Понятие и сущность легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем

<

033114 1844 1 Понятие и сущность легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем Каждое преступление имеет свою историю происхождения, криминального развития и динамику изменения. К числу самых древних преступлений принято относить убийство, кражу, изнасилование, посягательство на религиозные святыни и т.д. Исследователи отмечают, что по мере развития общества, появления новых общественных отношений, изменения представлений людей о социальных ценностях круг преступных деяний не оставался неизменным, он главным образом расширялся.1

По справедливому замечанию исследователя XIX в. Н. Рождественского, «преступление есть прямое и открытое нарушение справедливости не только взятой вообще, но и той, которая может выражаться у того или другого народа в тот или другой период его жизни. Это заставляет принять то положение, что система деяний преступных зависит от характера каждого народа, от его обстоятельств, даже причин физических. А потому один и тот же народ в разное время имел разные системы преступных деяний»2.

Большинство современных отечественных исследователей3 признают, что легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем, носит международный характер. Принимая во внимание это справедливое утверждение, необходимо признать, что исторические предпосылки криминализации отмывания доходов, приобретенных преступным путем, в период новейшей истории также имеют международный характер.

Современные условия глобализации международных финансовых рынков создали для преступников возможность действовать на международном уровне. Новые достижения в развитии мировой системы электронных переводов денежных средств и возрастающее стремление завладеть все более масштабными рынками сопровождались уменьшением риска быть пойманными и разоблаченными из-за серьезных проблем между правоохранительными органами разных стран и из-за отсутствия правовой базы. Национальные границы государств — фактор, скорее способствующий, чем препятствующий безнаказанному отмыванию денег. Для легализации криминальной прибыли преступники выбирают самое слабое звено в цепи, т.е. страну, где соблюдение банковской тайны наиболее строгое, а надзор правоохранительных органов за банковской деятельностью наименее эффективен или вообще отсутствует. Как правило, правительства указанных стран, заинтересованные в международном сотрудничестве и внешних инвестициях, не проявляют внимания к происхождению капитала, вливающегося в их финансовую систему. Некоторые государства искусственно создают благоприятные условия для привлечения в национальную финансовую систему «грязного» капитала. Именно таким образом «отмытые» деньги проникают на международные финансовые рынки. В результате доходы, приобретенные преступным путем, нередко смешиваются с легальными доходами, полученными в результате обычной деловой активности, и декларируются как «чистые». В подобных случаях преступники часто управляют предприятиями, торгующими или оказывающими услуги за наличные (например, ресторанами, универмагами, казино и т.д.).

В этой связи вывод К.Н. Алешина о том, что в результате легализации преступных доходов «происходит неконтролируемое перераспределение финансовых потоков, приводящих к понижению рентабельности, а значит, и привлекательности легального бизнеса, то есть происходит не только процесс криминализации экономики за счет вливания преступных денег, но и процесс «криминализации»сознания субъектов экономической деятельности, толкая последних на получение преступных сверхприбылей»1, по моему мнению, достаточно обоснован и справедлив.

Следует также учитывать, что в процессе отмывания преступных доходов кроме коррумпирования государственных и коммерческих структур происходит и сращивание криминала с властью.

Указанные обстоятельства в числе многих других предпосылок обусловили необходимость на международном уровне признать легализацию (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем, уголовно наказуемым деянием, определить политику и разработать программу противодействия легализации денег. В результате в период последних двух десятилетий большинство законодательных систем криминализировало действия лиц, направленные на придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом, приобретенным преступным путем.

В трудах современных исследователей встречается несколько подходов к периодизации истории криминализации отмывания таких доходов на международном уровне. Так, А.В. Соловьев предложил выделять три этапа: первый этап (с середины 1920-х гг. по 1970 г.) — борьба международного сообщества с преступлениями, приносящими преступные доходы; второй этап (начало 1970-х -конец 1980-х гг.) — криминализация финансовых операций и иного перевода собственности в связи с совершенными преступлениями; третий этап (с 1990 г. до наших дней) — криминализация международным сообществом легализации доходов, полученных в результате совершения любых преступлений1.

Термин «отмывание» денег (money laundering) впервые был использован в 80-х гг. в США применительно к доходам от наркобизнеса и обозначает процесс преобразования нелегально полученных денег в легальные деньги. Предложено много определений этого понятия. Президентская комиссия США по организованной преступности в 1984 году использовала следующую формулировку: «Отмывание денег — процесс, посредством которого скрывается существование, незаконное происхождение или незаконное использование доходов и затем эти доходы маскируются таким образом, чтобы казаться имеющими законное происхождение»1.

В международном праве определение легализации («отмывания») доходов от преступной деятельности было дано в Венской конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 19 декабря 1988 года2, оказавшей большое влияние на развитие соответствующего законодательства западных стран.

Согласно ст.3 Конвенции, под легализацией («отмыванием») доходов от преступной деятельности понимаются:

– конверсия или передача имущества, если известно, что такое имущество получено в результате правонарушения или правонарушений, или в результате участия в таком правонарушении или правонарушениях, в целях сокрытия или утаивания незаконного источника имущества или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении такого правонарушения или правонарушений, с тем, чтобы оно могло уклониться от ответственности за свои действия;

– сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, подлинных прав в отношении имущества или его принадлежности, если известно, что такое имущество получено в результате правонарушений или правонарушения, в результате участия в таком правонарушении или правонарушениях;

– приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения было известно, что такое имущество получено в результате правонарушения или правонарушений или в результате участия в таком правонарушении или правонарушениях;

– участие, соучастие или вступление в преступный сговор с целью совершения любого правонарушения или правонарушений, приведенных выше, покушение на совершение такого правонарушения или правонарушений, а также пособничество, подстрекательство, содействие или консультирование при их совершении».

Венская Конвенция ООН 1988 года признала в качестве преступления «отмывание» денег, полученных от незаконного оборота наркотиков. В то же время развитие организованной преступности привело к росту доходов преступных организаций, получаемых из других сфер преступной деятельности. Часть этих доходов также стала подвергаться «отмыванию» и инвестироваться в легальную экономику.

Конвенция Совета Европы № 141 «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» от 8 ноября 1990 года1 признала преступлением действия, связанные с «отмыванием» денег, полученных не только от наркобизнеса, но и от других видов преступной деятельности. Статья 6 Конвенции определяет перечень правонарушений, связанных с «отмыванием» средств.

Различия в законодательстве отдельных стран связаны с определением перечня деяний, являющихся источником происхождения легализуемых средств. Таковыми источниками могут признаваться:

– преступления (любые, предусмотренные уголовным законодательством);

– преступления, являющиеся типичными для организованной преступности;

– правонарушения;

– преступления и правонарушения, связанные с незаконным оборотом наркотиков.

Как следует из положений Страсбургской конвенции и рекомендаций Специальной финансовой комиссии по проблемам отмывания денег, подготовленных в 1990 году, отмывание денежных средств и иного имущества — это процесс, в ходе которого средства, полученные в результате незаконной деятельности, то есть различных правонарушений, помещаются, переводятся или иным образом пропускаются через финансово-кредитную систему (банки, иные финансовые институты), либо на них (вместо них) приобретается иное имущество, либо они иным образом используются в экономической деятельности и в результате возвращаются владельцу в ином «воспроизведенном» виде для создания видимости законности полученных доходов, сокрытия лица, инициировавшего данные действия и (или) получившего доходы, а также противозаконности источников этих средств.

Легализация (отмывание) доходов, полученных незаконным путем — придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем.

К важнейшим целям деятельности по легализации преступных доходов можно отнести:

– сокрытие следов происхождения доходов, полученных из нелегальных источников;

– создание видимости законности получения доходов.

– сокрытие лиц, извлекающих незаконные доходы и инициирующие сам процесс отмывания;

– уклонение от уплаты налогов.

– обеспечение удобного и оперативного доступа к денежным средствам, полученным из нелегальных источников. Создание условий для безопасного и комфортного потребления.

– создание условий для безопасного инвестирования в легальный бизнес.

Важной задачей преступника является также согласование этих целей. Вместе с тем, одновременно обеспечить их эффективное достижение удается не всегда. Например, преступник может поместить отмытые деньги на таком удалении, что доступ к ним и пользование ими превращается для него в крупную проблему. Возможна иная ситуация, при которой преступник обеспечивает себе возможность легкого доступа к незаконным доходам, но не может надежно скрыть владение нелегально заработанной наличностью и свое участие в совершении преступлений, приведших к образованию этих наличных средств. В этом случае он является прямым кандидатом на арест.

Движение нелегально полученных средств идет во многом аналогично движению легально полученных средств. Доходы могут быть использованы многими путями, в зависимости от краткосрочных и долгосрочных планов и предпочтений собственников. Движение нелегальных доходов происходит в циклической форме: некоторые расходуются на немедленное потребление; другие возвращаются обратно в принадлежащий кому-либо бизнес.

Отмывание денег является жизненно важной составляющей любой преступной деятельности, важным звеном криминального экономического цикла.

Противодействие отмыванию доходов, полученных преступных путем, является одной из приоритетных задач мирового сообщества на современном этапе развития. Объемы легализации преступных доходов в настоящее время, по подсчетам экспертов, в настоящее время составляют от 500 миллиардов до триллиона долларов США в год1. Чтобы получить более четкое представление об указанных суммах, достаточно заметить, что 500 миллиардов долларов – это годовой оборот бизнеса во «всемирной паутине», или, например, 1 триллион долларов – это примерный объем внешнеторговый оборот развивающейся бурными темпами экономики Китая в 2008 году. Размах указанного явления вызывает озабоченность мирового сообщества не только из-за уменьшения налоговых поступлений в связи с укрытием части доходов различными организациями и частными лицами, но и из-за того, что значительная доля укрытых доходов, по результатам проведенных исследований, являются доходами, полученными от незаконной деятельности (чаще всего, от торговли наркотиками, людьми и пр.) и поступает в распоряжение террористических группировок по всему миру. Поэтому многие государства, особенно это касается развитых стран мира, принимают меры, направленные на борьбу с легализацией преступных доходов. С развитием экономики совершенствуются не только правовые методы борьбы с экономической преступностью, но и появляются новые методы легализации преступных доходов: применяются все более сложные схемы с участием целой цепочки юридических лиц, созданных, как на территории одного, так и нескольких государств, разрабатываются все новые модели сокрытия доходов с использованием банковских продуктов, все новые виды деятельности вовлекаются в процесс отмывания преступных доходов. Однако после анализа результатов борьбы с отмыванием отдельных государств стало очевидным, что борьба будет более эффективна, если государства объединят свои усилия, и в борьбу с этим получившим такое широкое развитие явлением вступят международные организации, способствующие разработке политики по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма.

С этой целью в 1989 году была создана Международная организация по борьбе с отмыванием преступных доходов (ФАТФ)1, членами которой в настоящий момент являются 31 страна, включая и Россию. Ежегодно ФАТФ составляет «черный» список государств, не принимающих «достаточных мер» для противодействия легализации преступных доходов. ФАТФ рекомендует «соблюдать особую осторожность» в отношениях с такими государствами, в том числе ограничивая деятельность банков-резидентов «неблагоприятных» стран путем, например, ограничения на открытие корреспондентских счетов. До недавнего времени Россия входила в число таких стран, но после посещения нашей страны представителями ФАТФ и анализа законодательной базы, а также мер, принимаемых руководством страны для усложнения процесса отмывания денег, на очередном своем заседании ФАТФ приняла решение исключить РФ из «черного» списка, а позднее и принять ее в свои полноправные члены. Согласно процедурам, разработанным целевой группой разработки финансовых мер ФАТФ, для подтверждения политики борьбы с отмыванием государство должно привести свое законодательство в соответствие с требованиями Сорока рекомендаций ФАТФ, разработанными в 1990 году с учетом внесенных в них изменений. Структурно Рекомендации делятся на следующие группы:

– правовые системы,

– обеспечительные меры и конфискация,

– меры, которые следует принять финансовым учреждениям и нефинансовым предприятиям и лицам определенных профессий в целях предотвращения отмыванию денег и финансирования терроризма;

– институциональные и прочие меры, необходимые в системах противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма;

– международное сотрудничество.

