Характеристики и основные черты понимания правового государства в российском и европейском праве

<

122113 0259 1 Характеристики и основные черты понимания правового государства в российском и европейском праве

1.1. Концептуальные подходы к пониманию правового государства

Идея правового государства разрабатывалась и обсуждалась, начиная с развития современной цивилизации. С древнейших времен философы, юристы, политологи в истории правовых учений задавались вопросами: что такое правовое государство, в чем его сущность, каковы цели, задачи и содержание, каково его предназначение; какие формы организации и методы осуществления функций приемлемы для него и др.2

Категория «правовое государство» является специфическим и чисто немецким выражением (der Rechtsstaat). В других языковых конструкциях это словосочетание не соединяет такие фундаментальные понятия как право и государство. В английском языке это «rule of law», что переводится как господство права. Для французов его смысл «regne de laois» или «limitation des gouvernants» обозначает соответственно господство, царствование законов или ограничение правителей.

Понятие правового государства, как института, ограничивающего государство рамками Конституции и правовых законов, возникло на рубеже ХVIII – ХIХ веков. Истоки же идей правового государства были отражены во взглядах и трудах Аристотеля, Сократа, Платона, Цицерона. Концепцию о связи права и государства развивали Д.Адамс, Г.В. Гегель, Т.Джефферсон, И. Кант, Д.Локк, Ш.-Л. Монтескье, Д. Медисон, М. Падуанский. Безусловно к вопросам указанного круга обращались и крупнейшие русские юристы: А.С. Алексеев, В.М. Гессен, П.И. Новгородцев, М.М. Ковалевский, Н.М. Коркунов, С.А. Котляревский, Б.А. Кистяковский, Б.Н, Чичерин, Г.Ф. Шершеневич.

Так или иначе, проходя многовековой путь своего развития, данная категория претерпевала различные характеристики. Соответственно, в понимании одних представителей гуманитарного знания, с точки зрения философ-ско-правовой, – правовое государство – это идеальная модель функционирования государства, которая на практике не достижима, а необходима как идеал, к которому можно лишь стремиться. Исторически ни одно из существующих государств не стало по-настоящему правовым, ибо идеальный тип задает логический предел, некий «мыслимый горизонт», а к нему, согласно М.Веберу, разработавшему и использовавшему представление об «идеальном типе»3, можно только стремиться. «В исторических реалиях не было еще правового государства, выражающего его изначальный замысел и предназначение» – отмечает Е.А. Лукашева4.

Другие же, в частности, А.Н. Соколов в своем монографическом исследовании «Правовое государство: от идеи до ее материализации» называет Германию правовым государством и показывает ее путь развития5.

Можно предположить, в разные времена у разных мыслителей объяснение идеи взаимоотношений государства и права, закона были различными. Одни связывали правовое государство с частной собственностью и обеспечением привилегированного положения отдельных слоев, групп населения, другие, напротив, доказывали невозможность достижения общественного блага в условиях господства частной собственности и неравенства6.

Достаточно часто в юридической литературе встречается точка зрения о том, что экономическими условиями практической реализации идей правового государства является становление рыночных отношений, а политическими условиями выступают буржуазные революции (перевороты). «Антифеодальная борьба революционного класса – буржуазии – опиралась на поиск новых форм взаимоотношений индивида и власти, на необходимость противопоставить феодальному произволу новые принципы, а именно принципы прав человека. Эти принципы были основаны на идее свободы индивида, его раскрепощения жесткой феодальной регламентации всех сфер жизнедеятельности со стороны государства»7. В основе правового государства, думается, должна лежать правовая экономика, а не командно-казарменная, обреченная на деградацию, как это имело место в СССР, из-за отсутствия внутренних стимулов к труду. Ведь экономико-правовым считается такое общество, в производственных отношениях которого господствует примат рыночного способа эквивалентного обмена и распределения. Например, в Европе за последние годы в общественно-политический и научный оборот вошло выражение «правовое государство и рыночная экономика – близнецы». Однако, иностранные инвесторы не уверенны в защите своих интересов в правовом пространстве России. При этом приводятся многочисленные примеры обмана с российской стороны, непрозрачности наших фирм, нечестности положения и полномочии глав фирм и главных бухгалтеров, неясности расположения центра фирмы и т.д. В этом отношении торговое право Германии8 четко прописывает все правила «игры», особенно через институт обязательной регистрации фирм судами первой инстанции, где всегда можно получить в течение дня интересующую информацию о той или иной фирме.

Все изложенное свидетельствует о том, что характер связи рыночных преобразований и становление правового государства зависит от господствующих в данной культуре правосознания и правопонимания, выступающих по отношению к становлению правового государства как активно действующие факторы. Так, например, англосаксонский менталитет породил либертарианское правосознание, которое, как справедливо отмечают исследователи, нелюбовь к вмешательству государства возвело в догмат9. Таким образом, сами по себе рыночные отношения не требуют правового характера государства как такового. Необходимо лишь то, чтоб государство соответствующим образом реагировало или «включало» аппарат принуждения в случае совершения незаконных действий в гражданско-правовой сфере. Например, в Германии в первой половине XIX века, более приоритетной была задача объединения государства и принятия единых по всей его территории законов, чем обеспечение личных прав и свобод. Для Гегеля, отталкивавшегося от естественно-правовых теорий и основательно разработавшего идею правового государства, «естественные права» были не чем-то, ограничивающим его извне, а тем, что возникает только на его субстанциональной основе. Государство как «шествие Бога в мире» и воплощение Идеи Права логически предшествует естественным правам, выступает их основанием и гарантом. Таким образом, правовое государство видится как явление исключительно многостороннее и сложное, которому присущи следующие принципы10:

  1. гарантия свободы отдельного человека (личности) относительно государства: этот принцип находит свое логическое продолжение и конкретизацию в основных правах человека;
  2. правовое равенство, которое конкретизируется во взглядах о том,
    что законы должны иметь одинаковую для всех силу действия и что все граждане должны быть одинаково равны перед законом;
  3. правовая безопасность, соизмеримость государственного действия.
    К этому принципу относится охрана доверии (т.е. государство обязано возмещать убытки, причиненные им, чтобы сохранять доверие к себе), запрет
    придания обратной силы закону, требование четкости, определенности за
    конов и запрета чрезмерности (т.е. государство имеет право вмешиваться в
    свободу личности только там, где это действительно необходимо, и только в
    таком объеме, в каком вмешательство не будет превышать соразмерности от
    ношений к преследуемой цели (требование соразмерности, умеренности);

    4. разделение государственной власти, в функциональном и институциональном (организационном) смысле, как важный организационный и политический принцип Конституции, на власть законодательную, исполнительную и судебную практически должно осуществляться посредством государственных институтов, реализующих соответствующие полномочия11.

    Данная совокупность принципов, безусловно, может выражать лишь один аспект, одно направление исследования искомой категории. Если же учитывать многоаспектность тематики, то приведем точку зрения А.Н. Соколова, который предлагает рассматривать правовое государство в формальном, материальном и техническом смыслах12, ибо такое масштабное представление и способно отразить современные положения о правовом государстве.

    Так, в формальном смысле слова, правовое государство является государством, в котором законы осуществляются по единообразному предусмотренному порядку, предначертанному в писаной Конституции, при котором все ветви государственной власти, особенно исполнительная власть и правосудие, осуществляются только согласно букве (а не духу) закона. Такое правовое государство характеризуется игнорированием сущностных, содержательных признаков государства и права, в частности, общечеловеческих ценностей прав и свобод, мировых общепризнанных стандартов. В качестве примера можно привести фашистскую Германию. Фашистские юристы на основании того, что в нацистском государстве тоже господствовал закон (но не правовой), провозглашали фашистский рейх «правовым государством». В действительности же основными чертами его были: идея «расового права», «правовой порядок», основанный на абсолютистской воле фюрера и националистической фашисткой идеологии.

    Правовое государство в формальном смысле слова, которое может провозглашать себя в качестве конституционного государства, на самом деле может быль и государством бесправия, как уже упомянутая нами нацистская Германия. Ведь формальный взгляд на правовое государство на примере фашистской Германии (господствующее в ФРГ мнение) зарекомендовал себя «как безрезультатный, поскольку закон стал инструментом проявления неограниченной власти определенной тоталитарной партии. В отношении бесправия, облеченного в оболочку закона, формальный принцип правового государства показал себя беспомощным»13.

    Поэтому после 1945 года немецкие юристы пытались дополнить формальный принцип правового государства критериями справедливости. Но «справедливости» может пожелать для себя и тоталитарное государство, даже если оно при этом попирало ногами человеческое достоинство и свободу. Назвать же правовое государство государством справедливости означает, опять же, вернуться, в конце концов, к его формальному определению. Поэтому современные государство веды и требуют, чтобы четко было выражено: какая форма справедливости служит для выражения его сущности. С этой точки зрения правовому государству присущи две характерные особенности как два института. Во-первых, это свобода личности. Во-вторых, связанность и ограничение государственной власти правом, связанность государственного вмешательства так же, как и государственно оформленного уравновешения.

    Эти положения, думается, полностью приемлемы и крайне необходимы при конституционном строительстве как в России, так и в других странах, по крайней мере, ближнего зарубежья.

    В материальном аспекте правовое государство характеризуется, прежде всего, защитой личности (гражданские и прочие права) и политических свобод человека, а также умеренностью и связанностью правом всего исполнения публичной (государственной) власти.

    Свою материальную точку зрения на правовое государство боннский государствовед Ульрих Шойнер сформулировал следующим образом: «Правовое государство является не только государством закономерного управления и всеохватывающего судебного контроля, правовой безопасности и связанности исполнения. Понимаемое в материальном смысле слова оно подразумевает общность, построенную на уважении личной свободы и на принципе умеренной, но прочно учрежденной государственной власти, имеющей целью ее защиту, власти, чей порядок, исходящий от народа, связывает все государственные действия этими основаниями и стремлением к справедливому и равномерному преобразованию человеческих отношений. Короче говоря, правовое государство олицетворяет собой защиту личной и политической свобод гражданина, а также умеренность и связанность правом всего исполнения публичной власти. Правовое государство покоится поэтому на признании определенных традиционных ценностей европейской правовой культуры и на связанности определенных институтов конституционным правом»14.

    Если рассматривать правовое государство как чисто инструментальную структуру, как систему искусственных правовых приемов, при помощи которых регулируется упорядоченная система охраны прав и свобод, то принцип правового государства будет сужен только лишь до технического принципа. А этот последний «не выражает вообще ни цели, ни содержания государства, а лишь вид и характер его осуществления»15. Фактически речь идет о юридической технике правотворчества и правоприменения.

    В начале освещения понятия правового государства мы назвали четыре главных принципа правовой государственности. Если же поставить цель: сконцентрировать характерные черты правовой государственности в развернутом виде, то это будут следующие принципы;

  4. связанность исполнительной власти правом и законом;
  5. ограничение усмотрения и пространства для суждений администрации;
  6. запрет обратной силы законов.
  7. правовое равенство и равное пользование правом;
  8. всеохватывающая судебная защита гражданина от незаконных административных актов;
  9. сформированность, четкость и демократизм административного процесса;
  10. четкость принципов судебного процесса (прежде всего право на обязательное выслушивание в суде каждого – ст. 103, абз. 1 Основного закона
    ФРГ), т.е. так называемые судебные процессуальные права человека16;
  11. принципы преобразования уголовного права (ст.ст. 102 –104 Основного закона, отмена смертной казни и т.д.);
  12. ответственность государства за действия своих органов (ст. 34 Основного закона);

    10.    компенсация за вмешательство государства, если оно причинило лицу особый ущерб (ст. 14 Основного закона);

    11.    институт конституционной жалобы, которая открывает каждому
    гражданину путь в конституционные суды федерации и земель.

    Как видим, одним из основополагающих принципов правового государства является обеспечение интересов личности, ее защиты от каких бы то ни было неправовых посягательств. Почему-то во многих отечественных публикациях по правовому государству этот принцип ставят на третье, пятое, седьмое места, выпячивая, как правило, принцип разделения властей. Видимо, это все еще инерция от тоталитарного государства с его этатизмом. А ведь деформация общественного развития начинается там, где сдвигаются приоритеты и во главе угла ставится государство как самодовлеющая ценность. Человеку же и его интересам отводится подчиненное место. Тенденция к смещению приоритетов в отношениях «государство-личность» неизбежно ведет к формированию тоталитарных режимов. Гарантия свободы отдельного человека находит свое логическое выражение и конкретизацию в основных правах человека.

    Основополагающим фактором является и то, что изначально идея правового государства была связана с утверждением суверенности народа, га-рантированностью его свободы, подчинением государства обществу. Ценностный смысл идеи правового государства как раз и состоит в создании такой системы государственно-правовых отношений, которая обеспечивала бы примат права во всех сферах общественных отношений.

    Из развернутого определения понятия правового государства видно, что для правового государства необходимы не только господство права и правовых законов, но и соответствующая правовая организация самой системы государственной власти. Речь идет об учреждении различных государственных органов, четком определении их компетенции, места в системе, характера отношений между собой, способов формирования, форм деятельности и т.д. Ясно, что без надлежащей правовой организации государственной власти, должного разграничения задач, функций и полномочий различных ветвей органов власти, определенного порядка их взаимоотношений не может быть ни господства права, ни правовых законов.

    Что касается принципа взаимной ответственности государства и личности, то он обязывает обе стороны нести определенное бремя ответственности. Гражданин обязан соблюдать Конституцию, быть законопослушным, с честью нести обязанности перед обществом и государством. Государство, в свою очередь, в плане поддержания доверия к нему обязано возмещать убытки, причиненные им. Оно должно гарантировать на властной основе свободу в обществе, создавать твердые и устойчивые условия, при которых целостность общества и его надлежащее (естественное) функционирование достигается, главным образом, в силу экономических и духовных факторов, путем реализации общечеловеческих ценностей. Государство обеспечивает реальное народовластие, экономическую свободу и свободу автономной личности. В правовом государстве развертывается весь комплекс институтов государства, раскрывается его потенциал как явления цивилизации и культуры.

    Утверждение прав и свобод человека и правового характера государств является общечеловеческим стремлением. Также здесь необходимо иметь в виду то, что «нет единых и одних и тех же идей свободы личности, правового строя, конституционного государства, одинаковых для всех народов и времен, как нет капитализма или другой хозяйственной или общественной организации, одинаковой для всех стран. Все правовые идеи в сознании каждого отдельного народа получают своеобразную окраску и свой собственный оттенок»17. В тоже время, анализ общемировых тенденций в области правовой культуры свидетельствует о том, что вторая половина и конец XX века характеризуются противоречивыми сдвигами в правопонимании. С одной стороны, становятся актуальными проблемы «естественного права», утверждения международных стандартов в области гарантирования и соблюдения прав человека; институционализируется государственная жизнь на основе Конституции, придается правовой характер отношениям государства и личности, государства и экономической сферы и т.д. С другой стороны18, возросло внимание и уважение к региональным и национальным особенностям правовой культуры, которые играют возрастающую роль в образовании национальных государств, региональных государственных объединений как субъектов формирующегося многополярного мира.

