Право обвиняемого на защиту: сущность, значение, историческое развитие

<

033114 0115 1 Право обвиняемого на защиту: сущность, значение, историческое развитие

Содержание права обвиняемого на защиту

 

Традиционным для науки уголовно-процессуального права является данное М.С. Строговичем определение права обвиняемого на защиту, как «совокупности всех процессуальных прав, которые закон предоставляет обвиняемому для защиты от предъявленного обвинения и которые обвиняемый использует для оспаривания обвинения, для представления доводов и доказательств в свое оправдание или для смягчения своей ответственности»1.

В понимании В.П. Радькова право обвиняемого на защиту – это «совокупность предоставленных ему прав для защиты от предъявленного обвинения и связанных с ним последствий»2. Э.Ф. Куцова полагает, что право обвиняемого на защиту — это «предусмотренная и гарантированная законом возможность деятельности обвиняемого (его законного представителя, защитника) в целях защиты законных интересов обвиняемого»3. А.Л. Цыпкин рассматривает право обвиняемого на защиту как «регулируемую законом деятельность обвиняемого, направленную на опровержение обвинения, смягчение ответственности и ограждение законных интересов обвиняемого, а также деятельность защитника, который, отстаивая права и законные интересы обвиняемого, стремится к установлению объективной истины по делу и осуществлению задач, стоящих перед… правосудием».4 В.М. Савицкий определяет право обвиняемого на защиту через цель предоставления такого права: «Цель предоставления обвиняемому права на защиту состоит в том, чтобы не допустить необоснованного привлечения лица к уголовной ответственности и тем более неправильного и незаконного осуждения. Иными словами, принцип обеспечения обвиняемому права на защиту усиливает состязательный характер уголовного процесса…».1 Следует отметить, что указанные определения права на защиту были даны авторами на основе ранее действовавшего уголовно-процессуального закона, но до настоящего времени сохраняют свою актуальность.

Таким образом, можно выделить несколько направлений в определении права обвиняемого на защиту, а именно понимание его как:

  1. совокупности субъективных процессуальных прав обвиняемого, предоставленных ему для защиты от предъявленного обвинения и его последствий, для представления доводов и доказательств в свое оправдание или для смягчения своей ответственности (Строгович М.С., Радьков В.П., Резник Г.М., Славин М.М., Перлов И.Д.);
  2. деятельности (либо возможности деятельности) обвиняемого и (или) его защитника в целях опровержения обвинения, смягчения ответственности и ограждения законных интересов обвиняемого (Куцова Э.Ф., Цыпки н А.Л.);
  3. деятельности субъектов защиты, имеющей публично-правовое значение, обеспечивающей реализацию принципа состязательности и решение задач уголовного судопроизводства, а также помогающей избежать судебных ошибок (Савицкий В.М.).

    Безусловно, все из представленных определений дополняют друг друга, указывая на многогранную природу права обвиняемого на защиту. Они наполняют данную категорию новым содержанием, способствуют многостороннему исследованию и уяснению его содержания, а также пониманию права обвиняемого на защиту. Несмотря на то, что все эти определения даны вышеназванными авторами задолго до принятия действующего УПК, они и сегодня сохраняют свою актуальность и позволяют лучше уяснить становление и содержание права на защиту в УПК РФ. На основе проведенного анализа можно дать комплексное определение права на защиту как совокупности прав обвиняемого и его защитника, которые реализуются ими в процессе своей деятельности в рамках уголовного судопроизводства, направленной на защиту прав и законных интересов обвиняемого, в том числе на опровержение или уменьшение обвинения, исключение или смягчение ответственности, а способствующей реализации принципа состязательности и правильному разрешению уголовных дел судом.

    В литературе обоснованно отмечается, что право обвиняемого на защиту и обеспечение права обвиняемого на защиту не являются тождественными понятиями. Говоря об обеспечении права обвиняемого на защиту, В.М. Савицкий справедливо подчеркивал, что в данном смысле правильнее говорить о принципе уголовного процесса, а указанный принцип позднее был закреплен в ст. 16 УПК РФ. Автор отмечал, что «принцип обеспечения права обвиняемого на защиту — понятие более широкое, чем понятие «право обвиняемого на защиту», ибо в принцип обеспечения права обвиняемого на защиту входит … помимо осуществления обвиняемым (или его защитником) прав, принадлежащих обвиняемому, еще и деятельность других участников процесса по осуществлению прав и законных интересов обвиняемого в целях правильного разрешения дела и вынесения законного и обоснованного приговора».1 К таким участникам уголовно-процессуальных отношений отнесены суд, прокурор, следователь и дознаватель, которые в соответствии со ст. 16 УПК РФ обязаны разъяснить обвиняемому (подозреваемому) его права, а также обеспечить возможность защищаться всеми, не запрещенными Кодексом способами и средствами. Важнейшим среди способов такого обеспечения указанного права обвиняемого является обеспечение участия защитника в случаях, если его участие по закону является обязательным, в том числе в ряде случаев — бесплатно.

    И.Д. Перлов отмечал, что, говоря о принципе обеспечения права обвиняемого на защиту, «мы делаем акцент на слове «обеспечение». Это означает, что указанный принцип не ограничивается лишь закреплением в законе права на защиту, но и включает в себя меры, обеспечивающие реальное осуществление права обвиняемого на защиту» 1. Подчеркивая безусловную важность закрепления в законе прав обвиняемого, автор отмечает, что не менее важное значение имеет закрепление в законе строго продуманной системы процессуальных гарантий, обеспечивающих это право: «эта система основана на том, что каждому из прав, которым наделен обвиняемый, соответствует обязанность суда, следователя (органа дознания) и прокурора обеспечить осуществление этого права».2

    В науке уголовно-процессуального права является дискуссионным вопрос о гарантиях реализации прав личности (процессуальных гарантиях). Одни авторы под уголовно-процессуальными гарантиями понимают средства, предусмотренные нормами уголовно-процессуального права, которые способствуют реализации прав участниками процесса2. Другие процессуалисты к гарантиям прав относят сами права и обязанности, в том числе других участников процесса.3 Некоторые авторы отождествляют гарантии с деятельностью по ограждению, осуществлению законных интересов.4 Высказывается точка зрения и о гарантирующем характере для прав обвиняемого самих уголовно-процессуальных норм и процессуальной формы.5 Есть также группа ученых-процессуалистов, рассматривающих процессуальные гарантии как правовые средства и основанную на законе деятельность ведущих процесс органов по обеспечению возможности реализации прав и законных интересов.6

    Как указано в ч. 2 ст. 16 УПК РФ органы, ведущие процесс, «…обеспечивают …возможность защищаться всеми не запрещенными …Кодексом способами и средствами». Обеспечительный (гарантирующий) характер их деятельности вытекает из анализа и иных норм УПК РФ (ч. 1 ст.96, ч, 2 ст. 145, ч. 2 ст,222, ч. 1 ст.358 и др.). Термин «обеспечить» означает ни что иное, как способствовать реализации, облегчить осуществление и гарантировать наличие и воплощение чего-либо, в данном случае прав лица. А в уголовном процессе, основанном на принципе публичности, иного и быть не может. Поэтому в таких условиях говорить о подмене понятий, что отмечается В.Д. Адаменко, вряд ли обосновано, а факт того, что в ходе осуществления деятельности, в том числе отчасти и руководящей, органы, ведущие процесс, выступают гарантами реализации прав участников процесса в целом и права обвиняемого на защиту, в частности, соответствует понятию процессуальных гарантий.

    Таким образом, под обеспечением права обвиняемого на защиту следует понимать деятельность уполномоченных государственных органов и их должностных лиц, направленную на создание условий для беспрепятственного осуществления обвиняемым и его защитником своих прав, предусмотренных законодательством, а также препятствующую и предупреждающую нарушения права обвиняемого на защиту.

    Представляется, что к процессуальным гарантиям следует отнести и принципы уголовного процесса. Особую роль принципы права играют в тех отраслях, где допустима и существует аналогия права. Запрет на существование аналогии в уголовном праве не влечет автоматически ее запрета в праве уголовно-процессуальном. Обеспечительное (гарантирующее) значение принципов выражается в том, что их последовательное воплощение в уголовном процессе оказывает благотворное влияние в сфере реализации права обвиняемого на защиту. Например, запрещение Конституционным Судом РФ направлять по инициативе суда дела для производства дополнительного

    Из вышеприведенного анализа процессуальной литературы можно сделать вывод, что к процессуальным гарантиям реализации права обвиняемого на защиту различные авторы относят следующие:

  4. Обязанность государственных органов разъяснить права обвиняемому и обеспечить возможность их осуществления.1
  5. Право защищаться лично и с помощью защитника.2
  6. Равенство обвиняемого и защитника с другими участниками процесса по представлению доказательств, заявлению и исследованию ходатайств.3
  7. Личное участие в судебном разбирательстве, причем как в суде первой инстанции, так и при пересмотре приговора вышестоящими судами.4
  8. Право обвиняемого выступать в судебных прениях после обвинителя, в том числе при рассмотрении дела в апелляционном и (или) кассационном порядке.5
  9. Правило о недопустимости поворота к худшему при пересмотре приговоров судами всех инстанций.6
  10. Свобода обжалования действий и решений государственных органов и должностных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Содержание данной гарантии изменилось под влиянием решений Конституционного Суда РФ, которые существенно расширили возможности стороны защиты в области судебного обжалования действий и решений органов уголовного преследования до передачи дела в суд. Речь идет, в первую очередь, о возможности обжалования в суд таких решений и действий должностных лиц, которыми затрагиваются и ущемляются конституционные права человека (ст. 125 УПК РФ). Кроме того, был расширен круг решений, которые до определенного времени могли быть только лишь опротестованы прокурором. После принятия соответствующего постановления Конституционным Судом РФ возможность их судебного обжалования предоставлена и стороне защиты.
  11. Возможность отмены приговоров по основанию нарушения права обвиняемого на защиту.1 Следует отметить, что в судебной практике нарушения права обвиняемого на защиту часто квалифицируется как нарушения уголовно-процессуального закона (по терминологии УПК РСФСР — существенные нарушения уголовно-процессуального закона). Этому способствует само понятие нарушения уголовно-процессуального закона, закрепленное в ст. 381 УПК РФ (ст.345 УПК РСФСР), как нарушения, лишающего или ограничивающего гарантированные Кодексом права участников процесса, в том числе и право обвиняемого на защиту. Причем некоторые из так называемых безусловных кассационных оснований связаны именно с нарушением права обвиняемого на защиту.
  12. К гарантиям реализации права обвиняемого на защиту В.М. Петренко относит также обязательное получение подсудимым копии приговора, а также предъявляемое законом требование мотивированности и обоснованности приговора. Подсудимый, «…имея на руках копию мотивированного приговора, легко может убедиться, насколько правильно решение суда по существу, насколько обоснован вывод суда доказательствами, насколько верно приговор отражает все то, что установлено в судебном разбирательстве, наконец, насколько правильны соображения суда об отклонении тех или иных доводов защиты»2. Представляется, что право обвиняемого на защиту гарантируется возможностью получения не только копии приговора, но и копий иных процессуальных документов, как-то постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, кассационного определения, надзорного постановления, а также обвинительного заключения, жалоб иных участников процесса и представлений прокурора, принесенных по данному уголовному делу и т.д.

    10.    К числу гарантий права обвиняемого на защиту следует отнести право обвиняемого и его защитника ознакомиться с протоколом судебного заседания. Именно ознакомление с протоколом дает обвиняемому и его защитнику возможность принести обоснованную жалобу на приговор. При этом закон предоставляет право принесения как основной, так и дополнительной жалобы (ч. 4 ст. 359 УПК РФ). Представляется, что информация, полученная обвиняемым из протокола судебного заседания, будет использована при подаче именно дополнительной жалобы, что связано с проблемой сроков изготовления протоколов судебного заседания. Кроме этого, следует отметить, что непредоставление обвиняемому возможности ознакомиться с протоколом судебного разбирательства рассматривается судебной практикой как нарушение права обвиняемого на защиту.

    11. Среди гарантий права обвиняемого на защиту особо следует сказать о принципе состязательности. Как известно, принцип состязательности предполагает наличие равноправных спорящих сторон и субъекта, разрешающего спор между сторонами, который не зависит ни от одной из них. Таким субъектом в демократическом обществе является суд. В советский период нашей государственности, несмотря на признание уголовно-процессуальной наукой принципа состязательности, его реализация на практике вызывала значительные трудности даже на судебных стадиях. О состязательности на предварительном следствии и говорить не приходилось: процесс на досудебных стадиях был простроен на началах, характерных для инквизиционного процесса. Однако с начала государственно-правового реформирования в России взгляд на этот принцип претерпел существенные изменения.

    Конституция РФ среди фундаментальных принципов судопроизводства назвала и принцип состязательности (ст. 123 ч. 3 Конституции РФ), что положило начало официальному изменению взгляда на сущность и характер построения российского уголовного процесса. При этом следует особо отметить, что Конституция РФ относит принцип состязательности к принципам всего судопроизводства, а не к принципам правосудия (в отличие, например, от принципа гласности, который теперь является принципом правосудия). Это означает, что на началах состязательности уголовный процесс должен строиться на всех стадиях, а не только на судебных.

    Одним из элементов состязательности на предварительном следствии является появление судебного контроля досудебной деятельности. Такое нововведение вызывает неоднозначные оценки ученых и практиков, одни их которых его признают и одобряют1, со стороны других же он встречает активное противодействие. В качестве аргументов противники введения судебного контроля за предварительным расследованием называют такие, как нетипичность такого подхода для нашего уголовного процесса, т.к. предварительное следствие традиционно было построено по схеме инквизиционного процесса, недопустимость выполнения надзорных функций сразу двумя органами: судом и прокуратурой; суд, в отличие от прокуратуры, не сможет обеспечить оперативный контроль за предварительным следствием; неготовность судов к такой работе и то, что судьи, якобы, не справятся с ней; что судебный контроль нарушает тайну следствия, и даже предлагается приостановить действие тех конституционных норм, которые допускают ограничение конституционных прав только на основании судебного решения»2. Ю.П. Синельщиков еще указывает на громоздкость судебной процедуры, а также отмечает, что необходимо исходить из российской реальности и не равняться на Европу, поскольку там иной уголовный процесс и иное предварительное следствие. С такими аргументами вряд ли можно согласиться, принимая во внимание, что судебный контроль предусмотрен Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. 6). Ратифицированная Россией Конвенция с 1998 г. стала составляющей российской правовой системы, что обязывает нас к соблюдению стандартов, заложенных в данной Конвенции, и не позволяет принимать нормативные акты иного содержания, будь то даже Конституция государства.

     

    1.2. История развития института права обвиняемого на защиту и средств его обеспечения

     

    Статья 2 Конституции РФ провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а их защиту и охрану — обязанностью государства. Независимо от того, субъектом каких отношений является человек (гражданин), нормами какой отрасли права урегулированы данные отношения, во исполнение конституционных предписаний права человека (гражданина) всегда обеспечиваются защитой со стороны государства. Однако формы такой защиты различны, содержание и способы ее осуществления многочисленны и зависят от того, какой характер носят правоотношения, субъектом которых лицо является. В сфере уголовно-процессуальных правоотношений форма защиты прав участников процесса зависит в первую очередь от того, в каком процессуальном статусе они выступают. Безусловно, разными являются способы защиты своих прав и интересов для потерпевшего и гражданского истца, обвиняемого (подозреваемого, подсудимого и т.д.) и гражданского ответчика.

    Вопросы прав личности в уголовном процессе, гарантии их реализации и способы защиты всегда привлекали внимание ученых. Однако в настоящей работе автором будет рассмотрен лишь один из многочисленных аспектов этой широкой и интересной темы, а именно вопросы, связанные с защитой прав и интересов центрального участника уголовного процесса — обвиняемого.

    Чтобы отграничить защиту в уголовном судопроизводстве от смежных понятий следует согласиться с суждением Я.О. Мотовиловкера, по мнению которого, в уголовно-процессуальной литературе следует разграничивать четыре аспекта защиты:

  13. право обвиняемого на защиту как совокупность субъективных прав обвиняемого, посредством которых он осуществляет защиту от обвинения;
  14. принцип обеспечения права обвиняемого на защиту;
  15. саму защиту в смысле совокупности процессуальных действий, направленных на реализацию права обвиняемого на защиту;
  16. функцию защиты в системе трех основных уголовно-процессуальных функций, под которой автор понимает регламентированное законом направление деятельности субъектов защиты (обвиняемого, защитника, законного представителя), наделенных правом (или обязанностью) использовать все указанные в законе средства и способы для охраны законных интересов обвиняемого.1

    В то же время, к вышеуказанным аспектам защиты следует отнести еще один, а именно право обвиняемого на защиту как один из центральных разделов науки уголовно-процессуального права, включающий большую совокупность знаний о процессуальных нормах об обвиняемом, его правах, обязанностях, гарантиях реализации его прав на различных стадиях уголовного судопроизводства.

