Правоспособность по римскому праву

<

010515 1647 1 Правоспособность по римскому праву Рабовладельческое общество признавало лицом (persona), т.е. существом, способным иметь права, не каждого человека. Это общество было особенно наглядным свидетельством того, что правоспособность (способность быть субъектом, носителем прав) не есть прирожденное свойство человека, а представляет, как и само государство и право, надстроечное явление на базисе экономических отношений общества. Другими словами, правоспособность коренится в социально-экономическом строе данного общества в данный период его развития.

В Риме существовал многочисленный класс людей — рабы, которые были не субъектами, а объектами прав. Варрон (I в. до н.э.) делит орудия на немые (например, повозки); издающие нечленораздельные звуки (скот) и одаренные речью (рабы). Раб называется instrumentum vocale, говорящим орудием.

С другой стороны, современное различие лиц физических (т.е. людей) и юридических (т.е. различного рода организаций, наделенных правоспособностью) в Риме разработано не было, хотя и было известно в практике.

Тому, что теперь называется правоспособностью, в Риме соответствовал термин caput. Полная правоспособность слагалась из трех основных элементов или состояний (status):

1) status libertatis — состояние свободы,

2) status civitatis — состояние гражданства,

3) status familiae — семейное состояние.

С точки зрения status libertatis, различались свободные и рабы; с точки зрения status civitatis, — римские граждане и другие свободные лица (латины, перегрины); с точки зрения status familiae, — самостоятельные (sui iuris) отцы семейств (patres familias) и подвластные какого-либо paterfamilias (лица alieni iuris, «чужого права»). Таким образом, полная противоположность предполагала: свободное состояние, римское гражданство и самостоятельное положение в семье.

Изменение в каком-либо из статусов носило название capitis demi-nutio. Изменение в status libertatis называлось сapitis deminutio maxima (наивысшее, наиболее существенное); изменение status cfivitatis называлось capitis familiae обозначалось как capitis deminutio minima (наименьшее).

Регламентация правоспособности не была одинаковой во все периоды римской истории. Вместе с развитием экономических отношений шло развитие и правоспособности свободных людей. По мере превращения Рима из небольшой сельскохозяйственной общины в огромное государство с развитой внешней торговлей пестрые различия правоспособности отдельных групп свободного населения (римских граждан, латинов, перегринов) стали сглаживаться, пропасть между свободным и рабом по-прежнему оставалась. В конце концов был достигнут крупный для того времени результат — формальное равенство свободных людей в области частного права.

Обладание тем или иным статусом могло быть предметом спора. На этой почве появились специальные средства защиты правоспособности — так называемые статутные иски (например, иск о признании лица вольноотпущенником, предъявляемый против того, кто задерживает этого человека как раба, и т.п.).

Правоспособность римского гражданства в области частного права слагалась из двух основных элементов: ius conubii, т.е. права вступать в законный брак, при котором дети получали права римского гражданства, а отцу принадлежала власть над детьми, и ius commercii — по определению Ульпиана emendi vendendique invicem ius, т.е. право торговать, совершать сделки, а следовательно, приобретать и отчуждать имущество. Существенное значение имело деление римских граждан на свободнорожденных и вольноотпущенников (libertini); последние не только находились в зависимости от своих патронов (т.е. отпустивших их на свободу), но нередко и эксплуатировались ими.

В III в н.э. формально было провозглашено равенство в правоспособности. В действительности полного уравнения не произошло. В частности, неравенство вызывалось образованием в период империи сословий, которое сопровождалось прикреплением к профессиям. Различались следующие сословия: сенаторы, всадники, военное сословие, городские декурионы или куриалы, торговцы, ремесленники, крестьяне.

Сословные и иные социальные различия особенно сильно давали о себе знать в области налогового обложения и вообще в публичном праве; но они сказывались и в области частного права, например на допускался брак между сенатором и вольноотпущенницей и пр.

В современном праве различают правоспособность и дееспособность (т.е. способность совершать действия с соответствующими юридическими последствиями). Римское право на знало соответствующих категорий, однако в Риме не за каждым лицом признавалась способность совершать действия с юридическими последствиями.