Рекомендации группы А касаются, в основном, законотворческой деятельности органов власти, направленной на противодействие отмыванию денег. Основным критерием соответствия законодательства страны международным нормам является отнесение любого способа отмывания доходов к преступным деяниям. За подобные деяния должна быть предусмотрена как уголовная, так и гражданская и административная ответственность. Что касается РФ, то уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем не была предусмотрена вплоть до принятия нового УК в 1996 году. Однако наличие статьи в УК РФ оказалось недостаточным для эффективной борьбы с отмыванием, поэтому законодательная база и по сей день продолжает пополняться новыми нормативными актами в этой области (о некоторых из них речь пойдет в блоке, касающемся борьбы с отмыванием в нашей стране).

Усложнению процесса отмывания должны способствовать, по мнению ФАТФ, меры, направленные на конфискацию отмываемого имущества. Поэтому группа Б содержит перечень полномочий, рекомендуемых для передачи компетентным органам с целью ограничения пользования отмываемым имуществом. Кроме того, странам рекомендуется предусмотреть нормы, регулирующие производить конфискацию имущества и без осуждения правонарушителя в уголовном порядке, т.е. ввести конфискацию имущества и в гражданский процесс.

Наибольший интерес представляют Рекомендации группы В, относящиеся к деятельности банков. Прежде всего, ФАТФ устанавливает общие принципы организации работы банковских учреждений. Так, по мнению, представителей ФАТФ, поскольку банки являются инструментом, который чаще всего используется при отмывании преступных денег в силу своей доступности при проведении платежных операций, органам власти рекомендуется устанавливать жесткие процедуры регистрации банковских учреждений с обязательным получением соответствующей лицензии. Порядок регистрации и лицензирования подобных учреждений должен предусматривать «прозрачность» их деятельности для того, чтобы обеспечить возможность постоянного контроля и мониторинга со стороны контролирующих органов.

Основной обязанностью банковских учреждений, возложенной на них Рекомендациями ФАТФ, является надлежащая проверка клиентов и информирование компетентных органов обо всех подозрительных сделках, совершаемых клиентами банка.

Надлежащая проверка клиентов заключается в идентификации и подтверждении личности не только самого клиента, но и бенефициара, а также в постоянном отслеживании деловых отношений (в т.ч. сделок) клиента. С целью идентификации бенефициара банку необходимо установить, в чью собственность перейдут денежные средства или имущество. Если бенефициаром является юридическое лицо, следует выяснить, кто является его учредителем, и не являются ли стороны такой сделки взаимозависимыми лицами. Особое внимание предлагается уделять разовым сделкам.

Следует заметить, что Рекомендации группы В относятся не только к банковским учреждениям. Хотя банковская сфера и является наиболее привлекательной для лиц, занимающихся отмыванием денег, ФАТФ среди возможных участников схем приводит казино, компании, занимающиеся недвижимостью, дилеров по драгоценным металлам и камням, а также адвокатов, нотариусов и независимых бухгалтеров.

Необходимо отметить, что для обеспечения экономической безопасности государства и соблюдения Рекомендаций ФАТФ необходим аппарат, наделенный соответствующими полномочиями и способный противостоять отмыванию преступных средств. Поэтому, неудивительно, что Рекомендации группы С касаются создания и функционирования правоохранительных органов, а также создания системы «прозрачности» юридических лиц. По мнению ФАТФ, государству следует позаботиться о том, чтобы предоставить правоохранительным органам достаточно широкий спектр полномочий, которые, с одной стороны, препятствовали бы отмыванию преступных средств, но, с другой стороны, не затрагивали бы законные права и интересы граждан, предусмотренные международным правом и законодательством страны. С целью исключения коррупции и злоупотребления полномочиями государство должно предоставлять своим органам адекватные людские и технические ресурсы. Для поддержания «адекватности» рекомендуется предусмотреть процедуры, обеспечивающие лояльность и добросовестность работников.

Для эффективной работы правоохранительных органов необходима достаточно прозрачная система регистрации и лицензирования юридических лиц, а также доступность получения необходимой информации в базе данных. Особо следует отметить, что, по заключению экспертов ФАТФ, наиболее благоприятными для отмывания денег являются, так называемые, особые экономические зоны или оффшоры. Государствам рекомендуется постепенно отказаться от установления каких-либо послаблений в налогообложении и контроле отдельных территорий. Создание и функционирование таких зон оправданно в условиях становления экономики страны либо в государствах, имеющих достаточно большой опыт в противодействии с отмыванием денег.

Заключительная группа Рекомендаций (группа D) касается международного сотрудничества в области борьбы с отмыванием денег. Для эффективной борьбы с этим явлением странам необходимо координировать свою работу и объединить усилия, в т.ч. и правоохранительных органов. Поскольку отмывание денег признается международным преступлением, в законодательстве необходимо предусмотреть возможность экстрадиции обвиняемых лиц, и обязанность компетентных лиц представлять ответы на запросы органов других стран, касающиеся расследования подобных преступлений.

Рекомендации ФАТФ являются базовым документом, на основе которого и разрабатывается национальное законодательство.

В настоящее время мировое сообщество принимает международно-правовые акты, в которых в целях борьбы с терроризмом декларируется необходимость установления уголовной ответственности за предоставление или сбор средств с целью их передачи для осуществления террористического акта. В 1997 г. была принята Конвенция ООН о борьбе с бомбовым терроризмом1, которая ратифицирована Россией 13 февраля 2001 г. Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией 53/108 поручила Специальному комитету разработать проект международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма. Документом, установившим необходимость криминализации финансирования терроризма, стала Конвенция ООН о борьбе с финансированием терроризма, принятая 9 декабря 1999 г.2 Конвенция была подписана от имени России в Нью-Йорке 3 апреля 2000 г., ратифицирована 10 июля 2002 г.3

Особенностью принятых документов является то, что на международном уровне успех борьбы с терроризмом зависит от криминализации его финансирования. Гораздо более значимо осознание того, что «количество и тяжесть актов международного терроризма зависят от финансирования, к которому террористы могут получить доступ».

В 2001 году в России был принят ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»4, а также приведены в соответствие с ним другие законодательные акты, регулирующие отдельные вопросы борьбы с отмыванием денег. Однако, согласно Рекомендациям ФАТФ, принятие даже такого детализированного нормативного акта как вышеупомянутый ФЗ от 07 июля 2001 г., является недостаточным для признания эффективной деятельности государства в сфере противодействия легализации преступных доходов. Кроме того, способы отмывания не остаются неизменными на протяжении даже пары месяцев: лица, занимающиеся отмыванием денег, осваивают новые механизмы с участием новых структур, а также совершенствуют проверенные и зарекомендовавшие себя способы легализации доходов. Вот почему так важен постоянный мониторинг действующего законодательства и анализ информации, предоставленной организациями, осуществляющими операции с денежными средствами и иным имуществом.

Россия не является исключением из общих принципов, выработанных международной практикой, и поэтому основным инструментом отмывания денег являются банковские продукты. Банк России (ЦБ РФ), как орган, обладающий полномочиями по разработке и изданию подзаконных актов, способствует повышению эффективности борьбы банков с легализацией преступных доходов путем направления для использования в деятельности соответствующих инструкций, писем и рекомендаций. Многие из них имеют строго определенный круг пользователей, поскольку содержащаяся в них информация относится к сфере, которая затрагивает не только профессиональную деятельность банковских служащих, но и права и законные интересы граждан (например, право на соблюдение банковской тайны). Стоит заметить, что свою работу в данном направлении ЦБ РФ координирует с Федеральной службой по финансовому мониторингу, которая является основным контролирующим органом у нас в стране в области борьбы с отмыванием денег.

В юридической литературе высказываются неоднозначные суждения относительно того, как определять понятие «легализация (отмывание)». Однако большинство отечественных ученых-криминалистов основываются на положениях диспозиции ст. 174 УК РФ,47 в которую в 1996 г. впервые в уголовном законодательстве России был включен термин «легализация (отмывание)».

Хотя термин «легализация (отмывание)» был использован только в названии ст. 174 УК РФ, без определения его содержания, отечественные правоведы, исходя из буквального толкования уголовно-правовой нормы, пришли к единому мнению, что под понятием легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества следует понимать совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а равно использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности.

Такого же определения придерживались практические работники. Так, в 2008 г. Октябрьским районным судом г. Краснодара был осужден гражданин Г., незаконно получивший денежные средства, которые являлись выручкой общества с ограниченной ответственностью и подлежали налогообложению. На незаконно полученные денежные средства Г. приобрел в обменных пунктах коммерческих банков г. Краснодара иностранную валюту (доллары США). Рассмотрев материалы дела, суд посчитал доказанным тот факт, что Г. виновен в легализации денежных средств, полученных незаконным путем, «а именно в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными заведомо незаконным путем»1.

Состав легализации расположен в главе 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности» раздела VIII «Преступления в сфере экономики», однако среди ученых нет единства мнений по поводу его групповой принадлежности.

Так, А. А. Аслаханов относит легализацию (отмывание) к преступлениям в сфере обмена2; Н. Н. Афанасьев — к преступлениям, посягающим на общественные отношения, регулирующие предпринимательскую и иную экономическую деятельность юридических лиц и иных хозяйствующих субъектов3; Н. И. Ветров — к преступлениям, посягающим на законную предпринимательскую и иную экономическую деятельность1; В. С. Комиссаров — к преступлениям в сфере финансовой деятельности2; Б. М. Леонтьев — к преступлениям в сфере предпринимательской деятельности3; Н. А. Лопашенко— к преступлениям в сфере предпринимательской и банковской деятельности4; А. И. Лукашов— к преступлениям против общих условий осуществления экономической деятельности и гражданского оборота5; В.В. Лунеев — к преступлениям против законного оборота6.

Обобщая и уточняя приведенные в научной литературе суждения и используемые на практике определения понятия легализации (отмывания), можно выделить следующие два его обязательных признака: первый — совершение действий (финансовых операций или сделок) с преступными доходами; второй — цель действия — придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению такими доходам. Возможно определение таких признаков, употребляя иную формулировку, используя отличные словесные выражения и словосочетания, однако по смысловой нагрузке и содержанию они остаются прежними. Такие признаки ученые и практики выводят из анализа действующего российского законодательства, в частности, Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», ст. 174 и 1741 УК РФ, а также постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Отсутствие единства во взглядах на содержание понятия «легализация (отмывание)» послужило причиной дачи официальных разъяснений по этой проблеме Пленумом Верховного Суда РФ. Высшая судебная инстанция постановила: «Для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, необходимо установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом»1.

Конституция РФ признает международные договоры России составной частью своей правовой системы (ст. 15). Поэтому, изучая вопрос о содержании термина «легализация (отмывание)», невозможно избежать исследования международных договоров, которые содержат его определения. Понятие «отмывание», употребляемое в международных конвенциях (договорах), и отечественное понятие «легализация» в российском уголовном праве совпадают, поэтому они взаимозаменяемы.

Например, Конвенция Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» от 8 ноября 1990 г. (Страсбург)2 в ст. 6 устанавливает, что каждая сторона прилагает законодательные и другие необходимые меры для определения в качестве преступного деяния «отмывание средств», т.е. «конверсию или передачу имущества, если известно, что это имущество является доходом, полученным преступным путем, с целью скрыть незаконное происхождение такого имущества или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного преступления, избежать правовых последствий своих деяний»3. Идентичное определение понятия организованной преступности от 15 ноября 2000 г.4 и ст. 2 Конвенции ООН «отмывание» содержится в ст. 6 Конвенции ООН против транснациональной коррупции от 31 октября 2003 г.

Исследование указанных международно-правовых актов позволяет выделить следующие обязательные признаки, раскрывающие международное содержание понятия легализации (отмывания): 1) совершение действий (к примеру, конверсии или перевода); 2) преследование альтернативной цели: сокрытия или утаивания преступного источника этого имущества (дохода) или оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении основного правонарушения с тем, чтобы оно могло уклониться от ответственности за свои деяния.

