ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА: ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ, СУЩНОСТЬ И КЛАССИФИКАЦИЯ

<

082214 1112 1 ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА: ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ, СУЩНОСТЬ И КЛАССИФИКАЦИЯРоссийское право в настоящее время характеризуется стремительным развитием законодательства о юридических лицах, что вполне объяснимо исходя из существующих экономических предпосылок, а также всплеска в развитии отечественного частного права, наблюдаемого в последнее время.

Актуальность темы исследования определяется тем, что в настоящее время институт юридического лица в современном обществе приобретает все более весомое значение для гражданского права и тем более для Российского, поскольку переход к рыночным отношениям, с развитием инфраструктуры, все это обусловило  потребность в иных организационно-правовых формах юридического лица. Законодатель при систематизации норм, которые регулируют гражданские правоотношения, стремиться как можно шире, глубже и объективно проникнуть в суть конструкции юридического лица, основываясь на разумности и закономерностях.

Жизнь современного общества немыслима без объединенных людей в группы, союзы, без соединения их личных усилий и капиталов для достижения тех или иных целей.

Известно, что появление института юридического лица в самом общем виде обусловлено теми же причинами, что и возникновение и эволюция права, т.е. усложнением социальной  организации общества, развитием производственных отношений и, как следствие, общественного сознания. На определенном этапе общественного развития правовое регулирование отношений с участием одних лишь физических лиц, как единственных субъектов права оказалось недостаточным для развивающегося экономического оборота.

Бурное развитие экономики середины – конца XIXвека дало мощный импульс развитию учения о юридических лицах. В настоящее время резко увеличился объем законодательства о юридических лицах и отчасти повышается его качество.

Современный уровень развития отечественного законодательства о юридических лицах отмечен не только высокой степенью детализации и дифференциации правовых норм, но также и критическим осмыслением со стороны теоретиков и практиков действующих правовых конструкций. Показательным в этом смысле является появление в последнее время большого числа публикаций, посвященных как критическому анализу системы действующего законодательства о юридических лицах вообще1, так и рассмотрению de lege ferenda отдельных организационно-правовых форм, особенно акционерных обществ2. Стремительное развитие правовой мысли в данной сфере вызывает лишь одобрение, поскольку критический анализ позитивного права способствует не только его правильному применению, но и дальнейшему усовершенствованию законодательства, поиску и закреплению новых правовых конструкций.

Основная задача данного исследования – анализ основных концепций и теоретических положений, определяющих сущность и содержание существующих теорий юридической лица.

Основными методами исследования выступили историографический и научный анализ научно-теоретических источников.

Структурно работа включает введение, две главы, заключение и список используемых источников.

1.1. Юридическое лицо как субъект права

 

Участники гражданских правоотношений именуются их субъектами. Как и любое общественное отношение, гражданское правоотношение устанавливается между людьми, как существами, наделенными сознанием и волей. Поэтому в качестве субъектов гражданских правоотношений выступают либо отдельные индивиды, либо определенные коллективы людей. Отдельные индивиды именуются в гражданском законодательстве гражданами. С этим правовым институтом, как правило, серьезных проблем не возникает. Как отмечается в литературе, уже древние римляне имели хорошо развитую систему представлений о юридической личности применительно к отдельному человеку1.

Что касается коллективных образований, то, хотя сама возможность и даже необходимость их участия в гражданском обороте практически не подвергается сомнениям, в юридической науке периодически возникают дискуссии на предмет теоретического осмысления данного правового института, тем более, что почва для этого имеется.

Признание статуса субъектов юридических отношений только за отдельными людьми могло бы отразиться невыгодно на интересах общества и составляющих его единиц. Видный теоретик русского гражданского права Габриэль Феликсович Шершеневич так комментирует эту посылку: «Возьмем случай, когда наследодатель в завещании определит известный капитал на учреждение богадельни. Если бы субъектами права могли быть только люди, то завещатель должен был бы поручить этот капитал какому-либо физическому лицу, которое бы создало завещанное учреждение и от своего имени вело бы его, вступало бы во все необходимые сделки, а при смерти завещало бы капитал снова другому лицу, которое бы продолжало это дело от своего имени. Но при таких условиях нет особенной гарантии, что завещанный капитал действительно получит данное ему назначение в лице первого или последующих распорядителей, что имущество это, слившись с прочим имуществом того или другого распорядителя, не подвергнется взысканию по частным его долгам. Все эти неудобства могли бы быть устранены, если бы завещанное имущество было приурочено к особому субъекту, от имени которого совершались бы все необходимые сделки. Или возьмем случай акционерного соединения. Множество лиц складывают небольшие взносы в значительный капитал с целью совместного достижения общей экономической цели. Чтобы достигнуть назначенной цели, акционеры должны были бы вручить капитал одному или нескольким лицам, которые от своего имени совершали бы все необходимые сделки. Капитал акционеров слился бы с частным имуществом управителей и мог бы подвергнуться взысканию со стороны их частных кредиторов. Кто при такой опасности решился бы сделать взнос?»1.

Действительно, ситуация складывается более чем неблагоприятная. И выход из нее может быть найден только если отойти от постулата неразрывного сочетания конкретной правоспособности с человеком, личностью. Тогда появляется возможность создания нового субъекта права в виде особой юридической конструкции. Ранее всего такой прием был использован в публичном праве. Государство, ведь тоже ни что иное как юридическая конструкция, однако, это не мешает ему быть одним из основных субъектов ряда отраслей права. В гражданском праве благодаря специфике отрасли, ввиду того, что имущество есть совокупность юридических отношений, объединяемых именем субъекта-обладателя данного имущества вместо реально существующего физического лица можно создать некий искусственный субъект с именем которого будут связываться права и обязанности по поводу конкретного имущества правовое положение которого, с точки зрения гражданского права, гораздо важнее судьбы того, кто им обладает. Сам термин, обозначающий такого субъекта – «юридическое лицо» – подчеркивает особый характер данного образования, так как речь идет о субъекте права, не имеющего реального «физического» воплощения. Однако, его создание не только позволяет сохранить стройность юридических понятий, но и облегчить достижение тех общественных потребностей ради которых это имущество обособляется1.

Теперь, когда достаточно четко обозначена важность обсуждаемой проблемы, можно непосредственно перейти к самому понятию.

В юридической литературе нет единого мнения по поводу того, где искать истоки понятия юридического лица. Многие ученые относят создание понятия юридического лица к числу важнейших заслуг римского частного права2.

Отмечая незначительный удельный вес таких субъектов в гражданском обороте Рима и отсутствие самого термина «юридическое лицо», такие ученые тем не менее делают вывод о том, что «основная мысль о юридическом лице, как приеме юридической техники для введения в оборот имущественной массы, так или иначе обособленной от имущества физических лиц, была выражена римским правом отчетливо»3. Авторы отмечают, что издревле в имущественных отношениях участвовали наряду с физическими лицами и некоторые объединения их, определенным образом организованные и располагавшие известными имущественными средствами. Еще в древнейшие времена существовали в Риме частные корпорации: союзы с религиозными целями (sodalitates, collegia sodalicia), профессиональные союзы ремесленников (fabrorum, pistorum ). Много новых корпораций появляется в период республики, среди которых необходимо особо отметить collegia publicanorum – объединение предпринимателей, бравшие на откуп государственные доходы, управлявшие на основе договоров государственными имениями и обладавшие значительным имуществом. Однако имущество это рассматривалось древним правом либо как имущество, принадлежавшее каждому из его участников в определенной доле, либо, как имущество, принадлежащее одному из участников – казначею – ведущему дела корпорации и ответственному перед его членами. Поэтому, применительно к данным объединениям можно говорить о наличии в той или иной степени организованности, осуществлявшейся с определенной целью – объединение имущества, но главный, квалифицирующий субъекта права признак – выступление вовне от своего имени здесь отсутствует, поэтому вряд ли можно говорить о попытке ввести в систему правоотношений новый тип субъекта. И все же появление таких образований свидетельствует об ограниченности субъективного состава частноправовых отношений.

А вот правовое положение муниципий – городских общин, которым римское государство, включая их в свой состав и наделяя их жителей римским гражданством, предоставляло самоуправление и хозяйственную самостоятельность, является более отчетливым выражением идеи юридического лица. Претор признал за муниципиями право выступать в суде от своего имени через назначаемых муниципальным советом представителей. Тем самым муниципия была признана в принципе таким же субъектом имущественных прав как и privatae personae. Таким образом, идея юридического лица получила признание в процессуальном праве. В материальном же праве, при заключении сделок, вопрос об их юридических последствиях еще долго оставался неясным. Как раз из-за неопределенности правового статуса нового субъекта.