Дееспособность человека всегда и везде прежде всего зависит от возраста, так как понимание смысла совершаемых действий и способность владеть собой и трезво принимать то или иное решение приходит лишь с годами. В Римском праве различались: infantes (до 7 лет) — вполне недееспособные; impuberes (мальчики от 7 до 14 лет, девочки от 7 до 12 лет).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

16. Экстраординарный процесс

 

Классические юристы говорят о процессуальных средствах, противопоставляя судебные разбирательства с особой процедурой процессу per formulas, предусмотренному законом 17 г. до н.э. как ordo iudiciorum. Эти формы — congnitiones — в классический период разнообразны, но они имеют общие черты, которые получили известную унификацию в постклассический период, когда, с отменой производства per formulas в 342 г. (С. 2,57,1), cognition стала ординарным видом процесса.

Экстраординарный процесс — непосредственное рассмотрение дела судебным чиновником. Он появился в конце республиканского периода. К концу III в. н. э. Новая форма процесса вытеснила формулярный процесс. Причину появления этой формы процесса следует искать в императорской власти. Император искоренял элементы демократии республиканского периода, а именно: избрание судей, бесконтрольное осуществление претором его функций. Кроме того, новая организация империи потребовала введения единообразного устройства гражданской юстиции на всей территории империи.

Экстраординарный процесс проводился императорскими чиновниками. Принцепс мог сам лично рассмотреть любое дело, а мог предать его своему чиновнику. Обычно в Риме и Константинополе (после разделения империи на Западную и Восточную) судебными полномочиями были наделены начальники городской полиции, в провинциях — правители провинций, а по мелким делам — муниципальные магистраты.

Порядок рассмотрения дела был иной, нежели ранее. Процесс от начала до конца вел один чиновник, без деления на две стадии, в присутствии лишь участников (сторон). При неявке истца дело прекращалось, при неявке ответчика — рассматривалось заочно. Допускался отвод ответчиком суда. Стороны и адвокаты давали присягу. Доказательствами являлись показания свидетелей, письменные документы. Характерно, что показания одного свидетеля во внимание не принималось.

Судебные решения были разнообразны по содержанию: уплата денежной суммы, обязанность выдать вещь, необходимость совершить какое-либо действие. Судья мог уменьшить исковые требования потерпевшего. Если судья приходил к выводу о неясности дела, он мог передать его на рассмотрение вышестоящей инстанции. Судебное решение приводилось в исполнение по просьбе истца органами государства. Если ответчик был присужден к выдаче определенной вещи и в течение двух месяцев не передавал ее добровольно, то она изымалась у него принудительно. В том слу-чае, если ответчик не уплачивал соответствующую сумму, на имущество должника накладывался арест, затем оно продавалось по частям с целью удовлетворения судебного решения. Если у должника не было имущества для выполнения судебного решения, он заключался в тюрьму.

В отличие от ранее существовавшего порядка допускалось обжалование судебного решения в вышестоящую судебную инстанцию. Подача жалобы на судебное решение обязывала апелляционную инстанцию рассмотреть дело в полном объеме.

Жалоба подавалась устно по вынесению решения или же в письменном виде в срок не позднее десяти дней после судебного решения. Она вручалась судье, вынесшему решение. Последний передавал жалобу в вышестоящий суд. Жалобы, направляемые императору, рассматривались в Совете императора. Решения Совета по жалобам были окончательными.

Все разбирательство разворачивается перед магистратом или чиновником: исчезает, фигура частного судьи и деление на фазы in jureш тге и apud iudicem. Решение судьи становится приказом государственного органа, и именно; с ним связывается преклюзивный эффект процесса. Сила такого решения зависит от иерархии судебных инстанций, высшей из которых является сам император, поскольку допускается апелляция в высшую инстанцию на решение нижестоящего суда. Ответчик не участвует в установлении процесса, который в случае его неповиновения принимает принудительный характер. Усиление административного произвола в процессе в ущерб строгости формы делает возможным предъявление со стороны ответчика встречных требований истцу в рамках одного разбирательства. Публичный характер производства по частным делам непосредственно связан, с усилением абсолютной власти императора и постепенной деградацией автономии личности в эпоху Империи.

Возникновение cognitiones относится к правлению Августа, который уже в 30 г. до н.э. получает судебную власть как высшая апелляционная инстанция, очевидно, по делам, слушающимся в судах магистратов, в том числе и провинциальных.

