Судебная экспертиза в уголовном процессе

<

042014 1556 1 Судебная экспертиза в уголовном процессе

1. ПОНЯТИЕ СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

 

Судебная экспертиза является комплексной научной проблемой, исследуемой в криминалистике, уголовном, гражданском и арбитражном процессах. Правовое регулирование порядка назначения и проведения экспертизы, прав и обязанностей эксперта, требований, предъявляемых к заключению эксперта и другие отношения, связанные с экспертными исследованиями, осуществлены в УПК РФ.

Область знаний о судебной экспертизе постоянно углубляется постольку, поскольку необратим процесс развития познавательных возможностей человека, разработки наукой новых научных методов и методик получения верного знания, новых технологий.

Е.Р. Российская1 считает, что развитие института специальных знаний в судопроизводстве, и в первую очередь развитие судебной экспертизы как основной формы их использования, должно идти по следующим направлениям:

— совершенствование гражданского и арбитражного процессуального законодательства обусловливающее расширение сферы применения специальных знаний;

  • развитие общей теории судебной экспертизы в плане совершенствования методологии экспертных исследований, уточнения содержания задач судебной экспертизы в гражданском и уголовном судопроизводстве;
  • формулирование новых видов, родов и классов судебных экспертиз, обусловленное интеграцией в сферу гражданского судопроизводства достижений новых отраслей знания;
  • совершенствование организации производства судебных экспертиз;
  • обеспечение возможности выполнения альтернативной экспертизы в государственных и не государственных экспертных учреждениях частными экспертами;
  • информирование судей, адвокатов и других заинтересованных лиц о возможностях судебной экспертизы.

    В процессе отправления правосудия суд встречается с необходимостью верного установления таких фактов, данные о которых требуют специальных исследований.

    К числу подобного рода фактов относятся, например, факты, свидетельствующие о характере заболевания человека, о способностях его сознавать свои действия и руководить ими, степень утраты трудоспособности в связи с полученным увечьем, факты нарушения технических норм и т.д. Чтобы получить доказательственную информацию о таких фактах, нужны специальные знания в области науки, техники, строительства, искусства, ремесла.

    В тех случаях, когда требуются специальные знания, фактические обстоятельства по делу могут устанавливаться с помощью заключения эксперта (экспертов). Юристы различают несколько форм использования специальных познаний в гражданском и уголовном процессах1:

  1. использование специальных знаний сведущих лиц в форме получения консультаций, справок по специальным вопросам;
  2. использование специальных познаний в форме результатов несудебных экспертиз, ведомственных проверок, аудиторских проверок;
  3. использование специальных познаний сведущих лиц, привлекаемых в качестве специалистов для выражения мнения, проведения съемок, участия в осмотре и т.д.
  4. использование специальных познаний при проведении судебной экспертизы.

    Заключение эксперта (экспертов) как доказательство формируется в результате проведенного по определению суда (судьи) экспертного исследования отдельных фактических обстоятельств лицами, обладающими специальными познаниями в области науки, искусства, техники, ремесла.

    Сведущие лица, обладающие специальными познаниями в области науки, искусства, техники и ремесла, привлекаемые судом для проведения исследования фактических обстоятельств дела, называются судебными экспертами.

    Экспертиза есть само исследование представленных судом объектов, проводимое экспертами на базе специальных познаний и на научной основе с целью извлечения сведений о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, совершаемое в определенном процессуальном порядке и с соблюдением установленных в процессуальном законе правил.

    В уголовном процессе действует презумпция «судьи знают право», поэтому для изучения норм права, их исследования, обнаружения, т.е. для познания вопросов права экспертиза в российском гражданском процессе не может быть назначена. Эксперты — «свидетели факта».

    Судебным доказательством, на что обращалось особое внимание в юридической литературе, является не экспертиза как способ исследования, извлечения и познания фактических обстоятельств, а заключение экспертов, сформулированное на основе экспертизы1.