Основываясь на вышеизложенном можно констатировать, что институт юридического лица не нашел своего оформления в римском праве. Тем не менее, положительным итогом всего хода развития римских корпораций явилось следующее.

Римские юристы признали, что:

1) корпорация может рассматриваться в сфере частного права так же, как рассматривается физическое лицо;

2) юридическое существование корпорации не прекращается и не нарушается с выходом отдельных членов из состава объединения;

3) имущество корпорации обособлено от имущества ее членов, притом, это не совместно всем членам корпорации принадлежащее имущество, а имущество корпорации, как целого, как особого субъекта прав («если что-либо должны корпорации, то мы не должны ее отдельным членам; того, что должна корпорация, не должны ее отдельные члены» Дигесты, книга 3, титул 4, фрагмент 7, параграф 1);

4) корпорация вступает в правовые отношения с другими лицами при посредстве физических лиц, уполномоченных на то в установленном порядке.

Обозначив, таким образом, ряд принципиальных идей, римские юристы не сделали тех выводов из них, которые могли бы лечь в основу развития нового института частного права – института юридического лица. И тому были объективные причины. Во-первых, в экономической жизни Рима, даже в период наибольшего расцвета римского хозяйства, во времена наиболее оживленной международной торговли корпорации как самостоятельные хозяйствующие субъекты значительной роли не играли, поэтому не было большой потребности в юридическом оформлении этого экономического института. Во-вторых, отсутствие в римском праве института прямого представительства препятствовало пониманию механизма участия юридических лиц в гражданском обороте при посредстве физических лиц. Идея главенствующей роли воли в частноправовых отношениях была в римском праве неоспоримым постулатом. Перефразируя Дювернуа, эту причину неразработанности в римском праве института юридического лица можно сформулировать так: связав раз понятие лица с реквизитами разумности и волеспособности субъекта, римские юристы закрыли себе путь к объяснению всего ряда явлений гражданской правоспособности, идущей за пределы правоспособности отдельного человека1.

Таким образом, из всего вышеизложенного можно сделать следующий вывод, что хотя понятие юридического лица в римском праве не получило полной и детальной разработки, «идея юридического лица в римском праве была выдвинута и разрешена»2.

С такой позицией несогласны другие российские ученые, которые считают, что «начало истории понятия юридического лица следует отнести к раннему средневековью»3. Они утверждают, что идея корпорации как особого, отличного от отдельного человека, субъекта права, выдвинутая римской правовой мыслью, принадлежит не частному, а публичному праву, и поэтому истоки понятия юридического лица как института частного права следует искать не в римском праве, а несколько позднее. Их точка зрения базируется на следующем.

В то время, как весь строй римского цивильного быта существеннейшим образом определяется началом личности и в то же время особенности правоотношений каждого гражданина, картины средневекового быта имеют совершенно противоположные черты. Здесь не отдельный человек является правоспособным, а союз (корпорация). Во всем этом быте прослеживается черта обезличенности, где известный и постоянный характер правоотношений определяется принадлежностью человека к союзу (корпорации) и принадлежность эта передается из поколения в поколение. В этих условиях задачи юриспруденции и законодательства заключаются в том, чтобы определить скорее права корпораций и отношение к ним прав отдельных, входящих в них лиц, чем права отдельных лиц как самостоятельных единиц в общежитии. Средневековые глоссаторы разрабатывали понятие корпорации как союза, признанного государством в качестве субъекта права, а их преемники, канонисты, различали в связи с этим понятие «лицо» и «человек» и начинали рассуждать о природе этого лица. Но, как отмечается в литературе, даже в средние века «представления о юридических лицах все еще испытывали сильное влияние догматов римского права»1.

Глоссаторы и постглоссаторы, ограничиваясь комментированием античных текстов, пытались приспособить их к потребностям развивающегося хозяйства. Эта тенденция прослеживается и в одном из первых определений понятия юридического лица, данном папой Иннокентием IY в 1245 г. Он писал, что юридическое лицо существует лишь в понятии, оно не одарено телом, а значит не обладает волей.

Настоящее же развитие конструкция юридического лица получила в Новое время, когда появляются крупные торговые предприятия в которых вырабатывается техника коллективного ведения крупных дел. Здесь уже сама жизнь подсказывает необходимость детальной разработки статуса этих объединений и регламентации их правового положения.

Что же такое юридическое лицо и каково его значение как субъекта экономического и гражданского оборота? Интересный ответ на первую часть вопроса находим у Г.Ф. Шершеневича: «… под именем юридического лица понимается все то, что, не будучи физическим лицом, признается со стороны закона способным, ввиду определенной цели, быть субъектом права»1. Из этого определения автор делает два принципиальных вывода в которых можно обнаружить ряд признаков юридического лица. Во-первых, являясь самостоятельным субъектом, юридическое лицо существует независимо от других субъектов, в том числе от тех которые образовали юридическое лицо и входят в его состав. Поэтому такое юридическое лицо может вступать с ними в сделки на правах равного партнера. Во-вторых, так как юридическое лицо – субъект, лишенный личностного начала, ему должны быть чужды права связанные с физической природой человека. Так, юридическое лицо не может вступать в брачные отношения, вряд ли можно говорить о чести, достоинстве юридического лица, не входит юридическое лицо и в круг наследников по закону.

Термин «юридическое лицо» был впервые использован в гражданском праве. Развитие института юридического лица было тесно связано с бурным ростом капиталистической экономики, требовавшей капиталов. Институт юридического лица и стал правовой формой такой концентрации. Детальное теоретическое осмысление феномена юридического лица осуществлялось в Германии в рамках работы над германским гражданским уложением. Старое, феодальное германское право не пошло в этом вопросе дальше признания понятия физического лица, и по признанию самих разработчиков уложения формула, объявляющая, что имущество организованного социального союза есть личная собственность нового идеального субъекта, и на этом основании вводящая также социальное, общественное имущество в круг гражданского права и резко отделяющая его от имущества отдельных членов союза — формула юридического лица, найдена в области римского права и принята нами на почве рецепции римского права. Удачность разработки института юридического лица в германском праве во многом объясняется тем, что идеи римских цивилистов легли на благоприятную почву в виде интенсивно развивающихся экономических отношений. Бурная индустриализация страны, резкая активизация различного рода социальных групп хозяйственных и нехозяйственных объединений объективно требовали максимально четкого юридического оформления организации как самостоятельного субъекта права. И Германское гражданское уложение, принятое в 1896 году уделило статусу юридических лиц значительное внимание. В самом Уложении юридическим лицам посвящено около 70 параграфов. Кроме того, в Германии как и во многих других странах нормы, регламентирующие правовое положение отдельных видов юридических лиц, собраны в так называемом специальном законодательстве.

Значение института юридического лица можно понять, проанализировав функции, которые он выполняет в регулировании имущественного оборота.

1) Оформление коллективных интересов. Специфика имущественных отношений, регулируемых гражданским правом состоит в том, что каждый субъект этих отношений действует исходя из своей собственной выгоды и в своем интересе. Однако в ряде случаев достичь максимальной выгоды можно лишь объединив свои усилия и средства с другими субъектами таких же отношений.

Чтобы при этом не получилась ситуация, описанная в известной басне И.А. Крылова, воля всех участников такого объединения должна стать одной волей или волей одного. Однако во втором случае будет нарушаться баланс интересов членов объединения. Остается первое. Таким образом, институт юридического лица организует, упорядочивает внутренние отношения между участниками юридического лица (организации), преобразуя их волю в волю организации в целом, позволяя ей выступать в гражданском обороте от своего имени.

2) Объединение капиталов. Для достижения крупной коммерческой цели необходимо включить в дело крупный капитал. В этом плане юридическое лицо, в особенности такая его разновидность как акционерное общество, является оптимальной формой долговременной централизацией капиталов, без чего немыслима крупномасштабная предпринимательская деятельность.

3) Ограничение предпринимательского риска. Конструкция юридического лица позволяет ограничить имущественный риск участника суммой вклада в капитал конкретного предприятия.

