Институт соучастия в преступлении

<

040414 0003 1 Институт соучастия в преступлении

1. ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ИНСТИТУТА СОУЧАСТИЯ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

 

Нормы о соучастии сосредоточены в главе 7 УК РФ (в ст. 32—36). В ст. 32 дается научно-практическое определение самого понятия соучастия в преступлении. В нем сформулированы основные признаки соучастия, которые отражают принятую в России концепцию, выработанную русскими учеными-правоведами еще во второй половине XIX столетия. Это определение звучит так: «Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления»1.

Таким образом, УК РФ 1996 г. определяет соучастие как «умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления» (ст. 32). В данном определении законодатель отражает специфические признаки, которыми характеризуется совместная преступная деятельность, в отличие от случаев индивидуального совершения преступления.

На протяжении всей истории развития отечественного уголовного права, начиная с первого крупного исследования профессора О. С. Жиряева2, институт соучастия является одним из наиболее сложных и дискуссионных в учении о преступлении и в целом в теории уголовного права. Еще известный российский ученый Г. Е. Колоколов отмечал, что соучастие составляет венец общего учения о преступлении и справедливо считается труднейшим разделом уголовного права3. Соответствующая оценка института соучастия обусловлена тем, что, как и правомерная, преступная деятельность может выполняться не только одиночными лицами, но и несколькими лицами, объединяющими свои усилия. Анализ статистических данных за последнее десятилетие свидетельствует о постоянном росте преступлений, совершаемых в соучастии. Так, если в 2009 г. в России было зарегистрировано 213 951 преступление, совершённое группой, то в 1996 г. — уже 345 464, в 1997 г. — 359 887 преступлений, в 1998 г. — 374 262, а в 2011 г. — 450 9303. В соучастии совершаются наиболее тяжкие и сложные преступления (насильственные, корыстно-насильственные)1.

Справедливо отмечает Ф. Г. Бурчак: «При насильственных преступлениях сам факт объединения усилий нескольких лиц для достижения одного преступного результата существенно повышает как опасность самого нападения, так и вероятность осуществления поставленных соучастниками перед собой целей»2.

Соучастие в преступлениях следует отличать от случаев совершения преступлений вследствие стечения действий нескольких лиц, хотя и направленных на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от друга и не объединенных единым умыслом. Существо соучастия известный русский ученый Н. С. Таганцев выразил следующим образом: «… к соучастию относятся лишь те совершенно своеобразные случаи стечения преступников, в коих является солидарная ответственность всех за каждого и каждого за всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значение самостоятельного института»3.

Исторически служебная функция института соучастия прежде всего выражалась в обосновании уголовной ответственности лиц, которые сами непосредственно преступления не совершали,. но в различных формах оказывали содействие его выполнению. В уголовном законодательстве это достигалось путем определения видов соучастников и дифференциации их ответственности.

В советский период законодательное определение понятия соучастия впервые было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР. Согласно ст. 21 «за деяния, совершенные сообща группою лиц (шайкой, бандой, толпой), наказываются как исполнители, так и подстрекатели и пособники». Однако УК РСФСР 1922 г., 1926 г., Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. определения общего понятия соучастия не содержали, а лишь выделяли соучастников (подстрекателей, пособников и исполнителей), в отношении которых устанавливались в качестве общих принципов применения наказания: а) степень участия лица в совершении преступления; б) степень опасности совершенного деяния и в) степень опасности лица, участвовавшего в данном преступлении. В Особенной части УК предусматривались групповые преступления как элементы квалифицированных составов и отдельно устанавливалась ответственность за такие формы попустительства, как укрывательство и недонесение.

Таким образом, умышленный характер соучастия выхолащивался, отрицалась необходимость причинной связи между действиями соучастников
и преступным результатом, а институт соучастия заменялся некой безграничной и неопределенной причастностью к совершению преступления.    

Итог активному, хотя и не всегда последовательному развитию института соучастия был подведен принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Согласно ст. 17 Основ, воспроизведенной без изменений в ст. 17 УК РСФСР 1960 г., соучастием признавалось «умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления». Кроме того, Основы ввели новую фигуру соучастников — организатора, а также признали пособничеством лишь заранее обещанное укрывательство.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 2009 г. редакционно и по существу уточнили понятие соучастия, определив его как «умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления». В 2008 г. УК РСФСР 1960 г. был дополнен ст. 17-1, в которой шла речь о групповом совершении преступления. Понятие соучастия, сформулированное, в Основах 2009 г., было воспроизведено в ст. 32 УК РФ 1996 г.

Действующий УК РФ существенно расширил регламентацию института соучастия, введя новые, ранее неизвестные, нормы, в которых дается определение, видов соучастников и форм соучастия, в том числе и новой — преступного сообщества (преступной организации). Кроме того, сформулированы правила квалификации соучастия, предусмотрена норма об эксцессе исполнителя (ст. 33— 36), а групповое совершение преступления предусмотрено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «в» ч. 1 ст. 63). Недонесение о преступлении декриминализировано. Заранее не обещанное укрывательство рассматривается как конкретное преступление против правосудия. Групповое совершение преступления расценивается в качестве квалифицированного или особо квалифицированного вида конкретных преступлений (см., например, ст. 105, 158 УК), либо образует конститутивный признак отдельных преступлений (см., например, ст. 208, 209, 210 УК, которые предусматривают уголовную ответственность за само создание формирования, банды или сообщества или участие в них).

