Понятие преступления в науке уголовного права

<

033114 1900 1 Понятие преступления в науке уголовного права

§ 1. Исторический анализ законодательного определения преступления в уголовном праве России

 

Преступление — это социальное и правовое явление. Преступность появилась с расколом общества на антагонистические классы. Нормы о преступлениях и наказаниях стали выражать волю экономически и политически господствующих отношений, прежде всего в охране власти и собственности.

Если попытаться отследить историю развития понятия преступления, то необходимо отметить, что на различных этапах существования Российского государства понятие преступного определялось различным образом.

Арабские источники, летописи, договоры с Византией различным образом определяют понятие преступного: «проказа», «сгрешение», «злое дело»1, однако в литературе принято считать, что первая попытка определить преступное сделана в Русской Правде (X в.). Преступление по Русской Правде определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т.е. причинение морального или материального ущерба частному лицу или группе лиц со стороны, очевидно, частного же лица2. Уголовное правонарушение не отграничивалось в законе от гражданско-правового, хотя существует точка зрения, согласно которой такое отграничение проводилось достаточно четко, просто осуществлялось одновременное применение двух форм ответственности уголовной и гражданской3.

Понятие преступления в Псковской Судной грамоте (1467 г.) значительно изменилось по сравнению с Русской Правдой. Теперь преступными считаются не только посягательства на человека, его личность и имущество, но и иные запрещенные законом деяния, в том числе направленные против государства и его органов4. Однако Псковская Судная грамота не знала специальных терминов для определения понятия преступного. По мнению В.А. Рогова, гражданско-правовому богатству Псковской Судной грамоты сопутствует уголовно-правовая бедность.

Как считает В.А. Рогов1, наиболее изученной частью средневекового уголовного права являются конкретные виды преступлений. И первым, наиболее значимым средоточием уголовно-правовых норм указанного периода следует признать Судебники 1497 и 1550 гг. Суммируя взгляды историков права по проблеме понимания преступного в период средневековья2, Н.С. Таганцев писал: «Наше старое право, конечно, не могло выработать деление преступных деяний по наказуемости, оно даже не имело особого термина для их обозначения: в древнейших памятниках в более общем смысле употреблялось выражение «обида», в эпоху Уложения Алексея Михайловича (l649 г.) – «воровство». При Петре Великом появляются слова «преступление» и «проступок»3.

Но, несмотря на то, что для периода Московской Руси очень трудно выделить четкую дефиницию преступного (термины «лихое дело» и «воровство» обладают достаточной степенью условности), тем не менее, термин «лихое дело» вполне достаточен для основного понятия. Собственно «лихое дело» как терминологическое обозначение преступного предполагает тяжкое преступное деяние с ущербом для интересов государства. Им оперировали и в XVII в., однако в этот период тяжкие преступления чаще обозначали термином «воровство», впервые закрепленном в Судебнике 1589 г. Воровство означало нанесение двойного вреда государству: политического и имущественного. Со временем произошло перемещение этого понятия в сферу имущественных посягательств4.

Под преступлением Соборное Уложение царя Алексея Михайловича Романова (1649 г.) понимало «непослушание царской воле, нарушение предписаний»5.

Артикул Воинский 1714 г. заменяет характерный для Соборного Уложения 1649 г. термин «воровство» на «преступление». Преступление означает прежде всего нарушение закона. Так, в одном из указов 1714 г. предусмотрено: «Многие, якобы оправдая себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все то, что вред и убыток государству приключить может, суть преступление»1.

Двадцатый век Российская империя начала с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г. Уложение представляло собой и по форме, и по содержанию консервативный правовой акт феодально-монархической социально-классовой сущности, при этом не полностью кодифицированный. По своей отсталости оно явно противоречило новым индустриальным, аграрным, судебным реформам 70-х гг. Наиболее значимым достоинством Уложения следует считать то, что оно впервые в российском уголовном законодательстве систематизировало формы на Общую и Особенную части2. Надо сказать, что судебная реформа 1864 г. и последующих лет совершила настоящий прорыв в российской правовой системе в сторону цивилизации материального и процессуального уголовного права.

Преступление и проступок в Уложении определялись как само противозаконное деяние, так и неисполнение того, что «под страхом наказания законом предписано».

Под преступлением в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. понималось: «Всякое нарушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей или же на права и безопасность общества или частных лиц»3.

Юридическое (формальное), то есть по признаку противозаконной наказуемости, понятие преступления, однако, не исключало применения норм по аналогии, о чем специально говорилось. Противоречила понятию преступления как деяния и наказуемость «голого умысла» (замышления преступления) и его обнаружение вовне. Так, в ст. 6 говорилось, что «при суждении о преступлениях умышленных принимается в уважение не… один лишь через чего-либо обнаруженный умысел». Признаком умысла ст. 7 признавала «изъявление на словах или письменно или иным каким-либо действием намерения учинить преступление». Смертной казнью каралось злоумышление посягательства на жизнь, здоровье, честь царя (ст. 241).

Уголовное уложение 1903 г. в первой главе «О преступных деяниях и наказаниях вообще», в отделении первом «Общие положения» определяло понятие преступления следующим образом: «Преступным признается деяние, воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания»1. Таким образом, преступление определялось как деяние, «воспрещенное во время его совершения законом под страхом наказания». Аналогия отменялась. Уголовные деяния подразделялись на три категории, исходя из формы вины и санкций: тяжкие преступления, преступления и проступки. Тяжкие преступления — исключительно умышленные. Преступления наказывались тоже при наличии умышленной вины. При наличии же вины неосторожной — только в случаях, особо законом указанных. Такая норма, известная большинству УК мира, появилась в УК РФ лишь в 1996 г. Уложение впервые в российском праве сформулировало норму о возрастной невменяемости, которая опять-таки появилась у нас лишь в УК 1996 г.

Покушение наказывалось лишь применительно к тяжким преступлениям. Оно подлежало обязательному смягчению сравнительно с санкцией, предусмотренной за оконченное преступление.

Первый же уголовно-правовой акт, содержащийся в Декрете о земле, принятый II Всероссийским съездом Советов 26 октября 1917 г., раскрывал социальное понятие преступления: «Какая бы то ни было порча конфискованного имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом» Была осуществлена и первая классификация преступлений на две категории: контрреволюционные, особо тяжкие и все иные. За первую группу преступлений устанавливалась санкция не ниже соответствующего срока лишения свободы, за вторую — до определенного срока1.

19 декабря 1917 г. инструкцией Наркомюста, обобщившего первый месячный опыт судебной практики, судам был предложен циркуляр «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний». В нем рекомендовалось восемь видов наказаний за тяжкие преступления, дела о которых были подсудны трибуналам: денежный штраф; лишение свободы; удаление из столицы, из отдельных местностей, из пределов Российской республики; объявление общественного порицания; объявление врагом народа; лишение всех или некоторых политических прав; секвестр или конфискация имущества; присуждение к обязательным общественным работам2.

Смертная казнь в первой нормативно представленной системе наказаний советского уголовного законодательства отсутствовала и не случайно. В числе декретов II Всероссийского съезда Советов 26 октября 1917 г. был принят Декрет «Об отмене смертной казни». Так, Советская власть сразу сформулировала свое принципиальное отношение к этой мере наказания. До февраля 1918 г. расстрелы в Советском государстве по суду не производились. Смертная казнь была восстановлена в связи с чрезвычайным положением, ставившим под угрозу существование советского строя, постановлением Совнаркома от 23 февраля 1918 г. «Социалистическое Отечество в опасности». В 1920 г, смертная казнь снова отменяется и позже в связи с теми же крайними обстоятельствами вооруженного вторжения и угрозы полного свержения Советской власти восстанавливается. Вопрос «кто — кого» стоял тогда предельно остро. Под властью Советов в 1919 г. оставалась лишь часть территории России. На остальной территории властвовало «белое движение»3.

Важным событием явилось принятие в марте 1919 г. Программы РКП(б), а в декабре 1919 г. — Руководящих начал по уголовному праву РСФСР. Уголовная политика в программе определялась как коренное изменение наказания: широкое применение условного осуждения, введение такой меры наказания, как общественное порицание, замена лишения свободы обязательным трудом с сохранением свободы (исправительно-трудовые работы), замена тюрем воспитательными учреждениями и введение товарищеских судов. Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, изданные Наркомюстом, имели нормативную силу как своего рода прототип Общей части будущего УК РСФСР. Они состояли из восьми разделов и преамбулы. I раздел — об уголовном праве и его задачах; II — о правосудии; III — о преступлении и наказании; IV — о стадиях осуществления преступления; V — о соучастии; VI — виды наказания; VII — об условном осуждении; VIII — о пространстве действия уголовного права.

Задачи уголовного права определялись как охрана государства рабочих, крестьян, солдат. Давалось социальное (материальное) понятие преступления, которое сочеталось с юридическим признаком. Пункт 5 гласил: «Преступление есть нарушение порядка общественных отношений, охраняемого уголовным законом», пункт 6 развивал дефиницию преступления: «Преступление как действие или бездействие, опасное для данной системы общественных отношений, вызывает необходимость борьбы государства с совершившими такие действия или допустившими такое бездействие лицами (преступниками)».

Как видим, уже в первом обобщении определения преступления были названы его необходимые признаки: общественная опасность (для данной системы общественных отношений), противозаконность действия (бездействия). Преступниками назывались лишь лица, совершившие такие действия или допустившие такое бездействие. Не было и намека на какое-либо опасное состояние лица как основание его ответственности.

В Руководящих началах отсутствовала норма, прямо определявшая вину и ее формы. Произошло это потому, что при составлении Руководящих начал возобладала точка зрения разработчиков, отождествлявших принцип вины с теорией возмездия и воздаяния за вину классической школы уголовного права. Однако в п, 3 ст. 12 о смягчающих и отягчающих наказание обстоятельствах указание на неосторожную форму вины имелось. Правда, в статье о покушении неверно связывалась наказуемость лица не с опасностью содеянного, а с опасностью покушавшегося лица. Такая позиция входила в явное противоречие с понятием преступления, а также с интересной и верной нормой об индивидуализации наказания. Пункт 11 гл. III Руководящих начал предлагал суду при назначении наказания оценивать «степень и характер» (свойство) опасности для общежития как самого преступника, так и совершенного им деяния. В этих целях суд, не ограничиваясь изучением всей обстановки совершения преступления, должен был определять опасность преступника, поскольку таковая выявлялась в совершенном им деянии и его мотивах и поскольку возможно уяснить ее на основании его образа жизни и прошлого. Столь обстоятельное определение личности преступника, к сожалению, было впоследствии законодателем утрачено.

Принятию УК РСФСР 1922 г. предшествовала кропотливая законопроектная работа. Уже в июне 1920 г. вопрос о разработке Уголовного кодекса выносится на рассмотрение III Всероссийского съезда деятелей юстиции.

1 июня 1922 г. УК РСФСР вступил в силу. Это был самый краткий из всех известных мировой истории кодекс: всего 218 статей. Одну четверть занимали нормы Общей части. А это самый верный показатель содержательности всякого УК; его научного уровня, ибо именно в нормах Общей части выражаются принципы и общие положения ответственности за преступления. От их социально-правовой точности и полноты зависит содержательность кодекса в целом, Общая часть УК имела следующую систему: раздел I — пределы действия Уголовного кодекса; II — общие начала применения наказания; III — определение меры наказания; IV — роды и виды наказаний и других мер социальной защиты; V — порядок отбывания наказаний1.

Принципиальной особенностью первого социалистического УК явилось раскрытие материальной, т. е. социальной сущности и назначения институтов и норм Общей части. Защита рабоче-крестьянского государства и общества от преступных посягательств четко и открыто объявлялась задачей УК (ст. 5 УК).

Статья 6 УК РСФСР 1922 г. определяла: «Преступлением признается всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому срою период времени».1

Преступление определялось как общественно опасное действие или бездействие, опасное не для абстрактной системы благ, а для рабоче-крестьянского правопорядка. В дефиниции преступления, можно сказать, присутствует и правовой признак — противоправность, ибо говорится об опасности преступлений правопорядку, т. е. порядку, охраняемому правом. Однако запрещенность преступлений уголовным законом не могла быть включена в понятие преступления из-за нормы об аналогии. Статья 10 УК устанавливала: «В случае отсутствия в Уголовном кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры социальной защиты применяются согласно статьям Уголовного кодекса, предусматривающим наиболее близкие по важности и роду преступления, с соблюдением правил Общей части сего кодекса»2.

После образования Союза Советских Социалистических Республик и принятия Конституции СССР началось и создание общесоюзного уголовного законодательства. Были приняты Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г,

После принятия Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. республиканские УК подлежали приведению в соответствие с ними. УК УзССР вступил в силу 1 июня 1927 г., УК АрмССР — 1 ноября 1927 г, УК АзССР — 15 января 1928 г., УК ГССР — 1 мая 1928 г., УК ТуркССР — 1 февраля 1928 г., УК БССР — 15 ноября 1928 г. Процесс принятия республиканских УК продолжался до 1940 г. Например, УК КазССР и УК КиргССР были приняты после 1936 г., когда Конституция СССР закрепила их статус союзных республик.

Новый УК РСФСР признал себя преемником УК 1922 г., поэтому назывался Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 г. Он состоял из пяти разделов: 1 — о задачах уголовного законодательства РСФСР; 2 — пределы действия Уголовного кодекса; 3 — общие начала уголовной политики РСФСР; 4 — о мерах социальной защиты, применяемых по Уголовному кодексу в отношении лиц, совершивших преступления; 5 — о порядке применения мер социальной защиты судебно-исправительного характера.

Подобно УК 1922 г. в ст. 6 давалось классово-социальное понятие преступления. Сохранялась норма об аналогии. В развитие материального признака преступления к ст. 6 было дано важное, примечание: «Не является преступлением действие, которое хотя формально и подпадает под признаки какой-либо статьи Особенной части настоящего кодекса, но в силу явной малозначительности и отсутствия вредных последствий лишено характера общественно опасного».

Уголовное законодательство 30-х гг. принадлежит к наиболее мрачным периодам его истории. Именно оно будучи наиболее репрессивным из всех правовых средств стало использоваться в нормотворческой и правоисполнительской деятельности как орудие массовых репрессий в отношении противников режима личной власти И. В. Сталина, становления и упрочения командно-административной системы государственно-партийного социализма. Уголовная политика начала базироваться на глубоко ошибочной сталинской концепции усиления классовой борьбы по мере строительства социализма.

С конца 20-х гг. начался демонтаж ленинской модели социализма и его подсистемы — уголовного права. В это же время прошла серия судебных процессов со смертными приговорами в отношении «врагов» в промышленности.

О том, что преступление посягает на советский строй или правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период говорила и статья 6 УК РСФСР в редакции 1926 г. «Общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».

Признак противозаконности, на которое имелось лишь скромное указание в определении, даваемом Руководящими началами по уголовному праву 1919 г. абсолютно исчезает в определении, даваемом первым советским уголовным кодексом, что, безусловно, явилось «зеленым светом» для законодательного оправдания аналогии.

Уголовное законодательство 30-х гг. оказалось поистине кровавым, отбросившим принципы законности, гуманизма и справедливости в средневековую бездну. Во-первых, вопреки принципу демократизма и суверенности союзных республик, они были лишены права на издание собственных уголовных кодексов. Во-вторых, в противовес принципу законности, исходящему из того, что основанием уголовной ответственности может быть исключительно совершение преступления, а не опасная личность в виде «врагов народа», «кулацко-зажиточных элементов» и проч., акцент в уголовном законодательстве этого периода был сделан именно на «опасную личность», не совершившую конкретного преступления. В-третьих, грубо нарушался принцип личной ответственности и вины, когда уголовной (не говоря уже о десятилетней административной) высылке подвергались лица, не виновные в совершении преступлений других лиц (так называемые «ЧСИР» — члены семьи изменника Родины). В-четвертых, в противоречие принципу гуманизма была установлена уголовная ответственность с 12-летнего возраста, лишение свободы повышено до 25 лет, введено тюремное заключение, отменено условно-досрочное освобождение. В-пятых, в отступление от принципа категоризации преступлений и дифференциации ответственности посягательства на государственную собственность преследовались без учета тяжести ущерба. Преступления против государственной собственности, против представителей власти карались несопоставимо строже, чем преступления против жизни и здоровья граждан. За хищение социалистической собственности суд мог приговорить к расстрелу, а за умышленное убийство — только к 10 годам лишения свободы.