    Экспертиза — научный, исследовательский путь к выводам о фактических обстоятельствах по делу, формулируемым в заключении экспертов.

    При изучении института судебной экспертизы возникает ряд вопросов, в частности: 1) какова правовая природа экспертизы;

    2) каковы границы понятия «специальные познания», руководствуясь которыми суд решает, когда нужно назначать экспертизу, а когда нет.

    В зарубежной правовой науке широко распространен взгляд на экспертизу только как на способ восприятия и проверки доказательств подобно личному осмотру. Исходя из этого, эксперты рассматриваются лишь как сведущие свидетели, приглашаемые в процесс каждой из сторон по ее желанию либо по соглашению. Согласно правовой доктрине «экспертиза выступает в качестве средства, при помощи которого суд вооружает свои глаза» при личном осмотре, а сведущие лица являются помощниками судьи, оценивающими такие факты, которые судья не может должным образом оценить в силу отсутствия у него специальных знаний.

    Российское процессуальное законодательство в своем развитии прошло различные этапы, свидетельствующие о постепенном изменении правовых взглядов на сущность и место экспертизы в процессе судебного доказывания. По современной теории доказательств экспертиза рассматривается как способ исследования фактической информации с целью получения доказательств — заключений экспертов.

    Она назначается независимо от наличия в составе суда лица, обладающего специальными познаниями и способного разъяснить возникший вопрос, требующий специальных познаний в области науки, техники, искусства, ремесла.

    Процессуальное положение эксперта по гражданскому и арбитражному процессуальному праву рассматривается как несовместимое с положением судьи, прокурора, свидетеля, переводчика, представителя, секретаря судебного заседания. Этим ограничением достигается возможность получения беспристрастных, объективных заключений экспертов как судебных доказательств.

    Сложным вопросом, связанным с раскрытием сущности экспертизы, является понятие «специальные знания».

    В судебной практике встречаются отдельные случаи, когда перед экспертами ставятся вопросы, не требующие специальных познаний, которые может и обязан установить сам суд без заключения эксперта.

    В одних относительно редких ситуациях гражданский процессуальный закон предписывает необходимость применения специальных познаний и обязательное назначение экспертизы. При этом он указывает, для выяснения каких фактов следует обязательно назначить экспертизу и какого вида. Так, например, в ст. 196 УПК говорится, что назначение экспертизы обязательно для установления причин смерти, характера и степени вреда, причиненного здоровью и т.д.

    В остальных же случаях вопрос о том, нужны ли для выяснения фактических обстоятельств научные, технические и иные специальные знания, решается в каждом конкретном случае судьей (судом), исходя из характера фактов, подлежащих установлению, и содержания понятия «специальные знания».

    Как отмечалось в юридической литературе, закон, допуская возможность применения специальных познаний, не раскрывает этого понятия.

    Однозначной трактовки понятия «специальные знания» не дано и в научных источниках.

    Большинством процессуалистов специальные знания, необходимые для выяснения фактических обстоятельств дела с помощью экспертизы, в первую очередь отграничиваются от знаний, относящихся к области права. Это означает, что знания в области права не относятся к специальным знаниям, на основе которых проводится экспертиза. В гражданском и арбитражном процессах нельзя назначить экспертизу для разрешения правовых вопросов, в том числе касающихся содержания и порядка применения норм иностранного права.

    Эксперт может давать ответы на основе специальных познаний и проведения экспертизы только по вопросам фактов, но не права.

    Не относятся к специальным познаниям знания, выработанные людьми на основе общеизвестных обобщений человеческого опыта, правил общежития, норм морали.

    В обобщенном виде можно определить, что под специальными познаниями в гражданском и арбитражном процессах понимаются такие знания, которые находятся за пределами правовых знаний, общеизвестных обобщений, вытекающих из опыта людей. По определению А.А. Эйсмана, специальные познания не относятся к числу общеизвестных, общедоступных, имеющих массовое распространение, т.е. тех, которыми профессионально владеет лишь узкий круг специалистов1.

