Сущность и характеристики преторской формулы. Основные части преторской формулы

<

010515 1636 1 Сущность и характеристики преторской формулы. Основные части преторской формулы Во втором веке до н.э. на смену легисакционному процессу пришел формулярный процесс, или процесс посредством формул (per formulas agеre – дословно – «вести дело в гражданском процессе при помощи формул»). До поры до времени обе формы процесса сосуществовали. Но в 17 году до н.э. законом Юлия о частных судах легисационный процесс был отменен. При новой форме процесса наличие двух стадий – in jure и in judicio (у претора и у судьи) – сохраняется. Как и прежде, магистрат (претор городской или претор по делам иностранцев) посылает тяжущихся к частному судье. Но роль претора существенно изменилась по сравнению с легисакционным процессом. Теперь его пассивность исчезает, он дает указание или инструкцию судье, каким образом надлежит решить дело. Такая инструкция называлась формулой (отсюда и наименование – «формулярный процесс») и представляла собой записку, вручаемую претором истцу и адресованную судье. Такая записка была обязательной для судьи и содержала указанные претором основания и условия, при которых иск подлежал удовлетворению.

Преторы постепенно получили власть давать формулы исков не только в случаях, предусмотренных законами и обычаями, но и тогда, когда считали это необходимым. Преторы свободно могли отказывать в исках, которые казались им несправедливыми. Но для того, чтобы претор мог с достаточной эффективностью защищать то, что он считал справедливым в праве, нужно было изменить его положение в процессе. Из пассивного наблюдателя он должен был стать руководителем и наставником судьи, причем достаточно авторитетным и властным. Судья уже не был свободен в своих действиях, причем судья отвечал всем своим имуществом за заведомо несправедливое решение, причинившее неоправданный ущерб той или другой стороне. Он был обязан следовать приказу претора, выраженному в виде формулы. Из всего этого можно заключить, что усилилось фактическое влияние преторов на развитие права, осуществлявшееся путем его изменения и усовершенствования. С течением времени преторская юрисдикция выработала для большинства притязаний постоянные формулы в виде формуляров (бланкетов), которые доводились до общего сведения посредством эдиктов. Формула состояла из существенных частей: номинации, интенции, кондемнации.

Номинация (nominatio — называние), или назначение судьи претором для рассмотрения дела по существу искового требования.

Интенция (intentio — намерение), или исковое требование, т.е.  изложение претензий истца, самая существенная часть формулы. Она излагала юридическое содержание спора, подлежащего разрешению судьей, и определяло вид иска.

Кондемнация (comdemnatio — осуждение) – это конкретное указание судье удовлетворить иск, если интенция подтвердится, или отказать в иске.

Например: «Судьей по данному делу пусть будет Октавий (номинация). Если будет установлено, что серебряный стол, о котором предъявлен иск по праву квиритов, принадлежит Авлу Агерию (истцу), а ответчик (Нумерий Негидий), несмотря на твой, судья, приказ, не возвратит этого стола истцу (интенция), то ты, судья, присуди с ответчика такую сумму, в которую будет оценен стол. Если же указанное не подтвердится, ты, Октавий, ответчика оправдай, т.е. освободи от ответственности (кондемнация)».

Кроме существенных частей, были и несущественные (дополнительные), а все вместе они составляли единый текст – формуляр.

Среди дополнительных частей преторской формулы выделялась эксцепция – возражение (средство защиты) ответчика против иска истца. Эксцепция представляла собой вставку в формулу, посредством которой судью обязывали учитывать побочные обстоятельства, указанные ответчиком в этой части формулы. И если эти обстоятельства подтверждались, исключалось удовлетворение иска. Эксцепция, таким образом, – это законное средство, которым ответчик старался отвести от себя обвинение, давалась претором еще в первой стадии производства (in jure), и именно он, по желанию ответчика или по своему усмотрению, вводил ее в формулу. Например, ответчик возражает против требований истца, ссылаясь на то, что акт совершен лицом безумным, поэтому истец не может требовать от него выполнения обязательств, вытекающих из совершения такого акта.

Кроме эксцепции, дополнительной частью формулы являлась прескрипция, служившая защите интересов истца, который из нескольких взаимосвязанных требований вправе заявить об одном из них, имея в виду, что другие притязания того же правоотношения он предъявит к рассмотрению в будущем.