Компетенцию судьи первой инстанции Август получает в 23 г. до н.э. вместе с высшей проконсульской властью, не имеющей функциональных (и в определенном смысле — территориальных, поскольку она распространяется и на город Рим) ограничений. Отныне принцепс мог устанавливать судебные процессы, подобно претору.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

26 Личные и имущественные отношения между супругами

 

Необходимым условием полной    правоспособности в сфере частного права  являлось  в    Риме определенное семейное состояние,  самостоятельность в сфере семейных отношений. Древнейшая римская    семья,  так называемая агнатическая семья (п.  133),    представляла собою союз людей, объединенных не кровной  связью,  а  подчинением власти одного и того же    домовладыки -  paterfamilias.  В  древнейшее  время    только  paterfamilias был носителем правоспособности   в сфере частного права - persona  sui  iuris;  члены  семьи,  подчиненные  власти  paterfamilias (personae    alieni iuris),  правоспособности  в  сфере  частного    нрава не имели. Вступая в    имущественные правоотношения,  они устанавливали  права  не для себя, а для paterfamilias, не создавая, однако, для последнего обязанностей. Это последнее положение  оказалось так же непримиримым с потребностями   развивавшегося гражданского оборота, как полное устранение  из  него  рабов:  значительное  большинство   гражданских сделок, особенно совершаемых в торговле,    направлено на установление прав и обязанностей для обеих  участвующих в  сделке  сторон,  и никто не стал бы вступать в соответствующие сделки с не имеющим своего имущества  подвластным,  если бы по этим сделкам не становился ответственным paterfamilias последнего. И юристы стали постепенно  признавать  ответственность iure naturali самих подвластных по заключенным ими в интересах paterfamilias  сделкам,  а претор установил дополнительную ответственность paterfamilias по тем же сделкам.    

Личные и имущест   венные  отношения  супругов  были глубоко различны в    браке cum manu и в браке sine manu. В браке cum manu    жена, став юридически чужой своей старой семье, подчинена власти мужа, manus mariti                 

(или власти его paterfammas, если муж лицо alieni iuris), которая в принципе не отличается от patria potestas отца над детьми. Муж может истребовать жену, покинувшую дом, при помощи иска, подобного виндикации. Он может продать ее в кабалу (in mancipium). Он вправе наложить на нее любое наказание вплоть до лишения ее жизни. Так же, как рабы и дети, жена лишена правоспособности в области имущественных отношений. Все, что ей принадлежало до брака, если она была persona sui iuris, становится в момент заключения брака достоянием мужа.

Все, чем она будет обладать во все время существования брака, например имущество, подаренное ей ее отцом, принадлежит мужу. Это бесправное положение жены юридически уравновешивалось только тем, что она является наследницей мужа — heres sua, одна, если у него нет законного потомства, на равных началах с детьми, если они есть.

Понятно, что она — агнатка всех агнатов мужа, и, следовательно, наследует в соответствующих случаях и после них.

Однако обычаи значительно смягчали бесправное положение жены. Обычаи обязывали мужа не налагать на жену наказаний, не выслушав суждения совета, состоявшего, как думают, из членов ее старшей семьи, из агнатов, оставшихся после вступления ее в брак ее когнатами. Наконец, почет, связанный с общественным положением мужа, распространялся и на жену.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

36.Манципация

 

<

Процедура манципации состояла в том, что покупатель в присутствии продавца, 5 свидетелей и весовщика с весами и медью касался рукой приобретаемой вещи (например, раба) и произносил формулу: «Я утверждаю, что этот человек по праву квиритов принадлежит мне, так как куплен мною при помощи этой меди и весов». Затем он ударял медью по весам и передавал ее продавцу как символ вручения покупной цены. С этого момента право собственности на вещь переходило к покупателю. Манципация обязывала продавца предоставить гарантию против эвикции (истребования вещи в качестве законной собственности третьим лицом). Таким образом, манципация имела двойной результат — приобретение собственности (mancipium) и гарантии (autoritas).