4) Управление капиталом. Эта формула тесно связана с первой, так как управление капиталом осуществляется для достижения целей, представляющих интерес для тех, кто объединяет свой капитал с капиталом других участников. Институт юридического лица создает также основания для более гибкого использования капитала, принадлежащего одному лицу, в различных сферах предпринимательской деятельности.

Таким образом, появление и развитие института юридического лица было обусловлено потребностями развивающегося экономического оборота, предопределившего появление в качестве самостоятельного участника общественного производства особого феномена – некого олицетворенного имущества. Возникнув в недрах экономических общественных отношений этот социальный феномен неизбежно должен был найти себе юридическое признание.

 

1.2. Понятие, значение и признаки юридического лица в российском гражданском праве

 

В качестве участников гражданских правоотношений — субъектов гражданского права могут выступать не только отдельные граждане, но и различные организации. В отличие от имеющих естественное происхождение людей — лиц физических, они создаются не природой, а самим обществом и правом и называются, в отличие от физических лиц, лицами юридическими.

Предпринимательские организации, осуществляющие хозяйственную деятельность на профессиональной основе, производят определенную продукцию либо занимаются ее заготовкой, реализуют продукцию и иные товары и приобретают сырье и материалы, оказывают хозяйственные услуги другим организациям и гражданам. Организации, занимающиеся не коммерческой и не хозяйственной, а иной — гуманитарной, просветительской или даже управленческой деятельностью, тем не менее вынуждены, хотя бы в минимальной степени, участвовать в хозяйственных связях и имущественных отношениях, которые в обществе, основанном не только на рыночной, но и на плановой административно-командной экономике (в последнем случае, правда, с известной спецификой), неизбежно принимают форму гражданских правоотношений. Таким образом, организации не могли бы осуществлять необходимые им хозяйственные связи, если бы не были наделены способностью быть субъектами гражданских прав и обязанностей.

Однако не всякая организация может быть признана юридическим лицом и фактически действовать как субъект гражданского права. В качестве субъектов гражданских правоотношений могут выступать лишь организации, обладающие материальной, фактической способностью самостоятельно участвовать в товарно-денежных, рыночных отношениях. Поэтому организации, которые закон объявляет юридическими лицами, всегда обладают следующими прямо установленными законом или вытекающими из него признаками.

1) Организационное единство. Юридическое лицо должно быть определенным образом организовано в качестве единого целого, внутренняя структура которого отвечала бы целям и задачей его деятельности; должно иметь органы, осуществляющие его дееспособность. Организационное единство юридического лица получает выражение и закрепляется уставом юридического лица или в случаях, предусмотренных законом, — общим положением о юридических лицах данного вида.

2) Наличие обособленного имущества. Чтобы быть участником гражданских правоотношений, субъектом гражданского права, организация должна обладать имуществом, обособленным от имущества других лиц. У различных видов юридических лиц эта обособленность получает различное организационное выражение и юридическое закрепление.

Статья 48 ГК в качестве юридических форм такого обособления называет право собственности, право хозяйственного ведения и право оперативного управления, т.е. вещные права. Между тем имущество юридического лица, в особенности коммерческой организации, далеко не исчерпывается вещными объектами, принадлежащими ему на одном из перечисленных вещных прав. Некоторые юридические лица, например посредническая контора или инвестиционный институт, могут не иметь имущества на одном из указанных вещных прав. Все их имущество может состоять в средствах на счетах в банках, а необходимое помещение и инвентарь они арендуют. В еще большей степени такая имущественная база может быть присуща юридическим лицам — некоммерческим общественным организациям, культурным обществам, учреждениям, фондам и т.п.

Из текста ст. 48 ГК возможен вывод о том, что такая организация юридическим лицом не признается1. Однако согласиться с этим нельзя. Вещные права не должны рассматриваться как безусловно необходимые и исключительные юридические формы имущественного обособления юридического лица. Это обособление может быть обеспечено посредством других правовых форм (институтов). Поэтому отсутствие у организации имущества на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления не может, вопреки буквальному толкованию п. 1 ст. 48 ГК, служить основанием для отказа в признании организации юридическим лицом.

<

Согласно абз. 2 п. 1 ст. 48 ГК юридическое лицо должно иметь самостоятельный баланс либо смету, поскольку наличие такого документа выражает и в определенной степени обеспечивает имущественное обособление и организацию имущественной самостоятельности юридического лица.

3) Самостоятельная имущественная ответственность. Кредиторы юридического лица могут обращаться с требованиями, вытекающими из обязательств и иных обязанностей юридического лица, только к этому юридическому лицу; взыскания по требованиям могут быть обращены лишь на обособленное имущество данного юридического лица.

Иногда в предусмотренных законом случаях дополнительно к ответственности юридического лица по его долгам (обязательствам) ответственность могут нести и другие субъекты. Так, в силу п. 5 ст. 115 ГК по обязательствам федерального казенного предприятия (см. § 8 гл. 7) при недостаточности его имущества дополнительную (субсидиарную) ответственность несет Российская Федерация, а в силу п. 2 ст. 107 ГК по обязательствам производственного кооператива — его члены (см. § 7 гл. 7); в силу п. 4 ст. 116 ГК при определенных условиях и члены потребительского кооператива (см. § 7 гл. 8) несут дополнительную (субсидиарную) ответственность по обязательствам соответствующего кооператива (о других случаях см. п. 3 ст. 56 ГК).

Согласно ст. 56 ГК, юридическое лицо отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением, предусмотренным п. 2 ст. 120 ГК: созданное учредителем и финансируемое им учреждение, будучи юридическим лицом, отвечает по своим обязательствам только находящимися в его распоряжении денежными средствами, на остальное его имущество взыскание обращено быть не может.

В связи с этим необходимо вновь обратиться к тексту ст. 48 ГК. Когда в ней говорится, что юридическое лицо отвечает по своим обязательствам имуществом, которое оно имеет «в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении», то здесь упускается из виду, что в первую очередь и как правило юридическое лицо отвечает не этим, а совсем другим своим имуществом — денежными средствами на счетах в банках, которые принадлежат ему на праве обязательственного требования к банку, с которым юридическое лицо заключило договор банковского счета. И только при отсутствии денежных средств на счетах взыскание может быть обращено на вещественные объекты, принадлежащие юридическому лицу на праве собственности или хозяйственного ведения и лишь в некоторых случаях — на праве оперативного управления. Дело в том, что имуществом, принадлежащим ему на праве оперативного управления, юридическое лицо, как правило, вообще не отвечает, поскольку главную массу носителей (субъектов) права оперативного управления составляют именно учреждения, которые, как сказано выше, отвечают лишь имеющимися у них денежными средствами. Казенные предприятия, также обладающие имуществом на праве оперативного управления и отвечающие по своим обязательствам не только денежными средствами, но и этим имуществом, встречаются гораздо реже.

4) Выступление в гражданском обороте от собственного имени. В данном Признаке получает законченное выражение хозяйственная самостоятельность юридического лица. Возникая на основе имущественных (второй и третий признаки) и организационных (первый признак) предпосылок, этот признак является окончательным внешним выражением экономической самостоятельности и гражданской правосубъектности юридического лица. Юридическое лицо от собственного имени, самостоятельно, за редкими и специальными исключениями, установленными законом (ограничения возможности распоряжения имуществом, принадлежащим юридическому лицу на праве оперативного управления, установленные ст. 297 и 298 ГК), распоряжается своим имуществом, приобретает гражданские права и обязанности, в частности заключает договоры и вступает в обязательства и несет по ним самостоятельную лица ответственность. Отсюда следует и самостоятельное, от собственного имени, участие в судебных делах.

Исходя из сказанного и основываясь на законе, сложившейся практике и данных научных исследований, можно дать следующее определение юридического лица. Юридическим лицом называется созданная в предусмотренной законом форме организация, которая обладает обособленным имуществом, может от своего имени приобретать гражданские права и нести обязанности и вправе выступать в качестве истца и ответчика в суде, арбитраже и третейском суде.

 

1.3. Классификация и виды юридических лиц

 

Конструкция юридического лица — весьма эффективный правовой способ организации хозяйственной деятельности. Юридически самостоятельные, имущественно обособленные организации составляют одну из основных групп участников развитого товарного оборота. Вместе с тем их появление, функционирование и развитие определяются господствующим в экономике типом хозяйственного механизма, т.е. принятой системой регуляторов (управления) экономической деятельностью — рыночной, планово-централизованной, смешанной (переходной). В зависимости от этого расширяется или сужается сеть юридических лиц, появляются или исчезают те или иные их разновидности.