Заседания в формулярном процессе проводились публично, в определенные для суда дни и в присутствии обеих сторон. Процесс заканчивался вынесением судьей решения, содержащего в себе по общему правилу присуждение ответчика к определенной денежной сумме или освобождение его. Значение решения заключалось в том, что оно окончательно разрешало спорное правоотношение, было обязательным и безусловным. Решение  устанавливало новое обязательственное отношение между сторонами взамен процессуального обязательства, возникшего в силу litis contestatio. Окончательное решение являлось гарантией против последующего оспаривания права, в том числе и путем эксцепции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Понятие, элементы и виды владения. Приобретение, прекращение и защита владения

 

Институт частной собственности сложился в Риме на почве владении. Категории «владелец» и «собственник» могли в одном лице, но могли принадлежать и разным лицам. В силу этого развитое римское право не отождествляло эти понятия. Владение представляло собой фактическое обладание вещью, снабженное юридической защитой.

Для существования владения необходимо было наличие двух элементов: 1) фактическое обладание вещью; 2) воли обладать вещью самостоятельно, не признавая над ней власти другого лица, или воли относиться к вещи как к своей.

Если у лица отсутствовал волевой момент, воля управлять вещью самостоятельно, то владения не существовало. Так, лицо, принявшее вещь на хранение, не являлось владельцем вещи, а лишь ее держателем. Таким же правовым статусом обладал в римском обществе арендатор.

Владение можно определить как фактическое обладание вещью, соединенное с намерением лица относиться к ней как к своей.
Держание — фактическое обладание вещью без намерения относиться к ней как к своей.

Практическое различие между владением и держанием состояло в том, что владельцы защищались от незаконного посягательства сами, а держатели — посредством собственника.

В римском праве существовало законное, незаконное и производило владение. Законным владельцем считался собственник. Незаконным владельцем признавалось лицо, фактически обладающее вещью с намерением относиться к ней как к собственной, но не имеющее права владения вещь. Незаконное владение могло быть двух видов: добросовестное и недобросовестное.

Добросовестным владением являлось такое, при котором лицо (владелец) не знало и не должно было знать, что оно не имеет права владеть вещью. Например, если лицо купило вещь у несобственника, назвавшегося собственником, это лицо являлось добросовестным незаконным владельцем. В противоположность этому вор является недобросовестным владельцем, поскольку знает, что вещь не его.

Различия между добросовестным и недобросовестным владельцами порождало юридические последствия для владельца Так, только добросовестный владелец мог приобрести право собственности на вещь по давности владения ею. В тех случаях, когда собственник предъявлял исковые требования к владельцу, объем исковых требований к добросовестному владельцу был меньшим, чем к недобросовестному.

Производным владельцем являлся такой, которого в силу особых причин нельзя было назвать владельцем в римском смысле этого слова (например, производным владельцем считалось лицо, вещь которого была заложена).

Владение устанавливалось для лица с того момента, когда у него соединялось обладание вещью с волевым моментом (намерением относиться к вещи как к своей). Установить фактическое обладание вещью не представляет особых трудностей. Что касается намерения лица, обладающего вещью, то здесь следует выяснить правовое основание, которое привело к обладанию лицом данной вещью. Ясно, что покупка является показателем владельческой воли, а хранение — отсутствием такой воли. В отношении владельческой воли действовало правило «никто не может изменить сам себе основания владения». Это правило понималось в том смысле, что для изменения основания владения недостаточно было изменения внутренних настроений лица. Необходимо было проявление этих внутренних настроений вовне. Например, для превращения хранителя вещи из держателя во владельца необходимо было заключить договор куплипродажи. Могло быть обратное, когда собственник (он же владелец) продает вещь и по просьбе покупателя хранит ее в течение определенного срока.

Во всех случаях для изменения основания владения недостаточно изменения намерения лиц. Важно, чтобы эти намерения выразились вовне путем заключения соответствующих договоров. Владение приобреталось не только личным владельцем, но и че-рез представителя. Для этого требовалось два условия:

<

а) наличие у представителя полномочий на приобретение владения для другого лица (полномочия могли вытекать из закона, например у опекуна, а также из договора);

б) наличие у представителя намерения приобрести вещь не для себя, а для представляемого.