Еще до законов XII таблиц понтификсы создали облегченную форму манципации — одной монетой, т. е. за символическую цену. С этих пор манннцтация теряет характер продажи и превращается в передачу собственности. Отныне установление господства над вещью (mancipium) завесит не от уплаты цены, а от исполнения процедуры манципации. Манципация одной монетой использовалась для продажи в кредит, для освобождения из-под власти домовладыки (emancipatio), усыновления, обеспечения завещательных отказов. Оставаясь по форме куплей-продажей, манципация по существу превратилась в акт, способный осуществить самые разнообразные отношения между сторонами. Так, при продаже земельного участка можно было включить в формулу манципации право пожизненного пользования для продавца, право проезда, прохода через данный участок и т. п. Как справедливо считает Г. Диошди, этот новый тип передачи права собственности «способствовал тому, что римское право не превратилось в рыхлую массу различных правовых средств, а стало концентрированной правовой системой, основанной на немногих, четко определенных правовых средствах, способных к созданию общих правовых норм».

Подвластный сын мог освободиться из-под власти путем троекратной манципации – emancipatio.

После каждой манципации друг, которому по предварительной договоренности манципировался подвластный, отпускал его на волю законным способом (manumission vindicta). В результате первых двух манумиссий подвластный возвращался во власть своего домовладыки, который совершал следующую манципацию. После третьей манципации, когда сын выходил из-под власти отца, друг манципировал его обратно бывшему домовладыке, и сын оказывался у своего отца in cause. Следовала манумиссия, и бывший подвластный, став лицом sui iuris, оказывался связанным с pater naturalis отношениями квазипатроната.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

46 Приращение

 

Приращение составляет особенный вид права. По римским законам обрание плодов и приращение отнесены к способам приобретения собственности, так что в первом случае собственность приобретается через отделение плодов от главного имущества, в последнем — через соединение одного предмета с другим. в нашей системе ни то ни другое не отнесено к способам приобретения права на имущество, но входит в содержание права собственности.

Приращение — это такое соединение двух вещей, вследствие которого одна становится главной, а другая придаточной к ней, и следует судьбе главной, так что кому принадлежит главная, тому следует и придаточная, когда соединение таково, что существует тесная органическая или механическая связь между той и другой вещью. Поэтому не всякое соединение есть приращение. Птица посажена в клетку, коляска поставлена в сарай, лошадь — в конюшню, орудие — в футляр, книга — на полку, мебель — в дом. Это еще не приращение. Вопрос состоит в том, которая вещь должна почитаться главной и которая придаточной. С решением этого вопроса определится, кому должна принадлежать придаточная вещь: — очевидно, владельцу той вещи, которая окажется главной.

Виды приращения: недвижимое к недвижимому, движимое к недвижимому, движимое к движимому.

Плоды — это естественные приращения, произведения, извлекаемые из плодоприносящей вещи; но, кроме того, плодами могут считаться доходы, извлекаемые посредством экономического использования вещи. В силу этого, римское право различало плоды естественные (fructus naturalis) и плоды цивильные (fructus civiles).

К естественным плодам относились плоды растений, приплод животных и пр.; цивильными плодами признавались доходы, получаемые в результате использования вещи в гражданском обороте, например, проценты по ссуде, арендная плата за сдаваемое в наем помещение и пр.

56 Залоговое право

 

Личные и реальные сервитуты, а также эмфитевзис и суперфиций — это права пользования чужой вещью, предоставлявшие большие или меньшие возможности управомоченному лицу. Кроме них римское право разработало основы залогового права, в соответствии с которым управомоченному лицу предоставляется возможность распоряжаться чужой вещью.

Существо залогового отношения состоит в том, что должник по кредитной сделке (заемщик, например), в обеспечение исполнения своей обязанности вернуть занятую сумму, передает кредитору какую-либо ценную вещь; и если не исполняет в срок свою обязанность, то кредитор получает право продать заложенную вещь (распорядиться предметом залога) с тем, чтобы за счет вырученной суммы получить удовлетворение по кредитной сделке.

Однако такая конструкция залогового отношения была разработана римским правом не сразу.