Так, в централизованно управляемой огосударствленной экономике статусом юридического лица наделяется производственное предприятие как таковое, как производственно-технический комплекс. При этом он одновременно является собственностью государства-учредителя, не будучи по-настоящему имущественно обособленным, и остается под его полным контролем. Государство же со своей стороны не только не отвечает своим имуществом по его долгам, но и запрещает другим кредиторам обращать взыскание на его «основные фонды» (т.е. на наиболее ценное имущество) как на объекты своей собственности. Очевидно, что такой своеобразный субъект оборота не может стать нормальным партнером для обычного (частного) собственника, а в правоотношения с другими такими же субъектами (несобственниками) вступает в основном в соответствии с указанием административно-плановых актов, т.е. по указаниям собственника, что существенно искажает и сам нормальный оборот.

Не случайно советские государственные предприятия свыше 30 лет (с конца 20-х до середины 60-х годов прошлого века) работали, вообще не имея формально признанных прав юридического лица и каких-либо прав на закрепленное за ними имущество государства, поскольку этого по сути и не требовалось тогдашними условиями хозяйствования. Ведь они были не товаропроизводителями, объективно нуждавшимися в участии в имущественном обороте и тем самым — в самостоятельной правосубъектности, а сугубо производственно-техническими образованиями, имевшими цель производство какой-либо продукции, заранее запланированный сбыт, которой составлял уже не их задачу. Ясно, что сохранение такого субъекта права ни в коей мере не соответствует рыночной организации хозяйства. В отличие от этого в рыночной экономике юридическими лицами становятся прежде всего организации коммерческого, а не сугубо производственного характера — различные торговые (коммерческие, хозяйственные) общества и товарищества. Находящиеся в их собственности предприятия (производственно-технические, имущественные комплексы) рассматриваются как объект, а не субъект права. Существующая в российском правопорядке система юридических лиц обусловлена переходным (от централизованно управляемого к рыночно-организованному) характером современной отечественной экономики. В ее составе сохраняются поэтому преобладавшие в плановом хозяйстве унитарные (государственные и муниципальные) производственные предприятия, а также некоторые другие (некоммерческие) организации-несобственники (учреждения), признание которых юридическими лицами не свойственно традиционному рыночному обороту. Наряду с ними развиваются, занимая господствующее место, обычные для рыночной экономики субъекты — акционерные и другие хозяйственные общества и товарищества. Названные обстоятельства обусловливают и некоторые особые критерии классификации юридических лиц в российском гражданском праве, например их деление на собственников и несобственников (обладателей особых ограниченных вещных прав) закрепленного за ними имущества.

Классификация юридических лиц имеет важное гражданско-правовое значение. Во-первых, она дает исчерпывающее представление обо всех их разновидностях. Будучи закрепленной законом, она исключает появление правосубъектных организаций, не входящих в какое-либо подразделение данной классификации, и тем самым препятствует появлению среди участников оборота непонятных, сомнительных образований (типа разного рода «фирм», «корпораций», «центров» и т.п.). Поэтому в интересах всех участников оборота закон устанавливает исчерпывающий, закрытый перечень («numerus clausus») видов юридических лиц, которые могут создаваться лишь в прямо предусмотренных им формах.

Во-вторых, такая классификация делает возможным четкое определение правового статуса той или иной организации и исключает смешение различных по юридической природе организационно-правовых форм хозяйственной деятельности. Так, «малые предприятия», подобно средним и большим, в действительности могут существовать не только в форме унитарных предприятий, но и в виде хозяйственных обществ, товариществ и производственных кооперативов, а «совместные предприятия» (с иностранным участием) — лишь в форме хозяйственных обществ или товариществ. Сами же «малые» и «совместные» предприятия обоснованно не признаются законом самостоятельными разновидностями юридических лиц.

В развитых правопорядках, главным образом в европейском континентальном праве, традиционным является деление юридических лиц на корпорации и учреждения. Корпорации представляют собой добровольные объединения физических и (или) юридических лиц, организованные на началах членства их участников (акционерные и другие общества и товарищества, кооперативы), учреждения — организации, создаваемые («учреждаемые») одним или несколькими лицами и не имеющие членства (строго фиксированного участия), например, благотворительные и иные фонды.

К числу корпоративных (членских) организаций у нас могут быть отнесены хозяйственные товарищества, общества, кооперативы и ассоциации (союзы) юридических лиц, а также большинство некоммерческих организаций (общественные и религиозные объединения, некоммерческие партнерства и т.п.). К учреждениям могли бы быть отнесены не только фонды и «автономные некоммерческие организации», но и «унитарные предприятия». Однако в российском гражданском праве понятие учреждение имеет свое, особое значение, отличное от традиционного. Под ним понимается некоммерческая организация, полностью или частично финансируемая учредителем-собственником и обладающая ограниченным вещным правом на свое имущество1. Поэтому в отечественном правопорядке отсутствует деление юридических лиц на корпорации и учреждения.

Важной классификацией юридических лиц в зарубежном праве также является их деление на юридические лица частного и публичного права. К последним относятся юридические лица, созданные на основе акта публичной власти (а не по воле учредителей) и нередко обладающие определенными властными полномочиями (в частности, публично-правовые образования и государственные органы). Однако в имущественных (гражданских) правоотношениях юридические лица публичного права приравниваются законом к юридическим лицам частного права, прежде всего, с точки зрения самостоятельной имущественной ответственности по долгам и возможностей банкротства (§ 89 Германского гражданского уложения). В российском правопорядке соответствующие организации выступают либо как государственные или муниципальные учреждения, либо как публично-правовые образования — самостоятельный вид субъектов гражданского права.

В действующем российском гражданском законодательстве все юридические лица в зависимости от характера деятельности разделяются прежде всего на коммерческие и некоммерческие организации. К коммерческим относятся организации, имеющие в качестве основной цели свой деятельности получение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК). Полученную прибыль они в дальнейшем тем или иным способом распределяют между своими участниками (учредителями). Это — хозяйственные товарищества и общества, производственные кооперативы, государственные и муниципальные унитарные предприятия. Ни в каких иных организационно-правовых формах, кроме названных, коммерческие организации создаваться не могут (п. 2 ст. 50 ГК). Таким образом, законодатель намеренно ограничил перечень постоянных, профессиональных участников оборота. Статус коммерческой организации дает возможность весьма широкого участия в гражданском обороте (в частности, на базе общей, а не специальной правоспособности, которая предоставляется всем таким организациям, за исключением унитарных предприятий), но влечет и предъявление повышенных требований к деятельности соответствующего юридического лица (например, с точки зрения условий имущественной ответственности).

К некоммерческим организациям относятся потребительские кооперативы, общественные и религиозные организации (объединения), учреждения, фонды и другие прямо предусмотренные законом виды юридических лиц (например, торгово-промышленные палаты и некоммерческие партнерства). Гражданский кодекс не содержит исчерпывающего перечня некоммерческих организаций, но предусматривает возможность их появления только в формах, установленных законом (п. 3 ст. 50 ГК). Таким образом, остается по сути непоколебленным замкнутый перечень видов юридических лиц.

Некоммерческие организации создаются для выполнения социально-культурных и тому подобных задач неимущественного характера, решение которых само по себе не требует участия в гражданском обороте. Поэтому ряд из них, например, некоторые общественные организации, строго говоря, могут работать, не имея прав юридических лиц. Но и для тех из них, кто получил статус юридического лица, участие в имущественных гражданских правоотношениях всегда является (и должно быть) вспомогательным по отношению к их основной деятельности. В связи с этим их предпринимательская, т.е. направленная на получение доходов деятельность, без которой в некоторых случаях невозможно выполнение их основных задач, подлежит жестким ограничениям с тем, чтобы она не превратилась в главную и не оттеснила на второй план выполнение основных (некоммерческих) задач такой организации.

Некоммерческие организации вправе осуществлять предпринимательскую деятельность (т.е. получать прибыль), которая должна, однако, соответствовать двум условиям: служить достижению поставленных перед организацией некоммерческих целей и соответствовать этим целям по своему характеру (например, общественная организация вправе осуществлять приносящую прибыль издательскую деятельность, но не вправе заниматься торгово-посреднической деятельностью). Кроме того, полученную прибыль некоммерческая организация не может распределять между своими участниками (учредителями), а должна направлять на достижение установленных для нее учредителями целей.

