Оценка доказательств в уголовном процессе

<

042014 1615 1 Оценка доказательств в уголовном процессе

1. ХАРАКТЕРИСТИКА ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ КАК ЭТАПА ПРОЦЕССА ДОКАЗЫВАНИЯ

1.1 Понятие оценки доказывания

Все решения в уголовном судопроизводстве основываются на доказательствах. Поэтому проблема доказательств и их оценки занимает центральное место в уголовном процессе. Подавляющее большинство данных, имеющих значение для дела, следователь и судья устанавливают путем получения определенной доказательственной информации, которая служит промежуточным звеном между познаваемым событием и сознанием следователя и судьи. Доказательства могут быть получены только из определенных законом источников. Оценка доказательств происходит на всех этапах процесса доказывания и в то же время представляет собой относительно самостоятельный заключительный эго этап. Именно оценка доказательств является основной принимаемых по делу решений.

Под оценкой доказательств в процессе доказывания следует понимать логический, мыслительный процесс определения роли и значения собранных доказательств для установления истины. По мнению М. С. Строговича, «оценка доказательства заключается в выводе о достоверности или недостоверности доказательства… и о доказанности или недоказанности факта, сведения о котором содержатся в данном доказательстве»1. По мнению Белкина А.С., здесь допускается смешение оценки доказательства с оценкой доказанности факта, то есть с оценкой результатов доказывания2.

Авторы «Теории доказательств в советском уголовном процессе» считают, что «оценка доказательств — это мыслительная деятельность следователя, прокурора и судей, которая состоит в том, что они, руководствуясь законом и социалистическим правосознанием, рассматривают по своему внутреннему убеждению каждое доказательство в отдельности и всю совокупность доказательств, определяя их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для выводов по делу»1. Сходное, но более лаконичное определение оценки доказательств предложено авторами «Курса советского уголовного процесса» — в нем также идет речь об определении относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств и к этому перечню добавляется «значение (сила) доказательства»2.

В. Д. Арсеньев, раскрывая понятие оценки доказательств, делал акцент на определении силы и значения каждого доказательства5, А. И. Трусов — на установлении достоверности сведений, содержащихся в доказательстве4.

Общим в приведенных определениях выступает мнение о содержании оценки доказательств, а при более детальном анализе оценки доказательств — мысль о том, что это логический процесс, требующий строгого соблюдения законов и правил рационального мышления. Как уже указывалось, по нашему мнению, установление относимости, допустимости и достоверности доказательств — элементы их исследования, а не оценки, хотя, повторяем, разделить исследование и оценку доказательств в процессе доказывания практически невозможно, рассмотрение их порознь преследует лишь методологические цели.

Оценка доказательств включает определение достаточности их как для принятия отдельных решений, так и при формулировании окончательных выводов по делу. В данном случае речь идет об определении полноты и достоверности всей системы доказательств, ее доброкачественности, о возможности на ее основе установить истину и принять правильные решения. Такого рода оценка доказательств в соответствии с законом производится на таких важных этапах производства по делу, как окончание предварительного следствия, утверждение обвинительного заключения. Суд первой инстанции при постановлении приговора оценивает все доказательства в их совокупности, а суд второй инстанции проверяет законность и обоснованность приговора.

С учетом сказанного, можно определить оценку доказательств как логический процесс установления наличия и характера связей между доказательствами, определения роли, значения, достаточности и путей использования доказательств для установления истины. Предлагаемое определение понятия оценки доказательств позволяет четко установить его содержание и цели. Эта оценка предпринимается для выяснения:

  • в какой связи находится данное доказательство с другими собранными по делу доказательствами, каков характер и значение этой связи;
  • каково значение данного доказательства и совокупности доказательств для обнаружения истины, является ли совокупность доказательств достаточным основанием для признания доказанными тех или иных обстоятельств дела, для принятия того или иного процессуального решения по делу;
  • как может быть использовано данное доказательство в процессе дальнейшего доказывания.

Значение и направленность оценки доказательств зависят от того, в какой момент производства по делу она производится. Это значение определяется: числом оцениваемых доказательств (и, следовательно, объемом оцениваемой информации); полнотой оцениваемой доказательственной информации; характером и важностью тех процессуальных решений, которые принимаются на основе результатов оценки; характером и сложностью тактических решений, которые предполагаются по результатам оценки, особенно в ситуации тактического риска; объемом и характером предстоящей работы по делу.

Исходя из этого, можно указать узловые моменты, с которыми связывается оценка собранных к этому моменту фактических данных:

  • решение вопроса о возбуждении уголовного дела;
  • выдвижение исходных версий и определение направления
    расследования;
  • привлечение конкретного лица к уголовной ответственности и избрание меры пресечения;
  • принятие мер по преодолению противодействия расследованию;
  • принятие решения о производстве принудительных следственных действий;
  • приостановление или окончание производства по делу.

 

1.2. Условия оценки доказательств

 

Для правильной оценки доказательства, определения его значения и места в системе других доказательств по делу, наконец, для использования его в качестве средства доказывания субъект доказывания должен четко представлять себе содержание данного факта, его сущность.

