Преступность на Северком Кавказе и ее причины

<

123113 1902 1 Преступность на Северком Кавказе и ее причиныГлава 1. Общая характеристика преступности и причинный комплекс преступности на Северном Кавказе

 

§ 1. Историко-правовые аспекты преступности на Северном Кавказе

 

Криминогенная ситуация на Северном Кавказе во второй половине XIX –начале XX века была очень сложной. Во многом это обусловливалось геополитическим положением данного региона Российской Империи.

Приказом военного министра от 8 апреля 1860 г. было предписано
пространство от Главного Кавказского хребта до внутренних губерний
именовать Северным Кавказом. В мае того же года наместником императора
на Кавказе князем А.И. Барятинским была упразднена Кавказская линия. На базе правого крыла Кавказской линии была создана Кубанская область, на
базе левого — Терская область. Значительную территорию здесь занимала
Ставропольская губерния. Особенностью Северного Кавказа в
рассматриваемый период, как впрочем и в настоящее время, являлось
проживание на его территории населения, состоящего из представителей
многих этнических групп. В состав Кубанской области вошли адыгские
народы, жившие в бассейне реки Кубань, и кубанское казачество. К Терской
области отошли земли, заселенные чеченцами, ингушами, кумыками,
осетинами, кабардинцами, терскими казаками.1    

До начала XIX в. в Северо-Кавказском регионе в силу естественной изоляции множество различных народностей жили каждая по своим обычаям. Регион был разбит на ряд владений, имевших самостоятельную политическую власть, свой язык или диалект2. Покорение Россией Северного Кавказа окончилось одновременно с присоединением к империи Дагестана в 1859 г. Как подчеркивает Р.Э. Оганян, это привело к прекращению междоусобных войн, созданию единой администрации, а также к распространению российского законодательства на территории всего региона, что существенно повлияло на снижение уровня преступности1. «Именно мощное государственное присутствие в этом сложном полиэтническом регионе, где в прошлом были, и по сути, не прекращались кровавые взаимоистребительные столкновения, – пишет М.А. Федоренко, -помогло снизить накал межродовой и межплеменной вражды. Кровавые распри, провоцировавшиеся, в том числе и набегами, были остановлены и практически прекращены под давлением нового государственного порядка, постепенно устанавливающего на Кавказе…»2.

Закончившаяся Кавказская война не сломила сопротивления горских народов, и совершение горцами преступлений было очень частым явлением на Северном Кавказе, хотя царская администрация прилагала значительные усилия по стабилизации ситуации в данном регионе. Но, как отмечают исследователи, «полного замирения в крае тогда достигнуто не было. Время от времени, хотя и в намного меньших размерах, его еще не раз озаряло пламя межнациональных конфликтов»3. Криминогенная ситуация на Северном Кавказе была очень сложной вплоть до распада Российской империи. Даже в январе 1917 года атаман Майкопского отдела Кубанской области в рапорте писал, что «черкесы, благодаря своим традициям, зачастую занимаются кражами, насилиями над личностью и имуществом»4.

В реферате A.C. Френкеля «Средства для борьбы с разбоем на Кавказе», прочитанном 10 января 1898 г. на заседании Кавказского юридического общества справедливо отмечается, что «кавказский разбой есть результат исторической жизни Кавказских народов, их прежняго политического и социального строя, их отношений в старину к другим народам и к правящей власти, смотря по слабости или суровости ея.. .»1.

Во многом преступность на Северном Кавказе была обусловлена тем, что горцы были вытеснены с исторически принадлежащих им земель, которые были отданы казакам. Например, в 1909 г. ингуши подали петицию в III Государственную думу, в которой указали, что на тот момент уже две трети их земель перешли в руки казаков2. Естественно, горцы с этим не смогли примириться. Даже в начале XX в. происходили серьезные столкновения горцев с казаками. Так, 28 мая 1906 г. произошло вооруженное столкновение между ингушами, проживавшими в ауле Яндырка Терской области и казаками — жителями различных станиц, которое было спровоцировано убийством казаками ингуша, приехавшего в одну из станиц для обсуждения возможностей найма на работу жителей его аула. 29 мая 1906 г. ингуши в ответ напали на казаков. В столкновении приняло участие около 2 тыс. ингушей и прибывших на помощь казакам солдаты. В результате погибли 5 казаков, 7 ингушей, а также 30 человек получили ранения. В направленном военному министру и министру внутренних дел запросе жители аула сообщали, что две трети земель у них изъяты в пользу казаков, а они обязаны платить ежегодно 30 тыс. рублей арендной платы казакам за свою бывшую землю. Оба министерства признали наличие, «неприязненных отношений» между горцами и казаками, при этом вражда сопровождалась укорененными у ингушей традициями грабежей, краж и т. п.3

Во второй половине XIX века органы власти на Северном Кавказе были вынуждены принять ряд довольно жестких мер по предупреждению преступлений. В «Записке о мерах, принимавшихся, и вновь проектируемых для спокойствия, охраны и благосостояния горскаго населения Кубанской области в трех ея уездах: Екатеринодарском, Майкопском и Баталпашинском» говорится, какие меры были приняты для охраны личной и имущественной безопасности населения Кубанской области:

станицы и поселки были разделены на кварталы или участки, в которых учреждены ночные обходы и караулы. На каждый квартал или участок должны были назначаться из местных жителей несменные три вооруженных сторожа, которых следовало привлекать к ответственности за происшествия на охраняемых ими участках;

в горских аулах, «за невозможностью положиться на очередных караульных сторожей», в 1874 г. была учреждена конная стража,
формировавшаяся по приговорам аульных обществ из горцев. Данная стража содержалась за счет трехрублевого взноса, которым был обложен каждый двор в ауле. Стража обязана была по ночам совершать объезды по аулам и проверять по два раза за ночь нахождение дома всех подозрительных лиц, которым отлучка из аулов запрещалась. Каждый вечер всадники стражи являлись к старшинам аулов для получения приказаний, а утром – для доклада о случившемся или замеченном в течение ночи;

3) аульные общества были обязаны круговою порукой, в связи с чем им следовало выдавать виновных в кражах, если следы приводили к аулу или хутору, принадлежащим горцам; в случае невыдачи преступников на аульные общества возлагалась обязанность возместить материальный ущерб потерпевшему;

4) в целях искоренения ското- и конокрадства при продаже, покупке, обмене и ином отчуждении или приобретении лошадей и крупного рогатого скота для продавца и покупателя было обязательно иметь письменное удостоверение о законности приобретения и принадлежности животных, выдаваемое полицией.

5)    за выдачу и поимку бродяг и преступников, а также уничтожение преступных шаек выдавались денежные вознаграждения;

6)    горцы могли покидать места своего проживания только на основании билетов на отлучку, выдаваемых аульными старшинами на срок не более двух недель с обязательным указанием куда, с какой целью, на каких лошадях или волах кто едет; при отлучке более двух недель до шести месяцев включительно указанные билеты выдавались участковыми приставами;

7)    горцам была воспрещена отлучка в ряд местностей. Но позднее в целях извлечения доходов казенное местное управление отдало в аренду все пастбищные места в нагорной полосе, которые практически исключительно занимались горцами, которые, пользуясь отсутствием в этой местности полицейского надзора, «не редко скрывают там уворованный скот и лошадей и занимаются пристаносодержательством»;

8)до 1883 г. аульные старшины назначались на должности, в большинстве случаев, административным порядком (если избранные лица не соответствовали своему предназначению) из самых благонадежных лиц своего аула или других аулов1.

В Терской области были приняты «Правила об имущественной охране русскаго населения Терской области от хищничества горцев», в соответствии с которыми для охраны личной и имущественной безопасности русского населения от «насилия и хищничества горцев» устанавливалась «круговая ответственность туземных сельских обществ за всякое насилие против жизни и здравия этого населения; равно круговая же ответственность за каждую кражу из казачьих станиц, из слободок, колонии, штаб-квартир и некоторых городов, — лошадей, скота и прочаго имущества»2.

В период первой русской революции 1905 – 1907 гг. наряду с событиями политического характера на Северном Кавказе участились случаи бандитизма. В частности, в Екатеринодарском, Ейском, Кавказском отделах Кубанской области совершали многочисленные преступления «разбойничьи шайки» «факельщиков», «степных дьяволов», конокрадов. Уровень бандитизма был таков, что по станицам прокатилась волна самосудов в отношении задержанных преступников1.

События 1905 – 1907 гг. характеризуются массовыми революционными вымогательствами, грабежами, разбоями и политическим терроризмом. И.В. Сирица очень верно отметил, что убийства, грабежи, разбои и вымогательства стали основным средством борьбы анархистов и эсеров-максималистов2.

Например, с осени 1906 г. состоятельные жители Кубанской области стали получать письма с требованием денег под угрозой смерти за отказ или сообщение в полицию. Наиболее активно действовали анархисты летом 1907 г. в Армавире, осенью – в Екатеринодаре и Майкопе, их группы носили наименования: «Кровавая рука», «Черный ворон», «Мститель» и т. п. Вместе с анархистами и эсерами-максималистами такие акции совершали и иные крайне левые партии. Подобные уголовно-революционные преступления совершались зачастую в одном месте различными группами, что вызывало определенную конкуренцию между ними3.

В циркулярном письме наместника императора на Кавказе И. И. Воронцова-Дашкова генерал-губернаторам, губернаторам, начальникам областей и отдельных округов Кавказского края от 20 сентября 1906 г. указывались недостатки в деятельности по борьбе с преступностью: отсутствие надлежащей энергии, планомерности, согласованности со стороны уездных властей в преследовании преступников; полицейские власти вместо окончательного истребления преступных шаек зачастую ограничиваются лишь паллиативными мерами; не используются те надежные элементы населения, содействие которых было бы полезным для истребления разбойников и т.п1.

Не менее сложной проблемой для Северного Кавказа являлся и политический терроризм. В Российской Империи террор был присущ более для эсеров. Как подчеркивают исследователи, на годы революции 1905 – 1907 гг. приходится пик эсеровского террора. По некоторым подсчетам, с января 1905 г. по конец 1907 г. эсерами было осуществлено 233 теракта2. С февраля 1905 г. по май 1906 г. в стране было убито 1273 лица, среди которых: генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников — 8 человек, полицмейстеров, уездных начальников и исправников – 21, жандармских офицеров – 8, приставов и их помощников – 79, околоточных надзирателей — 125, городовых — 346, урядников — 57, стражников — 257 и т. п.3. Например, 21 июля 1907 г. вечером при посадке в трамвай на углу улиц Красной и Дмитриевской в г. Екатеринодаре был застрелен помощник полицмейстера Г.С. Журавель, при этом убийцам удалось скрыться; вечером 29 августа 1907 г. около трамвайного павильона на улице Ростовской в г. Екатеринодаре выстрелом из револьвера был смертельно ранен помощник пристава городской полиции И.Г. Боняк; 21 сентября 1907 г. на углу улиц Красной и Графской выстрелами в упор был убит правитель канцелярии начальника Кубанской области С.В. Руденко. Во время отпевания покойного 23 сентября в Александро-Невском соборе на площади в собравшихся людей была Орошена пачка листовок. В них от имени Северо-Кавказского областного комитета партии социалистов-революционеров говорилось, что С.В. Руденко убит по приговору комитета членом боевого летучего отряда4.

Большое внимание на Кавказе уделялось правовому регулированию оборота оружия, что являлось одной из мер предупреждения преступлений.

17 августа 1884 г. Главноначальствующим гражданской частью на Кавказе было утверждено Обязательное постановление о продаже, хранении и ношении боевого огнестрельного оружия в Кавказском крае1. Постановление определяло, что всем, за исключением тех, кому это особо разрешено, воспрещено хранение и ношение боевых ружей усовершенствованных систем. Продажа и покупка огнестрельного оружия, состоящего на вооружении войск, запрещалась. Ввоз в пределы Кавказского края оружия целыми транспортами разрешался каждый раз соответствующим губернатором или начальником области. Транспортным конторам и лицам, занимающимся извозом, о каждой пересылке через них оружия до передачи его адресату предписывалось сообщать местной полиции, которая должна была осмотреть груз и удостовериться, что привезенное оружие может быть передано по назначению. Торговцам оружием не разрешалось продавать боевое огнестрельное оружие усовершенствованных систем лицам, не предоставившим разрешительных свидетельств на право иметь такое оружие, выданных полицией. Главноначальствующим Гражданской частью на Кавказе 1 июля 1899 г. было издано новое Обязательное постановление (в дополнение к Обязательному постановлению от 17 августа 1884 г.). Его целью было установление «надлежащего контроля за торговлей боевым огнестрельным оружием и уменьшением, по возможности, количества оружия, обращающегося в руках неблагонадежных лиц»2. Кроме того, были проведены попытки изъять у горского населения оружие. Такие мероприятия были проведены в Кубанской области в 60-х гг. XIX в. И хотя население часть оружия сдало, тем не менее, было признано, что горцы сдали лишь старое оружие, отставив все остальное у себя3.

Незаконный оборот оружия на Северном Кавказе являлся (как и является в настоящее время) одним из наиболее сильнодействующих криминогенных факторов. Объем незаконного оборота оружия, как отмечает С.А. Невский, значительно увеличивался во время обострения политических противоречий, так как служил одним из средств их решения1. Во время I русской революции незаконно обращающегося на Кавказе оружия было так много, что, как следует из циркулярного сообщения помощника по гражданской части наместника императора на Кавказе от 15 февраля 1907 г., «проживающие в Сибири уроженцы Кавказа, занимающиеся тайною покупкою для Кавказского края казенных винтовок, получили распоряжение прекратить высылку винтовок, так как в последнее время на Кавказ доставлено слишком много оружия и цена на таковое упала до ничтожной, сравнительно суммы»2.

Наибольшее количество оружия незаконно попадало на Кавказ путем контрабандных поставок. В частности, 1 июня 1906 г. заведывающий полицией на Кавказе направил Черноморскому губернатору сообщение, в котором известил его, что Меер Баллах, известный в революционных кругах под кличкой «Феликс», ездил в Марсель с целью организации отправки морским путем на Кавказ оружия, закупленного на сумму 196 тысяч рублей, которые «были украдены социал-демократами на Кавказе…»3.

В условиях эскалации вооруженного насилия, вызванного как политическими событиями, так и высоким уровнем общеуголовной преступности, на Кавказе были предприняты меры по борьбе с незаконным оборотом оружия. В частности, придавалось большое значение пресечению контрабандного ввоза вооружения. С этой целью на Кавказе был создан коллегиальный орган — «Комиссия для выработки мер к предупреждению ввоза и провоза в пределах Кавказского края оружия», которая в числе неотложных мер нашла необходимым ввести подробный досмотр каботажных судов4.

В советском государстве также существовали значительные проблемы борьбы с преступностью на Северном Кавказе. Во многом это было обусловлено последствиями гражданской войны, когда после ее окончания в данном регионе получили развитие организованный бандитизм и повстанческое движение. О масштабах повстанческого движения и бандитизма могут свидетельствовать следующие цифры: только в Кубано-Черноморской республике в 1920-1924 гг. было ликвидировано 417 бело-зеленых отрядов, 4 повстанческих армии общей численностью 46 343 человека при 12 орудиях и 188 пулеметах1.

В горских районах противостояние советской власти и населения началось после введения продовольственной разверстки, что повлекло за собой многочисленные восстания зимой 1920-1921 гг., подавленные частями Красной Армии. Однако выступления против Советской власти продолжались и позднее, поскольку органы Народного Комиссариата продовольствия интенсивно продолжали сбор продовольственного налога взамен продовольственной разверстки. В марте 1922 г. штаб Северо-Кавказского военного округа сообщал: «Настроение Чечни все еще нельзя считать здоровым… В плоскостной Чечне наиболее бандитский район Урус-Мартановский, в нагорной – Шатоевский и Веденский. Последние хотя и держатся пассивно, но среди населения хранится затаенная месть за разоружение в прошлом году. По социальному положению — в нагорной части – бедняки, в плоскостной – более богатые, культурные и организованные, могут в короткий срок выставить большое количество вооруженной силы, значительной если не по качеству, то по количеству… разоружение должно начаться с плоскостной Чечни, дабы обезопасить район Грозного. Операция должна вестись настоящим образом вплоть до уничтожения непокорных аулов»2. В мае 1922 г. были разоружены аулы Махкеты, Гойты, Катыр-Юрт. Еще одна операция по разоружению Чечни проводилась в декабре 1924 г. В результате было изъято около 3 тыс. винтовок, около 400 револьверов, но бандитизм в Чечне продолжался. В указанный период отмечается активизация вооруженных грабежей в районе железнодорожной линии, грозненских нефтепромыслов в Кизлярском и Сунженском округах. Летом 1925 г. было принято решение провести очередное изъятие оружия у населения, для чего было привлечено значительное количество военнослужащих. В ходе разоружения произошли многочисленные вооруженные столкновения войск с населением, ряд населенных пунктов подвергся воздушной бомбардировке. Закончилась операция 12 сентября 1925 г., в результате было изъято 25299 винтовок, 4319% револьвера, 1 пулемет, около 80 тыс. патронов, задержано около 300 бандитов1.

19 августа 1926 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О Дагестане», которым было утверждено решение комиссии о разоружении Дагестана. Решением было признано необходимым разоружить население республики и изъять все нарезное оружие, при этом предусматривалась возможность оставления оружия у бывших красных партизан по особому списку, утвержденному органами ОГПУ. Единственно целесообразным способом проведения разоружения Дагестана был признан «метод политического и административного воздействия партийных и советских органов на население», соединенный с методом воинской силы, применяемой лишь в исключительных случаях особой необходимости по решению специальной комиссии ЦК ВКП (б). Формально разоружение проводилось от имени Дагестанского правительства. Для согласования деятельности командования и ОГПУ с правительством Дагестана создавалась комиссия в составе Уборевича, Евдокимова, Володина, Долгата и др. На время операции по разоружению была создана тройка по внесудебной расправе с бандитами. Решение предусматривало выдачу военному командованию и ОГПУ на проведение операции по разоружению дотации в размере 356 тыс. рублей. Подчеркивая возможность возмездного изъятия оружия, решение установило: «Допустить возмещение за изъятое оружие у бедноты в размере 5 руб. за каждую нарезную винтовку с учетом того, чтобы возмещение попало в руки действительной бедноты»1. Несколько дивизий РККА блокировали территорию Дагестана, после чего началась операция по разоружению Дагестана. Было изъято 70 тыс. единиц оружия. Внесудебной расправе по решению тройки подверглись 139 человек, за время операции 52 человека были приговорены к расстрелу2.    