Уголовное законодательство четырехлетия Великой Отечественной войны СССР с фашистской Германией характеризовалось тремя чертами. С одной стороны, это было законодательство чрезвычайного военного времени. Поэтому ряд норм носил временный характер, действовал лишь на период войны (например, об уголовной ответственности за распространение панических слухов). Вводилось военное положение, и правосудие в местах военных операций осуществляли военные трибуналы. Что касается второй группы законов — с пресловутым «приравниванием» (законодательной аналогии, идущей от Закона от 7 августа 1932 г.), то они отражали традиции нормотворчества сталинской модели. Так, уход с военных предприятий приравнивался к дезертирству и сурово карался — до 8 лет лишения свободы. Опоздание на любую работу влекло серьезные административные санкции. Третья группа — уголовные законы об ответственности гитлеровцев за тяжкие преступления, совершенные на временно оккупированной территории СССР.

Двенадцатилетний послевоенный период с 1945 по 1953 г. был отмечен двумя направлениями уголовно-правового нормотворчества. Во-первых, были попытки (в прежних традициях) сбить неизбежный в послевоенной разрухе рост экономической преступности ужесточением уголовной кары. Во-вторых, издавались прогрессивные нормы, обусловленные исторической победой СССР в Великой Отечественной войне.

К ряду первых видов нормотворчества относятся Указы Президиума Верховного Совета СССР 1947 г. об усилении уголовной ответственности за посягательства за государственную, общественную и личную собственность. За

Уголовное законодательство ознаменовало факт смерти И. В. Сталина в марте 1953 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии», на основании которого большое число заключенных оказалось на свободе и могло приступить к восстановлению народного хозяйства.

Переломным в истории страны и уголовного законодательства явился XX съезд КПСС, состоявшийся в 1956 г. На съезде с докладом о культе личности Сталина и его последствиях выступил Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. В докладе и принятом на его основе постановлении съезда беззаконие сталинщины оценивалось как преступление против партии, государства и общества.

Сразу после XX съезда партии началась интенсивная работа по подготовке нового уголовного законодательства, прежде тормозившаяся. В Конституцию СССР вносятся демократические изменения, в частности, восстановлено положение о компетенции союзных и республиканских органов в части уголовного законодательства. Союз ССР принимает Основы уголовного законодательства, законы о государственных и воинских преступлениях, республики издают УК.

В 1958 г. принимаются Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Они ознаменовали собой крупный шаг по пути укрепления законности. Закрепляя и развивая лучшие традиции российского уголовного законодательства, Основы внесли в Общую часть уголовного права много принципиальных изменений в духе упрочения законности, углубления демократизма, расширения гуманизма и справедливости.

Укрепление законности выразилось прежде всего в четкой конструкции нормы об основаниях уголовной ответственности. Статья 3 Основ устанавливала: «Уголовной ответственности и наказанию подлежат только лица, виновные в совершении преступления, т. е. умышленно или по неосторожности совершившие предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние». В соответствии с данной нормой принципиальная новелла вошла в понятие преступления. Социальная характеристика преступлений как общественно опасных деяний, наконец, дополнилась правовой — предусмотренностью деяний уголовным законом. Навсегда ушла в небытие норма об аналогии, противоречащая общепринятому принципу законности: «Нет преступления, нет наказания без указания о том в законе».

Вновь признак противозаконности появляется только в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., в статье 71.

После вступления Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик в силу началась реформа республиканских УК 1959—1961 гг. В своих Общих частях они во многом воспроизводили Основы, однако в ряде случаев детализировали и развивали их. При этом степень конкретизации оказывалась различной. Больше всего она наблюдалась в УК Грузии и УК Эстонии. Сказалось влияние научных школ и правовых традиций.

В последнем советском Уголовном кодексе 1960 г. понятие преступления определялось следующим образом: «Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающие на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, все формы собственности, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом»2.

Нетрудно заметить, что помимо адемократичности (приоритет государственных интересов над личностными), данная формулировка страдает явной громоздкостью. К этому приводит попытка перечислить в определении все, охраняемые уголовным законом интересы (ценности).

УК РСФСР, как и другие республиканские УК, в развитие принципа демократизма и гуманизма внес нормы об освобождении от уголовной ответственности лиц, совершивших малозначительные преступления или преступления, не представляющие большой общественной опасности, с передачей их в товарищеские суды или на поруки в трудовые коллективы.

Классификация преступлений, потребность в которой существовала давно и постоянно, только началась введением ст. 71 «Понятие тяжкого преступления». Но институт категоризации (классификации) преступлений по характеру и степени их общественной опасности не получил тогда полного завершения. Он сформирован только в УК 1996 г.

Наиболее серьезные нововведения в Основы последовали в связи с обсуждением и принятием Конституции СССР 1977 г. Так, 8 февраля 1977 г. Основы уголовного законодательства пополнились новыми гуманными институтами: условным осуждением с обязательным привлечением к труду (ст. 23а), отсрочкой исполнения приговора (ст. 391), условным освобождением из мест лишения свободы с обязательным привлечением к труду (ст. 442).

С принятием третьей Конституции СССР в Основы вносятся изменения и дополнения, главным образом связанные со ст. 160 Основного закона. Текст этой статьи вошел полностью в ч. II ст. 3 Основ уголовного законодательства: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе, как по приговору суда и в соответствии с законом».

Вместе с тем необходимо отметить, что наряду с законодательными определениями преступления в России, со второй половины XIX в. стали появляться теоретические дефиниции преступления, вырабатываемые наукой уголовного права.

Так, например, в 1875 г. в своем Элементарном учебнике общего уголовного права А.Ф. Кистяковский определяет преступление как «нарушение закона, установленного для ограждения безопасности и благосостояния граждан, нарушение юридически вменяемое совершаемое посредством внешнего положительного или отрицательного действия, по характеру своему состоящее или из насилия, или обмана или небрежности»1.

В 1912 г. С.В. Познышев дает следующее определение преступного деяния: «Преступление, в широком смысле этого слова, есть противозаконное и вменяемое посягательство на охраняемый уголовным законом объект»2.

В.Д. Спасович, давая характеристику преступлению, определял его как деяние, запрещенное законом под страхом наказания.

При всей разнице приведенных определений преступления их объединяет один главный момент, все они сформулированы под несомненным влиянием постулатов нормативной теории права, получившей серьезное развитие в указанный период в России1. В связи с этим все определения можно выделить по признаку формальности (т.е. только лишь запрещенности или предусмотренности уголовным законом). Что же касается материального признака преступления («катализатора» общественной опасности), то, например Л.С. Белогриц-Котляревский, в начале нынешнего века вообще отрицал возможность дать материальное определение преступления, в силу, того, что оно напрямую зависит oт таких изменчивых категорий, как конкретная историческая ситуация2.

Хотя, по мнению А.В. Наумова, Н.С. Таганцев в конце прошлого века практически вплотную подошел к материальному понятию преступления, определив его как: «… деяние, посягающее на такой охраненный нормою интерес жизни, который в данной стране, в данное время признается столь существенным, что государство ввиду недостаточности других мер охраны угрожает посягавшему на него наказанием»3.

В 1912 – 1913 г. П.А. Сорокин, анализируя все многообразие даваемых в современной ему уголовно-правовой литературе понятий преступления, приходит к выводу о том, общепризнанного понятия преступления в науке уголовного права так и не выработано. «Главный грех значительного числа определений заключается в том, что вместо анализа действительных причинных взаимоотношений, существующих в живой действительности, догматика уголовного права весьма усиленно занималась и занимается анализом перечисленных в кодексе «преступных деяний», игнорируя аналогичные явления, данные вне кодекса. Отсюда же происходит и второй грех ее, а именно: смешение теоретической точки зрения с практической, сущего с должным. Приспосабливая свои определения к действующим уложениям, преследующим чисто практические задачи, догматика уголовного права не могла не впасть в этот грех смешения «сущего» и бывшего с «должным». Благодаря этому обстоятельству немудрено, что в ней были и до сих пор еще существуют тысячи «антимоний», которые едва ли бы проявились при резком разграничении этих принципиально различных точек зрения»1.

Попытки определить понятие преступного в науке предпринимались и советскими исследователями в области уголовного права. Так, Н.Д. Дурманов в 1948 г. определял преступление как: «общественно опасное действие или бездействие, уголовно-противоправное, вменяемое, виновное и наказуемое по закону»2.

А.А. Пионтковский в 1952 г. давал понятие преступления как «опасного для социалистического государства или социалистического правопорядка, противоправного, виновного, наказуемого действия или бездействия»[23].

С начала советского периода развития уголовного права большая роль с идеологической точки зрения придавалась органическому обоснованию его классовой сущности, как праву нового исторического типа – праву социалистического государства. При этом в качестве аксиомы провозглашалось, что «уголовное право как правовая форма организации государственного принуждения в борьбе с преступностью всегда имеет классовый характер». Характерным было и диаметральное противопоставление классового содержания советского уголовного права буржуазному, причем как в целом, так и относительно отдельных институтов. Совершенно прав, на наш взгляд, А.В. Наумов, полагающий, что, например, понятие преступления в современном мире не носит классового характера, однако при этом он не исключает классовости преступления на определенных этапах развития человеческого общества.

Тот факт, что преступление не является и не должно являться классовым понятием (за исключением определенных исторических этапов), подтверждается не только словами Франца фон Листа о вечности и неизменности преступления. Еще в 1961 г. А.А. Пионтковский, в своей работе «Учение о преступлении по советскому уголовному праву», обосновывая классовую сущность преступления, очевидно во многом неожиданно для себя самого, приходит к выводу о том, что социальную природу преступления в социалистическом обществе нельзя характеризовать как классово опасную. По справедливому мнению ученого, это могло дать повод к неправильным выводам о том, что каждое преступление непосредственно угрожает классовым интересам, и что каждый преступник является классовым врагом. Социально правовую природу преступления, прежде всего, необходимо определять через признак общественной опасности, ибо каждое преступление, прежде всего, угрожает интересам всего общества в целом. Предположение же о том, что преступление не является классовым понятием, а значит, не является ни социально изменчивым, ни преходящим явлением, с неизбежностью приведет к выводу о том, что преступление есть вечное явление. Именно это логическое продолжение вышеуказанного вывода, которое сам ученый делать не стал, но которое вытекало из сформулированных им посылок, вызвало критику со стороны, в частности С.А. Домахина1.

Начавшаяся в 1985 г. глубокая экономическая, государственная и правовая перестройка советского общества, провозглашение Конституцией России решимости создать демократическое правовое государство поставили на повестку дня вопрос о принятии новых Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик, а также новых республиканских УК. Новое мышление с приоритетом в нем общечеловеческих ценностей над государственно-национальными и узкоклассовыми означало для уголовного права уточнение его социального содержания, а также обновление соотношения уголовного и международного права.

По инициативе ученых уже в начале 80-х гг. разрабатывается теоретическая модель Уголовного кодекса (Общая часть).

Направленность изменений уголовного законодательства 1986—1993 гг. определялась прежде всего безотлагательностью борьбы с преступностью, которая все больше ужесточалась, вооружалась, обретала транснациональный характер.

Принятые 2 июля 1991 г. Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик вследствие распада СССР и образования Содружества Независимых Государств (СНГ) в силу 1 июля 1992 г. не вступили

С начала 90-х гг. стал осуществляться переход к рыночным отношениям в экономике, к многопартийности — в политике, к мировоззренческому плюрализму — в идеологии. Преступность стала беспрецедентно высокой, насильственной, организованной, профессиональной и корыстной. В Переход к рыночным отношениям привел к небывалому росту экономической преступности (75% — корыстной по удельному весу ко всей преступности).

Принятая в декабре 1993 г. Конституция РФ оказала, как и положено, фундаментальное влияние на последующую законопроектную работу над УК. Целый ряд общеправовых принципов и установлений, прежде всего в связи с правами и свободами человека и гражданина, имели самое непосредственное отношение к УК. Таковы конституционные нормы о приоритете международного права над внутригосударственным, об обратной силе закона, о недопустимости дискриминации личности по признакам пола, образования, национальности, социального положения, об ограничении смертной казни только тяжкими посягательствами на жизнь человека, о равенстве всех перед законом, об одинаковой охране собственности, независимо от ее форм, о запрете двойной ответственности за одно и то же правонарушение и др.

Действующий УК РФ вступил в законную силу 1 января 1997 г.

Процесс совершенствования действующего УК РФ будет продолжаться, ибо практика поставит проблемы его применения, меняющаяся преступность обяжет оперативно реагировать на нее уголовно-правовыми средствами. Процесс развития уголовного законодательства непрерывен и непреходящ,

Итак, вековая история российского уголовного законодательства уникальна и не имеет аналогов в мировой законодательной практике. Шесть уголовных кодексов сменили один другого: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовное уложение 1903 г., УК РСФСР 1922, 1926, 1960 гг., УК РФ 1996 г., не считая союзного законодательства 1924, 1958 и 1991 гг. Столь беспрецедентное множество кодексов объясняется коренными сменами политических, экономических, социальных, идеологических формаций. Монархия сменяется буржуазно-демократической республикой, а она — республикой Советов. Семидесятилетний период Советской власти, в свою очередь, прошел этапы перехода от капитализма к социализму, тоталитарного режима, строительства социализма, перестройки, наконец, мирного свержения советской системы и реставрации капитализма. В каждом из этих этапов и периодов уголовное законодательство существенно изменялось, охраняя соответствующие правоотношения.

Однако, несмотря на столь крутые повороты в уголовно-правовой политике, доминирующей тенденцией являлась все более полная реализация принципов законности, гуманизма и справедливости. Особенно ярко она проявлялась в проекте Общей части УК РСФСР 1992 г., Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г., в УК РФ 1996 г.

 

§ 2. Преступление – это деяние

 

Преступление – это прежде всего деяние, т. е. выраженный в форме активного действия или пассивного бездействия акт поведения (поступок, деятельность). Мысли, психические процессы, убеждения, их выражение вовне, например, в дневниках, высказываниях, как отмечалось в главе о принципах, сколь негативными они ни были, преступлениями не являются. Конечно, устное или письменное слово тоже поступок, и потому ряд «словесных» деяний признаются преступными (угроза жизни, угроза с целью завладения имуществом). Однако такого рода поведение нацелено на причинение вреда, запрещенного уголовным законом, — вреда здоровью, имущественным правам личности, чести. Поэтому объективирование своих мыслей, например, высказывание приятелю намерения убить Н. и угроза жизни — совершенно различные виды поведения.

Преступление – это, прежде всего деяние, носящее социально-правовой характер. Однако необходимо иметь в виду то, что термином «деяние» охватывается лишь преступное поведение и преступная деятельность, но при этом оно не является признаком преступления. По мнению А.И. Марцева, существует определенная лексическая несогласованность между терминами «деяние» и «действие и бездействие», которые, по существу, законодателем совмещены в определении преступления, однако представляют разные понятия. Бездействие не отвечает смыслу понятий деяние и действие, фактически совпадающих в своих значениях. Попытки же определить понятие преступление через иной термин (например, посягательство) пока положительного результата не достигли1.

Угроза убийством (ст. 119 УК) причиняет вред психическому здоровью потерпевшего, порождая стресс, беспокойство за свою безопасность, за свободу выбора поведения без давления извне. Угрозой виновное лицо как раз и добивается такого терроризирования потерпевшего, Выражение же сочувствия кому-либо, солидарности с ним есть не что иное, как объективирование своих убеждений, чувств, симпатий. Преступными деяниями они не являются.