Владение прекращалось, когда утрачивался хотя бы один из двух элементов, характеризующих владение. Владение прекращалось в случае гибели вещи, превращения ее во внеоборотную вещь, отчуждения вещи.

Владение в римском праве пользовалось самостоятельной владельческой защитой. Для получения защиты владения необходимо было установить факт владения и факт его нарушения, при этом не проверялась правомерность владения (то есть в процессе о владении не требовалось доказательства права на данную вещь и не допускалось ссылка на такое право).
Владельческая защита, сводящаяся к выяснению лишь фактов (владения и нарушения), называлась поссессорной (prossessorium)Защита же прав, при которой требовалось доказать наличие у лица права на данную вещь, называлась петиторной (petitorium).

Владение защищалось не исками, а интердиктами. Владельческие интердикты давались, во-первых, для защиты владельца, не утратившего владение (интердикты «об удержании владения»); во-вторых, для возвращения утраченного владения (интердикты «о возврате владения»).

Интердикты, направленные на удержание владения, были двух видов:

а) для защиты владения недвижимостью;

б) для защиты владения движимой вещью.

По интердикту «для защиты владения недвижимостью» защита обеспечивалась не всякому владельцу, а тому, кто владел недвижимостью. Это означало, что не давалась защита:

— лицу, захватившему недвижимость силой у того, кто являлся другой стороной в процессе;

— лицу, захватившему недвижимость тайно по отношению к другой стороне — противнику в процессе;

— лицу, получившему недвижимость от противника в процессе в пользование до востребования.

Получалось, что захватившее силой недвижимость лицо получало, если оно просило защитить его владение от посягательства не того лица, у которого оно захватило эту недвижимость, а от посягательства со стороны третьих лиц. Но если в процессе лицу противостоял тот, у кого оно, например, захватило недвижимость тайно, то по интердикту недвижимость присуждалась во владение другой стороне (тому, кто владел недвижимостью), то есть в последнем случае интердикт, предъявленный одной стороне для удержания владения, приводил к возвращению владения другой стороне процессе.
Интердикт, направленный на удержание владения, в силу изложенного выше назывался «двойным» (в нем не было истца и ответчика; каждая сторона могла оказаться ответчиком).

По интердикту «для защиты владения движимой вещью» защищалось владение движимыми вещами. Защита предоставлялась тому, кто за последний год владел вещью более продолжительное время без тех трех пороков, которые служили препятствием для защиты по предыдущему интердикту. Получалось, что данный интердикт тоже был «двойным».

Интердикты, направленные на возврат владения, были представлены:

а) интердиктом unde vi;

б) интердиктом de precario.

Интердикт unde vi давался владельцу недвижимостью, насильственно лишенному владения. В процессе по этому интердикту не допускалась ссылка ответчика на свое право собственности. Если факт насильственного лишения владения подтверждался, то ответчик должен был возвратить истцу недвижимость со всеми плодами и приращениями (с момента лишения владения) и возместить убытки. При Юстиниане этот интердикт давался владельцу, тайно лишенному владения в его отсутствие.

Интердикт de precario давался лицу, предоставившему свою вещь в бесплатное до востребования (так называемое прекарное пользование), когда лицо не возвращало вещь по требованию. Этот интердикт не являлся последовательно поссессорным, так как ответчик мог ссылаться на невозможность возврата вещи, которая наступила помимо его воли.

Помимо интердиктов для добросовестного владельца было установлено еще одно средство защиты — action in rem Publiciana. Этот иск давался владельцу, который отвечал всем требованиям для приобретения вещи по давности.

Actio in rem Publiciana являлся «иском с допущением фикции», так как, предоставляя защиту владельцу, претор включал в формулу иска предписание судье предположить, что истец владел вещью в течение давностного срока и тем самым приобрел право собственности. Для получения этого иска необходимы были добросовестность владения истца и законный способ приобретения владения (не приведший к приобретению права собственности, например, потому, что отчуждатель вещи сам не имел на нее права собственности).