Отражением дискуссионности института соучастия является и то обстоятельство, что не существует единства взглядов по вопросу о том, является ли сформулированное в ст. 32 УК РФ законодательное определение соучастия универсальным и, следовательно, охватывающим все случаи совершения одного преступления несколькими лицами или же оно должно касаться только тех его форм, когда между соучастниками существует распределение ролей. По справедливому замечанию Ф. Г. Бурчака, этот вопрос имеет преюдициальное значение, поскольку от его решения зависят и подход ко всем проблемам соучастия и сама конструкция норм Общей части, регулирующих этот институт1. В специальной литературе ряд исследователей ограничивают сферу действия понятия соучастия только Общей частью УК. Так, Ю. А. Красиков считает, что статьи УК о соучастии и условиях уголовной ответственности за соучастие в преступлении не могут распространяться на статьи Особенной части УК, в которых содержатся признаки преступления, совершенного группой лиц, организованной группой и т. д. Он полагает, что в этих случаях законодательство ограничивает сферу все общности, универсальности норм (ст. 32—36 УК) Общей части. Если в действиях каждого соучастника имеются признаки того или иного
вида преступления, описанного в статье Особенной части, то содеянное виновным надлежит квалифицировать лишь по данной статье Особенной части. Нормы Общей части (ст. 32—36) на эти случаи не распространяются2.

Как считают Кузнецова Н.Ф., Тяжкова И.М.3, высказанная точка зрения не имеет оснований в действующем УК РФ и не вписывается в современную доктрину уголовного права. Нормы Общей части УК потому и названы общими, что они относятся ко всем без исключения формам преступной деятельности. Поэтому следует согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что законодательное понятия соучастия является общим нормативным положением в отношении всех случаев совместной преступной деятельности1. С другой стороны, признаки соучастия являются необходимыми для любой разновидности совместной преступной деятельности виновных, для любого группового образования, предусмотренного в качестве конструктивного признака конкретного состава преступления. Критикуемая позиция опровергается и судебной практикой.

Так, согласно п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. «ж» ч. 2 ст. 105УК РФ»2.

Сложным является вопрос о юридической природе соучастия. В теории уголовного права сложились две устоявшиеся концепции юридической природы соучастия. Одна из них имеет в основе акцессорную природу (от лат. accessorium — «дополнительный», «несамостоятельный») характера соучастия. Сторонники другой теории рассматривают соучастие как самостоятельную форму преступной деятельности. Существо акцессорной природы соучастия выражается в том, что центральной фигурой соучастия признается исполнитель, деятельность же остальных соучастников является вспомогательной, лишенной самостоятельного значения. Оценка действий соучастников и их ответственность полностью зависят от характера действий исполнителя и его ответственности: наказуемы действия исполнителя — наказуемы и действия соучастников, если же исполнитель не привлекается к ответственности, то не может наступать ответственность и соучастников. Кроме того, наказуемость соучастников должна наступать по той статье, которая предусматривает действия исполнителя. Активным сторонником логической акцессорное в уголовном праве выступает М. И. Ковалев. В своей работе он приходит к выводу, что состав преступления выполняется непосредственным исполнителем, остальными же соучастниками «сам состав преступления не выполняется», а в действиях подстрекателей и пособников есть некий «общий состав преступления», который и определяет их ответственность1. С некоторыми оговорками акцессорную теорию, как лежащую в основе ответственности по российскому уголовному праву, поддерживает и А. В. Наумов. Вместе с тем он признает, что ответственность соучастников, будучи в основном зависимой от ответственности исполнителя, все же в определенной мере носит самостоятельный характер2.

Однако большинство авторов критически оценивают данную концепцию3. Одним из основополагающих принципов уголовного права является индивидуальная ответственность лица за совершение преступления. Согласно ст. 8 УК лицо может быть подвергнуто мерам уголовно-правового характера только тогда, когда оно совершит деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Однако это не означает равную ответственность соучастников. Принцип равенства граждан перед законом (ст. 4 УК) следует понимать в смысле равных оснований привлечения к уголовной ответственности. Индивидуализация ответственности применяется лишь в отношении лица, совершившего преступление, и преследует цель оптимального выбора меры уголовно-правового воздействия. В частности, согласно ч. 1 ст. 34 УК ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления». Поэтому основания и пределы ответственности соучастников лежат не в действиях исполнителя, а в действиях, совершенных лично каждым соучастником. Примером может служить эксцесс исполнителя, при котором остальные соучастники отвечают не за фактически содеянное исполнителем, а в пределах, ранее обговоренных ими. При смерти исполнителя, его невменяемости или недостижении им возраста уголовной ответственности либо освобождении от уголовной ответственности на основании ст. 75, 76 УК соучастники, тем не менее, привлекаются к уголовной ответственности на общих основаниях за виновное совершение ими общественно опасного деяния. Признаки, характеризующие исключительно личность исполнителя, не могут вменяться иным соучастникам. Данная позиция нашла свое отражение в законодательстве и судебной практике. Так, согласно п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2007 г, № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» «квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную Общественную опасность взяточничества или коммерческого подкупа (вымогательство, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой и др.), следует учитывать при юридической оценке действий соучастников получения взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, если эти обстоятельства охватывались их умыслом. Вместе с тем при квалификации действий соучастников преступления не должны приниматься во внимание такие обстоятельства, которые характеризуют личность других участников деяния (например, неоднократность получения или дачи взятки, коммерческого подкупа)».1 Аналогичное мнение было высказано и по делам об умышленных убийствах.