Одобрение и словесная солидарность представляют собой выражение собственных убеждений и чувств, Преступное деяние здесь отсутствует. Конституция РФ (ст. 13) признает идеологическое и политическое многообразие.

Преступное деяние, будучи разновидностью человеческих поступков, прежде всего должно обладать всеми признаками последних в психологическом смысле. В психологии поведением называется социально значимая система действий человека, отдельные поведенческие действия называются поступком, если они соответствуют общепринятым нормам поведения, и проступком, если не соответствуют этим нормам1. Физиологическую основу поведения составляет активное телодвижение (чаще система их) или торможение активности, воздержание от активных действий при бездействии. Психофизиологическая словесная активность лежит в основе клеветы, угрозы, оскорбления. Физическая — это механическое воздействие на предмет посягательства (убийства, кражи и т. п.).

Возможно сочетание механического и словесного воздействия на объект и предмет преступления, например, при хулиганстве, превышении власти и др.

Психологически всякое человеческое действие или бездействие обладает мотивированностью, т. е. вызывается теми или иными побуждениями либо системой их (корыстью, ревностью и проч.) и целенаправленностью, предвидением результатов своего поведения. Мотивированность и целенаправленность поведения обеспечивают свободу воли лица, т. е. свободу выбора по крайней мере между двумя вариантами поведения. В преступном поведении лицо выбирает между антисоциальным и правомерным, как минимум, непреступным поведением. Вследствие отсутствия мотивированности и целенаправленности рефлекторные действия, совершенные в бреду, бессознательно либо вследствие воздействия непреодолимой силы, поведением в психологическом, а тем более в уголовно-правовом смысле не являются. Так, поскользнувшийся на банановой корке гражданин Н., сваливший под идущий трамвай потерпевшего, не может нести уголовную ответственность, так как он не совершал действия: его телодвижение явилось рефлекторным, бессознательным. Также отсутствует свобода выбора, а следовательно, поведение в обстановке неодолимой силы — природных чрезвычайных обстоятельств (землетрясение, разливы рек, лесные пожары) или созданных людьми (аварии, крушения, лишения свободы). Так, неоказание помощи больному врачом, который из-за аварии машины скорой помощи не мог вовремя прибыть к пациенту, не является деянием.

Некоторые УК отдельно регламентируют влияние непреодолимой силы как обстоятельства, при наличии которого отсутствует волевое поведение. Так, ст. 13 УК Китая гласит: «Деяния, которые объективно хотя и привели к вредным последствиям, но не являются следствием умышленной или неосторожной вины, а вызваны непреодолимой силой или невозможностью ее предвидеть, не признаются преступными»1.

Примерный Уголовный кодекс США подробно перечисляет случаи недобровольного поведения, т. е. когда у лица отсутствовала свобода выбора. Статья 2.01 гласит: « Лицо не является виновным в совершении посягательства, если его ответственность не основана на поведении, включающем в себя добровольное действие или добровольное несовершение действия, которое оно физически способно совершить.

2. По смыслу настоящей статьи следующие действия не являются добровольными действиями:

а)    рефлекторное или конвульсивное движение;

б)    телодвижение в бессознательном состоянии или во сне;

в)    поведение во время гипноза или являющееся результатом вызванного гипнозом внушения;

г) телодвижение, которое по иным основаниям не является результатом усилия или решения деятеля, предпринятого им сознательно или по привычке».

Отсутствует свобода выбора у лица, подвергшегося физическому принуждению. В ч. 1 ст. 40 УК РФ сказано: «е является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием)»

Активная (действия) или пассивная (бездействие) форма поведения несущественна для криминализации деяния и квалификации преступлений. Главное уравнивающее их свойство деяния — это способность быть причиной общественно опасных последствий. Форма же поведения при этом значения не имеет. Вот почему ни в одной статье Особенной части УК не дифференцируются активная либо пассивная формы поведения.

Для бездействия в отличие от действия требуются дополнительные признаки, а именно долженствование действовать, дабы предотвратить наступление вреда, и фактическая возможность так действовать. Целый ряд кодексов вполне обоснованно специально определяет, что такое бездействие.

К примеру, § 11 УК ФРГ признает подлежащим наказанию лицо «только тогда, когда оно юридически было обязано не допускать наступления последствий, и если бездействие соответствует выполнению состава преступления путем действия»1. Следует заметить, что такое определение неполно. Оно называет лишь один признак бездействия — обязанность действовать, причем юридически определенную. В жизни, чаще всего в бытовых преступлениях, такое юридическое закрепление обязанности присутствует не всегда. Кроме того, не называется второй конститутивный признак бездействия — физическая возможность лица действовать.

Понятие «деяние» по УК РФ охватывает как действие (бездействие), так и причиненные им общественно опасные последствия.

Итак, преступление — это деяние. Деяние суть действие или бездействие, причинившее общественно опасное последствие. Последствия возможны в виде физического или психического вреда личности и общественной безопасности, экономического ущерба личности, обществу, государству либо дезорганизации функционирования тех или иных объектов. Действие и бездействие представляют собой виды человеческого поведения и потому должны обладать всеми его психологическими и физиологическими свойствами. Они должны быть мотивированными, целенаправленными, обладать свободой выбора между преступным и непреступным поведением, волимостью, добровольностью.

 

 

 

§ 3. Преступление — общественно опасное деяние

 

Преступным является лишь такое деяние, которое по содержанию общественно опасно. Общественная опасность составляет важнейшее социальное (материальное) свойство преступления. Общественная опасность, вредоносность деяния выражаются в причинении либо создании угрозы причинения ущерба охраняемым УК интересам. Не представляющее общественной опасности ввиду малозначительности деяние, согласно ч. 2 ст. 14 УК, преступлением не является.

Общественная опасность как отдельных преступлений, так и преступности в целом весьма динамична и вариативна. Ее детерминируют две подсистемы факторов — криминологические (причины и условия преступности, эффективность профилактики) и уголовно-политические (приоритетные направления борьбы с преступностью, традиции и особенности уголовного законодательства, карательная практика.

Общественная опасность преступления как признак преступления выражается в том, что преступное деяние причиняет определенный вред объектам уголовно-правовой охраны или ставит в опасность причинения вреда. Так или почти так общественная опасность преступления как признак определяется большинством авторов.

«Общественная опасность, – пишет B.C. Прохоров, – необходимое, неотъемлемое свойство, атрибут преступления, его определяющее качество. Природа общественной опасности заключена в том, что преступление приносит вред обществу, посягает, говоря словами закона, на такие социальные ценности, которые жизненно важны для его нормального функционирования»1.

А.И. Марцев считает, что общественная опасность это свойство не только каждого преступления, но и всех преступлений вместе взятых, это свойство производить, в широком смысле слова, в обществе существенные отрицательные социальные изменения. Иными словами, общественная опасность есть вторичное преступного поведения (в отличие от общественной вредности – первичного последствия), которое, само по себе чревато прецедентами, проникновением в общество идеологии преступного мира, притуплением естественного чувства страха перед преступлениями, социальном заражении общества преступными обычаями и традициями, привнесением в общество агрессивности, насилия, жестокости и др.1

Собственно позиция, которой придерживается в данном случае А.И. Марцев в том, что первичным последствием совершенного преступления является именно общественная вредность, перекликается с точкой зрения, высказанной еще в 1890 г. Н.Д. Сергеевским. Полемика о терминологической и смысловой применимости «вредности» и «опасности» в большей степени осуществляется относительно иной категории преступления – малозначительности деяния.

Определяя содержания преступного деяния, Н.Д. Сергеевский пишет, что преступление, прежде всего, является деянием, наносящим наличный, действительный или фиктивный вред всему обществу и частным лицам, а затем уже деянием, хотя и не наносящим подобного вреда, но заключающим в себе опасность такого вреда2.

Общественную опасность называют материальным или качественным признаком преступления. Как считает С.А. Домахин (и это мнение является достаточно распространенным в уголовно-правовой литературе), данный признак выражает материальную суть преступления, раскрывает его социальную сущность.

По мнению В.В. Мальцева, категория «общественная опасность» является социальной именно потому, что способна к проявлению в общественно конфликтной форме3.

Общественная опасность как материальный признак преступления имеет качественную и количественную характеристики (стороны), так как преступления, по существу, отличаются друг от друга именно по характеру и степени общественной опасности.

Степень общественной опасности преступления, являясь его количественной характеристикой, «способствует сравнительному анализу преступлений одного вида, одного и того же характера»1.

Иными словами, степень общественной опасности позволяет отграничивать друг от друга одинаковые по характеру общественной опасности преступления. Так, убийство двух и более лиц, предусмотренное п. «а» ч.2 ст.105 УК России по степени более общественно опасно, чем убийство одного человека, предусмотренное ч.1 ст.105 УК, хотя оба эти преступления и одинаковы по характеру общественной опасности. «Степень общественной опасности преступления, – пишет Н.Ф. Кузнецова, – зависит… главным образом от степени опасности ущерба, его величины». По мнению ученой, типизированная степень общественной опасности преступления наиболее ярко проявляется при делении составов преступлений на виды по степени общественной опасности.

С общественной опасностью, как одним из признаков преступления, очень тесно связан вопрос о так называемой малозначительности деяния. Часть 2 ст.14 УК гласит: «Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».

Формулировка ч.2. ст.14 УК является достаточно категоричной. В ней действительно нет упоминания о большей или меньшей степени общественной опасности. Просто говорится об ее полном отсутствии.

<

Именно так, следуя законам формальной логики, и следует трактовать данное положение. Однако при этом нельзя, на наш взгляд, не учитывать точки зрения авторов, придерживающихся по данному вопросу иного мнения.

Если считать, что только преступления обладают свойством быть общественно опасными, а иные виды правонарушений (административные, гражданско-правовые, дисциплинарные и др.) таковым свойством не обладают, то пришлось бы признать что не уголовно-правовые деликты попросту безвредны и никакого ущерба, охраняемым уголовным законом объектам не причиняют. Как справедливо полагает А.И. Коробеев: «Грань между преступным и непреступным настолько тонка, что переход от допреступного поведения к уголовно наказуемому может быть правильно объяснен и понят только с позиции рассмотрения общественной опасности как общего свойства всех видов правонарушений»1.

Подобного же мнения придерживается и А.И. Рарог, который пишет, что указание закона на отсутствие в малозначительных деяниях (становящихся административными проступками и иными видами правонарушении) общественной опасности нужно понимать «не в смысле абсолютного отсутствия общественной опасности», а в том смысле, что в малозначительных деяниях общественная опасность просто не достигает той степени, которая присуща преступлениям2.

В законодательстве формулировка общественной опасности преступного деяния возможна, как правило, в трех вариантах: указанием на объекты посягательства, которым деяние причиняет вред, на вредоносность деяния, сочетание того и другого.

Еще во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г, социальные (материальные) свойства правонарушений раскрывались как «действия, вредные для общества».

УК Франции 1992 г. был оценен при представлении его проекта Сенату министром юстиции как воспринявший материальное понимание преступления. Он сказал: «Тяжесть вреда, причиненного обществу, — вот, что определяет юридическую сущность преступного деяния. Так, только посягательства на общественные ценности образуют преступления и проступки»3. Именно тяжесть вреда послужила главным критерием категоризации уголовных деяний на три группы: преступления, проступки и нарушения. Статья 111-1 так и говорит: «в соответствии с их тяжестью».

В трактате «О преступлениях и наказаниях» 1764 г. Ч. Беккариа писал: «Истинным мерилом преступлений является вред, наносимый ими обществу. Это одна из тех очевидных истин, для открытия которых не требуется ни квадрантов, ни телескопов и которые доступны любому среднему уму»1. Он уже тогда признал одним из тягчайших преступлений — посягательство на безопасность и свободу граждан. Неравенство в наказуемости по классовому критерию он отметил даже в преследовании таких общеуголовных преступлений, как кража и убийство. «К ним относятся убийства и кражи, совершаемые не только плебеями, но и вельможами и власть имущими, так как их пример, оказывая сильное влияние на многих, разрушает в подданных понятия о справедливости и долге и устанавливает вместо них право сильного, одинаково опасное как для тех, кто им пользуется, так и для тех, которые от него страдают»2.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1832 г. и в редакции 1842 г. предлагало формальное определение преступления как деяния, запрещенного законом под страхом наказания, В Уложении же 1845 г. и в редакции 1857 г. социальное (материальное) содержание преступления раскрывалось путем перечня объектов, на которые посягает преступное деяние: нарушение закона, которое включает в себя посягательства на неприкосновенность прав Верховной Власти и установленных ею властей или на права или безопасность общества или частных лиц (ст. 1). В редакциях 1866 и 1885 гг. Уложение вернулось к формальной дефиниции преступления: «Преступлением или проступком признается касамое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом запрещено».

Еще ранее в эпоху Петра I формализм уголовного законодательства, по свидетельству русских правоведов, доводится до крайностей. Основанием криминализации деяний, т. е. признания их преступлениями считалось простое непослушание царским предписаниям. Все, что царь запретил под страхом наказания, то и являлось преступлением, независимо от того, наносило ли деяние вред кому-либо или обществу, или даже если оно было полезным. Правда, иногда все же объективное свойство преступления — его антисоциальность, в петровском законодательстве проявлялось. Например, в Артикуле воинском 1715 г. преступление определяется как «вражеские и предосудительные против персоны его величества или его войск, также его государства, людей или интересу государственного деяния»1.

А. Ф. Кистяковский приводил доводы в пользу формального законодательного определения преступления, которое можно встретить у современных сторонников формальной дефиниции преступления. Он считал, что закон может давать лишь формальные поведения и формулировать готовые формулы. Поэтому, если в ученом трактате правильно говорится, что преступление есть посягательство на неприкосновенность права и безопасность общества, такое определение будет понятно и уместно. В законодательстве же оно вызовет запутанность2. Ему обоснованно возражал Н. С. Таганцев: «Преступлением почитается деяние, посягающее на юридическую норму в ее реальном бытии, деяние, посягающее на охраняемый юридической нормой интерес. Если мы будем видеть в преступлении только посягательство на норму, будем придавать исключительное значение моменту противоправности учиненного, то преступление сделается формальным, жизненепригодным понятием, напоминающим у нас воззрения эпохи Петра Великого, считающего и мятеж, и убийство, и ношение бороды, и трубку заповедного дерева равно важными деяниями, достойными смертной казни, ибо все это виновный делает, одинаково не страшась царского гнева»3.

Как известно, общечеловеческие ценности призвано оберегать международное уголовное право. Внутригосударственное уголовное право, если посмотреть на УК разных государств, весьма неодинаково криминализирует деяния и по-разному наказывает за одни и те же преступления. До всемирного уголовного законодательства еще очень далеко.

На основании общественной опасности производится криминализация деяний, отграничение их от непреступных правонарушений, категоризация преступлений в Общей части и дифференциация составов преступлений в Особенной части. В той или иной форме асоциальны и вредоносны все правонарушения. Однако законодатель характеризует только преступления специфическим признаком «общественная опасность». Кроме того, вредоносность отражает лишь объективное причинение ущерба, но не учитывает субъективных свойств преступления. Общественная опасность деяния — объективно-субъективная категория1.

Общественная опасность как сущностно-содержательное свойство преступления предусмотрена в УК всех стран СНГ, за исключением Грузии. Грузинский УК 2000 г. вообще исключил самостоятельную норму о понятии преступления. Он дает формальное определение преступления в ст. 7 «Основание уголовной ответственности». Она гласит: «Основанием уголовной ответственности является преступление, то есть предусмотренное настоящим Кодексом противоправное и виновное деяние». Однако ч. 2 той же статьи по definition per negatio (определение через отрицание) фактически раскрывает материальное содержание преступления. В ней говорится: «Не является преступлением деяние, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, однако в силу малозначительности не вызвавшее вред, необходимый для уголовной ответственности лица, его причинившего, либо не создавшее опасности наступления такого вреда»2.