В 1929 – 1930 гг. в Чечне была проведена коллективизация. Население ее восприняло крайне негативно. В декабре 1929 г. началось восстание в аулах Гойты, Шали, Беной. Весной 1930 г. повстанческие отряды и их лидеры с гор вышли в равнинные районы и начали вести как агитацию против советской власти, так и нападения на гарнизоны. В это время, в отличие от прошлых лет, когда чеченские имамы пытались играть только на религиозных и национальных чувствах соплеменников, теперь они пытались объединить все недовольные элементы. Для подавления восстания с 16 марта по 10 апреля 1930 г. в Чечне была проведена войсковая операция, в ходе которой было задержаны 122 бандита, изъято 1500 единиц огнестрельного оружия. В марте 1932 г. в районе Беной произошло новое восстание, подавленное войсками ОГПУ и Красной Армии3. Всего в 1929 – 1935 гг. было зафиксировано 268 восстаний против создания колхозов.

В дальнейшем повстанческое движение утратило массовость, недовольство властью находило проявление в нападениях на должностных, лиц и активистов.

Начало Великой Отечественной войны способствовало возрождению
повстанческого движения. Осенью 1941 г. и летом 1942 г. на территории
Чечни вспыхнули восстания, но в них приняло участие незначительное
количество людей. Однако получил развитие бандитизм, в указанный период
совершены многочисленные нападения на нефтяные промыслы, колхозы,
государственные учреждения. На учете в НКВД в Чечено-Ингушской АССР
к 1943 г. значилось 54 бандгруппы. Установленная численность
бандформирований (7413 человек) превысила количество ушедших на фронт.
в результате трех проведенных мобилизаций1. Это было поводом для
депортации в 1944 г. чеченцев и ингушей. Кроме того, участь чеченцев и
ингушей разделили балкарцы, карачаевцы.    

Оставшиеся после выселения в горах повстанческие отряды весной г. активизировали свою деятельность. Для их уничтожения в 1944 – гг. войсками НКВД был проведен ряд операций.

В местностях Северного Кавказа, освобожденных от немецкой оккупации, наблюдался очень высокий уровень преступности. Например, в справке «О состоянии работы краевого управления милиции УНКВД по Краснодарскому краю» с 12 февраля по 26 марта 1943 г. отмечается, что характерными преступлениями в первые недели после освобождения г. Краснодара являлись самочинные обыски у населения с изъятием носильных вещей, продуктов питания и других ценностей2. Одной из наиболее актуальных проблем, которые стояли перед органами внутренних дел в указанный период, была борьба с бандитизмом. На заседании бюро Краснодарского краевого комитета ВКП (б) 4 июля 1943 г. было принято постановление «О состоянии борьбы с бандитизмом в крае», в котором отмечалось, что «несмотря на ликвидацию ряда бандитских групп и изъятие значительного количества дезертиров и бывших военнопленных, в крае наблюдается рост бандитизма, его активизация и процесс объединения мелких групп в крупные банды»3. Например, в лесных массивах Преградненского района Карачаевской области, смежного с Мостовским районом Краснодарского края, скрывалось большое количество полицейских и дезертиров-карачаевцев, из которых образовалась бандгруппа, численностью до 20 человек1. Из банд, которые действовали на территории Краснодарского края и были ликвидированы сотрудниками милиции, отличались по количественному составу и активности банды под руководством: Абьяна (до 50 человек, действовала в Армянском районе, имели связь с немцами), Чемежева (до 48 человек, совершала налеты на государственные объекты, частных лиц, убийства советского партактива в Ярославском районе), Шевякова-Мироненко (до 70 участников, в 1943 г. совершала налеты на государственные учреждения и колхозы в Мостовском районе), Пшизабекова (до 30 конных бандитов, совершала налеты, грабежи, убийства в Кошехабльском районе), Крупских (до 30 человек, в 1942 г. совершала налеты, грабежи, убийства в Абинском, Северском, Красноармейском районе), Николаенко (9 человек, совершала налеты, убийства, грабеж в Красноармейском районе, пыталась объединить дезертиров, скрывавшихся в плавнях)2.

В 1943 – 1945 гг. в Краснодарском крае было ликвидировано 325
бандитских групп общей численностью 2027 человек, изъято 559 пособников
бандитов3.    

Следует отметить, что преступность на Северном Кавказе по мере отдаления от Великой отечественной войны постепенно сокращалась. Так, преступления, зарегистрированные в Краснодарском крае в 1948 г., по сравнению с 1947 г. сократились с 6975 до 3198, т. е. более чем в два раза. Можно для сравнения привести показатели некоторых преступлений: разбои с убийством 1947 г. – 113 фактов, 1948 г. – 29; убийств в 1947 г. – 144, в 1948 г. – 82; краж квалифицированных в 1947 г. – 1869, 1948 г. – 1021; краж простых в 1947 г. – 2550, в 1948 г. – 1416, краж скота в 1947 г. – 717, в 1948 г. – 224 и др.1.

В 1957 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли решение о разрешении чеченцам и ингушам вернуться на родину. Для этого были выделены соответствующие ассигнования. Однако места их проживания были уже заняты другими лицами. В документах того времени имеются следующие данные: «Наблюдаются случаи, когда нынешние жильцы пускают к себе домой выселенных ранее лиц чеченской и ингушской национальностей, помогая им затем в постройке собственного жилья»2. К сожалению, возвращающиеся к месту своего исторического проживания проявили себя не с лучшей стороны, при этом ими было совершено значительное количество преступлений. В докладной записке начальника внутренних и конвойных войск говорится: «Начиная с июля 1957 г. в ЧИАССР прибыло около 80 тыс. человек, в результате население республики достигло примерно 200 тыс. человек. Из них около 8 тысяч прибыли из Средней Азии и Казахстана без паспортов и воинских документов, на учет по месту жительства не становятся, а некоторые, совершившие ранее преступления в прежних местах проживания, переходят на нелегальное положение, объединяются в преступные группы… В Назранском и Первомайском районах совершены нападения на сотрудников милиции, у которых было отобрано оружие. Совершались нападения и на патрульные группы 66-го отдельного дивизиона ВВ, которые были отражены с применением оружия. Зарегистрирован ряд случаев, когда хулиганствующие элементы из числа недавно прибывших и возвратившихся в ЧИАССР нарушают порядок в общественных местах, устраивают массовые драки с поножовщиной, поджигают дома лиц, заселивших строения в 1944 — 1946 гг., запугивают девушек, возрождают привычки к кровной мести.. .»3.

В 1960 – 1980 гг. XX в. в Чечено-Ингушской АССР не было
значительного проявления бандитизма. Органы внутренних дел республики
прилагали для этого соответствующие усилия.    

Однако в 90-х гг. ситуация резко изменилась. В 1991 г. Общенациональный конгресс чеченского народа объявил о выходе из состава СССР и РСФСР части Чечено-Ингушской АССР под наименованием Чеченская Республика Ичкерия. 27 октября 1991 г. президентом ЧРИ был избран Д. Дудаев, в том же месяце был разогнан Верховный Совет Чечено-Ингушской АССР. В декабре 1991 г. Д. Дудаев в одностороннем порядке прервал все контакты с федеральными органами. В Чечне были упразднены существовавшие правоохранительные органы и созданы новые, в которые вошло много представителей криминального мира. Начиная с 1991 г. в Чечне значительно возрос уровень преступности. Русскоязычное население подвергалось террору со стороны чеченских бандитов, национальных гвардейцев и сотрудников иных военизированных организаций Ичкерии. Вследствие этого начался исход русских и представителей других некоренных национальностей, опасавшихся за свою жизнь. К концу 1996 г. численность населения Чечни значительно уменьшилась и составила около 500 тыс. человек (в 1989 г. по данным переписи на территории Чечено-Ингушетии проживал 1 млн. 270 тыс. человек). Начиная с 1992 г., на территории Чечни ежегодно совершалось более 600 умышленных убийств, что в 7 раз больше по сравнению с 1990 г. За 8 месяцев 1994 г. на территории Чечни было разграблено 120 поездов и причинен тем самым ущерб на сумму, 12 млрд. рублей. В 1991 – 1994 гг. преступниками с чеченской территории были осуществлены террористические акции с захватом заложников и воздушных судов в городах Ростов-на-Дону, Минеральные Воды, Махачкала. Из аэропорта г. Грозный ежемесячно совершалось более 100 несанкционарованных вылетов воздушных судов за пределы Российской Федерации. В 1993 – 1994 гг. при активном участии чеченских преступных группировок из федерального бюджета было похищено более 10 млрд. рублей. К 1994 г. Чечня стала базой для подготовки незаконных вооруженных формирований, в ней скрывались от правосудия преступники. Сложившаяся ситуация обусловила ввод российских войск в Чечню для ликвидации незаконных вооруженных формирований и наведения конституционного порядка.

Таким образом, в причинный комплекс преступности на Северном Кавказе во второй половине XIX – XX вв. наряду с причинами и условиями общего характера входили и специфические факторы, связанные с геополитическим положением, административно-территориальным устройством региона.

 

§ 2. Причинный комплекс преступности на Северном Кавказе

 

Криминогенные детерминанты (причины и условия) преступности, в том числе отдельных видов и категорий преступлений, — одна из ключевых проблем криминологии, имеющая практическое значение, так как «нельзя выработать и осуществить необходимые практические мероприятия по устранению определенного социального явления, не зная всех питающих его истоков»1. В криминологии причины определяются как социально-психологические явления, непосредственно порождающие преступность и преступления как свое закономерное следствие, условия — как явления, сами не порождающие преступность и преступления, а способствующие, облегчающие, интенсифицирующие формирование и действие причины2. При этом следует отметить, что различие между причинами и условиями относительно: «то, что в одном отношении является причиной, в другом — выступает как условие, и наоборот»3. В связи с этим А.И. Алексеев отмечает, что не случайно в криминологической литературе и на практике широко используется понятие «криминогенные факторы», охватывающее причины и условия, а также и другие детерминанты преступности — «все явления и процессы, которые представляют собой ее истоки, корни»1.

В рамках исследования по содержанию целесообразно выделить следующие криминогенные факторы преступности на Северном Кавказе:

социально-экономические;

социально-культурные;

воспитательные;

политические;

а) правовые;

6) организационные.

Рассмотрим более подробно названные детерминанты преступности на Северном Кавказе.

1. Социально-экономические противоречия оказывают негативное
влияние на состояние преступности и ее отдельные виды. В России конец XX
в. характеризуется сменой экономических отношений: произошел отказ от
социалистической, плановой экономики в пользу рыночной экономики –
системы экономических отношений, которые основаны на многообразии и
равноправии различных форм собственности, свободном предпринимательстве и конкуренции в обеспечении населения товарами и услугами2. Поспешная либерализация экономической деятельности, излишне масштабные и ускоренные разгосударствление, приватизация собственности, не обеспеченные адекватными механизмами контроля и защиты от противоправных посягательств, негативно сказались на основных параметрах экономической безопасности3.

Сформировались условия для активного и прочного внедрения криминальных структур в экономику. Криминальные структуры оказывают воздействие на финансово-кредитную систему, оборот валютных ценностей, отрасли хозяйства, приносящие колоссальные доходы. При этом происходила и происходит борьба между различными преступными кланами за раздел сфер влияния, доходящая до вооруженных столкновений. В значительной степени экономические противоречия, имеющие характер криминогенных факторов, негативно влияют на большинство других сфер жизни общества, прежде всего социальную и политическую.

Негативными последствиями экономических преобразований является спад производства, массовая безработица, снижение жизненного уровня большей части населения страны, потерявшего свои денежные накопления. «Существует взаимосвязь между последствиями новых рыночных экономических отношений и преступностью: лица с высокими криминальными доходами в условиях ослабления государственного контроля за хозяйственной деятельностью на переходном периоде совершают преступления ради получения новых прибылей, а лица, оказавшиеся за чертой бедности, – в целях выживания»1. И.И. Карпец отмечал, что, «с одной стороны, материальное неблагополучие есть одна из конкретных причин преступности, и, с другой — этим неблагополучием пользуются те, кто не испытал материального недостатка. Они обогащаются, спекулируя на нуждах людей»2.

Особо следует отметить положение дел в Вооруженных силах Российской Федерации в условиях изменившихся экономических отношений. Из элиты советского общества военнослужащие в последние годы превратились в одну из социально и материально незащищенных групп населения. «Голодающая и нищенствующая в мирное время армия, — пишет А.И. Алексеев, — это беспрецедентное явление в мировой истории»3. Положение дел в Вооруженных силах является индикатором, по которому общество оценивает состояние социальной безопасности4.

2. Изменение характера общественно-экономических отношений в России оказало существенное влияние на социально-культурные причины и условия незаконного оборота оружия в годы так называемых реформ, характеризующихся активным наступлением преступности на общество и государство1.

По определению С.М. Иншакова, значение культуры заключается в том, что она формирует социальную иерархию потребностей и определяет, способы их удовлетворения2. Преобразования в России, ее направление на демократический путь развития освобождают культуру от диктатуры идеологии власти, однако она тут же попадает под не менее жесткий диктат денег. Этим и пользуется криминальный мир, обладающий значительными финансовыми средствами, с помощью которых пытается создать наиболее благоприятные условия для своего существования.

Неблагоприятное воздействие на сознание людей, особенно несовершеннолетних и молодежи, оказывают произведения литературы и продукция средств массовой информации негативного содержания,. наводнившие в последние годы книжный рынок, а также страницы периодической печати, и информация, идущая с экранов телевизоров и кинотеатров. Влияние на формирование негативных установок личности оказывает идеология преступного мира. B.C. Разинкин справедливо отметил, что «распространение среди населения, молодежи социально-негативных норм, обычаев и традиций преступного мира, уголовной романтики является социально криминальной основой формирования преступного поведения и возникновения антиобщественных групп преступной ориентации»3.

3. Воспитание является одним из средств социализации личности, т. е. процесса становления личности, обучения и усвоения индивидом ценностей, норм, установок, образцов поведения, присущих данному обществу, социальной общности, группе4.

Непосредственно воспитательный процесс осуществляется в нескольких сферах: семье, учебном заведении, трудовом коллективе. В настоящее время приходится констатировать, что уровень воспитательного процесса в стране значительно снизился. Единственной сферой, в которой в настоящее время более или менее осуществляется воспитание несовершеннолетних и молодежи, является семья. Значение семьи заключается в том, что человек выбирает для себя, как правило, эталон поведения и те нормы, которые бытуют в его семье. Однако глубокий кризис российского общества отразился и на таком его элементе, как семья.

Снижение уровня воспитания в учебных заведениях обусловлено во многом, на наш взгляд, финансово-экономической ситуацией в области образования. Минимальное финансирование потребностей государственных учебных заведений, нищенская заработная плата учителей и преподавателей обусловливают коммерциализацию образования, поиски работниками образования дополнительных заработков в ущерб воспитательному процессу.

Прекращение патриотического и воинского обучения привело к тому, что в Вооруженные силы приходит молодежь, не имеющая навыков воинской службы, что уже сказалось на качественном состоянии Вооруженных Сил.

Происшедшие в стране преобразования повлияли на микроклимат в трудовых коллективах, в которых, по сути дела, вообще не осуществляется воспитание молодых сотрудников. Изжита оправдывавшая себя в советское время система наставничества в государственных учреждениях, организациях, на предприятиях. Предприятия частной формы собственности вообще не занимаются воспитательной работой со своими сотрудниками, в них господствуют лишь материальные стимулы.

Следует обратить внимание на современные проблемы воспитания военнослужащих в воинских частях. В Вооруженных силах отмечается довольно высокий уровень преступности. Негативные явления, имеющие место в Вооруженных силах: «дедовщина», пьянство, наркомания, хищения имущества, низкий уровень воспитательной работы командиров различного ранга и т. п., оказывают отрицательное влияние на формирование личности военнослужащих. При этом имеет значение для воспитания военнослужащих срочной службы облик командиров – офицеров и сержантов. С.М. Иншаков пишет: «Признаком здоровой государственности является функционирование социальных механизмов отбора лучших общественных сил в офицерский корпус. Сейчас можно констатировать отсутствие у нас таких механизмов. Обстановка в стране и в войсках не только не способствует поступлению боевых, интеллектуально и физически развитых молодых людей в военные училища, но, напротив, стимулирует уход из армии наиболее энергичных офицеров…»1.

4. А.И. Алексеев, анализируя причины современной преступности, отмечает: «Усиливается действие криминогенных факторов, коренящихся в сфере политических отношений»2. К области политической относятся межнациональные отношения, противоречия в которых, в частности национализм, оказали неблагоприятное воздействие на состояние государства и общества, поскольку в процессе распада Советского Союза и в современном государственном устройстве страны ярко выражены мотивы национализма. В период перестройки наряду с достижениями в суверенизации союзных республик и иных национально-территориальных образований произошло обострение межнациональных противоречий, обусловивших противостояние республик центру, а в ряде случаев и вооруженные конфликты между отдельными республиками. Этнические конфликты стали составной частью кризиса, который охватил Российскую Федерацию, при этом Северный Кавказ является наиболее этноконфликтным регионом3.

Конфликтный потенциал на Северном Кавказе, как указывалось ранее, имеет исторические корни. Во многом он был заложен еще политикой, проводимой самодержавием, а также советским государством в сталинский период, когда насильственной депортации подверглись многие кавказские народы. За последнее десятилетие XX века к имевшимся проблемам добавились новые, связанные с дискриминацией славянских народов, проживающих в данном регионе.

В советской криминологии этнические конфликты традиционно не являлись объектом исследования. Как отмечает Т.Б. Рамазанов, отчасти это было связано с господствовавшей в советский период идеологией в начале пролетарского, а позднее социалистического интернационализма, явившегося одним из важнейших факторов, обеспечивавших стабильность межэтнических отношений вплоть до распада СССР и удерживавших этнические конфликты в латентном состоянии1. Однако действительность обусловила включение этнических конфликтов в объект криминологии.

На Северном Кавказе специфику развития криминогенной ситуации во многом предопределили факты этнорегионального характера. Обострение межнациональных отношений на фоне длительного отсутствия продуманной национальной политики и четко выработанной концепции решения проблем каждого из народов Северного Кавказа явилось причиной возникновения организованных преступных групп и сообществ, сформированных на этнической и межэтнической основе, которые в условиях нарастания противостояния неминуемо трансформировались в незаконные вооруженные формирования.