Обобщая проведенное в данной главе выпускной квалификационной работе исследования, сделаем следующие выводы. В историческом развитии международных уголовных норм, направленных на борьбу с легализацией доходов, приобретенных преступным путем, условно можно выделить три этапа: 1) криминализация финансовых операций с собственностью, полученной от незаконной торговли наркотиками (1970 г. -конец 1980-х гг.); 2) расширение уголовной ответственности за отмывание доходов, приобретенных от большинства видов преступной деятельности (конец 1980-х гг. — конец 1990-х гг.); 3) криминализация финансирования терроризма (конец 1990-х гг. до настоящего времени).

Легализация (отмывание) — это совершение финансовой операции или сделки с целью придать правомерный вид владению, пользованию или распоряжению имуществом, приобретенным в результате совершения преступления, либо помочь лицу, которое совершило такое преступление, избежать уголовной ответственности за его совершение.

На момент установления уголовно-правового запрета на легализацию (отмывание) имущества, приобретенного преступным путем, в России сложилась необходимая для этого совокупность важнейших уголовно-политических оснований, при этом становление российского уголовного законодательства происходило непоследовательно и противоречиво.

 

 

 

§2 Уголовно-правовая характеристика состава легализации (отмывания» денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем

 

2.1 Объективные признаки состава преступления

 

2.1.1 Объект (предмет) преступления

 

Основным непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие установленный законодательством порядок оборота имущества, в том числе денежных средств. Дополнительный непосредственный объект — общественные отношения, обеспечивающие интересы частного предпринимательства; общественные отношения, обеспечивающие интересы службы (п. «б» ч. 3 ст. 174 УК).

Объект легализации определен в законе как денежные средства и иное имущество, приобретенные преступным путем (в ст. 174 УК РФ). П. С. Яни справедливо указывает, что «не совсем точно говорить о предмете легализации денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, поскольку средства могут быть и «безналичными», т. е. являться объектом обязательственных правоотношений, возникающих у банка и организации, которой принадлежит счет в этом банке… Поэтому, следует иметь в виду, что предметом (условно, в самом общем смысле этого слова) легализации незаконно приобретенного имущества могут быть и так называемые «безналичные» средства, юридически являющиеся правом требования»1.

Предмет данного преступления — денежные средства либо иное имущество.

Под денежными средствами понимаются наличные и безналичные деньги в любой национальной валюте. Валюта Российской Федерации: а) находящиеся в обращении, а также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену рубли в виде банковских билетов (банкнот) Центрального банка Российской Федерации и монеты; б) средства в рублях на счетах в банках и иных кредитных учреждениях в Российской Федерации; в) средства в рублях на счетах в банках и иных кредитных учреждениях за пределами РФ на основании соглашения, заключаемого Правительством РФ и Центральным банком РФ с соответствующими органами иностранного государства, об использовании на территории данного государства валюты Российской Федерации в качестве законного платежного средства. Иностранная валюта— это: а) денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве или группе государств, а также изъятые или изымаемые из обращения, но подлежащие обмену денежные знаки; б) средства на счетах в денежных единицах иностранных государств и международных денежных или расчетных единицах1. В. А. Никулина под денежными средствами понимает не только национальную или иностранную валюту, но и «все другие средства платежа, включая безналичные деньги, акции, другие ценные бумаги и т. д.»2. На наш взгляд, акции и другие ценные бумаги правильнее было бы отнести не к денежным средствам, а к иному имуществу, как это следует из содержания статей 140 –142 ГК РФ. В частности, ни в ст. 141 ГК РФ, ни в ст. 141 ГК РФ не содержится на указание на отнесение ценных бумаг, акций к денежным средствами

Термин «имущество» в теории права также понимается неоднозначно. В немалой степени этому способствуют пробелы в гражданском законодательстве, в котором вообще нет определения данного понятия. Статья 128 ГК РФ перечисляет лишь виды объектов гражданских прав: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага. В то же время деньги, отнесены ст. 130 ГК РФ к движимому имуществу. Согласно п. 2 ст. 38 Налогового кодекса РФ, под имуществом «понимаются виды объектов гражданских прав (за исключением имущественных прав), относящихся к имуществу в соответствии с Гражданским кодексом РФ». Различия в трактовках термина «имущество» вынуждают правоприменителя «каждый раз определять точное значение данного термина путем толкования текста правовой нормы»1, что вряд ли способствует единообразию складывающей практики.

<

Как было отмечено выше, наиболее часто под «имуществом» понимают «вещи» — недвижимые и движимые. К недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и все, что прочно связано с землей, т. е. объекты, перемещение которых без ущерба их назначению невозможно, в том числе леса, многолетние насаждения, здания, сооружения, а также, в силу специального указания закона, воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты. Согласно закону, вещи, не относящиеся к недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым имуществом (ст. 130 ГК РФ).

При анализе состава легализации (отмывания), для удобства пользования, термины «денежные средства» и «имущество» иногда заменяются условным термином «предметы легализации», что представляется допустимым.

Предмет преступления, предусмотренного ч. 2 — 4 ст. 174 УК, — денежные средства или иное имущество, стоимость которых превышает 1 млн. руб. (примечание к ст. 174 УК РФ). Денежные средства (деньги) — законное платежное средство, которым в соответствии со ст. 140 ГК РФ является рубль, а также иностранная валюта в случаях, установленных отечественным законодательством. В соответствии с ГК РФ к иному имуществу следует относить: а) ценные бумаги (гл. 7); б) недвижимые вещи (земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты, воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты и иные объекты, отнесенные законодательством к недвижимым вещам (п. 1 ст. 130); предприятия (ст. 132) как имущественные комплексы); в) иные отличные от денег и ценных бумаг движимые вещи (п. 2 ст. 130), в том числе животных (ст. 137), если иное не установлено законом; г) имущественные права (например, право арендатора на улучшение арендованного имущества (ст. 623); право клиента на денежные средства, находящиеся на его банковском счете (ст. 845), и др.).

Соответствующие денежные средства или иное имущество должны быть приобретены в результате совершения преступления, предусмотренного УК РФ. Предметом рассматриваемого состава не могут являться вещи, изъятые из свободного обращения (оружие массового поражения, предприятия по производству оружия массового поражения и т.п.), а также деньги и иное имущество, приобретенные в результате совершения любого из преступлений, предусмотренных ст. 193 «Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте», ст. 194 «Уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица», ст. 198 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица», ст. 199 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», ст. 199.1 «Неисполнение обязанностей налогового агента» и ст. 199.2 «Сокрытие денежных средств либо имущества организаций или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов» УК РФ. Данное положение, зафиксированное ст. 174 УК РФ, на наш взгляд, противоречит п. «е» ст. 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (ратифицированной РФ), согласно которому «основное преступление» означает любое преступление, в результате которого были получены доходы, которые могут стать объектом преступления в соответствии со ст. 6 этой Конвенции. Аналогичный подход зафиксирован и в Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (ст. 13), и в Конвенции ООН против коррупции (п. «h» ст. 2, подп. «а» п. 2 ст. 23), и в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности1. При ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности Российской Федерацией (Федеральный закон от 28 мая 2001 г. № 62-ФЗ) такой оговорки сделано не было.

По моему мнению, предмет легализации (отмывания) разделен на «денежные средства» и «иное имущество» необоснованно. Во-первых, в диспозициях статей 174 и 1741 УК РФ, сам законодатель поставил между ними знак равенства, указав, что «денежные средства» являются хоть и «иным», но все же «имуществом». Во-вторых, как было сказано выше, в соответствии со ст. 128 ГК РФ понятие «имущество» охватывает и деньги, а согласно ч. 2 ст. 130 ГК РФ деньги относятся к движимому имуществу. Таким образом, понятия «имущество» и «денежные средства» соотносятся как «целое» и «часть», т. е. первое — шире второго, поэтому разделять их нет никакой необходимости.

Не исключено, что разделение предмета легализации на «денежные средства» и «имущество» было обусловлено характером тех действий, которые можно с ними произвести: например, денежные средства могут являться предметом финансовых операций, а имущество — предметом сделок. Но если руководствоваться именно этими соображениями, то можно пойти еще дальше. Те же «денежные средства» можно разделить на денежные средства в рублях и в валюте, на наличные и безналичные, бумажные и электронные (у них ведь тоже неодинаковый статус, а следовательно, неодинаков и перечень возможных с ними действий), а «имущество» — разделить на движимое и недвижимое и т.д., но, на мой взгляд, необходимости в таком дроблении нет.

Систематическое толкование уголовного закона также свидетельствует о смысловой и правовой идентичности терминов «денежные средства» и «имущество». Термин «имущество» давно используется законодателем для обозначения предмета посягательства при конструировании различных составов преступлений (например, против собственности). При этом он охватывает и денежные средства, и иное имущество. Не сформулирован же, скажем, состав кражи или грабежа как «тайное (или открытое) хищение чужих денежных средств или иного имущества», а присвоения или растраты — как «хищение чужих денежных средств или иного имущества, вверенных виновному». То же самое можно видеть и в других составах. Например, предмет преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ (Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем) также не разделен на «денежные средства» и «имущество», хотя включает в себя и то, и другое1. На практике предметом легализации (отмывания) могут быть не только денежные средства или имущество, но и право на имущество (имущественные права), которое также является самостоятельным предметом уголовно-правовой охраны (в статьях 159, 163 УК РФ).

О необходимости включения имущественных прав в предмет состава отмывания говорится также в Страсбургской конвенции, Рекомендательном акте для Содружества Независимых Государств, принятом на 7-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников СНГ 17 февраля 1996 г. и Модельном законе «О противодействии легализации («отмыванию») доходов, полученных преступным путем».

Поэтому полагаю, что при законодательном описании предмета легализации (отмывания) необходимо исключить из него указание на «денежные средства» (оставив только термин «имущество»), но включить «право на имущество».

Вместе с тем представляется спорным мнение авторов, предлагающих включить в предмет легализации (отмывания) и другие объекты гражданских прав, предусмотренные гражданским законодательством, в частности работы и услуги, информацию, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность), иные объекты гражданских прав1. О необходимости включения в предмет легализации «работ» и «услуг» говорит также И. Д. Камынин2.

Есть и другие мнения относительно предмета легализации (отмывания). П. Н. и Н. П. Панченко разделяют предмет легализации на «деньги», «ценные бумаги» и «имущество», а для избежания многословное предлагают обобщающий термин «незаконные приобретения». Соответственно, и состав преступления они предлагают называть «легализация (отмывание) незаконных приобретений»3. Полагаю, что термин «незаконные приобретения» (с учетом изменений, внесенных в нормы УК РФ о легализации с 1 февраля 2002 г., — «преступные» приобретения) не может быть использован из-за возможности двусмысленного толкования. Ведь «приобретение» (существительное среднего рода от глагола «приобрести») может означать как «действие по приобретению», так и «то, что приобретено (получено) посредством действия»4. Иными словами, «приобретение» — это может быть и «кража», и «то, что приобретено путем кражи» (т. е. и процесс, и результат деяния).

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что «доход, предусмотренный ст. 171 УК РФ, следует определять как разницу между полученной от предпринимательской деятельности прибылью и расходами, понесенными в результате этой деятельности»5.

В юридической литературе было высказано также мнение о «беспредметном» характере легализации. Его авторы полагают, что денежные средства или иное имущество, приобретенные незаконным путем, правильнее было бы считать не предметом, а средством совершения преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, поскольку они являются не тем, по поводу чего складываются общественные отношения, а тем, с помощью чего они разрушаются1. Я не согласен с данной позицией, так как при легализации (отмывании) общественные отношения разрушаются не самими денежными средствами или иным имуществом, а совершением с ними определенных действий, указанных в законе — «финансовых операций» и других «сделок». Без совершения субъектом какого-либо из этих действий посягательства на объект уголовно-правовой охраны не происходит.