Следует также отметить, что добровольный отказ исполнителя от совершения преступления отнюдь не означает исключение ответственности других соучастников (см. особенности добровольного отказа соучастников). О зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя можно говорить лишь в том смысле, что исполнитель реализует преступные намерения соучастников, и если ему не удается осуществить это намерение, достичь преступного результата, то ответственность остальных соучастников, так же как и для исполнителя, наступает за приготовление или покушение на преступление. Признание соучастия особой формой преступной деятельности влечет за собой решение и другого важного вопроса, имеющего значение для выработки направлений уголовной политики государства в области борьбы с совместной преступной деятельностью и назначения законного и справедливого наказания виновным лицам. Речь идет об определении уровня социальной опасности преступления, совершенного в соучастии. В доктрине уголовного права по этому вопросу были высказаны различные точки зрения. Так, по мнению М. Д. Шаргородского, соучастие не усиливает и не ослабляет ответственности и вообще оно «не является квалифицирующим или отягчающим обстоятельством»1. По мнению П. И. Гришаева и Г. А. Кригера, соучастие во всех случаях характеризуется более высокой степенью общественной опасности2. Большая часть высказанных в литературе мнений выражает третью компромиссную точку зрения. Так, представитель этой группы ученых Р. Р. Галиакбаров пишет: «Но утверждать, что соучастие в преступлении всегда повышает общественную опасность содеянного, нельзя. Из этого правила бывают исключения, особенно при совершении преступления исполнителем совместно с пособником и другими предусмотренными законом соучастниками3. Кузнецова Н.Ф., И. М. Тяжкова полагают4, что дискуссионность данного вопроса носит несколько надуманный характер. Социальная оценка содеянного (характер и степень общественной опасности) выражается в наибольшей степени и прежде всего в назначенном наказании. Объективно уровень опасности совершенного в соучастии преступления всегда будет выше, нежели общественная опасность деяния, выполненного индивидуально действующим лицом уже в силу того непреложного факта, что это деяние совершается не одним лицом, а совместными усилиями двух или более лиц. Поэтому в числе обстоятельств, отягчающих наказание (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК), законодатель и указывает на совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Однако в соответствии с принципами уголовного права социальная оценка (следовательно, и назначаемая мера наказания) дается не содеянному абстрактной группой лиц в целом, а действиям конкретно определенных и персонифицированных лиц. При этом на меру наказания, назначаемого конкретному виновному лицу, оказывает влияние не только факт совершения преступления в соучастии, но и значительное количество других факторов, таких, например, как степень участия лица в совершенном преступлении, личностные качества виновного, отягчающие и смягчающие обстоятельства и т. д. Поэтому в конкретном случае набор и оценка других факторов могут «перевешивать» то обстоятельство, что преступление совершено в соучастии и, следовательно, мера назначенного наказания соучастнику законно и справедливо будет назначена при прочих равных условиях ниже, чем индивидуально действующему лицу. Представляется, что с учетом данного обстоятельства Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 11 июня 1999 г. № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» и сформулировал следующее положение: «С учетом характера и степени общественной опасности преступления и данных о личности суду надлежит обсуждать вопрос о назначении предусмотренного законом более строгого наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, преступным сообществом (преступной организацией), тяжких и особо тяжких преступлений, при рецидиве, если эти обстоятельства не являются квалифицирующим признаком преступления и не установлено обстоятельств, которые по закону влекут смягчение наказания.

Вместе с тем с учетом конкретных обстоятельств по делу, данных о личности следует обсуждать вопрос о назначении менее строгого наказания лицу, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести и не нуждающемуся в изоляции от общества. При назначении наказания несовершеннолетним подсудимым необходимо также в каждом конкретном случае выяснять и оценивать условия жизни и быта подростка, данные о негативном воздействии на его поведение старших по возрасту лиц, уровень психического развития, иные особенности личности. К сказанному следует добавить, что если факт совершения преступления отнесен законодателем к числу квалифицирующих обстоятельств, то он уже учтен законодателем в виде более суровой меры наказания.

Институт соучастия является неотъемлемой, органической частью системы норм и институтов уголовного законодательства. Следовательно, его цели и задачи определяются в соответствии с целями и задачами уголовного законодательства. Вместе с тем он имеет и свое специальное назначение, которое выражается в следующем. Во-первых, его закрепление в законе позволяет обосновать ответственность лиц, которые сами непосредственно не совершали преступление, но определенным образом способствовали его выполнению. Тем самым он. позволяет определить круг деяний, непосредственно не предусмотренных в нормах Особенной части УК, но представляющих общественную опасность и, следовательно, требующих уголовно-правового реагирования. Во-вторых, он позволяет определить правила квалификации действий соучастников. Наконец, в-третьих, выработанные им критерии позволяют индивидуализировать ответственность и наказание в отношении лиц, принимавших то или иное участие в совершении преступления, в соответствии с принципами законности, виновности и справедливости мер уголовного преследования.

<

 

2. ВЛИЯНИЕ ВИДА И ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ НА КЛАССИФИКАЦИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

 

2.1. Виды соучастия и эксцесс соучастия

 

По мнению Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой1, наиболее оптимальным и отвечающим требованиям всесторонней оценки совместной преступной деятельности и дифференциации ответственности соучастников является подразделение соучастия на виды и формы. Это самостоятельные классификации, не подлежащие смешению, в основе выделения которых лежат различные критерии. Подразделение соучастия на виды сопряжено с определением оснований ответственности соучастников, а также индивидуализацией их ответственности. Установление конкретной формы соучастия позволяет дать оценку характера и степени общественной опасности совместной преступной деятельности в целом; Предлагаемый подход, по нашему мнению, находит свое подтверждение и в законодательной конструкции соучастия.

Вместе с тем, придавая самостоятельный характер указанным классификациям соучастия на формы и виды, нет необходимости отрицать наличия между ними каких-либо форм связи. В конкретных случаях совершения преступления в соучастии возможно сочетание различных форм и видов. Например, совершение преступления организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) чаще всего происходит при распределении ролей среди соучастников, но вполне возможно и в виде соисполнительства. При определении простейшей формы соучастия законодатель подчеркивает, что в совершении преступления группой лиц участвуют два или более исполнителя (ч. 1 ст. 35 УК). В данном случае связь между формой и видом соучастия является однозначной.