Стремление к мононациональной государственности, в основе которой лежали экономические причины, отношение центра к национальному вопросу как к предмету спекуляций в политической борьбе привели к тому, что только в 1992 г. в одной только Карачаево-Черкессии было самовольно провозглашено пять национально-государственных образований. Федеративный договор, подписанный 31 марта 1992 г., не снял всех проблем в области национальных отношений.

Следует обратить внимание на еще один политический фактор преступности на Северном Кавказе – конфликт между коренным и некоренным населением, носящий личностно-бытовой характер.
Определенные формы межнациональных конфликтов являются следствием,
самого существования этноплюралистического общества, его многонационального состава. Одним из важнейших элементов этничности является исторически сложившаяся национальная психология, отражающая индивидуальные особенности какого-либо народа. Игнорирование национальной психологии в межличностых отношениях, недооценка ее влияния на жизнь этносов могут быть причиной различного рода предрассудков, национальной предубежденности, а в итоге — привести к межнациональному противостоянию.

Конфликтные ситуации, которые вытекают из межнациональных, отношений, не могут возникать одномоментно. Они назревают изнутри в течение более или менее продолжительного периода. Им предшествует межэтническая напряженность, сопровождаемая взаимными претензиями на различных основаниях1. Большое значение имеет в этой связи территориальный вопрос. Нарушение традиционной, исторически определившейся территории проживания этносов в дальнейшем влечет появление конфликта. В качестве примера можно привести осетино-ингушский конфликт.

В литературе отмечается, что многонациональный состав, Северокавказских республик в 90-е годы XX века привел к тому, что повышение статуса одного народа воспринималось другими как понижение их собственного. Ощущение людьми разных национальностей своего приниженного статуса и является фактором, сохраняющим межэтнические конфликты и угрожающим безопасности не только Северного Кавказа, но и всей страны в целом2.

Еще одним фактором, влияющим на состояние преступности на Северном Кавказе, является активизация деятельности исламских партий и движений сепаратистской направленности, а также распространение ваххабизма3.

Значительное место в ряду криминогенных факторов политического характера занимает проблема организации власти в государстве. Создание нового российского демократического государства сопровождалось постоянным процессом неоднократного изменения структуры органов исполнительной власти, при этом наблюдалась ее нерациональность и противоречия между различными ее уровнями. О качественной стороне деятельности органов власти говорят многочисленные факты коррупции среди чиновников, непоследовательность и непродуманность многих политических решений, последствием которых был серьезный ущерб экономической, военной и политической безопасности России (это и поспешный вывод российских войск из Европы, и оставление вооружения режиму Д. Дудаева, и неподготовленность к проведению военной операции; против незаконных вооруженных формирований в Чечне в 1994-1996 гг., и др.).

Кроме того, последнее десятилетие характеризуется активным вторжением криминального мира в сферу политики, «иерархи криминального мира прямо заявляют, даже со страниц многотиражных изданий, о своем стремлении к контролю над политической сферой жизни общества»1.

Значительную роль в причинном комплексе преступности на Северном Кавказе играют миграционные процессы. С начала 90-х гг. в Россию хлынули потоки мигрантов из стран ближнего зарубежья. По данным исследований Центра социальной демографии Института социально-политических исследований РАН, за период с 1992 по 2002 г. в Россию прибыло более 9 млн. мигрантов2. Кроме того, для последнего десятилетия XX века характерно перемещение населения внутри страны в более развитые регионы. Естественно, прибывшие составили конкуренцию коренным жителям, что негативно сказалось на социально-экономическом положении этих регионов. Не стал исключением в этом отношении и Северный Кавказ: благоприятные условия обусловили прибытие на его территорию значительного количества мигрантов. Наибольшую миграционную нагрузку при этом испытывают Ростовская область, Краснодарский и Ставропольский края.

<

Краснодарский край официально принимает около 12% от числа всех мигрантов, прибывающих в Россию из ближнего зарубежья. Кроме того, в Краснодарский край прибывает много отставных военнослужащих и пенсионеров из районов Крайнего Севера. На территорию Краснодарского края за последние 10 лет прибыло более 1 млн. человек. С 1988 г. миграция является единственным источником роста населения.

В Ставропольский край за указанный срок прибыли более 650 тыс. мигрантов. Лишь 80 тыс. из них получили статус вынужденных переселенцев. В 30 населенных пунктах края количество мигрантов превышает 30 – 40 % от численности населения.

Неблагополучное положение в сфере миграции сложилось также в Республике Адыгея. Государственный Совет – Хасэ Республики Адыгея 10 ноября 2000 г. принял постановление № 837-1 об обращении к Президенту Российской Федерации, Федеральному Собранию Российской Федерации, Правительству Российской Федерации «Об урегулировании миграционной ситуации в Российской Федерации и в субъектах Российской Федерации». В обращении говорилось: «Республика Адыгея, являющаяся одним из стабильных субъектов Российской Федерации в Северо-Кавказском регионе, за последние годы испытывает стихийное миграционное давление из ближнего и дальнего зарубежья. Ежегодно увеличивается количество граждан, иностранцев и лиц без гражданства — безработных, незаконопослушных, анархичных, отчасти криминальных, с отличным от российского менталитетом. Создаются предпосылки для межнационального и социального конфликтов»1.

Особую тревогу вызывает незаконная миграция. Она является своеобразной питательной средой для организованной преступности. Как отмечает О.А. Евланова, незаконная миграция, являясь одной из наиболее» прибыльных сфер преступной деятельности, детерминирует целый ряд других видов и сфер криминального бизнеса организованной преступности, в том числе и международной организованной преступности: незаконный оборот оружия и наркотиков, незаконное изъятие внутренних органов человека для трансплантации, проституция, работорговля и ряд других, напрямую связанных с незаконной миграцией1.

Например, в Ростовской области нелегально проживает около 2 тыс. китайцев и корейцев, более 1 тыс. афганцев и около 250 вьетнамцев. Большое беспокойство правоохранительных органов области вызывает миграция китайцев как наиболее активной части нелегального рынка труда. Их количество носит сезонный характер и варьируется от 500 до 600 человек в зимнее время и от 3 тыс. человек – в весенне-летний период.

Можно говорить о наличии устойчивой связи между уровнем миграции и уровнем развития неформальной (теневой экономики). Приезжие активно включаются в предпринимательскую деятельность землячеств. Проведенные опросы в Москве, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Краснодаре показали, что 1/3 опрошенных располагает только нелегальными доходами, для каждого четвертого мигранта эти доходы составляют единственный источник существования. Более половины мигрантов (55%) заявили, что готовы использовать «любые шансы, предоставляемые жизнью» для зарабатывания денег2.

К политическим факторам преступности на Северном Кавказе следует отнести принятие ряда преступных военно-политических решений. В частности, подписание незаконных по своей сути соглашений с незаконными вооруженными формированиями в Хасавюрте летом 1996 г. В результате российские войска и правоохранительные органы были выведены с территории Чечни, которая опять осталась вне правового поля. В 1996 – 1999 гг. на ее территории было подготовлено несколько тысяч боевиков, позднее принимавших участие в боевых действиях не только в Северо-Кавказском регионе России, но и за ее пределами (в Косово, Кашире, Судане, Афганистане)1. Президент Российской Федерации В.В. Путин в своем программном выступлении перед доверенными лицами 12 февраля 2004 г. дал оценку последствиям Хасавюртовских соглашений: «После подписания Хасавюртовских соглашений, в результате которых были брошены на произвол судьбы и сама Чечня, и весь чеченский народ, кому-то могло показаться, что кошмар гражданской войны закончился. Не тут-то было. Чувствуя нашу слабость, понимая всю расхлябанность власти и удручающее моральное состояние общества, летом 99-го года многочисленные банды международных террористов пошли, как и следовало ожидать, дальше. Они обнаглели настолько, что совершили открытое нападение на Дагестан, совершили агрессию с целью отторжения от России и вовлечения в зону своего криминального влияния дополнительных наших территорий»2.

5. Праву принадлежит значительная роль в регулировании функционирования государства и борьбе с преступностью. Однако очевидно несоответствие развития права в первые годы становления Российского государства реальной действительности. В России в 90-х гг. XX в., как очень верно определил А.Я. Сухарев, сложилась во многом парадоксальная ситуация, когда государство само, по существу, создало властно-управленческий вакуум в острейшей сфере жизни – социально-правовой, был заметно ослаблен контрольный механизм государства и возник дисбаланс между экономическими, политическими реалиями обновляющегося общества и явным запаздыванием их правового обеспечения1.

Серьезные проблемы существуют в области предупреждения преступности. В начале 90-х гг. прежняя система предупреждения преступности была фактически разрушена. С.И. Герасимов писал по этому вопросу: «мы оказались застигнутыми криминальным валом врасплох, не разработав надежных механизмов превентивного противодействия сравнительно с новыми формами и видами преступности — организованной, властно-элитной, экономической, связанной с проявлениями политического и религиозного экстремизма, международным терроризмом, наркобизнесом. Более того, был утрачен наработанный опыт предупреждения таких традиционных видов преступности, как бытовые преступления, преступления несовершеннолетних и др. Теперь очевидно, что развал системы профилактики преступлений на старте реформ — одна из самых больших издержек»2. До сих пор не принят Федеральный закон «О предупреждении преступлений», который бы явился правовой основой для согласованной эффективной деятельности правоохранительных органов. Федеральные программы борьбы с преступностью и программы борьбы с отдельными видами преступлений принимаются с опозданием, поэтому их предупредительное значение малоэффективно, так как осуществление указанных программ происходит в условиях уже совершающихся преступлений.

В современных условиях одна из главных проблем в Российском государстве – соблюдение законодательства. К сожалению, уровень исполнения законов в стране как со стороны граждан, так и государства в лице органов и должностных лиц очень низок. Зачастую это мотивируется несовершенством законодательства. Однако подобное самовольное неисполнение законов грубо нарушает принцип законности, поскольку они подлежат исполнению в любом случае.

Одним из принципов правового государства является взаимная ответственность государства и личности. Поэтому неисполнение государством своих обязательств, закрепленных в правовых актах, неизбежно влечет значительное снижение уровня законопослушания граждан. Многочисленные факты обмана государством своих граждан, которые происходили в течение последнего десятилетия, выработали у них негативное отношение к государству.

События 90-х гг. XX века свидетельствуют, что на фоне резкого увеличения количества преступлений, качественного изменения преступности, в стране сложилась достаточно либеральная судебная практика, когда за совершение преступлений преступникам назначались наказания, не соответствовавшие характеру и степени общественной опасности содеянного.

В этом контексте уместно сказать о нарушении принципа неотвратимости ответственности в правоохранительной деятельности. После объявления войны незаконному режиму в Чечне продолжается практика объявления амнистий в отношении участников незаконных вооруженных формирований. С 1991 г. по февраль 2000 г. Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации было объявлено 4 амнистии. Таким образом, лица с оружием в руках воевавшие против федеральных сил прощались. Очень вероятно, что многие из них опять брали в руки оружие и обращали его против законной власти. Нельзя, на наш взгляд, часто использовать институт амнистии, поскольку при злоупотреблении ним утрачивается профилактическое значение уголовного законодательства, а преступники ощущают свою фактическую безнаказанность.

6. К организационным детерминантам преступности на Северном Кавказе следует отнести сложившееся положение в области контроля над вооружением. В настоящее время боевое оружие имеется в более, чем десяти государственных организациях. При этом отсутствует единый его учет и система контроля. Органы внутренних дел имеют право контролировать лишь оборот гражданского и служебного оружия. В стране уже боле десяти лет обсуждается вопрос о создании единой автоматизированной системы учета оружия независимо от его ведомственной принадлежности. Однако, несмотря на то, что незаконный оборот оружия нанёс колоссальный вред обществу, работа по созданию указанной системы началась только год назад. Естественно, неконтролируемый оборот оружия способствовал напряженности не только на Северном Кавказе, но и во всей стране.

 

§ 3. Современное состояние преступности на Северном Кавказе

 

Криминогенная обстановка на территории Северного Кавказа на протяжении последних лет продолжает оставаться очень сложной. Во многом это обусловлено прогрессирующим состоянием организованной преступности. Развиваясь на протяжении ряда лет, организованные преступные группировки превратились в мощные структуры, создали. систему собственного финансирования, легализации доходов, полученных преступным путем. При этом преступные группировки стремятся захватить* наиболее доходные сферы экономики.

Проведенное исследование позволило выявить ряд сфер наиболее подверженных влиянию организованной преступности на Северном Кавказе.

Одним из главных источников дохода организованных преступных группировок является нефтяной бизнес, включающий в себя незаконную добычу нефти, хищение нефти из транзитных нефтепроводов, ее дальнейшую переработку и продажу.

До начала антитеррористической операции в Чечне среднесуточная добыча нефти в ЧРИ составляла около 5 тыс. тонн, из которых до 4 тыс. тонн расхищалось (80% от общего объема добычи нефти). Похищенная нефть перерабатывалась на многочисленных мини-заводах, которые принадлежали преступным группировкам, действовавшим на территории Чеченской республики, а также в республике Ингушетии, приграничных районах Ставропольского края и республики Северная Осетия-Алания. Очень масштабные хищения нефти происходили из транзитных нефтепроводов, проходящих через территорию Чечни.

Например, в нефтепроводе от нефтяной базы № 3 Грозенского НПЗ длиной 1850 м было проделано 300 отверстий.

В октябре 1998 г. из 6276 тонн нефти, добытой нефтяниками «Октябрьнефть», до нефтеперерабатывающего завода дошло 1246 тонн, а более 80 % было похищено. В нефтепроводе от нефтяной базы № 3 Грозенского НПЗ длиной 1850 м было проделано 300 отверстий.

В период с января по май 1999 г. проходившие транзитом из Азербайджана 120 тыс. тонн нефти остались в Чечне полностью. На протяжении всего этого периода нефть сливалась из трубопровода людьми под руководством полевых командиров, а затем перерабатывалась на мини-установках. Эти установки перерабатывали поступавшую из России нефть для продажи в российские регионы по низким ценам без уплаты каких-либо налогов. Наличные деньги, полученные от продажи кустарно изготовленного бензина, поступали в распоряжение полевых командиров1.

Преступными группами разрабатывались достаточно сложные схемы, которые позволяли получать неконтролируемые доходы при реализации нефти (в том числе и за границу). Например, в результате проведенных, оперативно-розыскных мероприятий по линии экспорта нефти в дальнее зарубежье через порт Новороссийск было установлено, что в течение 1996 г. ГУП «Ингушнефтегаз» занизил результаты добычи и реализации сырой нефти на внешнем и внутреннем рынке до 35 тыс. тонн. Оформление отгрузки нефти на экспорт и переработку на Туапсинском НПЗ осуществлялись через московские компании, непосредственно осуществлявшие расчеты с иностранными покупателями. Правоохранительными органами было установлено, что под видом ингушской нефти реально экспортировалась и перерабатывалась на, нефтеперерабатывающих заводах Краснодарского края нефть, которая была добыта на территории Чеченской Республики1.

В практике известны случаи поставок нефтепродуктов производства зарубежных государств. В частности, в 1998 г. органами налоговой полиции была проведена проверка одного из фермерских хозяйств. Его руководитель реализовал на территории Дагестана горюче-смазочные материалы азербайджанского производства на сумму 3,5 млн. долларов США. В конце 90-х г. XX века в Дагестан были ввезены из Азербайджана горюче-смазочные материалы на сумму около 60 млн. рублей. Поскольку расчеты за поставки осуществлялись по бартеру или наличными деньгами, проверить деятельность предприятий, использовавших горюче-смазочные материалы было достаточно затруднительно2.

Министр внутренних дел Российской Федерации Б.В. Грызлов (в настоящее время – Председатель Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации) в октябре 2003 г., выступая на заседании коллегии МВД России, отметил, что «нефтегазовый комплекс вообще, и особенно его объекты в Южном федеральном округе, относятся к числу наиболее криминализированых отраслей экономики. Значительная часть этих объектов находится под контролем организованных преступных групп и, преступных сообществ, которые получают огромные доходы от незаконной добычи и реализации нефти». Особо им было подчеркнуто, что «незаконный оборот нефти по-прежнему остается одним из источников финансирования бандформирований в Чеченской Республике». В 2003 г., по сообщению Б.В. Грызлова, в Южном федеральном округе было предотвращено хищение более 5 тыс. тонн нефтепродуктов, которые вывозились автомобильным и железнодорожным транспортом, а также ликвидировано, в основном на территории Чеченской Республики, более 300 врезок в нефтепроводы и уничтожено 500 подпольных мини-заводов по изготовлению бензина1.

Массовые хищения нефти из трубопроводов в Чеченской республике вызвали наступление неблагоприятных экологических последствий, которые получили название «экологического терроризма». Во время бесконтрольного функционирования на территории Чечни большого количества частных самодельных мини-заводов и нефтеперегонных установок значительная часть отходов производства (60-75%) сливалась прямо на землю. В результате на четверти территории Чеченской Республики нефтепродукты проникли в почву на глубину до двух метров, а их концентрация превысила естественную в 10 и более раз. Например, в районе г. Грозного, сел Сары-су и Каргалинское концентрация загрязненных грунтовых вод нефтепродуктами и фенолом стало больше предельно допустимой в 100-1000 раз. В общем, итоги нарушения экологии таковы: 30% территории республики – зоны экологического бедствия, 40% – зона с особо неблагоприятной экологической обстановкой2.

К наиболее криминализированным сферам на Северном Кавказе относится незаконный оборот алкогольной продукции. Доходы от этого «бизнеса» исчисляются сотнями миллионов долларов США.

Для производства алкогольной продукции действуют хорошо налаженные каналы, через которые контрабандно поступают крупные партии спирта из Грузии, Украины, Белоруссии, Польши, Турции, Канады, США. О масштабах контрабанды спирта свидетельствуют следующие данные: только в Северную Осетию в 1999 г. было ввезено 2,294 млн. тонн спирта на общую сумму более 600 млн. долларов США3.

По-прежнему актуальной является проблема хищений на предприятиях, производящих и перерабатывающих спирт и изготовляющих алкогольную продукцию.

Прибыльным для организованной преступности является незаконный вывоз из России черных и цветных металлов, чему способствует наличие в регионе ряда морских портов.

Черноморское побережье Северного Кавказа очень притягательно для преступников. Это обусловлено тем, что крупные курортные зоны предоставляют возможность извлечения доходов за счет вымогательства, игорного бизнеса, сбыта неучтенной и запрещенной продукции в сфере сервиса, а морские порты, как уже указывалось, используются для транснациональной перевозки контрабандных грузов.