Понятие «приобретение» денежных средств или иного имущества имеет два значения: либо виновный приобрел предметы легализации лично путем совершения преступления (в статье 1741 УК РФ), либо ему было заведомо известно о том, что данные предметы были приобретены преступным путем другими лицами (в статье 174 УК РФ). В первом случае, если виновный лично совершил первоначальное преступление, в результате которого приобрел денежные средства или иное имущество (ст. 1741), то он не может не знать о преступном способе его приобретения.

Конкретное деяние, посредством которого были приобретены предметы легализации, должно относиться к числу уголовно наказуемых на момент его совершения по времени (ст. 9 УК РФ) и пространству (ст. 12 УК РФ). Если на момент приобретения денежных средств или имущества способ их приобретения не являлся преступным, а стал таковым лишь впоследствии, то последующие финансовые операции и другие сделки с ними не могут образовать состава легализации (отмывания). Если денежные средства или имущество были приобретены в результате совершения преступления, которое затем было декриминализовано, то финансовые операции и сделки с ними также не образуют состава легализации (отмывания). Приоритетным здесь является положение об обратной силе уголовного закона (ст. 10 УК РФ).

Если же виновный не совершал первоначального преступления, то для наличия в его действиях состава преступления он должен заведомо знать о его совершении другими лицами (ст. 174 УК РФ).

«Заведомость» означает, что лицо, осуществляющее финансовые операции или другие сделки с денежными средствами либо иным имуществом, было осведомлено о том, что способ их приобретения был именно преступным, нарушающим конкретный уголовно-правовой запрет. Подробнее понятие «заведомости» будет рассмотрено при анализе субъективных признаков легализации.

Для отнесения способа приобретения предметов легализации к «преступному» необходимо установить, что: а) виновный приобрел денежные средства или иное имущество путем совершения конкретного деяния, запрещенного уголовным законом; б) это деяние не относится к преступлениям, предусмотренным статьями 193, 194, 198, 199, 1991 или 1992 УК РФ; в) уголовный закон, предусматривающий ответственность за данное деяние, на момент его совершения был надлежащим образом опубликован и вступил в силу; г) уголовный закон имел действие на той территории, на которой деяние было совершено. Тогда можно считать, что денежные средства или иное имущество были приобретены «преступным путем».

Г. А. Тосунян и А. Ю. Викулин предлагают под денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, понимать «денежные средства или иное имущество, полученные в результате: 1) совершенных из корыстных побуждений или по найму преступлений средней тяжести, максимальное наказание за совершение которых равняется или превышает четыре года лишения свободы; 2) тяжких преступлений, совершенных из корыстных побуждений или по найму; 3) особо тяжких преступлений, совершенных из корыстных побуждений или по найму»1. Данное определение, по моему мнению, представляется излишне многословным и нарушающим «принцип лексической экономии законодательного материала»1, что может затруднить его восприятие, «несмотря на кажущуюся информативную полноту»2.

 

2.1.2 Объективная сторона преступления по ст. 174 УК РФ

 

Понимание объективной стороны легализации встречает наибольшие трудности в правоприменительной практике. В значительной степени этим может объясняться и низкая раскрываемость преступлений рассматриваемой категории.

Например, по одному из дел X. обвинялся в том, что совместно с другими, неустановленными следствием, лицами похищал в г. Анапе автомашины, а затем сбывал их «добросовестным приобретателям» в г. Краснодаре. Для того, чтобы иметь возможность продать похищенные автомашины, X. и другие каждый раз подделывали идентификационные номера и документы на автомашины. Орган предварительного расследования квалифицировал действия X. «с запасом» — каждый из 12 эпизодов был квалифицирован (по соответствующим пунктам и частям): по ст. 158 УК РФ, так как похищалось имущество, являющееся «чужим» для виновных; по ст. 326 УК РФ, так как перебивались номера на агрегатах похищенных машин; по ст. 327 УК РФ, так как на машины с измененными идентификационными номерами изготавливались новые документы; по ст. 174 УК РФ, так как совершались сделки с ранее похищенным имуществом; по ст. 171 УК РФ, так как систематическое похищение и перепродажа автомашин является, по мнению следствия, разновидностью незаконной предпринимательской деятельности; и, наконец, по ст. 159 УК РФ, так как, продавая похищенные автомашины, X. обманывал добросовестных покупателей, уверяя их, что продает им «чистые», легальные автомашины. Наличие у одной из продаваемых автомашин встроенной автомагнитолы X. объяснил тем, что поставил ее сам, «чтобы не было скучно» при перегоне машины из Тольятти в Волгоград. Перекрашенное крыло у якобы новой автомашины он объяснил тем, что вынужден был его покрасить, потому что поцарапал случайно при покупке, и т. п. Столь обширный перечень статей, вмененных X., свидетельствует, скорее, о желании следственного подразделения выставить как можно больше карточек о раскрытии преступлений (форма 3), с целью улучшения статистических показателей. В суде же представитель прокуратуры отказался от обвинения по всем статьям, кроме ст. 158 УК РФ, так как «вина X. по указанным статьям не нашла своего подтверждения в судебном заседании», поэтому из обвинения они были исключены1.

Прежде всего, обращает на себя внимание отсутствие единообразного подхода к квалификации. Как легализация имущества квалифицировались не только случаи продажи похищенных автомашин, но и случаи последующей продажи иного имущества (например, синтетического каучука, полученного в результате мошенничества), а также денежных средств, вырученных от реализации этого имущества, либо денежных средств, похищенных из кассы юридического лица путем изготовления поддельных бухгалтерских документов, и т. п. Вместе с тем не выявлено ни одного случая легализации денежных средств или иного имущества, вырученных от продажи наркотиков, оружия и т. п., хотя нормы о легализации в первую очередь направлены именно против подобных, наиболее опасных, форм криминального «бизнеса». Впрочем, это характерно для следственной практики не только Краснодарский край.

Например, Н. обвинялась органом предварительного расследования в том, что, работая директором общества с ограниченной ответственностью, подделала и использовала официальные документы (бухгалтерскую документацию), похитила с их помощью денежные средства и совершила их легализацию. Последняя, по мнению следствия, заключалась в том, что похищенные денежные средства шли на различные производственные нужды, оплату труда рабочих, сторожей. В судебном заседании представитель государственного обвинения отказался от обвинения по всем статьям, в том числе и о легализации, оставив лишь ч. 1 ст. 327 УК РФ, за что Н. и была осуждена.1

Даже беглое ознакомление со способами легализации, описанными в специальной литературе, показывает, что «отмывание» может совершаться практически во всех сферах жизни общества. Высокая латентность не позволяет точно оценить реальные масштабы данного явления и достоверно установить, какие способы являются наиболее распространенными в тех или иных регионах. Поэтому ориентироваться можно лишь на различные экспертные оценки и криминологические исследования.

Основным способом отмывания криминального капитала практики считают операции с недвижимостью (15,2% опрошенных). Дальнейшие места распределились так: легальный бизнес (его отметили 12% опрошенных); покупка иностранной валюты (10,4%); коммерческая деятельность за наличный расчет (8,8%); помещение денег на банковский счет (7,6%); строительство (7,2%); расширение своей преступной деятельности (6,8%); покупка транспорта (6,4%); покупка акций предприятий (5,6%); нелегальный бизнес (5,2%); спорт (4,4%) банковский перевод (4,1%); финансирование социально полезных программ, мероприятий (3,9%); почтовый перевод (1,6%).

«Совершение» («вершить» — выполнять, распоряжаться, управлять) — это выполнение юридически значимых, в том числе конклюдентных действий, т. е. действий, свидетельствующих о волеизъявлении лица совершить какую-то операцию или сделку. Действия направлены либо на совершение финансовых операций (например, заполнение бланка «Объявления на взнос наличными» или платежного поручения о переводе денег; дача указания банку о проведении финансовой операции с помощью компьютерной программы «Клиент-банк»2 и т. п.), либо на совершение гражданско-правовых сделок (например, передача кассиру обменного пункта наличных рублей для покупки валюты; передача наличных денег продавцу ювелирного магазина для покупки ювелирных украшений; заполнение бланка почтового перевода — для перевода денег по почте; подписание, в присутствии нотариуса, договора купли-продажи недвижимости; передача текста договора по факсу или электронной почте, в том числе с использованием личной электронной подписи, и т. п.).

Совершить финансовые операции и другие сделки можно либо лично, либо через представителя. Представительство оформляется доверенностью. В соответствии с ч. 1 ст. 182 ГК РФ, «сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности… непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого». Следовательно, действия лица, совершающего финансовую операцию или другую сделку с предметами легализации (отмывания) через представителя, в любом случае надлежит квалифицировать как легализацию.

Необходимо устанавливать также, знал ли представитель о преступном пути приобретения предметов легализации или нет. Если знал, то его действия надлежит квалифицировать как пособничество в легализации; если не знал, то в его действиях не будет состава преступления.

Следует учитывать, что выдача официальной доверенности не позволит владельцам «грязных» денег или имущества сохранить в тайне свою личность. Поэтому более предпочтительным для них будет использование подставных лиц, которые за плату или в силу иных обязательств числятся номинальными владельцами банковских счетов или имущества, а все действия с ними совершают по указанию фактических владельцев. Доказать, что подставное лицо действует в интересах другого, крайне сложно, так как никакой официальной доверенности или иного документа при этом не оформляется. Хотя могут быть и исключения (например, лица, занимающиеся преступной деятельностью, учреждают фирму, фонд или банк для отмывания денег или имущества, а директором назначают постороннее лицо (не из числа учредителей) — отношения с ним вполне могут быть регламентированы официальным трудовым договором). Указание подставному лицу о совершении финансовой операции или сделки фактические владельцы отмываемых денежных средств или имущества могут передавать не лично, а через постороннее лицо — посредника, не являющегося владельцем предметов легализации. Здесь также необходимо выяснять осведомленность посредника. Если он знал о преступном характере передаваемой им просьбы, распоряжения или указания, то его действия могут быть квалифицированы как пособничество в легализации. Если не знал, то в его действиях не будет состава преступления. Подробнее вопросы соучастия будут рассмотрены при анализе квалифицирующих признаков легализации.

Добавлю лишь, что использование подставных лиц довольно распространено в бизнесе, балансирующем на грани законного и незаконного. Объясняется это просто: пока есть желающие платить за то, что кто-то будет нести вместо них уголовную ответственность, всегда найдутся и те, кто согласится брать за это плату. Поэтому понятно желание контролирующих органов во все времена «знать в лицо» тех, кто фактически, а не номинально владеет банком, фирмой, фондом и т. п. И наши дни не являются исключением. Например, группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ), созданная для выработки и реализации коллективных мер борьбы с «отмыванием» преступных доходов и финансированием терроризма, справедливо требует ввести обязательное раскрытие бенефициарных владельцев компаний и банков. Обращает на себя внимание существенное расхождение между описанием объективной стороны легализации, содержащемся в ст. 174 УК РФ, и тем которое, дано в Законе «О противодействии легализации (отмыванию) Доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». В соответствии с Законом, легализация — это не только «финансовые операции» и «сделки», а «придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления, за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 1991 и 1992 Уголовного кодекса Российской Федерации». При этом финансовые операции и сделки должны быть совершены только с денежными средствами, являющимися предметом иных, нежели предусмотренных ст. 193, 194, 198, 199, 1991 и 1992УКРФ, преступлений. Рассмотрим, насколько все это обоснованно.

В Законе «О противодействии легализации (отмыванию) Доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» законодатель вообще отказался от разделения на «финансовые операции» и «сделки», дав общее понятие «операции (без прилагательного «финансовые») с денежными средствами или иным имуществом», однако не устранил этого разделения в диспозиции ст. 174 УК РФ, чем еще раз проявил непоследовательность.

Мною проанализировано множество словарей (это и Большой юридический словарь, Словарь Ушакова, Большой экономический словарь, электронный сборник текст Wikepedia и ряд других), но ни в одном нет определения именно «финансовых операций».