В древности способом обеспечения исполнения должником его обязательств служила одна из фидуциарных сделок (fiducia cum creditore), то есть такая, которая основана на доверии. При этом должник передавал посредством манципации или уступки по суду вещь и право собственности на нее кредитору, при условии, что после уплаты долга вещь вернется в собственность должника; если же долг не выплачивался, кредитор окончательно становился собственником вещи, оставлял ее у себя и мог распорядиться ею по своему усмотрению. «…Fiducia не имеет вовсе основных признаков закладного права. Здесь нет права собственности на чужую вещь вовсе. Нет его в руках кредитора, ибо кредитор получает на вещь полную квиритскую собственность; нет его и в руках должника, ибо должник теряет всякое вещное отношение к заложенной вещи… И если мы говорим о fiducia как о форме залога, то… имеем в виду залог не в собственном, юридическом смысле, а в смысле более широком, экономическом. С описанными чертами fiducia… отражает на себе строгий характер примитивного кредита… она односторонняя: интерес, которому она служит, есть исключительно интерес кредитора; желание возможно сильнее обеспечить кредитора приводит к забвению справедливых интересов должника. Все это вполне понятно для того времени, когда кредитные сделки были редкостью… признаком экономической крайности. Естественно, что с изменением условий и с увеличением капиталов fiducia должна была оказаться недостаточной»

В условиях товарного хозяйства, по сравнению с натуральным, резко возрастает роль кредита и, соответственно, средств обеспечения кредита. Выработка таких средств — заслуга преторского права.

Прежде всего, были признаны такие сделки (называемые pignus), когда должник посредством неформальной традиции передавал вещь не в собственность кредитора, а во владение; обеспечительная сила при этом состояла в том, что кредитор удерживал у себя вещь до уплаты долга (своеобразный арест вещи). Но при такой конструкции очевидно двойное неудобство: кредитор не мог распорядиться вещью, следовательно, не мог получить удовлетворение своего интереса за счет вырученной от продажи стоимости; должник лишался возможности хозяйственного использования заложенной вещи (чаще всего, орудий производства) и, тем самым, получения средств, необходимых для выплаты долга.

Для обхода последнего неудобства на практике стали прибегать к установлению в пользу должника прекарного владения заложенной вещью: выделив для обеспечения кредита вещь, должник получал согласие кредитора на то, что она останется в его владении, но будет передана кредитору по первому его требованию.

Еще дальше в деле выработки действительной залоговой конструкции продвинулась практика соглашений казны и муниципий с компаниями капиталистов об откупах или подрядах. Компании, в качестве обеспечения исполнения своих обязанностей, выделяли и указывали поместья (praedia), которые подлежали продаже в случае их неисправности; до установления факта неисполнения обязательств, поместья оставались во владении своих собственников. Такая форма обеспечения называлась предиатурой и имела все черты залога; только ее применение ограничивалось отношениями казны и муниципий.

Однако в греческих городах юга Италии, в эллинизированных провинциях государства применялась аналогичная форма обеспечения кредита (называемая ипотекой — hypotheca), которая широко использовалась и в отношениях между любыми субъектами оборота.

Длительная практика применения в качестве обеспечения кредита пигнуса, предиатуры и ипотеки привели к выработке преторским правом основ залогового права.

Прежде всего развился залог движимых вещей квартиранта или арендатора земельного участка: все привезенное ими в нанятую квартиру или на арендованный участок обращалось в заложенное имущество для обеспечения выплаты хозяину наемной (арендной) платы. При этом залогодатель (арендатор, квартиросъемщик) оставался собственником своих вещей. Залогодержатель (собственник дома или земли) мог только удерживать эти вещи до получения наемной (арендной) платы.

Такая неопределенность права залогодержателя создавала основания для злоупотреблений с той и другой стороны. Последовательные и длительные усилия претора по устранению таких злоупотреблений привели к выработке особого иска (actio quasi-Serviana или actio hypotecaria in rem), посредством которого залогодержатель приобретал право, в случае неуплаты долга, вытребовать заложенную вещь в свою собственность как от залогодателя, так и от любого третьего лица и распорядиться ею по своему усмотрению.

Таким образом, было установлено вещное право распорядиться чужой (заложенной) вещью.

Постепенно сложилась практика осуществления залога в двух видах: в виде залога с передачей владения предметом залога залогодержателю (пигнус) и с сохранением владения предметом залога у залогодателя (ипотека).

Было сформулировано также и само содержание права залогодержателя. Первоначально стороны могли заключить соглашение о продаже заложенной вещи (pactum vendendi) либо о передаче права собственности на нее залогодержателю (lex commissoria). К концу классического периода эта двойственность исчезла и залоговое право неизменно понималось как право продать заложенную вещь (ius vendendi). И если стороны этого не желали, то должны были установить иной режим вещи посредством особого неформалного соглашения (pactum de non vendendi).