Следует отметить, что каждое доказательство — носитель информации о том или ином явлении, что эта информация потому и называется доказательственной, что она составляет содержание доказательства. Она дает ответ на вопрос о том, что устанавливается данным доказательством или, иными словами, что доказывают эти фактические данные. Как правило, содержание прямых доказательств очевидно, и достаточно простого ознакомления с ним, чтобы получить о нем представление. При условии достоверности источника доказательств информация, содержащаяся в прямых доказательствах, однозначна: ей можно верить или не верить, но двоякое понимание ее немыслимо.

Иначе обстоит дело с косвенными доказательствами, то есть в большинстве случаев исследования доказательств. Чтобы уяснить содержание косвенного доказательства, требуется познать содержание других доказательств, иными словами, содержание отдельного доказательства познается через содержание совокупности доказательств. Например, для того чтобы установить содержание такого факта, как обнаружение петли на трупе, необходимо исследовать содержание других доказательств: факта самого обнаружения трупа, факта наличия или отсутствия на трупе странгуляционной борозды и т. п. Только после всего этого можно определить содержание факта обнаружения петли на трупе: была ли петля средством самоубийства, или средством инсценировки самоубийства, или средством убийства.

Так как познание содержания доказательства представляет собой проникновение в его сущность, этот процесс протекает по общим диалектическим законам перехода в познании объекта от явлений к его сущности и от сущности к его явлениям. Всякому познанию содержания доказательства предшествует наблюдение его, восприятие самого факта, служащего доказательством, а также информации о факте.

Как замечает Н. К. Вахтомин, «познание любого предмета никогда не начинается с нуля. Люди всегда располагают какими-то сведениями о предмете, даже часто раскрывающими какие-то существенные стороны в нем, поэтому человек приступает к изучению того или иного предмета под углом зрения некоторого знания о нем. Явления, которые представляют исходный пункт познания, рассматриваются сквозь призму этого знания. Если же исследователь не располагает знанием каких-то существенных сторон предмета, он все равно для того, чтобы приступить, к его изучению, должен сделать предположение о сущности этого предмета. Без такого предположения трудно определить круг явлений, с которого должно быть начато изучение предмета, нельзя успешно собирать факты, вести наблюдения, экспериментировать и т. д. Это гипотетическое предположение о сущности предмета есть то, что представляет собой постановку вопроса, те задачи и цели, которые ставятся перед исследованием»1.

Для того чтобы суждение о судебном доказательстве было истинным, процесс познания его содержания должен протекать в соответствии с правилами логического доказательства. Ими являются правила, относящиеся: к тезису доказательства; к аргументам доказательства; к демонстрации.

Тезис доказательства должен быть точно определенным и постоянным. Это означает, что в течение всего процесса исследования содержания доказательства субъект доказывания должен четко представлять себе, что доказывается данным доказательством, и не допускать логической ошибки в виде подмены одного тезиса другим.

С подменой тезиса не следует смешивать сознательную замену тезиса, когда субъект доказывания при анализе содержания доказательства приходит к выводу, что доказательство устанавливает иной факт, а не тот, который он стремился доказать.

Аргументы доказательства должны быть истинными, бесспорными, должны служить достаточным основанием для тезиса.

Демонстрация доказательства должна обеспечить логическое следование тезиса из аргументов по правилам умозаключения, чтобы логическая связь между ними была безупречно продемонстрирована.

Ошибки, допускаемые при демонстрации доказательства, происходят из-за отсутствия действительной логической связи между аргументами и тезисом. Наиболее распространенная ошибка подобного рода — механическое присоединение тезиса к демонстрации, с которой он логически не связан. Возникает ложная связь между аргументами и тезисом, при которой тезис не вытекает из основания.

В судебном заседании по делу И., обвинявшегося в умышленном убийстве О., председательствующий поставил на разрешение эксперта вопрос о том, могли ли быть убиты выстрелом, произведенным в потерпевшую, люди, проходившие в это время в 15—20 м справа позади нее.

Эксперт, не желая выходить за пределы своей компетенции, отказался отвечать на этот вопрос, ограничившись подтверждением своего заключения, данного на предварительном следствии, о том, что выстрел был произведен в О. с расстояния 40—50 см. Однако суд расценил этот факт как доказательство совершения убийства способом, опасным для .жизни многих людей.

 

Такой вывод о доказательстве, содержащемся в заключении эксперта, был безоснователен. Доказываемый тезис был присоединен к другим аргументам чисто механически, ибо необходимая логическая связь между ними отсутствовала. Имеющиеся аргументы были, наоборот, основанием для противоположного тезиса, ибо расстояние, с которого был произведен выстрел, с учетом степени рассеивания дроби, силы пороховых газов и позы стрелявшего, позволяло сделать вывод, что в данном случае опасности поражения выстрелом, произведенным в О., для людей, проходивших в 15—20 м от нее, не существовало. Именно такова была цепь умозаключений при анализе этого доказательства вышестоящим судом, который отменил приговор и возвратил дело для нового судебного разбирательства.

Другая логическая ошибка, допускаемая при демонстрации доказательства, — так называемая ошибка поспешного вывода. Суть ее заключается в том, что следователь или суд, рассматривая содержание доказательства, делают вывод о связи между аргументами и тезисом при наличии противоречащих этому данных или при отсутствии некоторых посредствующих звеньев этой связи.