Одной из наиболее острых проблем на Северном Кавказе является
похищение людей. По своему существу она приобрела характер
современной работорговли.     

Массовому распространению этого негативного явления способствовали события в Чеченской республике. Наибольший размах данные преступления приобрели по окончании первой чеченской кампании, когда участники незаконных вооруженных формирований, оказавшись без средств существования в разрушенной республике, не умея и не желая ничего делать, стали искать возможности для своего обеспечения. Одну из возможностей они нашли в похищениях людей1.

Исследование показывает, что мотивами похищения людей являются:
корысть, кровная месть, политические мотивы.    

Корысть имеет несколько проявлений:     

получение выкупа и вымогательство имущества (67%);

возврат заемных или кредитных денег (29 %)2.    

требование выполнения хозяйственных требований или оказания
услуг (6%);

конкуренция в бизнесе (4%);

Здесь следует иметь в виду, что мотивов для совершения похищения людей может быть одновременно несколько мотивов (сомотивы).

Во многих случаях похищения обусловлены неправомерным поведением потерпевших. Сюда следует отнести: сокрытие значительной части доходов от налогообложения, получение доходов преступным путем, попытки уклониться от выполнения договорных обязательств. Для военнослужащих, подвергшихся похищению, характерно нарушение порядка передвижения в районе несения службы, самовольный уход с территории, воинской части.

Родственники похищенных бизнесменов, а также некоторые коммерческие структуры легко идут на поводу у преступников и выплачивают требуемую сумму.

Средства, которые преступники получают в качестве выкупа, используются для совершения других преступлений, а также создания своей личной материальной базы в виде приобретения недвижимости в других регионах страны.

А.С. Овчинский отмечает, что практика корыстных убийств и.
похищений людей с целью получения выкупа стала важнейшим элементом
для накопления средств по обеспечению верхних этажей власти
террористической деятельности. Им указывается, что только по
официальным данным с 1995 г. до начала событий в Дагестане осенью 1999
г, в Северо-Кавказском регионе было похищено свыше 1700 человек (по
неофициальным данным – более 2000). Сумма выкупа колебалась от 10 тыс.
до 1 млн. долларов и более. При реализации планов террористов в полном
объеме собранные таким путем суммы могли составить от 200 до 300 млн.
долларов1.    

Сравнительно легкая, в большинстве случаев, возможность получения выкупа обусловила то, что в деятельность по похищению людей втянулись и преступные группировки других субъектов Российской Федерации, находящихся на территории Северного Кавказа.

Негативные последствия похищения людей заключаются в том, что они деморализуют население, обостряют у него чувство страха и незащищенности.

Большую тревогу вызывают случаи похищения людей с применением криминального насилия. Впоследствии, оказавшись на свободе, жертвы еще долгое время испытывают физические и психические последствия перенесенного.

Наиболее опасными среди похищений людей являются похищения несовершеннолетних. Рассчитывая на родительский долг, преступники тем самым быстрее достигают своей цели.

Анализ показывает, что мужчины становятся жертвами в 88% случаев
похищений, в остальных – женщины и дети. По роду занятий, естественно, в
большинстве случаев потерпевшие являются представителями коммерческих
кругов.    

На Северном Кавказе похищением людей занимаются, как правило, банды, специализирующиеся на этом. Они хорошо вооружены, отличаются* дерзостью, агрессивностью, жесткостью. Похищение человека является основной целью для таких банд, хотя при этом они могут совершать и иные преступления.

Такие преступные группы состоят: из 2-3 человек (54,5%), от 3 до 5
человек (28,5%), более 5 человек (17%). В среднем на 60% преступные
группы состоят из лиц, ранее судимых за совершение умышленных
преступлений.    

Похищение людей тщательно планируется: определяется конкретная жертва, место похищения, способ транспортировки похищенного, способ * связи для передачи требования, место сокрытия похищенного и т.п.

Особую роль в механизме похищения людей играют посредники. В их роли выступают лица, хорошо осведомленные о «спросе на живой товар», постоянно поддерживающие связь с преступниками. Осуществляя посреднические функции, данные лица получают соответствующее вознаграждение1.

События последнего десятилетия показывают, что имеют место факты, когда похитители и жертвы являются представителями одной национальности (народности). Родственники не обращаются в правоохранительные органы, в то время как близкие или друзья похищенного связываются со своим человеком в криминальных кругах и за соответствующее вознаграждение договариваются об освобождении. Посредник при этом выполняет роль своеобразного торговца, который в результате торга снижает первоначально обозначенную цену за освобождение. В итоге наблюдается компромисс: родственники платят только часть первоначально указанной цены, после чего похищенный освобождается.

В последние годы приобрела организованный характер контрабанда культурных ценностей. Незаконное перемещение культурных ценностей через границу осуществляется организованными, относительно стабильными и сплоченными группами, специально созданными для занятия контрабандной деятельностью на основе распределения ролей с использованием так называемой конвейерной основы. Только в России на сегодняшний день выявлено более 200 совместных организаций, занимающихся контрабандой культурных ценностей. В странах Западной Европы, по оперативным данным МВД России и Государственного таможенного комитета России, действует более 40 организованных групп контрабандистов, специализирующихся на вывозе культурных ценностей и Росси.

За рубежом наблюдается повышенный спрос к художественным произведениям современных российских художников. Вывозом таких произведений за границу занимаются категории лиц, многократно посещавшие Россию и хорошо ориентирующиеся в обстановке и конъюнктуре рынка картин современных художников, которые за границей оцениваются выше, чем в нашей стране. В художественных магазинах-салонах, через которые приобретаются картины для вывоза за границу РФ, по заявлению лиц, их покупающих, за картины и другие предметы старины и искусства покупатели получают чек на любую желаемую сумму.

Основное количество краж и хищений культурных ценностей осуществляется в музеях и частных коллекциях Москвы и Санкт-Петербурга. Украденные либо полученные в результате других противоправных действий предметы искусства в дальнейшем вывозятся за рубеж, при этом используются отлаженные каналы, пролегающие через многие регионы России, в том числе и через Южный Федеральный округ. Только в 2000 году таможнями Южного таможенного управления было выявлено 18 фактов незаконного перемещения через таможенную границу России культурных ценностей, из них по 7 фактам возбуждены уголовные дела по контрабанде культурных ценностей.

В конце 1999 г. отделом по борьбе с особыми видами контрабанды Южной оперативной таможни в результате осуществления работы по выявлению и пресечению каналов контрабанды культурных ценностей, пролегающих через Южный регион, был установлен отлаженный канал контрабандного вывоза в Грузию старинных икон, церковной утвари и других предметов христианской веры, по маршруту г. Москва – г. Ставрополь – Северная Осетия (таможенные посты «Верхний Ларе» и «Нижний Зарамаг») – Республика Грузия. На таможенном посту «Нижний Зарамаг» Северо-Осетинской таможни была пресечена попытка вывоза в Грузию 148 наименований икон, являющихся уникальным культурным достоянием России. В ходе предварительного следствия было установлено, что данные иконы были похищены в Московской области с целью их дальнейшего вывоза в Грузию. По данному факту было возбуждено уголовное дело 9 марта 2000 года. Сотрудниками Ставропольской таможни была пресечена попытка контрабандного вывоза в Грузию на рейсовом автобусе 172 наименований икон, предметов христианской веры, церковной утвари1.

Одной из форм расхищения национального достояния стала так называемая нелегальная археология. Помимо незаконно проводимых раскопок и разработок старинных курганов, ведущихся различными группами в поисках драгоценных металлов и камней, кладов монет, обширные масштабы приобретает расхищение предметов материальной культуры — археологических ценностей, включая антиквариат, исторические документы и других источников информации, предметы палеонтологии.

Организованные преступные структуры на Северном Кавказе обладают системой собственного финансирования, постоянно расширяются, совершенствуются механизмы сбора, легализации финансовых ресурсов.

В литературе совершенно обоснованно заявляется, что наиболее
опасными являются преступные сообщества, сформированные по
этническому признаку. Этнические преступные формирования следует
рассматривать как многофункциональные преступные структуры, которые,
как правило, не утрачивают связь с исторической родиной, при этом
действуют на территории сразу нескольких субъектов страны. Их отличает
более сплоченный характер, так как криминальные интересы взаимосвязаны
с особенностями национальной (в ряде случаев клановой) психологии. Это
обусловливает высокую степень противодействия правоохранительным
органам.    

В настоящее время можно указать распределение сфер влияния между
преступными этническими группировками:

чеченские организованные преступные группировки1 – оборот нефти и горюче-смазочных материалов, проведение энергозачетов, внешнеэкономические экспортные операции; осетинские ОПГ – оборот спирта и алкогольной продукции, незаконный оборот горюче-смазочных материалов, внешнеэкономические операции, в том числе экспорт цветных металлов, кредитно-финансовые операции, строительство, энергетика;

ингушские ОПГ – оборот нефти и нефтепродуктов, драгоценных металлов, кредитно-финансовые операции, присвоение средств бюджетного финансирования, незаконное предоставление налоговых льгот, иностранные инвестиции, строительство;

дагестанские ОПГ – оборот нефти и нефтепродуктов, внешнеэкономические экспортно-импортные операции, энергозачеты, оборот алкогольной продукции, использование средств государственных внебюджетных фондов, добыча и реализация морепродуктов;

балкарские ОПГ – кредитно-финансовые операции, экспорт цветных металлов, оборот цветных металлов и металлолома, курортный бизнес;

кабардинские ОПГ – оборот спирта и алкогольной продукции,
энергозачеты, строительство;    _

карачаевские ОПГ – производство минеральной воды, оборот
цемента, энергозачеты, оборот алкогольной продукции, пищевая промышленность;    

черкесские ОПГ — оборот цемента, реализация цветных металлов, оборот алкогольной продукции, энергозачеты;

адыгейские ОПГ — оборот нефтепродуктов, спирта и алкогольной продукции, пищевая и перерабатывающая промышленность, энергозачеты.

Представители указанных ОПГ занимаются также незаконным оборотом наркотиков, оружия, фальшивой валюты, похищениями людей, вымогательством.

Помимо вышеперечисленных в Северо-Кавказском регионе существуют и иные преступные сообщества, сформированные на этнической основе. Это армянские ОПТ (незаконный оборот наркотиков, незаконный оборот и контрабанда драгоценных металлов и драгоценных камней, морские перевозки, портовая инфраструктура, курортный и гостиничный бизнес, внешнеэкономическая деятельность, торговля, производство строительных материалов, общественное питание), греческие ОПТ (гостиничный и ресторанный бизнес, сфера услуг, торговля), еврейские ОПТ (теневые цеха, внешнеэкономическая деятельность, кредитно-финансовая сфера), грузинские организованные преступные формирования (квартирные грабежи, кражи, разбои, создание коммерческих структур для легализации денег, добытых преступным путем), азербайджанские организованные преступные формирования (контроль крупных и стихийных рынков, создание кафе и ресторанов с национальной кухней).

Следует указать особенности некоторых организованных преступных
формирований, основанных по этническому признаку.     

Члены чеченских ОПТ не признают воровских законов и традиций, в основе их организации лежит строгая иерархия кланово-родовых отношений, в связи с этим они стремятся следовать в поведении и повседневной жизни национально-тейповым и религиозным традициям. Данный ОПГ обладает широкими устойчивыми связями с соплеменниками как в Чечне, так и в других регионах России. Используя коррумпированные связи, чеченские преступные структуры пытаются влиять на экономику целых регионов, способствуя ее криминализации. Значительная часть незаконных доходов направляется ими на дальнейшее воспроизводство как экономической, так и общеуголовной преступности, подкуп коррумпированных должностных лиц органов власти и управления.

Армянские организованные преступные формирования тесно взаимосвязаны со своей диаспорой, которая реализует себя в бизнесе и финансовой деятельности.

Организованные преступные группировки, состоящие преимущественно из лиц славянских национальностей, в основном действуют в сельскохозяйственных районах, крупных промышленных центрах в Ставропольском и Краснодарском краях, Ростовской области. Кроме того, Северо-Кавказский регион притягателен для преступных группировок из Москвы, занимающихся операциями, связанными с горючесмазочными материалами, зерном, экспортом нефти, производством и реализацией сахара. На черноморском побережье присутствуют представители тюменских и кемеровских преступных сообществ1.

В 2003 году в Южном федеральном округе было зарегистрировано 288414 преступлений или на 2,5% больше, чем за 2002 г. При этом наиболее значительное увеличение числа зарегистрированных преступлений отмечается в Республике Калмыкия (+14,7%), Чеченской Республике (+14,4%), Ростовской области (+12,5%), Астраханской области (+8,7%).

Уровень преступности в Южном федеральном округе составил 1347,6 преступления (Россия: 1926,2) на 100 тыс. населения. Существенно он выше среднеокружных — в Ростовской области (1606,7), Ставропольском крае (1556,9).

Уменьшился массив зарегистрированных тяжких и особо тяжких преступлений (Южный федеральный округ: -21,6%; Россия: -19,8%), их удельный вес от общего числа зарегистрированных преступлений в Южном федеральном округе составил 38,1% Самая высокая доля тяжких посягательств зарегистрирована в Чеченской Республике (51,3%), Кабардино-Балкарской Республике (42,7%), Ростовской области (39,9%), Республике Северная Осетия-Алания (39,6%), Ставропольском крае (39,6%), Республике Адыгея (39,6%).

В 2003 году в структуре преступлений против личности продолжали доминировать такие виды преступлений, как умышленное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью, угроза убийством и убийство. В то же время в динамике этих преступлений произошел ряд изменений.

Число убийств и покушений на убийство в целом по округу
сократилось на 2,1%. При этом, негативная динамика этого вида
преступлений отмечается в 6 субъектах округа: Республике Ингушетия
(+37%), Карачаево-Черкесской Республике (+32,9%), Республике Дагестан
(+28,9%), Республике Северная Осетия-Алания (+13,4%), Ростовской области
(+6,5%).    

Следует отметить, что раскрываемость убийств в среднем по округу составляет 67,1%, а в Чеченской Республике – всего 21%.

На 4,4% уменьшилось, по сравнению с 2002 годом, количество
преступлений, связанных с умышленным причинением тяжкого вреда
здоровью, при этом прирост этого вида преступлений зафиксирован
Ростовской области (+5,1%), Карачаево-Черкесской Республике (+1,3%).
Раскрываемость умышленных причинений тяжкого вреда здоровью
составила 76,1%, однако в 6 субъектах округа этот показатель ниже
среднеокружного значения, в том числе в Чеченской Республике (41,5%),
Карачаево-Черкесской Республике (59%), Республике Северная Осетия-
Алания (61,5%).    

Количество изнасилований и покушений на изнасилование сократилось на 1,3%. В то же время рост этого вида преступлений зафиксирован в 6 субъектах округа, среди них: Чеченская Республика (+133,3%), Республика Дагестан (+30,1%), Кабардино-Балкарская Республика (+15,6%), Краснодарский край (+3,1%), Ростовская область (+3%).

Проведенный анализ показывает, что имущественные преступления составляют основную долю в структуре преступности в Южном федеральном округе. Следует отметить, что почти две трети всех зарегистрированных в отчетном периоде текущего года имущественных преступлений — кражи.

В целом по округу число зарегистрированных краж увеличилось на 19,3%, и рост данного вида преступлений отмечен в Ростовской области (+29,6%), Кабардино-Балкарской Республике (+21,4%), Ставропольском крае (+21,2%).

На 4,3% меньше совершено краж из квартир. Раскрыто 11190, или 50,2% таких преступлений.

В целом по округу количество краж автомобилей осталось на уровне 2002 года. Вместе с тем, значительное увеличение числа таких преступлений имеет место в Республике Ингушетия (+164%), Республике Дагестан (+37,1%), Кабардино-Балкарской Республике (+30,4%).

Количество хищений, совершенных путем мошенничества, в отчетном
периоде увеличилось на 16,8%. Негативная динамика этих преступлений
зафиксирована в 10 субъектах округа, особенно в Чеченской Республике.
(+186,7%), Карачаево-Черкесской Республике (+50%), Ростовской области
(+35,2%), Краснодарском крае (+27,8%), Ставропольском крае (+25,6%),
Республике Ингушетия (+24,5%).

Нарушилась наблюдавшаяся в округе в 2001 – 2002 гг. тенденция к сокращению такого вида преступлений, как вымогательство. В 2003 году их зарегистрировано на 3,3% больше, чем в 2002 году. Рост вымогательств имеет место в 6 субъектах округа, в том числе в Карачаево-Черкесской Республике (+58,1%), Республике Ингушетия (+50%), Чеченской Республике (+45,5%).

По-прежнему особую тревогу вызывает значительный рост в округе таких опасных преступных посягательств корыстной направленности, как грабежи. В 2003 году их зарегистрировано на 16,3% больше, чем в 2002 г. Наиболее неблагополучное положение сложилось в Карачаево-Черкесской Республике (+37,8%), Республике Дагестан (+34%), Кабардино-Балкарской Республике (+31,7%), Республике Ингушетия (+28,6%). При этом каждый седьмой грабеж совершался из жилища, помещения или хранилища.

Число разбойных нападений в Южном федеральном округе осталось практически на уровне 2002 года (- 0,3%). При этом значительное увеличение отмечается в Республике Ингушетия (+100%), Республике Адыгея (+17,5%), Ростовской области (+9,3%). В то же время в некоторых субъектах округа количество разбойных нападений сократилось, например: в Республике Северная Осетия-Алания (-43,6%), Чеченской Республике (-24,7%), Кабардино-Балкарской Республике (-15,8%), Республике Дагестан (-8,9%). Необходимо отметить, что практически каждый третий разбой был сопряжен с незаконным проникновением в жилище или иное хранилище.

Отсутствие механизмов социальной адаптации граждан, освобождающихся из мест лишения свободы, а также действенных мер профилактического характера предопределяли достаточно высокий уровень рецидивной преступности. Рецидивная преступность увеличилась на 6,9%, при этом практически каждое пятое преступление из числа раскрытых (22,6%) совершено лицами, ранее нарушавшими закон. Следует отметить, что ими совершались в основном тяжкие и особо тяжкие преступления. Наиболее высокий удельный вес рецидивной преступности отмечается в Ставропольском крае (35,4%), Республике Северная Осетия-Алания (34,7%).

Под воздействием спиртных напитков совершено каждое девятое преступление из числа раскрытых (11,3%). На Северном Кавказе самый высокий удельный вес данного вида преступлений отмечается в Республике Адыгея (17,8%), Ставропольском крае (15,8%).