    Институт защиты появился еще в период античности, при этом его формирование и развитие происходило как в зарубежных странах, так и в нашем государстве.

    До некоторых пор институт права обвиняемого на защиту был неизвестен российскому уголовному процессу. В эпоху Русской Правды говорить о праве на защиту в современном понимании этого понятия вряд ли возможно. Безусловно, при обвинительном процессе, коим и являлся судебный процесс по Русской Правде, обвиняемый должен был проявлять активность и предпринимать меры по защите.

    В некоторых случаях действовала презумпция виновности подозреваемого, например, презумпция виновности последнего владельца похищенной вещи (свод).1 Преимущественно в доказывании использовались доказательства с религиозной окраской (поединки, ордалии, клятвы и т.д.), что сводило на нет все достоинства этой формы процесса и возможности, которые она предоставляла для обвиняемого. Хотя, как указывает Смирнов А.В., в это время применялись и такие средства доказывания, которые требовали свободной судебной оценки. Речь идет о «видоках», то есть о свидетелях-очевидцах и «поличном», то есть о вещественных доказательствах, найденных у подозреваемого лица.2

    Дальнейшие изменения в уголовно-процессуальном законодательстве
    были связаны с усилением публичных начал в процессе. Изменилось
    отношение к преступлению как таковому. Так, если Русская Правда
    рассматривала преступление как обиду, нанесенную частному лицу, то уже
    Судебники 1497 г. и 1550 г. «под преступлением понимали не только нанесение материального и морального ущерба, «обиду», но и нарушение установленных норм, предписаний, а также воли государя. На первый план выдвигается защита существующего социального и правового порядка и появление понятия государственного преступления»3. Обвинительный процесс сменился инквизиционным, при котором те зачатки права обвиняемого на защиту, которые имели место быть до XIV века, сначала претерпели существенные ограничения, а затем были ликвидированы. Возможность защищаться у обвиняемого практически полностью отсутствовала. Так, в соответствии со ст. 13 Судебника 1497г. «Если с поличным приведут его (вора) в первый раз, а возведут его на обвинение человек пять или шесть, что он заведомый вор и прежде того неоднократно совершал кражу, то того (вора) казнить смертною казнью, а сумму иска заплатить с его имущества».4 Таким образом, показания 5 или 6 честных людей являлись неопровержимым доказательством виновности лица и достаточным для применения смертной казни. Распространенными способами доказывания были пытки, при этом закон предписывал «пытать тятя бесхитростно, то есть усердно». Хочется отметить, что Судебник 1497г. предусматривал нормы о представительстве. Так, ст.49 Судебника предусматривала возможность участия в поединке не самого ответчика, а его наемного бойца (при условии, что сам ответчик являлся «попом, или монахом, или монахиней, или вообще лицом женского пола»). Такая же возможность была и у истца (ст. 52)1. Вряд ли указанное представительство можно назвать прообразом защиты, ведь участие таких наемных бойцов связано было лишь с тем, что поединок требует личного участия и немалых физических способностей, но все же общим для них является цель – представительство интересов обвиняемого, если он самостоятельно не может их защищать.

    Устав воинский императора Петра I содержал немало норм о процессе, которые были объединены в раздел «Краткое изображение процессов и судебных тяжб».2 Поддерживая существовавшую систему формальной оценки доказательств, подробно регулируя применение пыток и оценки их результатов (часть 2 глава 6 «О расспросе с пристрастием и о пытках»), Устав, тем не менее, содержал немало интересных для нашего исследования норм. Так, ответчику, как и челобитчику разрешалось, если они пожелают, «жалобы и ответы письменно подавать, в которых кроме сущаго их дела инаго содержаться не будет» (часть 1 глава 4 «Об ответчике»). Если по каким-либо причинам сторона «занеможет, и им самим своей особою в кригсрехт явиться невозможно, то позволяется оным для выводу своего дела употреблять адвокатов и оных вместо себя в суд посылать» (часть 1 глава 5 «Об адвокатах»). Однако право пользоваться помощью адвокатов не распространялось на розыскные дела.

    Определенные права обвиняемого были предусмотрены Уставом воинским и при исследовании доказательств. При допросе свидетеля судом ответчик мог уличить свидетеля и «порок его объявить и притом просить об испровержении того свидетельства» (часть 2 глава 3 «О свидетелях» п. 3). Представляется, что уже тогда начала закладываться тенденция, которая затем приобрела статус правила, благоприятствующего защите. Речь идет о последовательности исследования доказательств. Так, Устав воинский предусматривал, что сначала в суде исследуются доказательства челобитчика, а затем — доказательства ответчика (часть 2 глава 3 «О свидетелях» п. 14). В современном процессе данное правило выражается в том, что сначала свою версию событий и ее доказательства представляет сторона обвинения, и лишь затем свою версию и доказательства представляет защита (ч.2 ст. 274 УПК РФ); защите всегда принадлежит и право последней реплики (ч.6 ст. 292 УПК РФ), и последнее слово (ст. 293 УПК РФ).

    С конца XVIII века помимо права защищать себя самому (хотя фактически такая защита, как правило, не имела положительного результата) в качестве защитников назначались Депутаты, которые были призваны принимать в ходе следствия меры по защите интересов обвиняемого. Это же были призваны делать Прокуроры и Стряпчие. Однако на защитников, «как членов государства», налагалась священная обязанность действовать только для одной правды и истины. «Поэтому они не должны употреблять никаких средств для того, чтобы освободить обвиняемого, хотя бы от малейшей части заслуженного им наказания»,1 т.е. они должны были защищать обвиняемых от назначения незаслуженного наказания. При этом, как отмечал Я.И. Баршев, в дореформенной России был известен лишь один способ вступления защитника в процесс — по назначению. Следует отметить, что участвовать в производстве по делу защитники могли как со стадии следствия (уездные Стряпчие при производстве дел, «заключающих в себе особую важность».

    В соответствии с Уставом уголовного судопроизводства, утвержденным Императорским Указом от 20 ноября 1864 г., обвиняемый на предварительном следствии имел право присутствовать при всех следственных действиях (ст.ст. 316, 359, 446, Устава), в том числе и при дознании через окольных людей (ст. 456 Устава). Лишь в случаях необходимости или при неявке обвиняемого следователь мог сначала допросить свидетеля в отсутствие обвиняемого. При этом в соответствии со ст. 448 Устава «допрос, снятый со свидетеля, в отсутствии обвиняемого, прочитывается ему. Обвиняемый имел право опровергать сделанные против него показания и просить следователя о предложении свидетелю новых вопросов». Кроме того, обвиняемый имел право представлять доказательства в опровержение собранных против него улик. Обвиняемому представлялись бесплатно копии всех следственных актов (ст. 475 Устава), а по обвиняемому и все акты следствия, задавал вопрос о том, не желает ли он представить еще что-либо в свое оправдание. Если обвиняемый указывал на новые доказательства, то следователь обязан был проверить те из них, которые имели отношение к делу.1

    Уставом уголовного судопроизводства были установлены гарантии при избрании мер пресечения, а именно указание на самую суровую из подлежащих применению в каждом конкретном случае. Статья 491 Устава предоставляла обвиняемому (впрочем, как и всем иным участвующим в деле лицам) право приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее их права. Жалобы на действия следователя приносились в окружной суд, причем могли подаваться и до поступления дела в суд. Здесь следует отметить, что закон не устанавливал никаких ограничений по кругу действий следователя, которые могли быть обжалованы, но ничего не говорил о возможности обжалования его

    При довольно широком круге прав, предоставленных обвиняемому для осуществления защиты от предъявленного обвинения (ст.630 Устава, закреплявшая равенство прав в суде обвиняемого с прокурором и частным обвинителем), уголовный процесс того времени предполагал ряд ограничений прав обвиняемого, ставя его зачастую в неравное положение с прокурором. Так, в стадии предания суду судьба заявленного ходатайства зависела от того, кем оно было заявлено: если ходатайства прокурора о вызове любых свидетелей всегда удовлетворялись, то обвиняемому в таких ходатайствах могло быть отказано (ст. 532 Устава). Несмотря на учреждение адвокатуры, создание которой было, в первую очередь, обусловлено состязательным характером процесса, Устав уголовного судопроизводства России участие защитника в досудебных стадиях процесса не предусматривал.

    Таким образом, участие защитника на досудебных стадиях судопроизводства так и осталось неизвестно дореволюционному уголовному процессу.

    Внесенный в 1908 г. Государственную думу законопроект о допуске защитника на предварительное следствие был отклонен, и участие защитника только в суде сохранилось до первых советских преобразований. Однако уже в первых декретах Советской власти были предприняты попытки допустить защитника на предварительное следствие по уголовным делам. Декрет СНК от 24 декабря 1917 г. «О суде», вошедший в историю как «Декрет о суде №1», указывал на то, что в роли обвинителя и защитника допускаются в стадию предварительного следствия, все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами»1.

    Декрет о суде №2, изданный в марте 1918г., установил гласность судебного разбирательства и подтвердил возможность участия защитника на предварительном следствии и в суде. В соответствии с положениями указанного Декрета, кроме официальных защитников по делу мог дополнительно выступить один защитник из публики. Предусматривалось также создание коллегии правозаступников, состав которой избирался Советами.

    30 октября 1918 г. на основании Положения о народном суде РСФСР следственная комиссия получила право своими постановлениями ограничивать участие защитника в процессе расследования «по мотивам обеспечения интересов установления истины»1. Данный исторический факт свидетельствует лишь о том, что институт права обвиняемого на защиту, и как один из его элементов — право на помощь защитника на стадии предварительного следствия, введенный поспешно на волне якобы демократических преобразований, не смог прижиться в условиях советского судопроизводства и уже в первое время своего существования начал искусственно свертываться и ограничиваться.

    Положением о народном суде РСФСР, утвержденным Декретом ВЦИК 20 октября 1920 г., участие защитника на предварительном следствии было полностью упразднено. Вопрос о допуске защитника в судебное разбирательство решался в распорядительном заседании суда или непосредственно в судебном заседании в зависимости от характера дела и от личности подсудимого. Тем не менее, если обвиняемый содержался под стражей и просил о допуске защитника в процесс, такая просьба для суда была обязательной. Также при наличии в судебном процессе обвинителя суд обязан был допустить и защитника.

    Таким образом, первые акты Советской власти свидетельствуют о том, что обеспечение прав человека при производстве предварительного следствия провозглашалось хотя и важным, но далеко не главным требованием. Первостепенным оказалось расследование преступления, изобличение виновных с последующим наказанием в назидание как преступнику, так и всем окружающим.

    После окончания гражданской войны насущной необходимостью и задачей стала кодификация советского уголовно-процессуального законодательства. Постановлением ВЦИК от 25 мая 1922 г2. был принят первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, существовавший чуть более года. В указанном документе право обвиняемого на защиту не нашло должного отражения, а его гарантии были сведены к минимуму. Так, право обвиняемого присутствовать при производстве любого следственного действия было «нейтрализовано» правом следователя отказать ему в осуществлении данного права, если следователь сочтет, что участие обвиняемого может препятствовать установлению истины или сохранению в тайне тех сведений, преждевременное оглашение которых может помешать ходу предварительного следствия (ст.117). Очевидно, что такая абстрактная формулировка позволяла следователю воспользоваться правом «вето» практически в каждом случае. Вопрос об ограничении права на свободу и личную неприкосновенность обвиняемого, а также на неприкосновенность жилища решался следователем самостоятельно, путем вынесения мотивированного постановления о производстве таких следственных действий или постановлений об избрании соответствующей меры пресечения (лишь выемка почтово-телеграфной корреспонденции требовала санкции прокурора) (ст. 164, 175, 178). Избрание или назначение защитника возможно было лишь со стадии предания суду, о чем разъяснялось обвиняемому при вручении ему копии обвинительного заключения (ст.250). Существенные ограничения права на защиту имели место при производстве в особом порядке, например, при разбирательстве дел в революционных трибуналах. В таких судах допущение к участию в процессе обвинения и защиты было необязательно, и данный вопрос решался каждый раз в зависимости от важности дела и особого политического или общественного интереса дела (ст. 415). При этом, даже в случае допущения защиты в процесс революционный трибунал вправе был не допустить избранного обвиняемым защитника, который хотя формально являлся правомочным, но, по мнению суда, не соответствовал для «выступления по данному делу в зависимости от особого характера дела» (ст. 416). По делам о некоторых преступлениях подсудимый не имел даже права на получение копии обвинительного заключения (ему предоставлялась только выписка из него, ст. 425) и копии протокола судебного заседания (ему предоставлялась выписка из него и только в случае подачи им кассационной жалобы, ст. 432). Некоторые приговоры революционных трибуналов кассационному обжалованию не подлежали (ст. 434), а вопрос о допуске кассационных жалоб лиц, осужденных к расстрелу, решался губернскими горисполкомами (ст. 435), то есть полномочия судебной власти были возложены на исполнительные органы.

    В связи с принятием 31 октября 1922г. Положения о судоустройстве РСФСР1 возникла необходимость внести соответствующие изменения в УПК, и уже 15 февраля 1923 г. был принят УПК РСФСР в новой редакции2. Он устанавливал случаи обязательного участия защитника по делам, по которым участвовал государственный обвинитель, а также по делам немых, глухих и иных лиц, лишенных в силу физических и психических недостатков способности правильно воспринимать те или иные явления. В соответствии с УПК РСФСР 1923г. защитник допускался также лишь на судебных стадиях. В момент вступления защитника в дело народный судья разрешал ему свидание с подсудимым, находящимся под стражей. Подсудимый и его защитник имели право знакомиться с делом и выписывать из него любые сведения, необходимые им для осуществления защиты. Обязанность разъяснять обвиняемому (подсудимому) его права и обеспечить их реализацию закон возлагал на следователя и судью. Сохранив ранее действующие ограничения права на защиту, УПК РСФСР 1923 г. установил новые. Так, обжаловать действия следователя теперь можно было только прокурору «того района или суда, где следователь состоит» (ст. 212), в то время, как УПК РСФСР 1922 г. допускал обжалование большинства действий следователя непосредственно в суд (ст. 216). Кассационный срок на обжалование приговора был сокращен с 14 до 5 суток (ст. 346).

    Итак, в соответствии с УПК РСФСР 1922 г. и 1923 г. защитник в качестве участника в производство предварительного расследования не допускался. Доминирующим в то время стало утверждение, что «если и признать целесообразность участия защитника в расследовании, то в минимальном объеме. Раннее допущение к участию в следственном действии будет мешать следователю производить допрос свидетелей, очные ставки. При наличии в деле нескольких обвиняемых и, значит, нескольких защитников, нормальное ведение следствия станет просто невозможным»1. Таким образом, вплоть до 1958 г. обвиняемый мог иметь защитника лишь после предания его суду.

    В Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик 1958 г.2, а затем и в УПК РСФСР 1960 г. была введена норма, в соответствии с которой защитник допускался к участию на предварительном следствии с момента его окончания, и лишь по делам несовершеннолетних и лиц, которые в силу своих физических и психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту — с момента предъявления обвинения (ст. 22 Основ, ст. 47 УПК РСФСР). Последующая практика работы правоохранительных органов показала целесообразность введения данной нормы. Откликом на это было принятие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1970 г. «О внесении изменений в ст. 22 Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик» 3, в котором были указаны категории уголовных дел, по которым было обязательно участие защитника в предварительном следствии и судебном разбирательстве (несовершеннолетних, немых, глухих и т.д.). В этих случаях защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения, в остальных же случаях, как и прежде, с момента окончания предварительного следствия и предъявления обвиняемому материалов дела для ознакомления. Однако при наличии мотивированного постановления прокурора защитник мог быть допущен с момента предъявления обвинения. Следует отметить, что правило о допуске защитника с момента предъявления обвинения по некоторых категориям дел не распространялось на случаи производства расследования в форме дознания. В соответствии со ст. 120 УПК РСФСР, при производстве дознания защитник не участвовал.

