Понятие и виды источников римского частного права. Обычаи и законы как источники права

<

010515 1637 1 Понятие и виды источников римского частного права. Обычаи и  законы как источники права Римские юристы делили права своей страны на две большие области: публичное (ius publicum) и частное (ius privatum). Критерием такого деления, по мнению римского юриста Ульпиана, являлся характер интересов, защищаемых правом: нормы публичного права защищали интересы государства, нормы частного права — интересы частных лиц.

Римское частное право определяло правовое положение субъектов в имущественных отношениях и устанавливало возможность субъектов совершать сделки имущественного характера. Частное право регулировало брачно-семейные отношения (порядок заключения и расторжения брака, личные неимущественные и имущественные отношения между мужем и женой, родителями и детьми, положение главы семьи); отношения, связанные с собственностью и другими правами на вещи (владение, право на чужую вещь); обязательственные права; наследственные отношения и вопросы защиты частных прав.

Институции Гая (1. 2) дают такое перечисление отдельных видов источников права: законы (plebiscita), сенатусконсульты, конституции императоров, эдикты магистратов, ответы юристов (responsa prudentium). Этот перечень должен быть дополнен еще одним источником, а именно обычным правом.

Институции Юстиниана разделяли все право по признаку письменной и устной формы источников.

В последнюю категорию источников входил древнейший источник права — обычай, осуществлявшийся sine lege certa, sine iure certo, т.е. когда не было ни определенного закона, ни определенного права. Существовали только обычаи и религиозные предписания — non ius, sed mos ac fas. Терминология для обозначения обычая исторически изменялась. Древнейшие названия — mores maiorum и usus — сменились в начале нашей эры более отчетливым consuetudo. Помпоний (D. 1. 2. 2. 3) противополагает mores maiorum законам, и в особенности кодификации XII таблиц (V в. до н.э.). Необходимость последней римская традиция объясняла неизвестностью права, которое до тех пор оставалось неформулированным в определенном акте, а сами законы XII таблиц в большей части были закреплением обычаев. Сюда относились нормы, укрепившие полноту отцовской власти, регулировавшие отношения между супругами, порядки опеки и наследования. Опубликование XII таблиц государственной властью превратили этот сборник обычаев и новых распоряжений в свод законов цивильного права, который стал исходным пунктом дальнейшего развития римского права.

С усилением законодательной деятельности государства обычай (ius non scriptum) в значительной мере потерял свое значение. Но все-таки и в эпоху распространения римского государства на весь бассейн Средиземного моря обычай не перестал быть источником права. Цицерон (Topica, 28, 31) поместил mores рядом с leges, видя в них отдельный вид действующего права.

С установлением римского мирового господства в новых условиях правовой жизни обычай стал выполнять новые задачи — именно функцию отмены и преодоления явно устаревших норм цивильного, квиритского права. Такая отмена называлась desuetudo, и в ней обычай осуществлял задачи расчистки места для новых норм и в этом смысле имел большое значение для обновления права. Так, например, этим путем после Пунических войн стали выходить из применения формальные сделки и обряды квиритского права.

Наряду с прежним обычаем появляется новый — судебный, и судебная практика.

В эпоху принципата значение обычая как живого источника права с большой силой разобрано и отмечено Юлианом. Он признавал за ним такую же силу и такое же основание, как и за законом.

Inveterata consuetudo pro lege non immerito custoditur et hoc est ius quod dicitur moribus esse constitutum, nam cum ipsae legis nulla alia ex causa nos teneant, quam quod iudicio populi receptae sunt, merito et ea, quae sine ullo scripto populus probavit tenebunt omnes: nam quid interest suffragio populus voluntatem suam declaret an rebus ipsis et facis? quare rectissime etiam illud receptum est, ut leges non solum suffragio legislatoris sed etiam tacito consensu omnium per desuetudinem abrogentur (D. 1. 3. 32. 1).

В этом тексте Юлиан намечает и образующие обычай признаки — давнее применение и молчаливое согласие общества.