Формальное определение преступления негативно повлияло на конструкции вины, невменяемости, освобождения от уголовной ответственности и др. Вместо психического отношения к общественно опасному деянию УК ввел признак осознания противоправности деяния и предвидения противоправных последствий. В ст. 70 «Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки» вместо утраты общественной опасности деянием вводится крайне неудачный критерий «нецелесообразности применения уголовной ответственности за деяние».

Общественная опасность деяния формируется из объективных и субъективных элементов его состава. Смягчающие же и отягчающие наказание обстоятельства не относятся к составу, лежат за его пределами, принадлежат институту наказания.

Итак: 1) общественная опасность деяния по природе есть объективное свойство преступления, т. е, не зависящее от правовой его оценки законом. Однако становится он свойством именно преступления только после такой оценки ее УК; 2) общественная опасность по содержанию — объективно-субъективная категория, определяемая совокупностью всех обязательных элементов состава преступления; 3) кодекс употребляет понятие и термин «общественная опасность» в двух разновидностях: только как объективной и как объективно-субъективной вредоносности; 4) общественная опасность деяний служит основанием их криминализации законом; 5) общественная опасность выступает основанием привлечения виновного лица к уголовной ответственности; 6) характер и степень общественной опасности определяет категоризацию преступлений (см. ст. 15 УК); 7) общественная опасность преступления — первый критерий индивидуализации наказания; 8) общественная опасность — такое специфическое свойство преступления, которое позволяет отграничивать преступления от непреступных правонарушений и малозначительных деяний.

 

§ 4. Преступление — виновное деяние

 

В строгом соответствии с принципом вины преступлением может быть лишь виновно совершенное общественно опасное деяние. Понятие вины раскрывает гл. 5 УК РФ. Вина представляет собой обязательный элемент каждого преступления. По содержанию она есть психическое отношение лица к общественно опасному действию (бездействию) и его общественно опасным последствиям. Такое отношение происходит в двух формах (четырех возможных видах) вины. Форма есть нечто внешнее по отношению к содержанию. Виды же вины содержательны и как подсистемы общей системы вины, видовые категории по отношению к родовому понятию и категории — вина. Две формы вины и четыре вида включают — умысел прямой и косвенный, легкомыслие и небрежность. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности, сказано в ч. 1 ст. 24 УК РФ.

Принцип вины гласит, что «лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина» (ч. 1 ст. 5 УК РФ). Объективное вменение, т. е. вменение в ответственность невиновно причиненного вреда, как бы тяжел он ни был, не допускается (ч. 2 ст. 5 УК).

Невиновное причинение вреда считается случаем или казусом. УК 1996 г. введена глава 5 — «Вина», а в ней четко регламентирует ненаказуемость невиновно причиненного ущерба. В ст. 28, неизвестной прежде действовавшему УК 1960 г., предусмотрены четыре разновидности казусов или случаев, когда лицо: 1) не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия); 2) не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было их предвидеть; 3) лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и не могло их предвидеть; 4) предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло их предотвратить в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Слово «вина» употребляется в российском законодательстве и в обыденной речи неоднозначно. В словарях энциклопедических, этимологических, современного русского языка вина толкуется по меньшей мере по-разному. Уголовно-правовое значение, при котором вина и виновность синонимы, и являет собой родовое понятие умысла и неосторожности. Используемый уголовно-процессуальным законодательством термин «виновность» означает наличие в деянии лица состава преступления. На таком понимании виновности покоится принцип презумпции невиновности. Часть 1 ст. 49 Конституции РФ гласит: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». В данном случае вина понимается как констатация совершения преступления, наличия в действиях лица не только его вины, но и всего состава преступления в целом. Аналогичное положение с вердиктом присяжных: «Да, виновен», что равносильно «Да, преступен, совершил преступление», «Нет, не виновен», т. е. «Не преступен, не совершил преступление».

По существу действующий УК РФ употребляет термины «вина» и «виновность» как синонимы, означающие только психическое отношение лица к содеянному в виде умысла либо неосторожности.

В системе «состав преступления» мотив и цель включены в субъективную сторону состава. Мотив преступления — это общественно опасное побуждение к совершению деяния. Цель — субъективное представление о результате совершаемого действия (бездействия) и причиненного им последствия. По содержанию она также общественно опасна. Вина, мотив и цель выступают детерминантой деяния. Мотивы и цели достигают свойства общественно опасных после принятия лицом решения по свободному выбору совершить преступление1. Следовательно, мотивы и цели, которые порождают общественно опасное действие (бездействие) и их общественно опасные последствия, входят в структуру поведения и как мотивы и цели добровольности, свободы выбора (свободы воли) между преступным и непреступным вариантами поведения. Общественно опасные мотивы и цели являются элементами субъективной стороны преступления.

Уместно заметить, что уже Ветхий Завет (XIV в. до н. э.) говорил об умышленных и неумышленных преступлениях, чаще применительно к преступлениям против жизни и здоровья. Различным было и отношение к преступникам умышленным и неосторожным («неумышленным», «ненамеренным»). Для неумышленных преступников предписывалось выделение специальных городов, где они могли бы скрыться от мести потерпевших. Преследование лиц в таких «спецгородках» не допускалось (похоже на российские колонии — поселения). Так, в Книге Чисел установлено: «Выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно» (Числа, с. 166)1.

Таким образом, вина является обязательным субъективным свойством преступления. По содержанию она представляет собой психическое отношение лица к общественно опасному действию (бездействию) и к общественно опасным последствиям такового. Без вины нет ни преступления, ни наказания: «Nullum crimen, nulla poena sine culpa». Вина в ч. 1 ст. 14 УК определена в качестве субъективной подсистемы, равнозначной объективной подсистеме общественно опасного деяния.

 

§ 5. Преступление — уголовно-противоправное деяние

 

Третьим обязательным свойством преступления является его уголовная противоправность. Это юридическое (в отличие от социального) свойство деяния. Она представляет собой: а) запрещенность; б) угрозу наказанием.

Уголовная противоправность юридически выражает в уголовном законе общественную опасность и виновность деяния. Она производна от них как оценочно-нормативный признак преступления. Только общественно опасное и виновное деяние признается уголовно противоправным.

Запрет общественно опасного и виновного деяния устанавливается исключительно уголовным кодексом, а не каким-либо иным даже федеральным законом. Полная кодификация уголовно-правовых норм — обязательное условие принципа законности.

В санкциях фиксируется именно угроза наказанием, а не реальное наказание, которое в конкретном случае может и не последовать. И она является свойством уголовной противоправности преступления. Наказуемость деяния как угроза, возможность наказания, предусмотренная в санкции уголовно-правовой нормы, не должна смешиваться с наказанием — наказуемостью, которая является следствием совершения преступления и потому в него не входит. Вот почему при освобождении от уголовной ответственности и наказания с заменой их другими уголовно-правовыми мерами не происходит декриминализации, т. е. перевода преступления в разряд проступков. Обязательные признаки преступления — общественная опасность, виновность и уголовная противоправность, т. е. запрещенность деяния под угрозой наказанием, содержащаяся в санкциях соответствующих уголовно-правовых норм, в таких случаях налицо.

Первичность и производность свойств преступления по природе и механизму криминализации не следует отождествлять с их значимостью для содержания преступления. Общественная опасность, виновность, уголовная противоправность — равновеликие, равнозначные свойства преступления. Отсутствие любого из них исключает наличие преступного деяния. И то, что в определении преступления вначале сказано о виновности и общественной опасности, а затем об уголовной противоправности, такую равнозначность отнюдь не искажает.

Термин «признак» преступления довольно широко употребляется в УК. По грамматическому толкованию он означает «примету, знак, по которым можно узнать, определить что-нибудь»1. Отсюда следует, что признак преступления — это словесная характеристика в диспозиции норм преступления и его свойств. Общественная опасность, виновность и уголовная противоправность — не просто словесные описания, а сами свойства, содержательные подсистемы системы «преступление».

В ст. 15 Конституции РФ, как известно, предписано прямое действие конституционных норм и сказано, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью правовой системы России.

Прямое и непосредственное действие Конституции в понятии преступления (а не по другим вопросам) прежде и более всего проявляется в законодательной деятельности. Криминализация деяний и декриминализация преступлений должны осуществляться в строгом соответствии с Конституцией. Например, конструируя составы о преступлениях против собственности, законодатель должен руководствоваться конституционным предписанием о равной охране всех форм собственности; формулируя нормы о государственных преступлениях, следовать конституционному требованию о недопустимости захвата власти и превышении должностных полномочий. Когда же уголовный закон вступил в силу, только он определяет, что преступно и что непреступно. При несоответствии уголовно-правовой нормы о преступлении Конституции последняя напрямую применяться не будет. Субъектам законодательной инициативы следует оперативно использовать свое право на изменение УК РФ.

Конституционные нормы носят обобщенный характер. УК РФ их конкретизирует и совсем не обязательно дословно воспроизводит. Так, ст. 4 Конституции устанавливает, что «захват власти или превышение властных полномочий преследуется по федеральному закону». Кодекс «перевел» его в ст. 278 «Насильственный захват власти», ст. 279 «Вооруженный мятеж», ст. 280 «Публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации», ст. 286 «Превышение должностных полномочий»; ст. 288 «Присвоение полномочий должностного лица». Как нетрудно заметить, между ст. 4 Конституции и ст. 278 УК существует некая коллизия: Основной закон говорит о захвате власти, УК — о насильственном захвате власти. Она решается в пользу УК, ибо и сама Конституция отсылает к федеральному закону. Применительно к преступлениям такой закон — исключительно уголовный.

Сходное положение с соотношением международного и внутригосударственного уголовного законодательства. Напрямую нормы международного права применительно к преступлениям не действуют. Они должны быть предусмотрены международным договором РФ. Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» в ч. 3 ст. 5 говорит: «Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты». Уголовно-правовые запреты устанавливаются внутригосударственным УК. И не только потому, что международно-правовые запреты не имеют санкций (исключая норму о геноциде). Но и потому, что принципы, система, предписания Общей части требуют трансформации (имплементации) международных норм в Кодекс. Новый УК РФ впервые сконструировал самостоятельную главу: «Преступления против мира и безопасности человечества». В ней две статьи — ст. 355 «Производство или распространение оружия массового поражении» и ст. 356 «Применение запрещенных средств и методов ведения войны» прямо ссылаются на запрещенностъ деяний международным договором РФ. Это, несомненно, правильно, и потому, как представляется, аналогичную ссылку следует установить во всех (кроме нормы о наемничестве) нормах данной главы: можно дать ее в примечании к первой норме с распространением на все статьи раздела XII (главы 34) УК РФ.

Уголовно-правовой характер запрета в полной мере сохраняется в бланкетных нормах. Количество бланкетных норм, уголовно-правовой запрет в которых сопрягается с запретами других отраслей права в УК 1996 г., значительно возросло. Это связано не только с научно-технической революцией, как чаще всего было в прежнее время. В значительной мере «бланкетизация» уголовного права происходит за счет норм финансового, налогового, гражданского и т. п. отраслей права цивилистической ориентации в условиях перехода от государственно-плановой экономики к рыночной.

Усилилось значение такого разграничительного элемента преступления, как общественно опасные последствия тех дисциплинарных норм, где физический вред и материальный ущерб могут быть исчислены; он представлен в примечаниях к соответствующим нормам. Физический вред традиционно определяется Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. В характеристику общественно опасных последствий нефизического и нематериального, а организационного характера законодатель вводит разграничительные признаки в диспозицию в виде неоднократности, группы, низменности мотивации, использования должностного положения и т. п.

Другим после запрета компонентом уголовной противоправности выступает угроза наказанием. Она предусмотрена в санкциях соответствующих статей УК. Общая характеристика, система и виды наказаний представлены в Общей части УК.

 

§ 6. Наказуемость

 

Наказуемость (наказанность) деяния — не признак преступления, а его последствие. Реально не наказанное преступление либо в случае освобождения от уголовной ответственности и наказания или ввиду нераскрытия его не перестает быть вследствие этого преступлением.

Несмотря на очевидность определения уголовной противоправности в ч. 1 ст. 14 УК РФ как запрещенное под угрозой наказания, в комментариях УК и учебниках помимо уголовной противоправности называется еще один, четвертый признак преступления — наказание (наказуемость).

По мнению Кузнецовой Н.Ф. и Тяжковой И.М.1, этому способствует нетонное понимание юридического свойства преступления в виде противоправности. Между тем надо говорить о противоправности не вообще, а применительно к конкретной отрасли права. Противоправность может быть пригодной разве что для разграничения правонарушений и аморальных поступков. Так, в комментарии Верхового Суда РФ читаем: «Противоправность — это запрещенные уголовным законом деяния»1. Между тем запрещенность уголовным законом называется уголовной противоправностью.

По мнению Кузнецовой Н.Ф. и Тяжковой И.М.2, также неверно комментируется ст. 14: в ней, якобы, говорится о наказуемости деяния. В статье же четко сказано об угрозе наказанием, а не о наказуемости. Аналогичную ошибку допускают другие авторы, которые утверждают, будто угроза наказанием и есть самостоятельный признак преступления — его наказуемость: «Признак наказуемости преступлений по настоящему Кодексу сохраняет вполне реальную угрозу назначения и исполнения наказания»3.

Наказуемость есть реальная наказанность виновного в преступлении лица по приговору суда. Угроза наказанием фиксируется законодателем в санкциях уголовно-правовых норм.

Конечно, логическое, системное, доктринальное толкование уголовного закона важно. Практически это приводит к идее «судебной декриминализации», непризнания преступлениями деяний, виновные в которых были освобождены от уголовной ответственности и наказания, к непризнанию преступлениями десяти миллионов ежегодно совершаемых в стране преступлений ввиду их латентности, нерегистрации, нераскрытия и укрытия.

Единственный из новых кодексов — УК Кыргызской Республики включает наказуемость в признаки преступления. Часть 1 ст. 8 гласит: «Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное, виновное и наказуемое деяние (действие или бездействие)»4.

Итак: а) уголовная противоправность — юридическое свойство преступления; б) она равнозначна таким его социальным последствиям, как общественная опасность и виновность; в) она прямо проистекает из требований принципа законности; г) уголовная противоправность слагается из запрета совершать (воздерживаться) соответствующее деяние, описываемое в санкции нормы, и угрозы наказанием, предусмотренным в санкциях норм с учетом положений Общей части УК; д) она адекватно отражает общественную опасность деяния; е) уголовная противоправность представляет собой оценку законодателем общественной опасности деяния и как всякая оценка может быть неточной и даже ошибочной по различным причинам, в том числе конъюнктурно-уголовно-политическим.

 

§ 7. Аморальность как признак преступления

 

Между преступлением и аморальными поступками соотношение таково: всякое преступление безнравственно, но не наоборот. Нравственные нормы служат своеобразным потолком норм о преступлениях, поэтому иногда они используются для толкования уголовных законов в правоприменительной практике и служат ориентиром для законодателя при криминализации или декриминализации деяний. Наоборот, оскорблением считается умышленное унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Какая форма в конкретном случае является неприличной — помогают определить моральные нормы.

Преступление и аморальный поступок различаются по объекту нарушения, общественной опасности, противоправности.

Объекты аморальных поступков намного шире объектов преступлений. Есть такие формы межличностных отношений, которые регулируются исключительно нравственностью, например, любовь, дружба.

Преступление всегда деяние. Аморальными же могут считаться не только поведение, но и образ мыслей, их высказывание, аморальные поступки всегда значительно менее антисоциальны, нежели преступления. Как правило, вред от аморальных поступков имеет социально-психологическое содержание: унижение чести и достоинства, самолюбия личности, дезорганизация межличностных отношений. Смежными аморальным поступкам выступают преступления в области семейно-брачных и сексуальных отношений, сфер общения, медико-биологических вмешательств, религии, средств массовой информации и др.

Глава 25 УК РФ носит название «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности». Непросто провести грань, например, между аморальными и преступными надругательствами над местами захоронения, предусмотренными в данной главе. Квалифицированный состав не будет вызывать осложнений при его применении, ибо в нем четко обрисованы криминообразующие признаки состава: группа, мотивы расовой, национальной, религиозной вражды либо ненависти, в отношении сооружений, посвященных борьбе с фашизмом, насилие либо угроза насилием. Это лишний раз подтверждает, что без указания в законе криминообразующих признаков общественную опасность преступлений далеко не всегда можно сопоставить с асоциальностью непреступных правонарушений и аморальных поступков.