    В то же время следует заметить, что «непредоставление законом обвиняемому права иметь защитника в ходе дознания прямо противоречит принципу, содержащемуся в ст. 158 Конституции 1977 г., в соответствии с которым обвиняемый должен быть обеспечен правом на защиту»1, Н.Н. Короткий отмечал, что допуск защитника по решению прокурора порождал на практике много неясностей, влекущих неидентичность применения закона, что в итоге ущемляет права обвиняемого и нередко отрицательно сказывается на результатах расследования.2

    Таким образом, ограниченность и непоследовательность вышеназванного акта (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1970г.) способствовали последующим изменениям законодательства в сторону расширения прав защитника при участии по уголовному делу. Спустя почти два десятилетия законом от 23 мая 1992 г. «О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР»3 п. 1 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР, запрещающий защитнику участвовать на стадии предварительного расследования в форме дознания, был исключен. Этот закон стал логичным продолжением в совершенствовании института права обвиняемого на защиту в российском уголовном процессе.

    Дальнейшая демократизация института права обвиняемого на защиту коснулась имущественных прав лица. Конституция СССР 1977 г. закрепила право гражданина на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей. Во исполнение этого конституционного положения 24 июня 1981 г. Верховный Совет СССР утвердил законом Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей»1. Основное содержание Указа было посвящено возмещению ущерба, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, если в отношении него вынесен оправдательный приговор или постановление о прекращении дела по реабилитирующим основаниям. Такой ущерб подлежал и подлежит возмещению в полном объеме независимо от вины должностных лиц.

    В развитие положений ст. 53 Конституции РФ 1993 г. глава 18 УПК РФ посвящена вопросам реабилитации. В процессуальном законе четко определен круг субъектов, имеющих право на реабилитацию (в том числе право на возмещение вреда, причиненного в ходе уголовного судопроизводства, впервые признано за юридическими лицами – ст. 139 УПК РФ), основания для нее, виды ущерба, подлежащего возмещению лицу, заявившему требование о реабилитации, порядок признания и реализации права на реабилитацию, круг должностных лиц, которые решают вопросы реабилитации. В Основном Законе Российской Федерации право обвиняемого на защиту не нашло отражения должным образом. В этом она в значительной степени уступает двум последним союзным Конституциям. Так, Конституция СССР 1977г. в ст. 158 закрепляла принцип обеспечения права обвиняемого на защиту2. И, несмотря на то, что располагалась эта конституционная норма среди норм, относящихся к деятельности суда (ст. 156 — правосудие на началах равенства перед законом и судом, ст. 157 — открытое разбирательство во всех судах), а не в главе о правах граждан, указанное право рассматривалось как атрибут уголовно-процессуальной деятельности не только на судебных стадиях, а распространялось на все стадии уголовного процесса, начиная с предъявления лицу обвинения. В Конституции СССР 1936г. (ст. 111) этот принцип был текстуально связан с принципом открытого судебного разбирательства: «разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением права обвиняемому на защиту»1.

    Право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ), безусловно, является проявлением права обвиняемого на защиту и находит свое выражение в праве обвиняемого обжаловать непосредственно в суд действия и решения должностных лиц на стадии досудебного производства (например, постановление судьи о применении в качестве меры пресечения заключения по стражу, постановление о прекращении производства по делу и уголовного преследования и др.), а также в праве обжаловать приговор суда. Однако данное право не исчерпывает право обвиняемого на защиту, а является лишь одним из его многочисленных составляющих. Кроме того, говоря о праве на судебную защиту, следует указать, что оно, как и право на государственную защиту прав, принадлежит любому субъекту права и не предполагает наличие специального процессуального статуса — статуса обвиняемого. Обладателем же права на защиту является не любой субъект, а только лицо с определенным процессуальным статусом — обвиняемый (подозреваемый, подсудимый, осужденный, оправданный). Отсюда и разница в содержании этих прав: права человека и гражданина на государственную, в том числе судебную, защиту и права обвиняемого на защиту.

    Говоря о праве на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ), необходимо отметить, что оно также является лишь одним из правомочий, входящих в содержание права обвиняемого на защиту, которая не исчерпывает его полностью. Последнее же представляет собой совокупность прав, посредством которых обвиняемый может защищаться от предъявленного обвинения. Право же на пользование услугами адвоката является лишь частным случаем права обвиняемого на защиту.

     

    2. СОВРЕМЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ И СИСТЕМА ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ СРЕДСТВ ЕГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

     

    2.1. Право обвиняемого на защиту по УПК РФ 2001(2)

     

    Право на защиту закреплено в ст. 45 Конституции РФ, согласно которой «государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется», и в ст. 48, где говорится о том, что «каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи». Эти нормы не просто провозглашают наличие у обвиняемого права на защиту, а делают акцент на гарантированность данного права. Последовательное продолжение данные конституционные положения нашли в уголовно-процессуальном принципе обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту, закрепленном в ст. 16 УПК РФ. Содержание этого принципа сводится к следующим положениям: во-первых, обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое он может осуществлять лично, либо с помощью защитника и (или) законного представителя; во-вторых, суд, прокурор, следователь, дознаватель разъясняют обвиняемому его права и обеспечивают возможность защищаться всеми не запрещенными законом способами и средствами; в-третьих, в случаях, предусмотренных законом, обязательное участие защитника и (или) законного представителя обвиняемого обеспечивается должностными лицами, осуществляющими производство по делу; в-четвертых, в определенных законом случаях, обвиняемый может пользоваться помощью защитника бесплатно.

    Являясь обобщающим понятием, право на защиту включает в себя: 1) все процессуальные права обвиняемого, которыми он лично пользуется, вступая в уголовно-процессуальные отношения и осуществляя различные процессуальные действия; 2) право обвиняемого иметь защитника, пользоваться его юридической помощью; 3) право обвиняемого иметь законного представителя.

    В уголовно-процессуальном законе «право на защиту как обособленный конституционный принцип рассматривается в виде совокупности конкретных прав, предоставленных обвиняемому и подозреваемому для полного или частичного опровержения обвинения или смягчения уголовной ответственности» . Каждое конкретное процессуальное право обвиняемого играет определенную роль в защите его законных интересов, содействует опровержению обвинения или выяснению обстоятельств, смягчающих его вину. Роль этих процессуальных прав, степень влияния их на выяснение всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, различны, но все они, несомненно, направлены на обеспечение защиты обвиняемого от обвинения, и в этом смысле составляют содержание его права на защиту.1

    Обвиняемый, конечно, может защищаться сам и без посторонней помощи. Однако если дознаватель, следователь, прокурор — это профессиональные юристы, то противостоять им должен обладающий теми же качествами защитник, а не только обвиняемый, который в юридических вопросах обычно неопытен2.

    Интересным в этом плане представляется мнение И.Я.Фойницкого: «1. Сам обвиняемый, застигнутый уголовным преследованием, нередко впадает в такое угнетенное состояние духа или до того теряет самообладание и волнуется, что не может дать себе надлежащего отчета в значении как самого обвинения, так и обстоятельств дела, почему помощь третьего лица, спокойно относящегося к делу, может явиться крайне необходимой и, во всяком случае, полезной в интересах выяснения истины. 2. Раз в процессе обвинительные функции успели уже выделиться в особо организованный институт прокуратуры, необходимо дать соответственную организацию и защите, иначе юридически образованный, опытный представитель государственного обвинения будет иметь против себя слабую, неопытную защиту»3. Уже сама по себе глубокая личная заинтересованность в исходе уголовного дела лишает возможности защищать свои интересы хладнокровно и расчетливо. Тем более это становится очевидным в случае применения в отношении обвиняемого меры пресечения — содержания под стражей, когда объективно возможна достаточно пассивная защита своих интересов. При таких обстоятельствах лишь адвокат способен на результативное представление его интересов1. Все приведенные выше точки зрения совершенно справедливо рассматривают с разных позиций необходимость участия в уголовном судопроизводстве адвоката-защитника, развивая и дополняя друг друга.

    В.М.Савицкий, отмечая, что право на защиту слагается из действий самого обвиняемого и его защитника, наделял функцией защиты также и следователя. Свою позицию автор основал на существующей у следователя обязанности обеспечить обвиняемому возможность защищаться от предъявленного обвинения, принимать меры к охране его личных и имущественных прав, выявлять не только уличающие, но и оправдывающие обвиняемого обстоятельства, а также обстоятельства не только отягчающие, но и смягчающие его вину2, что было закреплено в ст. 20 УПК РСФСР.

    Данная точка зрения уходит своими корнями в то время, когда защитник вступал в дело только в суде. В стадии предварительного расследования он не участвовал. Однако возникает закономерный вопрос: от кого и чего защищает следователь? Как справедливо заметил А.М.Ларин: «Единственно возможный ответ, что следователь защищает обвиняемого от обвинения, сформулированного, предъявленного и поддерживаемого тем же следователем»3.

    В ч. 3 статьи 16 УПК РФ законодатель постарался сформулировать право обвиняемого на защиту. Здесь сказано, что обвиняемый «вправе защищать свои права и законные интересы и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите».

    Термин «вправе» употреблен не только в ч. 3, но и в начале ч. 4 статьи 16 УПК РФ, где законодатель изложил основные права обвиняемого. Обвиняемый «вправе», иначе, обвиняемый имеет предусмотренные законом и, соответственно, обеспеченные государственным принуждением, отраженные здесь конкретные возможности. Эти возможности (права) предоставлены обвиняемому для того, чтобы он мог реализовать свою уголовно-процессуальную функцию.

    Основная функция обвиняемого — защита. Именно поэтому в ч. 3 комментируемой статьи формулировка предоставленного ему права на защиту начинается словами «вправе защищать свои права и законные интересы».

    Часть 2 статьи 16 УПК РФ предоставляет обвиняемому право защищать «свои» права. Данная формулировка, как минимум, ограничивает круг предоставленных к защите самим обвиняемым прав (законных интересов) лишь теми, которые имеются у него.

    Следует отметить, ч. 2 ст. 47 УПК РФ не предоставляет обвиняемому право защищать права (законные интересы) иных (любого и каждого) участников уголовного процесса, если такая его деятельность одновременно не направлена на охрану (защиту) его собственных прав (законных интересов).

    Обвиняемым защищаются, прежде всего, его собственные права, закрепленные в законе и обеспеченные государственным принуждением возможности. Права защищаются не только уголовно-процессуальные. Исходя из того, что любой обвиняемый наделен, закрепленными в главе 2 Конституции РФ правами и свободами человека и гражданина, к числу прав, которые обвиняемый имеет возможность защищать, относятся также его конституционные права (законные интересы). Обвиняемый вправе их защищать. Но это право обвиняемого, то есть лица, который таковым провозглашен в предусмотренной УПК РФ форме.

    Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность или меньшую, чем ему вменяется виновность, более того, он вправе вообще отказаться от дачи показаний.

    Правильный выбор момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого и предъявления обвинения является важной гарантией соблюдения прав человека на стадии предварительного расследования.

    В ч. 3 статьи 16 УПК РФ записано, что обвиняемый вправе защищать свои права «и» законные интересы. Эти два объекта защиты размещены в законе через союз «и». Дословно получается, обвиняемый вправе защищать лишь «права и законные интересы». Не права или законные интересы и не права и (или) законные интересы, а только свои права и законные интересы.

    <

    Думается, несмотря на такую формулировку и повторение ее рядом процессуалистов1, законодатель ч. 3 комментируемой статьи позволяет обвиняемому осуществлять защиту одних лишь своих прав или же только собственных законных интересов. Вместе с тем, несомненно, обвиняемый наделен правом защищать сразу и собственные права, и свои законные интересы. Данные факты позволяют говорить о неточности формулировки, использованной законодателем. Понятно, что, употребив в исследуемом месте ч. 3 комментируемой статьи союз «и», он не преследовал цели поставить в затруднительное положение правоприменителя, который в настоящее время, игнорируя буквальное толкование закона, вынужден предельно широко трактовать словосочетание «права и законные интересы» обвиняемого.

    Скорее всего, законодатель использовал в искомом месте союз «и», чтобы обратить внимание правоприменителя на два обстоятельства. Первое — это то, что один и тот же обвиняемый может защищать не только свои права, но и собственные законные интересы. Второе, что нарушение прав обвиняемого — это всегда нарушение его законных интересов, а нарушение законных интересов зачастую сопровождается нарушением прав того же лица. Тем не менее, и права, и законные интересы остаются самостоятельными правовыми категориями. Поэтому более правильно было бы между словами «права» и «законные интересы» поместить два союза «и (или)».

    Рассмотрим что представляет собой категория «законные интересы» обвиняемого. «Интерес» — это «нужды, потребности»1. Законные интересы обвиняемого представляют собой основанные на нормах законодательства потребности (нужды) обвиняемого, и при этом все потребности и нужды обвиняемого не ограничиваются лишь «возможностью опровергать обвинение или добиваться смягчения наказания всеми предусмотренными УПК средствами». Дать полный перечень возможных законных интересов обвиняемого задача затруднительно. Однако, бесспорно, что законным интересом обвиняемого является также уменьшение размера ущерба, который он должен будет возместить, избрание ему меры пресечения, не связанной с лишением свободы, неразглашение сведений личного характера и др.

    Несмотря на столь широкий круг законных интересов, которые вправе защищать обвиняемый, вряд ли следует согласиться с тем, что «обвиняемый имеет широкий комплекс прав по защите своих интересов»2. Комплекс прав существует. Но предназначен он не для защиты любых, а для отстаивания одних только законных интересов. Согласитесь, что у обвиняемого нет права отстаивать, к примеру, свой интерес в лишении кого-либо жизни или в похищении чужого имущества и т.п. Именно поэтому законодатель и употребляет термин «законный интерес», а не просто «интерес». Так же следует делать теоретикам и практикам уголовного процесса.

    Часть 3 статьи 16 УПК РФ наделила обвиняемого не только возможностью защищать свои права и (или) законные интересы, но одновременно «иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите».

    Термин «иметь» дважды употреблен законодателем в комментируемой статье — в ч. 3 и п. 9 ч. 4 (обвиняемый наделен правом «иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально») ст. 47 УПК РФ. И в том и в другом случае он должен толковаться как «обладать, располагать» 1 кем-нибудь или же чем-нибудь. Соответственно, глагол «иметь» в искомых контекстах означает «располагать». Располагать указанными временем (возможностями).

    Под «временем» в данном случае понимается выражающийся в днях, часах и минутах промежуток той или иной длительности, в который совершается47 подготовка обвиняемым к защите. Этот промежуток времени должен быть достаточен для эффективного осуществления названного вида деятельности. «Достаточное» время, то есть такое количество, сколько нужно48, «удовлетворяющее потребностям и необходимым условиям»49 время. К условиям в этом случае следует отнести предусмотренные УПК РФ сроки, нарушение которых не может быть оправдано вытекающими из правил ч. 3 ст. 47 УПК РФ следствиями.

    Обвиняемому предоставляется право иметь не только достаточное время, но и, безусловно, саму возможность подготовиться к защите.

    Право иметь возможность для подготовки к защите — это право иметь средство, условие, необходимое для осуществления искомой подготовки. Если у обвиняемого есть рассматриваемое право, значит на следователя (дознавателя и др.), суд (судью) возложена соответствующая обязанность — обязанность обеспечить обвиняемого предусмотренными законом средствами, условиями, необходимыми для его подготовки к защите. Создать такую обстановку, при которой ни у кого бы не могло возникнуть сомнений в том, что обвиняемый действительно мог подготовиться к осуществлению защиты.

    Вопросов обеспечения искомой возможности касался Конституционный Суд РФ в своем определении от 18 декабря 2003 года № 429-0. В частности, здесь отмечается, что непременной составляющей права на судебную защиту1 является обеспечение заинтересованным лицам возможности представить суду доказательства в обоснование своей позиции, а также высказать мнение относительно позиции, занимаемой противоположной стороной и приводимых ею доводов. Участник процесса, не ознакомившийся с вынесенным в отношении него решением и его обоснованием, не в состоянии не только должным образом аргументировать свою жалобу на это решение, но и правильно определить, будет ли обращение в суд отвечать его интересам. Поэтому для обеспечения возможности судебного обжалования постановлений следователя (дознавателя и др.), которыми нарушаются права личности, обвиняемому должен быть предоставлен доступ к соответствующей информации, а форма и порядок ознакомления с материалами избираются следователем (дознавателем и др.), прокурором или судом в пределах, исключающих опасность разглашения следственной тайны2.