Выделяя в ст. 33 УК РФ исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника, законодатель берет за основу оценку характера деятельности различных соучастников по выполнению объективной стороны преступления (выполняемые ими роли и степень участия). Такую классификацию следует именовать разделением соучастия на виды. По критерию различия в характере выполнения объективной стороны преступления, можно выделить простое (соисполнительство), которое по субъективной стороне именуется «совиновничество и сложное соучастие» — по субъективной стороне — «соучастие в тесном смысле слова». При простом соучастии каждый из соучастников без разделения ролей непосредственно полностью или частично выполняет объективную сторону преступления. Совместность действий в этих случаях диктуется единством времени и места совершения преступления. В случаях сложного соучастия особенность совместной преступной деятельности проявляется в том, что среди соучастников имеет место распределение ролей и поэтому выделяются исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник. Соответственно, каждый из названных соучастников выполняет различные по своему характеру действия. Объективную сторону состава преступления, предусмотренного конкретной статьей Особенной части УК, при сложном соучастии непосредственно выполняет лишь исполнитель (соисполнители). Иные соучастники выполняют объективную сторону опосредованно через действия исполнителя (соисполнителей).

Статья 33 значительным образом уточняет и улучшает определение исполнителя, которое существовало в предшествующем УК. Согласно части второй статьи 33 УК исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление. Слово «непосредственно» всегда означает собственноручное выполнение. Это означает, во-первых, в содеянном лицом должны быть признаки объективной стороны деяния, предусмотренные диспозицией статьи. Особенной части УК, во-вторых, виновном отношение лица к содеянному должно найти прямое отражение то обстоятельство, что оно совместно с другими участниками выступило в данном конкретном случае именно как исполнитель (соисполнитель) преступления1. Правильное деление обоих отмеченных обстоятельств зависит от специфики содержания тех признаков, с помощью которых в диспозициях статей Особенной части УК описываются деяния, а в роде случаев и их последствия. Так, например, деяние лица, выразившееся в организации незаконного вооруженного формирования, согласно части первой ст. 208 УК, квалифицируется как исполнительская деятельность без ссылки на часть третью ст. 33 УК, где дается определение преступного образа поведения организатора преступления. Аналогично тому, согласно ст. 150 УК, подстрекательские действия становятся исполнительскими действиями лица, совершенного вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность.

В отдельных случаях для исполнительского достаточно установления в содеянном лицом хотя бы части признаков деяния, описанного в диспозиции статьи Особенной части УК. Так, если на стороне соучастника изнасилования установлено содействие совершению этого преступления путем применения насилия к потерпевшей, то он должен быть признан исполнителем (соисполнителем) независимо от того, совершал он лично половой акт или нет.

Эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников (ст. 36 УК). Понятие, эксцесса исполнителя впервые законодательно оформлено в УК, до этого данное понятие использовалось только в науке уголовного права. Эксцесс исполнителя может быть в случаях, когда исполнитель вместо задуманного преступления или одновременно с ним совершает другое преступление или он исполняет задуманное преступление, но с отягчающими обстоятельствами, которые не обсуждались в момент сговора. В теории уголовного права первый случай называется качественным эксцессом, а второй — количественным. В обоих случаях, как установлено в ст. 36 УК, уголовную ответственность за эксцесс несет только сам исполнитель, другие соучастники преступления за него не отвечают. При эксцессе нарушается признак совместности действий, поскольку другие соучастники не были осведомлены заранее об изменении условий соглашения: нарушается объективная связь (отсутствует причинная связь между действиями всех соучастников) и теряется субъективная связь (изменяется конкретное содержание умысла).

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 05.09.86 № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» разъяснил суть эксцесса: «Если группа лиц с предварительным сговором имела намерение совершить кражу или грабеж и один из участников применил или угрожал применить насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, то его действия следует квалифицировать как разбой, а действия других лиц — соответственно как кражу или грабеж при условии, что они непосредственно не способствовали применению насилия либо не воспользовались им для завладения имуществом потерпевшего» (п. 7)1.

Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления (часть 4. ст. 33 УК). Подстрекательские действия с точки зрения развития процесса причинения всегда предшествуют во времени и действии (бездействию) исполнителя преступления. Внутренний механизм связи подстрекателя и исполнителя заключается в том, что подстрекатель своими действиями всегда вызывает решимость у исполнителя на совершение преступления. При этом важно подчеркнуть, что речь идет не о преступлении вообще, но о вполне определенном и конкретном преступлении.

Общественная опасность подстрекателя заключается во вредном влиянии, оказываемом на неустойчивых лиц, в возбуждении у них умысла на совершение преступления. Он выступает инициатором преступления. По данным исследований удельный вес подстрекателей в общем количестве соучастников невелик: по одним данным, он составляет 7%, по другим 1,3%2. Однако он опасен именно характером своей роли в преступлении, а не распространенностью в случае подстрекательства. Объективная сторона подстрекательства характеризуется только действиями, содержанием которых является возбуждение у другого лица намерения или решимости совершить конкретное преступление. Подстрекательство может выражаться конклюдентных действий или действий иных (жестами, мимикой и т. п.), словесно или письменно.

Закон не содержит исчерпывающего перечня действий подстрекателя вследствие их разнообразия, а указывает лишь на сущность подстрекательства и его отдельные способы. Поэтому для его наличия не имеют значения способ или форма, которые использует подстрекатель, чтобы склонить другое лицо к совершению преступления. Они зависят от ряда обстоятельств, в частности, от взаимоотношений подстрекателя и подстрекаемого, их субъективных особенностей, интересов, вида и характера преступления, к совершению которого склоняется лицо.

Вследствие того, что подстрекатель возбуждает у другого лица намерение или решимость совершить преступление, его действия находятся в причинной связи с деянием, которое совершает подстрекаемый.

В качестве подстрекаемого может выступать не только исполнитель но и пособник. В последнем случае подстрекательство заключается в склонении лица к пособничеству, например, в склонении законного владельца оружия продать его будущему исполнителю убийства. Подстрекательство исполнителя представляет значительно большую степень общественной опасности, нежели подстрекательство пособника.

Подстрекательство – это склонение конкретного лица или группы конкретных лиц к совершению определенного, а не вообще любого преступления.

Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий, а также лицо заранее обещавшее скрыть преступника, орудия и средства совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем (ч. 5 ст. 33 УК РФ).