Весьма четкое различие между преступлениями и аморальными поступками проходит по признаку противоправности. Если преступления запрещены уголовным законом, то аморальные поступки вообще не регулируются правовыми нормами. Нормы нравственности могут быть письменными и устными (например, обычаи). К числу первых относятся, например, Клятва Гиппократа — кодекс врачебной этики, кодекс офицерской чести, этический кодекс журналиста. Разработаны весьма актуальные для России нравственные принципы тележурналистики1.

Принципы уголовного законодательства вобрали в себя основные нравственные постулаты, выработанные человечеством за его многовековую историю.

В качестве примера соотношения аморальных поступков, непреступных правонарушений и преступлений можно привести поведение в сфере семейных отношений. Статья 38 Конституции РФ устанавливает обязанности родителей по воспитанию детей, а детей — по заботе о родителях. Нарушение педагогических и нравственных правил во взаимоотношениях между детьми и родителями, например, неконтактность, эмоциональное безразличие, не-милосердность, вызывают нравственное осуждение. Уклонение от родительских обязанностей по содержанию детей является правонарушением, запрещенным под угрозой лишения родительских прав семейным законодательством. Уклонение от уплаты алиментов на содержание родителей являет собой гражданское правонарушение. Злостное же уклонение от уплаты средств на содержание детей и родителей образует состав преступления (см. ст. 157 УК РФ).

На рубеже ХХ –ХХI в.в. на мировом уровне разгорелась дискуссия о допустимости медико-биологического экспериментирования над людьми в виде переноса ядер клеток при создании человеческого эмбриона с целью клонирования (создания генетических копий) людей. Пока не удалось четко сформулировать моральные нормы в генной инженерии, клятва врача, даваемая им в соответствии со ст. 60 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, носит для этого слишком обобщенный характер.

Человеконенавистнические исследования над людьми в концентрационных лагерях германского фашизма вызвали принятие Нюрнбергского кодекса, содержащего правила экспериментов над людьми. В этом документе сказано, что подопытный человек должен в обязательном порядке выразить свое согласие на эксперимент в отношении его. Эксперименту надлежит преследовать социально полезные цели, удовлетворять морально-этическим и .юридическим нормам. Нюрнбергский кодекс дополнялся в 1964 г. Хельсинской декларацией и в 1975 г. Токийскими рекомендациями медицинской ассоциации. В результате разрешается экспериментирование над людьми в разумных пределах и с согласия подопытного лица. Ответственность за последствия эксперимента возлагается на экспериментатора, а не на давшее согласие на эксперимент лицо. В 1997 г. Совет Европы принял Конвенцию о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины под названием: «Конвенция о правах человека и биомедицине». В 1999 г. Россия ратифицировала этот документ. Сенат США всерьез начал обсуждать законопроект, устанавливающий наказание до десяти лет тюремного заключения и штраф до 250 тыс. долларов за перенос ядер клеток при создании человеческого эмбриона. Позиция американского законодателя не бесспорна. Но она показывает, как моральные нормы могут стать правовыми и даже уголовно-правовыми.

Происходит и обратный процесс: преступления декриминализуются в аморальные поступки. Например, УК РФ 1996 г. декриминализировал заведомое поставление другого лица в опасность заражения венерическим заболеванием. Теперь это аморальный поступок. Применительно же к ВИЧ-инфекции оценка заведомого поставления в опасность заражения другого лица позиция законодателя не изменилась — это преступление.

Традиционно трудно различать порнографию и эротику. Так называемая «сексуальная революция» XX в. основательно отодвинула границу криминальной порнографии в сторону аморализма, притоносодержания, в легитимную сдачу в почасовую аренду комнат домов свиданий.

Таким образом, преступления отличаются от непреступных правонарушений и аморальных поступков: а) по общему объекту, более широкому и разнообразному, чем во всех иных отраслях права; б) по антисоциальности, которая в преступлениях наивысшая и именуется общественной опасностью, а в других непреступных правонарушениях содержит определенную долю вредоносности в соответствующих сферах правоотношений; в) внутри общественной опасности ведущим разграничительным элементом выступает вред (ущерб) охраняемым интересам личности, общества, государства; г) среди других криминообразующих признаков, которые позволяют провести границу между преступлениями и непреступными нарушениями, УК предусматривает низменную мотивацию, опасные способы совершения деяний, в том числе групповой, с использованием должностного положения субъектом, с применением оружия.

 

§ 8. Отличие преступления от иных правонарушений

 

На преступления приходится многократно меньшая доля антиобщественных деяний, чем на иные правонарушения. Административные и дисциплинарные правонарушения, например, исчисляются десятками миллионов в год. Только административных правонарушений на автотранспорте ежегодно регистрируется свыше 50 млн.1

На практике нередко возникает вопрос о разграничении преступлений, особенно небольшой тяжести, от непреступных правонарушений. Ответственность за последние регламентируется в административном, гражданском, семейном, трудовом, воздушном, водном, налоговом, финансовом и т. д. праве.

Разграничение преступлений и непреступных правонарушений проходит по трем основным критериям: 1) объекту; 2) общественной опасности; 3) виду противоправности.

Объектами преступлений признаются такие интересы, которые в других отраслях права не встречаются либо в силу их особой ценности (например, объекты преступлений против основ конституционного строя или преступлений против мира и безопасности человечества), либо большего разнообразия уголовно-правовых отношений. И порядок управления, и имущественные отношения, и сфера отправления должностных и воинских обязанностей, и экология, и интересы личности — от жизни человека до его чести, и общественная безопасность — таков не полный перечень объектов преступлений.

Кодекс об административных правонарушениях РФ так характеризует объекты административных проступков: государственный или общественный порядок, права и свободы граждан, установленный порядок управления. Их общий объект— правила поведения граждан в определенной сфере общественной жизни2. Объектами гражданско-правовой охраны, согласно ст. 2 ГК РФ, являются правовое положение участников гражданского оборота, право собственности и другие вещные права, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения. Налоговые проступки наносят ущерб финансовой системе общества и государства. Семейные правонарушения — интересам семейно-брачным.

Дисциплинарные проступки посягают на государственную и служебную дисциплину, они запрещены под страхом дисциплинарных взысканий (выговора, увольнения, штрафа и др.) законами, подзаконными актами, распоряжениями компетентных должностных лиц. Более всего дисциплинарных проступков предусмотрено в трудовом законодательстве, воинских, кооперативных и других уставах.

Преступления отличаются от других непреступных правонарушений по общественной опасности. Последняя выступает социальным свойством исключительно преступлений. Несмотря на то, что непреступные правонарушения тоже в определенной степени вредоносны, характер и степень этой антисоциальности никогда не достигают степени криминальной, именуемой в законодательстве общественной опасностью. Преступления при прочих равных условиях всегда причиняют больший вред, их вина антисоциальнее, мотивация низменнее, способы совершения более дерзки.

Ведущим разграничительным общественно опасным элементом выступает величина причиненного ущерба право-охраняемым интересам личности, общества, государства. Материальный ущерб, который причиняют две трети совершаемых ныне преступлений, измеряется в денежном выражении, в физическом вреде — в четко фиксированных показателях утраты трудоспособности, органов или их функций (см. ст. 111—118 УК РФ).

В воинских преступлениях, когда на практике нередко возникает необходимость отграничения преступления от дисциплинарных проступков, УК в виде криминальных признаков называет время, обстановку, место совершения преступлений. Например, самовольная отлучка от двух до десяти суток квалифицируется по ч. 1 ст. 337 УК РФ, до двух суток — дисциплинарный проступок.

Из субъективных элементов преступления закон чаще всего называет формы вины и низменность мотивов и целей, отличающих преступление от непреступного правонарушения. Например, умышленное легкое телесное повреждение — преступление, а неосторожное — проступок.

Наконец, третий разграничительный признак — вид противоправности и связанный с ней вид санкций. Преступления всегда запрещаются только федеральным уголовным законом и под угрозой наказания. После отбытия наказания лицо в установленном законом порядке имеет судимость (см. ст. 86 УК). Непреступные правонарушения регулируются семейным, трудовым, гражданским, административным и т. д. законодательством и подзаконными нормативными актами. Административные, дисциплинарные, гражданско-правовые санкции несравненно менее суровы, чем уголовные наказания.

Штрафные санкции и возмещение ущерба в гражданском праве могут быть и более значительными. Однако по признаку судимости и здесь проходит четкое размежевание.

УК 1996 г. во всех (за редким исключением) случаях причинения прямого материального ущерба в примечаниях к соответствующим статьям Особенной части называет его величину. Например, в разд. VIII «Преступления в сфере экономики» такие примечания приведены во всех нормах о преступлениях с прямым материальным ущербом. Он исчисляется в едином измерении, а именно применительно к минимальному размеру оплаты труда. Большинство из них квалифицируют составы, делают более тяжкими, если причинен «крупный ущерб», на «значительную сумму», «особо крупный размер» и проч. Но есть и криминообразующие величины общественно опасных последствий, без которых отсутствует само преступление. Например, преступлением признано уклонение от уплаты таможенных платежей в крупных размерах. Примечание к ст. 194 определяет таковой в виде стоимости свыше одной тысячи минимальных размеров оплаты труда. Уклонение от уплаты таможенных платежей в меньшем размере является таможенным правонарушением, предусмотренным нормами Таможенного кодекса РФ.

Обман потребителей признается преступлением при нанесении им ущерба в сумме, превышающей одну десятую часть минимального размера оплаты труда. Следовательно, обман потребителей на меньшую сумму образует дисциплинарный либо административный проступок.

Гораздо сложнее проводить границу между гражданскими правонарушениями и экономическими преступлениями с непрямым материальным ущербом, когда ущерб носит комплексный характер, включает прямые и непрямые материальные уроны, дезорганизацию предпринимательской либо управленческой деятельности. К примеру, при незаконном предпринимательстве, финансовом банкротстве, легализации «грязных» денег, монополистической деятельности и т. п. потребуются сложные бухгалтерские экспертизы, чтобы такой экономико-организационный ущерб определить.

В единичных случаях ГК РФ вторгается в сферу уголовно-правовых отношений, что затрудняет разграничение преступлений и гражданских деликтов. Так, ст. 575 ГК разрешает дарение «обычных подарков», стоимость которых не превышает пяти минимальных размеров оплаты труда. На практике со вступления ГК в силу возник правомерный вопрос: как отграничить взятку на указанную сумму и «обычное дарение». В постановлении № 6 Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» этот вопрос остался без решения.

В другом случае ч. 1 ст. 330 УК РФ предусматривает ответственность за самоуправство при причинении им существенного вреда. Поскольку такой вред многообразен, его нельзя было однозначно выразить. В ст. 222 ГК предусмотрена гражданская ответственность за самовольную постройку, которая может охватывать и преступное самоуправство. Гражданские санкции — снос постройки самим застройщиком либо за его счет. Часть 2 данной статьи вводит запрет на предоставление права собственности на самовольные постройки, если сохранение постройки нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц либо создает угрозу жизни и здоровью граждан.

В связи с этим встает вполне конкретный и практически серьезный вопрос о квалификации действий массовых застройщиков вилл и коттеджей в природоохранных, санитарных и водоохранных зонах, в том числе г. Москвы. Уголовное это или гражданское деяние? Если уголовное, то какое — самоуправство или экологические преступления (ст. 250, 251, 252, 254 УК РФ)? Федеральные и столичные санитарно-эпидемиологические службы предлагают решить проблему в пользу налогового законодательства — взимать высокие налоги за пользование такими постройками, ущерб от которых, без сомнения, носит преступный характер. И это не говоря уже о взяточничестве, корыстных и иных должностных преступлениях, которые обеспечили документальное разрешение таких построек.

Проблема соотношения преступлений с гражданскими и финансовыми деликтами в связи с переориентацией экономики и управления ею от планово-централизованной к рыночно-договорной требует самого основательного исследования теперь и в перспективе. Она обусловливается также граждански- и финансово-правовой бланкетностью норм о преступлениях в экономической сфере.

Потребность в размежевании преступлений и дисциплинарных проступков появляется чаще всего при совершении служебных и воинских преступлений. Разбросанность норм о дисциплинарных проступках во многих кодексах, уставах, подзаконных актах, понятно, не способствует проведению различий между преступлениями и дисциплинарными проступками.

Возможна ли совокупность преступлений с иными правонарушениями и, соответственно, сочетание наказания с другими санкциями? Применительно к административным, дисциплинарным, гражданско-правовым проступкам этот вопрос решается отрицательно. Преступление как самое серьезное правонарушение поглощает непреступные правонарушения. То же относится к наказанию и иным санкциям: наказание их поглощает. Исключение составляет гражданско-правовое взыскание в виде возмещения причиненного преступлением материального ущерба. Оно производится вместе с уголовным наказанием по гражданскому иску в уголовном деле.

 

 

ГЛАВА 2. КАТЕГОРИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

 

§ 1. Критерии категоризации преступлений

 

Категоризация или классификация преступлений — это разделение их на группы по тем или иным критериям. В основание классификации преступлений могут быть положены характер и степень общественной опасности деяний либо отдельный элемент состава преступления.

Преступления отличаются от непреступных деяний по характеру общественной опасности, обладают по сравнению с ними повышенной вредоносностью. Кроме этого внешнего по отношению к уголовному праву или, иначе, межотраслевого подхода к пониманию общественной опасности существует и ее внутренний, сугубо уголовно-правовой аспект, поскольку по своему характеру вредоносность отдельных видов преступлений различна — от исключительно опасной до отличающейся сравнительно небольшой вредностью.

На основе такого материального критерия представляется возможным выделить категории преступлений с однотипной социальной опасностью. Подобная категоризация преступных деяний позволяет1:

а) определить приоритеты в борьбе с теми или иными видами посягательств;

б)    дифференцировать в законе наказание за преступления, относимые к соответствующим категориям;

в)    дифференцировать и индивидуализировать реальную уголовную ответственность и наказание лиц, виновных в совершении преступлений отдельных категорий.

Главный вопрос при категоризации преступлений — правильно избрать основание классификации преступлений на группы. Критерии могут оказаться чисто формальными — величина санкций, а могут сочетать признак противоправности — санкций с социальными признаками — общественной опасностью и виновностью.

Впервые в истории УК Франции 1810 г. (ст. 1) выделил три категории преступных деяний: преступления, проступки и нарушения, за которые соответственно предусматривались мучительные или позорящие наказания, исправительные наказания или полицейские санкции. Аналогичный подход сохранился и в УК Франции 1992 г., но в этом Кодексе сделана прямая ссылка на то, что указанная классификация деяний производится «в зависимости от их тяжести» (ст. 111-1).

Трехчленная категоризация уголовных правонарушений фиксируется также в законодательстве США, которое выделяет; фелонию (тяжкие преступления), мисдиминоры (остальные преступления) и незначительные нарушения (§ 1 ч. 1 разд. 18 Свода законов США в редакции 1948 г.; § 10.00 УК штата Нью-Йорк). В Уголовном же кодексе ФРГ 1871 г. в редакции 1986 г. (§ 12) используется двучленная классификация деяний на преступления и проступки.