    Следователь (дознаватель и др.) не вправе отказать обвиняемому в удовлетворении заявленного ходатайства об ознакомлении с текстом постановления о продлении срока предварительного расследования на том основании, что действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает возможности проведения данного процессуального действия. Подобные ограничения прав участников уголовного судопроизводства были расценены Конституционным Судом РФ как не соответствующие ст.ст. 45, 46 и ч. 3 ст. 123 Конституции РФ в сохраняющих свою силу Постановлениях от 13 ноября 1995 года по делу о проверке конституционности части пятой ст. 209 УПК РСФСР1, от 29 апреля 1998 года по делу о проверке конституционности части четвертой ст. 113 УПК РСФСР2, от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений ст.ст. 133, 218 и 220 УПК РСФСР3, от 14 февраля 2000 года по делу о проверке конституционности положений ст. 377 УПК РСФСР4 и от 18 февраля 2000 года по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»5.

    Сформулированная Конституционным Судом РФ в этих решениях правовая позиция в полной мере распространяется на отношения, связанные с обжалованием продления срока предварительного расследования, а потому органы, осуществляющие предварительное расследование, обязаны, обеспечивая обвиняемому и его защитнику право на обжалование в суд постановления о продлении срока предварительного расследования, ознакомить их с содержанием данного постановления6.

    Так Конституционным Судом РФ был решен один из частных вопросов обеспечения обвиняемому возможности подготовки к защите

    Защита обвиняемого — это то, что позволяет ему оградить себя от нападения, враждебных действий, от опасности таковых. Таким образом, защита — это определенного рода деятельность и, в определенной мере, само состояние защищенности.

    У обвиняемого есть право не только предпринимать в рамках законодательной базы любые, не противоречащие таковой, средства и (или) способы, направленные на ограждение себя от неблагоприятных воздействий и опасности проявления таковых, но и право готовиться к состоянию, когда защита будет реализована. Идея заключается в том, что любой из обвиняемых не только имеет право предпринимать различные меры для доказывания своей невиновности, но и одновременно собирать сведения (документы), которые позволят ему в последующем полностью реализовать свое право на реабилитацию: право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных, иных правах (глава 18 УПК РФ) и др.1

    Наиболее объемно и комплексно права обвиняемого перечислены в ст. 46 и 47 УПК. К их числу, в частности, относятся: право лица знать, в чем оно подозревается (обвиняется); давать объяснения и показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения или обвинения либо отказаться от дачи объяснений и показаний; представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; давать показания и объяснения на родном языке или языке, которым он владеет; пользоваться помощью переводчика бесплатно; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения суда, прокурора, следователя и дознавателя; пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно, в случаях, предусмотренных законом, и др.

    Следует иметь в виду, что участие в уголовном деле защитника или законного представителя обвиняемого не служит основанием для ограничения какого-либо права самого обвиняемого (ч. 5 ст. 47 УПК).

    Защитник обвиняемого, в свою очередь, являясь самостоятельным процессуальным участником судопроизводства, также наделен широкими процессуальными правами. К ним, в частности, относятся права: иметь с подозреваемым, обвиняемым неограниченные по числу и времени свидания; собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи (в порядке, установленном ч. 3 ст. 49 УПК); привлекать в необходимых случаях специалиста (ст. 58 УПК); присутствовать при предъявлении обвинения; участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подзащитного; знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела; участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй и надзорной инстанций, а также в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом и др.

    Следует иметь в виду, что подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе самого подозреваемого или обвиняемого. Это не лишает их права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу.

    Однако закон предусматривает случаи, когда отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя, прокурора, суда (ст. 51,52 УПК).

    Отметим, что несоблюдение этого принципа признается существенным нарушением уголовно-процессуального законодательства и является основанием для отмены приговора или постановки оправдательного приговора.

     

     

     

     

    2.2. Средства обеспечения

     

    2.2.1. Принцип обеспечения обвиняемого правом на защиту

     

    Право подозреваемого и обвиняемого на защиту — предусмотренная Конституцией РФ, УПК, рядом международно-правовых актов правовая возможность для обвиняемого (подозреваемого) защищать себя от предъявленного обвинения (выдвинутого подозрения) как лично, используя все предусмотренные законом права, так и с помощью защитника и (или) законного представителя.1

    Право на защиту предусмотрено пп. «с» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, где говорится, что каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия.

    УПК наделил обвиняемого и подозреваемого широким кругом прав, позволяющих защищаться от предъявленного обвинения или имеющегося подозрения: давать объяснения, представлять доказательства, заявлять ходатайства, выдвигать свои доводы (ст. 46, 47 УПК). Эти права могут быть реализованы обвиняемым (подозреваемым) как лично, так и при помощи защитника, а некоторые (например, право на дачу показаний) только лично. Наиболее широкие права обвиняемый имеет на стадии судебного разбирательства, где он занимает положение стороны, равноправной с обвинителем.

    Важнейшим элементом права на защиту, закрепленным в ст. 48 Конституции РФ, является право обвиняемого и подозреваемого на квалифицированную юридическую помощь адвоката (защитника).

    Обязательным условием реализации этого права является возможность свободного выбора защитника.

    В ряде своих решений Верховный Суд признал существенным нарушением уголовно-процессуального закона факт необеспечения обвиняемому права пригласить защитника по своему выбору, факт участия в деле другого адвоката вместо избранного обвиняемым, случаи нарушения права на выбор адвоката.

    Неотъемлемой частью права на защиту является право обвиняемого и подозреваемого на бесплатную юридическую помощь адвоката, назначаемого защитником по решению суда, прокурора, следователя, дознавателя.

    Подозреваемый и обвиняемый могут быть освобождены от оплаты труда адвоката, участвующего в деле, по их заявлению с учетом материального положения и иных обстоятельств.

    Важным элементом права на защиту является право обвиняемого и подозреваемого на беспрепятственную коммуникацию с выбранным или назначенным защитником. УПК гарантирует право каждого обвиняемого и подозреваемого на конфиденциальные встречи с защитником без ограничения их количества и продолжительности (ст. 46, 47 УПК). Исключением является возможность ограничения встречи защитника с подозреваемым до его первого допроса (ч. 4 ст. 92 УПК).

    Право на защиту неотделимо от гарантий его осуществления. Гарантией права обвиняемого и подозреваемого на защиту является установленная законом обязанность суда, прокурора, следователя и дознавателя разъяснить обвиняемому и подозреваемому их права и обеспечить им возможность защищаться всеми не запрещенными УПК способами и средствами. Права обвиняемого и подозреваемого обеспечиваются указанными субъектами уголовного процесса путем удовлетворения ходатайств обвиняемого и подозреваемого, ознакомления их с материалами дела в установленном законом порядке, соблюдения УПК при производстве следственных и судебных действий, обеспечения участия защитника в деле. 1

    Уголовно-процессуальный закон предусматривает следующие случаи обязательного участия защитника, что является существенной гарантией права обвиняемого и подозреваемого на защиту:

  17. если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника;
  18. если подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;
  19. если подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;
  20. если подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;
  21. если лицо обвиняется в совершении преступлений, за которые в качестве меры наказания может быть назначено лишение свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;
  22. если уголовное дело подложит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;
  23. если обвиняемый при согласии с предъявленным обвинением
    заявил ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке судебного разбирательства (гл. 40 УПК).

    В случаях, предусмотренных п. 2—7, отказ подозреваемого или обвиняемого от защитника не обязателен для дознавателя, следователя, прокурора и суда, В этом правиле законодатель исходит из того, что защитник нужен не только для оказания квалифицированной юридической помощи обвиняемому, но и для того, чтобы лица, ведущие производство по делу, были уверены в том, что подозреваемый (обвиняемый) воспользовался предоставленным правом на защиту и свободно выразил своей выбор на ту или иную судебную процедуру.

    В остальных случаях подозреваемый и обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ заявляется в письменной форме и отражается в протоколе соответствующего следственного или судебного действия. Важной гарантией от принуждения обвиняемого и подозреваемого к отказу от защитника является положение п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК, согласно которому показания указанных лиц, данные на стадии предварительного расследования в отсутствие защитника, включая случаи отказа от него, и не подтвержденные обвиняемым (подозреваемым) в суде, признаются недопустимыми доказательствами и не могут быть использованы в осуществлении правосудия.

    Гарантиями права на защиту также выступают: запрет возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 49 Конституции РФ, ч. 2 ст. 14 УПК); право указанных лиц на отказ отдачи показаний (ст. 47 УПК).

    Право обвиняемого и подозреваемого хранить молчание рассматривается Европейским судом как распространяющееся на любую информацию, которая может исходить от обвиняемого.

    Таким образом, изложенное свидетельствует, что принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту формируют два положения. Первое представляет собой всю совокупность, весь комплекс процессуальных прав, предоставляющих данным участникам уголовного судопроизводства эффективно защищаться от предъявленного обвинения как лично, так и с помощью защитника. Второе предусматривает обязанность компетентных государственных органов и должностных лиц обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность реализовать предоставляемые им законом права.

     

    2.2.2. Участие защитника

     

    Квалифицированную юридическую помощь в защите от предъявленного обвинения, возникшего подозрения обвиняемому и подозреваемому оказывает такой участник уголовного процесса, как защитник. Защитнику посвящены ст. 49 — 53 УПК. В качестве защитников в уголовном процессе могут выступать: 1) адвокаты по предъявлении ими удостоверения адвоката и ордера; 2) один из близких родственников обвиняемого; 3) иные лица.

    При этом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо могут быть допущены по ходатайству обвиняемого и лишь по определению или постановлению суда. В случае их допуска в процесс указанные лица участвуют в судебном разбирательстве наряду с адвокатом, а при производстве у мирового судьи могут участвовать и вместо адвоката.

    Таким образом, на досудебном производстве в качестве защитника может принимать участие исключительно адвокат. В теории и на практике поднимался вопрос о возможности допускать в качестве защитников близких родственников или иных лиц на стадию предварительного расследования по постановлению судьи. Однако формулировка ч. 2 ст. 49 УПК свидетельствует о том, что такое решение возможно лишь в ходе судебного производства. Это решение законодателя основано на позиции Конституционного Суда РФ, который в одном из своих постановлений отметил, что обеспечение права на защиту предполагает право пользоваться услугами не любого защитника, а лишь квалифицированного1. Адвокат, как лицо, сдавшее квалификационный экзамен, отвечающее     иным требованиям, предъявляемым к кандидатам на приобретение статуса адвоката в соответствии с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», являющееся членом адвокатской палаты, презюмируется квалифицированным специалистом. При этом суду, в отличие от следователя, дознавателя и прокурора, предоставлено право определять квалификацию иных лиц и при признании ее уровня достаточным допускать их в качестве защитников.

    Защитник может участвовать в уголовном процессе:

  24. с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, если право на помощь защитника лицо не приобрело ранее;
  25. с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица;
  26. с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях задержания по подозрению в совершении преступления или задержания при заключении под стражу в порядке применения меры пресечения;
  27. с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы;
  28. с момента начала осуществления иных мер процессуального
    принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих
    права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления.

    Уголовно-процессуальный закон (ст. 51 УПК) предусматривает обязательное участие защитника, когда:

  29. подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, предусмотренном законом;
  30. подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;
  31. подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;
  32. подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором
    ведется производство по уголовному делу;
  33. лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок
    свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;
  34. уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием
    присяжных заседателей;

    7) обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного
    дела в особом порядке, установленном гл. 40 УПК. Имеются в виду случаи заявления обвиняемым ходатайства о назначении наказания без судебного разбирательства при согласии с предъявленным ему обвинением.

    В этих случаях участие защитника должно быть обеспечено должностным лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, вне зависимости от позиции подозреваемого (обвиняемого).

    Защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. Подозреваемый, обвиняемый вправе пригласить несколько защитников. При этом одно и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого (ч. бет. 49 УПК).

    Законодатель впервые предусмотрел правовой выход из ситуации, когда участие избранного обвиняемым (подозреваемым) защитника невозможно в течение установленного законом времени (ч. 3 и 4 ст. 50 УПК).

    Защитник обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого), выявлять обстоятельства, оправдывающие подозреваемого или обвиняемого, смягчающие их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь. Адвокат не может отказаться от принятой на себя защиты.

    Права защитника при осуществлении им своих функций предусмотрены ст. 53 УПК. К числу основных прав относятся: 1) иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания без ограничения их количества и продолжительности; 2) собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи; 3) привлекать специалиста для оказания содействия в собирании доказательств, формулировке вопросов эксперту, разъяснения вопросов, требующих специальных познаний; 4) присутствовать при предъявлении обвинения; 5) участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в порядке, установленном УПК; 6) знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому; 7) знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свои счет копни с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств; 8) участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй и надзорной инстанций, а также в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора; 9) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом; заявлять ходатайства и отводы; 10) использовать иные не запрещенные законодательством средства и способы защиты.

    Защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь вправе отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол.

    Анализ действующего законодательства позволяет во взаимоотношениях защитника с обвиняемым выделить следующие особенности: 1) защитник может стать участником уголовного процесса лишь по приглашению обвиняемого или с его согласия; 2) обвиняемый вправе в любой момент отказаться от защитника; 3) закон предусматривает, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого; 4) гарантией права на защиту является указание закона на обязательное участие защитника в некоторых категориях уголовных дел; 5) гарантией права обвиняемого на защиту являются процессуальные права и обязанности защитника.

    Адвокат не вправе отказаться от защиты, что служит для обвиняемого, подозреваемого гарантией получения юридической помощи независимо от тяжести преступления и иных обстоятельств. Поэтому расхождение с подзащитным в вопросе о его виновности не является основанием для отказа от осуществления защиты. Мнение адвоката основывается не на его осведомленности о совершенном преступлении, а на убежденности, сформированной в результате оценки имеющихся в деле доказательств, защитник не относится к числу участников процесса, обязанных принимать решение на основе своего внутреннего убеждения. Решение о виновности или невиновности принимает не адвокат, а судья. «Профессиональный долг защитника состоит в квалифицированном и добросовестном анализе доказательств защиты. А такие доказательства есть в любом деле, тем более в таком, в каком обвиняемый не признает себя виновным. Показания обвиняемого — судебное доказательство. Только низким уровнем культуры, непониманием задач, стоящих перед адвокатом в уголовном процессе, можно объяснить упреки в адрес адвокатов, когда их активное поведение характеризуется как «противное правосудию», выгораживание преступника»1.

    Недопущение расхождения позиций адвоката и подзащитного в вопросе виновности – это только внешняя сторона анализируемой ситуации, которая не исключает внутреннего расхождения их позиций. Можно говорить, что у защитника, как и у врача, первейшая заповедь — не навредить. Поэтому «правильное решение рассматриваемого вопроса состоит в том, чтобы позиции обвиняемого или подозреваемого, отрицающего свою вину, адвокат не противопоставлял свое утверждение о его виновности, а защищал так, как требует закон, т. е. извлекал из материалов уголовного дела и использовал для защиты все, что опровергает подозрение или обвинение»2.

    Требование процессуальной солидарности адвоката со своим подзащитным должно распространяться на всех обвиняемых, в том числе и лиц, страдающих физическими и психическими недостатками. Они признаются законом вменяемыми лицами, т.е. способными отдавать отчет своим действиям и руководить ими, а поэтому подлежат уголовной ответственности и наказанию. На основании этого мы можем сделать вывод о том, что игнорировать их позицию при осуществлении защиты адвокат не вправе.

    Для защиты прав и интересов обвиняемого наиболее важным является момент, с которого защитник может участвовать в деле. Для обвиняемого на предварительном следствии самым поздним является момент предъявления обвинения, что означает, если обвиняемый желает воспользоваться своим правом иметь защитника, то он должен присутствовать уже при предъявлении обвинения, то есть при ознакомлении обвиняемого с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого — документом, в котором сформулировано обвинение1.

    Иная ситуация складывается по окончании дознания. Лицо, приобретающее статус обвиняемого с момента вынесения обвинительного акта, лишено возможности пользоваться услугами защитника с этого момента, поскольку в ч.3 ст.49 УПК РФ данное условие не оговаривается. Думается, что такое положение вещей — не принципиальная позиция законодателя, а пробел в законе. Следует его устранить и дополнить п. 1 ч. 3 ст. 49 УПК РФ, изложив ее в такой редакции: «с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого или обвинительного акта, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2-5 настоящей части».