 

 

2. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ОЦЕНКИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

 

2.1. Правила оценки доказательств

 

Определение значения доказательств или совокупности доказательств — необходимое условие выяснения, какую роль играет данное доказательство или совокупность доказательств в обнаружении истины, какова ценность доказательства в системе доказательств. Важность этого элемента оценки доказательств справедливо отмечал М. М. Гродзинский еще в 1925 г.: «…Правильная и успешная судебная работа… требует научно обоснованной постановки учения о доказательствах и, в частности, той его области, которая создается в наши дни… именно в области вопросов, относящихся к определению ценности доказательств»1.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению составляет принципиальное правило, свойственное уголовному процессу России. Оно должно основываться на совокупности всех обстоятельств дела, обнаруженных при судебном разбирательстве. Внутреннее убеждение следователя, судьи — это такое состояние его сознания и чувств, когда он считает собранные по делу доказательства достаточными и должным образом проверенными для безошибочного вывода о виновности или невиновности подсудимого, уверен в правильности своих выводов и готов к принятию практически важных решений на основании полученных знаний.

В ст. 17 УПК РФ закреплен основной принцип оценки доказательств:

  1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.
  2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

    Поэтому, говоря о ценности доказательства, «мы имеем в виду не какие-то внешние, формальные, заранее данные независимо от существа дела признаки… Мы имеем в виду его качество в обстановке данного конкретного дела, в том сложном переплетении общественных отношений, из которых складываются обстоятельства дела»1.

    Принятый в российском судопроизводстве принцип свободной оценки доказательств утверждает, что ценность доказательства не определяется ни его видом, ни видом источника, из которого оно почерпнуто. Нашему доказательственному праву чужд заведомо скептический взгляд на те или иные виды доказательств, заведомое определение ценности доказательства без анализа его конкретного содержания и роли в данном конкретном акте доказывания.

    Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает принципиальное отрицание теории формальных доказательств, суть которой в том, что сила, значение доказательств разного вида заранее устанавливаются законодателем, а суд, разрешая дело, обязан исходить из этой заранее предписанной оценки.

    Так, в средневековом процессе решающее значение имело признание обвиняемым своей вины, которое считалось полным, «совершенным» доказательством, достаточным для обвинительного приговора. Другие источники доказательств оценивались как какая-то часть (половина, четверть и т. д.) «полного» доказательства. Такие правила, связывая свободу судей в оценке обстоятельств конкретного дела, вели к формальным, несправедливым решениям.

    Известно, что теория формальных доказательств, по которой, всякое доказательство оценивалось количественно, дробью, выражающей ее отношение к «лучшему доказательству» — признанию виновного, была решительно отвергнута в России введением в 1864 г. Судебных уставов: «В уголовном процессе, стремящемся к материальной истине, предустановленных доказательств быть не может»2.

    Рассматривая вопрос об оценке свидетельских показаний, И. Н. Якимов писал: «Здоровый, основанный на научном знании и житейском опыте, не переходящий за грани дозволенного законом скептицизм — вот наиболее правильное отношение к свидетельским показаниям»3. Ему вторил Н. Воронов-ский: «Считается установленным, что сведения, получаемые путем допроса, не являются таким прочным фундаментом, на котором можно было бы во всех случаях построить расследование»1. В. Громов считал, что субъективные доказательства (т. е. отражение впечатлений или суждений отдельных лиц) по сравнению с доказательствами объективными (результатами осмотра и исследования какого-либо объекта) имеют меньшее значение2. В более поздней работе он высказывался даже еще более откровенно: «Сравнительная оценка отдельных видов доказательств с точки зрения их достоверности и заставила криминалистов еще с конца прошлого века признать первенствующее значение за теми доказательствами, которые могут быть подвергнуты научной проверке и достоверность которых основана на данных, установленных методами научно-уголовной техники, т. е. за вещественными доказательствами»3.

    <

    Прямо противоположную точку зрения высказывал неоднократно А. Я. Вышинский, считавший именно свидетельские показания важнейшим средством раскрытия преступления, а исключительным доказательством — признание обвиняемого.

    Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает, что производящие ее субъекты не связаны заранее установленными правилами о силе, значении тех или иных доказательств и о том, каким из них отдавать предпочтение, а какие отклонять в случае противоречий в доказательствах. Вопрос о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, доказанности тех или иных обстоятельств решается каждый раз конкретно в зависимости от обстоятельств дела.

    Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за правильность решения о виновности или невиновности подсудимого. Оценка доказательств является результатом «сложной внутренней работы судьи, не стесненной в определении силы доказательств ничем, кроме указаний разума и голоса совести»4. Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя, лицо, производящее дознание. Им руководствуются и другие субъекты уголовного процесса.

    Оценка доказательств по внутреннему убеждению судьи имеет несколько аспектов: юридический, психологический и нравственный. Судьи оценивают доказательства, не будучи связаны заранее предписаниями закона о силе и значении тех или иных доказательств в условиях независимости и запрета воздействовать на их решения. Оценка доказательств базируется на объективном и всестороннем рассмотрении всей их совокупности и обстоятельств дела в целом.

    Суд, следователь, прокурор, дознаватель не связаны также чьим-либо мнением об оценке доказательств по конкретному делу, и эта оценка образует их исключительную компетенцию. Доказательства оцениваются по внутреннему убеждению тем, в чьем производстве находится дело, и никто не вправе требовать от него выводов, не соответствующих его личному убеждению. Если судья не убежден в безошибочности своего мнения, то он не вправе принимать решение, зависящее от оценки доказательств. Тогда необходимы дополнительное исследование, поиски новых доказательств, устранение возникших сомнений.

    Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению предполагает одновременно, что внутреннее убеждение должно быть основано на подробном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. Внутреннее убеждение не есть произвольное мнение тех или иных лиц, его обоснованность должна опираться на материалы дела.

    Всякое предпочтение одного из видов или источников доказательств другим влечет за собой тенденциозность и нарушение законности при доказывании. О ценности доказательства можно говорить, только определяя его место и роль в системе доказательств по конкретному делу.

    По-мнению А.Р. Белкина1, с этой точки зрения представляет интерес вопрос о так называемых главных и второстепенных доказательствах. Деление доказательств на главные и второстепенные имеет смысл с точки зрения важности тех обстоятельств дела, которые ими устанавливаются.

    Белкин А.Р. считает1, что деление доказательств на главные и второстепенные имеет смысл лишь с точки зрения важности тех обстоятельств дела, которые ими устанавливаются. Доказательства по конкретному делу выступают в виде системы, отдельные члены которой связаны друг с другом различными связями и отношениями. Не все члены этой системы равноценны по своему значению: одни устанавливают прямо или косвенно наиболее важные обстоятельства исследуемого события, другие — менее важные обстоятельства, некоторые же служат средством установления хотя и относящихся к делу, но не имеющих для него существенного значения моментов. Именно в связи с этим и говорят о главных и второстепенных доказательствах.

    В то же время, по мнению Белкина А.Р., деление доказательств на главные и второстепенные допустимо со следующими замечаниями: главными или второстепенными данные доказательства являются не вообще, как вид доказательств, а только для конкретного дела; деление доказательств на главные и второстепенные даже в конкретной системе доказательств по данному уголовному делу всегда условно. Одни и те же доказательства на различных этапах доказывания могут из главных превращаться во второстепенные и наоборот.

    Значение доказательства может изменяться в зависимости от объема информации, которую оно содержит, и роли этой информации в доказывании. В силу различных причин субъект доказывания не всегда может получить сразу весь объем информации, содержащейся в доказательстве. Объем полученной информации во многом определяет то значение, которое приобретает доказательство.

    То же происходит и при «превращении» доказательств из главных во второстепенные. Недостаточность полученной информации сначала приводит к известной переоценке роли доказательства, и только расширение объема информации позволяет затем определить истинное значение доказательства. Однако информация, полученная из одного доказательства, существует не сама по себе, а в комплексе с информацией, почерпнутой из других доказательств; поэтому значение доказательства может измениться и при неизменном объеме содержащейся в нем доказательственной информации. В этом случае меняется значение самой информации, а не ее объем. Например, факт обнаружения следов пальцев X. на месте кражи содержит информацию лишь о пребывании X. в данном месте. До тех пор, пока не будет установлена причинная связь факта пребывания X. на месте кражи с фактом совершения кражи, ценность полученной доказательственной информации будет иной, чем после установления связи, когда значение доказательства возрастет. При этом объем доказательственной информации остается неизменным.

    Следует также отметить, что объективно существующая связь между доказательствами не меняется, и поэтому правильно замечает И. Б. Михайловская: «…изменение значения доказательства для дела происходит от того, что изменяются наши знания о расследуемом событий, а не потому, что каким бы то ни было образом меняется объективная связь между доказательственными фактами и предметом доказывания. Эта объективная связь неизменна»1.

    Сказанное позволяет сделать вывод о том значении, которое имеет для доказывания расширение возможностей судебной экспертизы по исследованию доказательств: чем шире такие возможности, тем больше объем извлекаемой из объекта доказательственной информации, тем вероятнее повышение его значения для установления истины.

     

    2.2. Обстоятельства, влияющие на оценку доказательств

     

    Проверка достоверности доказательств — существенный элемент исследования доказательств. В современной философской литературе понятие факта имеет двоякое значение. Некоторые авторы вообще отождествляют понятие факта с понятием явления2. При этом фактом называются события и явления, как познанные, так и непознанные, но наблюдаемые человеком.

    Достоверность доказательства – это правильное отражение фактов реальной действительности, имеющих значение для дела. И здесь проверка достоверности сводится не только к анализу в совокупности источника доказательства и всего процесса его формирования, но и сопоставление его с другими доказательствами1. Последнее особенно выделяет Б.Т.Матюшин, указывая на то, что достоверность доказательства нельзя определять непосредственно путем сопоставления фактических данных с реальной действительностью, которую эти данные отражают, так как субъект оценки имеет дело со сведениями о фактах, имеющих место в прошлом2.

    Достоверность означает истинность. Истина же всегда конкретна и не оставляет места для противоположного суждения. Поэтому, если в одном источнике доказательств утверждается то, что отрицается в другом, то один из них достоверен, а другой — нет: здесь в полной мере действует логический закон исключенного третьего.