В зависимости от прав учредителей (участников) юридического лица на его имущество закон разделяет все юридические лица на три группы. Первую группу составляют юридические лица — собственники, в отношении которых их учредители (участники) имеют лишь обязательственные права требования, реализуемые за счет имущества этих юридических лиц. Они, следовательно, утрачивают право собственности на переданное ими юридическому лицу имущество, если, конечно, последнее прямо не передается создаваемой организации только во временное пользование. К таким юридическим лицам относится большинство коммерческих организаций (за исключением унитарных предприятий — несобственников), т.е. товарищества, общества и производственные кооперативы, а из числа некоммерческих — потребительские кооперативы (п. 2 ст. 48 ГК) и некоммерческие партнерства.

Во вторую группу включаются юридические лица — несобственники, на имущество которых учредители сохраняют право собственности (унитарные предприятия и учреждения в соответствии с п. 2 ст. 48 ГК). Существование таких юридических лиц не свойственно нормальному имущественному обороту и, как отмечалось, является следствием переходного характера отечественной экономики и основанного на нем правопорядка.

К третьей группе относятся юридические лица — собственники, в отношении которых (их имущества) их учредители (участники) не сохраняют ни обязательственных, ни вещных прав. Это большинство некоммерческих организаций — общественные и религиозные объединения, фонды, ассоциации (союзы) и др. (за исключением потребительских кооперативов, учреждений и некоммерческих партнерств).

Различие в статусе этих разновидностей юридических лиц проявляется, например, при их ликвидации или выходе из них участника (учредителя). В первом случае он вправе потребовать передачи ему части имущества, причитающейся на его долю, а при ликвидации — учреждениями, включая правоохранительные органы, нефтепродуктов для сбыта и выплаты за счет этих доходов зарплаты своим работникам. Законодательные нормы не без лоббистских усилий не смогли полностью противостоять этому, что вызвало в юридической литературе обоснованные упреки относительно нечеткости законодательных границ между коммерческими и некоммерческими организациями. Вместе с тем полностью лишить некоммерческие организации права получать доходы для материального обеспечения своей деятельности также не представляется возможным, а отказ от самого этого деления юридических лиц привел бы к безграничному развитию коммерции под маской некоммерческих организаций.

В части соответствующего остатка (выход из акционерного общества обычно осуществляется путем продажи или иного отчуждения принадлежавших акционеру акций). Во втором случае учредитель-собственник получает весь остаток имущества юридического лица при его ликвидации либо остается собственником при его реорганизации. В третьем случае участник (учредитель) юридического лица не получает никаких прав на имущество ни при выходе из организации, ни при ее ликвидации.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. ОСНОВНЫЕ ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА И ВОПРОС О ЕГО СУЩНОСТИ

 

В науке гражданского права разработаны различные теории, предлагающие различные объяснения сущности юридического лица как субъекта права, существующего наряду с реально, физически существующими субъектами права — конкретными людьми. Последние потому-то и называются физическими лицами, что их существование носит физический характер в отличие от не ощущаемого человеком посредством его органов чувств метафизического характера юридического лица. Именно поэтому теории юридического лица всегда или почти всегда связаны с попытками отыскания так называемого субстрата юридического лица — его материальной (физической) субстанции или основы. Различие теорий состоит не только в том, что, как представляется их авторам, они обнаруживают разные физические (материальные) «субстраты», но и в том, что они по-разному ставят саму задачу: одни ищут действительных, реальных натуральных носителей тех прав, которые закон присваивает юридическому лицу; другие ставят задачу отыскания тех общественных отношений, которые регулируются институтом юридического лица, или тех конкретных людей, поведение которых определяется этим институтом; иные понимают под субстратом юридического лица имущество, на основе которого оно действует — его имущественную базу, которая не всегда исчерпывается материально-вещественными физическими объектами.

 

2.1. Зарубежные теории

 

Считается, что впервые мысль о том, что корпорация и юридическое лицо как таковое на самом деле не существует, а есть фикция, созданная разумом (persona ficta), была высказана папой Иннокентием IV в 1265 г. в связи с обоснованием утверждения, что корпорация в целом как таковая не может быть отлучена от церкви, так как не имеет души. Для характеристики той роли, которую играют теории о сущности юридического лица при решении практических вопросов и как они могут реализоваться в практической жизни, небезынтересно отметить, что спустя некоторое время другой папа Иоанн XXII, также считавший юридическое лицо persona ficta, nomen intellectuale и persona representativa пришел к прямо противоположному практическому выводу. Он признал, что хотя корпорация как юридическое лицо — universitas не имеет души и у нее нет подлинной личности, она все-таки имеет фиктивную личность в силу юридической фикции и в силу этой же фикции имеет душу и потому может совершать правонарушения и может быть подвергнута наказанию. Таково же было мнение и некоторых других средневековых юристов1.

Теория фикции получила свое дальнейшее развитие и обоснование в трудах Савиньи, одного из основных представителей германской исторической школы (теории) права2. В разработке Савиньи теория фикции получила наибольшее распространение в XIX в.

Значимое исследование о понятии юридического лица было осуществлено Ф.К. Савиньи в середине XIXв. и вошло в историю под названием «теория фикций». Иное ее называние — «теория олицетворения». Она оказала сильное воздействие на последующие научные исследования.

Причины появления указанной теории раскрывал Н.Л. Дювернуа: «Если римская мысль представляла себе возможность сочетания личности, конкретной правоспособности с человеком, то она так же легко и разрывала эту связь, низводя человека в категорию вещей или, давая личный характер обладания там, где отдельного человека, как обладателя, назвать нельзя»3. Современная мысль вовсе не допускает этого разрыва, низведения человека до категории вещей, зато вне отдельного  взятого человека современная цивилистика трудно ладит с представлением о лице4.

Из сказанного логично вытекает суть «теории фикции»: поскольку волей, сознанием, т.е. атрибутами субъекта права, обладает, безусловно, только человек, с одной стороны, а с другой стороны, жизнь, время дает множество примеров того, как имущественные права принадлежат не отдельному человеку, а союзу людей, корпорации, законодатель признает за этой корпорации свойства личности, субъекта. Другими словами, эта корпорация олицетворяется, персонифицируется. При этом законодатель отдает себе отчет в том, что корпорация личностью быть не может, т.е. прибегает к «фикции».

Таким образом, законодатель, прибегая к юридической фикции, создает вымышленного субъекта права, существующего лишь в качестве абстрактного понятия1.

Как писал Е.Н. Трубецкой, «фикция есть вымысел, предложение чего-то несуществующего, между тем приписывая права учреждениям и корпорациям, мы вовсе не вынуждены вымышлять что-то несуществующее: соединение людей в обществе, преследующие определенные цели, а равным образом и учреждение с определенными функциями суть величины весьма реальные, раз «субъект прав» — вообще не то же, что человек, то называть учреждения и корпорации юридическими лицами — вовсе не значит создавать фикции»2.

Исходя из того, что носителем права может быть только человек, следовательно, юридическое лицо — не более чем способ существования правовых отношений лиц, входящих в его состав. Цели юридических лиц, писал Н.М. Коркунов, — те же людские интересы, только общие для определенной группы людей, их деятельность — деятельность членов юридических лиц, их воля — воля отдельных личностей. Поэтому юридические нормы вместо того, чтобы разграничивать тождественные интересы целого ряда личностей, рассматривают однородные интересы как одно целое, как один интерес, а саму группу — как один субъект юридического отношения, юридическое лицо. Это не более чем особый технический прием, упрощающий взаимоотношения заинтересованных при этом людей3. В ответ Е.Н. Трубецкой разумно возражал, что в числе юридических лиц есть такие, которые существуют независимо от воли лиц, входящих в их состав. Более того, члены юридического лица постоянно меняются, а его суть остается.

Выдвинутая немецким романистом и цивилистом Бринцем теория целевого имущества является, в сущности, дальнейшим развитием теории фикции. Как и Савиньи, Бринц признает лицами только людей. Но он считает, что любое имущество предназначено не для кого-либо, а для чего-либо. Имущество может принадлежать не только кому-то, но и чему-либо — определенной цели. Вне принадлежности какой-либо цели бессубъектное имущество, т.е. имущество, не принадлежащее какому-либо лицу-человеку, невозможно, и в этом последнем случае это (бессубъектное) имущество само персонифицируется в фигуре (в качестве) юридического лица. Имущество принадлежит цели, и юридическое лицо есть созданная правом фикция1.