    Говоря о своеобразии понимания правового государства в рамках каждой правовой культуры, можно сделать вывод, что налицо та интерпретация правопонимания, которая одновременно отдает должное как глобализации в форме утверждения международно-правовых стандартов, так и регионализации в форме признания и уважения особенностей правовой культуры отдельных регионов и образующих их государств.

    Таким образом, напрашивается вывод о том, что указанные характеристики правового государства в полной мере отражают суть данного явления, однако, вместе с этим, вырисовывается необходимость рассмотрения важнейшего условия формирования правового государства. Этому вопросу будет посвящен следующий параграф.

     

    1.2. Право, гражданское общество и правовое государство: взаимосвязь и взаимодействие

     

    Развитое демократическое правовое государство является социальной ценностью всего человечества, условием развития свободной личности, гарантом сохранения стабильного мира и благополучия. Практически правовое государство на Западе сформировалось в достаточно завершенном виде к середине XX в. в основном в развитых индустриальных странах.

    Для полного формирования правового государства, помимо провозглашения конституционного принципа, прежде всего, нужен определенный уровень материальной обеспеченности людей, развитая экономика, определенный культурный уровень населения. Отсталая страна не в состоянии сформировать правовое государство. В условиях отсутствия демократии правовое государство немыслимо. Правовое государство нельзя установить одним каким-либо актом. Для его становления необходимо создать гражданское общество с достаточно высоким уровнем политической и правовой культуры населения и государственного аппарата, с развитой демократией. Полное оформление правового государства происходит после периода постиндустриального общества.

    Основным условием правового государства служит развитое гражданское общество, где действует принцип свободы экономической деятельности, основанной на верховенстве правовых законов. Гражданское общество и государство – неравнозначные понятия. С гражданским обществом нельзя смешивать политическое общество (государство и другие институты), ибо основной фигурой и содержанием гражданского общества являются приобретающие всеобщее социальное значение человек как личность и его частные интересы и потребности, свободная реализация которых возможна лишь вне политического контроля. Эти интересы и потребности выражаются и осуществляются через такие институты гражданского общества, как семья, церковь, культурные объединения, научные ассоциации, профсоюзы и др.

    Нельзя не видеть, что основным институтом, конституирующим гражданское общество, является институт личности. Не только институт является – в категориальном смысле – личностью, но и личность есть институт. Различаются употребление слова «личность» в обыденном языке, личность как предмет научного изучения, личность в духовно-религиозном смысле и институт личности. При этом в обыденном словоупотреблении перечисленные значения могут в различной степени смешиваться.

    Идея Личности, личного существования – результат духовного развития человечества. В европейской культуре проблема личности, как известно, имеет достаточно длительную историю, истоки которой восходят к средней классике античности, или более конкретно – к философским взглядам Сократа. Сократ обратил первостепенное внимание на нравственные качества человека, его способность духовными усилиями, разумом постигать свое предназначение, смысл своего бытия и т. д.

    Особенное понимание было связано с развитием именно классического правового представления о личности как лице и субъекте гражданско-правовых отношений.

    Начиная с Лютера, личность – субъект моральной автономии. С идеей личности также связано представление о том, что человек должен «персонально» отвечать за свои поступки перед Богом и людьми и, следовательно, обладать свободой воли в рамках определенного набора возможностей, по отношению к которым он обладает правом самостоятельного выбора на свой страх и риск.

    Вместе с тем, Идея Личности – результат процесса индивидуализации человека, выделения его из сообщества, рода, коллектива, группы. Ее генезису предшествует возникновение индивидуального сознания. Но личность –это не просто индивид. Идея личности опирается на представления о душе, которые психология ассоциирует с психикой, а культурология с «персональным» измерением культурных норм-образцов, культурным типом человека и т.д. Ибо при наличии социокультурных условий, которые являются «духовными опорами», идея личности институционализируется, что происходит далеко не во всякой культуре. Социокультурный институт личности обеспечивает воспроизводство целого ряда новых представлений, касающихся человеческих отношений: о межличностных отношениях, приватной сфере, частной жизни и т. д. Эти представления накладываются на другие, связанные с функционированием в обществе политических, экономических и правовых институтов, прежде всего, на представления о частной собственности, а также о гражданине как активном участнике экономической и политической жизни, обладающем правами. Возникает политико-правовой институт личности, воспроизводящий юридическое понятие личности как лица и представление о личных правах.

    Воспроизводство социокультурного института личности выступает культурным фундаментом для устойчивого функционирования и развития политико-правового института личности. В то же время заимствование политико-правового института личности теми культурами, которые, как китайская и японская, не имели ярко выраженного социокультурного института личности, предоставляет благоприятные возможности для создания последнего. Тип социокультурного института личности, являющегося одной из наиболее устойчивых конститутивных черт общества, гораздо меньше поддается внешнему искусственному воздействию, чем тип политико-правовых институтов. Так, согласно политико-идеологическим постулатам для преобразования института личности из «буржуазного» в институт «социалистической» личности потребовалась, помимо политической, еще одна революция – культурная, последствием которой стало формирование особого типа личности19 . Такая личность в последующем крайне плохо и неохотно приспосабливалась к новым условиям рыночной экономики. И здесь базовым институтом становится экономический индивид, который и есть «естественный» тип личности. Поэтому нужно лишь преодолеть «извращение» человеческой природы и вернуться к более «естественному» состоянию, чему мешает только «менталитет». Но менталитет – лишь один из важных компонентов института личности. А экономический индивид также имеет искусственные компоненты, которые когда-то тоже казались противоестественными.

    Необходимо отметить, что несомненной актуальностью обладает стратегия на индивидуализм, индивидуальное как форму деятельного, свободного и ответственного саморазвития и самоопределения человека, личности, что является основополагающим условием современного социо-экономико-культурного, политического и правового обустройства и дальнейшего развития и самого человека, и социального целого.

    Коль скоро мы намерены строить гражданское общество, то уважение к личности, философию и идеологию личности, философию индивидуализма, знающего меру своей свободы и ответственности, следует восстанавливать.

    Политико-правовая трактовка гражданского общества должна отталкиваться не только и даже не столько от абстрактных принципов субстанциального значения гражданского общества для формирования пространства современной правовой культуры, пространства правовой организации общественной и государственной жизни. Здесь следует исходить из сущностного определения человека, личности как основного политико-правового института гражданского общества. При этом необходимо опираться на уже известные нам из истории общества и его многочисленных философских систем понятия и принципы, отражающие объективную диалектику социальности человека во всех измерениях его бытия, включая и пространство правовой сферы, и правовой культуры.

    Вместе с тем, для устойчивого существования политико-правового института личности, помимо духовной нужны также материальные основы (опоры). Важнейшей материальной опорой личности как политико-правового института является институт собственности.

    В истинно-демократических государствах нерушимость института частной собственности признается характерной гарантией индивидуальной свободы – как экономической, так и личной свободы в целом. Право обладать частной собственностью, неприкосновенность частной собственности в этих государствах закреплены как одно из неотъемлемых и неотчуждаемых прав личности. Пользуются покровительством государства и другие формы собственности (коллективная, акционерная, общественная, государственная и т. д.). Конституции истинно-демократических государств закрепляют многообразие и равенство форм собственности. В государствах, провозгласивших себя социальными, утверждается принцип социально-ответственного владения собственностью. Так, в Конституции ФРГ записано: «Собственность обязывает. Пользование ею должно служить общественному благу».

    Кроме частной индивидуальной собственности пользуется защитой и признается одним из наиболее значимых правовых институтов межотраслевой институт собственности20. При анализе становления и развития общественных и политико-правовых институтов институт собственности должен быть рассмотрен не натуралистически, как продукт господствующих социально-экономических отношений, а как один из принципов институционали-зации общего блага. Ибо апелляция к идее общего блага в форме признания и защиты собственности опосредует опору правового государства на институт собственности.

    Таким образом, во-первых, государством признается и защищается собственность, трактуемая в гражданско-правовом смысле. Во-вторых, государство сохраняет, поддерживает и стремится приумножить собственность, которая по своей правовой природе является «общественным достоянием»21. И, наконец, в-третьих, в связи с собственностью подданных власть накладывает ограничения на свои действия: как заметил еще Дж. Локк, принятие законов, ведущих к разорению подданных, противоречит естественному праву22. Действия же государства, способствующие обогащению подданных (как в прямом смысле, так и в смысле «общественного достояния»), вызывают ответную поддержку государства гражданами.

    Институт собственности в ценностном плане тесно связан и с другими рассмотренными выше фундаментальными ценностными идеями (Идеей Свободы, Идеей Равенства, Идеей Справедливости). Например, с Идеей Свободы институт собственности связан через владение, пользование и распоряжение, которые понимаются как возможности. Идея же Справедливости выражается, конечно, не в фактическом равенстве – «все поделить поровну», а в формально-правовом равенстве всех по отношению к «правилам игры» с собственностью, а также в равноправии форм собственности.

    С институтом личности тесно связан один из древнейших социокультурных институтов человечества – институт семьи, а, кроме того, институты брака, отцовства и материнства. В XX веке в качестве неотъемлемых и неотчуждаемых прав личности признаны права вступать (или не вступать) в брак, право иметь детей, международное закрепление получили права ребенка. В культурном плане данные институты опираются на идею продолжения рода и базируются на национальных традициях и правовых системах, которые служат основанием для формулировок семейного законодательства. Большое, хотя и не решающее влияние на институт семьи оказывают материальные (социально-экономические) отношения, господствующие в обществе. Правовое (формальное) закрепление свободы в истинно-демократических государствах привело к законодательному закреплению права на развод. Институт брачного контракта, правовое закрепление обязанностей родителей по отношению к детям и детей по отношению к родителям и т. д. – все данные институты касаются и материальных отношений, равенства материнских и отцовских прав. Семья является важнейшим институтом воспроизводства гражданского общества в масштабе смены поколений, имея при этом материальную основу в институте собственности и праве наследования.

    В то же время, на основе конституционно закрепленных прав и свобод получили распространение и другие субъекты и институты гражданского общества неполитического характера. Так, с институтом собственности и экономическими свободами связано развитие разнообразных экономических и финансовых институтов, обеспечивающих стабильность инфраструктуры гражданского оборота и предпринимательства. Это банки, биржи, инвестиционные и страховые компании, транспортные сети. «Поверх» них существуют предприятия и другие «производящие» структуры, торговые компании, а также различные организации сервисного назначения: консультационные, юридические, разновидности лизинговых, франчайзинговых, посреднических компаний и т. д. Ценностной идеей экономических институтов является не «получение прибыли», как принято думать, а сохранение и развитие дела, стремление к достижению идеала общего блага через реализацию частного интереса в конкретной области деятельности. Через понятие частного интереса институты экономики и финансов связаны с институтом личности, основываются на нем, вычленяя личные права, относящиеся к распоряжению собственностью и участию в гражданском обороте. При этом получение прибыли является не самоцелью, а лишь условием экономической рациональности деловой жизни, обеспечивающей устойчивую материальную основу.

    Возвращаясь к проблеме политических и правовых процессов, обусловливаемых наличием и деятельностью определенных социокультурных институтов, следует отметить, что перечисленные институты собственности, брака и семьи, экономики и финансов, основанные на институте личности, лишь косвенно влияют на политические процессы. Непосредственно же функцию консолидации индивидуальных воль субъектов гражданского общества и их выражения в публичной политике выполняют общественно-политические институты. Данный тип институтов также опирается на социокультурный институт личности, вычленяя его политико-правовой аспект: человека как обладателя не только гражданских, но и политических прав,

    В странах развитой демократии (истинно демократических государствах) участие гражданского общества в политике опосредуется прежде всего политическими партиями и движениями. Условиями такого опосредования являются развитость гражданского общества, а также идеологический и политический плюрализм.

    В становлении институтов гражданского общества вполне определенную роль играют и такие образования, как право граждан на свободу объединений и различные права и свободы выражения публичных интересов – свобода мысли, слова, печати, собраний, митингов, демонстраций и т. д., – служат основой деятельности многочисленных институтов и организаций. Это направление началось развиваться с создания или юридической регистрации уже фактически действовавших правозащитных, экологических и женских организаций. В настоящее время все большую роль начинают играть благотворительные и иные объединения, работающие в социальной сфере, а также многочисленные общественные и смешанные организации, занимающиеся конкретными проблемами в той или иной сфере общественной жизни, например, различные общественные центры содействия реформам в конкретных областях, исследовательские организации и т. д.

    Вместе с тем, гораздо большее политическое значение, чем прежние «движения», приобрели корпоративные объединения, которые объединенные «внутрикорпоративными» интересами, приобретая институциональную форму ассоциаций, союзов и т. п., функционально становятся политико-правовыми институтами. Их общественная функция – быть посредниками между гражданским обществом, политическая воля которого проявляется в виде множества несогласованных между собой индивидуальных воль, и государством, политическая воля которого, по идее, должна выражать совокупную волю гражданского общества, но реально противостоит ему в виде отчужденной от него воли чиновников, то есть корпорация осуществляет функцию консолидации воли особой части гражданского общества и согласования ее с волей государства. Стоит отметить, историческая живучесть корпоративных структур позволяет предположить, что они сохраняют свое значение и при реформировании отношений, образуя своего рода мостик между двумя противоположными системами хозяйствования. Именно корпоративные структуры становятся основами стабильности новой государственности, постепенно переходя из государственно-бюрократического и кланово-группового в формально-правовое и институциональное состояние. Поэтому, признавая в новой ситуации неадекватность марксистской методологии, базирующейся на классовом подходе, очевидно, более перспективно использовать методологию, опирающуюся на представления об институтах, их реформировании, институциональных изменениях. Особенно ограничен данный ряд понятий для правового анализа проблем становления государственности, а также власти и способов воздействия на нее.

    Необходимо иметь ввиду, что корпоративные структуры, для того чтобы обеспечить свое влияние на власть, могут действовать как цивилизованным путем, образуя институциональные формы лоббизма, так и неформальным и даже теневым образом, создавая различные «теневые институты», обычно называемые «кланами», «мафиями» и т. д.

    Структурные характеристики переходного общества заставляют представителей одной сферы деятельности создавать объединения, а созданные профессиональные объединения, в свою очередь, вынужденно приобретают политические очертания. Такая попытка для защиты и развития определенной профессиональной сферы деятельности выйти в политическое пространство выталкивает на поверхность совершенно иные, более глубокие социальные силы и интересы – корпоративные. Например, сравнивая российскую нефтяную элиту с «баронским собранием», один из авторов даже настаивает на том, что сейчас более правомерно обсуждать, «какая Россия нужна топливно-энергетическому комплексу», чем то, какой топливно-энергетический комплекс нужен России23.

    При переходе к новым общественным отношениям экономический фактор становится одним из важнейших в организации власти. Именно топливная и энергетическая сферы теперь образуют основу корпоративного деления в постсоветских государствах.