    В качестве защитника обычно участвуют адвокаты, а в стадии предварительного расследования — только адвокаты. Законом предусмотрено, что в качестве защитников, наряду с адвокатами, могут быть один из близких родственников или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый (ч.2 ст.49 УПК). Однако они могут участвовать только в суде (именно поэтому закон увязывает их вступление в уголовный процесс с процессуальными актами суда или судьи).

    Уголовно-процессуальный закон ограничивает возможность участия в стадии предварительного расследования лиц, не являющихся членами профессиональных коллегий адвокатов. Допуск иных лиц, к которым относятся юристы, работающие в разного рода фирмах, не входящих в состав коллегии адвокатов, возможен только в стадии судебного разбирательства по определению суда или постановлению судьи, и то наряду с профессиональным адвокатом. Участие в уголовном судопроизводстве в качестве защитников родственников, представителей общественных организаций и лиц, имеющих высшее юридическое образование (факт наличия такого образования еще не означает компетентности лица в оказании юридической помощи) не гарантирует высокий уровень юридической помощи. Тем более что Конституция РФ (ч. 1 ст. 48) гарантирует каждому право не просто на получение помощи, а право на квалифицированную юридическую помощь. Поэтому неверной представляется точка зрения, согласно которой данная норма Конституции РФ не противоречит допущению в качестве защитников не предварительном следствии не членов коллегии адвокатов1. Тем более неправомерной представляется такая позиция: «наличие конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи не означает, что каждый обвиняемый им воспользуется. Из этого следует, что в случае, если обвиняемый пожелает воспользоваться данным конституционным правом, он приглашает адвоката, или же участие последнего обеспечивается в обязательном порядке органом дознания, следователем, прокурором, судом. В случае же если обвиняемый не нуждается в обеспечении со стороны государства квалифицированной юридической помощи, он приглашает в качестве защитника других лиц»2. Исходя из этой точки зрения получается, что обвиняемым, пригласившим в качестве защитника члена коллегии адвокатов, государство квалифицированную юридическую помощь гарантирует, а если пригласит другое лицо, то и качество защиты остается «на совести» обвиняемого.

    Возникает парадоксальная ситуация, исключающая возможность участия в качестве защитника того лица, которому арестованный или задержанный следственными органами гражданин больше доверяет. Подобные ограничения нередко создают ситуации, когда обвиняемый вынужден доверить защиту своих интересов нежелательному для него лицу, от услуг которого он в суде отказывается. Но, с другой стороны, данное положение исключает возможность вступления в дело неквалифицированного защитника или лица, хотя и занимающегося частной адвокатской практикой, но не обладающего достаточными знаниями. Участие любого лица в качестве защитника в ходе предварительного следствия по выбору обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами уголовного судопроизводства. Разрешить данную ситуацию в юридической литературе предлагалось «повсеместным лицензированием адвокатской деятельности, когда для получения лицензии необходимо будет обязательно сдать соответствующий экзамен»1, а также обязательным наличием у «иного лица» высшего юридического образования2, при этом делаются оговорки, что «защитником могут быть любые лица из числа несудимых, законопослушных граждан»3. Последовательной представляется позиция законодателя по этому вопросу: в качестве защитников допускаются только адвокаты4 (ч.2 ст. 49 УПК). Исходя из существующей следственной практики, когда при расследовании в качестве защитников фактически выступают одни адвокаты, представители профсоюзных и иных общественных организаций переведены в категорию «иных лиц», допускаемых к участию в деле по судебному решению5.

    Действующий закон предусматривает различные формальные основания к допуску защитника в уголовное судопроизводство: по приглашению обвиняемого, его законного представителя, других лиц, а также по назначению следователя и суда. Уголовно-процессуальный кодекс обязывает следователя и суд обеспечить обвиняемого защитником по его просьбе, что на практике по существу приравнивается к случаям обязательного участия защитника. Поэтому неслучайно законодатель включил указанный случай в число других, когда участие защитника в уголовном деле обязательно (ч. 1 ст. 51 УПК РФ).

    Обвиняемый имеют право отказаться от защитника. В этом случае следователю необходимо узнать, не связан ли данный отказ с материальным положением. Если же отказ от защитника не связан с отсутствием денег на оплату услуг адвоката, следователю необходимо обратить на это особое внимание, поскольку отказ в таком случае может быть обусловлен следующими причинами: обвиняемый признает свою вину, добросовестно помогает следствию, считает, что «все по делу ясно» и в этом случае ему защитник не нужен или обвиняемый может просто пожалеть денег, необходимых для оплаты защиты и т.п. Не разъяснив, чем конкретно может помочь обвиняемому защитник, следователь тем самым, оставляет обвиняемого в сомнениях по поводу необходимости услуг адвоката по делу. В результате, будучи подсудимым, такое лицо может заявить о том, что отказался от услуг адвоката в предварительном следствии из-за того, что следователь плохо разъяснил ему право иметь защитника. В силу этого он не понял в рем заключается помощь адвоката и в противном случае воспользовался бы его услугами. Данное заявление судом будет интерпретировано как нарушение права на защиту, ибо это будет являться нарушением уголовно-процессуального закона. Поэтому следователь должен убедиться в том, что обвиняемый отказался от услуг защитника не ввиду его сомнений о пользе помощи последнего по делу, и не ввиду того, что он не представлял, в чем может выражаться помощь адвоката — защитника по делу.

    В этой связи И.А.Зайцева и Л.Н.Смирнов выдвинули предложение о необходимости дополнительного разъяснения обвиняемому предусмотренных законом прав и обязанностей самого адвоката-защитника1. Предлагается оформить это или в отдельном или в том же самом протоколе, где перечислены права обвиняемого, за подписью последнего о его ознакомлении. Протокол вручить ему лично, а копию подшить к материалам уголовного дела. Необходимо это для того, чтобы, с одной стороны, обвиняемому, зная права защитника, было бы легче определиться с выбором защитника или отказаться от него на предварительном следствии, а с другой стороны, «обезопасило» бы следователя от необоснованных претензий обвиняемого в суде в части ущемления его права на защиту в предварительном следствии.

    Не оспаривая рациональности приводимых доводов, представляется более правильным, если о своих полномочиях защитник сам расскажет подзащитному. А как дополнительную гарантию права обвиняемого на защиту предлагается внести в содержание ст.52 УПК РФ следующее положение: «Подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого в присутствии защитника». Введение данного положения обусловлено и тем, что Верховный суд признает, что отказ от защитника возможен только в присутствии защитника. В противном случае такой отказ считается нарушением права на защиту.

    Важно, чтобы отказ был выражен в форме свободного волеизъявления и в условиях, действительно обеспечивающих реальную возможность воспользоваться помощью защитника2. Когда лицо отказывается от помощи защитника вследствие расхождения с позицией защиты, у него следует выяснить, желает ли он воспользоваться услугами другого защитника. Иное расценивается как нарушение права на защиту.

    Отказ обвиняемого от защиты не обязателен для органов расследования (ч. 2 ст. 52 УПК РФ), то есть в случае отказа от защитника последний продолжает участвовать в деле вопреки желанию и согласию обвиняемого. Защитник «навязывается» судом либо следователем, что рядом авторов признается недопустимым, поскольку обвиняемый имеет право, но не обязанность иметь защитника.1

    Законодатель, говоря об обязательном участии защитника по некоторым категориям дел, имел в виду обязанность органов расследования обеспечить в данных случаях обвиняемого защитником, а не обязанность обвиняемого иметь защитника. «Принудительная защита связана с умалением достоинства человеческой личности»2. Действительно, если человек признается способным нести уголовную ответственность, то тем самым подтверждается его процессуальная дееспособность, в частности, вести защиту самостоятельно или приглашая защитника. А если это так, то можно согласиться с И.Л. Петрухиным, который считает, что «защита по принуждению основывается на ложной интерпретации идеалов гуманизма»3.

    Представляется, законодатель в данном случае исходил прежде всего из интересов самого обвиняемого, который не может осуществлять свою защиту в силу физических недостатков или возраста, либо в случаях, когда лицо, не владеет языком, на котором ведется судопроизводство.

    Обвиняемый, содержащийся под стражей, не должен быть ограничен в возможности общаться с защитником, поэтому закон гарантирует такому обвиняемому право свиданий с защитником4. Количество свиданий и их продолжительность не могут быть ограничены. Для обеспечения прав обвиняемого важно, чтобы эти свидания проходили в конфиденциальной обстановке. Закон устанавливает гарантию сохранения в тайне сведений, сообщаемых обвиняемым своему защитнику. В соответствии с требованиями закона (ст. 51 УПК РФ, ст. 18 Федерального закона «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений») такие свидания должны происходить наедине1. Присутствие сотрудников правоохранительных органов на таких свиданиях не допускается

    Согласно ч. 4 ст. 50 УПК РФ, если явка защитника, избранного обвиняемым, невозможна в течение 24 часов с момента задержания, заключения под стражу дознаватель, следователь, прокурор вправе предложить обвиняемому или подозреваемому пригласить другого защитника либо обеспечить ему защитника через юридическую консультацию. Заведующий юридической консультацией или президиум коллегии адвокатов обязаны выделить защитника в течение 24 часов с момента получения соответствующего уведомления.

    Часть 3 ст.50 УПК РФ гласит: «В случае неявки приглашенного защитника в течение 5 дней со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь, прокурор или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа принять меры к назначению защитника. Если участвующий в уголовном деле защитник в течение 5 дней не может принять участие в производстве конкретного следственного действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе выполнить данное следственное действие без участия защитника», за исключением случаев, когда участие защитника обязательно. Видится необходимым законодательное закрепление обязанности дознавателя, следователя, прокурора и суда предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника в случае неявки приглашенного. Поэтому слово «вправе» в ч. 3 ст. 50 следует заменить на «обязан», аналогичные изменения внести в ч. 4 ст. 215 УПК РФ.

    Известно, что выбор защитника по просьбе подзащитного или с его согласия является важной гарантией обеспечения прав указанного участника процесса. Следует заметить, в данном юридическом акте присутствует и определенное этическое начало, а именно, наличие взаимного и полного доверия двух человек — адвоката и его подзащитного. Именно по указанной причине участию защитника по приглашению закон отдает безусловное предпочтение. И лишь, если приглашенный адвокат не участвует в деле на стороне обвиняемого, то только в этом случае назначается адвокат через юридическую консультацию или коллегию адвокатов.

    Думается, что данная мера является вынужденной и принесет больше пользы, чем вреда, окажет содействие объективному расследованию по делу, даже в отдельных случаях, когда обвиняемый противодействует производству по делу путем злоупотребления своим правом на защиту. В любом случае, принимая решение о вынужденной замене защитника, введении в процесс нового адвоката, следователь обязан тщательно проверить причины неявки ранее приглашенного защитника, объяснить заинтересованному лицу, чем вызвано принимаемое решение. Необходимо отметить, что в законе должен быть точно установлен срок появления адвоката в деле, по истечении которого следователь может признать его неявку длительной и принять все от него зависящие меры для обеспечения обвиняемого новым защитником, что и сделано разработчиками нового Уголовно-процессуального кодекса.

    Для защиты прав и интересов обвиняемого наиболее важным является момент, с которого защитник может участвовать в деле. Для обвиняемого на предварительном следствии самым поздним является момент предъявления обвинения. Иная ситуация складывается по окончании дознания. Лицо, приобретающее статус обвиняемого с момента вынесения обвинительного акта, лишено возможности пользоваться услугами защитника с этого момента, поскольку в ч. 3 ст. 49 УПК РФ данное условие не оговаривается. Думается, что такое положение вещей — не принципиальная позиция законодателя, а пробел в законе. Следует его устранить и дополнить п. 1 ч. 3 ст. 49 УПК РФ, изложив ее в такой редакции: «с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого или обвинительного акта, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 –5 настоящей части».

    Не решает вопрос, с какого момента адвокат приступает к выполнению возложенных на него обязанностей по существу защиты, введение в УПК нормы, согласно которой адвокат допускается к участию в деле в качестве защитника по предъявлению свидетельства адвоката и ордера (ч. 4 ст. 49 УПК). Необходимо процессуальное оформление вступления адвоката-защитника на предварительное следствие. На основании ордера, представленного адвокатом, следователю необходимо вынести постановление о его допуске на предварительное следствие в качестве защитника.

    Как дополнительную гарантию права обвиняемого на защиту предлагается внести в содержание ст. 52 УПК РФ следующее положение: «Обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе обвиняемого в присутствии защитника».

    Право на выбор конкретного защитника по делу должно существовать у обвиняемого, подозреваемого лишь в тех случаях, когда они имеют достаточные средства для оплаты услуг защитника. Это положение соответствует ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

    Требуется законодательное закрепление следующего положения: «Дознаватель, следователь, прокурор и суд не вправе рекомендовать в качестве защитника определенное лицо, а такое не вправе при обеспечении подозреваемого, обвиняемого защитником в порядке ст. 50 настоящего Кодекса непосредственно обращаться к адвокату. Назначение защитника осуществляется через адвокатскую палату».

     

     

    2.2.3. Обязанности следователя обеспечить право обвиняемого на защиту

     

    На определенном этапе производства предварительного следствия, когда собраны достаточные доказательства, указывающие на совершение преступления конкретным лицом, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении его в качестве обвиняемого и предъявляет обвинение. Таким образом, обвиняемый в уголовном процессе появляется не со времени предъявления обвинения, как утверждал П.П. Цветков1, а с момента составления упомянутого акта. Происходит это независимо от того, знает ли об этом лицо, относительно которого вынесено постановление, или нет.

    Постановление о привлечении в качестве обвиняемого является одним из наиболее значимых актов в уголовном судопроизводстве. Оно выносится на основании доказательств, полученных следственным путем из источников, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Именно этим актом лицо признается обвиняемым, что влечет для него негативные последствия — к нему применяются принудительные меры, ограничивается его свобода, наносится урон общественной репутации.

    Сущность привлечения в качестве обвиняемого состоит в наличии собранных по делу доказательств относительно того, что преступление совершено определенным лицом и на основании сведений о фактах, оно привлекается в качестве обвиняемого. Этот момент — весьма серьезное и ответственное процессуальное действие при производстве предварительного следствия, которое имеет не только важное процессуально-правовое, но и большое общественно-политическое значение.

    Процессуальное значение заключается в том, что с момента вынесения постановления в уголовном деле возникает новый участник уголовного процесса — обвиняемый, который является субъектом права на защиту, активной стороной уголовного судопроизводства, отстаивающим свои права и законные интересы. Так, например, он вправе знать, в чем обвиняется, и давать объяснения по предъявленному обвинению, представлять доказательства, заявлять ходатайства и т.п. (ст. 47 УПК).

    Привлечение лица в качестве обвиняемого относится к наиболее важным и ответственным актам государственной власти в уголовном судопроизводстве. Следователь, как властный представитель государства, предъявляет определенному лицо обвинение в совершении конкретного преступления (преступлений). С этого момента он вправе избрать в отношении привлеченного к уголовной ответственности одну из мер процессуального принуждения (меры пресечения, привод, отстранение обвиняемого от занимаемой должности, наложение ареста на имущество в обеспечение гражданского иска или возможной конфискации имущества).

    В то же время следователь должен обеспечить реализацию законных прав и интересов обвиняемого.

    Концепция, наделяющая следователя функцией защиты, продиктована заботой о правах и законных интересах обвиняемого, но практически она может способствовать едва ли не противоположным результатам. Из признания следователя защитником обвиняемого легко сделать вывод, что обвиняемый в стадии предварительного расследования может обойтись и без защитника-адвоката. Однако именно усиление активной роли адвоката-защитника способствует наиболее эффективному выполнению задачи охраны прав и законных интересов личности в уголовном процессе.

    Кроме того, как совершенно справедливо замечает Н.К. Панько1, собирание следователем доказательств, опровергающих обвинение, также как и прекращение им уголовного дела не означают выполнение функции защиты.