Более 95 тыс. человек или 62,7% от общего числа лиц, изобличенных в совершении преступлений, на момент преступного посягательства не имели постоянного источника доходов, каждый десятый из них являлся безработным. Основным мотивом преступного поведения значительной части этой категории лиц по-прежнему является необходимость обеспечения минимального прожиточного уровня.

В прошедшем году органам внутренних дел Южного федерального округа не удалось добиться положительных результатов в профилактике подростковой преступности. Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними увеличилось на 9,2%. Наибольший рост таких преступлений зафиксирован в Карачаево-Черкесской Республике (+72,5%), Краснодарском крае (+35,8%), Кабардино-Балкарской Республике (+21,9%).

Удельный вес подростковой преступности составил 6,5%. При этом самый высокий удельный вес, превышающий окружные значения, отмечается в Республике Адыгея (7,3%), Ставропольском крае (7,2%), Кабардино-Балкарской Республике (6,7%).

Следует отметить, что в 2003 году подростками совершались в основном тяжкие и особо тяжкие преступления. Около 80% раскрытых преступлений, совершенных несовершеннолетними, относятся именно к этой категории.

Глава 2. Криминологический анализ отдельных видов преступлений, совершаемых на Северном Кавказе

 

§ 1. Терроризм

 

Очень острой проблемой для Северного Кавказа, как и для всей Российской Федерации, на рубеже веков стал терроризм. При этом рост терроризма в России произошел на фоне общего роста количества его проявлений в мире. Как отмечает В.Г. Гриб, терроризм в России конца 80 -90 гг. XX века стал своего рода знаковым явлением1.

Терроризм в Северо-Кавказском регионе всегда имел особое, несколько отличное по своему качеству от других регионов, значение. «Изучение истории терроризма в Чеченской Республике, как и на всей территории Северного Кавказа, – пишет Р.Ю. Казаков, – показывает, что в этом регионе на протяжении столетий террористическая деятельность использовалась как для развала российской государственности извне, так и для изменения государственного устройства в самой России. Это всегда была организованная деятельность вооруженных формирований, финансируемая и поддерживаемая в основном извне, и связанная с формированием враждебного отношения местного населения к центральной российской власти»2.

В. Юревич, отмечая психологические причины терроризма указывает наследующие:

отсутствие в стране какой-либо национальной идеи и идеологии. В таком вакууме легко получают развитие различные экстремисткие, радикальные идеологии у которых появляются и множатся свои сторонники. Завербовать фанатиков в такой ситуации очень просто. Примером тому является появление организованных банд скинхедов, бритоголовых, которые в основном состоят из молодых людей не имеющих никаких моральных и идеологических ценностей;

глобализация общества, в результате чего происходит непосредственно соприкосновение представителей самых разных культур, которые живут совершенно по разным правилам. Кроме того, глобализация чисто физически облегчает совершение террористических актов: в современном мире в любую точку земного шара можно добраться в самое короткое время без особых проблем. Сегодня террористические    группировки, бандформирования по своему составу интернациональны, в их состав входят помимо граждан России, граждане Афганистана, Пакистана, Таджикистана и других государств ;

террористы — люди, которые понесли тяжелые жизненные потери, не
хотят жить и готовы лишить жизни других, утратили нормальный
смысл жизни и пытаются найти его в фанатичном служении идее.
Средством воплощения этой идеи в жизнь они считают терроризм.
Ярким примером тому являются чеченские террористки-смертницы (шахидки). В основном это женщины, потерявшие мужей, братьев, детей во время военных компаний в Чечне1.

В Шанхайской Конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом под терроризмом понимается «деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активное участие в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанести значительный ущерб какому-либо материальному объекту, равно как организация, планирование такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население, нарушить общественную безопасность или заставить органы власти либо международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения, и преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством»1. Сущность терроризма –это мгновенное достижение определенной цели, чаще всего имеющей политический характер, путем устрашения и деморализации противостоящей стороны. Террористы стремятся посеять панику среди населения, считая, что лучшим способом для этого является массовое убийство людей2.

Как удачно отметил Ю.М. Антонян, «о терроризме можно говорить лишь тогда, когда смыслом поступка является устрашение, наведение ужаса. Это основная черта терроризма, его специфика, позволяющая отделить его от смежных и очень похожих на него преступлений»3.

Террористические организации сегодня более мобильны, они имеют перед государством преимущество, создаваемое тайным характером подготовки террористических акций и тем обстоятельством, что расходы на контртеррористическую деятельность всегда многократно превышают затраты террористов. Повышенная опасность современного терроризма также в том, что динамичные процессы урбанизации увеличивают количество объектов, пригодных для атак с применением оружия массового уничтожения, а развитие демократии, реальное обеспечение прав человека и гражданина одновременно способствует формированию условий, благоприятных для скрытого создания террористических групп, их проникновения к диверсионно уязвимым объектам4.

Планируя совершение актов терроризма, преступники рассчитывают на использование средств массовой информации, поскольку после демонстрации последствий акций террора происходит нагнетание страха и напряженности. О.В. Будницкий отмечает, что террористический акт без широкой огласки — нонсенс, террористам обязательно нужен эффект1.

Можно выделить следующие признаки терроризма:

намерение создание атмосферы страха и напряженности в стране
или отдельном регионе;    

публичность террористической деятельности;

3)    специфические методы террористической деятельности (как правило, с применением насилия);

4)    повышенная общественная опасность2.

В.В. Устинов справедливо пишет, что «современные террористы — это представители, члены мощных структур с соответствующим оснащением и финансово-экономическими возможностями. Терроризм превратился в весьма прибыльный бизнес глобального масштаба с развитым «рынком труда» и приложением капиталов, со своими правилами и моралью, не совместимыми ни с какими общечеловеческими и демократическими принципами и ценностями»3. Можно утверждать, что в современных условиях терроризм является угрозой государственности и национальной безопасности Российской Федерации, поскольку существует взаимосвязь преступных посягательств на конституционный строй и актов терроризма. Не случайно Президент Российской Федерации В.В. Путин на встрече с политиками и бизнесменами чеченской национальности в 2002 г. сделал заявление о том, что «борьба с терроризмом и экстремизмом – это борьба за сохранение российской государственности»1.

В.В. Лунеев отметил, что основной тенденцией развития терроризма
является интенсивное изменение терроризма в направлении повышения его
общественной опасности: а) по темпам роста и прироста; б) по уровню организованности; в) по материально-техническому и финансовому обеспечению; г) по национальным и транснациональным масштабам террористической деятельности; д) по степени тяжести наступивших последствий; е) по числу человеческих жертв; ж) по характеру и объему целей; з) по расширению его социальной базы2.

По некоторым данным, в мире насчитывается более 500, террористических организаций, бюджет которых составляет более 20 миллиардов долларов. В апреле 1987 г. религиозными экстремистскими кругами ряда исламских государств был образован «международный фронт джихада» (МФД). Полем деятельности МФД являются государства Азии, Африки, Европы, Россия и некоторые другие страны СНГ. Идейным лидером МФД является Усама бен Ладен. Целью существования МФД является расширение сферы господства «истинного ислама», промежуточной целью чего является создание теократических исламских государств на территории Турции, Ирана, Чечни, Дагестана, Азербайджана, некоторых республик Поволжья, Туркмении, Таджикистана, создание зависимых от него анклавов в других регионах. «Международный фронт джихада» располагает значительными финансовыми резервами, опорными базами, одной из которых до сентября 1999 г. являлась Чечня3.

Рассматривая вопрос о разновидностях терроризма на Северном Кавказе можно выделить четыре его вида: уголовный, политический, религиозный, националистический. Критерием выделения указанных видов являются конкретные действия, цели и сферы его реализации, а также мотивация террористического поведения1.

Уголовный терроризм может проявляться в деятельности как, преступных сообществ и криминальных групп, так и преступников-одиночек Этот вид терроризма можно разделить на несколько подвидов:

террористическая деятельность, направленная на ослабление
государства, препятствующего получению криминальной прибыли. Как
правило, совершаются насильственные действия в отношении сотрудников
правоохранительных и контролирующих органов;

уничтожение или устранение конкурентов и их сторонников в
конфликтах между преступными группировками;

терроризм с целью извлечения материальной выгоды. В, частности, в период 1991 – 1994 гг. терроризм, совершаемый с территории
Чечни, носил уголовный характер (вооруженные банды захватывали
заложников, совершали нападения на пассажирские поезда и автобусы)2.

Политический терроризм заключается в деятельности внутренних
экстремистски ориентированных политических организаций, противодействующих государственной власти. Конкретными проявлениями данного вида терроризма являются:

во-первых, насильственные действия, носящие характер мести, в отношении конкретных государственных и общественных деятелей. В частности, 27 августа 2003 г. в результате взрыва в автомобиле был убит министр по национальной политике, информации и внешним связям Республики Дагестан Магомед-Салих Гусаев. Основным мотивом убийства считается месть ваххабитов, поскольку погибший был одним из идеологов борьбы с ваххабизмом и постоянно заявлял о необходимости искоренения этой разновидности террористов. Еще одним примером является убийство в начале сентября 2002 г. начальника 6-го управления по борьбе с экстремизмом и уголовным терроризмом МВД Дагестана Ахбердилава Акилова. Основной версией убийства является кровная месть ваххабитов1;

во-вторых, совершение общеопасных действий в отношении неопределенного круга лиц (взрывы, поджоги и т.п.). Северный Кавказ изобилует подобными примерами:

28 апреля 1997 г. в Пятигорске чеченские террористки Айсет-Дадашева и Фатима Таймасханова взорвали бомбу на железнодорожном вокзале, в результате чего погибли 2 человека;

4 сентября 1998 г. в г. Махачкала в результате мощного взрыва на ул. Пархоменко погибли 18 человек, 91 человек получил ранения;

4 сентября 1999 г. в г. Буйнакске был взорван жилой дом, в котором проживали, в основном, военные. Погибли 62 человека;

24 марта 2001 г. почти одновременно произошли три взрыва в городах
Минеральные Воды, Ессентуки, Черкесск, в результате которых погибло 25
человек;    

19 июня 2001 г. в г. Гудермес произошла серия взрывов, 3 человека
погибли, более 30 – ранены2;    

9 мая 2002 г. в г. Каспийск во время военного парада был подорван мощный фугас, погибли 43 человека;

18 января 2002 г. в Махачкале был подорван грузовик ГАЗ-130 с военнослужащими, при этом погибли 7 человек;

28 апреля 2002 г. в г. Владикавказ взорван фугас на Центральном рынке, погибли 7 человек;

27 декабря 2002 г. в Грозном взорван Дом правительства Чеченской Республики, погиб 71 и ранено 632 человека;

12 мая 2003 г. в с. Илисхан Юрт Гудермесского района Чечни во время религиозного праздника две шахидки взорвали себя в толпе, погибли 18 человек;

17 июля 2003 г. в г. Хасавьюрт произошел взрыв около зданий вневедомственной охраны и РОВ Д. Погибли 4 человека, около 20 пострадавших;

1 августа 2003 г. в г. Моздок водитель-камикадзе протаранил ворота военного госпиталя, погибли 50 человек;

25 августа 2003 г. в г. Краснодар произошли три взрыва на трех автобусных остановках. Один человек погиб на месте, 2 – скончались в больнице, 17 – ранено;

31 августа 2004 г. в г. Москве произошел взрыв у станции метро «Рижская». Погибли 10 человек, более 50 пострадавших;

1 сентября 2004 г. захват школы в г. Беслане (республика Северная Осетия – Алания). На 1 октября 2004 г. число жертв достигло 331 человек, 227 – ранено, 50 человек числятся пропавшими безвести и т.д.

Религиозные террористические организации, используя догматы веры, преследуют, как правило, политические цели. В настоящее время особую опасность представляют экстремистские структуры, которые действуют на основе исламского фундаментализма, т.е. «чистого ислама». Идейное обоснование «исламского» терроризма связано с неоднозначным толкованием текстов Корана, касающихся нравственного аспекта применения верующими насилия. Религиозные экстремисты, скрывая истинные причины и опасность насилия, утверждают, что насилие является неизбежным компонентом человеческого развития, а верующий должен видеть в совершении насильственных действий не только достижение общей цели религиозной террористической организации, но и свое личное спасение в религиозно-метафизическом смысле. Совершение насильственного акта верующий должен расценивать как служение всевышнему1. В Чечне под влиянием под влиянием внешнего фактора произошла радикализация религиозных взглядов, получили развитие экстремистские религиозные течения. Ряд террористических актов был совершен сторонниками ваххабитского течения в исламе2.

Националистический терроризм отличается особой жестокостью, сопровождается массовыми погромами, значительным числом человеческих жертв. В его основе лежит идея национального превосходства, национальной исключительности. Как подчеркивается в литературе, «националистический» терроризм представляет собой неадекватную форму борьбы против действительного или мнимого ущемления прав и свобод отдельных наций и народностей. Его цели, как правило, носят политический характер, к чему относится насильственное изменение существующего конституционного строя, государственного устройства, изменение правового статуса субъекта федерации3.    

Ю.М. Антонян очень правильно указал, что в ряде случаев националистам нужны трупы соплеменников, иногда много трупов. Это обусловлено следующим. Во-первых, возникает вражда и ненависть к представителям государственной власти и «главной» нации, отделение и образование самостоятельного государства начинает представляться единственно возможным выходом из сложившегося положения. Во-вторых, против государства формируется общественное мнение, поскольку имеются многочисленные жертвы, причем на общественность особо гнетущее впечатление оказывает гибель мирного населения. Чеченские сепаратисты сделали ставку на остро отрицательное общественное мнение к чеченской войне в России и за рубежом как реакцию на гибель мирного населения1.

Особенность Северо-Кавказского региона заключается в том, что терроризм во многих случаях объединяет воедино сразу несколько его видов. В частности, религиозный, националистический, политический.

Выступая на заседании Совета Федерации, Президент Российской Федерации В.В. Путин дал следующую оценку терроризму на Северном Кавказе: «…развязанный против России террор – не просто безумие. Это безумие с маниакальными, но вполне прозрачными целями. Мания величия с абсолютно конкретными геополитическими и экономическими задачами. Первая из них — подавить политическую волю федерального центра к собственной долгосрочной стратегии на Кавказе… Заказчики и идеологи террора вполне серьезно рассматривают Чеченскую республику с ее нестабильной политикой и разрушенной экономикой как полигон, с которого могло бы начаться строительство огромного пвсевдомусульманского государства. Государства с военной диктатурой и средневековыми порядками. Границы такого монстра по их представлениям таковы – от Каспийского до Черного моря. Хочу подчеркнуть: религиозный фанатизм здесь выполняет роль идеологической оболочки. Он является прикрытием агрессивных внешнеполитических и экономических интересов»2.

Следует отметить, что Чечня является источником терроризма на*
Северном Кавказе. Именно на территории Чечни сосредоточены центры по
подготовке террористов, хорошо снабжаемые и финансированные. В них
проходили подготовку многие лица, совершившие террористические акты
как на территории Северного Кавказа, так и в других регионах Российской
Федерации. В качестве инструкторов работали также иностранные наемники,
В результате контртеррористической операции экстремисты были частично
разгромлены, поэтому они перешли на тактику партизанской борьбы.
Например, существовала специальная школа для подготовки камикадзе, в
которой проходили обучение также и женщины. Создание такой школы было,
идеей Шамиля Басаева, а непосредственным создателем ее был Арби Бараев,
который открыл под Урус-Мартаном базу по подготовке камикадзе. В
настоящее время в республике таких школ уже нет — для обучения камикадзе
используются обычные дома в удаленных районах, подвалы или базы
боевиков в лесу1.        

В ряде случаев террористы-исполнители не готовились специально из
жителей Северного Кавказа, а нанимались из жителей центральных регионов
России. В частности, для совершения террористического акта в отношении
мэра г. Махачкала был нанят взрывник с многолетним стажем из Тюмени. %
Это обусловлено отчасти и тем, что лица так называемой «кавказской
национальности» в первую очередь привлекают внимание сотрудников
правоохранительных органов и практически всегда вне поля их внимания
оказываются представители центральных и иных исконно российских
регионов страны.        

Безусловно, права А.И. Долгова, утверждающая, что терроризм — это
практически всегда проявление такой внутренней характеристики
преступности, как ее организованность2.    

Это проявляется, во-первых, в том, что причинный комплекс терроризма в России похож на причинный комплекс организованной преступности, во-вторых, у террористических формирований сегодня отмечается ряд специальных признаков, аналогичных признакам организованных преступных формирований. Основными из них являются:

наличие организатора;    

стабильность состава;

наличие иерархии и централизованное подчинения, распределения
ролей между членами формирования;    

продолжительность существования;

наличие внутреннего или внешнего источников финансирования;

обеспечение безопасности как внутренней, так и от внешних угроз, в том числе путем ведения разведки и «контрразведывательной» деятельности; —

планирование преступной деятельности, тщательная подготовка планируемых акций и др.1

Объем подготовительных действий зависит от многих обстоятельств. В их основе лежит тщательное планирование, заключающееся в постановке программной цели совершения теракта. Цель совершения конкретного террористического акта обусловливает определение места и времени, способов и средств совершения преступления, состав исполнителей, определение исполнителей, путей отхода с места совершения преступления. Например, подготовка к осуществлению террористической акции на ул. Пархоменко в г. Махачкала проходила в течение нескольких месяцев. Были заранее определены маршруты движения автомашины главы администрации города, изысканы взрывчатые вещества, транспорт, привлечены специалисты-взрывотехники, осуществлены мероприятия по конспирации всех участников акции, проживавших в различных регионах страны, и т.п. К проведению операции был привлечен оперативный сотрудник милиции, который просчитал вероятные действия правоохранительных органов по раскрытию преступления2.

Можно говорить о взаимообусловленности терроризма и организованной преступности. Мы солидарны с А.И. Конновым, который считает, что организованная преступность по своей сущности и внутренней логике развития объективно создает предпосылку для стимулирования терроризма. Терроризм, в свою очередь, оказывает воздействие на организованную преступность, инициирует ее развитие, расширяет возможности мафиозных сообществ в достижении политических и экономических целей1.

Взаимосвязь организованной преступности и терроризма достаточно активно развивается благодаря интернационализации этих явлений. Развитие интернациональных связей организованной преступности идет параллельно с развитием интернациональных связей международного терроризма.’ Международные террористические организации для обеспечения своей безопасности стараются использовать возможности организованной преступности в органах государственной власти и правоохранительных органах. Организованная преступность, оказывая им такую помощь, создает, таким образом, предпосылки для стимулирования терроризма2.