    В условиях пересечения интересов сторонников развития новых сфер деятельности и государства власть стремится создать нормативную базу, установив важные условия работы новых структур и ограничив интересами общего блага цели, которые новые структуры могут ставить перед собой. Не всегда новые законы по содержанию адекватны решению этой задачи. Еще хуже – задержка с принятием нормативных актов, поскольку тогда остаются вовсе не определены «правила игры» новых структур со своими контрагентами, потребителями услуг и т. д. В том же случае, когда такие правила вырабатываются на страх и риск новых структур или вообще стихийно, государство в лице судебной власти уже не может выступить эффективным посредником при разрешении возможных конфликтов. Но там, где вовремя не появляется формальное право, ниша заполняется коммунальным или клано-

    во-групповым «правом силы» в лице теневых структур. Поэтому, даже вполне «приличные» структуры вынуждены лоббировать, а порой и разрабатывать собственные законопроекты,

    Вместе с тем, возвращаясь к характеристике институтов гражданского общества, следует отметить, что данный перечень отнюдь не является исчерпывающим. Избирательность в характеристике институтов гражданского общества обусловлена актуальностью и особенностями российского государства.

    В целом же можно сделать следующий вывод;

    Гражданское общество – это свободное демократическое правовое общество, ориентированное на конкретного человека, создающее атмосферу уважения к правовым традициям и законам, общегуманистическим идеалам, обеспечивающее свободу творческой и предпринимательской деятельности, создающее возможность достижения благополучия и реализации прав человека и гражданина, органично вырабатывающее механизмы ограничения и контроля за деятельностью государства.

    Становлению и развитию гражданского общества способствует три фактора: правовой характер государства, культурное состояние общества и превращение подданных государства в свободных граждан. Основным препятствием к развитию гражданского общества является доминирование государства над обществом. Верховенство государства по отношению к личности ведет к подчинению и разрушению гражданского общества.

    Гражданское общество – это сообщество свободных индивидов. В экономическом плане сказанное означает, что каждый индивид является собственником. Он реально обладает теми средствами, которые необходимы человеку для его нормального существования. Он свободен в выборе форм собственности, определении профессии и вида труда, распоряжении результатами своего труда. В социальном плане принадлежность индивида к определенной социальной общности (семья, класс, нация) не является абсолютной. Он может существовать самостоятельно, имеет право на достаточно автономную самоорганизацию для удовлетворения своих потребностей и интересов. Политический аспект свободы индивида как гражданина заключается в его независимости от государства, то есть в возможности, например, быть членом политической партии или объединения, выступающих с критикой существующей государственной власти, вправе участвовать или не участвовать в выборах органов государственной власти и местного самоуправления. Обеспеченной свобода считается тогда, когда индивид через определенные механизмы (суд и т. д.) может ограничивать своеволие государственных или иных структур в отношении себя.

    Исходя из изложенного в данной главе, позволительно сделать следующие выводы.

    Правовое государство – это не только идеальная модель, но и историческое место или итог развития общества и государства, которое включает в себя характеристики правового, социального и демократического государства. Причем, только лишь социальное или демократическое государство не обязательно будет правовым, а государство, характеризующееся наличием конституционно-закрепленных прав и свобод человека и гражданина (правом избирать и быть избранным в представительные органы государства; свободой слова, печати, самоопределения; свободой частной собственности, предпринимательства и т. д.), и предоставляющее возможность практического осуществления социальных прав и гарантии (условия жизни, не унижающие человеческого достоинства, социальное равенство, оказание социальной помощи нуждающимся и т. п.), при верховенстве правового закона, приоритете человека и гражданина, правовой организации государственной власти и прочем, – будет являться таковым, то есть правовым государством.

    Безусловным и непременным условием такого государства выступает гражданское общество, которое является автономной и независящей непосредственно от государства сферой общественных отношений. Это система экономических, духовных, культурных, нравственных, правовых, религиозных и других отношений индивидов, свободно и добровольно объединившихся в различные организации и союзы для удовлетворения своих духовных и материальных потребностей и интересов. Государство — лишь форма гражданского общества. Гражданское общество предполагает наличие многочисленных независимых институтов, организаций и союзов, действующих в рамках права, которые служат барьером для монополизации государственной власти. То есть, гражданское общество – это правовое демократическое общество, где связующим фактором выступают признание, обеспечение и защита естественных и приобретенных прав человека и гражданина. Идеям гражданского общества о разумности и справедливости власти, о свободе и благополучии личности соответствуют идеи приоритета права, единства права и закона, правового разграничения деятельности различных ветвей государственной власти. Гражданское общество на пути к правовому развивается вместе с государством. Правовое государство можно считать историческим результатом развития гражданского общества и условием его дальнейшего совершенствования. Правовое государство – это государство, обслуживающее потребности гражданского общества, назначение которого – обеспечить свободу и благосостояние граждан.

    Вся идея правового государства сводилась к идее верховенства закона. Но это упрощенное представление. Сам закон – это форма выражения права. Немало было и есть законов, которые санкционируют произвол и беззаконие. Говорить о правовом государстве как верховенстве закона недостаточно. Речь идет именно о верховенстве правового закона – закона, основанного на правовых принципах.

    Правовое государство предполагает ограничение власти правом. Но взаимодействие между правом и государством в реальной жизни может быть и другим, где существует произвол и беззаконие. Концепция правового государства непременно предполагает теоретическое и практическое признание приоритета права над государством, политикой, насилием, отвергает этатистские представления и режимы, исходящие из трактовки права, отождествляемого с законом, – из трактовки права как орудия государства, средства управления, формы политики. Тем более идея правового государства отвергает и идеологизированное представление о государстве как механизме господства одних над другими, как диктатуре одного класса над другим. Государство в собственном смысле слова по своей глубинной природе и социальному предназначению – это политическая сила (организация), предназначенная для охраны права и действующая сама в границах права. Именно связанность правом и отличает действительное государство от иных политических организаций, от иных форм внеправового господства и властвования. Та политическая власть, которая на деле творит произвол, не связана правом и не защищает правопорядок представляется как тоталитарный политический режим, который, не может и считаться государством: например, при фашизме, большевизме.

    <

    Из сказанного вытекает фундаментальное, исходное положение: каждый человек рождается свободным и равным другому человеку, каждый от рождения обладает неотчуждаемым кругом основных прав; для охраны своих прав и свобод люди образуют государство – политическую силу, главное предназначение которой охрана естественных и неотчуждаемых прав человека. Государство может выполнять свою основную функцию в том случае, если оно принадлежит народу – всем людям, его образовавшим и образующим нацию. Узурпация власти тиранами, диктаторами, вождями, элитами извращает природу государства, обращает силу государства против его граждан, государство превращается в диктаторский политический режим, в самодержавие, в господство бюрократии и милитаризма. Народ имеет право на революционное устранение такого подобия государства и на основе демократических выборов установить власть, связанную правом, установить правление закона и господство права. Но ныне речь может идти только о мирной смене власти, насилие порождает насилие, разрушает культуру и цивилизацию, подавляет личность. Насилие, гражданская война, агрессия особенно недопустимы в современном мире, при наличии средств массового уничтожения людей. Итак, государство по природе своей правовой союз граждан, и служить оно должно обществу, безопасности человека, а свобода в государстве достигается лишь в том случае, когда власть ограничена правом и строится на принципе относительной самостоятельности законодательных, исполнительных и судебных органов. Здесь уместно будет обратить внимание на то, что суд, правосудие выступает высшей гарантией прав и свобод человека. Судебную власть нельзя интерпретировать как орган борьбы с преступностью, как «правоохранительный» орган, – суд – это власть, действующая наравне с законодательной и исполнительной властями. Высший судебный орган должен обладал, полномочиями охраны конституции, правом отмены решений парламента, президента, правительства, если эти решения противоречат конституции государства и нарушают права и свободы человека и гражданина.

    Правовое государство – это такое демократическое, социальное государство, где обеспечивается господство права, равенство всех перед законом и независимым судом, где признаются и гарантируются права и свободы человека и где в основу организации и деятельности государственной власти положен принцип разделения (обособления) законодательной, исполнительной и судебной властей.

    2. ПРОБЛЕМЫ, ПРОТИВОРЕЧИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

     

    2.1. Правовое государство в условиях российской действительности

     

    В мировом и отечественном государство- и правоведении, учитывая многообразие характеристик правового государства как идеального типа, как практики бытия развитых государств, различные авторы выделяют разнообразные признаки и проявления сущности правового государства. При этом обращается внимание на то, что ни один из признаков сам по себе, ни определенная их совокупность еще не образуют феномен правового государства. Утверждать же о наличии или отсутствии правового государства можно лишь исходя из глубинной сути данного явления, вплетенного в сложно организованную функционирующую правовую среду. Раскрывая понятие правового государства, исследователи называют такие его особенности и характерные черты, как верховенство закона, обеспечение прав и свобод личности, связанность действий государства его нормативными установлениями. Но ведь названные черты в той или иной мере присущи и неправовому, тоталитарному, этатистскому, недемократическому государству. Значит, разрозненная, бессистемная и случайная совокупность таких признаков сама по себе еще не характеризует государство как правовое. Для этого необходима такая их совокупность, которая знаменует новое качественное состояние. Например, С. Ф. Ударцев отмечает: «Концепция правового государства исходит из «связанности» определенной деятельности государства не любым правом, а правом определенного качества (не всякое государство, соблюдающее законы, является правовым)»24. Суть этой характерной позиции выражается в признании определенного качественного состояния права и правовой регламентации жизни государства. Поэтому приоритетным уже становится вопрос о том, какова сущность этого специфического качественного состояния права, регламентирующего деятельность государства и его власти, какова, другими словами, та совокупность свойств, которые характеризуют данное качество права. Определение такой совокупности свойств, составляющих данное специфическое качество права и государства, построенного и функционирующего в соответствии с этим правом, позволит с большим основанием говорить о существенных свойствах и признаках правового государства и как идеального типа, и как становящейся и функционирующей реальности. Таким образом, проблема правового государства предстает как имеющая, по меньшей мере, два взаимосвязанных уровня:

    первый уровень затрагивает вопрос о существовании и деятельности государства, регулируемого таким «идеально-типическим» правом (вопрос об «идеальном типе государства как правового»), который по существу его предметной области касается выяснения тех самых функций государства, значимых с точки зрения права;

    второй уровень затрагивает вопрос о качественных характеристиках права, регулирующего и регламентирующего построение вполне определенного типа государства (вопрос о праве как таковом, праве как «идеальном типе»).

    Исходя из изложенного, попытаемся охарактеризовать реализацию идеи правового государства, как качественного состояния права.

    Определим основные признаки, присущие правовому государству. Прежде всего, следует назвать основной признак – конституционных гарантий, которые выражаются в том, что в основные законы включаются положения о правовом государстве либо как об уже ставшей реальности, либо как об утверждаемом идеале. Такие положения имеются практически во всех конституциях. Конституция РФ говорит об этом в части 1, статьи 1: Российская Федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. То есть, страна утверждает себя правовым государством. По сути, здесь используются то отношение к правовому государству, которое побуждает и определяет всю деятельность государственных и общественных институтов.

    Положения о правовом государстве, включенные в Конституцию, должны быть отнесены к числу программных и важнейших. Их реализация, очевидно, никак не может быть осуществлена одноразово, а предполагает длительную, широкомасштабную работу, охватывающую последовательный ряд взаимосвязанных, но не повторяющих друг друга стадий и этапов. Развитые страны в своих конституциях утверждают, признание себя уже в наступившем времени правовыми государствами. Наиболее ярким примером среди основополагающих актов развитых стран является Конституция ФРГ. В ней хотя и не содержится определение правового государства, но в ряде положений (ст. 1, абз. 3; ст. 19, абз. 4; ст. 20, абз. 2 и 3; ст. 28, абз. 1) описывается его сущность и содержание. Конституционный правопорядок должен соответствовать принципам правового государства. При этом Федеральный конституционный суд Германии25 выделяет характерные элементы правового государства: гарантии основных прав; разделение власти; законность, закономерность управления; конституционность законов; независимость судей; запрет обратного действия законов уголовного права; правовая защита и правовой контроль; правовая защищенность и справедливость.

    Демократическое правовое государство является «судебным», то есть регулирующим поведение посредством права через независимые суды. В су-дебно-контролируемом Конституцией конституционном государстве законодатель имеет столько компетенции, сколько ему оставляет Основной Закон. Вначале, получив полномочия по контролю норм, судопроизводство остается еще слабым, но со временем, с применением независимых методов интерпретации закона, его влияние на содержание действующего права несоизмеримо возрастет.

    Основные права – это непосредственно действующее право. И в этом качестве они очерчивают рамки всех видов деятельности государства.

    Разделение власти есть «расчленение» ее на отдельные функции; законодательную (легислативную), исполнительную (управление), судебную (судоговорение, юдикативную правоприменительную). Все они выполняются самостоятельными органами власти. Принцип разделения власти служит, в первую очередь, защите гражданина от всевластия государства. Его цель: достичь взаимообразного сдерживания и ограничения функций государства.

    Принцип законности (закономерности) управления складывается из двух элементов: а) управление руководствуется в своих действиях законом (приоритет законов); б) управление (административная власть) не имеет права вмешиваться в область гражданских прав, не обладая законными полномочиями (ограничение законом).

    Приоритет закона (преимущественное право закона, принцип преимущественного права закона) гласит, что исполнительная и юдикативная власть должна уважать принятые законодателем решения. Даже в тех случаях, когда речь идет о вмешательстве в область гражданских прав, ни исполнительная, ни юдикативная власть не имеет права преступить закон, который, в первую очередь, определяет рамки и границы для каждого законного действия государства. При этом каждая вышестоящая правовая инстанция опережает нижестоящих. Вершиной правопорядка является Конституция. Под ней на следующем уровне располагаются формальные законы. Далее идут другие нормативные акты и уставы.

    Ограничение законом (оговорочное право закона) как принцип означает, что исполнительная власть получает право законодательствования (легитимности) посредством закона. Она нуждается в законной основе, в частности, тогда, когда вмешивается в сферу гражданских прав. Юдикативная власть и теория предписывают законодателю принятие самостоятельных решений по всем принципиальным вопросам, связанным непосредственно с гражданином. Все базовые решения, касающиеся соблюдения основных прав, должны осуществляться с помощью формальных законов. Принцип законности (закономерности) управления, приоритета закона и ограничения власти законом в своей системной связи образуют принцип подзаконности исполнительной власти.

    Конституционность законов есть правовой принцип, связывающий законодателя с Конституцией и означающий, что существование законов, находящихся в противоречии с ней, недопустимо. Благодаря принципу «приоритетности закона» все три функции государства – законодательная, исполнительная, юдикативная – привязаны к Основному Закону, который является высшей директивой для всей деятельности государства. Нормативные акты и уставы также должны соответствовать законам.

    Независимость судей служит целям особой защиты граждан. Этот принцип правового государства следует понимать в контексте последовательного отделения юдикативной власти от других функций государства. Судьями являются только те должностные лица, которые принадлежат к особому органу правоприменительной власти – суду. При этом различаются независимость по профессиональному должностному признаку и личная независимость.