Он (пособник) помогал осуществить чужой замысел. Но при этом с субъективной стороны пособничество предполагает, что все обстоятельства дела, касающиеся объективной стороны преступления, пособнику были известны до или стали известны в момент оказания помощи преступнику, однако не обязательно, чтобы пособник знал личность исполнителя.

От подстрекателя пособник отличается тем, что он своим поведением не возбуждает решимости у другого соучастника на совершение преступления, а лишь укрепляет такую решимость, так как она возникает до совершения пособничества.

От организатора пособник отличается тем, что не выступает в качестве инициатора и вдохновителя преступления и его деятельности не свойственна многоплановость, и иные, описанные выше, особенности преступного образа поведения организатора.

Обычно пособничество осуществляется путем активных действий, но в редких случаях главным средством становится бездействие (например, если субъект умышленно не предотвращает преступление, которое он был обязан в силу каких-либо обстоятельств, предотвращать согласно закону).

Действия пособника должны находится в причинной связи с действиями исполнителя. Не является пособничество случай оказания помощи, которой не воспользовался исполнитель, или эта помощь была столь незначительна, что не могла оказать действительного содействия преступлению.

В принципе пособничество может быть оказано любым способом, но в самом общем виде оно может быть интеллектуальным или физическим. Ст. 35 УК указывает главным образом на интеллектуальные средства пособничества: советы, указания, предоставление информации, либо обещание скрыть преступника, оружие или иные средства совершения преступления, либо предметы, добытые преступным путем, а равно обещание, данное заранее, то есть до совершения преступления приобрести или сбыть такие предметы.

Организатор – наиболее опасный из соучастников. Он наряду с возбуждением намерения у другого лица или других лиц совершить преступление создает и иные условия для осуществления преступного деяния (объединяет преступные усилия всех других соучастников, придавая им организованность, взаимную согласованность, целеустремленность, разрабатывает план совершения преступления и т. д.).

Деятельность организатора преступления может заключаться в выполнении следующих функций:

  • вовлечение других лиц в процесс совершения преступления;
  • создание иных условий для совершения преступного деяния;
  • руководство уже сложившимися соучастниками;
  • руководством совершения преступления.

    Для признания лица организатором достаточно выполнения им одной из перечисленных функций. Его деятельность всегда характеризуется совершением действий. Организатор может быть при любой форме соучастия, притом как с предварительным сговором, так и без такового. Организатором становится один из исполнителей уже в процессе совершения преступления, когда он берет на себя руководство другими соучастниками, что встречается при совершении массовых беспорядков, хулиганства, изнасилования.

    Действия организатора, принимавшего непосредственное участие в совершении преступления, квалифицируются по статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за данное преступление, без ссылки на ст. 33 УК РФ. Выполнение этой роли учитывается при назначении наказания как особо активная роль в совершении преступления (п. «г» ч. 1 ст. 63 УК).

    Ссылка на ст. 33 УК необходима только тогда, когда организатор не принял непосредственного участия в совершении преступления, в частности, не выполнял объективной стороны, обрисованной в диспозиции статьи Особенной части УК.

    Деятельность организатора организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) может выражаться в осуществлении, наряду с функциями организатора преступления или помимо них, следующих функций:

  1. Вовлечение в преступную группу или преступное сообщество их участников;
  2. Определение и закрепление за ними их ролей в составе организованной группы или преступного сообщества, то есть направлений деятельности и функциональных обязанностей;
  3. Обеспечение иных условий совершения преступления, например, приобретения и распределения между членами организованной группы или преступного сообщества орудий и средств совершения преступлений, планирования преступных действий организованной группы или преступного сообщества в целом и их отдельных участников и т. д.
  4. Объединения уже существующих организованных групп, образованных для совершения тяжких или особо тяжких преступлений;
  5. Управления участниками уже созданных организованных групп или преступных сообществ;
  6. Распределения и перераспределения функциональных обязанностей между ними;
  7. Поддержания внутригрупповой дисциплины;
  8. Вовлечения в организованную группу или преступное сообщество новых членов;
  9. Предотвращение выхода из них отдельных участников путем, например, насилия и угроз;
  10. Оснащение сообщества техническими средствами;
  11. Установления связей с должностными лицами государственных органов, а также представителями коммерческих и других организаций с использованием различных приемов и способов, включая дачу взятки, обман, насилие и т. д.

    Разграничение соучастия на виды имеет существенное юридическое значение. В частности, оно позволяет обосновать ответственность не только исполнителя, но и ответственность иных соучастников. Кроме того, в зависимости от вида соучастия определяются и правила квалификации их действий. Соисполнители сами выполняют объективную сторону преступления, поэтому их действия в соответствии с ч. 2 ст. 34 УК квалифицируются только по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК. Организатор, подстрекатель и пособник не являются главными фигурами и объективной стороны преступления сами не выполняют; это делает исполнитель, а они в разных формах оказывают ему содействие. Поэтому уголовная ответственность для них наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 УК (виды соучастников), за исключением, тех случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления (ч. 3 ст. 34 УК).

    В некоторых случаях определить вид соучастия бывает достаточно сложно. Для этого необходим тщательный анализ объективной стороны состава преступления.

    2.3. Формы соучастия

     

    В специальной литературе первоначально вопрос о формах соучастия наиболее обстоятельно был рассмотрен А. Н. Трайниным. В своей работе он выделял: а) соучастие простое; б) соучастие квалифицированное с предварительным соглашением соучастников; в) соучастие особого рода, т. е. соучастие в преступном объединении; г) организованную группу1. Г. А. Кригер подразделял соучастие на соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сговором, организованную группу, соучастие особого рода — преступную организацию2. М. И. Ковалев выделял две формы соучастия: совиновничество и соучастие в тесном смысле слова3. По мнению Ф. Г. Бурчака, следовало говорить о соучастии в собственном смысле этого слова (сложном соучастии) как институте Общей части, соучастии особого рода, предусмотренного Особенной частью, и соисполнительстве4.