Под некоторым влиянием решений, принятых в УК Франции 1810 г., категоризация преступлений произошла и в законодательстве дооктябрьской России. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. подразделило противоправные деяния на преступления и проступки. Такое членение предусматривалось и в Уголовном уложении 1903 I: (ст. 3). Различие в санкциях за эти категории деяний (за тяжкие преступления — смертная казнь, каторга, ссылка на поселение, за иные преступления — заключение в исправительном доме, крепости или тюрьме, за проступки — арест или денежный штраф), по-видимому, учитывало законодательную оценку их опасности, хотя материальный критерий классификации не назывался.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных последнего, 1885 г., издания преступные деяния подразделялись на две большие группы — преступления и проступки (ст. 1). Основания группирования назывались материальные, что следует отнести к несомненным достоинствам Уложения. В ст. 2 говорилось: «За преступления и проступки по роду и мере важности оных, виновные подвергаются наказаниям уголовным и исправительным. Преступления и проступки могут быть как умышленными, так и неумышленными» (ст. 3). Однако ни по санкциям, ни по формам вины «род и мера важности» не конкретизировались. В разъяснениях Особого Совещания Сената по ст. 1 значилось: «Слова «преступление», «проступок», употребляемые в различных статьях Уложения, не противопоставляются друг другу, так как закон не дает им значения строго определенных терминов и нередко употребляет их безразлично для обозначения всякого рода преступных деяний»1.

Уголовное уложение 1903 г. приняло трехчленную категоризацию преступных деяний. Преступные деяния, за которые в законе определены как высшее наказание смертная казнь, каторга или ссылка на поселение, именовались тяжкими преступлениями. Преступные деяния, за которые в законе определены как высшее наказание заключение в исправительном доме, крепости или тюрьме, именовались преступлениями. Преступные деяния, за которые в законе определены как высшее наказание арест или денежная пеня, именовались проступками. Социальный критерий прежнего Уложения оказался исключенным. Зато четко формализованы категории преступлений по видам санкций.

Иной, сугубо классово-идеологический, подход к выделению категорий преступных деяний возобладал в советском законодательстве 20-х гг. Статья 27 УК 1922 г. и ст. 46 УК в редакции 1926 г. различали две категории преступлений:

  1. направленные против основ советского строя и в силу этого признаваемые наиболее опасными;
  2. все остальные преступления.

    За первую категорию санкции конструировались с указанием нижнего предела, не подлежащего смягчению, В санкциях второй категории, напротив, указывались высшие пределы наказания.

    За преступления первой категории допускался расстрел, суды не вправе были снижать наказание ниже установленного минимума. К тому же понятие основ советского строя трактовалось в тот период и позднее достаточно широко, что давало повод для произвольных суровых наказаний.

    В Основах 1958 г. категоризация преступлений на большие группы не была завершена. В первоначальной редакции Основ ее вовсе не содержалось.

    УК РСФСР 1960 г. не содержал специального предписания о категоризации преступлений, но анализ его норм позволял выделить четыре категории преступных деяний:

    а)    особо тяжкие преступления, в случае совершения которых допускалась смертная казнь (ч. 1 ст. 23) или наказание в виде лишения свободы на срок более 10, но не свыше 15 лет (ч. 1 ст. 24);

    б)    тяжкие преступления, неоднократно расширявшийся перечень которых содержался в ст. 71 УК.

    В основу отнесения преступлений к этой категории, как отмечается в теории уголовного права1, были положены два критерия. Во-первых, это деяния, посягающие на наиболее важные общественные отношения и потому относящиеся к тяжким. Во-вторых, это деяния, которые обычно не считались тяжкими, но в конкретных ситуациях совершенные при наличии квалифицирующих обстоятельств, существенно повышающих их опасность (например, кража, мошенничество, присвоение чужого имущества при отягчающих обстоятельствах). Лица, виновные в тяжких деяниях, не могли по общему правилу осуждаться условно (ст. 44 УК), к ним применялось лишение воинских и иных специальных званий, а равно орденов, медалей и почетных званий (ст. 36 УК);

    в)    преступления, не представляющие большой общественной опасности (ч. 3 и 4 ст. 10, ст. 50, 51 и 52 УК). Лица, совершившие такие деяния, могли освобождаться от уголовной ответственности с применением к ним мер воздействия, не являющихся уголовным наказанием. Четкие критерии формирования той категории посягательств законом не обозначались, но в практике исходили из того, что санкции за их совершение не превышали двух-трех лет лишения свободы либо допускали иное, более мягкое наказание;

    г)    наконец, имелась группа преступлений, занимающих среднее положение между тяжкими и не представляющими большой общественной опасности посягательствами. Их обычно именовали менее тяжкими деяниями.

    В 1970 г. в Основы была включена ст. 71, которая вводила понятие тяжкого преступления. В 1977 г. в Основы была включена норма о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности. Республиканские УК до этого общесоюзного закона 1977 г. говорили о малозначительных преступлениях, дела о которых можно было передавать на рассмотрение товарищеских судов, и о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности, виновные в которых взрослые лица могли быть переданы трудовым коллективам на поруки, а несовершеннолетние — в комиссии по делам несовершеннолетних. В научной и учебной литературе выделяли также менее тяжкие преступления,

    Отсутствие единого подхода к классификации преступлений по их тяжести и четких критериев разграничения отдельных категорий деяний обусловливало желательность обновления указанных предписаний закона. Прежде всего была необходима отдельная норма, содержащая само решение о выделении определенных категорий преступных деяний и конкретизируемая в последующих предписаниях УК с фиксацией в них четких границ этих категорий.

    По такому принципу удалось построить соответствующие положения теоретической модели УК 1985 г.1. Проект УК РФ 1992 г. (ст. 8-12) предусматривал подразделение преступных деяний по уровню их опасности на не представляющие большой общественной опасности (уголовные проступки), менее тяжкие, тяжкие и особо тяжкие преступления.

    Наконец, в ч. 1 ст. 15 УК РФ 1996 г. с учетом уровня общественной опасности деяний, а также формы вины выделены четыре категории преступлений:

  3. небольшой тяжести;
  4. средней тяжести;
  5. тяжкие;
  6. особо тяжкие.

    В российском уголовном законодательстве приняты три разновидности дифференциации преступлений. Во-первых, категоризация по характеру и степени общественной опасности на четыре крупные группы преступлений (ст. 15 УК РФ). Во-вторых, классификация по родовому объекту посягательств, предусмотренных в 6 разделах и 19 главах Особенной части УК РФ. Например, преступления против жизни и здоровья, против мира и безопасности человечества, воинские преступления. В-третьих, преступления, однородные по характеру общественной опасности, дифференцируются по степени общественной опасности на простые, квалифицированные, привилегированные. Так, убийства по составам различаются: квалифицированные с отягчающими элементами, простые, т. е. без отягчающих и смягчающих признаков, и со смягчающими признаками (в состоянии аффекта, при превышении пределов необходимой обороны, детоубийство)1.

    При этом преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, максимальное наказание за которые не превышает двух лет лишения свободы (ч. 2 ст. 15), преступлениями средней тяжести — умышленные деяния, санкции за которые не превышают пяти лет лишения свободы, и неосторожные — максимально возможное наказание за которые превышает два года лишения свободы (ч. 3), тяжкими преступлениями — умышленные деяния, наказание за которые предусматривается не свыше десяти лет лишения свободы (ч. 4), а особо тяжкими преступлениями признаются также только умышленные деяния, за совершение которых наказание устанавливается в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание. Таким более строгим наказанием считаются пожизненное лишение свободы и смертная казнь, допускаемые законом (ч. 2 ст. 20 Конституции, ч. 1 ст. 57 и ч. 1 ст. 59 УК РФ) за совершение особо тяжких преступлений.

    Зарубежный и отечественный опыт дает основание для терминологического обозначения мелких преступлений уголовными проступками. В большинстве УК РФ государств мира уголовно-правовые деяния дифференцируются на две или три категории, и самые мелкие часто называются уголовными проступками. Подобный терминологический подход имеет много достоинств. Совершившие уголовные проступки не имели бы судимости. При конструкции Особенной части УК законодатель подходил бы более взвешенно к криминализации массовых, но мелких преступлений, с тем, чтобы не вводить неэффективные, не применяемые на практике уголовные законы. В правовой статистике все уголовно-правовые деяния делились бы, помимо четырех, также на две основные категории: преступления и уголовные проступки. Это значительно точнее отражало бы реальную совокупную общественную опасность преступности, чем уравнительная характеристика всех деяний как преступлений. Имеются и процессуальные доводы: рассмотрение дел об уголовных проступках могли бы оперативно осуществлять единолично мировые судьи.

    Весьма высокой общественной опасностью в условиях научно-технической революции стали обладать неосторожные преступления. Ныне неосторожная преступность — транспортная, экологическая, нарушения правил техники безопасности — наносит ущерб обществу и личности больший, чем умышленные преступления. В этом отношении более удачным представляется законодательное решение белорусского УК Республики Беларусь. Неосторожное преступление он относит к категориям преступлений, не представляющих большой общественной опасности и менее тяжким. Тяжкими и особо тяжкими преступлениями он признает только умышленные деяния.

    Общим основанием категоризации преступлений названы характер и степень общественной опасности деяний. Последние конкретизированы формой вины и величиной санкций в виде максимального срока лишения свободы.

    Вина и санкции служат критериями классификации преступлений в подавляющем большинстве зарубежных кодексов. Так, УК Франции 1992 г. подразделяет все уголовно наказуемые деяния на три категории по материальному (социальному) критерию — их тяжести. Статья 111-1 устанавливает: «Преступные деяния классифицируются в соответствии с их тяжестью на преступления, проступки и нарушения». Тяжесть преступных деяний при их классификации конкретизируется формой вины и санкциями. Преступления — только умышленные деяния, за которые в санкциях предусмотрены пожизненное либо срочное заточение. Преступность неосторожных деяний должна специально оговариваться. Максимальные санкции за них в виде тюремного заключения — до десяти лет. Нарушения — умышленные и неосторожные деяния, наказуемые по закону штрафом, лишением либо ограничением прав.

    Федеральный УК США 1948 г. предусматривает трехчленное деление преступлений. Пункт 1 гл. 1 «Классификация посягательств» гласит: «Безотносительно к тому, что каким-либо актом Конгресса может быть установлено иное: 1) любое посягательство, караемое смертной казнью или тюремным заключением более одного года, является фелонией; 2) любое другое посягательство является мисдиминором; 3) любой мисдиминор, наказание за который не превышает тюремного заключения сроком на шесть месяцев или штрафа на сумму 500 долларов, или назначаемых одновременно, является мелким посягательством (petty ofence)».

    Как видим, американский федеральный законодатель избрал наиболее элементарный формализованный критерий категоризации посягательств — суровость санкций.

    Некоторые зарубежные УК не регламентируют в общих частях институт категоризации преступлений. Однако они нередко используют ее в особенных частях УК, называя преступления тяжкими или незначительными (например, УК КНР1). УК Швеции в ряде норм конкретизирует тяжкие преступления примерным перечнем квалифицирующих признаков. Однако преимущество конструкции института категоризации преступлений в Общей части УК РФ, когда характеристика социальной вредности (общественной опасности) преступления, ее характер и степень сочетаются с формальной законодательной оценкой размеров наказаний.

    Характер общественной опасности — это ее содержательная сторона, отражающая, главным образом, однородность либо разнородность деяний. Характер общественной опасности формируют четыре подсистемы элементов преступления. Во-первых, объект посягательства. Родовые объекты, по которым классифицируются разделы и главы Особенной части УК РФ, определяют характер общественной опасности преступлений, деля их на однородные и разнородные. Так, однородные преступления против жизни с очевидностью несхожи по содержанию с государственными или экономическими преступлениями. Во-вторых, на характер общественной опасности преступлений оказывает воздействие содержание преступных последствий – экономических, физических, дезорганизационных, социально-психологических и проч. В-третьих, форма вины — умышленная либо неосторожная разводит эти преступления по двум группам. Наконец, в-четвертых, общественная опасность содержательно образует способы совершения преступлений — насильственные либо без насилия, обманные либо без этих признаков, групповое либо индивидуальное, с использованием должностного положения либо без этого, с применением оружия либо невооруженное.

    Степень общественной опасности представляет собой количественную выраженность элементов состава преступления. Более всего степень общественной опасности варьирует в зависимости от причиненного ущерба и вреда объектам посягательства — личности, обществу, государству. Затем на нее влияют субъективные элементы — степень вины (предумысел, внезапно возникший умысел, грубая неосторожность), а также степень низменности мотивации деяния и его целенаправленности. Опасность способов посягательств также определяет количественно степень общественной опасности: совершено преступление, например, группой лиц без предварительного сговора либо по сговору организованной группой либо преступным сообществом. Иными словами, соотношение характера и степени общественной опасности суть взаимодействие качества и количества таковой. Степень общественной опасности количественно варьирует опасность компонентов характера общественной опасности в каждом составе преступления.

    В УК 1996 г. из более чем 350 составов, предусмотренных в Особенной части, 32,8% относятся к первой категории преступлений небольшой тяжести, 33,7% — к преступлениям второй категории (средней тяжести), 23,5% — к третьей категории тяжких преступлений и 10% (53 состава) — к четвертой категории особо тяжких преступлений. Таким образом, более двух третей преступлений приходится на преступления небольшой и средней тяжести. При этом более трети составов преступлений средней тяжести имеют максимальную санкцию до 3 лет лишения свободы. Немалая часть из них вполне могла бы быть отнесена к числу преступлений небольшой тяжести с санкцией до двух лет лишения свободы.

    Значение категоризации преступлений состоит в том, что прежде всего она обращена к законодателю, обязывая его учитывать классификацию преступлений при конструировании уголовно-правовых институтов и норм. Так, в Общей части ответственность за приготовление к преступлениям в УК РФ установлена с учетом классификации преступлений. Виды рецидива преступлений и сроки давности, по истечении которых лицо не привлекается к ответственности, также поставлены в зависимость от категоризации преступлений. Категоризация преступлений значима для определения обратной силы уголовных законов. В Особенной части УК РФ классификация преступлений принимается в расчет при дифференциации составов преступлений на простые, квалифицированные, привилегированные (со смягчающими элементами). Санкции, которые определяет законодатель за каждое преступление, также не могут избираться вне зависимости от категоризации преступлений.

    Классификация преступлений выступает первым и основным критерием индивидуализации наказания (см. ст. 60 УК РФ). В судебной практике классификация преступлений ориентирует суды как при квалификации преступлений, так и при избрании конкретного наказания, а также при решении вопросов об освобождении от уголовной ответственности и наказания. Например, освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ) и в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76) допускается лишь для лиц, совершивших преступление первой категории. Освобождение же от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки возможно применительно к преступлениям как небольшой, так и средней тяжести (ст. 77 УК РФ).

     

     

    § 2. Преступления небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие

     

    Приведенные предписания ст. 15 УК выступают глобальной юридической основой дифференциации уголовной ответственности, поскольку они определяют пределы санкций за различающиеся по тяжести категории преступных деяний.

    Уголовный кодекс России впервые на законодательном уровне закрепил всеобъемлющую классификацию преступлений. Ее основным критерием является степень общественной опасности, а вспомогательное значение придается форме вины. По этим показателям все предусмотренные Кодексом преступления подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления (ч. 1 ст. 15).

    Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы (ч. 2 ст. 15).

    Преступлениями средней тяжести признаются умышленные 55 деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное Кодексом, превышает два года лишения свободы (ч. 3 ст. 15).

    Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы (ч. 4 ст. 15).

    Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание (ч. 5 ст. 15).

    Как видно из законодательной характеристики четырех категорий преступлений, к первым двум из них могут относиться как умышленные, так и неосторожные преступления, а к тяжким и особо тяжким относятся только умышленные преступления.

    Установленная законом санкция объективно выражает официальную (законодательную) оценку характера и степени общественной опасности описанного в диспозиции преступления. Именно эта оценка, а не субъективное усмотрение суда определяет принадлежность преступления к той или иной категории.

    Законодательная классификация преступлений имеет очень важное значение для решения целого ряда практических вопросов применения уголовного закона.