Теория Юлиана находилась во внутреннем противоречии с условиями времени ее появления (II в. н.э.). Римская традиция о народном суверенитете и законодательной власти народа давно была уже опровергнута диктатурой цезарей и продолжала жить лишь в теории. Власть, однако, не препятствовала изложению римским юристом теории обычая в его архаическом аспекте: в ряде случаев императоры поддерживали видимость сохранения прежних форм государственной власти.

В начале домината в практике законодательства оформилась тенденция, противоположная теории Юлиана, и было запрещено действие обычаев, которые отменяют законы. В 319 г. н.э. последовало новое распоряжение:

Consuetudinis ususque longaevi non vilis auctoritas est, verum non usque adeo sui valitura momento, ut aut rationem vincat aut legem (C. 8. 52. 2).

Древнем Риме законом являлось решение комиций — народного собрания (populus) того или иного вида (по куриям, центуриям, трибам). Для полной силы закона требовалось содействие трех органов римского государства. Такими являлись:

1) Магистрат, имевший ius cum populo agendi — право созывать народное собрание (консул, диктатор, претор), должен был сначала выработать письменный проект закона (rogatio legis), испрошение закона.

2) Народ, собранный магистратом в комиции, мог принять или отвергнуть проект целиком, но не обсуждал его, так что весь процесс прохождения закона сводился к вопросу магистрата, предлагающего закон, и положительного или отрицательного ответа со стороны народа («как просишь» — uti rogas или «стою на старом законе» — antiquo legem).

3) Наконец, закон, предложенный магистратом и принятый народом, нуждался в ратификации или одобрении со стороны сената (auctoritas patrum). Принятые таким образом законы носили название leges rogatae. Испрошенным законам противополагались к концу республики законы, устанавливавшиеся по делегации законодателя полководцами в завоеванных провинциях (leges datae).

Формулировка принятых законов распадалась на три части: а) надпись (praescriptio), указывавшая имена инициаторов закона, вид народного собрания и обстоятельства, вызвавшие издание закона; б) rogatio — содержание самого закона и в) санкция (sanctio). Последняя содержала гарантии соблюдения закона. Со стороны этих гарантий различались: leges perfectae, minus quam perfectae и leges imperfectae. Первыми считались законы, воспрещавшие какой-либо юридический акт и объявлявшие его ничтожным, вторая категория боролась с нежелательными актами угрозой невыгодных последствий, не объявляя ничтожными самих актов.

Minus quam perfecta lex est quae vetat aliquid fieri, et si factum sit, non rescindit, sed poenam iniungit ei qui contra legem fecit (Ulp. 1. 1. 2).

(Менее, чем законченным, является закон, запрещающий какое-либо действие, но, если оно совершится, не отменяющий его, а налагающий штраф на того, кто поступил вопреки закону.)

Третья категория законов содержала только воспрещение актов, без угрозы невыгодными последствиями. Республиканскому законодательству было свойственно избегать издания leges perfectae. Последующее время, особенно при императорах, изменило в обратную сторону законодательную политику, и с V в. при сомнении всякий воспрещающий закон считался lex perfecta (C. 1. 14. 5).

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Сенатусконсульты и эдикты магистратов

 

Третий чисто римский источник права, перешедший от республиканского Рима, представляли эдикты магистратов (претора, курульного эдила, правителя провинции).

При вступлении в должность магистрат издавал эдикт, в котором объявлял программу своей деятельности, обязательную для него на время его службы. Особенно большое значение получили эдикты преторов (содержавшие указания, при каких обстоятельствах будет даваться судебная защита).