Операции с денежными средствами или иным имуществом в ст. 4 Закона определены как «действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских обязанностей». Учитывая, что это определение почти дословно воспроизводит статью 153 ГК РФ (Понятие сделки) и, кроме того, в диспозициях ст. 174 УК РФ термины «финансовая операция» и «другие сделки» объединены соединительным союзом «и», следует согласиться с точкой зрения, что законодатель рассматривает финансовую операцию как разновидность сделки1. Данное мнение разделяют не все авторы2, однако, учитывая, что самим законодателем фактически поставлен знак равенства между финансовой операцией и сделкой (в диспозициях ст. 174 УК РФ он указал, что «финансовая операция» является хоть и «другой», но «сделкой»), именно его, на наш взгляд, следует признать правильным. Если обратиться к словарям, то можно убедиться, что языковеды также ставят знак равенства между финансовой операцией и сделкой, поскольку слово «операция» (от лат. operatio — действие) означает «финансовая, торговая и т. п. сделка»1.

В. М. Алиев предложил считать финансовыми операциями «операции с денежными средствами (в наличной и безналичной форме), ценными бумагами и платежными документами, независимо от формы и способа их совершения, осуществляемые физическими и юридическими лицами, резидентами и нерезидентами, связанные с поступлением, движением, хранением, выдачей и конвертацией денежных средств, ценных бумаг и платежных документов, а также сделки с ними, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей»2. Аналогичное определение дает И. Л. Третьяков3.

П. П. Глущенко и Ю. А. Лукичев пишут, что финансовые операции — это «операции по денежному обращению, выпуску в обращение ценных бумаг, кредитованию, депонированию денежных средств, операции, связанные со сбором налогов, которые регулируются нормами финансового права»2.

На мой взгляд, вопрос о выработке какого-то универсального понятия «финансовой операции» не является принципиальным по следующим причинам. Во-первых, оно больше относится к области финансового, нежели уголовного, права. Поэтому, какое бы его определение не было предложено теорией уголовного права, оно вряд ли будет признано цивилистами, поскольку в этом непременно (и обоснованно) будет усмотрено нарушение отраслевого «суверенитета». Во-вторых,— если в диспозиции ст. 174 УК РФ законодатель сам же указал, что финансовая операция — это хоть и «другая», но все же «сделка», а определение сделки уже дано им в ст. 153 ГК РФ, то нети вообще какой-либо необходимости в выведении понятия «финансовой операции», отличного от законодательного определения понятия «сделки».

Некоторые действия по легализации вообще невозможно определить только как «финансовую операцию» или только как «сделку». Например, покупка валюты в обменном пункте на деньги, вырученные от торговли наркотиками или полученные в результате совершения другого преступления. С одной стороны — это «финансовая операция», так как покупатель передает кассиру наличные рубли. С другой стороны — это «сделка», поскольку покупка валюты является не чем иным, как разновидностью договора купли-продажи. Данный пример показывает не только необоснованность, но и некую «искусственность» разделения легализационных действий на «финансовые операции» и «сделки».

Эта «искусственность» ввела в заблуждение даже высшую судебную инстанцию страны. Давая правовую оценку действиям осужденных А. и Т., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала: «Производя оптово-розничную реализацию аккумуляторов со склада общества «Квадрум», они придавали этому имуществу статус легитимности (легализации) и, действуя указанным образом, неоднократно совершили легализацию (отмывание), т. е. финансовые операции с имуществом, приобретенным незаконным путем, в крупном размере…»1. Полагаем очевидным, что с аккумуляторами были совершены все же «сделки», а не «финансовые операции».

 

2.2 Субъективные признаки состава легализации

 

2.2.1 Субъект преступления

 

В основу дифференциации ответственности за легализацию имущества законодателем положен, прежде всего, субъект, что предопределяет повышенный интерес к его исследованию. Признаки субъекта преступления, имеющие значение для квалификации немногочисленны. К ним относятся возврат виннового, вменяемость (общие признаки) и признаки специального субъекта.

В отечественной уголовной доктрине субъект преступления — это человек, обладающий не только общими (возраст, вменяемость), но и другими качествами, которые также имеют уголовно-правовое значение. К числу таких качеств относятся социальные признаки (например, пол, возраст, должностное положение, родственная связь с потерпевшим) и биологические признаки, в связи с чем в уголовном праве и криминологии наряду с понятием «субъект преступления» глубокую разработку получило понятие «личность преступника», которое более обстоятельно характеризует лицо, совершившее преступление.

В теории уголовного права признаки двух этих понятий разграничиваются по функциональной направленности. Признаки субъекта преступления значимы для установления в деянии состава преступления, а признаки, характеризующие личность преступника, влияют на индивидуализацию наказания.

В соответствии со ст. 19 и 20 УК РФ субъектом преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее на момент совершения преступления шестнадцатилетнего возраста, совершившее финансовые операции или сделки, направленные на легализацию (отмывание) имущества, заведомо приобретенного преступным путем другими лицами.

Субъектом легализации (отмывания) большинство авторов признают физическое, вменяемое лицо, достигшее 16 лет, граждан России, иностранцев, лиц без гражданства1, то есть субъект преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, – это вменяемое физическое лицо, достигшее на момент совершения преступления шестнадцатилетнего возраста, совершившее действия по легализации имущества, приобретенного им же в результате совершения преступления. Субъектом легализации могут быть граждане РФ, иностранные граждане или лица без гражданства.

Иной точки зрения придерживаются Н. Г. Иванов2, С. В. Максимов3, которые, по верному замечанию В. А. Никулиной, связывают признаки субъекта с пониманием сделки как гражданско-правового события6. В частности, указанные авторы предлагают учитывать дееспособность лица (т. е. способность лица осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности), совершающего финансовую операцию или сделку с предметами легализации (отмывания). Обосновывается это тем, что если действия по легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества состоят в осуществлении финансовых операций или других гражданско-правовых сделок, то совершить их может только лицо, имеющее на это право, т. е. обладающее полной дееспособностью. На мой взгляд, данная точка зрения ошибочна, так как не учитывает следующего, а именно, что действия, составляющие объективную сторону легализации (финансовые операции и сделки), могут осуществляться виновным как лично, так и через посредника (подставное лицо). Для того чтобы отдать посреднику распоряжение осуществить финансовую операцию или сделку с «грязными» деньгами или имуществом, дееспособность лицу не требуется. Поэтому связывать признаки субъекта легализации с его дееспособностью нет необходимости. Недееспособное лицо (в силу своей недееспособности) не в состоянии само совершить действия, составляющие объективную сторону легализации. Однако отсутствие дееспособности не может помешать ему дать соответствующее поручение посреднику. Владелец «грязных» денег или имущества может действовать через посредника не только из-за своей недееспособности, но и в силу иных причин, например в связи с нежеланием привлекать к себе лишнее внимание со стороны правоохранительных или контролирующих органов. В любом случае, в его действиях содержится посредственное исполнение преступления, т. е. совершение преступления посредством другого лица, за что он и должен нести ответственность (если, конечно, достиг требуемого возраста и вменяем). Если же его недееспособность обусловлена каким-либо психическим заболеванием, исключающим вменяемость, он не может быть субъектом преступления именно в связи с отсутствием вменяемости, а не в силу недееспособности.

Таким образом, вопрос о дееспособности лица не имеет принципиального значения для признания его субъектом легализации (отмывания), поскольку финансовую операцию или сделку он может совершить не только лично, но и через посредника. Например, несовершеннолетний, не имея по закону права лично совершить финансовую операцию или другую сделку, поручает ее совершение взрослому, вменяемому субъекту. Представляется, что было бы несправедливым освобождать лицо от уголовной ответственности только из-за того, что оно не достигло возраста полной дееспособности (18 лет).

В. Н. Кужиков предлагает считать субъектом легализации (отмывания) также юридическое лицо1, однако, по моему мнению, это не совсем правильно. Считаю верной точку зрения тех авторов, которые указывают, что неправильно смешивать понятия субъекта преступления и субъекта ответственности, также, как и понятия уголовной ответственности и ответственности в уголовном праве. Юридическое лицо нельзя признать субъектом преступления в силу того, что оно не может совершить преступления, однако отвечать за него в некоторых случаях оно может и должно2. Для этого необходимо указать в законе – в каких случаях за преступление, совершенное физическим лицом, должно отвечать юридическое лицо, как это и прописано в Уголовных кодексах целого ряда стран3.

Не совсем последователен в своих суждениях Д.В. Рыбаков, который, с одной стороны, считает, что субъектом легализации может быть лицо, достигшее возраста 18 лет, так как именно с этого момента наступает полная дееспособность и лицо может совершать любые сделки, неся полную ответственность по своим обязательствам. С другой стороны, в качестве исключения он рассматривает субъектом легализации лицо, достигшее 16 лет, если оно совершает сделки, разрешенные гражданским законодательством таким лицам совершать самостоятельно1.

Предложение о повышении возраста уголовной ответственности за легализацию (отмывание) до 18 лет имеет свои «плюсы»: в случае использования для совершения финансовой операции или сделки с целью легализации лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста, к уголовной ответственности будет возможно привлечь лицо, использовавшее несовершеннолетнего в своих преступных целях. Так, возможно, что несовершеннолетние привлекут к себе внимание криминальных лиц из-за своих способностей в сфере компьютерного программирования или способностей так называемых компьютерных взломщиков, при этом они могут не осознавать всей опасности легализации и вреда, причиняемого ею. Несмотря на указанное, следует отметить, что уголовная ответственность за преступления в той же сфере компьютерной информации наступает с шестнадцатилетнего возраста, поэтому, на наш взгляд, нет действительных оснований для повышения возраста, с которого наступает уголовная ответственность за легализацию.

Иной подход к определению указанного вопроса отстаивает O.IO. Якимов, предлагающий снизить возраст, с которого наступает уголовная ответственность за легализацию преступных доходов. Свою позицию автор аргументирует двумя доводами. Во-первых, если, по мнению законодателя, четырнадцатилетние субъекты уже способны осознавать общественную опасность некоторых, наиболее опасных, преступлений (перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК РФ), то они не могут не осознавать и общественную опасность легализации предметов, приобретенных в результате их совершения1. Во-вторых, по мнению О.Ю. Якимова, необходимо учитывать, что с 1 января 2004 г. четырнадцатилетним гражданам предоставляется право самостоятельно осуществлять предпринимательскую деятельность.

Приведенные авторами определения субъектов преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741 УК РФ, на наш взгляд, не позволяют провести разграничение между составами преступлений, что в свою очередь не объясняет проведенной законодателем дифференциации уголовной ответственности.

По моему мнению, представляется обоснованной позиция Б.В. Волженкина, полагающего, что субъект преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, можно считать специальным, потому что им может быть не любое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, а только тот, кто не участвовал в совершении основного преступления, в результате которого было приобретено имущество, подлежащее легализации (отмыванию). О специальном субъекте ученый говорит и при характеристике субъекта преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ. Б.В. Волженкин справедливо указывает, что им может быть только то лицо (с 16 лет, гражданин России, иностранец или лицо без гражданства), которое в качестве исполнителя или иного соучастника принимало участие в совершении основного преступления, принесшего ему (им) доходы, подлежащие легализации (отмыванию)2.

Как показывает анализ судебной практики и юридической литературы, субъект деяния, предусмотренного ст. 174 УК РФ, преимущественно определяется только как исполнитель преступления, в результате совершения которого приобретается имущество. В большинстве случаев, на наш взгляд, это связано с ограничительным толкованием используемого в диспозиции ст. 174 УК РФ словосочетания «в результате совершенного им преступления».

Вместе с тем положения п. 4 ст. 34 УК РФ закрепляют, что лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части УК, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника. В связи с этим признание лица организатором, подстрекателем или пособником означает обязательное совершением им преступления. На наш взгляд, следует признать обоснованным мнение Б.В. Волженкина1 о том, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, является либо исполнитель, либо соучастник совершения основного преступления.