    Первая означает свободу судебных решений от каких бы то ни было указаний со стороны органов исполнительной власти, а также от единичных указаний парламента. Личная независимость защищает судью от увольнения или перевода на другую должность без его на то согласия. Без законного основания или приговора суда судья не может быть уволен против своей воли, не может быть переведен на другую должность или отправлен на пенсию. Независимость судей служит усилению правосудия и гарантией независимости судебной власти в целом.

    Запрет обратного действия уголовных законов есть проявление справедливости. Не может быть наказания без закона (nulla poena sine lege). Совершивший проступок наказывается лишь в том случае, если его действие или бездействие по закону считается уголовно наказуемым. Судья не определяет, что наказуемо, а что нет. Это прерогатива закона. Иначе будут утеряны критерии оценки того, что правомерно, а что противоречит правопорядку.

    Правовая защита и правовой контроль обеспечивают каждому гражданину судебно-правовые гарантии против вмешательства административной власти и возможность обратиться в независимый суд для решения споров с согражданами.

    Правовая защищенность предполагает: гражданин должен быть уверен в том, что его действия, не противоречащие существующим законам или ведомственным предписаниям, находятся под защитой закона. Правовая защищенность означает защиту закона и доверие к закону26.

    Следующая группа признаков – принципов уже институционального порядка. Начать можно, пожалуй, с ответа на вопрос: благодаря чему деятельность самого государства признается легитимной? А потому, что государство устанавливает ответственность перед законом (подзаконность) не только отдельных лиц, общественных и политических институтов, но также и самого себя. Оно предстает как институт, ограничивающий себя правом, действующий в рамках права. Отсюда, в частности, вытекает сама идея правового государства. «Если же мы сосредоточим свое внимание на правовой организации конституционного государства, то для уяснения его природы мы должны обратиться к понятию права в его чистом виде, то есть с его подлинным содержанием, не заимствованным из экономических и социальных отношений», – пишет Б. А. Кистяковский и далее говорит об интересующем нас новом качественном состоянии права: «Тогда недостаточно указывать на то, что право разграничивает интересы или создает компромисс между ними, а надо прямо настаивать на том, что право только там, где есть свобода личности».

    Безусловно, со становлением правового государства неразрывно связаны культурно-исторические предпосылки верховенства права, которые во многом обусловили специфику и определение качественного состояние права. К ним, в частности, могут быть отнесены:

    1. Связь идеи верховенства права с формированием и развитием гражданского общества. Развитый в гегелевской «Философии права» принцип опоры государства на институт собственности позволил выделить одну из важных культурно-исторических предпосылок верховенства права: связь с формированием и развитием гражданского общества теперь уже в классическом (по Гегелю) смысле этого слова – как совокупности частных собственников – участников гражданского оборота, статус которых как законопослушных подданных дополнен статусом гражданина – участника политической деятельности государства. «Одним принципом гражданского общества является конкретное лицо, которое есть для себя… особенная цель…»27. «Индивиды в качестве граждан… государства — частные лица, целью которых является собственный интерес»28. И в другом месте: «Лицо должно дать себе внешнюю сферу своей свободы, чтобы быть как идея… Разумность собственности заключается не в удовлетворении потребностей, а в том, что снимается голая субъективность личности. Лишь в собственности лицо выступает как разум»29.

    Гражданин, в отличие от подданного, обладает избирательными правами. Добавим, что по Гегелю функции законодательной власти есть «власть определять и устанавливать всеобщее»30. Это всеобщее определяется и устанавливается в форме законов, принимаемых избираемыми гражданским обществом депутатами: «Так как депутаты направляются для того, чтобы они обсуждали и решали всеобщие дела, то избрание их имеет тот смысл, что облекаются доверием те индивиды, которые лучше делегирующих их разбираются в этих делах, а также и тот, что они защищают не особенный интерес какой-либо общины, корпорации в противовес всеобщему, но утверждают значимость всеобщего»31. И поскольку гражданский оборот, основанный на частной собственности и правовых регулятивах, является результатом развития европейской культуры, это обстоятельство дополнительно аргументирует отмеченный выше исторический факт: правовое государство в современном значении этого понятия следует рассматривать как продукт западноевропейской истории.

    2. Установление порядка гражданского общественного состояния, основанного на равенстве членов общества, стало одной из причин появления естественно-правовой трактовки равенства. Теория и философия естественного права ХVII – ХVIII столетий сформулировали принцип формального равенства применительно к отношениям личности и государства. Он послужил в определенном смысле отправной точкой социокультурной детерминированности становления правового государства. Особую значимость в практическом утверждении правового государства имеют не менее фундаментальные принципы и ценности – Свобода, Справедливость, Благо. Однако с точки зрения рассмотрения культурно-исторических предпосылок верховенства права в данном случае выделяется именно значение естественно-правовой трактовки равенства. Идея гражданского общества и принцип формального равенства помогли прояснить роль закона в поддержании права: идея гражданского общества накладывала правовые ограничения на содержание и применение законов, а принцип формального равенства способствовал их легитимному характеру.

    В то время когда законодательная власть только выделилась в качестве самостоятельной силы, представляющей власть народа в противовес власти монарха, исследователи полагали, что закон должен выражать «волю всех». Однако реально в политико-правовом пространстве общества наличествует не только и не столько некая абстрактная «всеобщая воля». То, что в классической философии права представляется как всеобщая воля, на деле соткано из множества частных воль и интересов свободных, согласно принципам права, субъектов: «Вся совокупность прав, существующих в данное время в данном обществе, образует правовой порядок (право в собирательном смысле)»32.

    В правопорядке имеются два основных «среза». Это – правовые институты, определяющие характер данного правопорядка и более или менее разрозненные, немногочисленные «отношения», еще не сложившиеся в институты и представляющие собой зарождающиеся части правопорядка. Но могут быть и вырождающиеся «отношения» как продукты распада устаревших правовых институтов. «Правовой порядок есть система отношений, при которой все лица данного общества обладают наибольшей свободой деятельности и самоопределения»33.

    Наличие такой свободы порождает необходимость разделения прав. Регулятором соблюдения отдельных прав и свобод, как и общественной свободы в целом, и является государство, признающее и гарантирующее эти права и свободы при помощи вмененной ему правом обязанности издавать законы и соблюдать их.

    Закон, таким образом, выступает как охранительный и регулирующий инструмент внутри правового пространства. Этот инструмент обладает определенной самоценностью и самостоятельностью, им обеспечивается восстановление прав, нарушенных в случае конфликтов, споров и т. п. Однако обязательным условием выступает то, что сам закон должен носить правовой характер, и это выражается в двух требованиях.

    Во-первых, нормы закона не должны нарушать основных прав. Данное требование конституционно закрепляется как принцип связанности законодателя правами человека. Так, например, в абзаце 3 статьи 1 Основного Закона ФРГ записано: «Нижеследующие основные права обязывают законодателя, исполнителя и правосудие как непосредственно действующие право». Такой принцип действует в ряде других стран (Австрия, Франция, Италия и др.)34. Следует также отметить его тесную связь с принципом подзаконности власти. В этом случае речь идет о специальном применении данного принципа: законодательная власть подзаконна закрепляющей основные права Конституции как нормативному акту высшей юридической силы и непосредственного действия.

    Во-вторых, содержание и применение законов должны соответствовать принципу формального равенства, а пользование правами, предоставляемыми законом, не может наносить ущерб правам других. Принцип формального равенства предполагает также, что закон нельзя толковать в чью-то пользу, а возможность защиты законных прав равным образом предоставляется всем, а не выступает привилегией. Согласно данному принципу, «правительство должно относиться ко всем своим подданным как к равным (treat those in its charge as equals), то есть должно исходить из того, что все граждане имеют право на равную заботу и уважение с его стороны. Это не пустое требование, – поясняет известный политический философ и теоретик либерализма Рональд Дворкин, – большинство из нас не считает своим долгом заботиться о детях соседей так же, как о своих собственных, или проявлять к каждому встречному одинаковое уважение. И тем не менее есть основания полагать, что для любого правительства все его граждане должны быть равными в этом отношении»35.

    Несомненно, помимо правового характера закон должен также иметь правовое происхождение. Последнее обеспечивается как легитимностью процедуры принятия закона, так и легитимностью органа власти, от которого закон исходит. В конечном счете, легитимность задается гражданским обществом, согласующим политические воли различных субъектов с основными принципами права, с идеей незыблемости основных правовых свобод. Ведь нет идей свободы личности, правового строя, конституционного государства, одинаковых для всех времен и народов. Поэтому сам набор конституционно закрепляемых прав и свобод и понимание их содержания являются конкретно-историческими.

    Для того чтобы «дух законов» соответствовал правосознанию и правовой культуре народа в данную историческую эпоху, и нужна легитимизация. В противном случае закон приобретает неправовой характер, а это означает, что, оставаясь мощным социальным инструментом, он станет средством «неправым», то есть вместо поддержания и соблюдения права он будет служить неправовому делу в чьих-либо своекорыстных интересах.

    Чтобы закон регулировал деятельность государства и его институтов, необходимы определенные политико-правовые условия ограничения государства правом. Важнейшим из них является Конституция. Иначе говоря, в качестве условия выступает наличие Основного Закона, закрепляющего политическое и правовое устройство государства и общества.

    Так, например, в безусловном законодательном порядке должны быть определены основы политического, экономического, правового, культурного и духовного развития страны, обусловливающие движение к демократическому гражданскому обществу и правовому государству, неуклонное стремление к общественному состоянию, соответствующему современному уровню развития мировой цивилизации, к обществу, в котором обеспечены благополучие и гражданский мир.

    Конституция, как первый по статусу и значению правовой документ, обеспечивает законодательную правовую основу межнациональной стабильности и согласия, динамичного национально-государственного строительства, основанного на принципах уважения человеческого достоинства, прав и свобод личности, нерушимости принципа народного суверенитета как основоположения для понимания и практического воплощения идеи единственности источника государственной власти в республике.

    Именно в Конституции законодательно закреплены важнейшие принципы, характеризующие основополагающие начала строительства правового государства, в частности система «сдержек и противовесов», действующая за счет разделения власти. В связи с последним условием важно заметить, что не во всяком обществе и не во всяком типе государства возникает разделение власти.

    Классическая теория разделения власти, как она сложилась в ХVII ХVIII веках, подразумевает, что между ветвями власти и внутри каждой из них существует «система сдержек и противовесов». Разделение власти необходимо для ее ослабления, чтобы она не посягала на индивидуальные и общественные свободы. Шарль Луи Монтескье разработал теорию разделения власти в противовес абсолютизму феодальных монархий. Абсолютный монарх принимал законы, подзаконные акты и вершил суд. Идея разделения власти есть средство и результат борьбы буржуазии с феодализмом.

    При анализе классической теории разделения власти с современной точки зрения на сущность власти представляется, что первым основанием разделения власти является не членение ее на три ветви, а разделение трех компонент самих институтов государственной власти: субъекта власти, отношения власти и институциональной формы власти, обеспечивающее несводимость власти к господству и подчинению.

    В публично-правовом порядке, в который вписывается эта власть, данное разделение, в свою очередь, связано со вторым разделением – уже внутри политико-правового пространства государственности – гражданского общества, общественно-политических институтов и собственно государства как взаимодействующих, но самостоятельных элементов государственности.

    Образующее систему «сдержек и противовесов» разделение власти на ветви – лишь конституционно-правовое закрепление двух указанных фундаментальных разделений внутри институтов власти и политико-правового пространства государственности. Принцип разделения власти, который сложился в европейской культуре после Дж. Локка36 и Щ.Л. Монтескье37, – это лишь оформляющий конституционный механизм институционального опосредования для реализации сущностного принципа: не допустить, с одной стороны, обратного совокупления института, субъекта и отношения власти, а с другой, противодействовать «огосударствлению» гражданского общества и политических институтов, поскольку такое совокупление прямо ведет к насилию и произволу.

    Разделение власти и ее сдержки и противовесы есть вопрос о практических формах реализации принципов строительства правового государства и имеет не только законодательно-правовое основание и конституционное регламентирование, но и является основой реализации практической политики38. В частности, в конституционно-правовом аспекте он, бесспорно, выражает разграничение компетенции государственных органов, основанное на взаимном контроле и взаимодействии. А в рамках политических параметров принцип разделения власти избавляет от тоталитарной организации государственной власти на монопартийной основе и классовой идеологии.

    Таким образом, на основе анализа условий ограничения государства правом, выраженным и закрепленным в законе, выделяются данные принципы правового государства, соблюдение которых позволяет ему, с одной стороны, «вписываться» в институционально организованную сферу права и, с другой, гарантировать поддержание правопорядка как подлинно правового порядка отношений в обществе39.

    Первым, с точки зрения идеи разделения трех компонент государственной власти, является принцип «подзаконности власти», подразумевающий, что закон, принимаемый властью, является обязательным и для нее самой, а не только для подвластных. Признавая себя подзаконной, власть подвергается институциональному самоограничению. Чистое отношение господства не может быть подзаконно, а институционально ограниченное – может регулироваться через институциональные процедуры и статус субъекта власти.

    Второй – гарантированность прав личности (человека и гражданина): «Основу прочного правопорядка составляет свобода личности и ее неприкосновенность»40. В целях противостояния произволу власти должны быть созданы реальные возможности защиты прав и свобод человека и, прежде всего через суд. При этом суд из способа преследования или неравноправной тяжбы (инквизиционный суд) становится средством защиты права, местом, где на основе состязательного процесса вершится правосудие, восстанавливается справедливость. Без данного принципа невозможно существование ни гражданского общества, ни общественно-политических институтов.

    Третий признак – включенность государства в сферу права, что в первую очередь означает конституционную закрепленность и гарантированность прав личности, человека и гражданина, а также подзаконности власти, то есть верховенство права через верховенство Конституции. Необходимо установление конституционного порядка, подразумевающего разделение власти и регламентирование законодательной (и вообще нормотворческой) и правоприменительной деятельности. Указанный принцип имеет прямое действие на все ветви власти. С этой точки зрения проблема построения правового государства трактуется как проблема превращения публично-правового порядка в конституционный.

     

     

    2.2. Проблемы формирования и реализации в России принципов правового государства

     

    Основной Закон государства – Конституция Российской Федерации провозглашает Россию качестве правового государства (ч. 1, ст. 2). То есть мы пытаемся, хотя пока на программном уровне приобщается к мировым общечеловеческим государственно-правовым ценностям. Разумеется, до истинного правового государства нам предстоит пройти нелегкий путь не одного поколения россиян. Своеобразной аксиомой правового государства является тот факт, что формирование и существование правового государства в любой стране предполагает установление не только формального, но и реального господства правового закона во всех сферах жизни общества, расширение сферы его прямого, непосредственного воздействия на всю совокупность общественных отношении.