В ряду концепций юридических лиц имеется «теория интересов» Рудольфа фон Иеринга2 — основателя социологической школы права. Он считал, что юридическое лицо, как естественно природный субъект права в действительности не существует. Это не более чем юридический курьез. Так как право — это система защищенных законом интересов, то законодатель дает правовую защиту определенным группам людей (их коллективному интересу) позволяя им вступать вовне как единое целое. Но это, по мнению Иеринга, не означает создание нового субъекта права.

Теория Иеринга, как и любая теория, признающая действительными субъектами права только живых людей, фактически смыкается с теорией фикции. Иеринг признает действительными, реальными субъектами права членов корпорации, а если речь идет об унитарном юридическом лице (учреждении), реальными субъектами приписываемых (принадлежащих) ему прав являются обслуживаемые им люди, причем круг этих людей может быть неопределенным. В обоих случаях реальными, действительными субъектами прав юридического лица являются, по Иерингу, те люди, чьи интересы эти права выражают, защищают и им служат. Такое понимание вполне соответствует теории Иеринга о субъективном праве как юридически защищенном интересе. По Иерингу созданная правом конструкция юридического лица выступает в обороте так же, как и подлинный субъект права — физическое лицо, но в отличие от последнего имеет отвлеченное, а не телесное существование1. Искусственное идеальное лицо есть, в сущности, правовая фикция.

Таким образом, Иеринг сочетал тезис о фиктивности самого юридического лица с признанием реальности стоящих за ними группы людей, осуществляющих его права и пользующихся выгодами такого положения.

Теория коллективной собственности, получившая свое наиболее полное и законченное выражение у М. Планиоля2, объявляет юридическое лицо формой или приемом коллективного обладания имуществом со стороны людей, поскольку только люди, по его мнению, являются субъектами права. Такая коллективная собственность, в отличие от индивидуальной собственности, обеспечивает коллективное использование вещей. Вместо того, чтобы признать существование двух видов собственности, говорит Планиоль, утверждают, что существуют два вида лиц (личностей). Критики этой точки зрения справедливо утверждают, что Планиоль смешивает юридическое лицо с общей (долевой или совместной) собственностью, игнорируя принципиальные юридические различия этих двух институтов, — что эта теория фактически подрывает основы права и правопорядка, признавая в то же время существование юридического лица в качестве правовой фикции.

Особое место в доктринах юридического лица занимает концепция существования. Как реального субъекта общественных отношений. Эта идея получила распространение в Германии, во Франции. Основателем «органической теории» юридического лица является Отто Фридрих фон Гирке, который утверждал, что юридическое лицо — это особый телесно-духовный организм, союзная личность. Это не продукт правопорядка, а реально существующий организм, на который государство влияет, но не призывает к жизни3. Органическая теория исходит из того, что се коллективности, удовлетворяющие известным фактическим условиям, являются юридическими лицами. Всякое юридическое лицо нуждается в воле для осуществления своих прав, где нет воли, там нет и права. Но реальная воля существует только у человека, поэтому только человеческие индивиды и могут выражать волю коллективных лиц, а это возможно, если последние имеют соответствующие органы.

Таким образом, в таком понимании орган есть не что иное, как индивид, передающий вовне волю коллективного лица. Коллективность в юридическом смысле есть ничто без своих органов. Между коллективностью и органом не существует никакого юридического отношения, т.к. они представляют единое целое.

Таким образом, согласно так называемой органической теории Гирке, юридическое лицо столь же реально, как и лицо физическое, это особый телесно-духовный организм, союзная личность — «признанная правопорядком деятельность человеческого союза, выступающего в качестве единого целого, отличного от суммы соединенных в союзе лиц и являющегося субъектом прав и обязанностей»1, это действительная, а не выдуманная личность, истоки которой коренятся, по мнению Гирке, в германской истории и свойственны германскому духу и которая может желать и претворять желаемое в действие. Право не создало ее, оно ее признало. Душа корпорации — ее единая воля, а тело — союзный организм. Реальное, а не созданное (фингированное) правом существование юридического лица признают и называемые обычно реалистическими теории французских цивилистов Салейля2 и Мишу3.

«Органическая теория» нашла свое отражение в работах французского цивилиста Р. Саллейна. Он сумел освободить ее от некой биологизации юридических лиц, присущей взглядам Безелера и Гирке.

При развитии этих взглядов была выдвинута «реалистическая теория»4. Человеческое общество не аморфная совокупность индивидов. Оно может существовать лишь благодаря взаимодействию различных коллективов, союзов людей, которые столь же реальные, как и составляющие их лица. Интересы этих союзов несводимы к интересам их участников, так же как возможности и потребности группы людей нетождественны возможностям и потребностям одного человека. Следовательно, закон не конструирует  фиктивные юридические образования, а просто признает за реально существующими объединениями лиц качества самостоятельных субъектов права.

Французские ученые Л.Мишу и Р.Салейль отмечают три таких условия:

1) наличие у коллектива постоянного интереса, отдельного от индивидуальных интересов его членов;

2) соответствующая организация, способная выявлять коллективную волю, представлять и защищать общий интерес;

3) включение коллектива в юридическую среду.

В немецкой юридической литературе существует точка зрения (Г. Еллинек), принципиально отрицающая необходимость для науки права искать обоснование фигуры юридического лица и правосубъектности вообще за пределами самого права, созданных им институтов и понятий. С этой точки зрения, юридическое лицо — это продукт права, вообще не имеющий внеюридической (или предъюридической) реальности. В этом смысле юридическое лицо есть явление сознания, человеческих представлений, а не внешнего «уже случившегося» мира, в котором этому «представлению» ничто иное не соответствует1. По существу, эта точка зрения воспроизводит теорию фикции. Немецкий юрист Рюмелин объявил созданное правом юридическое лицо всего лишь «пунктом привязки» тех или иных прав, опорным пунктом прав, каковым право (правопорядок) может объявить все, что угодно, любое избранное им явление, человека, вещь, просто — 1891 (год издания труда Рюмелина). При этом автор не отрицает, что всякое юридическое лицо связано с живыми людьми, разумная деятельность которых подчинена праву и для которой оно существует. Но для выявления сущности юридического лица выходить за пределы самого права наука права не должна2.

В наиболее разработанном и завершенном виде эта точка зрения представлена у Ганса Кельзена, основоположника и главы так называемой нормативистской (ее иногда называют венской) теории (школы) права3.

 

2.2. Отечественные теории юридического лица

 

В русской цивилистической литературе советского периода вопрос о сущности юридического лица обсуждался с позиции обнаружения так называемого субстрата юридического лица. При этом, однако, точного определения понятия «субстрат», т.е. искомого предмета и его признаков не давалось, и разные авторы определяли этот людской субстрат юридического лица по разным признакам. Так, С.И. Аскназий1, стремясь обнаружить «субстрат» юридического лица — государственного предприятия, объявил таковым всенародный коллектив, в интересах которого государственное предприятие действует. А.В. Венедиктов признал наличие у юридической личности государственного предприятия двух «субстратов» — во-первых, всенародного коллектива, в интересах которого оно действует, и во-вторых, — коллектива его работников, в действиях которых выражается и воплощается деятельность юридического лица2. Второе понимание субстрата А.В. Венедиктов впоследствии распространил на все юридические лица вообще. Этот взгляд развивал и защищал С. Н. Братусь3. Б.Б. Черепахин, признавший учение о людском субстрате центральной проблемой теории юридического лица и считавший установление личного субстрата каждого юридического лица необходимым условием раскрытия его сущности, считал таковым субстратом коллектив его рабочих и служащих — людей, действиями которых осуществляется деятельность юридического лица4. Ю.К. Толстой связывает проблему выяснения сущности и субстрата юридического лица с выявлением тех людей, воля которых признается волей самого юридического лица и по этому признаку объявляет людским субстратом государственного юридического лица его директора — человека, должностная воля которого есть воля юридического лица при совершении правоустановительных сделок1; таким образом людским субстратом юридического лица признается его воле-образующий и волеизъявляющий орган. Д.М. Генкин, провозгласивший в советской литературе так называемую теорию реальности юридического лица, в принципе не считал необходимым искать «людской субстрат» для раскрытия сущности юридического лица, вполне обоснованно полагая, что выявление этой сущности состоит в уяснении тех общественно-экономических отношений и их закономерностей, которые вызывают необходимость использования данной правовой формы, данного юридического института2. Применяя такой подход к фигуре государственного юридического лица, Д.М. Генкин в отношении других юридических лиц — кооперативных организаций признавал возможность выявления их людского субстрата, т.е. допускал явную непоследовательность, не сообразующуюся с его же общетеоретическим подходом. Что же касается лежащей вне права как такового общественно-исторической закономерности, вызывающей необходимость существования юридических лиц, то ею, по справедливому мнению Д.М. Генкина, является товарный характер производства и обращения, лежащий в основе существования и деятельности всех юридических лиц.