Продолжая суждение ученого, можно прийти к следующему заключению. В случае отмывания лицом имущества, приобретенного другими лицами заведомо преступным путем, его действия должны квалифицироваться по ст. 174 УК РФ. Действия других лиц, приобретающих в этом случае имущество преступным путем, должны квалифицироваться по статье Особенной части УК РФ, предусматривающей наказание за совершение предшествующего преступления, и ст. 33 и 174 УК РФ. При этом лицо, совершившее предшествовавшее легализации преступление, не являясь её исполнителем, должно быть признано в качестве либо организатора, либо подстрекателя либо пособника легализации.

По ныне действующему законодательству, субъектом легализации (отмывания) можно признать только физическое лицо, достигшее 16 лет, вменяемое.

 

 

2.2.2 Субъективная сторона легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем

 

Обязательным элементом состава преступления является субъективная сторона, т.е. психическая деятельность лица, непосредственно связанная с совершением преступления 1 Она образует психологическое (субъективное) содержание преступления, поэтому является его внутренней стороной.

Содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив преступления и цель, преследуемая лицом при совершении преступления.

Вина, будучи, обязательным признаком состава преступления, составляет его психологическое содержание. Мотив и цель отвечают на вопрос «почему лицо совершило преступление?», но в отличие от вины являются не обязательными, а факультативными признаками субъективной стороны. Однако если в диспозиции статьи Особенной части УК РФ имеется указание на цель или мотив преступления, эти признаки переходят в разряд обязательных.

Уголовный кодекс РФ, отражая выводы отечественной доктрины уголовного права и положения системы континентального уголовного права, предусматривает две формы вины — умысел и неосторожность.

В соответствии с положениями ст. 24 УК РФ деяние, предусмотренное ст. 174 УК РФ202, должно рассматриваться как совершенное умышленно. В первую очередь это означает, что лицо осознает факт незаконного придания денежным средствам или иному имуществу, приобретенному преступным путем, статуса легального дохода.

При характеристике элементов содержания умысла необходимо учитывать, что легализация, как уже ранее отмечалось, является преступлением с формальным составом.


В последнее время ряд авторов справедливо, на мой взгляд, оспаривают распространенное в теории и практике мнение о возможности совершения преступлений в сфере экономической деятельности только с прямым умыслом. Так, Л. Л. Кругликов обоснованно указывает, что вопрос о форме вины относительно деяний, описанных в главах 22 и 23 УК РФ «небесспорен»3. Ю. П. Гармаев, анализируя субъективную сторону невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК РФ), отмечает возможность наличия и косвенного умысла, когда руководитель организации осознает фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидит реальную возможность либо неизбежность последствий, т. е. невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте, и «хоть и не желает, но сознательно допускает невозвращение валюты, либо относится к невозврату безразлично (ч. 3 ст. 25 УК РФ)»1.

То же самое, с моей точки зрения, происходит при легализации: совершая финансовую операцию или сделку с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем, виновный может сознательно допускать либо относиться безразлично к факту их легализации. Например, вкладывая «грязные» деньги в недвижимость или покупая на них иностранную валюту, виновный может специально и не преследовать цели придания таким деньгам правомерного вида. Он желает, например, лишь защитить их от инфляции или же просто считает подобный способ вложения капитала наиболее выгодным. При этом виновный относится безразлично к тому, что при совершении финансовых операций или сделок с деньгами или имуществом объективно происходит затруднение их последующего обнаружения, маскировка, придание им правомерного вида и т. п. Поэтому полагаю справедливым мнение П. С. Яни о том, что «данное преступление (легализация.) может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, невзирая на то, что комментируемый состав относится к так называемым формальным»2. Тем более, что «при отсутствии объективного проявления умысла (что можно наблюдать и при легализации) возникают непреодолимые сложности его уточнения. В такой ситуации получается, что виновный будет нести ответственность только за то, в чем он признается»3. Между тем виновный может даже не знать таких слов — «цель легализации».

Наличие косвенного умысла при аналогичных преступлениях предусматривают УК Республики Болгария (ст. 253), УК Республики Польша (ст. 292), а по УК Испании ответственность наступает даже при грубой неосторожности (ч. 3 ст. 301).

Установление любого уголовно-правового запрета всегда преследует определенную цель. Вместе с тем указание на цель действий виновного имеется далеко не во всех нормах УК. Обусловлено это тем, что зачастую в этом нет какой-либо необходимости, так как эта цель и без того очевидна. Например, целью криминализации преступлений против собственности является защита имущественных интересов собственника, однако не сформулирован же состав кражи как «тайное хищение чужого имущества, с целью причинения материального ущерба потерпевшему»1. Несмотря на то, что похититель преследует лишь цель личного обогащения, тем не менее, причинение материального ущерба потерпевшему происходит объективно, независимо от того, желал ли виновный его нанести. То же самое — и при умышленном убийстве из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженном с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Например, чтобы завладеть кошельком потерпевшего, виновный лишает его жизни. В этом случае причинение смерти не является для виновного самоцелью, поскольку основная его цель — имущество потерпевшего. К факту же его смерти виновный может относиться безразлично. Причинение смерти в этом случае является лишь способом достижения поставленной цели. Конечно, нельзя утверждать, что виновный вообще не желал смерти потерпевшего, но, полагаем, это та ситуация, когда «эти последствия являются побочными (вынужденными) по отношению к содержанию основной мотивации или к результатам иной мотивации»1. По моему мнению, это касается и легализации. При совершении финансовых операций или сделок с денежными средствами или имуществом, приобретенными преступным путем, в любом случае, так или иначе, происходит введение их в легальный оборот, придание им правомерного вида, маскировка, затруднение последующего обнаружения и т. п.

Удачную аналогию приводит П. С. Яни: «Некто, спиливая деревья, расчищает место для строительства, поскольку его конечная цель — постройка дома. При этом нельзя утверждать, что, губя деревья, гражданин не преследовал цели их уничтожения, эта цель очевидна. Так же точно нельзя говорить и об отсутствии цели легализации в том случае, когда посредством совершения сделок с похищенным имуществом, лицо результатом своей деятельности видит не столько введение в оборот незаконно приобретенного, сколько получение от этого выгоды»1.

Поэтому указывать на цель действий виновного в диспозиции ч. 1 ст. 174 УК РФ, по моему мнению, не было необходимости, так как, независимо от ее наличия или отсутствия, легализация (и как процесс, и как результат финансовых операций и сделок) происходит объективно.

Согласно ч. 1 ст. 174 УК РФ, лицо, совершающее финансовую операцию или другую сделку с денежными средствами или иным имуществом, должно заведомо знать об их преступном происхождении.

«Заведомость» означает, что лицу было достоверно известно о преступном пути их приобретения другими лицами. О преступном пути приобретения виновный может узнать как от самих «приобретателей», так и догадаться сам, исходя из количественных и качественных характеристик предметов легализации, обстоятельств передачи ему денежных средств или иного имущества и т. д. На преступный характер происхождения предметов легализации (отмывания) могут указывать и признаки самих предметов: например, большое количество мелких денежных купюр, движимое или недвижимое имущество без документов о праве собственности, вещи со следами крови, пулевыми отверстиями и т. п.

Слово «заведомый» означает «хорошо известный, несомненный (о чем-нибудь отрицательном)»2 и произошло от «ведать» (устар.) — «знать»3.

Решающее значение для понимания заведомости имеет общеправовая презумпция добропорядочности граждан, согласно которой «изначально предполагается, что гражданин соблюдает, не нарушает гражданское, трудовое, налоговое, уголовное и др. законодательство»4, а также общеотраслевая презумпция знания закона, предполагающая, что «лицо знало о противоправности совершаемого им деяния, которое как общественно опасное запрещено под угрозой наказания опубликованным и действующим уголовным законом, и в силу этого оно подлежит уголовной ответственности»5.

Как указывает 3. М. Черниловский, «по своему происхождению юридические презумпции много старше римского права и самой латыни. Первой появилась, по всей вероятности, презумпция знания закона, а значит и всего того, что вытекает из пренебрежения им»6. Презумпция означает, что факт признается существующим, пока не доказано обратное7.

В теории уголовного права выделяют различные презумпции, например: истинности уголовно-правового запрета; вменяемости; невменяемости; непонимания лицом, до достижения 14-16 лет общественной опасности совершаемого им деяния; осознания лицом, достигшим 14-16-летнего возраста на момент совершения преступления, вредоносности своего поведения; увеличения степени опасности правонарушения при рецидиве преступлений; истинности приговора1; достоверности официальных документов2; соблюдения законодателем всех требований, предъявляемых к процессу криминализации3, и др.

Л. Л. Кругликов отмечает, что «действующее уголовное законодательство исходит, по сути, из бесспорности знания гражданами уголовно-правовых запретов (неопровержимости презумпции)»4. Т. А. Лесниевски-Костарева пишет, что «в момент издания уголовного закона государство и любой дееспособный (вменяемый) гражданин вступают в общие правоотношения. Уже в рамках этих правоотношений законопослушный гражданин знает, что именно запрещено в законе: какое деяние влечет уголовную ответственность, как она дифференцирована законодателем, и каково типовое наказание (мера ответственности) за перечисленные в законе деяния»5. Приведенные высказывания, на мой взгляд, имеют непосредственное отношение и к пониманию «заведомости» при легализации.

Как известно, Федеральный закон от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» вступил в действие 1 февраля 2002 г. и был надлежащим образом опубликован. Презюмируется, что с этого момента он стал известен всем без исключения гражданам и дальнейшие ссылки на его незнание будут несостоятельными. Указанным Законом регламентируется, какие конкретно финансовые операции и сделки считаются подозрительными и подлежат обязательному контролю. Поэтому при совершении лицом финансовой операции или другой сделки с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, его действия, при наличии других необходимых признаков, образуют состав преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ.

Следует помнить также, что операции с денежными средствами или иным имуществом могут быть не только односторонними. При совершении двух- и многосторонних сделок (ч. 1 ст. 154 ГКРФ) предполагается наличие двух и более сторон. В этих случаях, при осведомленности о преступном характере происхождения имущества, ответственность за легализацию несет каждая из них.

Таким образом, можно сделать вывод, что, в соответствии с ныне действующими редакциями ст. 174, 1741 УК РФ, легализация (отмывание) доходов, приобретенных преступным путем, может быть совершена только с прямым умыслом. Полагаем необходимым, однако, поиск такой законодательной конструкции данного состава, которая позволяла бы охватывать действия виновного, если бы он действовал и с косвенным умыслом. Обусловлено это тем, что при совершении любых действий с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем, объективно, так или иначе, происходит придание им правомерного вида, введение их в легальный оборот, независимо от того, преследовал ли виновный такую цель.

Основываясь на изложенных положениях уголовного закона и выводах теории уголовного права, можно сделать следующее заключение. Интеллектуальный момент (элемент) умысла лица при совершении преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, включает в себя, во-первых, представления субъекта о тех благах, на которые совершается посягательство, т.е. об объекте преступления, — принципы осуществления экономической деятельности и принципы отправления правосудия; во-вторых, представления субъекта о предметном содержании действий, посредством которых осуществляется легализация имущества, приобретенного преступным путем.

Отражение этих обстоятельств в сознании виновного позволяет установить объективную направленность деяния именно на такое социальное благо, как установленный законом порядок осуществления экономической деятельности и интересы отправления правосудия.

На наш взгляд, факт осознания лицом общественной опасности совершенного деяния (легализации) не требует специального доказывания в каждом конкретном случае. Способность лица осознавать социальный смысл своих поступков присуща человеку, достигшего шестнадцатилетнего возраста, с которого возможно привлечение к уголовной ответственности. Поэтому виновный полностью представляет общественную опасность своих действий.

Волевой момент (элемент) умысла, характеризующий направленность воли субъекта, определяется как желание наступления общественно опасных последствий (при прямом умысле) или сознательное допущение либо безразличное к ним отношение (при косвенном умысле). Желания (волевой момент) в составах преступления связываются только с теми общественно опасными последствиями, которые прямо названы в диспозиции статьи Особенной части УК РФ или определенно подразумеваются в ней, являясь обязательным признаком объективной стороны состава преступления. Поскольку преступление, предусмотренное ст. 174 УК РФ, имеет формальный состав, предметом желания в данном случае выступают сами по себе действия в виде совершения сделок для отмывания имущества, приобретенного преступным путем.