В зависимости от характера взаимоотношений с организованной преступностью можно выделить два вида террористических организаций:

террористические организации, существующие самостоятельно,
но материально и идеологически поддерживаемые организованной преступностью;

террористические структуры, непосредственно входящие в организованные преступные группировки и выполняющие указания их руководства.    

Как уже указывалось, террористы активно используют средства массовой информации в механизме террористического акта. В свое время чеченскими террористами было создано для этого специальное подразделение. «Информационное агентство «Кавказ-центр», созданное Удуговым, открыло одноименный сайт в сети «Интернет». Задачей агентства было распространение дезинформации об успехах террористов.

Статистика показывает, что наиболее неблагополучными в отношении терроризма являются Чеченская Республика и Дагестан.

На Южный федеральный округ приходится 2/3 от всех зарегистрированных по России криминальных взрывов, при этом около половины от общероссийского показателя приходится на Чечню. В 2003 г. на территории Южного федерального округа было совершено 530 актов терроризма, что на 78 % больше, нежели в 2002 г. При этом на территории Чеченской республики было совершено 492 подобных преступления, а их раскрываемость составила лишь 14,6 %1. Как указывает X. Алиев, раскрываемость преступлений этой категории крайне низка, что обусловлено не только сложностями их расследования, но и неподготовленностью правоохранительных органов к проведению мероприятий по выявлению и пресечению деятельности группировок, ориентированных на совершение преступлений, связанных с терроризмом2.

По данным управления дежурной службы Главного организационно-инспекторского управления МВД России, наибольшее количество взрывов в Чечне совершаются днем (45% от общего количества взрывов), утром – 37%, вечером – 14%, ночью – 4%. Чаще всего преступники используют неустановленные взрывные устройства (43 %), которые в своем большинстве являются самодельными с использованием штатных артиллерийских боеприпасов). В 31% случаях используются фугасы, 15% – гранаты, 6% – мины, 4% – самодельные взрывные устройства, в 1% случаев теракт совершался посредством выстрела из гранатомета. Подавляющее большинство случаев взрывов в Чечне происходило в 2000 году на автомобильных дорогах и под железнодорожным полотном – 85%, в здании или рядом с ним – 12%, в автомашинах – 3%. Жертвами преступного посягательства чаще всего становились сотрудники правоохранительных органов – 44%, военнослужащие – 40%, руководители различных органов и учреждений – 3%, предприниматели – 2%, служащие – 1%, неработающие – 10%1.    

Таким образом, терроризм на Северном Кавказе — это сложное социально-политическое явление, заключающееся в осуществлении комплекса наиболее общественно опасных действий, направленное на подрыв основ конституционного строя и целостности государства.

 

§ 2. Незаконный оборот оружия на Северном Кавказе

 

Незаконный оборот оружия имеет для Северо-Кавказского региона особое значение. Именно на территории данного региона происходили и происходят поныне многочисленные межнациональные конфликты, сопровождаемые боевыми действиями. Незаконный оборот оружия служит необходимым условием для этого. В.В. Лунеев отметил, что насыщенность страны оружием предопределяет его неправомерное применение2. Поэтому предупреждение незаконного оборота оружия имеет большое значение для стабилизации обстановки на Северном Кавказе. Несмотря на принимаемые правоохранительными органами меры, ситуация в сфере незаконного оборота оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ остается очень тревожной. В 2003 г., по данным МВД России, в ряде республик, областей Северного Кавказа наблюдается прирост числа зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия: в Чеченской Республике на 43,7%, в Республике Ингушетия на 22,5%, в Ростовской области – на 12,4%, Карачаево-Черкесской Республике – на 6,7%.

Как показывает исследование, значительное увеличение незаконного оборота оружия в данном регионе наблюдается со второй половины 80-х гг. XX века. Именно в это время на Северном Кавказе и прилегающих к нему регионах стали происходить политические процессы, сопровождавшиеся межнациональными конфликтами, вооруженными выступлениями, массовыми беспорядками. Произошедший позднее распад Советского Союза привел к тому, что вооружение частей и соединений Советской Армии было захвачено местными властями и националистическими формированиями в республиках Закавказья и Северного Кавказа.

В советских частях и на базах, расположенных в Азербайджане, насчитывалось более 160 тыс. единиц стрелкового оружия. Россия успела вывезти лишь около 30 – 40 %. О насильственном захвате в воинских частях, находившихся под юрисдикцией России, может свидетельствовать следующий пример. В г. Гяндже 20 июня 1992 г. была заблокированными вооруженными формированиями и населением 23-я мотострелковая дивизия, командованию которой было предъявлено требование о незамедлительной передаче техники и вооружения. Чтобы не допустить жертв, командование дивизии приняло решение о передаче вооружения и техники, которая была осуществлена 21 июня 1992 г. Кроме того, азербайджанские воинские подразделения препятствовали вывозу вооружения на территорию России1.

В Грузии в 1991 г. было зафиксировано около 30 случаев вооруженных нападений на воинские части и арсеналы, а в 1992 г. количество нападений увеличилось в 2 раза. В 1991 г. в результате вооруженных нападений на военные объекты в Грузии захвачено свыше 60 тыс. единиц стрелкового оружия, более 300 тыс. гранат и другого вооружения. В 1993 г. количество нападений на военные склады и базы с оружием снизилось вследствие того, что российские военнослужащие уже не имитировали, а прицельно вели огонь по лицам, пытавшимся захватить вооружение2.

В Абхазии в г. Гудауте местными жителями был разграблен зенитный ракетный полк ПВО, при этом похищено 9 984 автомата, 267 пистолетов, 600 сигнальных ракет, более 5 000 гранат, свыше 500 тыс. патронов различного калибра. Кроме того, имелись факты, когда командиры воинских частей самовольно передавали оружие местным властям. Так, командир отдельного батальона аэродромно-технического обеспечения подполковник А. Долгополов незаконно передал местным властям в Гудауте 6 боевых машин пехоты с полным боекомплектом, 6 пулеметов, 367 гранат Ф-1, около 50 тыс. патронов различного калибра1.

Помимо официально разрешенных передач вооружения, как было установлено комиссией под руководством председателя Комитета Государственной Думы по обороне Л.Я. Рохлина, в 1992 – 1994 гг. «имели место факты передачи в республики Закавказья вооружения и военной техники из состава Группы войск без соответствующих на то указаний:

ракетно-артиллерийского вооружения – более 9,5 тыс. единиц; около 600 вагонов боеприпасов;

72 единицы бронетанкового вооружения и техники»2.

Подобные действия с вооружением наблюдались в Кавказском регионе, перенасыщенном оружием, что способствовало обострению как политической, так и криминогенной ситуации в этом регионе. Достаточно вспомнить грузино-абхазский, осетино-ингушский, армяно-азербайджанский конфликты, а также вторжение ваххабитов на территорию Дагестана. С полной уверенностью можно утверждать, что оружие из кавказских государств нелегально поступает в приграничные северо-кавказские, субъекты Российской Федерации.

Помимо незаконного поступления оружия из бывших республик Советского Союза, колоссальное количество оружия в 90-х гг. XX века незаконно поступило в оборот и с объектов, расположенных на территории северо-кавказских республик Российской Федерации. Первоначально главным источником его распространения стали нападения на воинские части и органы внутренних дел. Например, 10 июня 1992 г. около сотни вооруженных лиц под прикрытием детей, стариков и женщин ворвались на территорию воинской части, расположенной в с. Михайловское в Северной Осетии, разоружили караул и похитили около 400 единиц стрелкового оружия, 3 600 ящиков с боеприпасами, военное имущество1.

Чечня заслуживает особого внимания как источник незаконного распространения оружия. Так, 5 октября 1991 г. боевиками во время захвата здания КГБ Чечено-Ингушской АССР было похищено 6 тыс. единиц стрелкового оружия, а в августе-сентябре того же года дудаевскими боевиками захвачено более 10 тыс. единиц оружия при разоружении местных органов внутренних дел2. После решения Д. Дудаева о создании на базе находившихся в Чечне советских частей двух чеченских дивизий и его указа о национализации оружия и боевой техники в ноябре 1991 г. начались нападения на воинские части с целью захвата вооружения. Несмотря на договоренность руководства Министерства обороны России с Дудаевым о разделе оружия и техники в соотношении 50/503, захваты оружия продолжались. До вывода российских войск с территории Чечни летом 1992 г. лишь незначительная часть вооружения была вывезена.

Чеченским незаконным вооруженным формированиям в результате нападений на воинские части и после вывода российских воинских частей с территории Чечни досталось: 18 832 автомата АК, АКС-74 калибра 5,45 мм; 9 307 автоматов АКМ, АКМС калибра 7,62 мм; 533 снайперских винтовки СВД; 138 станковых автоматических гранатометов АГС-17 «Пламя» калибра 30 мм; 678 танковых и 319 крупнокалиберных пулеметов ДШКМ, ДШКМТ, НСВ, НСВТ; 10581 пистолет ТТ, ПМ, АПС; более 2 тыс. ручных пулеметов Калашникова РПК и ПКМ; значительное количество боеприпасов (более 200 тыс. ручных гранат, в том числе Ф-1 – 72 тыс., РГД-5 — более 25 тыс., РГ – 80 тыс.; патроны калибра 5,45 мм – более 11 млн. ед., калибра 7,62 мм (автоматных) – более 2 млн. ед., 12,7 мм – более 500 тыс. ед., 14,5 мм — 140 тыс. ед.); 7 ПЗРК «Игла-1», 2 комплекса ПТУР «Конкурс», 24 комплекса ПТУР «Фагот», 51 комплекс ПТУР «Метис», 113 РПГ-7 и др.1

Силовые ведомства Российской Федерации в 1994 г. после создания оппозиции дудаевскому режиму принимали меры по ее вооружению. Предоставленные оппозиции оружие и боевая техника позже попали в руки дудаевцев. После разгрома наступления отрядов оппозиции на президентский дворец было утрачено 500 автоматов, 30 гранатометов, 15 танков, 20 боевых машин пехоты и бронетранспортеров, более 150 тыс. единиц боеприпасов к стрелковому оружию и 1,5 тыс. – к тяжелому2.

Вооружение дудаевского режима также осуществлялось следующими способами:

поставка Турцией партии стрелкового оружия под видом гуманитарной помощи в 1991 г.;    

закупка оружия (автоматов АК-74 калибра 5,45 мм и ручных пулеметов РПК-74) на Украине, в Азербайджане, Литве, Эстонии;

закупка оружия через посредническую деятельность некоторых фирм на предприятиях России;

контрабандные поставки оружия из Афганистана, Абхазии, Грузии;

производство пистолета-пулемета «БОРЗ» калибра 9 мм.

По данным В. Баранца, в Чечне накануне первой чеченской войны в
декабре 1994 г. имелось 90 тыс. единиц стрелкового оружия, 160 минометов,
60-70 тыс. гранат, 16 тыс. мин, 10,5 млн. патронов и др.3    

После заключения Хасавьюртовских соглашений 1996 г. и после вывода Российской армии с территории Чечни уже режим Масхадова предпринял значительные усилия по пополнению вооружения в 1996 – 1999 гг.

возобновление попыток крупносерийного производства автомата «БОРЗ»;

производство в опытном цеху в трамвайном парке г. Грозного пистолетов ПМ из заготовок, тайно доставленных с оружейных заводов;

изготовление минометов калибра 82 мм в Аргуне;

закупка оружия в Грузии, Азербайджане, Турции, Иране, Саудовской Аравии, Ливии, Эфиопии, Анголе, Индонезии, Малайзии (один из наиболее крупных центров переброски оружия в Чечню находится в Турции);

привлечение помощи чеченских диаспор во многих странах и спонсоров (например, известный террорист Усама бен Ладен оплатил партию ЗРК «Стингер», доставленную в конце 1999 г. в Чечню через Иран и Азербайджан);

закупки оружия, похищенного на оружейных заводах России (у чеченских боевиков было обнаружено несколько десятков новых снайперских винтовок, изготовленных Ижевским и Ковровским оборонными заводами; в 1996-1999 гг. российскими спецслужбами и органами внутренних дел более 120 раз пресекались попытки различных преступных группировок переправить оружие и боеприпасы в Чечню)1.

До начала контртеррористической операции в августе 1999 г. у чеченцев насчитывалось 65 тыс. единиц стрелкового оружия, 270 минометов, 50 тыс. гранат, 9 –10 тыс. мин, 17 – 20 млн. патронов2.

Чеченская Республика является самым насыщенным оружием регионом Российской Федерации. Опасность нахождения такого колоссального количества оружия в незаконном обороте заключается как в его использовании против федеральных сил в 1994-1996 и 1999-2002 гг., так и в распространении этого оружия по всей России. При этом оружие вывозится как представителями преступного мира, так и служащими федеральных военизированных организаций. Например: Л. в составе воинской части в декабре 1994 — феврале 1995 г. принимал участие в операции по разоружению бандформирований в Чеченской Республике, откуда незаконно вывез в г. Волгоград по месту постоянной дислокации части 1200 патронов различного калибра. Л. был задержан сотрудниками милиции при попытке сбыта боеприпасов1. В другом случае, военнослужащий Т. на территории автомобильной стоянки войсковой части в одном из автомобилей, прибывших из района боевых действий в Чеченской Республике, нашел 1080 боевых патронов калибра 5,45 мм и боевую реактивную кумулятивную противотанковую гранату РПГ-26, а военнослужащий П. – гранатомет ГП-25. Найденное они отвезли по своему месту жительства. При попытке сбыть оружие и боеприпасы Т. и П. были задержаны2.

Наиболее распространенным источником поступления оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ в незаконный оборот является их хищение. И хотя в 2003 г. по Южному федеральному округу количество фактов хищений оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ сократилось, отмечается прирост указанного вида преступлений в Чеченской Республике на 112 %, в республике Ингушетия — 75 %.

Помимо фактов хищения вооружения в воинских частях имеют место
факты хищения оружия и в системе МВД России. В качестве примера можно
привести известное дело о хищении оружия на складах ГУВД Ставропольского края3.    

Контрабанда оружия получила значительное распространение в 90-х годах. Во второй половине 90-х годов заметно возрос объем контрабандного ввоза в Российскую Федерацию оружия военнослужащими, находившимися в группах российских войск в странах СНГ. Так, 15 мая 1998 г. во время таможенного досмотра железнодорожного контейнера, прибывшего из Таджикистана и принадлежавшего военнослужащему в/ч 20096, сотрудниками Карачаево-Черкесской таможни были обнаружены и изъяты 3 гранаты РГД-5, мина МОН-50, тротиловая шашка с электродетонатором и др.1

В зоне действия Северо-Кавказского таможенного управления среди транспорта, используемого для незаконного перемещения оружия, первое место занимает железнодорожный, второе – автомобильный2. Ежегодно в пунктах пропуска через границу изымается до 2 тыс. единиц оружия3. Следует указать, что в настоящее время контрабандные поставки оружия и взрывчатых веществ на территорию Чечни, как правило, из мусульманских государств, осуществляется по маршруту: Турция — Иран — Азербайджан -Дагестан — Чечня.

Кроме того, Северный Кавказ является также промежуточным звеном в
нелегальных поставках оружия из других государств. Например, в начале
2002 г. сотрудниками милиции была обезврежена преступная группа
численностью 4 человека, которая занималась поставкой оружия из Абхазии
через г. Сочи Краснодарского края в Московский регион. Оружие приобреталось у жителей Абхазии, участвовавших в вооруженном грузино-абхазском конфликте. У задержанных были изъяты 5 автоматов АКМ, пулемет РПК, пистолет ПМ, 2 револьвера, 10 боевых гранат, более 100 электродетонаторов и др.

Преобладающее место на нелегальном «рынке» оружия в России занимают образцы советского или российского производства. Это обусловлено меньшей проблематичностью в снабжении боеприпасами4.

Контрабанда оружия обладает высокой степенью организации, что заключается в следующем:

разбивка каждой операции на несколько этапов;

участие в каждом этапе строго определенного контингента лиц;

 

тщательное предварительное изучение личности покупателя оружия;

осуществление поставок оружия по отработанным каналам и маршрутам и т.д.1.

Незначительное количество оружия попадает в незаконный оборот на территории Северо-Кавказского региона посредством раскопок в местах бывших боев Великой Отечественной войны и последующей реставрации найденного оружия. Это характерно для Краснодарского края. Например, член поискового общества «Набат» Г. в ноябре 1994 г. во время раскопок в районе «Поляны смерти» под г. Абинск Краснодарского края обнаружил и перевез к себе домой 2 минометные мины, 3 патрона, штык-нож, которые намеревался продать2.

К еще одному источнику незаконного оборота оружия следует отнести переделку газового и сигнального оружия в огнестрельное. Переделка газового оружия в огнестрельное является достаточно несложной и связана с заменой ствола и некоторых деталей. Так, зимой 2002 г. в г. Махачкале были задержаны двое граждан, занимавшихся переделкой газового оружия в огнестрельное, заключавшейся в замене ствола, возвратной пружины. Кроме того, они производили ремонт различных видов оружия. Всего у них было изъято 16 пистолетов, 3 ружья, более 400 патронов, комплектующие части к оружию, специальное оборудование для изготовления и ремонта оружия.

Как уже указывалось, незаконный оборот оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ создает необходимые условия для совершения наиболее тяжких преступлений. Об этом также свидетельствует статистика. Так, в Южном федеральном округе в 2003 г. с использованием оружия было совершено 5531 преступление. Из них с использованием огнестрельного и газового оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств -3731 преступление (при этом прирост по сравнению с 2002 г. составил 5,4%). Отмечается прирост числа зарегистрированных преступлений данного вида в Республике Ингушетия на 132,8%, в Республике Адыгея – на 82,4%, в Чеченской Республике – на 15,6%, в Карачаево-Черкесской Республике – на 3,9%.

 

§ 3. Незаконный оборот наркотических средств

 

В Концепции национальной безопасности, утвержденной Указом Президента Российской от 10 января 2000 г. № 24, указывается, что рост масштабов потребления наркотических средств и психотропных веществ в Российской Федерации создает угрозу национальной безопасности.

На заседании Совета безопасности Российской Федерации, состоявшемся в сентябре 2002 г., отмечалось, что в стране насчитывается более 2 млн. наркоманов. Оборот лишь одного героина за 2002 г. составил около 355 тонн. За последние пять лет количество потребителей наркотиков в стране увеличилось почти в 3,6 раза. По данным МВД России, из 2 млн. ( россиян, употребляющих наркотики, 72 % — молодежь до 30 лет1.