    В специальной литературе не имеется общепризнанного перечня форм соучастия, что обусловлено прежде всего расхождениями в определении критериев разграничения соучастия на формы. Одни авторы полагают, что критерием разграничения соучастия на формы является степень согласованности преступной деятельности5. Другие говорят о способе взаимодействия соучастников (способе соединения усилий)6. Третьи предлагают учитывать два критерия: степень согласованности соучастников и совместность (организованность) действий соучастников7. Н. Ф. Кузнецова стала выделять при классификации соучастия на виды (формы) три критерия: предварительный сговор, роль в выполнении состава преступления и характер и степень сорганизованности8.

    Четвертые берут за основу характер участия в преступлении9.

    Анализ современной уголовно-правовой литературы позволяет в обобщенном виде выделить следующие предлагаемые классификационные формы соучастия: а) соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением (группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация)1; б) сложное соучастие, соисполнительство, преступная группа, преступное сообщество; в) группа лиц без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация)2. По мнению Н.Ф. Кузнецовой, И.М.Тяжковой3, авторы, отстаивающие две первые классификационные формы, допускают два серьезных методологических просчета. Один из них — общий, суть которого проявляется в том, что институты Общей и Особенной частей УК искусственно отрываются друг от друга и нормы Общей части теряют свой универсальный характер. Соучастие без предварительного соглашения и с предварительным соглашением в первом случае и сложное соучастие и соисполнительство — во втором рассматриваются как институт Общей части, а группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество и, соответственно, преступная группа и преступное сообщество — как институт Особенной части. На самом деле, нет разновидностей соучастия, характерных для Общей или Особенной частей; формы соучастия едины для уголовного права в целом. В силу универсальности норм Общей части их определение и классификация содержатся прежде всего в ней, а уже затем в зависимости от специфики конкретного состава преступления они одноименным образом формулируются в конкретных статьях Особенной части УК. Другой порок первой точки зрения заключается в том, что она строится на двух классификационных основаниях: вначале соучастие по одному критерию подразделяется на две формы, а затем в рамках второй формы уже по другому основанию выделяются еще три формы, что лишает эту классификацию логической стройности. Недостаток второй классификационной формы выражается в том, что она не исключает возможности взаимопересечения элементов, составляющих эту классификацию, поскольку при совершении конкретных преступлений в преступной группе возможно как распределение ролей между соучастниками, так и соисполнительство. Таким образом, и эта классификация теряет свою логическую систему, что влечет за собой потерю ее теоретической и практической ценности. По нашему мнению, наиболее обоснованной является позиция тех авторов, которые придерживаются последней классификационной формы. Классификационным основанием выделения таких форм соучастия является социально-психологический критерий — степень согласованности (сорганизованности) действий соучастников. Деление соучастия на формы непосредственно вытекает из закона (ст. 35 УК). Форма соучастия представляет собой внешнюю сторону соучастников как при подготовке, так и при совершении конкретного преступления. Чем больше степень согласованности действий соучастников, тем опаснее данная совместная преступная деятельность. Именно согласованность определяет в конечном итоге эффективность объединенных усилий (больший вред, наименьшие потери времени, большее влияние на потерпевших и т. п.). Степень согласованности соучастников зависит прежде всего от сговора и его содержания, однако он не является обязательным элементом всех форм соучастия.

     

    2.2. Классификация форм соучастия

     

    В литературе также предлагаются различные варианты классификации соучастия, причем нередко в одном учебнике говорится о форме соучастия, а в другом такое же содержание вкладывается в понятие «вид соучастия» либо одно и то же явление именуется по разному. Так, например, М. И. Ковалев в параграфе о формах и видах соучастия, не определяя критериев классификации, говоря о самой примитивной форме совместной преступной деятельности (ч. 1 ст. 35 УК), тут же подчеркивает, что этот вид соучастия — классический пример совиновничества (соисполнительства)1.

    Формы проявления преступной организационной деятельности могут быть различными. Интересной представляется классификация, предложенная И. Г. Галимовым и М. Ф. Сундуровым на основе изучения организованной преступности в Республике Татарстан1. Они, в частности, выделяют семь форм организованной преступности:

    1. Организованные преступные группы.

    2. Замкнутые преступные организации.

    3. Преступные сообщества, т. е. объединения организованных преступных групп и организаций, построенных на основе иерархии или координации.

    4. Объединение преступных сообществ, преступных организаций и организованных преступных групп в пределах города, региона.

    5. Межрегиональные объединения преступных сообществ и организаций.

    6. Общенациональные преступные ассоциации.

    7. Транснациональные преступные ассоциации

    Группа лиц — наименее опасная и относительно редко встречающаяся форма соучастия, при которой в совершении преступления совместно участвуют два или более исполнителя, действующие без предварительного сговора (ч. 1 ст. 35 УК). Отличительной чертой этой формы соучастия является отсутствие предварительного сговора, которое обусловливает либо полное отсутствие у соучастников согласования о предстоящем преступлении, либо оно носит настолько неопределенный и незначительный характер, что можно говорить лишь о минимальной субъективной связи соучастников. Данная связь устанавливается либо в момент начала совершения преступления, либо чаще всего в процессе его совершения и фактически ограничивается знанием о присоединяющейся деятельности другого лица. Поэтому группа лиц может состоять только из соисполнителей, объединенных единством места и времени совершения преступления.

    Наличие группы лиц возможно при совершении любых умышленных преступлений. Однако правовая оценка содеянного может быть различной. Группа лиц может выделяться в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений. В Особенной части как квалифицирующий признак она встречается довольно редко, в основном в преступлениях против личности (п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «г» ч. 2 ст. 112, п. «е» ч. 2 ст. 117, п. «а» ч. 2 ст. 131, п. «б» ч. 2 ст. 132, п. «а» ч. 2 ст. 213 УК). В случаях, прямо не указанных в Особенной части, совершение преступления группой лиц в некоторых случаях может являться признаком основного состава преступления, и тогда оно учитывается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК).