Содержание диспозиции ст. 174 УК РФ позволяет заключить, что мотив не является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления и на его квалификацию не влияет. Однако установление мотива любого преступления в соответствии со ст. 73 УПК РФ является обязательным, так как он указан среди обстоятельств, подлежащих доказыванию по каждому уголовному делу. На наш взгляд, мотив легализации денежных средств или иного имущества может выступать в форме стремления извлечь прибыль от имущества, приобретенного преступным путем, использовать такое имущество для приобретения недвижимости, автомобилей и иных ценностей, сокрыть истинную природу происхождения имущества, т.е. корыстные и другие мотивы, в том числе желание создать неравные условия на рынке, нарушить порядок осуществления экономической деятельности, воспрепятствовать привлечению к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении основного преступления.

Диспозиция ст. 174 УК РФ предусматривает, что цель совершения преступления является обязательным признаком состава преступления. Законом установлено, что лицо подлежит уголовной ответственности за легализацию (отмывание) имущества, приобретенного преступным путем, если деяние совершено с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению таким имуществом, однако в ст. 3 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» говорится о придании правомерного вида владению, пользованию или распоряжению имуществом, полученным в результате совершения преступления. Тем самым законодатель вновь проявил непоследовательность в определении юридического термина.

 

Специальная цель, закрепленная законодателем в ст. 174 УК РФ, призвана послужить критерием для разграничения отмывания имущества, приобретенного преступным путем, от случаев распоряжения им.

 

 

§3 Квалифицирующие состава легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем

 

В юридической литературе под квалифицирующими и особо квалифицирующими признаками состава преступления принято понимать такие признаки, которые в первом случае существенно повышают общественную опасность преступления, а во втором — придают совершенному преступлению особую опасность. Содержание квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков в составе преступления определяют его соответственно как квалифицированный и особо квалифицированный.

Если учесть неоднократность внесения изменений в указанные статьи в течение достаточно непродолжительного времени, то построение квалифицированного и особо квалифицированного составов преступлений, предусмотренных ст. 174 и 1741 УК РФ, на мой взгляд, очень непоследовательно.

Так, до 1 февраля 2002 г. крупный размер был особо квалифицирующим признаком ст. 174 УК РФ. Он относился к числу оценочных категорий и поэтому на основании имеющихся в уголовном деле обстоятельств определялся по усмотрению суда. Денежный эквивалент крупного размера впервые с 1 февраля 2001 г. был определен в размере 2000 МРОТ. При этом из признака особо квалифицированного состава он был законодателем переведен в число обязательных признаков основного состава легализации имущества. С 8 декабря 2003 г. крупный размер определяется суммой, превышающей 1 млн р. , и установлен в качестве квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 174, 1741 УК РФ). А в с 7 апреля 2040 году эта величина составила огромную сумму – 6 млн. руб.

На наш взгляд, отказ законодателя от исчисления крупного размера в минимальных размерах оплаты труда и переход к фиксированным денежным эквивалентам на сегодняшний день является шагом назад. Следует учитывать, что отечественная валюта не настолько стабильна, чтобы отражать сумму крупного размера в соответствии с уровнем его общественной опасности. Ежегодный уровень годовой инфляции в стране ниже 10% никогда не опускался. Например, в 2008 г. его размер составил 10,7% вместо запланированных 9% 1. По расчетам специалистов Всероссийского научно-исследовательского института потребительского рынка и маркетинга, рост годовой инфляции в 2010 г. составит в среднем 15 – 20% вместо предполагаемых 11,0% . Если раньше применение МРОТ влекло за собой хоть какое-то отражение на «крупном размере» инфляционных процессов, происходящих внутри страны, то теперь на это рассчитывать не приходится. В случае резких инфляционных скачков и сумма в шесть миллионов рублей будет не значительной. Я считаю, что же эквивалент, например, в несколько сот или тысяч минимальных оплат труда позволил бы законодателю, при необходимости, вновь и вновь редактировать текст рассматриваемой статьи 174 УК РФ в части установления величины крупного размера

Нельзя не заметить, что, определяя денежный эквивалент крупного размера, Уголовный кодекс РФ в примечании к ст. 174 устанавливает сумму крупного размера только финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, указанных в ст. 174. К такому выводу приводит используемая законодателем в примечании формула: «Финансовыми операциями и другими сделками», совершенными в крупном размере, признаются «финансовые операции и другие сделки». Принцип запрета применения уголовного закона по аналогии не даёт права говорить о том, что примечание к ст. 174 УК РФ распространяется и на случаи использования имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности, совершенных в крупном размере. Остается несомненным, что действующие редакции ст. 174 УК РФ оставляют в категории оценочных вопрос определения крупного размера в случаях использования имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности.

Думается, что одним из способов решения указанной проблемы в рамках ранее рассмотренных вопросов могло бы стать исключение из примечания к ст. 169 УК РФ указания на ст. 174 УК РФ. При этом, на наш взгляд, необходимо ввести квалифицирующий признак — совершение деяния вособо крупном размере, количественное выражение которого определить в примечании к ст. 169 УК РФ, т.е. в сумме более 6 млн р.

В ч. 3 ст. 174 УК РФ предусматривается более строгое наказание за совершение легализации группой лиц по предварительному сговору (п. «а») и лицом с использованием своего служебного положения (п. «б»). Группа лиц имеет место в случаях, когда соглашение о совместном участии в совершении преступления состоялось заранее, до начала его совершения1. Группа подразумевает наличие двух и более лиц, между которыми предварительно был достигнут сговор. Такие признаки определены в ч. 2 ст. 35 УК РФ, «Сговор» означает соглашение в письменной, устной или иной форме на совместное совершение преступления.

Некоторые специалисты указывают, что «физически (юридически) невозможно совершить финансовую операцию или сделку группой лиц»2. Такой вывод основывается на юридическом факте возможности совершения финансовой операции или сделки лишь одним лицом из группы (тем, кто непосредственно сдает деньги в банк, подписывает платежное поручение ли какой либо договор). С данным доводом я не согласен, ведь даже в приводимых примерах документы, на основании которых осуществляется финансовая операция или сделка, будь то платежное поручение или договор, подписываются несколькими лицами (платежное поручение — директором и главным бухгалтером, договор, прежде чем он будет подписан директором, визируется юристами и финансистами). Кроме того, действия группы могут выражаться в выборе наиболее подходящего банка (через который будут перечислены денежные средства), юридического лица (с которым будет совершена сделка), наведении о них справок, подготовке документов и т.д. В противном случае если, к примеру, между двумя лицами существовал сговор на легализацию (отмывание), а в результате первое лицо само выбрало способ легализации, банк, контрагента по сделке, само подписало документы, то квалифицирующий признак в данном случае отсутствует — такой «сговор» не повышает степень общественной опасности совершенного деяния.

Иным квалифицирующим признаком составов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ, является совершение легализации (отмывания) в крупном размере «лицом с использованием служебного положения». Такой состав преступления отличается от основного тем, что присутствует узкоспециальный субъект преступления . Несмотря на то, что в Уголовном кодексе отсутствует определение этого понятия, оно упоминается в ст. 63 УК РФ, посвященной обстоятельствам, отягчающим наказание, а также используется в статьях Особенной части УК РФ (ст. 137, 139, 175, 178, 188, 2051, 258, 260 и др.).

В теории уголовного права сложилось общепринятое мнение, что понятие «лицо, использующее свое служебное положение» охватывает собой понятие «должностное лицо», признаки которого перечислены в примечании к ст. 285 УК РФ, и круг лиц, не являющихся должностными, но использующих полномочия, предоставленные им в связи с работой (службой) в государственном, муниципальном органе или учреждении, либо в коммерческой или иной организации независимо от её организационно-правовой формы (см. примечание 1 к ст. 201 УК РФ).

Так, в 2008 г. было возбуждено уголовное дело в отношении П. учредителя и руководителя ООО «Лана-Плюс», расположенного в г. Майкопе. Выполняя управленческие функции на своем предприятии и выступая поверенным от имени ООО НПО «Агротехкомплект», она использовала свои полномочия, вопреки законным интересам доверителя, и в целях извлечения выгоды и преимущества для себя причинила существенный вред законным интересам организации на сумму 792 тыс. р., а также, по фиктивным документам совершила легализацию (отмывание) имущества, приобретенного незаконным путем1. Она умышленно, используя фиктивные письма от доверителя, незаконно приобрела в г. Майкопе две квартиры. В дальнейшем с целью легализации имущества, приобретенного незаконным путем, и использования полученных денежных средств для осуществления предпринимательской деятельности она, действуя как физическое лицо, реализовала указанные квартиры, а вырученные от продажи квартир деньги легализовала путем их использования на нужды своего предприятия.

Пленум Верховного Суда РФ, высказывая свою позицию по вопросам применения квалифицирующих признаков легализации, разъяснил, что под лицами, использующими свое служебное положение (п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ), следует понимать должностных лиц, служащих, а также лиц, осуществляющих управленческие функции в коммерческих и иных организация.1 Вместе с тем при квалификации преступления необходимо учитывать, что для установления состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 174 УК РФ необходимо установление не просто факта занятия виновным лицом какого-либо служебного положения, а использование своего служебного положения при отмывании имущества. В противном случае квалифицирующий признак в деянии лица отсутствует.

Такой же позиции придерживаются суды при рассмотрении уголовных дел. Так, Ленинским районным судом г. Краснодара гражданин Я., осужденный по ст. 174 ч. 3 УК РФ2, был признан виновным в умышленном совершении финансовых операций с денежными средствами или иным имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем в крупном размере. При этом суд посчитал, что из обвинения необходимо исключить квалифицирующий признак — использование служебного положения. Свое решение суд мотивировал тем, что в качестве использования своего служебного положения не может рассматриваться то обстоятельство, что Я. назвался коммерческим директором КП «Лазаревский» и являлся учредителем и директором ООО «Торговый двор-2» . Подсудимый занимал служебное положение, но не использовал его для совершения легализации.

В случае совершения легализации лицом, использующим свое служебное положение, возможна конкуренция с другими составами преступлений, где субъектом являются лица, использующие свое должностное либо служебное положение. Если лицо использует своё служебное положение для легализации (отмывания) в корыстной или иной личной заинтересованности, то его действия будут дополнительно квалифицироваться как злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ), коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ), злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ) или получение взятки (ст. 290 УК РФ).

Особую позицию Пленум Верховного Суда РФ занял в отношении использования своих полномочий нотариусами. Высшая судебная инстанция стоит на той позиции, что использование нотариусом своих служебных полномочий для удостоверения сделки, заведомо направленной на легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, должно квалифицироваться по ч. 5 ст. 33 УК РФ и соответственно по ст. 174 или 1741 УК РФ и при наличии к тому оснований — по ст. 202 (злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами) УК РФ 1.

Зарубежное законодательство также уделяет особое внимание проблемам специального субъекта легализации преступных доходов. Так, Министерство финансов США в 2001 г. разработало не обязательные к исполнению рекомендации, препятствующие зарубежным политикам использовать счета в американских финансовых институтах для укрывательства незаконных доходов. В данном документе, выпущенном в рамках выполнения национальной стратегии США по борьбе с отмыванием «грязных» денег, американским финансовым институтам рекомендуется брать под особый контроль крупные счета и банковские операции в случае, когда такие счета и банковские операции могут иметь отношение к незаконным доходам, полученным высокопоставленными зарубежными политическими деятелями, членами их семей и аффилированными лицами.