<

Эдикты преторов послужили источником образования особой системы преторского (или гонорарного, от honores, почетные должности) права. В эпоху принципата за преторами сохранялось прежнее право издавать эдикты. По-прежнему эдикт ставится наравне с цивильным правом. Однако независимое положение преторов и самостоятельное осуществление ими своей власти не согласовались больше с новыми формами государственного устройства. Издание преторами своих эдиктов (ius edicendi) формально не прекратилось, но они не могли вступать в конфликт с императорской властью. Подчиненные сенату преторы потеряли всякую инициативу. Сенат обычно предписывал преторам проводить свои постановления (выносившиеся под сильным влиянием императоров), и те послушно предоставляли специальные иски. Вводилось уже мало нового в эдикты предшественников, а новые статьи добавлялись только по предложениям сената или особо влиятельных юристов. Конечно, в начале принципата таково же было влияние и императора, но усиление императорской юрисдикции пока было направлено на содействие преторскому формулярному процессу, который номинально остался неприкосновенным.

Дальнейшее развитие преторской деятельности формально потеряло свое основание, когда при Адриане, в целях закрепления отдельных постановлений преторского права, юристу Сальвию Юлиану было поручено собрать, пересмотреть и привести в порядок накопившиеся к тому времени материалы постоянного эдикта — edictum perpetuum (125 — 138 гг. н.э.). Содержание прежних эдиктов в совокупности было окончательно зафиксировано. Другими словами, была произведена кодификация преторского права. Правда, edictum perpetuum не был признан законом, но, по предложению императора, особый сенатусконсульт объявил его неизменяемым; право делать прибавления и дополнения было оставлено лишь за императором. Последний с момента редактирования эдикта заменил viva vox iuris civilis — живой голос цивильного права. Преторы продолжали выставлять эдикт в Риме и в провинциях, но только в окончательной редакции Юлиана. Юлиановская редакция эдикта не сохранилась, однако благодаря вызванным кодификацией эдикта и в основном дошедшим до нас обширным комментариям Гая, Ульпиана и Павла стало возможным восстановить и текст и расположение содержавшихся в эдикте постановлений и формул. Существование комментария Гая также к провинциальному эдикту — edictum provinciale — заставляет предполагать, что Юлиан кодифицировал не только эдикт городских преторов, но и эдикт провинциальных правителей. Эдикт же преторов перегринов остался, по-видимому, вне кодификации. Если источники совершенно определенно говорят об одном эдикте, то это происходит в силу уравнения в 212 г. н.э. юридического положения свободных обитателей Римской империи, для которых другие эдикты потеряли всякое значение. Эдикт распадался на определенное число титулов небольшого объема с заглавиями (de iudiciis, de rebus creditis и т.д.) и охватывал две части. В главной части были опубликованы отдельные моменты и пункты исков, clausulae edictales, в дополнительной — приведены типовые формуляры исков. В эдикте не соблюдалось особой системы, так как содержание его складывалось исторически, в течение веков, и обусловливалось практическими соображениями и историческими случайностями. Содержание эдикта вытекало при республике из компетенции (officium) судебных магистратов и устанавливалось ими по соображениям современной политики правящего класса.

В начале принципата превратились в законодательные акты постановления сената (редкие при республике). С I до середины III вв. н.э. сенатусконсульты являлись основной формой законодательства, хотя и прикрываемой старой формулой, что сенат только полагает, советует и рекомендует (censet, videtur, placet). В сенатусконсультах нередко давались лишь общие принципиальные положения, а затем предоставлялось преторам указать в эдикте средства их практического осуществления, так что некоторые сенатусконсульты можно назвать неоформленными законами. Сенатские законы назывались так же, как и законы в юридическом обиходе, по имени или прозванию тех лиц, кто их предложил (исключение S. C. Macedonianum ). Сенат не имел законодательной инициативы. Его постановления чаще всего являлись лишь оформлением предложений императора, которые тот в силу своей власти мог вносить в сенат письменно или устно, так называемая oratio principis in senatu habita — речь императора, произнесенная в сенате.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Виды литературных произведений римских юристов

 

Римская юриспруденция ведет свое начало от практической деятельности юристов республиканского периода. Развивавшаяся экономика и усложнение форм оборота предъявляли новые разнообразные запросы, требовавшие точной формулировки прав рабовладельцев. Рядом с этим противоречия интересов крупных землевладельцев и богачей-ростовщиков на почве различия применявшихся теми и другими методов эксплуатации крестьян и других малоимущих слоев населения, в частности — провинциалов, в свою очередь, делало необходимой помощь юристов в целях наилучшего урегулирования возникавших вопросов.