    Думается, залогом динамичного развития России в XXI веке являются созданные правовые демократические институты, сложившаяся структура органов государственной власти Российской Федерации, широкое участие политических партий и общественных объединений в реализации Концепции национальной безопасности РФ. Причем, господство правового закона призвано сыграть в этом динамичном развитии решающую роль. Господство права, диктатуру правового закона может обеспечить только сильное, эффективное государство. Именно исходя из этого, Президент РФ В.В. Путин в программе своей деятельности первостепенно уделил особое внимание укреплению государства. Основные моменты программы сводятся к следующему:

  13. навести порядок в органах государственной власти, максимально укрепить ее вертикаль;
  14. соединить ресурсы федеральной, региональной и местных властей;
  15. создать полноценное Федеративное государство;

    4) всемерно совершенствовать политическую систему общества и осуществлять строительство эффективного государства как гаранта стабильного общественного развития, гаранта соблюдения прав личности41.

    Что было сделано на первом этапе укрепления государственности?

    В 2000-ом году был разработан и принят пакет Федеральных законов. Была проведена реформа Совета Федерации. Создан Государственный Совет. Одним из наиболее важных решений для укрепления вертикали исполнительной власти было создание федеральных округов.

    Справедливости ради надо заметить, что В.В. Путину досталось в «наследство» государство, бремененное многими крайне негативными экономико-правовыми и государственно-правовыми, характерными чертами, несущими в себе заряд непосредственной внутренней угрозы для России, для российской государственности.

    Одной из наиболее значимых, согласно Концепции национальной безопасности РФ, здесь стояла угроза сепаратизма42. Определенной предпосылкой этого государственно-правового явления послужило публичное высказывание первого Президента РФ Б.Н. Ельцина: «Берите суверенитета столько, сколько проглотите»43. Носило ли это высказывание характер «народного творчества», как выразился позже Президент РФ В.В. Путин44, или имело какой либо другой оттенок, значения не имело: это было высказывание высшего официального лица, главы государства, Президента РФ. И это высказывание, как любят говорить дипломаты, не было дезавуировано. Оно осталось свершимся фактором. «Этот проснувшийся глотательный рефлекс, – отмечает Президент РФ В.В. Путин, – стал сущим бедствием при формировании правового поля Российского государства, породил много вздорных коллизий и много проблем, действительно важных для судеб народов, населяющих страну…»45.

    «Знала ли власть о таком тревожном состоянии российского правового поля и опасном (с последствиями) поведении на нем отдельных региональных руководителей», – спрашивает далее Президент РФ В.В. Путин46.

    Конечно, знала, но носители этой власти, чиновники высших рантов, вдруг кинулись делать карьеру, «спасать Россию», создавать политические партии и объединения, чтобы обрести вожделенный мандат неприкосновенности. Им было не до интересов России – свои бы реализовать… 47

    Для страны особенно такой большой, как Россия, смертельно опасно, когда ее регионы находятся чуть ли не в разных исторических эпохах4849. А именно такое положение сложилось к 2000 году. Губернаторы и президенты, сознание которых осталось советским, восприняли ликвидацию партийно-административной иерархии как полную свободу действий, как вседозволенность. При этом определяющим фактором в поведении большинства из них, даже самых продвинутых, стала логика «первых секретарей обкомов». С той лишь разницей, что теперь эта логика почти никак не сдерживалась центром. Соответственно, издаются нормативные акты без учета федерального законодательства; создаются препятствия для перемещения товаров, услуг, капиталов; не контролируется трата бюджетных средств и т.п.

    Одним из наиболее опасных нарушений принципов правового государства на сегодня является правовой сепаратизм50. Под правовым сепаратизмом понимается фаза дезинтеграции, характеризующаяся открытым противостоянием регионов единому правовому пространству; их стремление к полному государственно-правовому обособлению, которое выражается, чаще всего, в несоответствии законодательства субъектов Федерации Конституции РФ и федеральным законам, в неисполнении и несоблюдении федеральных законов, Указов Президента, судебных решений, вынесенных на федеральном уровне, в том числе и решений Конституционного Суда РФ и т.д. Характеризуя это положение, Президент РФ В.В. Путин отмечал, что 25% всех законодательных актов субъектов Федерации находилось в противоречии с Конституцией России и с федеральным законодательством. «Во многих Конституциях, уставах субъектов Федерации мы могли найти все, что угодно, –выделяет далее Президент РФ В.В. Путин, – и международную правосубъектность, и чуть ли не собственные вооруженные силы. Не было только одного –что та или иная административно-территориальная единица является субъектом Российской Федерации»51. Данное умозаключение Президента РФ В.В. Путина подтверждается, прежде всего, анализом Конституций соответствующих 21 республик в составе РФ. Проведем некоторый анализ, выделяя особенности Конституций:

  16. Конституции республик Бурятия, Карелия, Коми, Саха (Якутия) закрепляют распространение собственного государственного суверенитета на всю территорию Республики;
  17. Конституции республик Башкортостан, Татарстан (первоначально:
    ст. 61 – «суверенное государство, субъект международного права») закрепляют, по сути, конфедеративный тип связи с РФ;
  18. Конституции республик Тыва, Дагестан содержат нормы, предусматривающие возможность сецессии, то есть право на односторонний выход из
    состава РФ;
  19. Конституция Чеченской Республики говорит, что она суверенное, демократическое государство, созданное в результате самоопределения народа (чеченского) и обладающее верховенством права на всей ее территории;
  20. Конституции республик Дагестан, Ингушетия, Саха (Якутия) закрепляют верховенство законодательство республики над федеральным;
  21. Конституции республик Башкортостан, Бурятия, Ингушетия, Калмыкия, Карелия, Коми, Северная Осетия-Алания, Тыва и др., — закрепляют право объявления военного положения, принятия решений по вопросам войны и мира, введения чрезвычайного положения на своей территории52.

    Определенную тревогу вызывает антиконституционная законодательная практика субъектов РФ по вопросам обеспечения безопасности государства. Основной причиной проявления правового сепаратизма являются отдельные неточности и противоречия, заложенные в федеральную Конституцию России. Например, пункт «м», статьи 71 Конституции РФ закрепляет исключительное право РФ по вопросам безопасности. В данном случае Правительство РФ должно принимать меры по обеспечению безопасности государства. А если обеспечение государственной безопасности – исключительное право РФ, то и кадровые вопросы должно решать оно. Однако, эту очевидную логику «нарушает» пункт «л», статьи 72 Конституции РФ, отнеся к совместному ведению РФ и субъектов РФ «кадры служебных и правоохранительных органов». Данное положение противоречит всем законам логики, ибо не могут одновременно иметь место две абсолютные истины по одному и тому же вопросу. Естественно такое безалаберное отношение к построению конституционных норм, касающихся такого кардинального вопроса как обеспечение государственной безопасности, создает определенные трудности в их надлежащей детализации в федеральных законах, непосредственно регулирующих управление в данной сфере. Это положение выглядит еще более болезненным в результате неоднозначного толкования субъектами РФ характера такого государственного образования как Российская Федерация и своего места в нем. К сожалению, весьма наглядны приведенные выше примеры из Конституций республик – субъектов РФ. В Уставах других субъектов РФ складывается подобная ситуация53.

    В ходе данного анализа мы приходим к выводу о том, что в ряде субъектов РФ приняты законы о безопасности, созданы даже министерства и ведомства по вопросам безопасности, но это же прямое нарушение Конституции РФ и федерального закона «Об органах федеральной службы безопасности Российской Федерации», которые не допускают двойного подчинения указанных органов. В нормативно-правовых актах субъектов Федерации содержатся положения о назначении на должность и освобождении от должности руководителей территориальных органов безопасности, что нарушает принципы и правовые нормы, регулирующие кадровые вопросы в системе органов Федеральной службы безопасности54.

    Что касается остального массива нормативно-правовых актов субъектов РФ, то, несомненно, и здесь до последнего времени дела обстояли неблагополучно. Так, в соответствии с данными Департамент правовой информации Минюста РФ, с июля 1995 г. по июль 1998 г. в Министерство юстиции РФ поступило более 65 тысяч всевозможных правовых актов, принятых органами государственной власти субъектов РФ. Из них более 33 тысяч были с существенными нарушениями55. По этим актам дано 1954 заключения о несоответствии нормативных актов субъектов РФ Конституции РФ и федеральным законам. По данным Минюста ныне более 80% правовых актов субъектов Федерации соответствуют Конституции и законодательству РФ. Вместе с тем Минюст одновременно подготовил предложение о необходимости внесения Президентом РФ предупреждений законодательным органам 23 субъектов РФ, которые не привели в соответствие с Конституцией РФ и федеральным законодательством свои Конституции или уставы. В «аутсайдерах» – по-прежнему Республики Башкирия, Якутия и Ингушетия. В последней, в частности, введен даже языковой ценз и ценз республиканского гражданства для кандидата на должность высшего должностного лица, регулируется вопрос организации деятельности суда56.

    В таком ключе также необходимым представляемся остановиться на вопросах, вызывающих противоречивые оценки практики договорных форм регулирования взаимоотношений Российской Федерации, как центра с субъектами Федерации. Эту тему в своих выступлениях и печати остро поднимали политики Минтимир Шаймиев, Сергей Кириенко, Петр Латышев, Виктор Ишаев, Николай Федоров, а также многие ученые-юристы57. Доктор юридических наук М.В. Столяров выступает за развитие института договорных отношении между Центром и субъектами РФ, рассматривая его даже в качестве «важного феномена федерации». Однако с такой позицией вряд ли можно согласиться. Хотелось бы поддержать позицию доктора юридических наук, профессора В. Баранова, который отмечает, что тенденции развития договорных форм регулирования подрывают государственный суверенитет Российской Федерации58. Отказ от признания основ конституционного строя и принципов федерального устройства России и создание собственной модели отличает в первую очередь, конституционное законодательство Татарстана и Башкортостана. Дело в том, что действующие Конституции этих республик закрепляют, по сути, конфедеративный способ связей. Республика рассматривается как суверенное государство, которое строит свои отношения с Федерацией путем делегирования ей предметов ведения и полномочий на основе договора. Договору с федеральными органами государственной власти отдается приоритет перед федеральными законами и Конституцией России. Вместе с тем, Конституция РФ не предусматривает институт делегирования.

    Основные предпосылки отхода от конституционно закрепленного требования единичного и неделимого государственного суверенитета РФ наиболее четко обозначены первыми тремя договорами, заключенными в 1994 году с Татарстаном, Башкортостаном и Кабардино-Балкарией. И по форме, и по содержанию данные договоры выходят за пределы договорного регулирования, определенные ст. 11 Конституции РФ.

    Думается, следует обратить особое внимание на определение в договорах статуса Татарстана и Башкортостана. К примеру, Республика Татарстан объявляется государством, объединенным с РФ, а Башкортостан – суверенным государством. То есть в нарушение Конституции РФ создан прецедент договорного признания федеральными органами государственной власти государственного суверенитета республики, являющейся субъектом РФ, что является грубейшим нарушением Основного закона РФ.

    В то же время, в современный период в конституционном регулировании государственного суверенитета Российской Федерации четко обозначилось противоречие между признанием в Конституции РФ концепции единого и неделимого государственного суверенитета России и практикой его отрицания в нормах конституционного (уставного) и текущего законодательного регулирования субъектов РФ, а также отрицания его отдельными двусторонними договорами о разграничении предметов ведения и полномочий, заключенными между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов. Подобное положение обусловлено, видимо, «живучестью» теории государственного суверенитета республик в составе РФ59. Думается, что в данном случае трудно говорить о конструктивизме данной теории. Ведь в случае развития тенденции подобного «феномена федерализма», когда правовые акты субъектов Федерации по нарастающей будут вступать в противоречие с федеральной Конституцией, все более будут усиливаться дезинтегра-ционные процессы в российской государственно-правовой системе. Последнее вполне объективно к трансформации федерации в конфедерацию. Прежде всего, это коснется системы разделения власти по вертикали и принесет ущерб задачам становления России как эффективного федеративного государства. Безусловно, этим серьезнейшим вопросом вынужден был заняться Государственный Совет РФ. Была создана специальная рабочая группа под руководством Президента Татарстана Минтимера Шаймиева, которая разработала соответствующую концепцию, получившую название «договорного федерализма». Официальные заключения по концепции дали комитеты Госдумы и Совет Федерации, всех федеральных округов, ряда институтов.

    Вместе с тем, вопрос остается остродискуссионным. Довольно четкую и однозначную оценку дискутируемому документу дал Президент Чувашской Республики Н. Федеров60. «Договорной федерализм», отмечает он, – к которому тяготеет представленный рабочей группой Госсовета материал, – для России не только слишком «рыхлый федерализм». Для единой государственности с учетом конституционно провозглашенного права на самоопределение чревато последствиями опасность того, что это будет, с одной стороны, «демократией для чиновников» всех уровней, с другой – бесправием для остальных граждан.

    В этой связи, Н. Федоров не скрывает опасения и в отношении возможной «централизованной федерации» уже по той причине, что в ней заложены автократия Центра и «зависимая автократия» в регионах.

    «В документе, подготовленным группой М. Шаймиева, имеется специальная глава, – отмечает далее Н. Федоров, – посвященная анализу практики разграничения компетенций между уровнями власти, но в ней ничего не сказано о практике заключения договоров и соглашении, которые по сути являются политическими сделками, грубо нарушающими единое конституционное правовое пространство России. Эта практика также сыграла свою весьма негативную роль в истории российской государственности»61. Весьма сложный вопрос о путях дальнейшего развития российского федерализма, остается пока открытым.

    Таким образом, правовой сепаратизм и правонарушающая практика договоров и соглашений, то есть «договорный федерализм» послужили одной из главных причин радикального подхода к реформе власти со стороны Президента России, В.В. Путина. За прошедший период была ликвидирована командно-административная система, вместо которой, к сожалению, не была создана реальная работоспособная правовая система. Это стало самым отягчающим фактором российской государственности. Именно здесь кроются причины неудач, болезненности наших экономических преобразований, отталкивающего образа самой власти. Оказалось, что просто заявить о правовом государстве слишком мало для того, чтобы его принципы стали действовать эффективно.

    Решение Президента РФ, принятое в мае 2000 г. о создании семи федеральных округов62, преследовало цель более эффективного управления субъектами Федерации, объединенными таким образом под единым управлением: федеральный центр, отвечающий за общегосударственные задачи, должен иметь подчиняющиеся исключительно ему органы и подразделения.

    В связи с этим в каждый округ был назначен полномочный представитель Президента РФ, в компетенцию которого входит значительный круг вопросов, касающихся управления соответствующим федеральным округом. Помимо этого, в каждом федеральном округе стал действовать и представитель Генеральной прокуратуры РФ на уровне заместителя Генерального прокурора РФ с целью более эффективного надзора за соблюдением законности в данном регионе.

    Результаты оказались вполне ожидаемыми. Укрепилась вертикаль исполнительной государственной власти, был положен конец правовому сепаратизму, удалось добиться правовой дисциплины. Полномочные представители активно поработали в деле приведения регионального законодательства в соответствие с федеративным. Важная роль здесь принадлежала именно им (полпредам) и Генеральной прокуратуре, ее окружным структурам. Более трех с половиной тысяч нормативных актов высшего уровня, принятых в субъектах Федерации, не соответствовали Конституции России и федеральным законам, четыре пятых из них приведены в соответствие63.