    Из этого следует, что достоверность не может иметь степеней, ибо она выражается в категорическом суждении. «Степенью» может обладать только предположение, вероятностное знание:

    Существует мнение, что достоверность доказательства — это его неотъемлемое свойство3. Безусловно, что любое процессуальное решение должно основываться на достоверных доказательствах. Однако достоверность доказательств устанавливается посредством проверки и оценки на протяжении всего периода производства по уголовному делу. В этой связи процессуальные решения, принятые на основе доказательств, которые затем признаны недостоверными, не могут рассматриваться как принятые вообще без доказательств. Поэтому сведения о фактах, полученные в установленном законом порядке и имеющие логическую связь с предметом доказывания, считаются доказательствами независимо от того, достоверны они или нет3.

    Для того чтобы решить вопрос о достоверности источника доказательств, нет необходимости обязательно рассматривать его в совокупности с другими источниками доказательств. Иными словами, то, что обязательно для оценки доказательств, вовсе не обязательно для исследования и оценки их источников. Для этого может оказаться достаточным исследовать лишь тот источник, который вызывает по каким-либо причинам сомнения.

    Оценке должны подвергаться уже исследованные доказательства, исследование любой стороны содержания доказательства всегда предшествует формированию суждения о его ценности для дела, о его значении для процесса доказывания. Оценка же доказательства — это и есть формирование такого суждения. Разумеется, исследование и оценка доказательств пронизывают друг друга и практически неотделимы, изолированное их рассмотрение объясняется лишь методологическими соображениями.

    Решение вопросов относимости и допустимости УПК РФ также относит к оценке доказательств. Под относимостъю доказательств следует понимать их связь с предметом доказывания и с иными обстоятельствами дела, установление которых необходимо для достижения цели судопроизводства. Относимость доказательств есть проявление их свойства подтверждать или опровергать существенные для дела обстоятельства. Как справедливо – отмечается в литературе, решение вопроса об относимости доказательств предполагает выяснение, входит ли факт, для установления которого привлекается данное доказательство, в предмет доказывания и способно ли доказательство с учетом его содержания этот факт устанавливать, доказывать1.

    Для решения вопроса об относимости доказательств необходимо четкое представление о составе преступления, которое является предметом доказывания. «От того, насколько правильно представляют себе следователь, суд признаки конкретного состава преступления, зависит и оценка ими относимости установленных фактов для вывода о виновности или невиновности лица в совершении конкретного преступления… В этом смысле можно сказать, что уголовный закон через соответствующие положения Общей части и диспозиции статей Особенной части помогает следователю, суду определить круг фактических данных, которые должны быть оценены как относящиеся к делу».1

    Традиционно правило допустимости доказательств в процессуальном праве понималось как определенное, установленное законом ограничение в использовании доказательств в процессе разрешения конкретных гражданских дел, являющееся следствием наличия письменных форм гражданских правовых сделок и последствий их нарушения, форм фиксации правовых действий.

    В процессе же судебного доказывания имеет место определенное ограничение, связанное с установлением неизвестных фактов, имеющих правовое значение, с помощью не любых видов судебных доказательств, предусмотренных в законе, а заранее предписанных нормами права доказательств2.

    Допустимость доказательства означает его законность, правомерность его использования для установления истины. Она определяется прежде всего законностью способа получения доказательства, допустимостью того источника, в котором доказательство содержится. Закон дает исчерпывающий перечень видов этих источников, и поэтому фактические данные, почерпнутые из источника любого иного, не предусмотренного законом вида, не могут по действующему закону приниматься во внимание и допускаться в качестве доказательств. Кроме того, допустимость источника доказательств определяется еще и тем, были ли соблюдены при его получении, формировании все необходимые требования уголовно-процессуального закона.

    Часть 1 ст. 75 УПК РФ связывает недопустимость доказательства с нарушением лишь требований самого УПК, однако, согласно ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, при осуществлении право судия не допускается использование доказательств, полученных с I нарушением федерального закона. Конституция, таким образом, признает недопустимыми доказательства, собранные субъектами доказывания с нарушением любого федерального закона, а не только УПК РФ, так что можно согласиться с мнением А. В. Смирнова и К. Б. Калиновского: конституционная норма в случае коллизии имеет преимущество перед отраслевой, так что ч. 1 ст. 75 УПК РФ следует толковать расширительно — в соответствии с текстом Конституции РФ1.

    Допустимость и относимость доказательств тесно связаны между собой: вопрос о допустимости возникает только при рассмотрении относимых доказательств, а относимыми могут быть признаны только допустимые доказательства.

    В. М. Савицкий полагает, что всякое нарушение закона при собирании доказательств должно влечь за собой признание их ничтожности, в противном случае классификация нарушений на существенные и несущественные может привести к косвенному благословению незначительных нарушений закона, потребуется иерархия процессуальных норм по степени их важности и углубится эрозия законности в уголовном судопроизводстве2. Н. М. Кипнис также не считает возможным выработать критерии определения существенности нарушений процессуальной формы доказательств, признавая возможность ее восполнения при устранимых нарушениях3.

    Хотя в законе отсутствует положение, определяющее понятие допустимости, вывод о признании за доказательствами такого свойства логически вытекает из содержания ч. 2 ст. 50 Конституции РФ: «Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы» и ч. 1 ст. 75 УПК, в соответствии с которой доказательства, полученные с нарушением требований уго-ловно-процессуального закона, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства, в свою очередь, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК.