Добросовестный владелец получал защиту по данному иску против недобросовестных владельцев, но не против собственников или того же, как истец, добросовестного владельца. Actio Publiciana давался для защиты так называемого «преторского собственника». Нередко имели место случаи, когда при отчуждении манципируемых вещей (основных средств производства, например земель в Италии) вещь передавалась без особых формальностей, хотя таковые были необходимы. Несоблюдение формальностей делало отчуждение ничтожным, то есть приобретатель не становился, например, при купле-продаже собственником земли. В силу этого продавец, получивший за проданную и переданную вещь денежную сумму, мог истребовать вещь обратно от покупателя. Защищая приобретателя, купившего вещь без формальностей, претор предоставляя ему Actio in rem Publiciana. В формуле иска претор предлагал судье удовлетворить иск, если окажется, что истец стал бы собственником вещи, если бы он владел вещью в течение давностного срока, то есть претор вводил в формулу фикцию (как будто истец владел вещью в течение давностного срока).

Поскольку этот иск требовал добросовестности владения и законного способа приобретения, его нельзя назвать владельческим (поссессорным) средством защиты. Он является средством защиты права, так называемым петиторным средством.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Понятие, условия, содержание и формы завещания

 

Наследованием называется переход имущества умершего лица к другим лицам.

Наследование могло создавать универсальное преемство. При универсальном преемстве наследник (наследники) получали завещание со всем тем, что должно войти в состав наследственной массы (по долгам завещателю) и должно было уйти из этой массы (по долгам завещателя). Иными словами, наследник приобретал все имущественные права и обязанности наследодателя. В силу сингулярного преемства наследник приобретал лишь отдельные права на определенные вещи наследодателя. Это так называемые легаты.
Наследование возможно было или по завещанию или по закону. В законах XII таблиц упоминаются эти два вида наследования. Сочетать два вида наследования запрещалось.

Первоначально в Риме существовало наследование, основанное на цивильном праве. Затем появилось наследование по преторскому праву. По цивильному паву наследниками по закону могли быть только агнаты. По преторскому праву могли быть и некоторые когнаты. Наследование по преторскому праву характеризовалось более постой формой завещания, нежели наследование по цивильному праву. В период принципата различия, лежавшие в основе двух видов наследования были устранены.

Завещание у римлян – одностороннее формально-правовое распоряжение лица на случай его смерти, в котором назначен наследник.

Ульпиан  так  определял  завещание: Testamentum  est  mentis  nostrae iusta contestatio in id sollemniter  factum,  ut post mortem nostram valeat (D.  20.1.1). -Завещание есть правомерное выражение воли,  сделанное торжественно для того,  чтобы оно действовало после нашей смерти. Аналогично  писал Мождестин, завещание есть «справедливое решение нашей воли о том, что должно быть сделано после нашей смерти» (D.28.1.1).
						

  Это определение неточно, в нем нет указания на основное содержание римского завещания:  на  heredis institutio,  назначение  наследника,  т.  е.   универсального  правопреемника наследодателя.  Между  тем без такого назначения нет и завещания.  Первоначально  требовалось назначение в  торжественной  форме:  Titius  heres meus esto или Titium heredem esse iubeo. Толь   ко с 339 г.  (С. 6. 3. 15) было предоставлено назначить наследника в любых выражениях.  Для того, чтобы    завещание произвело юридический результат,  на который  оно направлено,  необходимо было,  чтобы а) оно  было совершено в установленной форме;  б) лицом, обладающим  так называемой активной завещательной правоспособностью (testa-menti factio activa);  в) с назначением наследником лица, обладавшего пассивной завещательной  правоспособностью  (testamenti factio passiva),  (п.  241 и сл.).  Надо  было также,  чтобы надлежащим  образом  составленное  завещание  не оказалось в дальнейшем до смерти завещателя пораженным одним  из  обстоятельств,  которые  могли лишить его силы.

Завещание — односторонние, формальное, гражданско — правовое распоряжение лица на случай его смерти, содержавши назначение наследника.
Для действительности завещания требовалось, чтобы в момент совершения завещания обладал активной завещательной правоспособностью. Поскольку активная завещательная способность полностью зависела от гражданской правоспособности, ограничения последней делали завещание не действительным. Не имели завещательной свободы душевнобольные, малолетние, расточители, лица, осужденные за некоторые порочные преступления. Не могли завещать рабы (государственные рабы могли распоряжаться половиной своего имущества). Сыновья, обладавшие пекулием, могли распоряжаться половиной пекулия.