    Образованные на территории России федеральные округа, не стали, да и не станут, дублерами губернаторов и президентов республик или контролерами их действий: они взяли на себя роль координаторов действий государственных чиновников, ставших почему-то до этого подручным материалом местных и региональных властей. Институт федеральных округов, через полномочных представителей приблизил президентскую власть к территориям, что позволило Владимиру Путину выиграть первый раунд борьбы за государственность и нашу страну. «Сегодня уже можно сказать, – констатировал Президент РФ В. Путин Федеральному Собранию РФ, – период расползания государственности – позади. Дезинтеграция государства… – остановлена»64.

    Полномочные представители плодотворно работают в плане анализа и выработки предложений по разграничению предметов ведения и полномочий между федеральным центром и регионами. Причем речь идет не о том, чтобы забрать, как можно больше центру, а о том, четко определиться в зоне ответственности центра, в зоне ответственности органов власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления. Ведется определенная работа по формированию единого правового пространства, и на этой основе возникает возможность для более динамичного развития в других сферах.

    Подытоживая разговор о «договорном федерализме» и попыток правового сепаратизма, наряду с изложенными проблемами, отметим и положительные моменты, о которых высказался Президент РФ В.В. Путин: «Почувствовавшие реальную самостоятельность регионы в период российского всеобщего бедлама, тем не менее, и государство сохранили, и народ накормили. Хотя были реальные шансы потерять, по крайней мере, первое»65.

    Положительной оценки заслуживает в плане укрепления российской государственности Федеральный закон № 106 от 29 июля 2000г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»66. Он позволяет решить правовым путем целый ряд проблем. Так данный закон предусматривает роспуск законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ. Основанием для этого является принятие данным органом нормативно-правовых актов, противоречащих Конституции РФ и федеральным законам, в случае, если это повлекло за собой массовые и грубые нарушения прав и свобод человека и гражданина, угрозу единству и территориальной целостности РФ, национальной безопасности РФ и ее обороноспособности, единству правового и экономического пространства. Закон предусматривает соответствующий механизм для осуществления этой меры.

    Подобным же образом решается вопрос отстранения от должности высшего должностного лица исполнительной власти субъект РФ в случае грубого нарушения им Конституции РФ и федерального законодательства.

    Федеральный закон № 107 от 4 августа 2000 г. устанавливает механизм ответственности органов и должностных лиц местного самоуправления перед государством и порядка их роспуска (отрешения от должности).

    Упомянутые федеральные законы снимают проблему безответственности органов и должностных лиц субъектов РФ, решив вопрос привлечения к ответственности вышеуказанных субъектов права. Эти законы служат не только сдерживающим фактором для попыток нарушения Конституционной законности в субъектах РФ и органах местного самоуправления, но и могут послужить действенным юридическим средством пресечения и недопущения подобного впредь.

    Весьма серьезными в разрешении являются еще некоторые вопросы государственного строительства. Прежде всего, речь идет о Совете Федерации. До сих пор не найдено разумного правового решения вопроса формирования этого важного государственного органа. Так, в соответствии с Федеральным законом «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» от 5 декабря 1995 г. в Совет Федерации в качестве представителей от каждого субъекта РФ входили глава законодательного (представительного) органа и глава исполнительного органа государственной власти. В связи с этим в адрес закона и Совета Федерации было высказано немало критики. Ведь Совет Федерации должен работать на постоянной основе, а сенаторы в ранге главы законодательного органа субъекта РФ или главы исполнительной власти не в состоянии быть в двух местах. Поэтому Совет Федерации в старом составе (по закону 1995 г.) не смог выполнить и не выполнил свои функции, не справился со своей главной задачей. Это вынужден был признать Президент Татарстана М. Шаймиев, «Мы не выработали принципы федерализма и его практической реализации, отметил он на заседании палаты в связи с прекращением своих полномочий члена Совета Федерации». Президент Татарстана полагает, что с этой задачей Совет Федерации… не справился «от нехватки характера», а «возможно и забота каждого о своей территории возобладала над решением государственных задач»67, т.е. помешало местничество.

    В цивилизованных государствах не менее 70% законопроектов готовит правительство страны. Это – аксиома. Правительство детально прорабатывает каждый законопроект. В России, к сожалению, не так. Правительство РФ, в 2000 г. подготовило только 24% от числа принятых Госдумой и Советом Федерации законов. В 2001 г. эта цифра превысила 60%68. Это, безусловно, прогресс. Однако, в целом, качество федеральных законов желает много лучшего. Как свидетельствует опрос фонда «Общественное мнение», 49% россиян недовольны действующими законами, удовлетворены ими всего 28%69.

    Довольно серьезной проблемой является образование большого числа юридических коллизий, несогласованностей, пробелов в действующем законодательстве, что служит показателем недостаточного профессионализма отечественного законодателя.

    Законы, как известно, являются несущей конструкцией и служат системообразующим фактором правовой системы страны. Однако в последнее время в нашей стране наблюдается определенная девальвация законов. Нередко в форму законов облекается регулирование общественных отношений конъюнктурного характера и отношений, которые требуют совсем иных форм, например, законы о материальном и медицинском обслуживании семей умерших или погибших депутатов Городской Думы, или о переименовании отдельных городов, поселков, иных населенных пунктов. Такая тенденция ведет к нестабильности действующего законодательства: нередко только-только успевают принять, новый закон, как тут же вносят в него изменения. Так было, например, с Федеральным Конституционным Законом «О Правительстве Российской Федерации». Можно привести и такие примеры: новая редакция Российского Закона «О Центральном банке РСФСР» за четыре года (1994-1998 гг.) претерпела семь изменений, а Федеральный Закон «О государственных пособиях граждан, имеющих детей за три года (1994 – 1997 гг.) изменялся пять раз и т.д.. В науке и юридической практике принятие законов об изменениях и дополнениях действующих законов оценивается как определенный подрыв (нарушение) устойчивости правового регулирования. К девальвации законов следует отнеси и тот факт, что некоторые субъекты РФ стали принимать свои законы в форме конституционных законов. Такой вид законов предусмотрен Законом Республики Адыгея от 9 октября 1998 г. «О нормативных и иных правовых актах Республики Адыгея» (ст. 7). Но возникает вопрос: Так на сколько же правомерно принятие субъектами РФ конституционных законов? Вероятно, ответ на этот вопрос является отрицательным, поскольку у субъектов РФ (кроме республик) нет своих конституций. Весьма противоречива в этом плане ст. 5 Конституции РФ. Есть, конечно, уставы, но это все же не конституции, поэтому адекватных конституционных законов они не могут принимать. Это подрывает и принцип равноправия субъектов РФ, который получил закрепление в действующей Конституции РФ (ч. 4 ст. 5). И, наконец, вряд ли следует субъектам РФ копировать федеральную систему законодательства. Как, известно, конституционные законы являются продолжением действия Конституции, непосредственно примыкают к ней и предназначены для целостного регулирования основополагающих государственно-правовых институтов (референдума, избирательного права, гражданства и др.). Конституционные законы должны приниматься в первоочередном порядке после вступления в силу новой Конституции. Однако из предусмотренных в тексте Конституции РФ конституционных законов принято всего около половины, хотя Конституция РФ действует уже более семи лет. Это-пробел, недоработка парламента. То есть, можно сделать, вывод, что принятие законов в ранге конституционных является исключительным полномочием федеральных законотворческих органов.

    Для того чтобы не девальвировать форму законов, необходимо четко определить, какие виды общественных отношений должны регулироваться именно законом. Думается, можно выделить примерно семь блоков общественных отношений, которые должны регулироваться именно в форме законов:

  22. права, свободы, обязанности личности, их охрана, защита и условия
    реализации;
  23. установление принципов организации, структуры, порядка формирования и деятельности государственных органов;
  24. основополагающие вопросы федеральных отношений;
  25. вопросы собственности (всех форм);
  26. налоговые обременения для различных категорий налогоплательщиков и льготы по налогообложению;
  27. основы правового регулирования;

    7. общегосударственные нормативы природопользования и экологических стандартов. Возможно, что законом могут регулироваться и другие отношения, но это надо решать каждый раз с учетом значимости их в данный период и конкретной обстановки. Это должны быть действительно значимые для государства общественные отношения.

    Довольно интересным, а где-то даже необходимым является обсуждение дискуссионного в юридической науке и практике вопроса о возможности законозаменяющего регулирования, то есть когда вместо законов принимаются указы Президента РФ в том случае, если те или иные виды общественных отношений нуждаются в правовой регламентации, а соответствующий закон не принят и таким образом создается правовой вакуум, или пробел.

    Учитывая то, что Конституционный Суд РФ своим решением от 30 апреля 1996 г. ответил на данный вопрос положительно и признал допустимым законозаменяющее правотворчество Президента РФ, представляется, что оно вряд ли может удовлетворять по следующим основаниям70:

    во-первых, в данном случае происходит вторжение Президента в сферу законотворчества и тем самым подмена законодательной власти исполнительной;

    во-вторых, происходит снижение престижа закона как акта высшей юридической силы и создается иллюзия о возможности решать ключевые, наиболее важные для общества проблемы как второстепенные;

    в-третьих, действие закона подменяется подзаконным актом. Не случайно, что один из членов Конституционного суда РФ назвал это «указным» правом.

    По мнению А.Н. Соколова71 более рационально было бы использовать в подобных случаях делегированное законодательство. Для российской практики — это новый вид законотворчества, на общегосударственном уровне он не использовался и не предусмотрен Конституцией РФ. Но на региональном уровне делегирование нормотворчества предусмотрено. Так, в Законе Республики Адыгея «О нормативных и иных правовых актах» от 9 октября 1998 г. делегированным нормотворческим полномочиям посвящена ст. 5. В ней, в частности, установлено, что делегирование нормотворческих полномочий возможно не только внутри данного субъекта РФ, но и между органами государственной власти Республики и федеральными органами государственной власти. При этом совершенно правильно указывается, что в акте о делегировании должны быть предусмотрены: какое конкретное полномочие делегируется и по каким именно вопросам; какому органу делегируются нормотворческие полномочия; на какой срок; установлена невозможность передачи делегированного полномочия другому органу; предусмотрен порядок компенсации дополнительных материальных и финансовых затрат на реализацию делегированного полномочия.

    Данные положения вполне соответствуют практике тех государств, где допускается делегирование законотворчества, например, в Швеции, Франции, Мексике и др.

    Что касается нашей страны, применимо ли делегированное законодательство у нас, в России. В принципе отечественная практика отрицательно относится к передаче законодательных полномочий исполнительной власти, в том числе Правительству РФ. В то же время в некоторых случаях можно было бы заимствовать этот опыт. Если общество находится в стадии реформирования, коренных изменений, динамичного развития, то вполне возможно делегированное законотворчество как форма оперативного реагирования на возникшие общественные потребности. Очевидно, можно было бы применить делегированное законотворчество в порядке правового эксперимента на определенной территории или по указанному кругу вопросов. И если правовой эксперимент себя оправдает, то можно его применить в более широком масштабе. В то же время надо иметь в виду, что данная форма законодательства требует прочных укоренившихся традиций демократии, законности с тем, чтобы не было попыток злоупотребления этой формой законов и присвоения исполнительной властью функций законотворчества.

    Дело в том, что политическая ситуация требует выбора формы закона с таким расчетом, чтобы закон действовал, реализовался. И здесь важна свое-временность принятия закона, иначе он не будет эффективным. Проблемой является и то, что 13,5 из 61 тысячи километров государственной границы России не имеют до сих пор правового статуса72. Закон там не торжествует. Большим злом для правовой государственности в России является коррупция. Она подрывает и устои государства, и грубо попирает права и свободы граждан. В связи с этим отметим некоторые концептуальные аспекты борьбы с коррупцией.

    Коррупция это явление антисоциальное, – правонарушение. В государственно-организованном обществе коррупция, исходя из общей теории права, естественная для него характеристика. Нет государства, где нет коррупции. Следовательно, покуда и поскольку будет существовать такое общество – коррупция будет сопутствовать ему. Это означает, что необходимо будет вести постоянную, планомерную организованную борьбу с этим явлением. Важно установить регулируемый уровень этой коррумпированности. У нас в современной России коррупция – это образ жизни. Причины этого – формирование при правлении Президента РФ Б.Н. Ельцина экономико-правовой модели бюрократического паразитического капитализма. Такой (паразитический) капитализм ничего не строи, проедает старое (и кредиты), вывозит все награбленное границу. Так, в нашей стране, согласно официальным данным, 1 млн. 200 тысяч чиновников (для сравнения, в СССР их было 18 млн.), 60% из которых коррумпированы. Еще К. Маркс отмечал, что бюрократия рассматривает государство как свою частную собственность. За время правления Б.Н. Ельцина, слабого, немощного Президента, не профессионала, без политической воли, государственный общенародный сектор в значительной мере был разворован. В современной России особенности нынешней коррупции проявляются в следующем:

  28. хищение бюджетных средств;
  29. проникновение криминала во власть;

    3) приватизация госсобственности в интересах организованных преступных сообществ.

    О коррупции государственных служащих постоянно говориться не только в СМИ, наших и зарубежных, но и на высоком государственном уровне73. Однако реальные сдвиги в борьбе с этим явлением практически ничтожны.

    Подтягивание правоохранительных органов России стало интегральной частью цели президента В.В. Путина по «консолидации государства». Для обеспечения своих усилий он, тем не менее, предпочел назначить на ключевые посты своих союзников, в основном выходцев из Санкт-Петербурга, подрывая таким образом сами принципы продвижения по заслугам, которые он стремится установить.

    В выступлении в Совете Федерации в мае 2002 года Генеральный прокурор РФ Владимир Устинов призвал к разворачиванию карательных компаний против коррупции, в том числе и внутри самих правоохранительных органов74. В связи с этим два агентства подозреваемых в коррупции -–таможня и Государственная инспекция безопасности дорожного движения – стали предметом особого разбирательства в 2001 – 2002 годах, которое продолжалось с переменными успехами и в последние два года (2005 – 2006 г.г.). Общее число работников ГИБДД было сокращено в целом по стране на 15%, в то время как оставшиеся выиграли от повышения зарплаты75.

    Политическим фактором, оказывающим определенное воздействие на правовое сознание сотрудников ОВД в условиях деполитизации и деидеологизации всей правоохранительной системы, можно считать отношение к правоохранительным органам со стороны гражданского общества. Оно принимает особое значение в связи с проблемой построения в нашей стране правового государства. Несмотря на деидеологизацию общества, сотрудник милиции в массовом сознании большинства населения, особенно старшего поколения, ассоциируется как проводник политического режима, стоящего у власти.

    Отношение же к органам правопорядка и суда со стороны гражданского общества проще представить в виде общественного мнения, которое проявляется как на обыденном уровне, так и на высшем. Затронутый обыденный уровень, представленный в виде отношения к данным категориям юристов со стороны простых граждан и определили, что это отношение в последние годы заметно ухудшилось. Критическое отношение к правоохранительным органам и суду наблюдается и со стороны СМИ и политических деятелей, а так же со стороны некоторых высокопоставленных государственных чиновников. Все эти социально-политические факторы отрицательно влияют на правовое сознание юристов.