     

    2. ПОРЯДОК НАЗНАЧЕНИЯ И ПРОИЗВОДСТВА ЭКСПЕРТИЗЫ

     

    Теория уголовного процесса рассматривает возбуждение уголовного дела в качестве первой, начальной стадии уголовного судопроизводства, содержание которой отнюдь не исчерпывается, а лишь завершается принятием решения о возбуждении уголовного дела либо об отказе в нем.

    По современным представлениям, содержание этой стадии составляют:

    – получение и фиксация первичной информации о готовящемся, совершаемом или совершенном преступлении;

    – разрешение вопроса о том, является ли сообщение о преступлении законным поводом к возбуждению уголовного дела;

    – принятие мер для предупреждения или пресечения преступления, а равно и для закрепления и сохранения следов преступления;

    – установление и проверка возможных обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела;

    – осуществление действий для проверки:

  • наличия оснований к возбуждению уголовного дела, на которые указано в источнике информации;
  • наличия признаков преступления в фактах, сведения о которых получены из сообщения о преступлении;

    – определение статьи (части, пункта) Уголовного кодекса, по которой может быть квалифицировано преступление;

    – определение подследственности (и возможная передача сообщения по подследственности);

    – вынесение решения о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела1.

    К этому следует еще добавить, что решение следователя (органа дознания, дознавателя) о возбуждении уголовного дела должно быть, в соответствии с ч. 1 ст. 146 УПК РФ, санкционировано прокурором.

    Стадия возбуждения уголовного дела — не одномоментный акт, но процесс, деятельность, продолжительность которой закон (ч. 1 ст. 144 УПК РФ) устанавливает в общем случае до трех суток, но разрешает продлить и до 10 суток; а при необходимости проведения документальных проверок или ревизий прокурор вправе по ходатайству следователя или дознавателя продлить этот срок до 30 суток (ч. 3 ст. 144 УПК РФ). Этот срок предоставлен органу, правомочному возбуждать уголовные дела, для установления достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

    Такая проверка, предпринимаемая на стадии возбуждения уголовного дела в целях выявления признаков преступления, по закону, как известно, не может осуществляться путем производства следственных действий. Исключение составляет осмотр места происшествия: в случаях, не терпящих отлагательства, осмотр места происшествия, может быть произведен до возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 176 УПК РФ). Логическим основанием для такого исключения служит, на наш взгляд, ч. 4 ст. 146 УПК РФ, указывающая на необходимость в стадии возбуждения дела принимать меры к закреплению следов преступления.

    Значение осмотра места происшествия для раскрытия преступления и установления виновных не требует доказательств. Для обеспечения его результативности на практике привлекают к участию в осмотре специалиста, чаще всего криминалиста (помимо судебного медика, чье участие в некоторых случаях обязательно по закону). Однако при раскрытии и расследовании преступлений по «горячим следам» такое участие специалиста оказывается недостаточным в силу ограниченности его функций.

    УПК РФ признал, наконец, заключение специалиста полноценным источником доказательств, однако трудно спорить с тем, что заключение эксперта, основанное на тщательном исследовании собранных материалов in vitro выглядит предпочтительнее, чем мнение специалиста, высказанное в ходе осмотра1.

    Анализ подобных ситуаций привел Б. М. Комаринца к выводу о необходимости проведения в ряде случаев криминалистических экспертиз на месте происшествия, иногда параллельно с его осмотром. Объектом экспертного исследования становится обстановка места происшествия, подлежащая изучению в своем первоначальном, не нарушенном действиями следователя состоянии1. Понятно, насколько существенными при этом оказываются выигрыш во времени, возможность оперативно использовать результаты экспертизы, реально включить их в комплекс средств и методов раскрытия преступлений «по горячим следам»2.