Для того чтобы решить вопрос о содержании того или иного института или понятия, его значении или действии, вопрос нужно прежде всего точно и определенно поставить. В отношении проблемы «субстрата юридического лица» это требование, как видим, не выполняется. Если говорить о круге людей, на поведение которых этот институт воздействует, то приходится признать, что этот вопрос может быть поставлен в отношении любого правового механизма или института, он не является специфическим для юридического лица и уже по одному этому не может вскрыть его специфическую сущность. Тем более, что институт юридического лица в своем действии, по справедливому замечанию Кельзена, охватывает поведение множества лиц вплоть до государства как такового, сообщающего институту принудительную силу. Поскольку, согласно теории Кельзена, не только юридическое, но также и физическое лицо с точки зрения права есть не что иное, как персонификация приказа (нормы права), адресованной широкому кругу индивидуумов и регулирующей их поведение, то, если уж говорить о субстрате, то именно поведение всех этих индивидов, по мнению Кельзена, является людским субстратом любого субъекта права — не только юридического, но и физического лица1.

При помощи понятия людского субстрата нельзя выяснить, поведение каких именно людей регулируется этим институтом, как нельзя достоверно определить ни круг людей, в интересах которых юридическое лицо действует, ни права этих людей или людей, которым якобы принадлежат права юридического лица.

Все сказанное выше вовсе не означает, что существование и использование института юридического лица не имеет своего социально-экономического, психологического и иного обоснования. Но такое обоснование может быть найдено вне чисто правового исследования. Как уже было сказано, социально-экономическое обоснование существования юридических лиц коренится в закономерностях товарного производства и обмена, требующих участия в них не только отдельных индивидов, но и общественных образований, облекаемых в строгую, точно юридически определенную организационную форму, обеспечивающую их участие в гражданских правоотношениях.

Что касается исследования и выяснения фактической экономической, социальной и иной роли организаций, использующих правовую форму юридического лица, выявления круга лиц, в интересах которых те или иные организации действуют, обнаружения лиц, поведение которых они так или иначе определяют, а также лиц, воля которых в той или иной степени определяет деятельность организации и т.д. и т.п., то такое изучение выходит далеко за пределы исследования только одной стороны их организационной формы — их юридической личности. Такое исследование требует применения всего арсенала методологии и инструментария современной социологии. Это задача не науки гражданского права и даже не социологии права, но социологии в целом. Такое исследование не может ограничиться рассмотрением явлений и институтов гражданского права. Оно должно изучать различные виды и группы организаций и даже отдельные конкретные организации, и это также выводит такое изучение за пределы гражданского права и его науки, оно не может дать значимых и достоверных результатов, если факты и явления права, его институты рассматриваются вне взаимодействия их с другими связанными с ними явлениями социальной и иной жизни.

Не способствует понятие людского субстрата юридического лица и разрешению чисто юридического гражданско-правового вопроса о действиях юридического лица как такового и его ответственности. Конкретный состав людей, действия которых рассматриваются как действия самого юридического лица и непосредственно влекут его ответственность, меняется в зависимости от сферы деятельности организации: одно дело совершение правоус-тановительных сделок, которые совершают органы юридического лица; другое — исполнение его обязательств, что тоже является сделкой, но совершается другим кругом работников; третье — совершение деликтов и деликтная ответственность. Эти вопросы решаются в разных случаях по-разному (можно сравнить ст. 402 и 1068 ГК), их решение зависит от усмотрения законодателя, а не от «сущности юридического лица». Таким образом, и ответственности юридического лица за действия своих работников (по мнению В.К. Райхера, это единственная положительная черта теории коллектива1) привлечение понятия субстрата не объясняет.

В заключение отметим, что, в сущности, не следует видеть принципиальную противоположность между теориями юридического лица, относимыми к фикционным, и теми, которые относят к реалистическим. Собственно говоря, право в целом со всеми его институтами (а не одно только юридическое лицо) является не имеющим вещественной физической субстанции результатом психической деятельности людей и в этом смысле его, если угодно, можно считать фикцией. Тем не менее, как все элементы общественного сознания, оно существует вне и независимо от каждого отдельного индивида и является частью внешнего для него реального мира.

Сторонники и фикционных, и реалистических теорий сходятся в том правильном утверждении, что право как таковое и все его институты имеет своим предметом и направлено на регулирование поведения конкретных живых людей, обладающих сознанием и волей, и все его институты являются элементами механизма такого воздействия.

Вряд ли за каждым, фактом (предметом) виртуальной, как теперь принято говорить, действительности нужно и плодотворно искать и можно найти его материальную (физическую) основу или носителя, Поиски и выявление связей и взаимозависимости между явлениями физическими и метафизическими могут быть предметом философских исследований, историософии и философии истории, психологии и философии права, но они вряд ли уместны и возможны в рамках гражданско-правового исследования института юридического лица. В задачи науки гражданского права такое исследование не входит.

Из всего сказанного выше видно, что многочисленные теории о юридическом лице сыграли весьма ограниченную роль как в выяснении сущности этого института, так и в решении практических вопросов его применения — последнее зависит от решения в законе того или иного конкретного вопроса, причем иногда не для всех вообще юридических лиц, а лишь для того или иного их вида. Не случайно во второй половине XX в. наблюдается резкое снижение интереса к теориям юридического лица и теоретическим изысканиям в области его «субстрата». По мнению некоторых отечественных юристов эта тема, по-видимому, себя исчерпала1.

Множество существований столь разных научных теорий, пожалуй, объясняется огромной сложностью этого правового явления. На разных стадиях экономики на первый план выдвигались то один, то другие признаки юридического лица в зависимости от того, какая из функций этого института превалировала на этом этапе. Соответственно развитие научных концепций, взглядов в целом отражено и отражает эволюцию институту юридического лица.

Проанализировав различные по объему и содержанию теории юридического лица, можно в большей степени выделить «теорию фикции», т.к. по сущности юридическое лицо является искусственным субъектом, созданным законом лишь для условной привязки к нему субъективных прав и обязанностей, которые в действительности принадлежат его участникам — конкретным физическим лицам. В то же время юридическое фикции не являются мнимыми понятиями, а являются научными приемами познания, а юридическое лицо — искусственным субъектом оборота, которое создается для достижения определенной цели.

Бесспорно, можно согласиться с тем, что свойствами субъекта права, т.е. волей и сознанием, в действительности обладает только человек. Однако когда законодатель в практических целях признает за юридическими лицами свойства человеческой личности, он лишь прибегает к юридической фикции, т.е. создает вымышленного субъекта права, существующего лишь в качестве абстрактного понятия, что весьма разумно и объективно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Совершенствование столь сложного и важного социального института, как юридическое лицо, едва ли возможно без его серьезных научных исследований. Они велись на протяжении всей истории существования юридических лиц, привели к созданию в XIX веке ряда фундаментальных теорий и активно продолжаются в современной цивилистике.

Основная научная проблема, вызывающая наибольшие дискуссии,— это вопрос о том, кто или что является носителем свойств юридической личности, т.е. субстратом юридического лица. В зависимости от ответа на вопрос о том, что стоит за понятием юридического лица, различные теории юридического лица можно разделить на две большие группы: концепции, отрицающие существование некоего реального субъекта со свойствами юридической личности, и концепции, признающие существование носителя таких свойств.