В императорский период (последовательно императорами Константином и Юстинианом) были запрещены соглашения об удержании права собственности на заложенную вещь залогодержателем (как прикрывающие, чаще всего, ростовщические сделки) и установлено правило, что предварительное соглашение о непродаже вещи только затрудняет право распоряжения ею, так как всего лишь создает для залогодержателя обязанность трижды напомнить залогодателю о небходимости уплатить долг и только после этого распорядиться предметом залога.

Таким образом, возникла окончательная юридическая конструкция залога как вещного права распоряжения чужой вещью.

Уже римское право определило черты залогового права как права акцессорного, то есть дополнительного, призванного обеспечивать осуществление основного права- права кредитора по главному обязательству. В силу этого, залоговое право должно целиком разделять судьбу главного обязательства; оно не должно приносить кредитору дополнительных выгод, а только обеспечить его от возможных убытков. Поэтому, если при продаже вещи сумма выручки превысит размер долга, то излишек (hyperocha) возвращается должнику; если эта сумма окажется меньше, то у кредитора остается только требование из главного договора.

Предусматривалось установление нескольких залогов в отношении одной, как правило недвижимой, вещи (последующий залог); для подобных случаев право установило принцип приоритета: сначала и полностью удовлетворяется первое по времени залоговое право; из имеющегося остатка последующие и только в той мере, в какой позволяет остаток.

 

66 Просрочка исполнения

 

1. Просрочка должника. До последнего времени было общепризнано, что пропуск должником срока исполнения обязательства сам по себе не приводил в римском праве к какой-либо специальной, усиленной ответственности должника, если кредитор не сделал со своей стороны некоторых шагов к тому, что бы поставить должника в положение лица, находящегося в просрочке. В результате новейших исследований в области науки римского права можно считать доказанным, что классическому праву не было известно такое условие просрочки: в классическую эпоху должник считался «в просрочке», как только он не исполнил обязательства в надлежащее время. Только по законодательству Юстиниана одним из необходимых элементов просрочки должника являлась interpellatio, т.е. напоминание со стороны кредитора. Однако и тогда в некоторых случаях просрочка должника наступала независимо от напоминания; так, если в обязательстве содержался точный срок исполнения, то он сам по себе как бы напоминал должнику о необходимости платежа (dies interpellat pro homine, срок напоминает вместо человека), вор всегда считался просрочившим, так что interpellatio не требовалась, и т.д.

Кроме указанных элементов просрочки (наступление срока исполнения, напоминание со стороны кредитора, неисполнение обязательства) требовалось еще, чтобы неисполнение обязательства в надлежащее время произошло без уважительных для того причин.

2. Просрочка в исполнении обязательства влекла для должника неблагоприятные последствия, которые в общем сводились к тому, что кредитор вправе был требовать полного вознаграждения за весь тот ущерб, какой для него мог возникнуть вследствие неисполнения обязательства. Прежде всего, римские юристы устанавливали общее положение, что вследствие просрочки должника обязательство «perpetuatur», т.е. становится постоянным, увековечивается. Раб, которого должник обязан был передать к такому-то сроку кредитору и передачу которого он просрочил, мог фактически умереть после наступления просрочки, притом без всякой вины должника; тем не менее это обстоятельство не освобождало должника; юристы образно выражали продолжающуюся ответственность должника словами, что раб должен быть передан и «мертвым» (как если бы он был жив, D. 45. 1. 82. 1), т.е. должна быть уплачена его стоимость. Это значит, что если до просрочки должник отвечал только за вину, но не за случайно наступивший вред, то, допустив просрочку, он становился ответственным и за случайный вред. В императорский период ответственность просрочившего должника смягчили в том отношении, что предоставили ему возможность доказывать, что и при своевременном исполнении обязательства кредитор не избежал бы понесенного вреда, так как предмет обязательства одинаково погиб бы и у кредитора. Практически доказать это, разумеется, было чрезвычайно трудно.

Другое неблагоприятное для должника последствие просрочки состояло в том, что при исчислении суммы возмещения в пользу кредитора возможное уменьшение стоимости предмета обязательства (к моменту присуждения) не уменьшало ответственности должника, тогда как, наоборот, вздорожание к этому времени предмета обязательства увеличивало сумму взыскания.