  7. Категория преступления учитывается при установлении опасного (ч. 2 ст. 18 УК РФ) и особо опасного (ч. 3 ст. 18 УК РФ) рецидива.
  8. Уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому или особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ).
  9. Преступным сообществом (преступной организацией) может быть признано сплоченное организованное объединение, созданное для совершения именно тяжких или особо тяжких преступлений (ч. 4 ст. 35 УК РФ).
  10. При осуждении к лишению свободы вид исправительного учреждения и режим исправительной колонии назначаются мужчинам с четом категории преступления, за совершение которого назначено наказание (ст. 58 УК РФ).
  11. Смертная казнь и пожизненное лишение свободы могут назначаться только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь (ст. 57, 59 УК РФ).
  12. Значение обстоятельства, смягчающего наказание, может иметь совершение впервые вследствие случайного стечения обстоятельств только преступления небольшой тяжести.
  13. При назначении наказания по совокупности преступлений в зависимости от их категорий либо допускается (ч. 2 ст. 69 УК РФ), либо исключается (ч. 3 ст. 69 УК РФ) применение принципа поглощения менее строгого наказания более строгим.
  14. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и в связи с примирением с потерпевшим может применяться только к лицам, впервые совершившим преступления небольшой или средней тяжести (ст. 75, 76 УК РФ).
  15. Сроки давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78 УК РФ) и давности обвинительного приговора суда (ст. 83 УК РФ) определяются категорией совершенного преступления.
  16. Часть наказания, по отбытии которой возможны условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (ч. 3 ст. 79, ст. 93 УК РФ) или замена не отбытой части наказания более мягким видом наказания (ч. 2 ст. 80 УК РФ), зависит от категории преступления, за которое осужденный отбывает наказание.
  17. Освобождение от наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80 УК РФ) возможно только при совершении впервые преступлений небольшой или средней тяжести.
  18. Отсрочка отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей, не применяется к осужденным к лишению свободы на срок свыше пяти лет за тяжкие и особо тяжкие преступления против личности (ст. 82 УК РФ).
  19. Срок погашения судимости лиц, осужденных к лишению свободы, определяется категорией совершенного преступления (п. «в»,«г» и «д» ч. 3 ст. 86 УК РФ).
  20. Освобождение несовершеннолетних от уголовной ответственности (ст. 90 УК РФ) или от наказания (ст. 92 УК РФ) может применяться только при совершении преступления небольшой или средней тяжести.

    ГЛАВА 3. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

     

    Состав преступления — это одно из основных понятий российского уголовного права. Не случайно разработке проблемы состава преступления уделяли большое внимание ведущие российские ученые в области уголовного права, такие как Н. С. Таганцев до 1917 г., а позднее А. Н. Трайнин, А. А. Пи-онтковский, В. Н. Кудрявцев и др.

    А. Н. Трайнин определял состав преступления как «совокупность всех объективных и субъективных признаков (элементов), которые согласно советскому закону определяют конкретное общественно опасное для социалистического государства действие (бездействие) в качестве преступления»1.

    По существу так же, но более кратко и четко, характеризует состав преступления академик В. Н. Кудрявцев. Это «совокупность признаков общественно опасного деяния, определяющих его, согласно уголовному закону, как преступное и уголовно наказуемое»2.

    Таким образом, в доктрине уголовного права состав преступления, признаваемый единственным основанием уголовной ответственности, определяется как совокупность признаков, указанных в законе и характеризующих конкретный вид преступного деяния.

    Законодатель изо всей массы признаков, которыми обладает конкретный вид преступления, например кража, вычленяет наиболее значительные, определяющие сущность деяния и его общественную опасность и включает их в описание состава данного вида преступления.

    Следует иметь в виду, что законодатель не всегда указывает при описании в законе состава преступления все необходимые признаки, так как некоторые являются настолько очевидными, что не требуют специальной фиксации в законе3.

    В ст. 158 УК РФ законодатель указывает: «Кража, то есть тайное хищение чужого имущества». Эта статья содержит общее определение кражи. Однако понятие хищения раскрывается в примечании 1 к этой статье, в котором говорится, что «под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества».

    Понятие имущества также не раскрывается в уголовном законе. В данном случае необходимо толковать этот признак на основании положений иных отраслей права, в частности гражданского.

    В статьях Особенной части УК РФ содержится описание различных видов преступлений, т. е. сформулированы составы этих преступлений, что позволяет различать разные виды преступлений. Например, кража и грабеж различаются по способу хищения — при краже хищение совершается тайно, а при грабеже открыто.

    Однако признаки состава преступления указываются в статьях не только Особенной, но и Общей части УК РФ. Так, состав покушения на кражу будет определяться не только ст. 158 УК РФ, но и ч. 3 ст. 30 УК РФ. В этом случае квалификация преступления будет выглядеть следующим образом: ч. 3 ст. 30 и ст. 158 УК РФ. При квалификации преступления также используются статьи Общей части УК о соучастии в преступлении.

    Поскольку состав преступления состоит из признаков, следует определить характер и значение этих признаков. В русском языке слово «признак» означает «показатель, пример, знак, по которому можно узнать, определить что-либо»1.

    Следовательно, признаки состава преступления должны быть такими, которые позволяют определить сущность и степень опасности преступного деяния.

    Так, если днем у подъезда своего дома некий коммерсант был застрелен двумя выстрелами в голову из пистолета Макарова, то существенными признаками, имеющими значение для определения состава преступления, являются: причинение смерти лицу, совершение деяния умышленно, совершение деяния по найму (заказное убийство). Именно эти признаки определяют квалификацию деяния по ч. 2 ст. 105 УК РФ.

    Несущественными для определения состава преступления являются признаки совершения преступления днем, а не вечером, место совершения — у подъезда дома, а не в офисе, орудие преступления — пистолет Макарова, а не «Вальтер» или топор.

    Однако и эти обстоятельства важны для уголовного дела, должны точно устанавливаться, так как это имеет значение не только для доказывания факта преступления, но и для индивидуализации ответственности и наказания.

    Если же было бы установлено, что описанное выше деяние было совершено не по найму, а из ревности, то убийство следовало бы квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК. Следовательно, имел бы место другой состав преступления.

    Поэтому состав преступления образуется из признаков, свойственных всем преступлениям данного вида и определяющих тип преступления, а также степень его общественной опасности.

    «Состав преступления представляет собой систему таких признаков, которые необходимы и достаточны для признания, что лицо совершило соответствующее преступление»1, — пишет В. Н. Кудрявцев. И далее он продолжает: «Они необходимы в том смысле, что без наличия всех признаков состава в их совокупности лицо не может быть обвинено в преступлении, а следовательно, и привлечено к уголовной ответственности. Они достаточны потому, что нет необходимости устанавливать какие-либо дополнительные данные, чтобы иметь основание предъявить соответствующему лицу обвинение в совершении преступления»2.

    Признаки состава преступления характеризуют каждую из четырех составных частей или сторон преступления: объект, объективную сторону, субъекта, субъективную сторону.

    Так, в ст. 213 УК РФ говорится, что хулиганство — это грубое нарушение общественного порядка. Указание на общественный порядок характеризует объект преступления. Во многих случаях объект преступления очевиден или определен в заголовке соответствующей главы, например гл. 31 «Преступления против правосудия» или гл. 32 «Преступления против порядка управления».

    Что касается субъекта преступления, то в Особенной части УК РФ описываются признаки, характеризующие специального субъекта, например в ст. 313 «Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, совершенный лицом, отбывающим наказание или находящимся в предварительном заключении». В этой статье признаки, относящиеся к субъекту, являются признаками состава преступления. Поэтому побег из отделения милиции задержанного для установления личности состава данного преступления не образует. В ч. 1 ст. 290 УК РФ указание на должностное лицо характеризует субъекта преступления. Также в ч. 3 этой статьи указание на лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации, является признаком состава преступления, характеризующим субъекта преступления.

    Следует иметь в виду, что общие признаки субъекта: вменяемость и достижение определенного возраста — являются признаками составов всех преступлений и поэтому определяются в статьях Общей части УК РФ (ст. 19—22).

    Игнатов А.Н., Красиков Ю.А.1 не соглашаются с мнением А. Н. Трайнина, полагавшего, что «вменяемость не есть элемент состава преступления и не является основанием уголовной ответственности: уголовный закон карает преступника не за то, что он психически здоров, а при условии, что он психически здоров»2.

    На самом деде уголовный закон карает именно за то, что лицо, будучи вменяемым и достигнув определенного возраста, совершает запрещенное уголовным законом деяние. В основание уголовной ответственности включается и характеристика субъекта. Лицо, способное отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, а следовательно, способное принимать решение по своей воле, несет ответственность за сознательное нарушение закона, а в случаях преступления, совершенного по неосторожности, — за невнимательность, непроявление необходимой предосторожности.

    Поскольку вменяемость и возраст относятся ко всем без исключения лицам, являющимся субъектами преступления, эти признаки указываются в Общей части и не повторяются в статьях Особенной части УК РФ. В отдельных случаях признаки состава преступления определяются толкованием терминов и понятий, используемых законодателями в уголовном законе. Так, ст. 126 УК РФ называется: «Похищение человека…». Термин «похищение» предполагает умышленный характер действия. Поэтому умысел будет являться обязательным признаком субъективной стороны данного преступления.

    Наиболее полно описывается в статьях Особенной части УК РФ объективная сторона преступления. Именно по объективной стороне чаще происходит разграничение сходных, близких по характеру преступлений.

    Таким образом, сравнивая диспозицию уголовно-правовой нормы в статьях Особенной части и состав соответствующего преступления, следует признать, что состав преступления по своему содержанию, как правило, полнее, богаче, чем диспозиция статьи Особенной части УК РФ.

    Состав преступления представляет собой как бы скелет реального преступления, включая только наиболее типичные и существенные признаки, определяющие один вид или тип преступления и отличающие его от других.

    Установление состава преступления как основания уголовной ответственности в каждом конкретном случае заключается в отыскании в каждом совершенном преступлении признаков того или другого состава преступления. Происходит как бы наложение законодательной модели преступления на конкретный социальный факт (преступление).

    Если же в этом деянии, оцениваемом как общественно опасное, отсутствует полный набор признаков какого-либо состава преступления, а есть только отдельные признаки, то отсутствует и основание уголовной ответственности. Отсутствие какого-либо признака одного состава преступления может означать не отсутствие основания уголовной ответственности вообще, а только отсутствие данного состава преступления. При этом, возможно, имеется другой состав преступления, в котором будут указаны все признаки, обнаруженные в конкретном общественно опасном деянии. Поэтому при обнаружении факта деяния, оцениваемого как общественно опасное, нужно очень внимательно соотнести нормы, содержащиеся в УК РФ, с фактическими признаками данного деяния для установления в нем определенного состава преступления.

    Составы преступления могут существенно различаться как по своей конструкции, так и по характеристике степени опасности преступления. Поэтому классификация составов преступления может строиться по различным основаниям.

    Так, при определении степени опасности конкретного вида преступления различают: основные составы, составы со смягчающими обстоятельствами и составы с отягчающими обстоятельствами или квалифицированные. Например, в ч. 1 ст. 105 УК РФ формулируется основной состав убийства. Часть 2 этой статьи указывает на признаки квалифицированного состава, а ст. 106, 107 и 108 УК РФ предусматривают составы убийства со смягчающими обстоятельствами.

    Таким образом, один вид (тип) преступления — убийство — предусмотрен в УК РФ несколькими составами.

    В квалифицированных составах признаки, свидетельствующие о большей общественной опасности данного вида преступления (их также называют квалифицирующими признаками), могут относиться к характеристике объекта или предмета преступления, субъекта, объективной и субъективной сторон преступления.

    Так, объектом деяния, предусмотренного ч. I ст. 111 УК РФ (основной состав), является здоровье человека, а объектом деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ (квалифицированный состав), является не только здоровье, но и жизнь личности. Предметом кражи (ст. 158 УК РФ) является имущество, а предметом состава квалифицированной кражи (ч. 3 ст. 158 УК РФ) — имущество в крупном размере.

    Объективная сторона убийства характеризуется такими признаками состава, как действие или бездействие, наступление смерти лица и наличие причинной связи между деянием и наступлением смерти (причинение смерти).

    Квалифицированный состав убийства (ч. 2 ст. 105 УК РФ) характеризуется по объективным признакам, например причинением смерти общеопасным способом (п. «в»).

    Субъектом получения взятки является должностное лицо (ст. 290 УК), а субъектом квалифицированного вида этого преступления может быть только лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации или субъекта Российской Федерации или являющееся главой органа местного самоуправления (ч. 3 ст. 290 УК РФ).

    Для основного состава убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ) с субъективной стороны требуется установление умысла — прямого или косвенного. Квалифицированные составы убийства, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК РФ, требуют наличия дополнительных субъективных признаков: корыстных побуждений (п. «з»), хулиганских побуждений (п. «и»), целей использования органов или тканей потерпевшего (п. «м»).

    В некоторых случаях законодатель выделяет составы особо квалифицированные, т. е. при наличии особых отягчающих обстоятельств. Так, в ч. I ст. 227 УК РФ описаны признаки основного состава пиратства, в ч. 2 этой статьи — признаки квалифицированного состава, а в ч. 3 — признаки особо квалифицированного состава (пиратство, совершенное организованной группой либо повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия).

    Различные составы одного вида преступления могут быть описаны в разных частях одной и той же статьи, но могут быть предусмотрены и разными статьями. Так, составы хулиганства предусмотрены двумя частями одной статьи, а различные составы убийства (умышленного причинения смерти) предусмотрены в разных статьях УК РФ (ст. 105—108).

    Такого рода разное конструирование составов является законодательной техникой и на юридическую оценку деяния не влияет.

    Если все составы убийства описать в одной статье УК, статья получится очень громоздкой и неудобной в применении.

    Составы преступлений можно различать и по их конструкции. Так, есть составы простые, в которых указывается один объект, одно действие, одна форма вины, например состав кражи (ст. 158 УК РФ). Но УК РФ содержит и сложные составы, в которых могут быть указания на два объекта, на два или более действий, составляющих объективную сторону преступления, на двойную или смешанную форму вины. Так, при разбое (ст. 162 УК РФ) посягательство направлено на два объекта (личность и собственность). При изнасиловании (ст. 131 УК РФ) объективная сторона характеризуется двумя действиями — совершением полового сношения и применением насилия. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, характеризуется двойной или смешанной виной. Умысел относится только к причинению тяжкого вреда здоровью, а по отношению к смерти потерпевшего вина выражается в форме неосторожности.

    По объему охвата преступного деяния составы делятся на общие и специальные.

    Общий состав содержит обобщенную характеристику преступного деяния, охватывающую различные формы одного вида преступления. Так, ст. 285 УК РФ предусматривает злоупотребление должностными полномочиями, т. е. «использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы». Понятно, что такая обобщенная формулировка охватывает широкий круг действий. В этой же главе имеется состав служебного подлога (ст. 292 УК РФ), который определен как «внесение должностным лицом… в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание». Очевидно, что такие действия, совершенные должностным лицом, представляют разновидность использования своих служебных полномочий вопреки интересам службы и, следовательно, подпадают под признаки, указанные в ст. 285 УК РФ. Однако, когда выделяется специальный состав, имеющий более узкое содержание по сравнению с общим составом, применяться должна уголовно-правовая норма, фиксирующая специальный состав преступления.

    Составы, имеющие ряд совпадающих признаков, называются смежными. В судебной практике разграничение смежных составов нередко представляет определенные трудности, так как различие двух смежных составов может заключаться всего в одном признаке, установить наличие или отсутствие которого в конкретных случаях бывает нелегко. Так, состав умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), следует отличать, с одной стороны, от умышленного причинения смерти (убийства) (ч. 1, 2 ст. 105 УК РФ), а с другой — от причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ).

    Для правильной квалификации преступления и четкого разграничения смежных составов требуется проанализировать все признаки соответствующих составов, уяснить их содержание, определяемое совокупностью всех признаков состава, содержащихся в статьях Особенной и Общей частей УК, а также вытекающих из толкования понятий и терминов, использованных законодателем.

    Так, при разграничении террористического акта (ст. 277 УК РФ) и убийства (ст. 105 УК РФ) основное внимание должно быть уделено анализу субъективной стороны преступления, так как объективные признаки могут в этих случаях полностью совпадать.

    Террористический акт определен в законе как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность. Поэтому определяющим квалификацию преступления как террористического акта будет признак, характеризующий цели преступления.