    При прекращении уголовного дела происходит отказ следователя от обвинения, а это одно из возможных последствий осуществляемой им обвинительной функции. Собирание оправдательных доказательств следует рассматривать как деятельность по обоснованию решения об отказе от обвинения. Для того чтобы отказаться от ранее выдвинутого подозрения или обвинения в совершенном преступлении, следователь должен установить, собрать и проверить доказательства, опровергающие обвинение. Как известно, эта обязанность не лежит ни на обвиняемом, ни на защитнике. Ст. 20 УПК РСФСР возлагала бремя доказывания на прокурора, следователя и лицо, производящее дознание и суд (сейчас это положение закреплено в ст. 73 УПК РФ). Поэтому совершенно естественно, что обязанность поиска, собирания, проверки и оценки оправдательных доказательств, опровергающих обвинение и необходимых для принятия решения об отказе от обвинения, также лежит на лицах, осуществляющих функцию обвинения, а не входит в содержание функции защиты .

    УПК РФ причислил следователя к стороне обвинения, наделив его обязанностью выполнять на основе состязательности функцию обвинения, уголовного преследования (п.п. 45, 47 ст. 5, ч. 1 ст. 21 УПК РФ). При этом следователь осуществляет процессуальную деятельность в целях изобличения лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ). Кроме того, УПК РФ не содержит требования всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела, выяснения как уличающих, так и оправдывающих обстоятельств, подобно ст. 20 УПК РСФСР.

    Согласно ст. 47 УПК РФ, обвиняемым признается лицо, в отношении которого: вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого; вынесен обвинительный акт.

    Согласно статье 171 УПК РФ при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого.

    Согласно статье 172 УПК РФ, которая регламентирует порядок предъявления обвинения, обвинение должно быть предъявлено лицу не позднее 3 суток со дня вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого в присутствии защитника, если он участвует в уголовном деле.

    Согласно статье 173, которая регламентирует допрос обвиняемого, следователь допрашивает обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения с соблюдением требований пункта 9 части четвертой статьи 47 и части третьей статьи 50 УПК.

    Как видно из содержания вышеперечисленных норм уголовно-процессуального закона в плане предъявления обвинения следователь обладает полной процессуальной самостоятельностью.

    При этом он должен подчиняться только закону. Прокурорский надзор при совершении данного процессуального акта совершается исключительно «фоновом» режиме, но он может выразиться в активной форме только в случае, если сам прокурор обнаружит факт нарушения закона следователем или, если со стороны обвиняемого в адрес прокурора поступит жалоба на действия следователя. Полномочия прокурора будут реализованы в этом случае в соответствии со ст. 37 УПК РФ.

    Судебный контроль в этом случае осуществляется на основании права граждан обжаловать действия должностных лиц в судебном порядке согласно ст. 46 Конституции РФ.

    Ограничение процессуальной самостоятельности следователя со стороны прокуратуры может произойти на основании ст. 37 УПК РФ. Данное положение, установленное законодателем вполне целесообразно и отвечает требованию соблюдения баланса процессуальной самостоятельности следователя и необходимостью контроля за соблюдением законности в его деятельности без ущемления инициативы следователя в организации проведения предварительного следствия.

    Ограничение процессуальной самостоятельности следователя на этой стадии законодатель предусмотрел только в ч.2 ст. 175 УПК, где установил, что если в ходе предварительного следствия предъявленное обвинение в какой-либо его части не нашло подтверждения, то следователь своим постановлением прекращает уголовное преследование в соответствующей части, о чем уведомляет обвиняемого, его защитника, а также прокурора.

    Таким образом, законодатель освободил следователя от обязанности собирать оправдывающие обвиняемого доказательства.

    Эту позицию законодателя нельзя признать обоснованной и последовательной. Следователь обязан был бы собирать лишь уличающие лицо доказательства, не выясняя всех иных обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. При таком подходе, во-первых, трудно избежать «обвинительного уклона» при расследовании преступлений, во-вторых, следователь должен собирать доказательства не только обвиняющие, но и оправдывающие, обстоятельства исключающие преступность и наказуемость деяния, смягчающие и отягчающие наказание, обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (ст. 73 УПК РФ).

     

     

    3. ОСОБЕННОСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВА ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ В СТАДИИ ДОСУДЕБНОГО СЛЕДСТВИЯ

     

    3.1. Следственные действия

     

    По общему правилу лицо признается обвиняемым с момента предъявления ему обвинения. Но если известно, что это лицо преднамеренно скрывается от расследования, то в таком случае лицо можно признать обвиняемым с момента вынесения постановления. Это объясняется тем, что согласно ст. 196 УПК РФ розыск объявляется в отношении обвиняемого.

         С таким решением данного вопроса необходимо согласиться, так как именно с момента предъявления обвинения лицо полностью узнает, какое деяние и в какой степени ему инкриминируется, какими процессуальными правами оно обладает, и, следовательно, возникает реальная возможность для защиты.

        Как активный участник уголовного процесса, обвиняемый наделен широким комплексом прав на защиту. Под правом на защиту следует понимать совокупность процессуальных прав, обеспечивающих обвиняемому реальную возможность защищать свои законные интересы. Это право складывается из права на личную защиту и права на помощь защитника.

        В соответствии со ст. 16 УПК РФ право обвиняемого на защиту выражается в предоставлении обвиняемому возможности защищаться установленными законом средствами и способами. В обязанность прокурора и дознавателя входит обеспечение охраны личных и имущественных прав обвиняемого.

    На первый взгляд такое требование закона может показаться непонятным. Следователь должен привлечь к ответственности лицо, совершившее преступление. Он собрал доказательства виновности и обвиняет лицо в преступлении. Как же он должен заботиться о том, чтобы обвиняемый мог защищаться от обвинения, и даже охранять его личные и имущественные права? Возложение на следователя этой обязанности является разумным и необходимым. «Не только в интересах обвиняемого, но и в интересах расследования в целях правильного, объективного выяснения всех обстоятельств дела дать обвиняемому возможность выдвинуть все имеющиеся у него возражения, выслушать и внимательно проверить все его объяснения. Следователь обязан обеспечить право обвиняемого на защиту для того, чтобы самому не допустить ошибки и правильно разрешить дело».1

        Разумеется, что «обеспечение обвиняемому права на защиту имеет значение не только для субъекта этого права. Оно составляет, вместе с тем, одно из необходимых условий познания истины, как и достижения других задач уголовного процесса». Объем процессуальных прав, предоставленный обвиняемому, как и средства его осуществления «устанавливается в пределах, необходимых для познания истины и, тем самым, для охраны законных интересов обвиняемого».

        В соответствии с ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый имеет право: знать, в чем он обвиняется, и давать пояснения в связи с предъявленным ему обвинением; представлять доказательства; заявлять ходатайства; знакомиться со всеми материалами дела с момента окончания досудебного расследования и выписывать из дела необходимые сведения или же с помощью технических средств копировать необходимые материалы дела; иметь защитника; участвовать в судебном разбирательстве в суде первой инстанции; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения дознавателя, прокурора и суда. Как видно, данная статья не содержит специального перечня прав, которыми обладает обвиняемый только в стадии досудебного расследования. Указанными правами он наделен как участник всего уголовного процесса.

        Процессуальные права, предоставленные законом обвиняемому, и средства их обеспечения некоторыми процессуалистами условно делятся на группы. В частности Н.В. Жогиным и Ф.Н. Фаткуллиным — на две группы.1 К первой группе они относят те права и процессуальные гарантии, которые непосредственно вытекают из конституционного права на защиту. Во вторую группу входят те права обвиняемого на досудебном расследовании, которые связаны с охраной его личных прав и имущественных интересов.

    Так Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в своем Определении от 13 ноября 2006 г. № 9-О06-83С2 постановил, что уголовное дело Судьей Нижегородского областного суда 21 июня 2006 г. по обвинению Б. по ч. 2 ст. 290, ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 327, п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, П. – по ч. 5 с. 33, ч. 2 ст. 290, ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 327, ч. 2 ст. 159 УК ПФ, К. — по ч. 2 ст. 159 УК РФ обоснованно возвращено прокурору Нижегородской области для устранения нарушений норм уголовно-процессуального закона: вручения копий обвинительного заключения Б., П. и К.

    В судебном заседании подсудимые Б. и П. заявили ходатайства о необходимости вручения им копий обвинительного заключения, поскольку определенный порядок хранения копий обвинительного заключения при уголовном деле затрудняет осуществление защиты и подготовку к судебному процессу.

    Адвокаты, поддержав ходатайства своих подзащитных, заявили о необходимости возвращения уголовного дела прокурору для вручения обвиняемым копий обвинительного заключения.

    Удовлетворяя заявленные ходатайства и направляя уголовное дело прокурору Нижегородской области для вручения обвиняемым копий обвинительного заключения, суд в своем постановлении указал на допущенное нарушение требований ч. 2 ст. 217 УПК РФ, которое ограничило право обвиняемых на защиту.

    В соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 222 УПК РФ, прокурор после утверждения обвинительного заключения направляет уголовное дело в суд, а копию обвинительного заключения (с приложениями) вручает обвиняемому.

    Невручение обвиняемому обвинительного заключения является грубым нарушением права обвиняемого на защиту и по смыслу ст. 381 УПК РФ служит основанием для отмены приговора, поскольку допущенное нарушение закона рассматривается как лишение либо ограничение законного права участника судопроизводства, не позволяющее считать приговор суда законным и обоснованным.

    Доводы в кассационном представлении о том, что обвинительное заключение, предназначенное для вручения обвиняемому и содержащее сведения, составляющие государственную тайну; должно храниться при уголовном деле и предоставляться обвиняемому и его защитнику во время судебного разбирательства, со ссылкой на положения ч, 2 ст. 217 УПК РФ, нельзя признать обоснованными.

    Указанная норма процессуального закона, включенная в главу 30 УПК РФ «Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору», регламентирует действия следователя до момента принятия прокурором решения по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением, а не действия прокурора после утверждения им обвинительного заключения.

    Кроме того, ч. 2 ст. 217 УПК РФ регламентирует порядок обращения с копиями документов и выписками из уголовного дела, в которых содержатся сведения, составляющие государственную тайну, и действия следователя, связанные с ознакомлением обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, до момента разрешения им заявленных ходатайств и составления обвинительного заключения.

    Таким образом, обвинительное заключение не может быть отнесено к документам, порядок обращения с которыми регламентируется ст. 217 УПК РФ. Присвоение обвинительному заключению грифа секретности не препятствует, при соблюдении установленных правил обращения с секретными сведениями, вручению обвиняемому обвинительного заключения, ознакомлению адвоката с содержанием обвинительного заключения для их подготовки к судебному разбирательству и защите от предъявленного обвинения.

        Уточнение классификации прав и средств защиты обвиняемого в уголовном процессе облегчает уяснение процессуальных возможностей обвиняемого в различных стадиях уголовного процесса, помогает исследовать глубже и детальнее проблему обеспечения прав обвиняемого в стадии досудебного расследования.

        Одной из важнейших процессуальных гарантий прав обвиняемого считается презумпция невиновности.

        Проблема презумпции невиновности обвиняемого является одним из наиболее спорных вопросов в науке уголовного процесса.

        Так, например, М.Л. Якуб считает, что «презумпция невиновности означает, что в уголовном процессе всякий предполагается невиновным до тех пор, пока не доказано обратное, то есть вина».1 Другие процессуалисты, в частности, И.Л. Петрухин, В.З. Лукашевич предлагают следующую формулировку презумпции невиновности: «…обвиняемый предполагается невиновным, пока его виновность не доказана в установленном законом порядке».

    Одни авторы считают, что презумпция невиновности — это не презумпция как таковая, а лишь метод исследования или логический прием, применяемый во всех стадиях процесса. Другие и вовсе отрицают существование презумпции невиновности в уголовном процессе. Например, Л.В. Головко утверждал, что презумпция невиновности не содержит реальных гарантий правосудия, не налагает обязанностей на органы прокуратуры и суда по объективному, всестороннему, полному исследованию обстоятельств дела и не обеспечивает прав обвиняемого на защиту: «Процессуальные гарантии прав обвиняемого вытекают не из презумпции невиновности, никогда не формулированной в нашем процессуальном праве, а из принципа законности, как высшей гарантии демократизма и справедливости уголовного процесса».1

        Как же разрешает вопрос о презумпции невиновности действующее уголовно-процессуальное законодательство?

        Ст. 8 УПК РФ гласит: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда».

        Презумпция невиновности — это одна из важнейших гарантий права обвиняемого на защиту и установления истины в уголовном процессе. Следователь, исполняя возложенную на него задачу изобличать виновных в совершении преступления, собирает доказательства, необходимые и достаточные для признания судом данного лица виновным. Он по своему внутреннему убеждению оценивает собранные доказательства под углом зрения их достаточности для признания лица виновным и приходит к убеждению в виновности данного лица, но следователь не вправе своим постановлением признать лицо виновным в совершении преступления.

    Значение презумпции невиновности в основном состоит в том, что ею обеспечиваются права привлеченного к уголовной ответственности лица и в то же время обеспечивается непредвзятое, объективное исследование обстоятельств дела.

    Нарушения же презумпции невиновности, отступления от нее неизбежно придают исследованию обстоятельств дела односторонне обвинительный характер, что не содействует обнаружению истины по делу, а наоборот, уводит от нее.

        Законодатель, возлагая на соответствующие органы обязанность, решительно изобличать каждого, совершившего преступление, в то же время строго требует от них, чтобы ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. 7 УПК РФ).

        Уголовно-процессуальное законодательство РФ (ст. 171 УПК РФ) регламентирует основание привлечения к уголовной ответственности следующим образом: «При наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении соответствующего лица в качестве обвиняемого».

        По поводу определения степени доказанности фактов, составляющих основание уголовной ответственности, предела их доказывания и другим вопросам в части привлечения к уголовной ответственности в процессуальной литературе нет необходимой четкости и последовательности.1

        Г.О. Петрова, А.В. Сумачев и ряд других процессуалистов считают недопустимым обвинение человека, если у прокурора имеются колебания, сомнения в его виновности. Эта позиция сейчас нашла всеобщее признание.2

        Прокурор, строго разбираясь в собранных по делу доказательствах, объективно и всесторонне оценивая их, должен твердо убедится в том, что факты, образующие основание уголовной ответственности и содержание формулируемого им обвинения, установлены в соответствии с действительностью, что принимаемое по ним решение единственно правильное, строго законное и обоснованное, ибо привлечение к уголовной ответственности только тогда отвечает интересам правосудия, когда оно является законным и обоснованным.

        Что же служит правовой основой для появления обвиняемого в уголовном процессе?

        В юридической литературе по данному поводу нет единого мнения. Если В.Н. Кудрявцев и многие другие процессуалисты связывают появление обвиняемого с вынесением постановления о привлечении к уголовной ответственности, то другие, в том числе Р.Х. Якупов, связывают это с непосредственным предъявлением обвинения.1

        По общему правилу лицо признается обвиняемым с момента предъявления ему обвинения. Но если известно, что это лицо преднамеренно скрывается от расследования, то в таком случае лицо можно признать обвиняемым с момента вынесения постановления. Это объясняется тем, что согласно ст. 196 УПК РФ розыск объявляется в отношении обвиняемого.

         С таким решением данного вопроса необходимо согласиться, так как именно с момента предъявления обвинения лицо полностью узнает, какое деяние и в какой степени ему инкриминируется, какими процессуальными правами оно обладает, и, следовательно, возникает реальная возможность для защиты.

        Как активный участник уголовного процесса, обвиняемый наделен широким комплексом прав на защиту. Под правом на защиту следует понимать совокупность процессуальных прав, обеспечивающих обвиняемому реальную возможность защищать свои законные интересы. Это право складывается из права на личную защиту и права на помощь защитника.

        В соответствии со ст. 16 УПК РФ право обвиняемого на защиту выражается в предоставлении обвиняемому возможности защищаться установленными законом средствами и способами. В обязанность прокурора и дознавателя входит обеспечение охраны личных и имущественных прав обвиняемого2.

    На первый взгляд такое требование закона может показаться непонятным. Следователь должен привлечь к ответственности лицо, совершившее преступление. Он собрал доказательства виновности и обвиняет лицо в преступлении. Как же он должен заботиться о том, чтобы обвиняемый мог защищаться от обвинения, и даже охранять его личные и имущественные права? Возложение на следователя этой обязанности является разумным и необходимым. «Не только в интересах обвиняемого, но и в интересах расследования в целях правильного, объективного выяснения всех обстоятельств дела дать обвиняемому возможность выдвинуть все имеющиеся у него возражения, выслушать и внимательно проверить все его объяснения. Следователь обязан обеспечить право обвиняемого на защиту для того, чтобы самому не допустить ошибки и правильно разрешить дело».1

        Разумеется, что «обеспечение обвиняемому права на защиту имеет значение не только для субъекта этого права. Оно составляет, вместе с тем, одно из необходимых условий познания истины, как и достижения других задач уголовного процесса». Объем процессуальных прав, предоставленный обвиняемому, как и средства его осуществления «устанавливается в пределах, необходимых для познания истины и, тем самым, для охраны законных интересов обвиняемого».