Россия в настоящее время стала объектом экспансии мирового наркобизнеса, стремящегося сделать ее крупным рынком наркотиков, а также использовать географическое положение страны для перемещения наркотических средств и психотропных веществ в другие страны2. Незаконный оборот наркотических средств является одной из наиболее опасных форм организованной преступной деятельности. По оценкам экспертов, по своей сверхрентабельности наркобизнес значительно превосходит другие виды организованной преступности3.

Доходы наркодельцов работают на воспроизводство и расширение наркопреступности, прямо и косвенно ослабляя возможности противодействующих ей государственных структур. В результате не снижается уровень поступления этих средств в незаконный оборот, а реальное количество связанных с ними правонарушений, учитывая их высокую латентность, не поддается точному статистическому учету1.

Наркобизнес может функционировать при наличии ряда предпосылок: природных, географических, социокультурных, правовых и других. Но его развитие возможно, если существуют экономические предпосылки,. способствующие производству, реализации наркотиков и получению при этом крупных доходов.

Географическое положение и климат Северо-Кавказского региона способствуют произрастанию там наркосодержащих растений, которые традиционно использовались местными жителями для внутреннего обращения.

Крайне негативное влияние на объемы распространения наркотических средств на Северном Кавказе оказала ситуация в Чечне в 90-х гг. XX века.

Реализация провозглашенной цели — образование суверенного исламского государства — требовала значительных средств, и в первую очередь финансовых. Для пополнения своего бюджета незаконный режим в Чечне использовал любые возможности, в том числе и доходы от контрабанды наркотиков.

Весной 1994 г. бывший президент Д. Дудаев с соратниками посетил Афганистан и Пакистан. Итогами визитов стали договоры о поставке в Чечню наркотиков для финансирования закупки оружия. Такими образом официальные власти будущей Ичкерии стали участвовать в международном наркобизнесе.

Производство и сбыт наркотических средств во многом «приватизированы» наиболее известными сильными полевыми командирами. Производство местного сырья и его переработка очень дешевые, поскольку низка стоимость рабочей силы. При этом в Чечне насчитывалось большое количество похищенных людей, которых использовали для работ. По различным подсчетам, их в Чечне насчитывается более 1 000 человек.

Чечня была превращена в международную перевалочную наркобазу. Для переработки наркотикосодержащих растений требовались специальное оборудование и квалифицированные специалисты-консультанты. Оборудование поступало из мусульманских стран, его переправить намного безопаснее, чем готовые наркотики. Лаборатории по производству наркотиков в основном располагались в бывших школах, лагерях, детских садах.

Большое значение в сфере наркобизнеса имел Шалинский район Чечни, где до января 1995 г. действовала главная производственно-техническая база по выработке героина высокого качества очистки, его расфасовке, упаковке и хранению на имеющихся складах. Наркотик реализовывался за границу через Ливию, Йемен, Колумбию, Румынию, Прибалтику, Абхазию и Азербайджан.

Южный федеральный округ является уже не первый год воюющим, что обостряет наркоситуацию в данном регионе. Как и всякая война, конфликт в-Чечне влечет за собой расходы, требующие постоянного восполнения, одним из источников финансов является торговля наркотиками. К началу контртеррористической операции в Чечне существовало несколько центров по переработке опия в героин. Так, контроль за лабораториями в Веденском районе, в г. Грозном осуществлял Ш. Басаев, в Шалинском районе — Р. Кутаев. Наркотики уходили как в страны Запада, так и в Россию, где реализовывались через возможности этнических (чеченских) организованных преступных групп. Результаты проведенных исследований позволяют определить следующие тенденции в направлении деятельности «чеченских». ОПГ: определенная иерархия взаимоотношений внутри общины, внутренняя замкнутость на основе национальной и тейповой принадлежности, стремление придерживаться в поведении национально-тейповым и религиозным традициям, обособленность в решении важных внутриобщинных вопросов от местного населения, готовность к заимовыручке в отношениях с местными властями и населением, наличие широких устойчивых связей с соплеменниками как в самой Чечне, так и в других регионах России. Например, в декабре 2000 года был задержан родственник Шамиля Басаева Умар Вахидов, который контролировал значительную часть торговли наркотиками на территории Рязанской области и отвечал за транспортировку наркотиков из Чечни в Россию и сохранность денежных средств, вырученных от их продажи1.

В декабре 1998 года сотрудниками Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (ОБНОН) МВД Кабардино-Балкарской Республики (КБР) задержаны двое жителей Чечни при сбыте 70 г героина по цене 60-долларов США за 1 г. Данный героин имел розоватый оттенок, что свидетельствовало о его низком качестве. В последующем в ходе следствия было установлено, что героин изготовлен в Чеченской Республике.

В условиях разрушения в Чеченской Республике сложившейся структуры правоохранительных органов, перехода управления системой охраны правопорядка в руки «заслуженных» полевых командиров, зачастую тесно связанных с местным криминалитетом и международными наркодельцами, наркоситуация вышла из-под контроля, а размах незаконного оборота наркотических средств стал представлять серьезную угрозу не. только для России, но и для зарубежных государств. Производство и торговля наркотиками активно использовались ведущими чеченскими полевыми командирами и представителями режима А. Масхадова как в целях личного обогащения, так и для финансирования незаконных вооруженных формирований.

Внутри Чечни торговля наркотиками распространилась повсеместно ею занимаются практически все местные преступные группировки. Главный идеолог сепаратистов М. Удугов объяснял производство одурманивающих веществ, запрещенное Кораном, необходимостью военного времени и тем, что «наркотики — это оружие, которое несчастная Чечня, не имеющая достаточно другого оружия, вынуждена применять против сильного и до зубов вооруженного агрессора». Молодым чеченцам внушалось, что распространение наркотиков среди нечеченцев и немусульман с целью их растления — это тоже вклад в джихад, в борьбу «дар ал-ислам» (мира ислама) против «дар ал-харб» (мира ереси)1.

Однако использование наркотиков в качестве источников финансирования незаконных вооруженных формирований имело и обратный эффект — наркотизацию коренного населения республики По имеющимся данным, от 30 до 50% чеченской молодежи употребляют наркотические средства. Потребление наркотиков охватило значительную часть членов незаконных вооруженных формирований. При этом основная масса наркотических средств, имеющих хождение в регионе контрабандно,. поставляется по устойчивым каналам из стран «Золотого полумесяца» через Грузию и Азербайджан, морские порты Астрахани и Дагестана.

По данным правоохранительных органов, представители чеченских преступных формирований расширяют контакты с криминальными структурами Туркменистана в целях обеспечения контроля за перемещением наркотиков по каналу Афганистан — Иран — Россия. Как правило, чеченские преступники непосредственно не участвуют в наркоторговле, обеспечивая лишь прикрытие наркодельцам и облагая их «данью». Этому способствуют родственные и криминальные связи с чеченцами, проживающими в государствах Средней Азии со времен депортации их в период Великой Отечественной войны

Указанная ситуация сложилась, главным образом, из-за того, что сепаратисты сделали главную ставку не на получение доходов от торговли наркотиками собственного производства, а на прибыль от их транзита контроля за каналами распространения из стран Средней Азии. Это было результатом достигнутой договоренности между талибами и чеченскими полевыми командирами в рамках оказания «материальной поддержки независимой Ичкерии».

Таможенными органами Северо-Кавказского таможенного управления в 1999 г. при проведении таможенного контроля и в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий было выявлено 297 фактов незаконного перемещения наркотических средств. Основными поставщиками наркотиков, и сырья для их производства являлись Украина, Турция, Азербайджан, республики центральной Азии и Афганистан1.

На территории Чечни наряду с опием-сырцом и гашишем налажено производство героина высокого качества. Основные каналы его распространения проходят из Чечни в Закавказье через территории Дагестана, Ингушетии и Северной Осетии, откуда автомобильным и железнодорожным транспортом он следует в другие регионы Северного Кавказа и центральные области России.

За время существования «независимой Ичкерии», правоохранительными органами страны на территории Российской Федерации только за совершение особо опасных наркопреступлений задержано более 500 членов чеченских наркогруппировок, у которых изъято около 100 кг героина, другие наркотики, а также оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества.

Большая часть героинового потока из Центрально-Азиатского региона в Европу не могла быть остановлена, так как проходила через территории, не контролируемые в то время российскими правоохранительными органами.

Одновременно с традиционными способами транспортировки -курьеры, тайники в поездах, автомашинах – применяются и более ухищренные способы. Например, зафиксированы факты, когда героин на частном заводике упаковывается в банки с «тушенкой» или в копченую 1 колбасу. Такой контейнер не поддается обнаружению ни одной специально подготовленной собакой.

В марте 1997 года на границе КБР и Республики Ингушетия на одном из блок-постов задержан автомобиль жителя Республики Ингушетия, который направлялся в КБР. При досмотре автомашины после разбортирования запасного колеса между камерой и покрышкой была обнаружена тонкая пластинка опия весом 900 г.

По территории Северного Кавказа наркотики чаще всего перевозятся на автомашинах с оборудованными тайниками или на теле детей и женщин. Довольно многочисленны случаи использования при перевозке наркотиков, помощи водителей рейсовых пассажирских автобусов. Это связано с тем, что на имеющихся границах и блок-постах между субъектами Российской Федерации, расположенными на Северном Кавказе, физически невозможно досматривать весь проезжающий транспорт. Например, на границе КБР с Ингушетией, где больше всего фактов обнаружения и изъятия наркотиков, ежедневно проезжает в разных направлениях около двух тысяч автомашин. А досмотр женщин вообще не проводится, поскольку из-за проведения военных действий на территории Чеченской Республики сотрудники женского пола для несения службы на блок-постах не привлекаются.

Активное участие в контрабандных операциях с наркотиками принимают и другие северокавказские преступные группировки. В августе 1999 года сотрудники МВД Республики Дагестан во взаимодействии с работниками Дербентской таможни пресекли незаконный ввоз наркотиков из Ирана через Азербайджан в Дагестан. Задержаны двое жителей Дербента, у которых изъято значительное количество опия.

В наркоторговле на территории Северного Кавказа участвуют азербайджанские преступные формирования, состоящие из многочисленных групп, охватывающих своим влиянием некоторые районы Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев. С ними конкурируют грузинские наркодельцы и представители цыганской диаспоры.

В Северной Осетии незаконной торговлей наркотиками, в основном, (занимаются лица, прибывшие из республик Средней Азии. Это, главным образом, лица ингушской национальности, которые были депортированы в 1944 г. Большинство депортированных вернулось на родину в 50-60 гг. Оставшиеся возвращались после 1991 г. по мере того, как жители некоренных национальностей вытеснялись из Средней Азии. На вырученные от продажи собственности средства они приобретали наркотики, прежде всего, героин. Последний, являясь дорогостоящим и сравнительно легкотранспортируемым товаром, стал своего рода резервной валютой. По этому поводу один из руководителей правоохранительных органов Северной Осетии писал: «Большое влияние на оборот наркотиков в Северной Осетии оказывают миграционные потоки из стран Средней Азии, где вплоть до последнего времени проживало довольно много выходцев из Северноь Осетии. Обменивать собственность на наркотики и перевозить их в Северную Осетию приходится часто даже тем, кто раньше не имел отношения к незаконным наркотикам. Наркотики перевозятся либо напрямую, либо через Москву или другие российские города»1.

Практика показывает, что в последние годы сбытчиками наркотиков являются лица, ранее не проявлявшие преступного поведения. Это обусловлено тем, что, потеряв в 90-е гг. XX века в результате всех реформ свои сбережения, они в сбыте наркотиков нашли последнюю возможность изыскать средства к своему существованию. Так, в Северной Осетии женщины составляли 90% арестованных за торговлю наркотиками. По определению Э. Циклаури, «типичный образ этих женщин таков: в возрасте от 30 до 40 лет, безработная, разведенная или мать-одиночка с двумя или тремя детьми. Даже этот типичный образ позволяет нам предположить, что они не «профессиональные диллеры», а люди, вынужденные продавать наркотики, оказавшись в тяжелой жизненной ситуации»2. В других субъектах Российской Федерации, расположенных в Северо-Кавказском регионе, в наркобизнесе также активно участвуют мигранты.

Изучение основных тенденций наркопреступности в Северо-Кавказском регионе позволяет судить об изменениях в направлении-объединения небольших по численности этнических групп в преступные сообщества, способные обеспечивать масштабные операции, связанные с поставками наркотиков в другие субъекты Российской Федерации, их перевозкой всеми видами транспортных средств, беспрепятственным прохождением таможенных и пограничных барьеров, подкупом должностных лиц, а иногда и моральным и физическим давлением на представителей правоохранительных органов.

Прогноз развития групповой, в том числе этнической, наркопреступности дает основание сделать вывод о том, что факторы,-определяющие опасное нарастание этого явления, в обозримом будущем не утратят своего значения.

Группировки, создаваемые в рамках этнических сообществ, отличаются большой мобильностью и наличием «территории для отхода», где деятельность органов правопорядка затруднена, а порой невозможна.

Несмотря на жесткую конкуренцию, стремление к переделу сфер и зон влияния, в целом кавказские сообщества на территории России выступают как союзники. Зачастую в одной группе действуют различные представители закавказского и северокавказского этносов. Наиболее распространенными, этническими наркоструктурами являются организованные преступные группы, сложившиеся на почве землячества, присущего народностям, заселяющим Кавказ. Функционирование этой преступной среды основано на строгой иерархии, четком распределении обязанностей, беспрекословном подчинении лидерам. Крепкие родственные традиции создают условия для образования этнических кланов, сплоченных и устойчивых, вкладывающих значительные средства в наркобизнес. Они глубоко законспирированы, существуют длительное время и их разоблачение представляет большую сложность. Практически все северокавказские преступные группы, занимающиеся незаконным оборотом наркотиков, поддерживают контакты с родственными этническими структурами в других регионах России и за рубежом.

 

Список использованной литературы

 

I. Официальные документы

 

1.1.    Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и
экстремизмом (Шанхай, 15 июня 2001 г.) // Дипломатический вестник. 2002.
№3. С. 51-56.

1.2.    О милиции: Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. №
1026-1 (в ред. Законов Российской Федерации от 18 февраля 1993 г. № 4510-
1, Федеральных законов от 15 июня 1996 г. № 73-ФЗ, 31 марта 1999 г. № 68-
ФЗ, от 6 декабря 1999 г. № 209-ФЗ, от 25 июля 2000 г. № 105-ФЗ, от 7 ноября
2000 г. № 135-ФЗ, 29 декабря 2000 г. № 163-ФЗ, от 26 июля 2001 г. № 104-
ФЗ, от 4 августа 2001 г. № 108-ФЗ, от 30 июня 2002 г. № 78-ФЗ, от 25 июля
2002 г. № 112-ФЗ, от 10 января 2003 г. № 15-ФЗ, от 30 июня 2003 г. № 86-
ФЗ, от 7 июля 2003 г. № 111-ФЗ) // Ведомости Съезда народных депутатов’
РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503; Ведомости Съезда
народных депутатов Российской Федерации. 1993. № 10. Ст. 360; № 32. Ст.
1231; Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 14. Ст.
1666; № 49. Ст. 5905; 2000. № 31. Ст. 3204; № 46. Ст.4537; 2001. № 1 (ч.2).
Ст. 15; № 31. Ст. 3172; № 32. Ст. 3316; 2002. № 27. Ст.2620; № 30. Ст. 3029;
2003. № 2. Ст. 167; № 27 (ч. 1). Ст. 2700; № 28. Ст. 2880.

1.2.    О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон (в ред.,
введенной в действие с 25 ноября 1995 г.) // Собрание законодательства
Российской Федерации. 1995. № 47. Ст. 5620; 2000. № 2. Ст. 140.

1.3.    Концепция национальной безопасности Российской Федерации.
Утверждена Указом президентом Российской Федерации от 17 декабря 1997
г. № 1300 (в ред. Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000
г. № 24) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 2. Ст.
170.

1.4.    О безопасности: Закон Российской Федерации от 5 марта 1992 г. №
2446-1 (в ред. Закона Российской Федерации от 25 декабря 1992 г. № 4235-1, Указа Президента Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. № 2288, Федерального закона от 25 июля 2002 № 116-ФЗ) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 15. Ст.769; 1993. № 2. Ст. 77; Собрание актов Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации. 1993. № 52. Ст. 5086; Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 30. Ст. 3033.

О средствах массовой информации: Закон Российской Федерации’
от 27 декабря 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской
Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 7. Ст. 300.

Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и
экстремизмом (Шанхай, 15 июня 2001 г.) // Дипломатический вестник. 2002.
№3. С. 51-56.

О борьбе с терроризмом: Федеральный закон от 25 июля 1998 г. №
130-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 7 августа 2000 г. № 122-ФЗ, от 21
ноября 2002 г. № 144-ФЗ, от 30 июня 2003 г. № 86-ФЗ) // Собрание
законодательства Российской Федерации. 1998. № 31. Ст. 3808; 2000. № 33.-
Ст. 3348; 2002. № 47. Ст. 4634; 2003. № 27 (ч. 1). Ст. 2700.

О противодействии экстремистской деятельности: Федеральный
закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ // Собрание законодательства Российской
Федерации. 2002. № 30. Ст. 3031.

Положение о координации деятельности правоохранительных
органов по борьбе с преступностью: Утверждено Указом Президента
Российской Федерации от 18 апреля 1996 г. № 567 // Собрание
законодательства Российской Федерации. 1996. № 17. Ст. 1958.

О неотложных мерах по пресечению пропаганды порнографии,-
культа насилия и жестокости: Постановление Верховного Совета СССР от 12
апреля 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного
Совета СССР. 1991. № 16. Ст. 451.

1.11.    О мерах по предотвращению проникновения на территорию Российской Федерации членов зарубежных террористических организаций, ввоза оружия и средств диверсий в установленных пунктах пропуска через’ государственную границу Российской Федерации в пределах Северокавказского региона: Постановление Правительства Российской Федерации от 5 ноября 1999 г. № 1223 // Рос. газета. 1999. 10 нояб.

1.12.    О мерах по повышению эффективности контртеррористических
операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации:
Указ Президента Российской Федерации от 23 сентября 1999 г. № 1255с (в
ред. Указов Президента Российской Федерации от 22 января 2001 г. № 61, от
27 марта 2001 г. № 346, от 30 июня 2003 г. № 715 // Собрание
законодательства Российской Федерации. 2002. № 13. Ст. 1203; 2003. № 27″
(ч. 2). Ст. 2782.