    Группа лиц по предварительному сговору — более опасная форма соучастия, в которой участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления (ч. 2 ст. 35 УК). В судебной практике отмечается рост преступлений, совершаемых в данной форме соучастия. Так, если в 1997 г. по предварительному сговору совершено 259 936 преступлений, то в 1999 г. — уже 373 118. При этой форме соучастникам становится известным не только общий характер предполагаемого преступления, но и ряд других обстоятельств, характеризующих будущее преступление. Однако степень соглашения, которая появляется в результате сговора, остается достаточно низкой (отсутствие конкретизации деталей преступления, планирование его совершения в самой простейшей форме, простейшее или полностью отсутствующее разделение ролей и т. д.). Законодатель характеризует данную форму, указывал на такой существенный момент, как «заранее договорившиеся о совместном совершении преступления».

    Таким образом, от простой группы лиц данная форма отличается наличием сговора и временем достижения такого сговора — заранее. В содержание предварительного сговора входит соглашение, во-первых, о совместности, т. е. о функциях в совершении преступления и, во-вторых, о самом совершении преступления. Чаще всего сговор касается таких элементов состава преступления, как место, время, способ совершения преступления. Он может достигаться словами, жестами, условными знаками, а иногда даже взглядами. Соорганизованость соучастников при данной форме соучастия незначительна.

    Сговор на совместное совершение преступления обязательно должен быть предварительным, т: е. предварять преступление. В теории и судебной практике сложилось устойчивое мнение, что предварительный сговор должен быть достигнут до момента начала совершения преступления. По одному из дел Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР указала, что преступление может быть квалифицировано как совершенное по предварительному сговору группой лиц тогда, когда участники преступления договорились о его совершении до начала преступления1. В уголовном праве началом преступления принято считать выполнение объективной стороны. Все договоренности, которые достигаются до начала покушения, являются предварительными, те же, Которые выполняются в процессе или после покушения, не могут рассматриваться как предварительные. При этом промежуток времени между сговором и началом совершения преступления может быть различным и решающего значения не имеет.

    Сложным и не получившим разрешения в теории и судебной практике вопросом является также определение вида соучастия (только соисполнительство или возможность соучастия с распределением ролей) при совершении преступления по предварительному сговору группой лиц. В период действия УК РСФСР 1960 г. применительно к преступлениям против собственности одни авторы2 считали, что должно быть только соисполнительство, в противном случае должна была быть ссылка на ст. 17 УК, в то время как другие полагали, что такого рода понимание группы относительно хищения не следует из закона3. Судебная практика по этому вопросу также не отличалась единообразием. В одних случаях рекомендовалось признавать группу лиц по предварительному сговору только тогда, когда соучастники являлись соисполнителями преступления, в других — и при наличии распределения ролей. УК РФ 1996 г. значительно расширил круг составов преступлений, в которых группа лиц по предварительному сговору является квалифицирующим обстоятельством, поэтому данный вопрос не потерял своей актуальности.

    После введения в действие УК РФ 1996 г. в уголовно-правовой доктрине также не сформировалось единой точки зрения. Одна группа авторов по-прежнему считает, что в рассматриваемых случаях возможно как соисполнительство, так и соучастие с распределением ролей1. Другие авторы полагают, что данная форма соучастия должна выполняться только в виде соисполнительства2. Н.Ф. Кузнецова, И.М. Тяжкова3 полагают, что решение данного вопроса зависит от того, как законодатель закрепляет в УК группу лиц по предварительному сговору. В тех случаях, когда группа лиц по предварительному сговору предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий преступление признак, она должна состоять только из соисполнителей. Общественная опасность такой формы совместного совершения преступления возрастает до уровня, закрепляемого законодателем в виде квалифицирующего обстоятельства, именно благодаря единству места и времени действий соучастников. Во-первых, в этих случаях возможно совершение таких преступлений, которые не под силу одному лицу. Во-вторых, противодействие либо даже полное устранение мер по защите объекта от преступного посягательства носят реальный объединенный характер и, следовательно, снижает степень его защищенности. В-третьих, значительно облегчается совершение преступления (достигается максимальный эффект, быстрее наступает преступный результат, тяжесть причиняемого вреда увеличивается).

    Высказанная точка зрения находит свое подтверждение и в судебной практике. Пленум Верховного Суда РФ в п. 10 постановления от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указал: «Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ»1.

    Вместе с тем объективная сторона различных преступлений нередко носит сложный характер. В тех случаях, когда распределение ролей осуществляется по принципу выделения организатора, пособника, подстрекателя и исполнителя без’ участия трех первых лиц в непосредственном совершении преступления, такое распределение расцениваться как соучастие в форме группы лиц по предварительному сговору не может.

    Группой лиц по предварительному сговору могут совершаться различные преступления. В некоторых случаях это обстоятельство прямо выделяется законодателем в качестве квалифицирующего (например, п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «г» ч. 2 ст. 112, п. «а» ч. 2 ст. 158—166) и влечет более суровое наказание. В других случаях это обстоятельство не рассматривается как квалифицирующее конкретное преступление. Поэтому здесь вполне возможно юридическое распределение ролей среди соучастников. И по Особенной части УК группа лиц по предварительному сговору предусматривается как квалифицирующий признак по весьма значительному количеству составов (преступления против личности, собственности, против общественной безопасности и др.). В Общей части данная форма соучастия предусматривается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

    Организованная группа как форма соучастия характеризуется гораздо более высоким уровнем совместности в совершении преступления, что придает ей большую опасность по сравнению с группой лиц по предварительному сговору. Совершение преступления в составе организованной группы является уголовно-правовой формой проявления организованной преступности. На современном этапе организованная преступность является одним из самых опасных социальных явлений, угрожающих российскому обществу и государственности.

    Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ организованной группой признается «устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений». Из данного определения следует, что характерными признаками организованной группы являются устойчивость и предварительная объединенность членов группы на совершение одного или нескольких преступлений.

    Применительно к банде, которая в законе определяется как «устойчивая вооруженная группа», Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 постановления от 17 января 1997 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» отметил: «Об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений»1.

    Предварительная объединенность членов организованной группы означает, что ее участники не просто договорились о совместном совершении преступления, что характерно для группы лиц по предварительному сговору, но достигли субъективной и объективной общности в целях совместного совершения одного, чаще нескольких преступлений, причем нередко разнородных. Вместе с тем не исключена возможность создания организованной группы для совершения и одного преступления, которое требует достаточно серьезной и тщательной подготовки (нападение на банк, захват заложника и т. д.).

    Участники организованной группы могут выполнять роль исполнителей преступления, но могут и не принимать непосредственного участия в выполнении объективной стороны преступления, что чаще всего и происходит. Члены группы для того и организуются, чтобы объединение происходило путем четкого распределения функций по совершению преступлений. Все соучастники с момента вступления в организованную группу становятся ее членами и независимо от места и времени совершения преступления и характера фактически выполняемых ролей признаются соисполнителями. Иная точка зрения была высказана Р. Р. Галиакбаровым, который считает, что это на практике ведет к необоснованному расширению пределов ответственности, переводу фактически пособнических действий (сложное соучастие) в разряд исполнения преступления в составе организованной группы2. Согласно ч. 2 ст. 34 УК они несут ответственность по статье Особенной части, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 33 УК. В этом случае законодатель обоснованно переносит центр тяжести ответственности с роли каждого соучастника на организованный характер совершения преступления.

    В Особенной части УК совершение преступления организованной группой признается особо квалифицирующим обстоятельством значительного ряда преступлений (против собственности, в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности). В тех случаях, когда организованная группа не предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий признак, их организаторы в случаях пресечения их деятельности на стадии создания организованной группы несут ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ч. 6 ст. 35 УК). Совершение преступления организованной группой в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК является обстоятельством, отягчающим наказание.

     

    СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

     

    1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) (с учетом поправок, внесенных Законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30.12.2008 № 6-ФКЗ и от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Российская газета. 1993. 25 дек.
    2. Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ (в ред. ФЗ от 07.03.2011 № 26-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
    3. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ): Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 03.12.2009) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.
    4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ 6 от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» в ред. Постановления от 23 декабря 2010 № 31 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4.
    5. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2007 г. № 2 г. «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» // Российская газета. 24 января. 2007.
    6. Постановление Пленум Верховного Суда РСФСР от 4 мая 1990 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1999.
    7. О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 3.
    8. О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1999.
    9. О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1999.
    10. Борзенков Г. Н. Организованная преступность и уголовный закон. Материалы дискуссионного клуба «Теневая экономика и организованная преступность» // Вести. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1990 г. № 4.
    11. Бурчак Ф. Г. Соучастие: социальные, криминологические и правовые проблемы. Киев, 1986.
    12. Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. М., 1986.
    13. Гальперин И. М. Организованная преступность, коррупция и уголовный закон // Социалистическая законность. 1989. № 4.
    14. Галиакбаров Р. Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. Краснодар, 2007.
    15. Галимов И. Г., Сундуров М. Ф. Организованная преступность: тенденции, проблемы, решения. Казань, 1998.
    16. Гаухман Л.Д. Уголовное право. Особенная и Общая части. – М., Юриспруденция. 2007.
    17. Гаухман Л. Д., Макетное С. В. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества. – М.: ЮрИнформ, 2007.
    18. Гришаев П. И., Кригер Г. А. Соучастие по уголовному праву. М., 1959.
    19. Иванов Н. Г. Организованная преступность и совершенствование уголовного законодательства о соучастии // Сов. государство и право. 1990. № 7.
    20. Иванов Н. Г. Понятие и формы соучастия в уголовном праве. – Саратов: Изд-во СГУ, 2009.
    21. Иванов В. Д., Мазуков С. X. Соучастие в преступлении. Ростов-на-Дону, 2011.
    22. Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Понятие соучастия // Свердловский юридический институт. Ученые труды. Т. 3. 1960.
    23. Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Ч. 2 // Ученые труды Свердловского юридического института. Свердловск, 1962.
    24. Корольков И. Кровавый передел // Известия. 1995. 28 апр.
    25. Курс уголовного права: Общая часть. Т. 1./ Под ред. Н.Ф, Кузнецовой, И.М. Тяжковой. –М.: Зерцало, 2008.
    26. Лунеев В. В. Организованная преступность в России: осознание, истоки, тенденции // Государство и право. 1996. № 4.
    27. Наумов А. В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 2011.
    28. Никулин С. И. Достаточно ли правовых средств в борьбе с организованной преступностью? // Социалистическая законность. 1989. № 2.
    29. Уголовное право России. / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой. М., 2011.
    30. Овчинский В. С. Стратегия борьбы с мафией. М., 1993.
    31. Организованная преступность. Проблемы, дискуссии, предложения //Круглый стол. М., 1989.
    32. Осин В. Преступление совершено организованной группой // Российская юстиция. 2007. № 5.
    33. Пионтковский А. А. Учение о преступлении по советскому уголовного праву. М., 1961.
    34. Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова. М., 2011.
    35. Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. Т. 1. М., 2008.
    36. Тельноев П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974.
    37. Трайнин А. Н. Учение о соучастии. М., 1941.
    38. Уголовное право. Общая часть / Под ред. Ковалев М. И. М.: НОРМА—Инфра-М., 2011.
    39. Шаргородский М. Д. Некоторые вопросы общего учения о соучастии // Правоведение. 1960. № 1.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.01MB/0.00201 sec

WordPress: 21.68MB | MySQL:121 | 1,999sec