Субъектами, подпадающими под действие рекомендаций, являются высокопоставленные зарубежные политические деятели, члены их семей, и аффилированные лица, выявленные при открытии, обслуживании счетов или выполнении процедур, направленных на обеспечение соблюдения действующих нормативных актов. В качестве высокопоставленного зарубежного политического деятеля выступает избранный или назначенный на должность влиятельный чиновник зарубежных органов исполнительной, законодательной, административной, военной или судебной власти, официальный высокопоставленный представитель крупной зарубежной политической партии или член высшего исполнительного органа акционерного общества, находящегося в собственности зарубежного правительства. Кроме того, под определение высокопоставленного зарубежного политического деятеля подпадают акционерные общества, коммерческие организации и прочие хозяйствующие субъекты, учрежденные высокопоставленным зарубежным политическим деятелем или функционирующие в его интересах. Такая модель рекомендаций ранее была разработана правительством Швейцарии. Благодаря этой модели в 2000 г. швейцарские и британские органы государственной власти смогли установить, что умерший в 1998 г. нигерийский диктатор Сани Абаха укрывал миллиарды долларов в их банках.

Следует отметить, что как в зарубежном, так и в отечественном законодательстве обстоятельством, отягчающим уголовную ответственность виновных лиц, является использование при совершении отмывания своего служебного положения. Тем не менее ч. 3 ст. 174 УК РФ не охватывается состав исключительно должностного превышения лицом предоставленных ему полномочий, связанных с выполнением им публичных функций, — субъектом состава преступления могут выступать и лица, являющиеся служащими негосударственных организаций.

Сложнее квалифицировать действия лица, использующего свои знания и умения юриста или финансового специалиста. Как было отмечено в ежегодном отчете FATF, «возникают риски отмывания доходов, связанные с услугами, которые оказывают профессиональные специалисты в правовой и финансовой сферах»1. Такие лица позволяют преступникам максимально затруднить раскрытие факта отмывания доходов. Однако лица, использующие свои знания и умения, но не пользующиеся полномочиями, обусловленными служебным положением, по действующему законодательству не могут являться субъектами квалифицированного состава легализации. Существующая судебная практика не выявила фактов использования лицами специальных знаний и умений для отмывания «грязных» денег. Безусловное влияние на этот показатель оказывает высокая латентность данного вида преступности. Указанная проблема может послужить основой для отдельного исследования и, соответственно, совершенствования законодательства в сфере борьбы с легализацией преступных доходов.

В ч. 4 ст. 174 (1741) УК РФ устанавливается повышенная ответственность за совершение деяния при наличии особо квалифицирующего признака — организованной группы. Понятие преступления, совершенного организованной группой, дается в ч. 3 ст. 35 УК РФ — это деяние совершенное устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что в отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется следующими признаками: устойчивость; наличие в составе группы организатора (руководителя); наличие заранее разработанного плана совместной преступной деятельности; распределение функций между членами группы.

Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления и иные обстоятельства2.

На практике доказать существование организованной группы достаточно сложно и трудоемко. Примером может служить уголовное дело, рассмотренное Краснодарским краевым судом, по которому пятерым обвиняемым помимо более 20 эпизодов краж автомашин инкриминировалась легализация (отмывание) доходов, совершенная организованной группой. В ходе судебного заседания сторона обвинения не смогла представить суду доказательства, подтверждающие то, что подсудимые совершили отмывание в организованной группе. В итоге суд переквалифицировал действия подсудимых и признал их виновными в легализации, совершенной группой лиц по предварительному сговору1.

Особые критические замечания вызывает форма закрепления уголовно-правовых предписаний в ч. 3 и 4 ст. 174 УК РФ: «Деяние предусмотренное частью второй настоящей статьи»; «Деяние предусмотренное частью второй или третьей настоящей статьи». Буквальный смысл указанных предписаний означает, что легализация, совершенная группой лиц по предварительному сговору, либо лицом с использованием своего служебного положения, либо организованной группой, квалифицируется соответственно по п. «а», «б» ч. 3 либо 4 ст. 174 УК РФ, только если деяние было совершено в крупном размере. Отсюда следует один из двух выводов: 1) законодатель допустил еще один пробел в уголовном законе либо 2) законодатель признает общественно опасным поведением только легализацию имущества, совершенную в крупном размере. На наш взгляд, большего внимания заслуживает второй вывод, что является дополнительным аргументом для декриминализации основного состава легализации преступных доходов.

По моему мнению, данное нарушение принципа беспробельности закона необходимо устранить путем введения в описание квалифицированных и особо квалифицированных составов ссылки на деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 174 УК РФ.

Список использованной литературы

 

  1. Нормативно-правовые акты

     

  2. Устав ООН 1945 г. // Международное право в документах / Сост. Н. Блатова, Г. Мелков. М., 2000.
  3. Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 19 декабря 1988 // Международное право в документах. М., 2001.
  4. Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности: Конвенция Совета Европы № 141 от 08 ноября 1990 г. // СЗ РФ. 2003. №3. Ст. 203.
  5. Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма от 10 января2000г. (г. Нью-Йорк) // Бюллетень международных договоров. 2003. №5.
  6. Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности // Международно-правовые основы борьбы с коррупцией и отмыванием преступных доходов: Сборник документов. М., 2009.
  7. О борьбе с финансированием терроризма: Международная Конвенция от 10 января 2000 г. // Бюллетень международных договоров. 2003. №5.
  8. Конституция Российской Федерации (принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г.) (с учетом поправок, внесенных Законами Российской Федерации о поправках к Конституции Российской Федерации от 30.12.2008 № 6-ФКЗ и от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Российская газета. – 25 декабря 1993 г.
  9. Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ в ред. ФЗ от 29.03.2010 № 36-ФЗ // СЗ РФ.1997. № 2. Ст. 198
  10. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ с изм. и доп., внесенным от ФЗ от 18.07.2009 № 176-ФЗ// СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I)
  11. Уголовный кодекс РФ 1996 г. в ред. ФЗ от 29.07.2009 № 216-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 25.
  12. Гражданский Кодекс РФ. Ч. 1 от 30 ноября 1994 г. (в ред. ФЗ от 29.06.2009 № 132-ФЗ, от 17.07.2009 №145-ФЗ, с изм., внесенными Федеральными законами от 24.07.2008 № 161-ФЗ, от 18.07.2009 №181-ФЗ) // СЗ РФ. – 1994. – № 32. – Ст. 3301.
  13. Гражданский кодекс РФ. Ч. 2 от 26 января 1996 г (в ред. ФЗ от 09.04.2009 № 56-ФЗ, от 17.07.2009 № 145-ФЗ) // СЗ РФ. – 1996. – № 5. – Ст. 410.
  14. ФЗ «О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» от 28 мая 2001 №б2-ФЗ// Собрание законодательства РФ. 2001. №23. Ст. 2280.
  15. ФЗ «О ратификации международной Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом»: Федеральный закон РФ от 13.02.2001 №19-ФЗ // СЗ. 2001. №8. Ст. 702.
  16. ФЗ РФ «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10 декабря 2003 г. в ред. ФЗ 22.07.2008 № 150-ФЗ) // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4859.
  17. ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ в ред ФЗ от 17 июля 2009 №163-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 33 (часть I). Ст. 3418.

     

    II. Научная и специальная литература

     

  18. Алёшин КН. Легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем, как преступление международного характера: Дис. … канд. юр. наук. СПб., 2004.
  19. Алиев В.М. Легализация (отмывание) доходов, полученных незаконным путем. М., 2003.
  20. Афанасьев Н.Н.
    Глава IX. Преступления в сфере экономической деятельности// Уголовное право. Особенная часть: Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. М., 2008.
  21. Ветров Н.И.
    Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов. М., 2009.
  22. Гармаев Ю.П.
    Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте. М., 2009.
  23. Глущенко П. Л., Лукичев Ю.А. Уголовно-правовые средства защиты прав и интересов граждан в РФ: Комментарий Уголовного кодекса к разделу «Преступления в сфере экономики» и образцы документов. М., 2006.
  24. Горелик А.С., Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. М., 2006.
  25. Грошев А.В. Правосознание и правотворчество (уголовно-правовой аспект). Екатеринбург, 2008.
  26. Дробот С. А. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем: Дис. … канд. юрид. наук. М, 2000.
  27. Иванов Н. Легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем // Российская юстиция. 2006. № 3.
  28. Иванчин А. В. Использование уголовно-правовых конструкций и приема примечания при регламентации экономических преступлений // Налоговые и иные экономические преступления: Сб. науч. статей. Вып. 2 / Под ред. Л.Л. Кругликова. Ярославль, 2003.
  29. Иногамова-Хегай Л.В. Международное уголовное право. СПб., 2010.
  30. Камынин И.Д. Вопросы совершенствования законодательства, направленного на борьбу с незаконными доходами и его международно-правовые аспекты // Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон / Под ред. А.И. Долговой. М., 2006. С. 388.
  31. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть Первая / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2010.
  32. Комиссаров B.C. Раздел «Преступления в сфере экономической деятельности» // Борзенков Г.Н., Комиссаров B.C., Кузнецова Н.Ф., Тяжкова И.М. Уголовное право в вопросах и ответах. Учебное пособие / Отв. ред. проф. B.C. Комиссаров. М., 2010. С. 199.
  33. Копищева
    Т.
    Банковский отбор //Российская бизнес-газета. 2008. 14 сент.
  34. Кужиков В.Н. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002.
  35. Леонтьев Б.М.
    Глава 8. Преступления в сфере экономической деятельности// Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник/ Под ред. Г.Н. Борзенкова и B.C. Комиссарова. М., 2007.
  36. Локшина С.М. Краткий словарь иностранных слов.. М., 2008
  37. Лопашенко Н.А. Глава 8. Преступления в сфере экономической деятельности // Российское уголовное право. В 2 т. Т. 2. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2010.
  38. Лукашов А.И.
    Преступления против порядка осуществления экономической деятельности: уголовно-правовая характеристика и вопросы квалификации. Минск, 2008.
  39. Мельникова В.Е.. Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. А.И. Рарога. М., 2010.
  40. Михайлов В.И. Криминологические особенности и юридический анализ легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, приобретенных заведомо незаконным путем// Законодательство. 2004. №4 (апрель).
  41. Никулина В.А. Отмывание «грязных» денег. М., 2006.
  42. Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю.Шведовой. М., 2008.
  43. Панченко П.Н., Панченко Н.П. Подкуп как форма легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, и вопросы квалификации // Экономическая безопасность России: политические ориентиры, законодательные приоритеты, практика обеспечения. Вестник Нижегородской академии МВД России. 2007. № 1. С. 68-69.
  44. Президентская комиссия США по организованной преступности / President’s, Commission on Organized crime. The each connection, W. 1984, S. 7.
  45. Проблемы борьбы с отмыванием денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем (материалы круглого стола) // Государство и право. 2006. № 2
    С. 107-108.
  46. Рождественский И. Энциклопедия законоведения. СПб., 1863.
  47. Соловьев А.В. Правовые и криминалистические проблемы противодействия легализации преступных доходов. Краснодар, 2002.
  48. Толковый словарь русского языка. Т. 3/ Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 2010.
  49. Тосунян Г.А., Викулин А.Ю. Противодействие легализации (отмыванию) денежных средств в финансово-кредитной системе… М., 2002.
  50. Третьяков И.Л. Уголовно-правовые и криминологические меры борьбы с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем. М., 2005.
  51. Чернобель Г. Т. Глава 5. Правовые понятия и их применение в законах // Законодательная техника: Науч.-практ. пособие. М., 2004.
  52. Яни П.С. Уголовная ответственность за легализацию имущества, приобретенного незаконным путем // Право и экономика. 1998. № 1.
  53. Электронный журнал Государственного департамента США Том 6, номер 2, июнь 2008
  54. http://www.mvd.ru/ Официальном веб-сайте МВД РФ.

     

    III. Судебная практика

  55. О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 №23 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. №1.
  56. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1998 г. по делу Л. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1999. № 7.
  57. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 января 2006 г. по делу № 05-098-283 / ГАРАНТ — Справочная правовая система.
  58. Архив Октябрьского районного суда г. Краснодара. 2000. Уголовное дело №1-782.
  59. Архив Центрального районного суда гор. Краснодара. 2006. Уголовное дело № 1-82.
  60. Архив Центрального районного суда г. Краснодара. 2006. Уголовное дело № 1-82.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.12MB/0.00211 sec

WordPress: 23.14MB | MySQL:123 | 2,419sec