    Из Постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»4 следует, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

    Так, недопустимо использовать в процессе доказывания фактические данные:

    — полученные ненадлежащим субъектом;

    — полученные из источника, не предусмотренного уголовно-процессуальным законом;

    — полученные без соблюдения предусмотренной законом процедуры;

    — полученные на основании другого доказательства, добытого с нарушением закона (принцип — плоды отравленного дерева);

    — содержащие сведения неизвестного происхождения и др.

    В ст. 75 УПК прямо определено, какие доказательства являются недопустимыми, т.е. не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК. Кроме общего правила о недопустимости сведений о фактах в качестве доказательств при нарушении уголовно-процессуального закона, в ст. 75 УПК прямо сформулированы некоторые обстоятельства, влекущие недопустимость сведений о фактах.

    Выяснение согласуемости доказательств и их источников — важный элемент их исследования. Под согласуемостъю понимается отсутствие противоречий между доказательствами или их источниками, причем эти противоречия должны относиться к одним и тем же обстоятельствам дела. Выявленные противоречия служат основанием для принятия мер к их устранению.

    Все, что было сказано об исследовании доказательств, в сущности, и составляет содержание их проверки, понимаемой при этом несколько шире, чем о ней говорится в УПК РФ. Таким образом, в целом проверка доказательств может заключаться:

  • в анализе, исследовании источника доказательств с точки зрения содержания и достоверности содержащихся в нем данных;
  • в выяснении относимости и допустимости доказательств;
  • в сопоставлении с другими источниками доказательств и доказательствами в целях определения согласуемости их друг с другом;
  • в специальных проверочных действиях с целью обнаружения новых доказательств, подтверждающих или опровергающих достоверность имеющихся.

Проверка доказательств может быть умозрительной, когда субъект доказывания производит логическое сравнение, сопоставление материалов дела, и эмпирической, опытной, когда в целях проверки проводятся новые следственные действия, направленные либо на непосредственную проверку имеющихся доказательств, либо на получение новых доказательств, которые послужат материалом для сравнения. При этом полученные данные должны быть сопоставимыми с проверяемыми, т. е. прямо или опосредствованно относиться к тому же самому обстоятельству.

Один из принципов доказывания состоит в том, что исследование доказательств субъект доказывания должен осуществлять непосредственно. Требование непосредственного исследования доказательств отражено и в ст. 87 УПК РФ.

Определение достаточности доказательств — существенный элемент оценки доказательств. Окончательное признание добытых доказательств достаточными для решения дела, по существу, означает убеждение в том, что пределы доказывания достигнуты, а все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, доказаны с необходимой полнотой.

Задача судебного исследования в целом, а следовательно, и предварительного расследования как его части, —. установить объективную истину. Если знание следователя о расследуемом преступлении носит характер вероятностного, это означает, что:

– процесс доказывания не завершен и должен быть продолжен, поскольку вероятностное знание не может быть положено в основу приговора;

либо

– что достаточных доказательств для установления истины собрать не удастся, что служит основанием для временного или окончательного прекращения работы по делу.

Следует различать достаточность доказательств для принятия решения об окончании процесса доказывания и направлении дела в суд и достаточность для принятия всех иных, как процессуальных, так и тактических решений по делу. Причем в названном выше случае, когда речь идет о приостановлении дела или о его прекращении за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления, следует, скорее, говорить о недостаточности доказательств, как основании решения.

В литературе 30—60-х гг. XX в. чаще всего высказывалось мнение, что критерием установления истины в судопроизводстве служит внутреннее убеждение субъекта доказывания (следователя, прокурора, суда) и что формирование этого внутреннего убеждения и свидетельствует о том, что цель процесса достигнута — истина установлена. При этом было неважно, какую истину имели в виду: объективную или принимаемую за истину высшую степень вероятности, так называемую «уголовно-судебную достоверность». Такой критерий истины как практика отвергался: «Опыт — этот основной критерий истины — не может быть использован в уголовном процессе… Мы не можем воспроизвести преступление, чтобы убедиться в том, что мы его правильно познали. Да если бы и могли, это не было бы то же преступление и никак не убедило бы нас в правильности наших выводов. Мы можем лишь в очень ограниченных пределах и только в отношении отдельных частностей применять эксперимент»1. В то же время это было признано ошибочным: «В чем корни ошибочного утверждения, будто критерий практики неприменим к уголовному процессу? Во-первых, в том, что понятие практики сужалось до понятия эксперимента; во-вторых, в том, что значение практики как критерия истины рассматривалось в отрыве от ее значения как основы познания»2. Эту позицию и в последующие годы занимали многие ведущие процессуалисты и криминалисты. Не избежала подобной ошибки и В. А. Притузова, писавшая о том же применительно к экспертной практике: «Категорическое суждение является истинным с точки зрения самого эксперта в силу его убежденности в том, что установленные им в процессе исследования факты достоверны»1.

Критерием, позволяющим считать объективную истину по делу установленной, а собранные для этой цели доказательства — достаточными, служит только практика. Это абсолютный критерий, единственное — не главное, не определяющее, а единственное — средство проверки истинности или ложности наших суждений, наших знаний, в том числе и об обстоятель-:, ствах, составляющих предмет доказывания по делу. Допущение еще каких-то критериев истины означает уступку идеализму, который всегда искал и ищет критерии истинности знаний в сфере сознания, а не вне его, в объективной реальности.