    Однако реализация рекомендаций о производстве экспертизы на месте происшествия параллельно с его осмотром в большинстве случаев оказывается невозможной по причинам процессуального характера: на практике осмотр места происшествия, как правило, проводится до возбуждения уголовного дела, когда следователь не имеет права назначить экспертизу. Между тем, выявить признаки преступления и закрепить его следы в соответствии с требованиями закона порой невозможно без проведения экспертного исследования. Все это послужило основанием для постановки в процессуальной и криминалистической литературе вопроса о возможности назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела.

    Инициаторы постановки указанного вопроса (Я. П. Нагнойный, 1967; Р. С. Белкин, 1969; X. Рооп, 1971; Г. Мудьюгин, М. Похис, 1971; Ю. Н. Белозеров, А. А. Чувилев, 1973; Е. Н. Тихонов, 1985; и др.), исходя из реальностей следственной практики, особенно в области судебно-медицинских исследований до возбуждения уголовного дела, предлагали разрешить по закону наряду с осмотром места происшествия при необходимости или в определенных случаях производство экспертиз в стадии возбуждения дела3.

    Следует заметить, что это предложение вызвало и решительные возражения. В. М. Савицкий (1974, 1975), В. Д. Арсеньев (1976), В. И. Шиканов (1978), И. Н. Сорокотягин (1984) и др. выдвинули ряд соображений против такого изменения закона1. Их доводы в основном сводились к следующему.

    Разрешение назначать экспертизу до возбуждения уголовного дела создает опасный прецедент и приведет к тому, что по тем же основаниям начнут проводиться и другие следственные действия: «…не останется решительно никаких оснований — юридических, фактических, логических — для запрета производить до возбуждения дела любые следственные действия… В результате мы окажемся очевидцами и невольными соучастниками постепенной эрозии процесса в его досудебных стадиях»2. Подобная практика повлечет существенное ограничение законных прав и интересов заинтересованных в исходе дела лиц; к тому же для производства экспертизы на стадии возбуждения уголовного дела отсутствуют необходимые процессуальные условия. Кроме того, для возбуждения уголовного дела обычно бывает достаточно данных, указывающих на признаки преступления, для установления которых не требуется производство экспертизы. Производство экспертизы на этой стадии процесса может привести к неоправданной затяжке в принятии решения о возбуждении дела или об отказе в нем.

    Проанализируем, насколько основательны эти возражения. Ссылки на возможность возникновения опасного прецедента не имеют под собой почвы. Как справедливо заметил Р. С. Белкин, «таким прецедентом вполне мог бы уже стать осмотр места происшествия, однако этого не случилось в силу императивного указания закона. Почему тогда столь же категорическое указание закона о возможности в исключительных случаях назначать экспертизу до возбуждения уголовного дела окажет противоположное действие на практику?»3

    В то же время предлагается в случаях, когда без проведения экспертизы отсутствует уверенность в наличии оснований для возбуждения дела, решать этот вопрос положительно, т. е. возбудить уголовное дело; а если в результате проведения следственных действий, в частности экспертизы, будет установлено отсутствие события преступления либо состава преступления, — прекратить его, не придавая значения такому статистическому показателю, как число прекращенных уголовных дел для оценки деятельности следственных органов.

    Однако, по мнению проф. Белкина А. Р.1 , высказанное предложение следует признать неприемлемым. Нельзя забывать, что после возбуждения уголовного дела следователь вправе производить все процессуальные действия, в том числе и такие, которые существенно затрагивают охраняемые законом права и интересы граждан. Следовательно, необоснованное возбуждение дела, даже если впоследствии оно и прекращено, влечет отрицательные последствия для лиц, права которых были ущемлены.

    Проведение же экспертизы до возбуждения дела означает только привлечение (причем в процессуальной, т. е. обеспечивающей максимум объективности, форме) сведущего лица к установлению наличия или отсутствия оснований для возбуждения дела путем исследования на основе его специальных познаний определенного объекта или ситуации.