Однако наивысшую (за весь промежуток времени между наступлением просрочки и присуждением) цену вещи платил только вор; всякий другой должник, в частности просрочивший исполнение договорного обязательства, присуждался в таком размере лишь в том случае, если кредитор доказывал, что при своевременном исполнении обязательства он именно в тот момент, когда была наиболее высокая цена вещи, продал бы ее.

Наконец, за просрочку с должника взыскивались проценты.

3. Действие просрочки должника прекращалось, если он предлагал (реально, а не на словах) кредитору всю сумму долга с теми обременениями, которые возникли в результате просрочки; то же самое наступало в том случае, если стороны договаривались о продолжении обязательственных отношений (например, о новых сроках исполнения).

Прекращение действия просрочки не уничтожало, однако, уже возникших последствий просрочки.

4. Просрочка кредитора наступала, если он без уважительных причин не принимал исполнения обязательства, предложенного ему должником надлежащим образом.

Основание признания такого института заключалось в том, что хотя принятие исполнения — не обязанность кредитора, а только его право, однако должник не должен страдать от того, что кредитор без достаточного основания не принимает исполнения. Неблагоприятные последствия, проистекающие для должника от непринятия кредитором исполнения, могли бы выразиться в необходимости хранить предмет долга, нести ответственность за его целость и т.д.

Поэтому просрочка кредитора имела своим последствием прежде всего ослабление ответственности должника: если по характеру обязательства он отвечал бы даже за легкую неосторожность, то с момента просрочки кредитора должник отвечал только за умысел и грубую неосторожность; если долг был процентным, начисление процентов прекращалось. Далее, должнику предоставлялась возможность вообще освободиться от всяких забот о предмете долга, сдав его в помещение суда или храма. В древнереспубликанском праве разрешалось в этих случаях просто выбросить предмет долга; с развитием хозяйственной жизни такое бесцельное уничтожение имущесгвенных ценностей было признано недопустимым.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

76 Предмет договора

 

Предметом стипуляции могло быть любое дозволенное исполнение: денежная сумма, вещи любого рода.

Предметом договора хранения или поклажа являлась вещь индивидуально определенная и лишь в некоторых случаях определялась родовыми признаками.

Если предметом договора займа являются деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, то предметом договора ссуды может служить только индивидуальная вещь, ибо только такую вещь можно вернуть по окончании пользования без замены другой.

Предметом купли-продажи, являлись как правило, вещи и имущество, а также бестелесные вещи, например, право на наследство. Римское право предусматривало продажу вещей, которые еще не существовали в природе, т.е. которые могли появиться в будущем.

Предметом договора найма (locatio-conductio)могли быть вещи — движимые и недвижимые, но из числа движимых вещей только такие, которые не принадлежат к числу потребляемых.

Предмет договора
найма услуг — выполнение отдельных услуг по указанию нанявшего.

Предметом договора поручения могли являться как юридические действия, так и какие либо услуги.

 

 

 

 

 

 

 

 

86 Безымянные контракты и пакты

 

Несмотря на связанное с ius gentium усвоение консенсуальных договоров, описанная до сих пор система контрактов оказалась в зрелую классическую эпоху недостаточной для все усложнявшихся деловых отношений, так что стала ощущаться потребность юридически признать новые контрактные отношения, которые уже были широко распространенны на практике.

Римские юристы свели вновь образованные договоры в одну группу, получившую впоследствии название безымянных контрактов. Возникновение юридической силы безымянных контрактов приурочивалось к тому моменту, когда одна из сторон уже выполнила принятое на себя в неформальном соглашении обязательство.

По мнению большинства исследователей, безыменные контракты с точки зрения основания и вместе с тем момента установления обязательства ближе всего стоят к реальным. Но от реальных их отличает то, что исполнение заключается не только в одной передаче и возврате вещи, но также и в совершении каких-либо действий.

Важной особенностью, отличающей безыменные контракты от всех остальных, является возможность контрагента, исполнившего обещание, требовать наряду с исполнением обязанности или возмещением убытков также и возврата сделанного предоставления.

Примерами безыменных контрактов могут служить договор мены и оценочный договор (немецкая школа рассматривает его как вид поручения). Все вышеперечисленные виды контрактов черпают силу из цивильного права, а не из преторского эдикта.

