражданскому миру», «сотрудничеству всех классов», к «свободе» и «справедливости».

Содержание Конституции было обусловлено не только столкновениями интересов и соглашениями различных социально-политических сил в Национальном собрании, но и теми кардинальными социальными и политическими изменениями, которые произошли в Германии в переломный период ее истории — с ноября 1918 г. по июнь 1919 г.

Конституция была принята Национальным собранием в июле 1919 г. Принципиально новые правовые концепции, по сравнению с предыдущей., нашли отражение в ее преамбуле. Это — принцип «народного единства» и «народного суверенитета» («суверенитета единого германского народа», который, как записано в преамбуле, «дал себе эту Конституцию»), а также принципы «свободы» и «социальной справедливости». Провозглашением «народного суверенитета» разрушалась династийная традиция государственной власти, так как ее носителями становились выборные на основе всеобщего избирательного права рейхстаг и президент.

Германская империя провозглашалась республикой с федеративной формой государственного устройства, которая имела весьма специфический характер.

Ряд сфер общественной жизни — внешние отношения, гражданство, таможенное, почтовое и телеграфное дело, устройство обороны и другие — регулировался исключительно законодательством империи (ст. 6).

Второй раздел Конституции посвящен «Основным правам и обязанностям немцев», где наряду с широким перечнем политических и гражданских прав и свобод, детализированных теми или иными правовыми гарантиями, закреплялся и ряд принципиально новых социальных прав.

Первая глава этого разделам — «Отдельная личность» начинается с провозглашения- равенства всех перед законом, при атом особенно подчеркивалось равенство мужчин и женщин «в правах и обязанностях» (ст. 109). Свобода выбора-профессии и свобода передвижения, закрепленные далее, сопровождались правом эмигрировать за границу, которое могло быть ограничено только имперским законом (ст. 111—I 12). Принцип равенства трактовался и в смысле равенства «инакоязычных частей населения империи», которые, согласно ст. 113, не могли быть стесняемы «законодательными и административными мерами в их свободном национальном развитии» (ст. 119). Неприкосновенность личности и жилища (ст. 115), тайна переписки (ст. 117), свобода слова (ст. 118) сопровождались провозглашением таких правовых гарантий, как предоставление возможности немедленного опротестования ареста, запрещение цензуры и пр. Все эти права дополнялись, однако, не только провозглашением гарантий, но и традиционной формулой об исключениях, «допускаемых на основании закона».

<

Во второй главе этого раздела — «Общественная жизнь» закреплялись такие гражданские права, как свобода собраний (ст. 123), свобода образования союзов и обществ (ст. 124) с предоставлением им правоспособности (т.е. прав юридического лица). При этом в предоставлении правоспособности нельзя было отказать и союзам, преследующим политические, социально-политические и религиозные цели (ст. 124). Это была принципиально новая трактовка права союзов, затрагивающая прежде всего организации рабочих, профсоюзы, которые, по Германскому гражданскому уложению 1900 г., относились к «неправоспособным обществам». Право на особое профессиональное представительство получили и чиновники (ст. 130).

Содержание следующей главы этого раздела — «Религия и религиозные общества» стало предметом особенно бурных дискуссий в Национальном собрании, закончившихся достижением компромисса. Закрепляя свободу совести (ст. 135), Конституция запрещала государственную церковь (ст. 137, п. 1) и государственную поддержку церкви (ст. 138, п. 1), но сохраняла за церковью статус публично-правовой корпорации, что давало ей право на денежные поступления «соответственно постановлениям земельного законодательства» (ст. 137, п. 4).

«Веймарским школьным компромиссом» определялось и содержание гл. 4 этого раздела — «Просвещение и школа», в котором закреплялась обязательность «всеобщего школьного обучения», по общему правилу, в «народной школе». К единой «народной» системе образования относилась и высшая школа, при этом «руководящим началом… для приема ребенка в определенную школу» должно было служить его призвание, дарование и склонность, а не «имущественное и общественное положение… его родителей» (ст. 145, п. 1). Для обучения детей малообеспеченных семей в средних и высших школах предусматривалось выделение специальных общественных пособий (ст. 146, п. 3).

Сугубо компромиссный характер носили положения и раздела 5 — «Хозяйственная жизнь», в котором главным образом рассматривались проблемы наемного труда, отношений между предпринимателями и рабочими. Конституция возлагала на государство обязанность всемерно поддерживать развитие предпринимательства, поддерживая при этом «средний класс» (поощрять его путем законодательства «в сельском хозяйстве, промысловой и торговой деятельности» (ст. 164, п. 1)), содействовать включению «в общее хозяйственное дело» промысловых и кооперативных товариществ, обеспечивать «хозяйственную свободу отдельной личности» (ст. 151, п. 1), свободу договоров в хозяйственном обороте (ст. 152, п. 1), пресекать ростовщичество (ст. 152, п. 2) и пр.