О мерах по противодействию терроризму: Постановление
Правительства Российской Федерации от 15 сентября 1999 г. № 1040 //
Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 38. С. 4550.

Положение об управлениях (отделах) Федеральной службы
безопасности Российской Федерации в Вооруженных Силах Российской
Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах (органах
безопасности в войсках) // Рос. газета. 2000. 12 февр.

1.15.    Распоряжение Правительства Российской Федерации от 21 июня 2000 г. № 868-р // Рос. газ. 2000. 14 июля.

Об организации работы органов прокуратуры по борьбе с
преступностью: Приказ Генерального прокурора Российской Федерации от
26 июня 1997 г.

О неотложных мерах по совершенствованию деятельности
органов внутренних дел и внутренних войск по борьбе с терроризмом,
отнесенным к компетенции МВД России: Приказ МВД России от 29 октября 2001. г. №951.

1.18.    О мерах по организации добровольной сдачи гражданами —
незаконно хранящегося огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ: Постановление главы администрации Краснодарского края от 5 декабря 1994 г. № 675 // Сборник нормативных документов по лицензионно-разрешительной работе. Ч. I. Краснодар: ГУВД Краснодарского края, 1999. С. 249.

О создании единого информационного банка данных учета
оборота оружия в отделе лицензионно-разрешительной работы ГУВД края:
Указания ГУВД Краснодарского края от 22 ноября 1996 г. № 62 // Сборник
нормативных документов по лицензионно-разрешительной работе. Ч. П.
Краснодар: ГУВД Краснодарского края, 1999. С. 439 – 440.

О мерах по усилению борьбы с незаконным оборотом
огнестрельного оружия в Российской Федерации: Совместное указание
Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, ГТК Российской Федерации № 17/15;
1/1510; 01-12/556 от 28 марта 1995 г.

О взаимодействии органов и войск Федеральной пограничной
службы РФ и таможенных органов РФ: Совместный приказ ФПС и НТК
России от 1 июля 1996 г. № 475 — дсп.

Положение об управлении лицензионно-разрешительной работы:
Утв. приказом МВД России № 102 от 4 апр. 1994 г.

Инструкция о работе органов внутренних дел по контролю над
оборотом гражданского и служебного оружия и патронов к нему на
территории Российской Федерации: Утверждена приказом МВД России №
288 от 12 апр. 1999г.

 

 

 

 

II. Монографии, учебники, учебные пособия, лекции, сборники научных трудов

 

Алексеев А.И. Криминология. Курс лекций. М., 1998. — 340 с.

Алексеев А.И. Криминология. Курс лекций. М., 2004. — 315 с.

Антонян Ю.М. Терроризм. Криминологическое и уголовно-
правовое исследование. М., 1998. — 306 с.

Баранец В. Генштаб без тайн. Кн. 1. М., 1999. — 464 с.

Баранец В. Генштаб без тайн. Кн. 2. М., 1999. — 464 с.

Белая книга Российских спецслужб. М., 1996. — 268 с.

Брычеев В.Г., Гук А.И. Россия и Северо-Кавказский регион (Чечня): история и современность. — М., 2000. — 44 с.

Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном
движении: идеология, этика, психология (вторая половина XIX — начало XX в.). М., 2000. -399с.

Васильев В.А. Криминологический анализ убийств и обеспечение
безопасности жизни граждан. М., 2001. — 47 с.

Возженников А.В. Национальная безопасность: теория, политика, стратегия. М., 2000. — 240 с.

Вторжение в Россию. М., 2003.-304 с.

Гаврилин Ю.В., Смирнов Л.В. Современный терроризм: сущность, типология, проблемы противодействия. М., 2003. — 66 с.

Екатеринодар — Краснодар (1793 – 1993): Два века города в датах, событиях, воспоминаниях … Материалы к Летописи / Ред.-сост. И.Ю. Бондарь. Краснодар, 1993. — 800 с.

Звирбуль В. Выявление причин преступления и принятие предупредительных мер по уголовному делу / Звирбуль В., Кудрявцев В., Михайлов А. и др. М., 1967. — 152 с.

Ибрагимова З.Х. Чеченская история. Политика, экономика, культура. Вторая половина XIX века. М., 2002. — 448 с.

Игошев К.Е., Шмаров И.В. Социальные аспекты предупреждения правонарушений. М., 1980.

Иншаков С.М. Криминология: Учебник. М., 2000. — 432 с.

История терроризма в России в документах, биографиях,
исследованиях / Авт.-сост. О.В. Будницкий. Ростов-н/Д, 1996. — 576 с.

Карпец И.И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992. —
432с.

Карпец И.И. Проблема преступности. М., 1969.

Криминология / Под ред. И.И. Карпеца, В.Е. Эминова. М., 1992. — 320с.

Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского.
М., 1994.-415 с.

Криминогенная ситуация в России на рубеже XXI века / Под общ.
ред. А.И. Гурова. М., 2000. 96 с.

Кубанская ЧК: Органы госбезопасности Кубани в документах и воспоминаниях / Под общ. ред. Е.Л. Воронцова. Краснодар, 1997. — 672 с.

Кувалдин В.П. Борьба с организованной преступностью в Северо-Кавказском регионе / Кувалдин В.П., Козлов В.И., Попов В.И., Прибылов В.И., Ракитин В.В. М., 2000. — 275 с.

Лубянка. Сталин и ВЧК — ГПУ — ОПТУ — НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936 г. / Под ред. А.Н. Яковлева. М., 2003. — 912 с.

Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997, — 525 с.

Мацкевич И.М., Эминов В.Е. Преступное насилие среди
военнослужащих. М., 1994. — 104 с.

МВД России. Энциклопедия / Отв. ред. В. Ф. Некрасов. М., 2002. — 624 с.

Незаконная торговля наркотиками в России: Итоговый отчет.
Фрайбург, 2000. – 151 с.

Невский С.А. Проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия.
Краснодар, 2001.-196 с.

Невский С.А., Карлеба В.А. Охрана правопорядка в Кубанской
области (вторая половина XIX — начало XX века). Краснодар, 2002. — 86 с.

Невский С.А. О борьбе с незаконным оборотом оружия в бывшей Российской империи // О состоянии борьбы с незаконным оборотом оружия и мерах по ее усиления. М., 2000. С. 134.

Невский С.А., Карлеба В.А. Незаконный оборот оружия
(исторические и региональные аспекты). Краснодар, 2002. — 48 с.

Невский С.А., Пронько С.В. Контрабанда оружия (история и
современность). Краснодар, 2002. — 29 с.

Невский С.А. Борьба с незаконным оборотом оружия. М., 2003. —
200с.

Организованная преступность — 2 / Под ред. А.И. Долговой, С.В. Дьякова. М., 1993.-328 с.

Петров Э.И., Марченко Р.Н., Баринова Л.В. Криминологическая
характеристика и предупреждение экономических преступлений. М., 1995. —
82с.

2.62. Оганян Р.Э. Кавказский фактор похищения людей. М., 2002. — 36. с.

Основные направления противодействия транснациональному организованному наркобизнесу / Под общ. ред. Е.П. Ищенко. М., 2003. – 400 с.

Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С.
обнинского, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова. М., 1996. — 400 с.

Очерки истории Кубани с древнейших времен до 1920 г. / Под
ред. В.Н. Ратушняка. Краснодар, 1996. — 656 с.

Политическая полиция и политический терроризм (вторая, половина XIX — начало XX вв.) М., 2001. — 520 с.

Преступность и реформы в России / Под ред. А.И. Долговой. М.,
1998.-408 с.

Преступность и культура / Под ред. А.И. Долговой. М., 1999. —
160с.

Разинкин В.С. «Воры в законе» и преступные кланы. М., 1995. 69 С.

Резван А.П. Криминология и профилактика преступлений /
Резван А.П., Самоделкин С.М., Заблоцкая А.Г. Волгоград, 1996. — 112 с.

Россия в начале XX века / Под ред. А.Н. Яковлева. М., 2002. — 744
с.

Российская криминологическая энциклопедия / Под общ. ред.
А.И. Долговой. М., 2000. — 808 с.

Российская юридическая энциклопедия. М., 1999. — 1110 с.

Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. М., 1961.-280 с.

Социология молодежи: Учебник / Под ред. В.Т. Лисовского. СПб,
1996.-460 с.

Теоретические основы предупреждения преступности / Отв. ред.
В.К. Звирбуль, В.В. Клочков, Г.М. Миньковский. М., 1977. – 256 с.

Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред.
А.И. Рарога. М.: Юрисгь, 2001. — 640 с.

Устинов В.В. Обвиняется терроризм. М., 2002. — 416 с.

Федоренко М.А. Русский гамбит генерал Казанцева. М., 2003. —
383с.

 

III. Статьи, тезисы

 

Алленова О. Девушки и смерть // Власть. 2003. № 27. С. 16 — 19.

    Алиев X. Борьба с преступлениями террористической
направленности // Законность. 2002. № 4. С. 2 — 8.

Баранец В. Зачем мы делимся оружием с врагами России? // Комсомольская правда. 2000. 9 июня.

Барсукова С.Ю. Солидарность участников неформальной экономики. На примере стратегий мигрантов и предпринимателей // Социологические исследования. 2002. № 4. С. 5– 6.

Бельдюгина Л. Наганы из-под полы (беспрецедентное для России
уголовное дело по факту преступного сбыта «чеченского» оружия офицерами Ставропольского ГУВД возбудила краевая прокуратура) // Рос.
газета. 2001. 16 янв.

Борщев А.С., Шипунов О.В. Некоторые проблемы борьбы с
похищением людей в Северо-Кавказском регионе (по материалам СК РУБОП) // Проблемы борьбы с организованной преступностью в Северо-
Кавказском регионе (правовой, политический, экономический, национальный аспекты). М, 2000. С. 250– 259.

Вакурин А.В. Региональный сепаратизм как угроза финансовой
независимости // Проблемы борьбы с организованной преступностью в
Северо-Кавказском регионе (правовой, политический, экономический,
национальный аспекты). М., 2000. С. 118 – 124.

Ваххабиты возвращаются // Известия. 2003. 1 окт.

Воронцов С.А. Об оперативно-розыскных и криминологических аспектах предупреждения и пресечения современного терроризма //
Современные проблемы совершенствования законодательного обеспечения
глобальной и национальной безопасности, эффективного противодействия
международному терроризму. Ростов-н/Д, 2003. С. 250 – 254.

Герасимов С.И. Проблемы борьбы с незаконным оборотом
оружия и меры по ее усилению // О состоянии борьбы с незаконным
оборотом оружия и мерах по ее усилению. М., 2000. С. 3-12.

Гриб В.Г. Терроризм как инструмент организованной преступности на рубеже XX и XIX веков // Проблемы совершенствования взаимодействия органов внутренних дел в сфере борьбы с терроризмом, незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. М., 2001. С. 30 – 34.

Грицай В.В. Борьба с бандитизмом и уголовной преступностью на
Кубани в 1943 — 1944 гг. // Голос минувшего: Кубанский исторический журнал. 2001. №1-2. С. 33 -35.

Давлетшина О.В. Криминальный рынок культурных ценностей и борьба с ним в Южном федеральном округе // Проблемы борьбы с криминальным рынком, экономической и организованной преступностью. М.,2001. С. 85 – 88.

Долгова А.И. Здоровье нации и национальная безопасность как криминологическая проблема // Безопасность и здоровье нации в аспекте преступности. М., 1996. С. 6 – 15.

Демидов Ю.Н. Совершенствование борьбы с экономической борьбы с организованной преступностью и коррупцией. Вып. 2. М., 2002. С.144 – 147.

Жбанков В.А., Кухаренко В.Б. Таможня и наркотики // Российское государство и углубление реформ в контексте внешних и внутренних угроз безопасности России. М., 2002. С. 140– 148.

Жбанков В.А. Факторы, влияющие на состояние таможенных правонарушения в Северо-Кавказском регионе // Проблемы борьбы с криминальным рынком, экономической и организованной преступностью. М., 2001. С. 88 – 91.

Жердева Н.И. Миграция в России: правовое регулирование,
миграционная политика, предупреждение преступлений со стороны
мигрантов // Проблемы социальной и криминологической профилактики в
современной России. Вып. 1. М., 2002. С. 400 — 422.

Ивасенко В.Б. Незаконный оборот наркотиков и криминальный
рынок // Проблемы борьбы с криминальным рынком, экономической и организованной преступностью. М., 2001. С. 30 – 33.

Иншаков С.М. Здоровье нации и Вооруженные силы //
Безопасность и здоровье нации в аспекте преступности. М., 1996. С. 87 — 97.

Иншаков С.М. Культура и ее воздействие на преступность //
Преступность и культура. М., 1999. С. 7 — 19.

Евланова О.А. Влияние преступности мигрантов на организованный криминальный рынок в России // Организованный терроризм и организованная преступность. М., 2002. С. 139 – 161.

Евланов О.А. Криминологически значимые проблемы борьбы с преступной деятельностью в сфере организованного криминального рынка в России // Преступность в России и борьба с ней: региональный аспект. М., 2003. С. 40– 61.

Казаков Р.Ю. Организованный терроризм как средство
достижения политических и экономических целей, в ретроспективе //
Организованный терроризм и организованная преступность. М., 2002. С.70 —
79.

Кашуба Ю.А. О связи незаконной миграции с преступностью //
Преступность в разных ее проявлениях и организованная преступность. М.,
2004. С. 187– 192.

Лунеев В.В. Тенденции терроризма и уголовно-правовая борьба с
ним // Государство и право. 2002. № 6.

Назаренко С.П. К вопросу соотношения терроризма и
организованной преступности // Современные проблемы совершенствования
законодательного обеспечения глобальной и национальной безопасности
эффективного противодействия международному терроризму. Ростов-н/Д,
2003. С. 310-313.

Невский С.А. О борьбе с незаконным оборотом оружия в бывшей
Российской Империи // О состоянии борьбы с незаконным оборотом оружия*
и мерах по ее усилению. М., 2000. С. 131 — 134.

Невский С.А. О проблемах состояния правопорядка в Южном федеральном округе // Проблемы борьбы с криминальным рынком, экономической и организованной преступностью. М., 2001. С. 70 – 80.

Невский С.А. О состоянии правопорядка и деятельности органов внутренних дел Краснодарского края в 1943 — 1945 гг. // Труды Краснодарского юридического института МВД России. Вып. 5. Краснодар, 2000. С. 87 – 92.

Невский С.А. Противодействие незаконному обороту оружия в
советском государстве // Военно-исторический архив. 2003. № 12. С. 165 –176.

Овчинский А.С. Уголовно-политический терроризм как высшее проявление деструктивных качеств современной организованной преступности // Проблемы борьбы с организованной преступностью в Северо-Кавказском регионе (правовой, политический, экономический, национальный аспекты). М., 2000. С. 204 – 227.

Президент определил приоритеты // Красная звезда. 2004. 11
февр.

Рамазанов Т.Б. Мотивация этнических конфликтов в Дагестане и ее криминологическое значение // Проблемы борьбы с организованной преступностью в Северо-Кавказском регионе (правовой, политический, экономический, национальный аспекты). М., 2000. С. 69.

С террористами говорить не будем — их будем уничтожать //.
КоммерсантЪ. 1999. 18 сент.

Сирица И.В. Борьба с терроризмом на Кубани в начале XX века // Природа. Общество. Человек. Вестник Южно-российского отделения Международной Академии высшей школы. 2001. № 1 (13). С. 11 — 12.

Соловьев В.В условиях боевой обстановки // Законность. 1993. №
1. С. 13 –15.

Сухарев А.Я. Преступность в России переходного периода. Меры
государственного реагирования // Преступность и законодательство. М., 1996. С. 3-23.

«Уплывшие» миллиарды и нефтяной беспредел // Красная звезда. 2003. 24окт.

Шушаков В.П. Наркобизнес и организованная преступность в
Северо-Кавказском регионе // Проблемы борьбы с организованной
преступностью в Северо-Кавказском регионе (правовой, политический,
экономический, национальный аспекты). М., 2000. С. 81 – 86.

Хаупшев А.Х., Гукежев А.В. организованная преступность в
налоговой сфере (Северо-Кавказский регион) // Проблемы борьбы с
организованной преступностью в Северо-Кавказском регионе (правовой,
политический, экономический, национальный аспекты). М., 2000. С. 87 –97.

Чернов В.Г. Проблемы борьбы с терроризмом в Чеченской
республике // Организованный терроризм и организованная преступность.
М.,2002. С. 62–70.

 

IV. Информационные,    аналитические,    статистические материалы

 

Решение координационно-методического совета МВД России по
предупреждению преступлений от 28 июня 2000 г. (исх. № 5/1 — 1375 от 13
июля 2000 г.).

О результатах обобщения судебно-следственной и
административной практики по делам о незаконном обороте взрывчатых-
веществ на территории Краснодарского края: Справка прокуратуры
Краснодарского края.

Аналитическая справка о деятельности таможенных органов
Северо-Кавказского таможенного региона по линии борьбы с особо
опасными видами контрабанды за 1997 г. и за январь — февраль 1998 г. (исх.
№ 14-02/753 от 3 марта 1998 г.).

Аналитическая справка о деятельности таможенных органов
Северо-Кавказского таможенного региона по линии борьбы с особо
опасными видами контрабанды за 1998 г. (исх. № 14-02/410 от 27 января
1999 г.).

Справка о результатах работы Краснодарской таможни по пресечению контрабанды оружия на период с 1995 по 1999 гг.

Справка о наличии бандгрупп по районам Краснодарского края // СФ ИЦ ГУВД КК. Ф. 18. Арх. № 12. Л. 64.

.Преступность и правонарушения (1998 -2002). Статистический сборник. М.: МВД России, 2003. — 180 с.

Состояние преступности в России за январь-декабрь 2002 г. М.: ГИЦ МВД России, 2003. — 44 с.

6.9. Состояние преступности в России за январь декабрь 2003 г. М.: ГИЦ МВД России, 2004. — 44 с.

Состояние преступности в Южном федеральном — округе за январь-декабрь 2002 г. М.: ГИЦ МВД России, 2003. — 32 с.

Состояние преступности в Южном федеральном округе за январь-декабрь 2003 г. М.: ГИЦ МВД России, 2004. — 28 с.

Обзоры судебной практики военных судов Российской Федерации по уголовным делам (1996 – 2001 гг.). М.: Военное издательство, 2002. – 280с.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.16MB/0.00094 sec

WordPress: 21.71MB | MySQL:115 | 2,573sec