Материалистическая теория познания понимает под практикой материальное производство, общественно значимую деятельность людей, эксперимент. Судебное исследование представляет собой процесс познания, протекающий в специфических условиях и в отношении специфического объекта. Это обусловливает и известную специфичность тех форм, в которых проявляет себя в этом процессе критерий практики.

Первая такая форма — коллективная практика органов дознания, следствия, прокуратуры, суда, экспертных учреждений по расследованию и судебному разбирательству уголовных дел, то, что именуют следственной, оперативно-розыскной, судебной и экспертной практикой. Эта форма проявляется:

– в организации деятельности этих органов;

– в возникновении и распространении новых форм, средств и методов этой деятельности;

– в рекомендациях криминалистики, теории ОРД, обобщающих эту практику, в расширении возможностей судебных экспертиз и в проверке практикой рекомендаций науки;

– в законе, закрепляющем целесообразный и эффективный
порядок проведения следственных и судебных действий.

Вторая форма проявления практики как критерия истины — личный профессиональный опыт оперативного работника, следователя, судьи, эксперта.

Третья форма — тщательный анализ и сопоставление материалов дела, исследование и оценка всех собранных по делу доказательств.

Четвертая форма — учет при планировании расследования всех возможных и известных из практики объяснений механизма события, оценка реальности версий и их исследование по существу. Здесь используется и коллективный опыт, и личный опыт следователя и оперативного работника. Сама проверка версий осуществляется практически, и результаты проверки оцениваются также практикой.

Пятая форма проявления роли практики в судебном исследовании — экспериментальная проверка правильности знаний об отдельных элементах исследуемого события. Это может быть проведение специального следственного действия — следственного эксперимента — либо проведение отдельных опытов в процессе проведения иных следственных или судебных действий.

Наконец, шестая форма — это использование в процессе доказывания достижений науки в виде, так сказать, «овеществленной практики» — различных приборов, инструментов, аппаратов, разработанных по запросам и с учетом требований практики, проверенных практикой доказывания и применяемых при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств.

Обобщая сказанное, следует заключить, что критерий практики в доказывании нельзя понимать упрощенно, как сопоставление с некими данными практики каждого доказательства. Что же касается внутреннего убеждения субъекта доказывания, то оно представляет собой результат оценки доказательств, накопления их до уровня достаточности/обеспечивающего формирование внутреннего убеждения в достижении поставленной цели.

Для формирования внутреннего убеждения совсем не требуется собрать все относящиеся к делу доказательства. Здесь действует принцип разумной достаточности: собирание доказательств прекращается после того, как установлен предмет доказывания в необходимых по данному делу пределах. В связи с этим целесообразно остановиться на вопросе о так называемых обязательных доказательствах и источниках доказательств.

Под обязательными можно понимать такие источники доказательств и доказательства, при отсутствии которых нельзя сделать вывод о полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, а собранные доказательства признать достаточными. Обязательность наличия в деле тех или иных доказательств и источников доказательств в одних случаях определяется законом (в этой связи можно говорить об особой уголовно-процессуальной презумпции — презумпции применения обязательных средств доказывания), в других — теорией и практикой судебного исследования, доказывания.    

Так, к числу обязательных источников доказательств закон (ст. 196 УПК РФ) относит заключение эксперта в случаях, когда проведение экспертизы признается обязательным. Обязательными доказательствами при этом будут те фактические данные, которые содержатся в таком заключении:

Согласно ст. 196, назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить:    

  1. причины смерти;
  2. характер и степень вреда, причиненного здоровью;
  3. психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве;

    4)    психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания;

    5)    возраст подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, когда это имеет значение для уголовного дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают сомнение.

    К числу иных обязательных доказательств и источников доказательств закон относит показания обвиняемого (когда он фигурирует по делу и не отказывается от дачи показаний), протокол наружного осмотра трупа на месте его обнаружения (его может заменить протокол осмотра места происшествия, в котором будут зафиксированы результаты осмотра находившегося на этом месте трупа).

    Следственная и судебная практика знает и другие случаи, когда проведение экспертизы признается обязательным и, следовательно, обязательно наличие в деле заключения эксперта и содержащихся в нем доказательств.

    Обязательные источники доказательств и доказательства типичны при расследовании тех или иных видов преступлений. Это необходимо учитывать при разработке конкретных частных криминалистических методик и включать в них типичные источники доказательств и типичные доказательства.

    Определение достаточности собранных по делу доказательств представляет собой, помимо сказанного, и логическую операцию, протекающую в соответствии с законами логического мышления, из которых наиболее важное значение имеет закон достаточного основания. Применение этого закона в доказывании означает:

  • признание собранных доказательств достаточным основанием для вывода о доказанности предмета исследования, иными словами, признание достаточности доказательств для принятия того или иного решения;
  • признание обоснованности принятого или принимаемого по делу решения, то есть установление логической связи между основанием (доказательствами) и выводом из него.