    Когда признают, что для проведения экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела нет необходимых процессуальных условий, обычно имеют в виду следующее. Направляемые на исследование объекты еще не имеют статуса вещественных доказательств, нет процессуальной возможности при необходимости провести повторную или дополнительную экспертизу. «Заключение экспертов, как правило, основывается на других доказательствах. Если до назначения экспертизы не будут собраны необходимые материалы, это затруднит формулирование вопросов эксперту и может сделать невозможным само экспертное исследование… Если выполнение этого следственного действия будет разрешено до возбуждения уголовного дела, то никто не вправе запретить следователю использовать для проверки поступившего заявления весь арсенал процессуальных средств, относящихся к производству экспертизы и оценке ее результатов»1. К этому иногда добавляют, что для возбуждения уголовного дела вовсе не требуется достоверно установить обстоятельства преступления, а достаточно лишь предположения о преступлении.

    Профессор Белкин А. Р.2 на это возражает тем, что, во-первых, и по возбужденному уголовному делу на экспертизу зачастую представляются объекты, еще не имеющие, строго говоря, статуса вещественных доказательств.

    Во-вторых, мнение о том, что заключение эксперта, как правило, основывается на других доказательствах, а их на этой стадии еще нет, едва ли убедительно. Эксперт основывает свое заключение не на других доказательствах, а на результатах своего исследования. К тому же на этой стадии необходимость в экспертном исследовании возникает применительно к таким объектам, которые или были уже обнаружены при осмотре места происшествия, в процессе которого и устанавливаются обстоятельства, значимые для эксперта (характер, расположение, связь с другими объектами обстановки места происшествия и пр.), или для исследования которых не требуется дополнительной информации (поддельный денежный знак, недоброкачественные пищевые продукты, фальсифицированные напитки и т. п.).

    <

    В-третьих, для проведения дополнительной или повторной экспертизы и в этом случае нет никаких помех либо после возбуждения уголовного дела, либо, при возможности, опять-таки до его возбуждения. Мнение же о том, что для возбуждения уголовного дела не требуется достоверно установленных обстоятельств, а можно довольствоваться предположениями, едва ли можно считать серьезным аргументом, о чем свидетельствует практика прекращения неосновательно возбужденных уголовных дел.

    Следственная практика свидетельствует о том, что без компетентного заключения сведущего лица иногда невозможно решить вопрос о наличии оснований для возбуждения уголовного дела. В связи с этим Я. П. Нагнойный пишет: «Для определения тяжести телесных повреждений, как и для установления половой зрелости потерпевшей по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 120 УК УССР, обязательно назначение экспертизы. От характера выводов о тяжести телесных повреждений зависит не только квалификация действий обвиняемого, но и наличие или отсутствие у органа расследования основания для возбуждения уголовного дела вообще… Но как должен поступить следователь, имея в своем распоряжении только заявление о нанесении телесных повреждений? Некоторые работники органов расследования во избежание необоснованного возбуждения уголовного дела сначала направляют потерпевших на судебно-медицинское освидетельствование, а затем в зависимости от его результатов принимают решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в нем. Если дело возбуждается, тогда экспертиза назначается официально. Другая часть работников органов расследования назначает в подобных случаях судебно-медицинскую экспертизу до возбуждения уголовного дела»1.