К первой группе теорий относится концепция Савиньи, ставшая одной из первых фундаментальных теорий юридического лица и получившая название «теории фикции». По взглядам Савиньи, свойствами субъекта права (сознанием, волей) в действительности обладает только человек. Однако законодатель в практических целях признает за юридическими лицами свойства человеческой личности, олицетворяет их. Таким образом, законодатель, прибегая к юридической фикции, создает вымышленного субъекта права, существующего лишь в качестве абстрактного понятия. Теория «персонифицированной цели», предложенная Бринцем, схожа с «теорией фикции» в том, что отрицает существование реального субъекта, обладающего свойствами юридического лица. Поскольку целью института юридического лица является лишь управление имуществом, то и юридическое лицо есть не что иное, как сама эта персонифицированная цель.

Вторая группа теорий юридического лица исходит из тезиса о реальности существования юридических лиц как действительных, а не вымышленных образований. При этом основоположник «органической теории» Гирке уподоблял юридическое лицо человеческой личности, понимая его как некую союзную личность, социальный организм, отличный от суммы участвующих в союзе людей. Саллейль, разработавший «реалистическую теорию» юридического лица, также заявлял о реальности существования юридических лиц как особых субъектов права, несводимых к сумме индивидов, сумев избежать при этом некоторой биологизации юридических лиц, присущей взглядам Гирке.

Особняком в ряду теорий юридических лиц стоит концепция Иеринга полагавшего, что юридическое лицо, как таковое, в действительности не существует. Это — не более, чем юридический курьез. Поскольку право — это система защищенных законом интересов, то законодатель дает правовую защиту отдельным группам людей, позволяя им выступать вовне как единое целое, что, однако, не означает создания нового субъекта права. Таким образом, Иеринг сочетал тезис о фиктивности самого юридического лица с признанием реальности стоящих за ним групп людей.

Зарубежные исследования сущности юридического лица в XX веке в целом не вышли за рамки рассмотренных выше концепций. Пожалуй, в современной западной цивилистике возобладало прагматическое мнение о том, что «… после стольких попыток разрешения вопроса о юридическом лице, ничего не может быть легче новой попытки его разрешения, но вместе с тем, ничего не может быть более бесплодного…»

Советская юридическая наука уделяла самое серьезное внимание исследованию теории юридического лица. В 40—50-е годы был создан целый ряд работ, заложивших основы современного понимания этого института. Внимание советских цивилистов концентрировалось в то время на изучении юридической личности государственных предприятий, однако сделанные ими выводы обладают значительной научной и методологической ценностью и сегодня.

В рамках общепринятого понимания юридического лица как реально существующего явления, обладающего людским субстратом, в советской цивилистике выделились три основные трактовки сущности государственного юридического лица. «Теория коллектива», предложенная академиком А. В. Венедиктовым, исходит из того, что носителями правосубъектности государственного юридического лица являются коллектив рабочих и служащих предприятия, а также всенародный коллектив, организованный в социалистическое государство. Сходные взгляды высказывали С. Н. Братусь, О. С. Иоффе и В. П. Грибанов.

«Теория государства», разработанная С. И. Аскназием , основывается на положении о том, что за каждым государственным предприятием стоит собственник его имущества — само государство. Следовательно, людской субстрат юридического лица нельзя сводить к трудовому коллективу данного предприятия. Государственное юридическое лицо — это само государство, действующее на определенном участке системы хозяйственных отношений.

«Теория директора», наиболее полно исследованная в работах К. К. Толстого, исходит из того, что главная цель наделения организации правами юридического лица — это обеспечение возможности ее участия в гражданском обороте. Именно директор уполномочен действовать от имени организации в сфере гражданского оборота, поэтому он и является основным носителем юридической личности государственного юридического лица.

Общей для всех этих концепций является идея о наличии людского субстрата (лица или коллектива) в государственном юридическом лице.

Значительную известность получили и научные концепции таких авторов, как О. А. Красавчиков («теория социальных связей»), А. А. Пушкин («теория организации»), Б. И. Пугинский.

Одновременное существование множества столь разных научных теорий юридического лица объясняется огромной сложностью этого правового явления.

В современном Российском гражданском праве по юридическим лицом понимается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде (ст.48 ГК РФ).

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Гражданский Кодекс РФ. Ч. 1 от 30 ноября 1994 г.// СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
  2. Гражданский кодекс РФ. Ч. 2 от 26 января 1996 г.// СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.
  3. Авилов Г. Е. Хозяйственные товарищества и общества в Гражданском кодексе России. В кн.: Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. – М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1998, С. 176-202
  4. Аскназий С.И. Об основаниях правовых отношений между государственными социалистическими организациями //Ученые записки Ленинградского юридического института. Вып. IV. Л., 1947.
  5. Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950.
  6. Братусь СМ. Юридические лица в советском гражданском праве // Ученые труды ВИЮН. Вып. XII. М., 1947.
  7. Бринц. Учебник права. М., 1961.
  8. Венедиктов А.Л. Государственная социалистическая собственность. М.—Л., 1948.
  9. Венедиктов А.Л. О государственных юридических лицах в СССР // Вестник Ленинградского университета. № 3. Серия обществ, наук. Вып. 1., 1955.
  10. Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Т. 1. СПб., 1999
  11. Генкин Д. М. Значение применения института юридического лица во внутреннем и внешнем товарообороте СССР // Сборник научных работ МИНХ им. Плеханова. М., 1955. Вып. 9. С. 14– 18.
  12. Гирке О. Немецкое частное право. М., 1962.
  13. Голубов Г.Д. Соотношение положений Гражданского кодекса и закона об акционерных обществах. В кн.: Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. – М., 1998, С. 167 –175
  14. Кельзен Г. Теория государства и права. Вильнюс, 2000.
  15. Гражданское право. В 2-х томах. Том 1. Учебник /Под ред. Е.А.Суханова. М., 2003.
  16. Гражданское право. В 2-х томах. Том 1. Учебник /Под ред. Ю.К.Толстого, А.П.Сергеева. -М., 2002.
  17. Дювернуа Н.Л. Чтения по русскому гражданскому праву. СПб., 2000.
  18. Еллинек Г. Система субъектов государственного права. М., 1961.
  19. Иеринг Р. Духи римского права в эволюционном развитии. Лейпциг-Москва, 1961.
  20. Зинченко С., Казаченко С., Зинченко О. Акционерное законодательство: испытание практикой // Хозяйство и право 1998 №10 С. 52-56, №11 С. 37-40
  21. Кондратьев Н. О некоторых практических особенностях применения Федерального закона «Об акционерных общества» // Хозяйство и право 1998 №9 С. 94-99, №10 С. 88-93
  22. Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1999.
  23. Курс советского гражданского права. М. 1984.
  24. Мишу П. Теория частной морали. М., 1959.
  25. Метелева Ю.А. Правовое положение акционера в акционерном обществе. М.: Статут, 1999.
  26. Новый Гражданский кодекс Российской Федерации об акционерных обществах и иных юридических лицах. М., 1995.
  27. Обзор дискуссии о государственных юридических лицах // Советское государство и право. 1954.№ 8.
  28. Планиоль М. Элементарный курс гражданского права. М., 1954.
  29. Рахмилович В.А. О так называемом субстрате юридического лица (к вопросу о путях изучения юридического лица) // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВНИИСЗ. Вып. 29. М., 1984.
  30. Рюмелин М. Методология адвокатов. Варшава, 1972.
  31. Савиньи Ф.К. Теория современного римского права (перепечатено по изд. 1940 г). М., 1971.
  32. Салейль Р. Частное право М., 1974.
  33. Степанов Д. Коррективы вносит практика (Федеральный закон «Об акционерных обществах» нуждается в основательном обновлении) // Журнал для акционеров 1999 №10 С. 11-16
  34. Суворов Н. Об юридических лицах по римскому праву. М., 1990
  35. Суханов Е.А. Гражданское право. Т. 1: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 2-е изд. М., 1998
  36. Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955.
  37. Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1999.
  38. Хохлов Е.Б., Бородин В.В. Понятие юридического лица: история и современная трактовка. //Государство и право. N 9. 1993.
  39. Шершеневич Г.Ф.Учебник русского гражданского права. М., 1995.
  40. Ченцов Н.В. Римское частное право. Учебное пособие. Тверь., 1995.
  41. Черепахин Б.Б. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Правоведение. 1958.
  42. Юридические лица: итоги и перспективы кодификации и совершенствования законодательства. Материалы научно-практической конференции // Журнал Российского права 1998 №10/11 С. 3– 70.


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.04MB/0.00065 sec

WordPress: 21.62MB | MySQL:121 | 3,203sec