Юристы, являвшиеся представителями класса рабовладельцев, с успехом разрешали ставившиеся им жизнью задачи: закрепление прав собственника, выработку форм договоров и т.п.

В республиканский период их деятельность имела практический характер и выражалась в редактировании формальных актов (cavere), в руководстве ведением судебных дел (agere), в даче советов (respondere). По дошедшим до нас отрывкам сочинений республиканских юристов и ссылкам на них позднейших юристов следует признать, что уже тогда юридическая техника достигла довольно высокого уровня.

Деятельность старых республиканских юристов выражалась, прежде всего, в толковании права.

Ita in civitale nostra aut iure, id est lege, constituitur, aut est proprium ius civile, quod sine scripto in sola prudentium interpretatione consistit (D. 1. 2. 2. 12. Pomponius).

(Так и в нашем государстве (правосудие) строится или на основании права, т.е. писаного закона, или действует собственное цивильное право, которое устанавливается без записи, одним толкованием знатоков права.)

В этих словах Помпония подчеркнута творческая роль римского толкования законов и его значение как источника права. Так, путем толкования XII таблиц были выработаны институты эманципации (освобождения) детей от отцовской власти, наследования по закону и др. Путем толкования развилась большая часть институтов цивильного права. Древнее толкование III — II вв. до н.э. строго держалось словесной формы, в которую облекались законы или сделки. Цицерон рисует это состояние и метод словами — veteres verba tenuerunt — древние держались за слова (pro Murena, 11), подчеркивая консерватизм методов старого толкования.

В соответствии с практическим характером деятельности старых республиканских юристов их литературная деятельность выражалась в комментариях к законам XII таблиц (таков комментарий Элия Пета Ката, II в. до н.э., в трех частях: объяснения текста, толкования юристов и исковые формулы). Более поздние произведения дают обобщение практики, ряд юридических правил — regulae (Марк Порций Катон — отец и сын, II до н.э.).

В произведениях Цицерона формы деятельности римских юристов характеризуются терминами respondere, cavere, agere, a также scribere.

Термином respondere обозначается консультационная работа римских юристов — дача гражданам, обращавшимся к юристу, советов по возбуждавшим сомнение вопросам; cavere — ограждение интересов данного гражданина при совершении сделок, также путем совета не включать какое-либо невыгодное условие и т. п.; для этой цели юрист часто составлял формуляр договора, писал другие деловые документы (эта форма деятельности обозначалась и термином scribere—писать); наконец, agere обозначало руководить процессуальными действиями сторон (но не вести дело в качестве адвоката).

Научно-литературные произведения римских юристов, дошедшие до нас лишь в незначительной части, и то в копиях (в подлинниках же ничего не дошло), можно разделить на следующие категории.

Во-первых, произведения, посвященные разработке цивильного права (в противоположность преторскому). Так как в этих произведениях юристы обыкновенно придерживаются плана, принятого Сабином в его сочинении «О гражданском праве», то эта первая группа произведений юристов носит название «libri ad Sаbinum» (такого рода произведения принадлежали Помпонию, Павлу, Ульпиану и др.).

Вторую группу сочинений составляют комментарии к преторскому эдикту (libri ad edictum). Такие комментарии были написаны Лабеоном, Гаем, Павлом, Ульпианом и др.

В третью группу можно отнести «дигесты», объединявшие цивильное и преторское право; этим объясняется название «дигестов» т. е. «собранное» (дигесты римских юристов не следует смешивать с Дигестами — одной из частей Юстиниановой кодификации).