    Попытки подменить экспертизу «предварительными исследованиями» не только не решают проблемы, но и, наоборот, могут существенно осложнить ее решение, повлечь за собой прямые нарушения закона. «На первый взгляд, — писал Е. Н. Тихонов о практике предварительных исследований, — ничего плохого в этом нет, кроме задержки сроков предварительной проверки материалов до возбуждения уголовного дела и удлинения сроков предварительного расследования. Однако и этот «законный» путь влечет еще большие нарушения законности. Дело в том, что, как правило, исследуемые объекты в результате такого непроцессуального исследования изменяют свое первоначальное состояние, частично или полностью утрачиваются. В связи с этим практика идет по пути поручения производства экспертизы тому же специалисту, который проводил исследование в непроцессуальной форме, так как в ином случае, когда экспертиза будет поручена другому специалисту, он получит уже измененные в качественном и количественном отношениях объекты и ему нечего уже будет исследовать самому. Но и в таком случае происходит нарушение закона — сначала специалист проводит непроцессуальное исследование, а затем он предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 181 УК РСФСР) и дает заключение как эксперт — участник уголовного судопроизводства, не говоря уже о том, что такое «повторное экспертное исследование» влечет неоправданные затраты рабочего времени, сил и материальных средств. Изученные нами материалы экспертной практики свидетельствуют о том, что дважды «исследуется» каждый третий-пятый объект названных категорий»1.

    Как указывает Е. Р. Российская, «по данным ЭКУ ГУВД г. Москвы, около 80% взрывчатых и наркотических веществ исследуется дважды: сначала при производстве предварительного исследования с оформлением справки, затем в ходе судебной экспертизы. Повторяется около половины технико-криминалистических исследований документов, что при большой загруженности государственных судебных экспертов (от двухсот до трехсот экспертиз и исследований в год) представляется крайне нерациональным»2. Кроме того, эксперт, выполняющий экспертизу, учитывает результаты предварительного исследования (особенно в том случае, когда объект отсутствует), а значит, фактически «при этом он производит оценку предварительного исследования и, если считает его выполненным методически правильно, а результаты его обоснованными, то подтверждает это в выводах. Таким образом, эксперт подменяет собой следователя, что вряд ли можно считать допустимым с процессуальной точки зрения»3.

    Действующий УПК РФ разрешил сведущему лицу участвовать в процессе в качестве эксперта уже после того, как то же лицо привлекалось в качестве специалиста, нарушения закона в этом уже нет, однако прочие недостатки такого «повторного экспертного исследования» сохраняются. Но сказанным не исчерпывается опасность подобного пути получения оснований для возбуждения уголовного дела. Следователь лишен возможности лично наблюдать за проведением предварительных исследований, принимать необходимые меры при несогласии с их результатами или примененными методиками. Возможности подобных исследований принципиально более ограничены, нежели возможности судебной экспертизы.

    Как считает профессор Белкин А. Р.1 , нет никаких сколько-нибудь серьезных препятствий для принятия законодателем решения о возможности производства экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела. Естественно, что такое разрешение должно иметь определенные ограничения, прямо предусмотренные в законе. Так, например, закон может содержать перечень ситуаций (и даже исчерпывающий), при которых экспертиза может быть проведена до возбуждения уголовного дела (например, для установления причин пожара, причин наступления смерти, ответственности тех или иных лиц за наступление последствий дорожно-транспортного происшествия, природы вещества и т. п.) или, напротив, при которых она не может быть проведена (в том числе и такая, которая требует получения образцов для сравнительного исследования в порядке ст. 202 УПК и допускает принудительный порядок их получения, что, как всякое принуждение, требует отдельной законодательной регламентации). В УПК РФ уже содержатся указания на участие эксперта в производстве осмотра места происшествия (до возбуждения уголовного дела) — например, в ст. 178 указывается, что следователь производит осмотр трупа с участием понятых, судебно-медицинского эксперта, а не специалиста в области судебной медицины, как ранее указывалось в ст. 180 УПК РСФСР. В законодательной форме протоколов многих следственных действий: осмотра места происшествия, предметов и документов, местности, жилища и иного помещения, осмотра и прослушивания фонограммы, следственного эксперимента, проверки показаний на месте — предусмотрено участие эксперта2. Таким образом, можно надеяться, что первый шаг к допущению назначения судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела уже сделан.