У римских юристов встречается противопоставление новых договоров, выходивших за рамки замкнутого перечня, таким договорам, которые «имеют своё название». На этом основании была выделена категория contractus innominati, т.е. безымянные, непоименованные контракты.

В Дигестах Юстиниана они сведены к четырем основным типам: 2

 

do ut des: я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты передал мне право собственности на другую вещь;

do ut facias: я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты совершил известное действие;

facio ut des: я совершаю для тебя известное действие с тем, чтобы ты передал мне право собственности на известную вещь;

facio ut facias: я совершаю для тебя известное действие с тем, чтобы и ты совершил для меня какое-то действие.

За стороной, выполнившей свое обязательство и не получившей удовлетворения от другой стороны, было сохранено право взамен предъявления иска о понуждении контрагента к встречному предоставлению предъявить кондикционный иск о возврате исполненного первой стороной как

неосновательного обогащения, т.е. право отступиться от договора.

1) Договор мены по своему хозяйственному значению близок к договору купли-продажи. При купле-продаже обязательству одной стороны предоставить «в прочное обладание» другой стороне продаваемую вещь соответствует обязательство другой стороны уплатить цену; вещь как бы обменивается на деньги.

При договоре мены происходит обмен вещи на вещь; одна из сторон передает в собственность другой стороне определенную вещь, вследствие чего другая сторона становится обязанной передать в собственность первой стороне другую вещь.

2) Оценочный договор — такой договор, по которому определенная вещь передавалась одной из сторон другой для продажи по известной оценке с тем, чтобы другая сторона или предоставила первой сумму, в которую оценена переданная вещь, или возвратила самую вещь. Не было препятствий к тому, чтобы лицо, принявшее вещь для продажи, оставило её за собой, уплатив контрагенту сумму оценки. Если лицу, принявшему вещь для продажи, удавалось продать её дороже оценки, излишек шел в его пользу.

3) Прекарий — в классическом праве это было безвозмездное и отзываемое по первому же желанию, пожалование вещи (первоначально недвижимости), с тем, чтобы прекарист пользовался ею как желает. Он становился владельцем, но у лица совершившего пожалование имелся против него для возврата вещи интердикт о прекарном владении. В юстиниановском праве прекарий стал однимиз безымянных контрактов.

4) Transactio ( отказ от притязаний) -это отказ от требования, на который идет одна сторона, удовлетворившись получением меньшего по сравнению со своими первоначальными притязаниями, или частичный взаимный отказ сторон от существующих между ними обязательств с целью избежать

возникновения или продолжения судебной тяжбы. В классическом праве transactio не имела характера самостоятельной сделки, но была основанием

разнообразных сделок.

В юстиниановском праве контрагент, который отказался от части собственных притязаний, получал защиту от другого, не желавшего принимать во внимание совершенную transactio, с помощью иска посредством слов в исковом предписании, что и оправдывало включение этой схемы в число безымянных контрактов.

Контрактам противостояли пакты, которые, по общему правилу не пользовались исковой защитой. Отличие пактов от консенсуальных контрактов состоит в том, что к последним относятся только четыре определенных договора. Категория же пактов охватывает разнообразные соглашения за пределами защищенных ius civile контрактов.

В силу расширения гражданского оборота некоторые пакты получили юридическую защиту. В преторском эдикте, либо путем присоединения их (в качестве оговорки) к какому-либо контракту, либо путем признания в императорском законодательстве. Этот факт наделения некоторых пактов

исковой защитой послужил основанием для разделения их на pacta vestita (защищенные) и pacta nuda (голый пакт).

 

В противоположность контрактам, под именем pacta были известны неформальные соглашения, не пользовавшиеся, по общему правилу, исковой зашитой.

Категория pacta охватывала самые разнообразные соглашения, какие только встречались в жизни, за пределами перечисленных выше контрактов, получивших защиту в нормах цивильного права.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

  1. Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты. М., 1984.
  2. Киселева Н.А. Римское право. М., 2008.
  3. Кудряшов И.В. Римское право. М., 2006.
  4. Новицкий И.Б. Римское право. М., 2007.
  5. Омельченко О.А. Римское право: Учебник. Издание второе, исправленное и дополненное. – М.: ТОН – Остожье, 2007.
  6. Хутыз М.Х. Римское частное право. М., 2004.

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.97MB/0.00054 sec

WordPress: 24.35MB | MySQL:116 | 1,591sec