На государство возлагалась особая ответственность в деле «социализации собственности» исходя из принципиально новой ее трактовки: «Собственность обязывает. Владение ею должно быть в то же время служением общему благу» (ст. 153, п. 3). Собственность, согласно ст. 153; п. 1, «обеспечивалась Конституцией, ее принудительное отчуждение могло быть предпринято только «для общего блага» и на «законном основании». Из этого общего правила допускались, однако, исключения в соответствии с имперским законом. Так, в частности, в ст. 156 (п. 1, 2) говорилось о «возможности принудительного отчуждения без вознаграждения» и передаче в общественное управление «частных предприятий, пригодных для обобществления», о праве государства, «в случае настоятельной надобности», проводить объединение хозяйственных предприятий для общественных целей (ст. 156, п. 2). Предусмотренное ст. 156 право национализации собственности не было использовано даже в отношении капиталов Имперского банка Германии. Более того, закон 1922 г. об Имперском банке лишил канцлера его былых полномочий в отношении банка, который остался под контролем империи, но руководство им было передано полностью Совету директоров.

В ст. 155 Конституции предусматривался особый контроль государства за распределением и пользованием землей с целью предупреждения злоупотреблений и обеспечения «каждого немца здоровым жилищем, а всех германских семей, особенно многодетных, домашним очагом и правом работы». Государство наделялось при этом правом принудительного отчуждения земли, «для удовлетворения потребности в жилищах, для содействия расселению, для сельскохозяйственной обработки» (ст. 155, п. 1). При этом «обработка и пользование почвой… землевладельца» закреплялись в Конституции в качестве его «обязанности по отношению к обществу» (ст. 155, п. 3).

Идеи взаимной социальной зависимости и социальной ответственности лежат в основе и других положений этой главы. Статья 116, например, «применение умственных и физических сил на благо общества» относит к «нравственной обязанности» каждого немца. Это один из характерных примеров того, как Национальное собрание пыталось ввести этические ценности в мир экономики и политики.

В Конституции особо подчеркивалась обязанность империи оказывать особое покровительство «рабочей силе». Формы этого покровительства выражались в предоставлении рабочим права на свободное объединение в союзы в целях «сохранения и улучшения условий труда без всяких ограничений» (ст. 159), на коллективный договор (ст. 165, п. 1), на социальное страхование «для сохранения здоровья, работоспособности, охраны материнства», а также в случае «старости, недугов и различных жизненных случайностей. (ст. 161, п. 1).

В ст. 163 закреплено и право «добывать себе содержание трудом». Однако очевидная иллюзорность права на труд в условиях послевоенной Германии продиктовала соответствующее разъяснение этого права, которое было сведено к предоставлению «необходимой поддержки», то есть пособия по безработице.

Сугубо компромиссный характер носили и те положения этой главы, в которых предпринимались попытки интегрировать рабочие Советы, рожденные революцией, в государственную систему. В ст. 165 говорится не только о законности деятельности Советов, созданных для представительства интересов рабочих на предприятиях, в отраслях промышленности, на окружном и общеимперском уровнях, но и о создании их объединений с представительными организациями предпринимателей и «иных заинтересованных кругов населения» в форме экономических советов, которым вверялись некоторые контрольные, административные и законодательные полномочия. Имперский экономический совет, например, призван был давать заключения на социально-экономические и хозяйственно-политические законопроекты «крупного значения» до внесения их в рейхстаг правительством, имел право предлагать правительству законопроекты самостоятельно, которые должны были рассматриваться в рейхстаге даже при отказе правительства поддержать их.

Декларативные положения этого раздела Конституции для проведения в жизнь нуждались в конкретных социальных программах, закреплении их текущим законодательством. Но они так и остались опережающими время «теоретическими построениями, стремящимися к абсолюту», как утверждают немецкие авторы.

Для их осуществления в Веймарской Германии не было соответствующих условий, необходимой экономической базы, должного уровня общественного сознания, а главное, политической стабильности. Более ток», текущим законодательством позитивное содержание социальных положений Конституции было впоследствии значительно ограничено. Так, например, введенное в 1919 г. право рабочих на 8-часовой рабочий день было изменено законом 1920 г., допускающим 10-часовой рабочий день. Деятельность производственных советов ограничивалась сферами «содействия разработке новых методов производства», «согласования служебных инструкций» и пр. Закон от 4 февраля 1920 г. прямо запрещал им «вмешиваться в руководство производством своими самостоятельными распоряжениями».

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.91MB/0.00113 sec

WordPress: 22.53MB | MySQL:122 | 1,916sec