Четвертую группу составляют учебники. Это — институции, из них наибольшей популярностью пользовались институции Гая (дошедшие до нас почти полностью, хотя в копии, составленной примерно на 300 лет позже написания этого произведения); далее сборники «правил» (regulae), «мнений» (sententiae); наиболее известные — приписываемые Павлу.

Пятую группу образуют сборники казусов, под заглавие «Вопросы» (Цельза, Помпония и др.), «Ответы» (Папиниана) пр. Наконец, римскими юристами было написано много монографий по специальным вопросам.

Классические римские юристы жили и работали в условиях бурного развития экономической жизни и расцвета античной культуры, их творчество было тесно связано с практическими потребностями своего времени. Юристы II — III вв. столь выделяются в римской юриспруденции также и потому, что ввели в своих сочинениях достижения всего предшествующего развития юридической мысли.

 

 

 

 

 

 

 

4. Конституции императоров как источник римского права. Кодификация Юстиниана

 

Конституции римских императоров — у римских юристов общее название различных видов императорских предписаний, получивших значение источников права в период принципата и империи. Главным из этих видов является императорский эдикт, издававшийся в силу общего императору с другими магистратами jus edicendi, действовавший как и все другие эдикты, лишь во время жизни императора и отличавшийся от них только тем, что имел целью не столько устанавливать правовые нормы, сколько обеспечивать приведение их в исполнение. Последней чертой эдикт стоит близко к другому виду — мандату или инструкции чиновникам и управителям провинций относительно порядка и способа разрешения разного рода вопросов и юридических казусов. Мандаты, подобно эдиктам, имели силу лишь во время жизни издавшего их императора и должны были быть возобновлены его преемником, если была нужда в сохранении их предписаний. Другие два вида Конституций составляют проявления судебной деятельности императора и дают аутентическое толкование действующего права. Из них декреты, подобно преторским актам того же имени, являются непосредственными судебными решениями императора в качестве первой инстанции или по апелляции к нему на решение низшего суда, а рескрипты или ответы императора на вопросы, обращенные к нему магистратами или тяжущимися сторонами по поводу встречавшихся затруднений в разрешении спора, очень сходны с обязательными для судьи ответами юристов, имевших так называемые jus respondendi.

Право частных лиц на обращение к императору с такого рода вопросами, совершавшееся путем подачи просьб (libelli, praeces, supplicationes), устанавливается со времени Адриана. Чиновники имели его и раньше; их просьбы носили название relationes, consultationes, suggestiones. Ответы императора выражались либо в особом письме (epistola — форма, употреблявшаяся по преимуществу в ответ на просьбы чиновников), либо прямо на самой просьбе, в subscriptio (обычно на просьбах частных лиц). Ни один из всех этих видов императорских Конституций не является выражением законодательной власти императора, которой у него на первых порах и не было, по характеру установления и первоначальной формы империи. Правомерной формой законодательства оставался, за почти полным прекращением роли народных собраний, сенатусконсульт, который мог быть издан и по предложению (oratio) императора. Однако, со времени Адриана юриспруденция признает за всеми видами Конституции безусловную силу закона (legis vicem), а силу сенатусконсульта видит уже не в нем самом, а в вызывающей его oratio императора.

Императорская власть получает, таким образом, законодательные функции, и все ограничения последних теряют свое значение; юриспруденция относит постановления императоров не к jus honorarium, a к jus civile. Упадок юриспруденции с III столетия и сосредоточение законодательства в руках императора ведет к непомерному росту двух из названных видов Конституций — эдиктов и рескриптов. Эдикт становится общей формой императорских законов и обнимает все другие — обращение к народу (эдикт в старом смысле), к чиновникам (мандаты) и к сенату (orationes), отчего и получает название edictum или lex generalis. Рескрипт, оставаясь формой аутентического толкования законов, поглощает собой декрет. Постепенно увеличиваясь в числе (со времени Диоклетиана имеется, напр., до 1000 рескриптов), оба эти вида возбуждают вопрос о взаимном отношении содержащихся в них узаконений.