    Ликвидация милицейских банд, прежде всего, «дело оборотней в погонах», использовалась на всю катушку для политического пиара некоторых государственных деятелей. Негативным результатом той громкой зачистки при всех прочих достоинствах стало катастрофическое падение авторитета милиции и вызревание корпоративных конфликтов между различными подразделениями.

    В основе коррупции лежат кланово-олигархические отношения, которые развивались на фоне умышленного ослабления правоохранительной системы. Каким образом бороться, как переломить этот процесс? Все это крайне негативно сказывается на всей общественной жизни России и, прежде всего на «качестве жизни» рядового гражданина.

    Думается, что к этому следует подойти и с концептуальных позиций.

    Во-первых, в борьбе с коррупцией заключается в том, чтобы заставить систему (государство) работать и изменить модели поведения людей. Прежде всего, должна четко работать система контроля: финансового, — здесь нужна и финансовая разведка, и финансовая полиция; банковского, таможенного, налогового и т. д.

    Важное значение, в данном ракурсе, имеет также стабильность высшего руководства – Президента и премьер-министра. Ведь гражданское общество в значительной степени зависит от стабильности этого руководства и наличия у него политической воли.

    Во-вторых, надо отлучить чиновника от «кормушки», надо ограничить власть чиновника. Сделать это необходимо путем продуманной правовой регламентации соответствующих общественных отношений; упрощения лицензирования, совершенствования уголовного законодательства о преследовании коррупции, жестком запрете «отмывания» финансовых средств и др., –и значительного сокращения чиновничьих структур «сверху» – «донизу». Прав был губернатор Красноярского края А. Лебедь, говоря о засилье федерального чиновничества на территории региона: 49264 федеральных чиновников, не считая ФСБ, о котором информация закрыта, то есть более чем трехкратное превосходство по отношению к региональному чиновничеству. Имеется даже подразделение министерства иностранных дел, хотя ни одного метра внешней границы у края не имеется.

    В-третьих, сделать более жестким, четким и прозрачным процесс «назначения во власть» – отбор, тестирование будущих чиновников с привлечением данных правоохранительных органов.

    В-четвертых, сегодня власть должна быть организована таким образом, чтобы это была власть собственников, контролируемая собственниками, ориентированная на интересы собственников, открытая для их всестороннего и эффективного воздействия. Важнейшие государственные решения должны приниматься непосредственно людьми, обремененными собственностью, то есть предельно четко понимающими свою ответственность за возможные негативные последствия. Совершенно справедливым будет вопрос: а как же народ, его интересы? Народ – это не только пролетариат, которому нечего терять, кроме своих цепей. Народ – это и есть собственники. Так, во всяком случае, обстоят дела в высокоразвитых странах. Поэтому непременным залогом реализации реформ должно быть быстрое осуществление известной установки крупнейшего экономиста ФРГ Людвига Эрхарда: «Собственность для всех!». Это и послужило основой такого феномена, как «германское экономическое чудо». Власть, контролируемая собственниками, начинает работать в интересах народа, состоящих из собственников. Но «собственность для всех» означает и смерть бюрократического аппарата, который беспардонно разворовывает богатство государства, как отметил А.И. Солженицын. В Швеции, как известно уже более полувека построен «шведский социализм». Необходимо отметить, что там, в руках государства всего только 6% всей собственности страны. Акционирование, кооперирование и другие аспекты «врастания» граждан в собственность одновременно решают проблемы социального партнерства.

    В-пятых, разработка мер организационно-правового характера по комплектованию соответствующих учебных заведений по подготовке профессиональных государственных служащих и сотрудников правоохранительных органов лицами с высокими моральными и деловыми качествами.

    В-шестых, государство последовательно должно быть специфическим образом «вверено судам». Так, по крайней мере, решен вопрос в ФРГ, где имеются суды 5 юрисдикции. А, например, у нас в недалеком прошлом, в СССР, на 289 млн. человек населения приходилось 15 тысяч судей, что было на 2 тысячи меньше чем на 61 млн. населения в ФРГ. Безусловно, продвижение в этом направлении у нас есть. Сейчас в РФ уже более 16752 судьи, создана необходимая правовая база для судоустройства и судопроизводства. В то же время число судей на 141 млн. человек у нас значительно отстает от такого показателя ФРГ. В то же время, остается, тем не менее, острая злободневная проблема: профессионализм судьи и его нравственные качества, которые желают значительного их совершенствования. Ведь фактически над судьей – никакого контроля, кроме «голубого неба», да его совести.

    В-седьмых, формирование нового правового сознания и новой правовой культуры. Мало зафиксировать права человека и гражданина в юридических актах. Мы уже имели сталинские, брежневские конституции. Закон хорошо работает только тогда, когда становится элементом общественного правосознания. А господствующее в нашей стране правосознание и адекватная ему политическая культура насквозь пропитаны духом этатизма и патернализма. И пока ситуация не изменится кардинальным образом, самые передовые юридические нормы будут действовать в полсилы, поскольку общество фактически их не приняло. По своему национально-психологическому менталитету оно не было готово принять их.

    Изменяющиеся процессы правосознания тесно связаны и с изменением экономического положения в стране, и со сменой поколений, и со сменой политического руководства. Народу нужно преодолеть синдром «вонючего страха», который он унаследовал от социализма и который сидит буквально у него в генах76.

    Таким образом, в борьбе с коррупцией предпочтительнее метод организованного бюрократического капитализма, где высшая государственная власть контролирует чиновничество. Чиновники иногда в этих условиях подворовывают, но их, в случае чего, очень жестко наказывают77.

    Свобода слова является «титульной» ценностью демократии, но всегда ли ее используют позитивно? Сегодня средства массовой информации в освещении криминальной ситуации в стране ведут себя по принципу «лучше перегнуть, чем недогнуть». В погоне за популярностью или в угоду оппозиции официальной политической власти они выплескивают на страницы газет и на экраны телевизоров лужи крови, выбрасывают горы трупов. Речь не идет о достоверности всей этой информации, хотя и здесь в случаях взаимного опровержения или самоопровержения нет недостатка. Величайшие в условиях цивилизованного общества ценности – свобода слова и информации, плюрализм мнений эксплуатируются в стране таким образом, который превращает их в информационный террор населения. Так, средства массовой информации вызывают большую тревогу, которые не только не оказывают положительного воздействия на правосознание граждан, но и зачастую дают обратный эффект. Во многих материалах печати присутствует тема усиления потребительских проявлений психологии личности, отсутствует элемент дискуссионности в обсуждениях актуальных вопросов правовой культуры и правомерного поведения граждан.

    Таким образом, без общественного уважения к правосудию и правоохранительным органам, уважения несовместимого с поставленным на поток информационным «ерничаньем» по поводу юридической практики, институты демократии и правовой государственности будут только нелепыми декорациями.

    Отмечая влияние идеологического фактора, следует подробнее остановиться на проблеме общегосударственной правовой идеологии, которая, «надо признать, не существует ни в каком проявлении»78. В современной России имеет место «отсутствие действенной гуманистической идеологии, построенной на признании приоритета общечеловеческих ценностей»79. С.С. Алексеев по этому поводу говорит, что «ныне в России возникла и даже приобрела определенную остроту идеологическая проблема «национальной идеи». Данная идея должна определять жизнь современного общества»80.

    Представляется, что «национальная идея», общечеловеческие ценности, правовая идеология, право в целом и человеческий фактор являются взаимодействующими категориями. «Для общества в целом идеологический вакуум вреден, потому что все равно будет заполняться какими-то вредными течениями, в том числе самого худшего толка»81. Безусловно, наличие правовой идеологии, основанной на гарантированности прав и свобод человека, необходимо государству, гражданскому обществу и каждому индивиду. Идеология должна обладать таким качеством, как единство всех взглядов и интересов, существующих в обществе, где главным мерилом будет право.

    Важно отметить, что необходимость сплочения всех членов общества в целях прогресса России отмечается и в специальной литературе82. Справедливо подчеркивается, что выход страны из переживаемого социально-политического, экономического, духовного кризиса возможен лишь в результате осознания всеми социальными силами, партиями, элитами интересов государства в качестве высших ценностей общества.

    Важным правовым фактором преодоления деформации правового сознания общества является изменения юридической политики Российского государства, утверждение в обществе идеи господства права. На сегодняшний день наблюдается отсутствие последовательности и достаточной радикальности в юридической политике государства, в частности, необходимости реформирования системы МВД, о чем уже отмечалось в печати. Как считает профессор Института правовых исследований транснациональной коррупции и организованной преступности, преподаватель Университета МВД: «В МВД есть люди, которые очень хорошо понимают, чем больна система, но все выстроено таким образом, что те, кто готов к ее реформированию, не нужны. Структура МВД не предполагает активности, и самостоятельности кого бы то ни было, кроме министров. Но и сам министр сдерживается теми сигналами, которые идут сверху. С реальными преобразованиями решено подождать, а ведь начинать надо именно с правоохранительной системы. Сначала нужно излечиться врачу»83. Как очевидно сегодня, ближайшая перетряска самого вертикально выстроенного ведомства страны пройдет в русле административной реформы, суть которой заключается в очередной структурной перестройке департаментов и главков: после определения и утверждения своих функций «подчищенные» подразделения заживут своей прежней жизнью. Такое уже было не однократно. Перед каждым новым министром президент ставит одну и ту же задачу – повысить эффективность. Как правило, все проходившие реформы МВД сводились к переименованию подразделений (например, ГАИ – стало ГИБДД). Эти перестановки воспринимались как реформа только дилетантами. Задачи, функции, стиль работы и методы оставались прежними. В июне прошлого года выдвигался на обсуждение проект закона «Об органах охраны правопорядка в РФ», который предусматривал глубокие преобразования в милиции: разделение ее на федеральную полицию, федеральные органы расследования, национальную гвардию и муниципальные органы охраны правопорядка. Этот законопроект подразумевал не только необходимость распределения налоговых поступлений таким образом, чтобы у муниципалитетов оставались средства содержать свою милицию, но и делегирование следственным комитетом, другими подразделениями МВД, налоговой полицией, Таможенным комитетом, ФСБ, прокуратурой своих полномочий на проведения следствия в единую Федеральную службу расследований.

    Это стало своего рода революцией в правоохранительной системе страны – уже тот факт, что у прокуратуры остался бы только «надзор над соблюдением законности», неузнаваемо изменил бы весь внутриполитический ландшафт.

    Безусловно, это только определенная основополагающая часть концептуального подхода к проблемам борьбы с коррупцией, и, конечно, эта тема требует дальнейшего осмысления.

    Другая проблема России, на которой хотелось бы остановиться в свете принципов правового государства касается экономико-правовой модели российского общества. Определимся с тем, что такое экономико-правовая модель общества и как она влияет на правовую государственность.

    Данным, экономико-правовым считаемся общество, в производственных отношениях которого господствует примат рыночного способа эквивалентного обмена и распределения. К сожалению, для нас, после развала тоталитарного социализма с централизованной экономикой в России не произошел цивилизованный переход к новой экономической системе с рыночным способом координации экономической деятельности и смешанной (общественной и частной) формами собственности на средства производства.

    Думается, по логике вещей функции государства в экономико-правовом отношении должны были существенно измениться, ибо преобразования происходящие в государстве, в частности, в экономической деятельности предусматривают обычно в таких случаях выполнение трех основных функций, тесно взаимодействующих с рыночным механизмом: эффективность, справедливость и стабильность.

    Эффективность призвана обеспечивать эффективное функционирование производства за счет демонополизации рынка, регулирования внешнеэкономических отношений и уровней потребления «общественных благ» в свете качества жизни.

    Стабильность предусматривает сглаживания циклических уровней производства, инфляции и занятости населения.

    Справедливость выступает в роли государственной функции перераспределения доходов в пользу малоимущих и неимущих, как бюджета социальной безопасности.

    Юридическим основанием для конституционно-правового моделирования экономико-правовой модели российского общества является Конституция РФ 1993 года. В ней закреплен целый ряд конституционных начал, норм и принципов в области экономики, отражающих стандарты цивилизованного государства. К ним, прежде всего, следует отнести гарантии единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (часть 1 статьи 8 Конституции РФ).

    Основной закон – Конституция РФ исходит из того, что для экономической системы РФ характерна собственность в ее различных формах – частной, государственной, муниципальной и других. При этом все формы собственности признаются и защищаются равным образом (статья 8 Конституции РФ). В статье 9 Конституции РФ также устанавливается, что земля и другие природные ресурсы могут находиться в перечисленных выше формах собственности. Однако на практике изложенные конституционные принципы и нормы довольно противоречивы. Президент РФ В.В. Путин дает глубокий анализ данным противоречиям.

    Соответственно, глубинные причины неустойчивости экономического развития России, которые связаны с экономико-правовой моделью общества, остаются прежними, медленно меняются базовые принципы экономики. Это обусловлено чрезмерным вмешательством государства в те сферы, где его не должно быть, и отсутствием там, где оно необходимо. Сегодня участие государства в собственности, предпринимательстве, отчасти в потреблении является излишним. Государство остается пассивным в создании единого экономического пространства страны, которое обязательно при исполнении законов, защите прав собственности. До настоящего времени сохраняется сырьевая направленность экономики. Доходы бюджета во многом зависят от динамики мировых цен на энергоносители. Мы проигрываем в конкуренции на мировом рынке, все более и более ориентирующемся на инновационные секторы, на новую экономику – экономику знаний и технологий. Значительная часть экономики до сих пор в тени.

    Пожалуй, одним из основных препятствий экономического роста являются высокие налоги, произвол чиновников, разгул криминала. Решение этих проблем зависит от государства. Однако дорогостоящее и расточительное государство не может снизить налоги. Подверженное коррупции, с нечеткими границами компетенции, оно не избавит предпринимателей от произвола чиновников и влияния преступности.

    Вместе с тем, негативно влияет на проведение необходимых экономических преобразований и чрезмерное накопление государственного, в особенности внешнего, долга. Бремя государственного долга представляет собой угрозу для развития страны: только на его обслуживание ежегодно уходит одна треть дохода бюджета.

    На осуществлении конституционно-правовой экономической модели российского общества негативно сказываются и ограничения экономической деятельности.

    Вот и получается что, неэффективное государство является главной причиной длительного и глубокого экономического кризиса в России.

    Экономико-правовая модель общества, разработанная под руководством Президента РФ В.В. Путина, предусматривает ряд направлений:

  30. обеспечить защиту прав собственности;
  31. обеспечить равенство условий конкуренции;
  32. снизить налоговое бремя;
  33. освободить предпринимателей от административного гнета;
  34. развить финансовую инфраструктуру. Банковская система должна
    быть расчищена от нежизнеспособных организаций. Следует обеспечить
    прозрачность банковской деятельности. Фондовый рынок должен стать, действенным механизмом мобилизации инвестиций, их направления в наиболее
    перспективные секторы экономики;
  35. осуществлять реалистичную социальную политику, отказавшись от
    государственного патернализма.