        В соответствии с ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый имеет право: знать, в чем он обвиняется, и давать пояснения в связи с предъявленным ему обвинением; представлять доказательства; заявлять ходатайства; знакомиться со всеми материалами дела с момента окончания досудебного расследования и выписывать из дела необходимые сведения или же с помощью технических средств копировать необходимые материалы дела; иметь защитника; участвовать в судебном разбирательстве в суде первой инстанции; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения дознавателя, прокурора и суда. Как видно, данная статья не содержит специального перечня прав, которыми обладает обвиняемый только в стадии досудебного расследования. Указанными правами он наделен как участник всего уголовного процесса.

        Процессуальные права, предоставленные законом обвиняемому, и средства их обеспечения некоторыми процессуалистами условно делятся на группы. В частности Н.В. Жогиным и Ф.Н. Фаткуллиным — на две группы.2 К первой группе они относят те права и процессуальные гарантии, которые непосредственно вытекают из конституционного права на защиту. Во вторую группу входят те права обвиняемого на досудебном расследовании, которые связаны с охраной его личных прав и имущественных интересов.

        Уточнение классификации прав и средств защиты обвиняемого в уголовном процессе облегчает уяснение процессуальных возможностей обвиняемого в различных стадиях уголовного процесса, помогает исследовать глубже и детальнее проблему обеспечения прав обвиняемого в стадии досудебного расследования.

        Одной из важнейших процессуальных гарантий прав обвиняемого считается презумпция невиновности.

        Проблема презумпции невиновности обвиняемого является одним из наиболее спорных вопросов в науке уголовного процесса.

        Так, например, М.Л. Якуб считает, что «презумпция невиновности означает, что в уголовном процессе всякий предполагается невиновным до тех пор, пока не доказано обратное, то есть вина».1 Другие процессуалисты, в частности, И.Л. Петрухин, В.З. Лукашевич предлагают следующую формулировку презумпции невиновности: «…обвиняемый предполагается невиновным, пока его виновность не доказана в установленном законом порядке».2

    Одни авторы считают, что презумпция невиновности — это не презумпция как таковая, а лишь метод исследования или логический прием, применяемый во всех стадиях процесса. Другие и вовсе отрицают существование презумпции невиновности в уголовном процессе. Например, Л.В. Головко утверждал, что презумпция невиновности не содержит реальных гарантий правосудия, не налагает обязанностей на органы прокуратуры и суда по объективному, всестороннему, полному исследованию обстоятельств дела и не обеспечивает прав обвиняемого на защиту: «Процессуальные гарантии прав обвиняемого вытекают не из презумпции невиновности, никогда не формулированной в нашем процессуальном праве, а из принципа законности, как высшей гарантии демократизма и справедливости уголовного процесса».1

    Право обвиняемого знать, в чем он обвиняется, обеспечивается по закону рядом процессуальных гарантий. «Осуществление этого права обвиняемого служит необходимой предпосылкой дальнейшего деятельного участия его в процессе доказывания. Обвиняемый недостаточно осведомленный о том, какое деяние ему инкриминируется, практически лишен возможности противопоставлять свои доводы формуле обвинения».2

        Следователь, собрав доказательства, достаточные для предъявления обвинения, обязан вынести мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ).

        Л.М. Карнеева считает, что «в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого впервые формулируется и обосновывается обвинение, предъявляемое определенному лицу».3 На наш взгляд, закон не предусматривает обязательности изложения в постановлении доказательств, обосновывающих обвинение. Необходимо и достаточно изложить фактические обстоятельства деяния и юридическую основу привлечения к уголовной ответственности. Однако, все утверждения, содержащиеся в постановлении должны основываться на имеющихся в деле доказательствах, а не на догадках или внепроцессуальных данных, что неоднократно подчеркивалось ранее.

        Содержание постановления в общем виде регламентируется в ч. 2 ст. 171 УПК РФ, где сказано, что в данном постановлении указывается: «место и время составления постановления; кем составлено постановление; фамилия, имя, отчество и возраст обвиняемого; место, время совершения преступления, мотивы и способ его совершения, квалифицирующие признаки, последствия и другие обстоятельства, поскольку они установлены материалами дела; статья, часть и пункт уголовного закона».

        Процессуальный порядок привлечения лица в качестве обвиняемого, требование закона о праве на защиту и об обеспечении этого права обусловливают необходимость указывать в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого все элементы состава преступления.

        Для реального осуществления защиты очень важно точное указание в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого на конкретный признак преступления, когда диспозиции уголовного закона содержит несколько квалифицирующих признаков.

    Особенно необходимо в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого по статье с бланкетной диспозицией указывать, какие конкретно правила и их пункты нарушены.

    Так нарушение права на защиту повлекло отмену приговора. По приговору Пермского областного суда от 30 июня 2006 г. Нечаева осуждена по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Она признана виновной в том, что, являясь следователем следственного отдела ОВД г. Чайковского, сфальсифицировала доказательства по уголовному делу, находившемуся в ее производстве.1

    В кассационных жалобах Нечаева и ее адвокат просили приговор отменить и дело направить на новое судебное разбирательство, считая, что уголовное дело в отношении нее было возбуждено с нарушением установленного порядка: следствие не разрешило участие защитника по соглашению. Кроме того, судом фактические обстоятельства дела объективно не выяснены.

    Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 ноября 2006 г. приговор отменила, а дело направила на новое судебное рассмотрение в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, допущенным в процессе предварительного следствия и в суде.

    Как видно из материалов дела, суд при постановлении приговора руководствовался доказательствами, часть из которых была получена следственными органами с нарушением права Нечаевой на защиту.

    Так, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ адвокаты О. и З. следователем были отведены, о чем обвиняемая Нечаева была осведомлена. Она обратилась с ходатайством к следователю прокуратуры о перенесении следственных действий, поскольку два адвоката, с которыми ею заключались соглашения, как ей было указано, не могли по определенным причинам осуществлять ее защиту, поэтому она просила предоставить ей время в течение пяти суток для заключения соглашения с новым адвокатом. Однако 12 мая 2006 г., т.е. на следующий день после обращения Нечаевой, ей было отказано в удовлетворении ходатайства, и следователь назначил ей защитника П. Несмотря на то, что Нечаева возражала против осуществления П. ее защиты, он, начиная с 11 мая 2006 г. и до окончания предварительного следствия, принимал участие в производстве следственных действий. Таким образом, Нечаевой, вопреки закону и, в частности, требованиям ст. 50 УПК РФ, было отказано в выборе защитника по своему усмотрению. Суд первой инстанции при рассмотрении дела обязан был принять меры к устранению препятствий объективного рассмотрения дела и предложить следственным органам исправить указанное нарушение, но это не сделано.

    При новом судебном рассмотрении данные обстоятельства должны быть устранены.

        В ч. 3 ст. 171 УПК РФ сказано: «При обвинении лица в совершении нескольких преступлений, предусмотренных разными пунктами, частями, статьями Уголовного кодекса Российской Федерации, в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого должно быть указано, какие деяния вменяются ему по каждой из этих норм уголовного закона». Естественно, нарушение этого требования закона создает серьезные трудности в защите от предъявленного обвинения.

        Если инкриминируемое обвиняемому преступление охватывает несколько эпизодов, то в формулировке обвинения каждый из них необходимо излагать отдельно, так как это позволяет обвиняемому дать развернутые объяснения по каждому пункту обвинения.

        Прокурор обязан строго индивидуализировать обвинение в зависимости от степени вины, характера и общественной опасности совершенного преступления, личности обвиняемого и обстоятельств дела, смягчающих и отягчающих ответственность.

        В соответствии с требованиями ст. 175 УПК РФ изменение и дополнение обвинения влечет за собой вынесение нового постановления, которое предъявляется обвиняемому. «Постановление о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенное во изменение ранее предъявленного обвинения, должно быть мотивированным и содержать ссылку на те изменения, которые послужили основанием для вынесения нового постановления».

        Как указано в ч. 2 ст. 175 УПК РФ, «Если в ходе предварительного следствия предъявленное обвинение в какой-либо его части не нашло подтверждения, то следователь своим постановлением прекращает уголовное преследование в соответствующей части, о чем уведомляет обвиняемого, его защитника, а также прокурора». Следовательно, и эта статья УПК РФ направлена на обеспечение права обвиняемого знать, в чем он обвиняется1.

        Резолютивная часть постановления о привлечении в качестве обвиняемого должна быть изложена в соответствии с формулировкой обвинения.

        Постановление о привлечении в качестве обвиняемого следователь обязан предъявить обвиняемому не позднее трёх суток с момента его вынесения и во всяком случае не позднее, чем в день явки обвиняемого или его принудительного привода (ч. 1 ст. 172 УПК РФ).

        Ст. 217 УПК РФ гласит: «Соблюдение установленных законом сроков ознакомления обвиняемого с процессуальными актами, в которых формулируется обвинение, — необходимый элемент права обвиняемого на защиту». Нарушение сроков нужно рассматривать как незаконное ограничение права на защиту.

        Закон требует, чтобы следователь ознакомил обвиняемого с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, разъяснил сущность предъявленного обвинения и его права на досудебном расследовании (ч. 5 ст. 172 УПК РФ).    Отсюда совершенно очевидно, что само содержание постановления о привлечении в качестве обвиняемого обязательно в силу прямого требования закона должно быть доведено до сведения обвиняемого.

        Следователь знакомит обвиняемого с постановлением о привлечении последнего в качестве обвиняемого путем предъявления ему текста этого постановления. В тех случаях, когда обвиняемый не может сам прочитать постановление, например, в случае незнания языка, на котором написано постановление, малограмотности, плохого зрения и т.д., оно должно быть прочитано прокурором вслух или переводчиком на языке, которым владеет обвиняемый.

        Обвиняемому может быть предъявлено обвинение в совершении нескольких преступлений, охватываемых несколькими статьями уголовного закона, или в преступлении, состоящем из нескольких разновременных и совершенных в различных местах и при различных обстоятельствах противоправных действий.

        Разъяснение сущности предъявленного обвинения заключается в обязательном разъяснении прокурором юридической терминологии, ознакомлении обвиняемого с текстом соответствующей статьи закона, если диспозиция статьи закона бланкетная, то и с текстом соответствующих правил, например, «Правил дорожного движения» и т.д.

        «При предъявлении обвинения лицам, которые в силу психических или физических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту, присутствует защитник; может быть вызван законный представитель».

        «Гарантии же соблюдения прав обвиняемого состоят в том, что они прежде всего должны быть подробно ему разъяснены, а затем обеспечена возможность полной их реализации».

        Нельзя согласиться с А.В. Сумачевым, который предлагает составлять отдельный протокол о разъяснении прав обвиняемому в стадии досудебного расследования, ибо это просто нецелесообразно потому, что прокурор достаточно загружен составлением разного рода процессуальных документов.1

        Право давать объяснения по предъявленному обвинению обвиняемый осуществляет при допросе, к которому согласно требованиям ч. 1 ст.173 УПК РФ следователь обязан немедленно приступить после предъявления обвинения. Если же допрос не мог быть произведен немедленно, то о причинах промедления должен быть составлен протокол.2

        Установление законом такого срока создает гарантии реального использования обвиняемым его права давать объяснения по предъявленному обвинению. Если бы обвиняемого допрашивали не в течении определенного законом срока после предъявления обвинения, а в зависимости от усмотрения прокурора, то данное право обвиняемого могло бы оказаться недостаточно обеспеченным. Кроме того, «соблюдение указанного правила направлено также к созданию условий для установления истины по делу».

        Обвиняемому должна быть предоставлена возможность давать объяснения в полном объеме по поводу предъявленного ему обвинения, независимо от того, допрашивался ли он ранее.

        Давать объяснения (показания) — право обвиняемого, а не обязанность, поэтому в случае отказа от дачи показаний, а равно дачи ложных показаний, он не несет уголовной ответственности. Сам обвиняемый решает, какие объяснения следует привести по предъявленному обвинению. «Объяснения обвиняемого могут касаться: а) фактической стороны деяния, указанного в акте, формулирующем обвинение; б) юридической его стороны (квалификация, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства, мера наказания); в) достаточности доказательств для вывода о виновности; г) отношения обвиняемого к отдельным доказательствам, исследованным на досудебном расследовании или суде; д) изложения фактов, как они известны самому обвиняемому, в связи с исследованием отдельных доказательств».

        В уголовном процессе РФ право обвиняемого давать объяснения по существу предъявленного обвинения гарантируется обязанностью следователя разъяснить ему сущность предъявленного обвинения, после чего немедленно начать допрос.

        В начале допроса обвиняемому ставиться вопрос, понятно ли ему предъявленное обвинение и признает ли он себя виновным в инкриминируемом ему преступлении. Обвиняемый может признать себя виновным полностью, частично или вообще не признать себя виновным.

        Принуждение к даче показаний при допросе путем применения незаконных действий со стороны прокурора, является преступлением (ст. 302 УК РФ).

        Гарантируя совершенно свободное изложение обвиняемым своих показаний, уголовно-процессуальное законодательство РФ (ст. 174 УПК РФ) требует от следователя, чтобы протокол допроса перед его подписанием предъявлялся обвиняемому для прочтения или по просьбе обвиняемого прочитывался ему следователем, о чем необходимо сделать отметку в протоколе. Большинство авторов придерживаются мнения, что прочитывание протокола допроса самим обвиняемым следует признать более правильным. Дополнения и поправки, вносимые в протокол, после прочтения представляют по существу дополнительные показания обвиняемого и подлежат обязательному занесению в протокол. Поэтому протокол в этой части вновь подписывается всеми лицами, принимавшими участие в допросе.

        Важной гарантией рассматриваемого права обвиняемого является требование закона занести показания в протокол по возможности дословно и в первом лице. Можно согласиться с И.Л. Петрухиным, считающим, что объяснения обвиняемого могут быть изложены в письменных заявлениях, ходатайствах, «в некоторых предусмотренных законом случаях объяснения обвиняемого могут фиксироваться прокурором в протоколах процессуальных действий, не связанных с допросом обвиняемого».1

        Все высказанные (либо изложенные письменно) обвиняемым доводы и соображения подлежат тщательной и всесторонней проверке. Судебной практике известны случаи, когда из-за нарушения этого требования отменялись судебные приговоры с передачей дела на новое рассмотрение со стадии досудебного расследования.

     

    3.2. Применение мер принуждения

     

    С вопросом о процессуальных гарантиях обвиняемого тесно связано применение мер пресечения.

        В соответствии со ст. 98 УПК РФ «Мерами пресечения являются: подписка о невыезде; личное поручительство; наблюдение командования воинской части; присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; залог; домашний арест; заключение под стражу».

        Мера пресечения – это не мера наказания, ибо наказание применяется к лицу, признанному судом виновным в совершении преступления, а мера пресечения — лишь к лицу, обвиняемому в совершении преступления. Так как меры пресечения ограничивают свободу обвиняемого и затрагивают его интересы, избираемая в отношении обвиняемого мера пресечения всегда соразмеряется с тем наказанием, которое может быть применено к обвиняемому согласно статье уголовного Кодекса, по которой квалифицируется инкриминируемое обвиняемому преступление. Этим преследуется цель избежать применения к обвиняемому в процессе расследования и разбирательства дела таких мер пресечения, которые были бы тяжелее, чем то наказание, к которому обвиняемого может приговорить суд, что является существенной гарантией обвиняемого от необоснованного применения меры пресечения.1

        О принятии меры пресечения прокурор выносит мотивированное постановление, которое в соответствии с требованиями ст. 101 УПК РФ обязан объявить лицу, в отношении которого оно вынесено.

        Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы прокурор при избрании меры пресечения учитывал тяжесть совершенного преступления, личность обвиняемого, вероятность уклонения обвиняемого от расследования и суда, воспрепятствование установлению истины, род занятий обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства.

        Применение того или иного вида мер пресечения точно регламентируется специально предусмотренными статьями уголовно-процессуального законодательства.