Указанный в завещании наследник должен обладать пассивной за-вещательной правоспособностью. Существовали ограничения такой правоспособности для женщин и рабов. Закон Вакония 169г. до н. э. Предписывал, что граждане, обладавшие имуществом в 100 тысяч сестерциев, не могут назначать в наследники женщин. Рабы могли принимать наследство только вместе с отпущением на волю. Не могли быть наследниками лица, лишенные чести, еретики, перегины, com-mercium.

Завещание считалось действительным, если оно было составлено в требуемой форме. Первоначально завещания составлялись на народных собраниях по куриям и перед войском. Позднее возникли такие виды завещания, как посредством меди и весов (устное и письменное), преторское завещание, завещание путем занесения в протокол суда и муниципального магистрата, а так же путем передачи в императорскую канцелярию письменного завещания на хранение.

Принципы цивильного права требовали, чтобы в завещательном распоряжении наследник был назван по имени. Из этого вытекало, что не могли наследовать лица, зачатые при жизни завещателя, но к моменту его смерти не родившиеся (постумы). Позднее в императорском праве постумы получили право получать наследство. Получили пассивное наследственное право юридические лица в лице благотворительных коллегий и учреждений, городских общин и т.д. (исключение составляли «деловые» корпорации).
Необходимое наследование. В древнейшую эпоху завещатель пользовался неограниченной свободой распоряжаться наследственным имуществом. Затем появилось ограничение завещательной свободы. Завещатель не должен был обходить молчанием своих непосредственно подвластных лиц. Он должен был или назначить их наследниками, или лишить их наследства. Указание причин не требовалось. Сыновья лишались наследства поименно. Дочери и внуки могли быть исключены общей фразой. Уклонение от этой формальности по квиритскому праву в отношении сыновей делало завещательное распоряжение недействительным и открывало наследование по закону. При умолчание в отношении других лиц последние призывались к наследованию вместе с теми, кто был указан в завещании.

Последующие развитие наследственного права было связанно с дальнейшим ограничением свободы завещательных распоряжений. Завещатель обязан был завещать наиболее близким родственникам обязательную долю в наследстве.

В классический период право на завещательную долю имели прежде всего нисходящие, а в их отсутствие — другие родственники (отец, мать, боковые родственники, т.е. полнородные однокоренные братья и сестры).
Размер обязательной доли в начале определялся одной четвертой доли, которую данное лицо получило бы при наследовании по закону. При Юстиниане действовало правило: обязательная доля была равна одной третей от законной доли, если бы при наследовании по закону данное лицо получило не менее четверти наследства; обязательная доля равнялась одной второй от законной доли, если при наследовании по закону лицо получило бы менее четверти.

Если завещатель по уважительной причине лишал кого- либо из наследников обязательной доли, завещание сохраняло полную силу. Вопрос о действительности завещания решал суд. При Юстиниане был установлен исчерпывающий перечень оснований для лишения обязательной доли: лишать наследства разрешалось за вступление в брак против воли родителей; действия, угрожающие жизни отца, и т.п.

Для действительности завещания, кроме обозначения в нем наследника, завещателю необходимо было обладать активной, а наследнику — пассивной завещательной способностью. Активной завещательной способностью не обладали психически больные, несовершеннолетние, расточители и находящиеся под властью патерфамилиас. Пассивная завещательная способность отсутствовала у перегринов, объединений (universitas), рабов. Тем не менее при освобождении завещанием из рабства вольноотпущенник мог быть здесь же назначен наследником по завещанию. Еще цивильное право допустило назначение наследниками sui postumi, т. е. могущих родиться детей завещателя.

Для совершения завещания требуется специальная способность: testament! factio activa. Такая способность требуется в момент совершения завещания. Такой способности не имеют недееспособные, душевнобольные, расточители, лица, осужденные за некоторые порочащие преступления и пр.

Форма завещания, чрезвычайно громоздкая в древнейшее время, постепенно упрощалась, но все-таки и в праве Юстиниана была достаточно сложной, ввиду требования присутствия семи свидетелей (но письменная форма не была безусловно обязательной). Наряду с частными завещаниями, практиковались публичные, составляемые при участии органа государственной власти, а) путем занесения распоряжения завещателя в протокол суда или муниципального магистрата, б) путем передачи в императорскую канцелярию на хранение письменного завещания.