Отметим еще, что на основе анализа обширной судебной практики1 Е. А. Доля формулирует ряд обобщений относительно требований, которым должна отвечать оценка доказательств, и ошибок, допускаемых при этом:

  • все имеющиеся по делу доказательства подлежат оценке в их совокупности, а вывод суда о виновности осужденного должен быть основан на доказательствах, тщательно проверенных в судебном заседании и критически оцененных в их совокупности;
  • обвинение не может считаться доказанным, если оно основывается на доказательствах, находящихся в противоречии с другими доказательствами;
  • версия обвинения не может быть признана обоснованной при наличии противоположной версии, подкрепленной неопровергнутыми доказательствами, либо если оценки доказательств носят односторонний характер;
  • приговор не может быть признан обоснованным, если имеются неопровергнутые доказательства, свидетельствующие об алиби обвиняемого, либо существенные неустраненные противоречия, выявленные при исследований в суде доказательств, собранных в процессе предварительного следствия;
  • приговор не может быть основан на предположениях или доказательствах, объективность и достоверность которых по делу вызывает сомнения, и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана;
  • приговор не может считаться обоснованным, если обвинение основано исключительно на показаниях лиц, заинтересованных в исходе дела, и не подкреплено другими объективными доказательствами1.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

 

 

  1. Конституция РФ. Принята на всенародном референдуме 12 дек. 1993 г. // Российская газета. 25 декабря 1993 г.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ с изм. и доп., внесенным федеральным законами от 4 июля 2003 г., 7 июля и 8 декабря 2003 г., 22 апреля 2004 г., 29 июня 2004 г., 09 января 2006 г. // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I);
  3. Уголовный кодекс РФ 1996 г. в ред. ФЗ от 19 декабря 2005 г.№ 161-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 25.
  4. Постановление № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»// Российская газета. 1995. 28 дек.
  5. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980.
  6. Арсеньев В.Д. Вопросы общей тория судебных доказательств. М., 1964.
  7. Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966.
  8. Белкин А.Р. Теория доказывания в уголовном судопроизводстве. М., 2005.
  9. Будников В. Юридическая сила доказательств в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2003. № 10. С. 45 –46.
  10. Васильев А. Н., Мудъюгин Г. Н., Якубович Н. А. Планирование расследования преступления. М., 1957.
  11. Вахтомин Н.К. О роли категорий, сущность и явление в познании. М., 1963.
  12. Винберг А. И. Криминалистика. Раздел 1. Введение в науку. М., 1950.
  13. Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. М., 2000.
  14. Вороновский Н. Уголовная техника. М., 1931.
  15. Голунский С. А. О вероятности и достоверности в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. Кн. IV. М., 1937. С. 32 – 115.
  16. Голунский С. А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1955. № 7. С. 75 – 78
  17. Гордейчик А.В. Допустимость доказательств гражданском и арбитражном процессах. Хабаровск, 2000.
  18. Гродзинский М. М. Учение о доказательствах и его эволюция. Харьков, 1925.
  19. Громов В. И. Вещественные улики и научно-уголовная техника. М., 1932.
  20. Громов В, И. Материальная истина и научи о-уголовная техника. М., 1930.
  21. Доля Е.А. Доказательства и доказывание // Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. М., 2004.
  22. Горова Т. З. Содержание принципа оценки доказательств // Правосудие в Татарстане. 2004. № 3 (20).
  23. Карнеева Л.М. Доказательства и доказывание при производстве расследования: Лекция. — Горький: ГВШМ МВД СССР, 1997.
  24. Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995.
  25. Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995.
  26. Кондаков И. И. Логический словарь. М., 1971.
  27. Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 4. С. 38.
  28. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989.
  29. Лузгин И. М. Логика следствия. М., 1976.
  30. Матюшин Т.Б. Общие вопросы оценки доказательств в судопроизводстве: Учебное пособие. Хабаровск, 1987.
  31. Михайловская И. Б. Относимость доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1958. № 12. С. 109 – 140
  32. Панцхава И. Д. Диалектический материализм. М., 1958.
  33. Пашкевич П. Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела // Советская юстиция. 1961. № 10. С. 5– 9.
  34. Притузова В. А. Заключение эксперта как доказательство в уголовном процессе. М., 1959.
  35. Садиванкин С.Г. О структуре оценки доказательств // Юридический журнал. 2002. № 2.
  36. Савицкий В. М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. № 6. С. 100 – 115;
  37. Савицкий В. М. О презумпции невиновности и других принципах уголовного процесса // Уголовный процесс России. М., 1997.
  38. Сегай М. Я. Сущность судебной идентификации как способа доказывания тождества по взаимному отображению свойств // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 3. Киев, 1966.
  39. Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А, В. Смирнова СПб., 2003.
  40. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968 Т. 1.
  41. Строгонович М.С. Основные вопросы оценки доказательств в уголовном процессе // Советская юстиция. 1936.
  42. Теория доказательств 6 советском уголовном процессе / Под ред. Н. В. Жогина, М., 1973.
  43. Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960.
  44. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. П.А. Лупинской. М., 2003.
  45. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А. В. Смирнова. СПб., 2006.
  46. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. П.А. Лупинской. М., 2005.
  47. Ульянова Л. Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М., 1959.
  48. Якимов И. Н. Криминалистика. М., 1925.
  49. Яцишина О.Е. Принцип внутреннего убеждения как элемент принципа свободы оценки доказательств // Актуальные вопросы уголовного процесса современной России. – Межвузовский сборник научных трудов.- Уфа: РИО БашГУ, 2003.

 

 

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1MB/0.00038 sec

WordPress: 23.41MB | MySQL:122 | 1,651sec