        Согласно ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу, являясь наиболее тяжелой из всех мер пресечения, применяемых на практике, «применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести».

    Основным содержанием неприкосновенности личности как принципа уголовного процесса является такой процессуальный порядок производства по уголовным делам, при котором обвиняемый будет огражден от незаконного или необоснованного ареста, а также любой другой меры пресечения и вообще любой меры процессуального принуждения, будет гарантирован от какого-либо произвола в применении принудительных мер.

        Неприкосновенность личности в стадии досудебного расследования гарантируется тем, что ни одно лицо не может быть арестовано без санкции судьи.

        Одной из важнейших гарантий обвиняемого является его право обжаловать избранную в отношении его меру пресечения.

        В уголовно-процессуальном Кодексе РФ установлен ряд дополнительных гарантий при заключении обвиняемого под стражу. Согласно ст. 160 УПК РФ, «Если у подозреваемого или обвиняемого, задержанного или заключенного под стражу, остались без присмотра и помощи несовершеннолетние дети, другие иждивенцы, а также престарелые родители, нуждающиеся в постороннем уходе, то следователь, дознаватель принимает меры по их передаче на попечение близких родственников, родственников или других лиц либо помещению в соответствующие детские или социальные учреждения». Дети в подобных случаях могут быть помещены, например, в детский дом, школу-интернат и т.п.

    О принятых мерах в отношении детей, имущества или жилища, прокурор обязан сообщить заключенному под стражу.

        Законом предусмотрена обязанность прокурора сообщать об аресте по месту работы и семье обвиняемого (ст. 108 УПК РФ).

        Указанные дополнительные гарантии прав обвиняемого Н.В. Жогин, Ф.Н. Фаткуллин относят к группе гарантий, «которые связаны с охраной иных личных прав и имущественных интересов обвиняемого».

        Важной гарантией законности и обоснованности заключения под стражу является требование ст. 108 УПК РФ указывать в постановлении о заключении под стражу, какие конкретные обстоятельства явились основанием для применения этой меры пресечения.

        По мнению Ю.Д. Лившиц, что «данное положение не только не противоречит общему требованию – мотивировать избрание любой меры пресечения, но и усиливает его применительно к такой мере, как заключение под стражу».1 Следует отметить, что из мотивированного постановления обвиняемый может уяснить причины его ареста и обжаловать приведенные в нем факты.

        Уголовно-процессуальный закон ограничивает содержание под стражей определенными сроками (ст. 109 УПК РФ). Более того, эти сроки закон четко отграничивает от сроков расследования.

        Продление срока содержания под стражей равносильно даче санкции на арест, поэтому закон обязывает прокурора мотивировать постановление о продлении срока содержания обвиняемого под стражей. Если срок содержания под стражей не продлен в установленном законом порядке, то его истечение является основанием для освобождения лица, заключенного под стражу в качестве меры пресечения. Начальник места предварительного заключения (следственного изолятора) обязан не позднее семи суток до истечения срока письменно уведомить об этом прокурора, в производстве которого находится уголовное дело, который своим постановлением освобождает заключенного.

    В соответствии с п. 10 ст. 109 УПК РФ время, которое затрачено обвиняемым на ознакомление с материалами дела в порядке ст. 126 УПК РФ, не входит в срок содержания под стражей. На основании ст. 72 УК РФ, в срок отбывания наказания засчитывается время, проведенное под стражей во время досудебного расследования.

        Из презумпции невиновности вытекает важное положение — обязанность доказывания виновности обвиняемого лежит на обвинителе, а не на обвиняемом, что закреплено в статье 15 УПК РФ.

        Исходя из положений, закрепленных в ст. 47 УПК РФ, можно сказать, что представление доказательств обвиняемым является лишь его правом, вытекающим из права за защиту. Этого мнения придерживается большинство процессуалистов.

        Право предоставлять доказательства в стадии досудебного расследования обвиняемый осуществляет, непосредственно передавая прокурору письменные доказательства и давая показания; заявляя ходатайства о допросах свидетелей, производстве осмотров, вызов специалистов, назначении экспертиз, истребовании письменных доказательств и т.д.; участвуя в следственных действиях.

        Прокурор обязан обеспечить обвиняемому возможность осуществить право на представление доказательств, однако к представленным доказательствам он должен подходить критически. Прокурор не вправе отклонить представленные обвиняемым доказательства, если они имеют существенное значение для дела, то есть направлены на выяснение обстоятельств, которые в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ подлежат доказыванию.

        Используя первую форму осуществления рассматриваемого права обвиняемого, последний представляет различные справки, характеристики и другие документы, которые представляют по его просьбе также учреждения, предприятия, родственники.

        В случаях, когда определенное доказательство не находится в распоряжении обвиняемого, последний ходатайствует о его истребовании и приобщении к делу. В следственной и судебной практике часто встречаются случаи, когда обвиняемый ходатайствует о допросе свидетелей, которые, как правило, прокурору неизвестны.

        Следует отметить, что процедура представления доказательств прокурору УПК РФ не предусмотрена. Так в ст. 77 УПК РФ говорится о том, что доказательства могут быть представлены по своей инициативе обвиняемым и другими участниками процесса, а каково процессуальное закрепление в уголовном деле указанных доказательств, законодатель не говорит. И.Л. Петрухин предлагает два варианта:

    1) представление доказательств производить в присутствии понятых и оформлять протоколом, в котором следует изложить заявление обвиняемого о представляемом доказательстве, место и время его обнаружения, необходимость его приобщения к делу, ходатайство обвиняемого о приобщении доказательства к делу, а равно данные осмотра представленного доказательства. Вслед за этим прокурор выносит постановление о приобщении представленного доказательства к делу или постановления об отказе в ходатайстве обвиняемого о приобщении доказательства.

    2) производится выемка представленного доказательства с последующим допросом обвиняемого по поводу этого доказательства и вынесением постановления о приобщении его к делу. Автору представляется более целесообразным такой порядок, при котором в ходе допроса обвиняемый сообщает о доказательстве, находящемся в его распоряжении, месте и времени его обнаружения, о необходимости его приобщения к делу. Далее прокурор выносит постановление о выемке представленного доказательства и приобщении его к делу после осмотра или выносит постановление об отказе в удовлетворении ходатайства обвиняемого о приобщении доказательства.1

     

     

    СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

     

    Нормативно-правовые источники

     

  35. Всеобщая декларация прав человека: принята резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 217А (III) 10 декабря 1948 г. // Российская газета. — 1989. -10 декабря.
  36. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколы к ней // Собрание Законодательства РФ 1998. — № 20. — Ст. 2143; № 31. — Ст. 3835; № 36. — Ст. 4467.
  37. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1994. — № 12. — С. 5 — 10.
  38. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989. С. 384 — 397.
  39. Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания от 26 ноября 1987 г. // Собрание Законодательства. — 1998. — № 36. — Ст. 4465.
  40. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года с изм. и доп. // Российская газета. — 1993. — 25 декабря.
  41. Уголовный кодекс РФ 1996 г. // СЗ РФ. 1996. № 25.
  42. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФФЗ с изм. и доп. на 1 апреля 2007 г.// СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I)
  43. О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия: Постановление Пленума ВС РФ от 31.10.95 г. № 8 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1.
  44. О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений: Федеральный Закон от 15 июля 1995 г. с изм. и доп. // СЗ РФ — 1995. — № 29. — Ст. 2759.
  45. Конституция СССР 1936 г. М., 1975.
  46. Конституция СССР 1977 г. // Конституция СССР и развитие советского законодательства. М., 1983.
  47. Материалы Народного Комиссариата юстиции. Народный суд. Выпуск V. М., 1918.
  48. Положение о судоустройстве РСФСР. Со стенограммой заседания 4-й сессии ВЦИКа IX созыва и 2-й сессии ВЦИКа X созыва и алфавитно-предметным указателем. М., 1923.
  49. УПК РСФСР 1923г. //Уголовно-процессуальное законодательство СССР и союзных республик. Госюриздат.1957. С. 45-90.
  50. УПК РСФСР, принятый III сессией ВЦИК. Пермь: Издательство паевого товарищества «Звезда», 1922.
  51. Устав воинский. – М.: Сенатская типография у Селивановского, 1804.

     

    Судебная практика

  52. По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р. Н. Самгуллиной и А. А. Апанасенко: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 года № 13-П // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4551.
  53. По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия: Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 года № 13-П // СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2142.
  54. По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В. К. Борисова, Б. А. Кехмана, В. И. Монастырецкого, Д. И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком»: Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 года № 5-П // СЗ РФ.— 1999. № 14. Ст. 1749.
  55. По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина Б. А. Кехмана: Постановление Конституционного Суда РФ от 18 февраля 2000 года № 3-П // СЗ РФ. 2000. № 9. Ст. 1066.
  56. По жалобе гражданина Панфилова Руслана Петровича на нарушение его конституционных прав положениями статей 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Определение Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2000 года № 285-О // СЗ РФ. 2000. № 10. Ст. 994.
  57. По жалобе граждан Березовского Бориса Амбрамовича, Дубова Юлия Анатольевича и Патаркацишвили Аркадия Шалвовича на нарушение их конституционных прав положениями статей 47, 53, 162 и 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 года № 429-О // Вестник Конституционного Суда. 2004. № 3.
  58. Постановление Конституционного Суда РФ от 25 октября 2001 г. № 14-п по делу о проверке конституционности положений, содержащихся в ст. 47 и 51 УПК РСФСР и п. 15 ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А.П. Холомидова, В.Г. Кислицына и И.В.Москвичева // СЗ РФ. 2001. № 48. Ст. 4550.
  59. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 г. № 8-п по делу о проверке конституционности ст. 1 и 21 Закона РФ от 21 июля 1993 г. «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В. М. Гурджиянца, В. Н. Синцова, В. Н. Бугрова и Л. К. Никитина // Собрание Законодательства РФ. 1996. Л’з 15. Ст. 1768; постановление Конституционного Суда РФ от 28 января 1997 г. № 2-п по делу о проверке конституционности ч.4 ст. 47 УПК РСФСР в связи жалобами граждан Б. В. Латипова, РЛ. Гитиса и С. В. Абрамова// СЗ. 1997. № 7. Ст. 871.
  60. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 13 ноября 2006 г. № 9-О06-83С // БВС. 2007. № 11.
  61. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 ноября 2006 г. № 44-О06-125 // БВС. 2007. № 11.

     

    Научная литература

     

  62. Андрианов И., Шварев А. Нужен ли прокурору дополнительный рычаг воздействия на обвиняемого? // Российская юстиция. 2000. №4.
  63. Бабенко А., Яблоков В. Рассмотрение судом жалоб на действия и решения органов расследования// Российская юстиция 2005. №8.
  64. Бляхман Б. Я. Социальная ценность и справедливость охраны прав обвиняемого. // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межвузовский сборник научных трудов. Кемерово, 1989.
  65. Бозров В. Действующий УПК ограничивает право обвиняемого на защиту // Российская юстиция. 1999. № 12.
  66. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса. – М.: Юридическая литература, 2004.
  67. Выщкевич В. Н., Лутченко Ю. И. О некоторых вопросах обеспечения права обвиняемого на защиту // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Межвузовский сборник научных трудов. Кемерово, 1989.
  68. Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб., 2002.
  69. Григорьев В. Н., Победкин А. В., Яшин В. Н. Уголовный процесс. М., 2008.
  70. Громов Н., Макаров Л. Процессуальное положение защитника обвиняемого на стадии предварительного расследования преступлений // Уголовное право. 2006. № 1.
  71. Гуев А.Н. Постатейный комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. — М.: Юридическая фирма «Контракт»: Издательский Дом «ИНФРА-М», 2003.
  72. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в уголовном процессе. – М.: Юридическая литература. 2005.
  73. Зайцева И.А., Смирнов Л.Н. Проблемы, возникающие на предварительном следствии в связи с возложенной законом на следователя обязанности по обеспечению обвиняемого и подозреваемого адвокатом-защитником // Следователь. 2002. № 3.
  74. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу 1955 – 1991 г. г. // Сборник правовых актов. – М.: Спарк, 1997.
  75. Колчевский И. Б. Глава 7. Участники уголовного судопроизводства на стороне защиты // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (официальный текст с изменениями и дополнениями на 1 января 2008. Постатейный научно-практический комментарий / Под рук. В. И. Радченко, В. П. Кашепова, А. С. Михлина. М., 2002. С. 92.
  76. Короткий Н. H. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого на стадии предварительного следствия. М., 1981.
  77. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РФ / Под ред. И. Л. Петрухина. — М.: ООО «TK Велби», 2008.
  78. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2001.
  79. Ларин A. M. Презумпция невиновности, М., 1982.
  80. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973..
  81. Ларин A. M. Презумпция невиновности, М., 1982.
  82. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. –М.: Юридическая литература, 2006.
  83. Лобанов А.Оценка защитником допустимости доказательств // Законность, 2003, №11.
  84. Лукашевич В. З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л., 1969.
  85. Марышев A. B., Федотов В. А. История отечественного государства и права. Источники права. Судебники 1497г. и 1550г. Нижний Новгород, 1998.
  86. Мотовиловкер Я. О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности, и состязательности процесса. Ярославль, 1978.
  87. Сергеев А.И. Привлечение в качестве обвиняемого. Учебник / Под ред. В.П. Божьева. — М.: Юридическая литература, 2001.
  88. Смирнов А. В. Модели уголовного процесса. СПб., 2000..
  89. Памятники Русского права. Выпуск третий// Под ред. Л. В. Черепнина. M.: Госюриздат, 1955.
  90. Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. Воронеж, 2000.
  91. Первые декреты Советской власти. Сборник. М.: Советская Россия, 1979.
  92. Петренко В. М. Обеспечение права обвиняемого на защиту по советскому законодательству. М.: Госюриздат, 1955.
  93. Петрова Г.О. Норма и правоотношения — средства уголовно-правового регулирования., СПб, «Библион», 2004.
  94. Петрухин И.Л., Лукашевич В.З. Участие обвиняемого и подозреваемого в доказывании. Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М.: Юридическая литература. 2002.
  95. Петрухин И. Л. Судебные гарантии прав личности // Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. М., 1992. Вып. 8.
  96. Петрухин И. Л. Вам нужен адвокат… М., 1993.
  97. Петрухин И. Л. Можно ли обжаловать в суд постановление о возбуждении уголовного дела// Российская юстиция. 2002. №4.
  98. Перлов И. Д. Право на защиту. М., 1969.
  99. Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль // Российская юстиция. 2000. №4.
  100. Право обвиняемого на защиту в социалистическом уголовном процессе / Под редакцией проф. В. М. Савицкого. М.: Наука, 1983.
  101. Радьков В. В. Советский уголовный процесс. М., 1980.
  102. Резник Г. М., Славин М. М. Конституционное право на защиту. М., 1980.
  103. Рощина Ю. Роль судебного следствия в уголовном процессе дореволюционной России // Российская юстиция. 2002. №12.
  104. Рыжаков А.П. Обвиняемый: понятие, права и обязанности. Комментарий к ст. 47 УПК РФ. — M.: СПАРК, 2008.
  105. Савицкий B. M. Государственное обвинение в суде. М., 1971.
  106. Сумачев А.В. Обвиняемый как субъект уголовного правоотношения: Уч. пособ., М, «Эксмо», 2004.
  107. Стецовский Ю. И. Если человек обвинен в преступлении. М., 1988.
  108. Стецовский Ю. И., Ларин A. M. Конституционный принцип обеспечения права на защиту. М., 1988.
  109. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. T. I. M., 1968.
  110. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. П. А. Лупинская. М., 2008.
  111. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.2. СПб, 1996.
  112. Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. Л., 1973.
  113. Цыпкин АЛ. Конституционное право на защиту в советском уголовном процессе. Дисс. на соискание ученой степени доктора юридических наук. Саратов, 1953. Т. 1.
  114. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1951.
  115. Чистяков Н. Ф. Процессуальная форма как гарантия прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Сборник. Ярославль, 1977.
  116. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963.
  117. Якуб М.Л. Доказательства в уголовном процессе. Уголовный процесс / Под ред. Д.С.Карева, — М.: Высшая школа, 2004.
  118. Яни П. Доследственная проверка: Ваши права // Человек и закон, 2006, №1.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.21MB/0.00051 sec

WordPress: 22.25MB | MySQL:121 | 2,453sec