    Если государственный или общественный деятель был убит из ревности, преступное деяние должно квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, а не как террористический акт.

    При простом убийстве (основной состав) и террористическом акте совпадают все объективные признаки: потерпевший является государственным или общественным деятелем, ему причинена смерть, виновный соответствует признакам субъекта данного преступления. С субъективной стороны требуется и при убийстве, и при террористическом акте, чтобы вина была умышленной. Все различие заключается в цели, которую преследует преступник, и в мотивации его деяния. Если при оценке деяния, подпадающего под признаки нескольких составов преступлений, не удается точно установить разграничительные признаки, следует квалифицировать деяние по статье, предусматривающей состав менее опасного преступления, так как процессуальный закон требует, чтобы сомнение толковалось в пользу обвиняемого.

    Существенное значение при определении уголовной ответственности имеет включение или невключение в признаки состава преступления вредных последствий. Составы преступлений, в которых обязательным признаком объективной стороны являются последствия, в доктрине принято называть материальными.

    Составы преступлений, в которых указано только действие или бездействие, совершение которых и служит основанием ответственности, называют формальными. В этих случаях для квалификации преступления не требуется устанавливать какие-либо последствия, а достаточно установить факт совершения запрещенного действия или бездействия.

    Так, составы убийства (ст. 105 УК РФ), кражи (ст. 158 УК РФ), диверсии (ст. 281 УК РФ) являются материальными.

    Составы же оскорбления (ст. 130 УК РФ), оставления в опасности (ст. 125 УК РФ), незаконного изготовления оружия (ст. 223 УК РФ) являются формальными.

    В материальных составах преступления признаются оконченными при наступлении предусмотренных законом последствий. При отсутствии последствий речь может идти о покушении на преступление, если установлено намерение лица причинить вред, предусмотренный уголовным законом.

    Соотношение понятий «преступление» и «состав преступления» можно рассматривать в нескольких аспектах: во-первых, соотношение общего понятия преступления и общего понятия состава преступления; во-вторых, соотношение конкретного преступления и определенного состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Общее понятие преступления содержит признаки, свойственные всем преступлениям. Так, любое преступление должно быть общественно опасным деянием. Преступлением признается только общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (противоправность). Таким образом, преступление должно быть деянием и общественно опасным, и противоправным. Если деяние объективно является общественно опасным, но прямо не предусмотрено уголовным законом (отсутствует признак противоправности), оно не признается преступлением и не влечет уголовной ответственности. В этом случае необходимо издавать уголовный закон, предусматривающий ответственность за такие деяния, т. е. осуществить криминализацию. Если деяние подпадает под признаки, предусмотренные в уголовном законе, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности, оно не признается преступлением1.

    Преступлением является виновно совершенное деяние. Всякое преступление должно совершаться при наличии определенного психического отношения к своим действиям (бездействию) и к их последствиям. Уголовная ответственность наступает только за совершение общественно опасных деяний и причинение вредных последствий, когда лицо действовало сознательно (умышленно) или проявило неосторожность. Вина в форме умысла и неосторожности является необходимым признаком преступления.

    Если лицом причинен вред случайно, т. е. не умышленно и не по неосторожности, его деяние не может считаться преступлением. И наконец, за всякое преступление в уголовном законе предусмотрено наказание. Преступление и наказание — понятия соотносительные. Не может быть преступления, за которое не предусмотрено наказание. Уголовное наказание может применяться только за преступление.

    Применение уголовно-правовых санкций к лицам, не совершившим преступления, является необоснованной репрессией, государственным террором, характерным для тоталитарных государств.

    Итак, можно отметить четыре основных признака преступления: общественная опасность, противоправность, виновность и наказуемость. Эти признаки указаны в ст. 14 УК РФ.

    Если общее понятие преступления зафиксировано в уголовном законе и дает возможность отграничивать преступное от непреступного, то общее понятие состава преступления разработано уголовно-правовой доктриной.

    Общее понятие состава преступления указывает на признаки, необходимые для каждого конкретного состава преступления и дающие возможность отграничивать одни составы преступлений от других.

    В каждом преступлении наличествуют четыре стороны или элемента: объект преступления, объективная сторона преступления, субъект преступления и субъективная сторона преступления.

    Объект преступления — это те общественные отношения, которые нарушаются совершением преступления, те ценности, на которые посягает преступное деяние.

    Объективная сторона — это действие (бездействие) лица, последствия преступного деяния, другие объективные обстоятельства, например место, время, способ совершения преступления.

    Субъект преступления — это лицо, совершившее преступление, обладающее определенными признаками.

    Субъективная сторона преступления — это вина субъекта в форме умысла или неосторожности, а также мотив и цель преступления.

    Общее понятие состава преступления указывает, какие признаки, характеризующие эти четыре стороны преступления, должны отражаться в конкретных составах преступления. Так, состав преступления должен содержать указание на объект преступления, например, в ст. 275 УК РФ говорится, что государственная измена — это деяние, совершаемое «в ущерб внешней безопасности Российской Федерации». В этом составе содержится подробное описание объекта преступления. В некоторых случаях объект, общий для группы преступлений, определяется заголовком главы УК РФ, например «Преступления против собственности» (гл. 21). Все преступления, предусмотренные в данной главе, нарушают установленные в нашем государстве отношения собственности.

    Объективная сторона преступления всегда описывается в уголовном законе. Обязательно должно характеризоваться действие или бездействие, в ряде случаев определяются последствия, например смерть потерпевшего при убийстве, в отдельных случаях указаны определенное место (общественное место — ст. 214 УК РФ), способ (общеопасный — п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ), орудия совершения преступления (разбой с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, — ч. 2 ст. 162 УК РФ).

    Субъективная сторона преступления, как правило, точно обозначена в статьях Особенной части УК РФ, например умышленное убийство (ст. 105 УК РФ), причинение смерти по неосторожности (ст. 103 УК РФ). Иногда характер вины настолько очевиден, что в статье Особенной части УК РФ отсутствует прямое указание на форму вины, например в ст. 158 УК говорится: «Кража, т. е. тайное хищение чужого имущества». Понятно, что хищение может совершаться только умышленно. В ряде случаев закон содержит указание на мотив и цель преступления, например убийство из корыстных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ) или подделка удостоверения или иного официального документа в целях его использования (ч. 1 ст. 327 УК РФ).

    Общие признаки, характеризующие субъекта преступления, указаны в Общей части УК РФ: это прежде всего признание, что уголовной ответственности подлежат только физические лица; также возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность, и вменяемость лица, совершившего общественно опасное деяние. Следует заметить, что по уголовному законодательству зарубежных государств, например, Франции, Индии, ряда штатов США, допускается уголовная ответственность юридических лиц.

    Специальные признаки субъекта преступления указываются в статьях Особенной части УК РФ. Например, за государственную измену могут нести ответственность только граждане России, за преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах самоуправления (гл. 30 УК РФ) — только должностные лица, за преступления против военной службы (гл. 33 УК РФ) — только военнослужащие и приравненные к ним лица.

    Поэтому конкретный состав преступления содержит набор существенных признаков, характеризующих данное преступление, указанных в статьях как Общей, так и Особенной части УК РФ.

    Общее понятие состава преступления включает указание на признаки, которые должны быть описаны в каждом конкретном составе преступления.

    В отличие от понятия преступления признак наказуемости не включается в содержание состава преступления.

    В практической деятельности по борьбе с преступностью чаще приходится исследовать соотношение конкретного преступления и конкретного состава преступления. Преступление — это социальный факт, явление социальной действительности. Конкретное преступление характеризуется множеством признаков. Однако значение их не одинаково. Одни признаки определяют сущность преступного деяния. Эти признаки включаются в состав данного преступления. Другие признаки учитываются при индивидуализации ответственности и назначении наказания. Третьи имеют чисто доказательственное значение и на уголовную ответственность не влияют.

    Так, если 25 марта в 22 часа на одной из улиц Краснодар мужчина 24 лет, нигде не работающий, угрожая ножом, отнял у прохожего деньги, часы и дипломат из кожзаменителя (всего на сумму 10 800 руб.), то это преступление должно квалифицироваться по ч. 2 ст. 162 УК РФ как разбой с применением оружия1. Состав этого преступления включает следующие признаки:

  21. субъект — лицо, достигшее 14-летнего возраста, вменяемое;
  22. объективная сторона — нападение, соединенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия;
  23. субъективная сторона — прямой умысел на применение угрозы оружием и цель — хищение чужого имущества.

    Таким образом, мы видим, что состав квалифицированного разбоя содержит признаки, характеризующие сущность и степень общественной опасности этого преступления. В данном случае место (улица города), время (поздний вечер, весна), предметы, похищенные у потерпевшего, и прочие индивидуальные признаки для установления состава разбоя значения не имеют. Однако при определении наказания виновному будут учитываться и данные о его личности (нигде не работает, характеристики о допреступном поведении, наличие или отсутствие судимости и т. п.). Будет приниматься во внимание размер похищенного. Если размер похищенного был крупным, т. е. превышал 250 тысяч руб., это меняло бы квалификацию содеянного и преступление квалифицировалось по ч. 3 ст. 162 УК.

    Итак, можно сделать вывод, что реальное преступление по своему содержанию гораздо богаче состава соответствующего преступления и содержит значительное число фактических признаков, установление которых важно для доказательства факта преступления, но безразличных для определения состава преступления.

    В состав же преступления включаются только наиболее существенные признаки, характеризующие данный вид преступления и отличающие его от других сходных по каким-либо признакам преступлений. Так, разбой отличается от грабежа и по характеру насилия, применяемого для завладения чужим имуществом (при грабеже оно не опасное для жизни и здоровья — ч. 2 ст. 161 УК), и по моменту окончания преступления. Грабеж считается оконченным с момента открытого хищения чужого имущества, а при разбое достаточно установить цель хищения и не требуется, чтобы преступник фактически завладел имуществом.

    Так, если бы угрожавший ножом преступник в приведенном выше примере был задержан, не успев завладеть имуществом потерпевшего, он все равно отвечал бы за оконченное разбойное нападение.

    В УК один вид преступления может быть предусмотрен несколькими составами, описанными в разных частях одной статьи Особенной части или даже в разных статьях. Так, грабеж в зависимости от обстоятельств его совершения предусмотрен в трех частях ст. 161 УК, а умышленное убийство предусмотрено четырьмя статьями УК (ст. ст. 105, 106, 107, 108).

    Подводя итог, следует признать, что общее понятие состава преступления — научная абстракция. Подобно всякой научной абстракции, общее понятие состава преступления является необходимой ступенью в процессе познания конкретных составов преступлений, теоретической основой для раскрытия их содержания. Общее понятие состава преступления есть результат обобщения необходимых признаков, присущих конкретным составам преступлений, без знания которых невозможна правильная квалификация совершенного преступления.

     

    СПИСОК НОРМАТИВНЫХ АКТОВ И ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

     

    1. Нормативные акты

    1.1. Конституция РФ. Принята на всенародном референдуме 12 дек. 1993 г.

    1.2. Уголовный кодекс РФ. М., 2007.

    2. Специальная литература

    2.1. Беккариа Чезаре. О преступлениях и наказаниях. М., 1939.

    2.2. Богдановский А. Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве до Петра Великого.  М., 1857.

    2.3. Владимирский-Буданов М.Ф.
    Обзор истории русского права. Р-н-Д., 1995.

    2.4.Гонтарь И.Я. Преступление и состав преступления как явления и понятия в уголовном праве: Вопросы теории и правотворчества. Владивосток, 1997.

    2.5.Домахин С.А. Курс советского уголовного права. Часть общая. Т.1. Л., 1968.

    2.6. Еникеев М.И., Кочетков О.Л. Общая социальная и юридическая психология. Краткий энциклопедический словарь. М., 1997.

    2.7. Иванов Н. Библия и уголовный закон // Советская юстиция. 1992. № 78. С. 23 – 26.

    2.8. Исаев И.А.
    История государства и права России: Полный курс лекций. М., 2007.

    2.9. История государства и права СССР: Учебник. Ч.1./ Под ред. О.И. Чистякова, И.Д. Мартысевича. М., 1985.

    2.10. Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Т.1. Общая часть. Киев, 1875.

    2.11. Ковалев М.И. Преступление // Уголовное право. Часть Общая. Екатеринбург, 1991.

    2.12. Комментарий к Кодексу Российской Федерации об Административных правонарушениях (постатейный) с постатейными материалами / Автор комментариев и составитель Чижевский В.С. М., 2006.

     

    2.13. Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Ростов-на-Дону, 1996.

    2.14. Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. СПб., 2002. С. 77.

    2.15. Крылова Н.Е. Основные черты нового Уголовного кодекса Франции. М., 1996.

    2.16. Кудрявцев В.Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования. М., 1998.

    2.17. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999.

    2.18. Кузнецова Н.Ф., Борзенков Г.Н., Зубкова В.И. и др. О проекте Общей части Уголовного уложения // Государство и право. 1994. № 10.

    2.19. Курс уголовного управа. Т.1 Общая часть: учение о преступлении Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.,2002.

    2.20. Лацис М.Я. Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией. М., 1921.

    2.21. Лясс Н.В. Нормативная теория в современном буржуазном уголовном праве. Л., 1963.

    2.22. Мальцев В.В. Введение в уголовное право. Волгоград, 2000.

    2.23. Мальцев В.В. Категория «общественно опасное поведение» и ее уголовно-правовое значение// Государство и право. 1995. №9.

    2.24. Марцев А.И. Преступление как социальное явление// Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Красноярск, 1998.

    2.25. Мишутин П.Г. Очерки по истории советского уголовного права. 1917 – 1918. М., 1954.

    2.26. Муратов С.А. Нравственные принципы тележурналистики. Опыт этического кодекса. М., 1997.

    2.27. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996.

     

    2.28. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953.

    2.29. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик. М., 1983.

    2.30. Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. Общая часть уголовного права. М., 1912.

    2.31. Преступность и правонарушения. 2005. Статистический сборник. М., 2006.

    2.32. Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984.

    2.33. Рогов В.А. История государства и права России IX – начала ХХ веков. М., 1995.

    2.34. Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв. М., 1995.

    2.35. Российское законодательство X – XX веков: В 9 т.т. М., 1984.

    2.36. Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право: Пособие к лекциям. СПб., 1890.

    2.37. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество/ Общ. ред. сост. и предисл. А.Ю. Согомонов: Пер. с англ. М., 1992.

    2.38. Словарь русского языка. Т. 3. М., 1989.

    2.39. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т.1. М., 1994.

    2.40. Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957

    2.41. Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2 т. Т.1. Общая часть/ Отв. ред. проф. А.Н. Игнатов и проф. Ю.А. Красиков. М., 2005.

    2.42. Уголовное право России. Часть Общая / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. М., 2005.

    2.43. Уголовное право России. Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2007.

    2.44. Уголовный закон: опыт теоретического моделирования. М., 1987.

    2.45. Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями и дополнениями, опубликованными на 1 января 1994 г. Челябинск, 1994.

    2.46. Уголовный кодекс Грузинской Республики. Тбилиси, 2001.

    2.47. Уголовный кодекс Китайской народной Республики. Пекин, 2000

    2.48. Уголовный кодекс Кыргызской Республики. М., 2001.

    2.49. Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии. Бонн, 1990.

    2.50. Уголовный кодекс Китайской Народной Республики / Перев. С кит.: Под ред.А.И. Кораблева. Владивосток, 1999.

    2.51. Уголовный кодекс Российской Федерации. Научно-практический комментарий ОБСЕ. Варшава, 1997.

    2.52. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганценвым СПб., 1909.

    2.53. Чебышев-Дмитриев А. О преступном действии по русскому допетровскому праву. Казань, 1862.

    2.54. Швеков Г.В. Первый советский уголовный кодекс. М., 1970.

    2.55. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917 – 1991 гг. М., 1995.

    Судебная практика

    3.1. Дело № 3/056 из архива Прикубанского районного суда г Краснодара, 2005.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.21MB/0.00079 sec

WordPress: 23.48MB | MySQL:118 | 2,702sec