Раньше все виды Конституций имели одинаковую силу закона, обязательного для всех, и только тем из них присваивалось ограниченное действие предписания, касавшегося лишь данного дела, в которых об этом было специально упомянуто (так назыв. constitutio personalis). Коллизии отдельных решений с общими законами заставили сделать попытку иначе определить это отношение. Константин объявил недействительными все рескрипты, которые были несогласны с общим правом; Аркадий ограничил силу рескриптов только делами, по поводу которых они были изданы. Валентиниан III и Юстиниан снова, однако, расширяют значение рескриптов. Первый признает общую силу за теми из них, в которых сказано, что они имеют общеобязательное значение, а второй — и за теми, в которых вообще содержится толкование действующего права. Окончательное разграничение между этими видами Конституций так и не состоялось.

Юристы, поэтому, стали делить Конституции не по форме их издания, а по содержанию. Общие Конституции (С. generales) обнимали нормы, общеобязательные для всех, личные Конституции (С. personales) — обязательные лишь для данного рода лиц и дел. Различение общих и личных Конституций было, однако, делом чрезвычайно трудным. В IV в. появляется новый вид Конституций, внесших еще новое осложнение в их состав: так называемые leges и sanctiones pragmaticae или просто pragmatica, занимавшие середину между рескриптами и эдиктами. Они выдавались и по просьбе частных лиц, но большей частью по просьбе и на имя корпораций, городских общин и т. п. По содержанию они, между прочим, имели целью разрешение противоречий в законах и рескриптах. Отсутствие правильного отношения между различными видами Конституций, вместе с увеличением их количества, делало отправление правосудия все труднее и труднее и все настойчивее вызывало мысль о необходимости кодификации.

Кодификация Юстиниана, систематическое изложение византийского права 6 в., предпринятое по приказу императора Юстиниана. Известна под названием Свода цивильного права — Corpus juris civilis. Впервые Кодификация Юстиниана была напечатана под этим названием в 1583. Цель Кодификация Юстиниана заключалась в стремлении примирить старое римское право, послужившее для неё основным источником, с потребностями медленно совершающейся феодализации Византийской империи, в необходимости учесть некоторые правовые институты, сложившиеся в её восточных провинциях, устранить архаизмы, включить в правовой оборот Византии законодательство императоров, последовавшее за изданием кодекса Феодосия, судебную практику и пр. Кодификационные работы велись в 529-534 немногочисленной комиссией во главе с известным юристом Трибонианом.

Кодификация Юстиниана состоит из трёх частей: Институций, Дигест и Кодекса Юстиниана.

Дополнения и изменения, внесённые в Кодификацию Юстиниана в 535-565 императорскими конституциями, получили названия новелл, которые дают толкование обнаруженным неясностям, дополняют или изменяют действующее право. От новелл следует отличать интерполяции — всякие неоговорённые изменения текста, внесённые в Дигесты.

Законодательство Юстиниана действовало в течение всего существования Византии. Эклога внесла только более или менее важные изменения в Кодификации Юстиниана, так же как и Прохирон. С ещё большим вниманием к К. Ю. отнёсся император Лев VI: изданные при нём Василики представляли собой (по основному содержанию) новую систематизацию норм и институтов, составляющих Кодификацию Юстиниана.

Кодификация Юстиниана послужила главным источником изучения римского права и римской юридической литературы, на её основе была проведена рецепция римского права в странах феодальной Европы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

  1. Бойко А.И. Римское право. М., 2008.
  2. Дождев Д.В. Римское частное право. М., 2006.
  3. Ковнарева Н.Р. Римское наследственное право. М., 2006.
  4. Новицкий И.П. Римское право. М., 2007.
  5. Черниловский З.М. Римское частное право. М., 2005.
  6. Яровая М.В. Римское частное право. М., 2004.

 

 

 

 


 

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.94MB/0.00034 sec

WordPress: 23.61MB | MySQL:116 | 1,601sec