    В новой экономико-правовой модели российского общества подчеркивается, что суть государственного регулирования в экономике – в защите частных инициатив и всех форм собственности. Федеральная власть ответственна за единые условия хозяйственной деятельности в стране. Задача власти – отладить деятельность государственных институтов, обеспечивающих работу рынка. Условием устойчивого национального развития является наличие подлинно независимого суда и действенной системы правоохранительных органов. Главная задача в области экономики создание правовых гарантий развитие российской экономики как экономики свободного предпринимательства и деловой активности граждан, обеспечение точного и эффективного проведения экономической стратегии на всей территории России. Вот тогда и можно будет сказать, что правовое государство и рыночная экономика – близнецы. Таким образом, рассмотрены важнейшие принципы правового государства.

     

    2.3. Пути и методы формирования правового государства в современной России

     

    Исторический опыт дает нам полезные уроки, которые мы должны использовать. Необходимо иметь в виду, что для придания идее формирования правового государства в России устойчивого и конструктивного характера недостаточно основывать ее на социальном негативизме, на желании упразднить негодные порядки, а также ограничиться декларированием ее и Основном законе. Нужна еще политическая воля руководства страны, сила утверждения, убежденность в необходимости созидании нового правопорядка с четко определенными принципами, приоритетами, целью, равно как с настойчивостью и неуклонным стремлением довести дело до логического конца.

    Дабы избежать ошибок и отступлений от доктрины правового государства, надо ясно видеть, что необходимо предпринять для его формирования:

  36. точкой отчета государства должен стать человек, а главная целенаправленность общественного развития – «человеческое измерение»; осуществление реальных гарантий прав и свобод личности; признание и воплощение в жизнь общечеловеческих ценностей и норм, в том числе приоритета прав и свобод личности перед правами и свободами и свободами нации или
    народности;
  37. формирование экономико-правовой модели общества, в производственных отношениях которого господствует примат рыночного способа эквивалентного обмена и распределения;
  38. установление четких пределов государственной деятельности, в том числе в нормотворчестве;
  39. осуществление на деле примата законности и борьба с коррупцией в деятельности государственных структур и должностных лиц; обеспечение
    эффективной и всеохватывающей судебной власти и эффективной деятельности всей системы правоохранительных органов;
  40. признание на практике декларированного в Конституции России
    принципа разделения властей и его неуклонное соблюдение;
  41. актуализация и легитимация института непосредственного волеизъявления народа, в том числе и референдума, поскольку практика государственного строительства в России характеризуется дефицитом этого волеизъявления;
  42. обеспечение оптимального сочетания на деле принципов демократизма, правового и социального государства, поскольку пока в России, к сожалению, полудемократическое, полуправовое, полусоциальное государство;
  43. деэтатизация (разгосударствление) социальной жизни, свертывание
    поэтапно командно-нажимных методов руководства и управления и обеспе
    чение функционирования общества, главным образом, в силу экономических
    и духовных факторов, путем реализации общечеловеческих ценностей; отказ
    от этатизма и патернализма;
  44. повышение роли и значения представительных органов, совершенствование законодательства (качества законов) и создание единой и эффективной системы контроля и надзора за его проведением в жизнь;
  45. разработка механизма конституционной (политической) ответственности высших представителей государственной власти и депутатов парламента Российской Федерации, а также юридической ответственности руководителей государственных органов субъектов Российской Федерации;
  46. четкое конституционно-правовое разграничение предметов введения и компетенции между РФ и субъектами РФ;
  47. разработка путей решения проблемы взаимного контроля и обеспечения сдержек и противовесов между высшими органами государственной
    власти Федерации, органами государственной власти субъектов Российской
    Федерации и их конституционное закрепление, достижение на этой основе
    динамического баланса сил;
  48. обеспечение действия принципа политического плюрализма, прежде всего многопартийности (2 – 3 ведущие партии), как отражения и открыто
    го волеизъявления для всех политических сил страны в рамках общечеловеческих моральных и правовых норм, в том числе и норм международного
    права;
  49. жесткая ревизия разбухших бюрократических структур государственной власти и, прежде всего, структур исполнительной власти, от аппарата
    Президента Российской Федерации до аппарата главы исполнительной власти субъектов Российской Федерации;
  50. последовательное и неуклонное создание развитого гражданского
    общества, которое «разгрузит» государство от несвойственных ему социально-экономических задач и будет способствовать обеспечению экономической
    и, как следствие этого, политической стабильности народовластия.

    Таким образом, формирование правового государства в России является процессом поэтапным, который включает в себя такие главные составляющие как: господство права, ибо диктатуру правового закона может обеспечить только сильное, эффективное государство; человек должен стать точкой отчета государства в плане главной целенаправленности общественного развития – «Человеческого измерения» – только тогда, когда будет создано экономико-правовое общество, в производственных отношениях которого господствует примат рыночного способа эквивалентного обмена и распределения; создание развитого гражданского общества «разгрузит» государство от несвойственных ему социально-экономических задач, покончит с патернализмом и этатизмом.

     

     

     

     

     

    На основании изложенного можно сделать следующие выводы.

    1. Абсолютно точно не следует рассчитывать на то, что можно без восстановления концептуального плана перенести на отечественную почву, например, «чертежи» германского правового государства и «скопировать» его систему законодательства, государственных учреждений и социальных программ. Тогда пришлось бы за одно переносить и германскую «социально-правовую экономику», и многовековую правовую традицию, и, наконец, людей с их менталитетом. Еще в горбачевские времена в ответ на вопрос, почему мы не используем опыт шведского социализма, кто-то остроумно заметил: «У нас в стране слишком мало шведов».

    Мы довольно подробно остановились на проблемах, связанных с социально-правовой ориентацией государства, затем рассмотрели; что дают различные направления правопонимания (либеральные и социальные) в плане обеспечения прав человека, как они трактуют различные права, на сколько такая трактовка полна и соответствует принципу «вписывания» государства в сферу права. На основе такого сопоставительного анализа стало возможно лучше определиться с материалом для формирования интегративной концепции, пригодной для обустройства сферы права и построения правового государства в условиях Российской Федерации.

    2. «Возрожденное естественное право» заметно отразилось на конституциях многих стран мира, представляется уместным охарактеризовать его влияние и на общие представления о правовом государстве. Основой современной концепции правового государства является естественно-правовая теория и классическая либеральная политико-правовая мысль. С точки зрения этих учений, важнейшим признаком правового государства является провозглашение человека (гражданина) и его прав в качестве главенствующей ценности. Теперь важно указать на связь естественного права и позитивного права. Новое естественное право, которое мыслило себя как «надпозитивное», первоначально институционализировалось как надгосударственное, наднациональное через акты международного права. Именно на десятилетие «естественно-правового бума» приходится принятие Всеобщей декларации прав человека (1949 г.), Европейской конвенции (1950 г.) и создания системы международных органов, обеспечивающих действенность требований этих документов. Признавая существование основных прав и свобод человека до возникновения государственной власти, приходится постулировать, что она не может их ни ограничить, ни нарушить. Государство должно создавать необходимые условия для реализации основных прав человека и гражданина, функционировать исключительно в соответствии с правовыми принципами, быть организованно правовым образом. Правовая организация государства придает ему качество правового государства.

    3. В итоге проблема правового государства видится как имеющая два взаимосвязанных представления:

  • существование и деятельность государства, регулируемого правом
    идеального типа (идеальный тип государства — правовое государство), что
    позволяет определить функции государства, значимые с точки зрения права;
  • качественные характеристики права, регулирующего и регламентирующего построение вполне определенного типа государства (право как таковое в идеальном его типе).

     

    БИБЛИОГРАФИЯ

     

  1. О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации: ФЗ № 106 от 29 июля 2000 г. // Российская газета. 7 августа 2000 г.
  2. Об органах федеральной службы безопасности РФ: Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ//Собрание законодательства РФ. 1995. № 15. Ст. 1269.
  3. Указ Президента РФ от 13 мая 2000 г. № 849. «О полномочном представителе Президента Российской Федерации в федеральном округе» // Российская газета. 2000 г. 27 мая.
  4. Алексеев С.С. Право и судьба России // Наука и жизнь. 1 999. № 7. С. 7.
  5. Ассошиэйтед Пресс. 2002. 11 февраля.
  6. Баранов В., Лапшин И. Суверенитет республики: реальность и закон // Российская газета. 2000.
  7. Батурин Ю.М., Лившиц Р.З. Социалистическое правовое государство: от идеи к осуществлению (политико-правовой взгляд). –М.: Наука, 1989.
  8. Баялджиев Д. Идея правового государства и функционирование государства в условиях переходного периода // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1998. № 6.
  9. Вайсберг Л.М. Идея правового государства и проблемы этатизма // Изв. АН КазССР. Сер. Общественные науки. 1989. № 5.
  10. Вебер М. «Объективность» социально-научного и социально-политического познания // Избр. произведения. – М.: Прогресс, 1990, С. 383 –414.
  11. Венгеров А.Б. Несущие конструкции правового государства // Общественные науки. 1990. № 3.
  12. Воронина Е.В. Право как основа формирования правового государства в России. Дисс… канд. наук . Иркутск, 2005.
  13. Гегель Г.В.Ф. Философия права. –М.: Мысль, 1990.
  14. Государственное и административное устройство Германии // Сб. междунар. терминов из области права и управления. Сер. Р. Мюнхен, Бонн, 1993. Т. 1. С. 47 – 69.
  15. Государственное право Германии / Изд. И. Изензее, П. Крихгоф. М.: ИГП РАН, 1994. Т. 1.
  16. Давыдов Ю.Н. Укрощение Левиафана, или Социальные потенции обычного согласия («Воля всех» и ее судьбы в концепции разделения властей Джона Локка) // Полис. 1994. № 3.
  17. Дробышевский С.А. Теоретические модели наилучшего конституционного строя // Государство и право на рубеже веков. Проблемы теории и истории: Материалы всероссийской конференции (2-4 февраля 2001 г.). М, 2001.
  18. Зиновьев А.А. Гомо советикус. Пара Беллум, – М: Моск. рабочий, 1991.
  19. Ишаев В. У нас в стране кризис не энергетический, а умственный // Российская газета. 2001. 14 марта
  20. ИТАР-ТАСС (РФ). 2002. 27 ноября.
  21. Кистяковский Б.А. В защиту права (интеллигенция и правосознание) // Вехи. Из глубины. – М.: Правда, 1991.
  22. Коваленко А.И. Правовое государство: концепция и реальность. – М.: Знание, 1993.
  23. Козлихин Ю.И. Идея правового государства: История и современность. – СПб.: Изд-во С.-Петербург. Ун-та, 1993.
  24. Конституции буржуазных государств. – М.: Юриздат, 1982.
  25. Кляйн Ханс X. Юрисдикция конституционного суда и структура Конституции. От правового государства к конституционному государству. // Государство и право. 1999. № 8. С. 111 – 114.
  26. Краснов М. Квадратура округа//Российская газета. 2001. 12 мая.
  27. Кудрявцев В.Н. Нужна ли России государственная идеология? //Обозреватель. 1998. № 1. С. 9.
  28. Локк Дж. Два трактата о правлении // Соч.: В 3 т. Т. 3. М.: Мысль, 1988.
  29. Лукашева Е.А. Права человека и правовое государство // Общая теория прав человека. – М.: НОРМА, 1996.
  30. Манохин А.А. Государство в сфере права: институциональный подход. – Алматы: ВШП «Эдiлет»,2000.
  31. Минюст предупреждает. Упрямство в правовом пространстве // Российская газета. 2001. 11 апр.
  32. Монтескье Ш.Л. О духе законов // Избр. произведения. – М.: ГосПолитиздат, 1955.
  33. Морозова Л.Л. Государство и собственность: (Проблемы межотраслевого института)//Государство и право. 1996. №11.
  34. Муромцев С.А. Определение и основное разделение права. – М.: Мамонтов, 1879.
  35. Органы внутренних дел и российское общество: этические и правовые аспекты обучения сотрудников милиции: Учеб. пособие. Волгоград, 2000.
  36. Паппе Я.Ш. Какая Россия нужна отечественному топливно-энергетическому комплексу. «Газовые генералы», «нефтяные бароны» и угольщики меряют Родину разным аршином // Сегодня. 1995. 15 авг.
  37. Паппе Я.Ш. Элиты и банки России//Деловые люди. 1994. №4.
  38. Порошкина Ю.О. Правовой сепаратизм регионов как угроза национальной безопасности Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 2000.
  39. Правовое государство: реальность, мечты, будущее. – СПб.: Алетейя, Санкт-Петербургский ун-т МВД России, 1999.
  40. Путин В.В. Интервью ОРТ, японской телекомпании ЭН-ЭЙЧ-КЕЙ и информационному агентству Рейтер // Российская газета. 2000. 14 июля.
  41. Путин В.В. Какую Россию мы строим // Российская газета. 2000. 11 июля.
  42. Путин В.В. Не будет ни революций, ни контрреволюций // Российская газета. 2001. 4 апр.
  43. Симония Н.А. Россия и мировой опыт противодействия коррупции // Материалы конференции (Москва, 23 – 24 июня 1999). – М.: Спарк, 2000.
  44. Соколов А.Н. Правовое государство: от идеи до ее материализации. – Калининград: ФГУИПП «Янтарный сказ», 2002.
  45. Соколов А.Н. Правовое государство. Идея. Теория. Практика. Курск, 1994.
  46. Сосна С. А. О концепции общественного достояния // Государство и право. 1996, № 2.
  47. Социалистическое правовое государство: концепция и пути реализации / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. – М.: Юрид. лит., 1990.
  48. Столяров М.В. Развитие российского федерализма в сопоставлении с зарубежными моделями. – М.: РАГС, 1999.
  49. Тепляшин И.В. Правовая активность граждан в условиях становления правового государства: Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.
  50. Течет ли крыша у Совета Федерации // Там же. 2001. 14 марта
  51. Федоров Н. Синдром административного восторга // Российская газета. 2001. 21 марта.
  52. Храбрый О. Кризис внешнего управления // Эксперт. 2004. № 39. С. 95 – 102.
  53. Что ни хутор, то свой закон … // Российская газета. 2001. 14 февр.
  54. Шаймиев М. Характера не хватило // Российская газета. 2001. 17 мая.
  55. Ударцев С.Ф. Правопонимание и формирование правового государства // Изв. АН КазССР. Сер. Общественные науки. 1989. № 5.
  56. Юрков А. Процесс пошел. Хорошо, что в обратную сторону // Российская газета. 2001.24 марта.
  57. Handlexikon zur Politikwissenschaft. Bonn. 1986.
  58. Herzog R. Rechtsstaatlichkeit. In: Maunz / During /Herzog /Scholz. Grungesetz. – Kommentar. Teil. VII zu Art. 20.
  59. Oetker Harmut. Handelsrecht. Berlin, Heidelberg. –Springer verlag, 1998.
  60. Scheuner U. Die neure Entwicklung des Rechtsstaates in deuschland. 1968.
  61. Stahl F. J. Rechtsphilosophie, 4. Aufl. 195. S. 81 ff, bes, 585

     

     

     

     

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 22.28MB | MySQL:119 | 2,325sec