Назначение наследника должно быть сделано лично завещателем (нельзя назначить наследником «кого выберет Тиций»), ясно и точно; должно быть назначено «определенное лицо», persona certa. К числу personae incertae первоначально относили, в частности, постумов (т. е. лиц, зачатых при жизни завещателя, но к моменту его смерти еще не родившихся), а также юридические лица; в позднейшем императорском праве назначение тех и других было допущено. Но во всяком случае лицо, назначаемое наследником, должно обладать testamenti factio passiva, т. е. способностью быть назначенным наследником. Такой способности не имели, например, лица. которые в момент смерти завещателя еще не были зачаты, дети государственных преступников и др. Некоторые лица, хотя и имели testamenti factio passiva, но не могли получать наследство полностью или в части, если не отпадет обстоятельство, признаваемое по закону препятствием для получения наследства. Так, по законам Августа о борьбе с безбрачием и бездетностью холостые мужчины в возрасте 25-60 лет и незамужние женщины 20-50 лет могли получать наследство по завещанию только после ближайших родственников: после всякого другого завещателя они получали наследство лишь в том случае, если в течение 100 дней после открытия наследства вступали в брак и т. д.

Назначение наследника под условием допускалось, если условие имеет характер отлагательного. В этом случае наследство открывается не в момент смерти наследодателя, а по наступлении условия. Условие отменительное в завещании не допускалось потому, что оно противоречит принципу римского наследственного права: semel heres semper heres (лицо, раз ставшее наследником, остается в этом положении навсегда, а между тем наступление отменительного условия привело бы к прекращению прав и обязанностей наследника). Если тем не менее наследник назначен под отменительным условием, условие считается не написанным, и наследник признается назначенным безусловно.

Равным образом, не допускается при назначении наследника включение срока как отменительного, так и отлагательного; при нарушении этого требования сроки считаются неписанными.

Примером отлагательного условия может служить подназначение наследника (substitutio). Наиболее распространенный вид субституции сводится к тому, что в завещании назначается как бы запасный наследник на случай, если назначенный на первом месте по той или иной причине (смерти, нежелания принять наследство и т. п.) не сделается наследником (так называемая substitutio vulgaris, обыкновенная субституция). «Если наследником не станет Тит, пусть наследником будет Стих». Допускалась и такая форма субституции, при которой завещатель назначал наследника своему малолетнему или психически больному нисходящему, если он, хотя бы и став наследником, умрет, не достигнув совершеннолетия или выздоровления.

Наследник — универсальный преемник. Поэтому, если лицо назначено наследником (Titius heres esto, Тиций пусть будет наследником) и вместе с тем завещатель указывает, что этот наследник должен получить такую-то вещь (institutio ex re certa), он все же считался универсальным преемником и получал все наследство. Однако, если по смыслу завещания было видно, что завещатель хотел, чтобы остальное (кроме указанного для наследника) имущество поступило другому лицу, завещание толковалось так, что наследник должен оставить себе указанную в завещании вещь, а остальное передать в качестве так называемого фидеикомисса (о нем далее) другому липу.

В завещании определялся и размер наследственной доли, который в соответствии с древнейшим принципом свободы завещания зависел от усмотрения завещателя. Вместе с тем также с древнейших времен существовало ограничение свободы завещательных распоряжений, заключавшееся в том, что «свои наследники» (sui heredes) должны были либо быть назначены наследниками, либо устранены от наследования прямым указанием завещателя (указанием их имен). Умолчание о sui heredes вело к недействительности завещания. Другие агнаты могли быть исключены из наследования общей фразой. При нарушении этих положений и первые, и вторые могли требовать своей законной доли. Изложенные правила преторским эдиктом были распространены на всех свободных, включая эманципированных, причем лица мужского пола устранялись от наследования в завещании поименно, женщины — в общей фразе. В Кодификации Юстиниана поименно назывались лишавшиеся наследства нисходящие.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список использованной литературы

 

  1. Бойко А.И. Римское право. М., 2009.
  2. Дождев Д.В. Римское частное право. М., 2010.
  3. Ковнарева Н.Р. Римское наследственное право. М., 2008.
  4. Новицкий И.П. Римское право. М., 2008.
  5. Черниловский З.М. Римское частное право. М., 2009.
  6. Яровая М.В. Римское частное право. М., 2007.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 23.06MB | MySQL:124 | 1,418sec