    3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА, ПОНЯТИЕ, НАЗНАЧЕНИЕ И ОЦЕНКА

     

    Существенные поправки, внесенные в УПК РФ уже после его вступления в силу, сделали вопрос о соотношении полномочий и обязанностей эксперта и специалиста особенно актуальным. Спектр возможностей специалиста отныне стал значительно шире, появились и возможности состязательного привлечения специалиста для оценки тех или иных доказательств. В этой связи следует указать о позиции С. П. Ефимичева и П. С. Ефимичева, рассматривающих состязательность не как принцип судопроизводства как такового, но как способ исследования доказательств1.

    Охарактеризуем вкратце те изменения, которые произошли в процессуальном статусе и положении специалиста.

    Уточнение процессуального статуса специалиста выразилось, в первую очередь, в появлении в российском уголовном процессе понятий заключения и показаний специалиста. Статья 80 (ч. 1) УПК РФ определяет заключение эксперта как представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами. В то же время ч. 3 той же ст. 80 определяет заключение специалиста как представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами. Отметим три важные особенности так определяемого понятия.

    Во-первых, в законе указано, что вопросы специалисту ставятся не лицом, ведущим производство, а именно сторонами. Это отражает возросшую роль состязательности в уголовном процессе — стороны обладают свободой привлечь именно того специалиста, которого считают нужным, и задать ему именно те вопросы, которые сочтут уместными.

    В настоящее время процессуальный порядок допроса специалиста хоть и не выделен в отдельную регламентирующую его статью УПК, но прямо упомянут в ч. 4 ст. 80, специально разъясняющую в том числе и его применение в судебном следствии в порядке ч. 4 ст. 271 УПК РФ. А поскольку сторона имеет право привлекать специалиста самостоятельно, и вопрос о том, является ли данное лицо специалистом, также должен решаться именно привлекающей его стороной.

    Во-вторых, заключение специалиста получило важнейший официальный статус — статус доказательства (п. 3 ч. 2 ст. 74)1, что неминуемо повлечет за собой серьезные процессуальные последствия. Представленное защитником заключение специалиста следователь, прокурор или суд обязаны будут приобщить к делу и подвергнуть проверке и оценке наравне с другими доказательствами.

    Наконец, в-третьих, отметим продолжающийся процесс сближения понятий «эксперт» и специалист.

    До принятия нового УПК РФ многие криминалисты указывали на

    Эксперт — лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном настоящим Кодексом, для производства судебной экспертизы и дачи заключения (ч. 1 ст. 57 УПК РФ).

    Специалист — лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном настоящим Кодексом, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58 УПК РФ).

    Таким образом, и эксперт, и специалист суть лица, обладающие специальными знаниями. Профессиональный их статус в этом качестве одинаков, более того, в рамках одного дела физически эти роли в разные моменты времени может исполнять один человек. Основная разница между процессуальным статусом эксперта и специалиста, имевшая место до недавнего времени, заключалась в том, что:

    – эксперт проводит исследование, дает заключение, создавая тем самым новый источник доказательств;

    – специалист содействует в собирании и фиксации доказательств, дает пояснения, не проводя исследований, новых источников доказательств не создает, дача им заключения не предусматривалась;

    – эксперт назначается судом (следователем, прокурором) по собственной инициативе или по ходатайству сторон; специалист привлекается судом или сторонами по собственной инициативе.

    В УПК 2001 г. впервые в качестве самостоятельного источника доказательств предусмотрены показания эксперта (п. 3 ч. 2 ст. 74 УПК). Эксперт и ранее мог допрашиваться в ходе производства по уголовному делу, однако его показания образовывали такое доказательство, как показания свидетеля. По своей природе показания эксперта аналогичны показаниям свидетеля. Отличие только в предмете показаний. Показания эксперта — сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения (ч. 2 ст. 80 УПК). Допрос эксперта до представления им заключения не допускается. Эксперт не может быть допрошен по поводу сведений, ставших ему известными в связи с производством судебной экспертизы, если они не относятся к предмету данной экспертизы (ст. 205 УПК). Эксперт несет ответственность за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УПК). Уголовной ответственности эксперта за отказ от дачи показаний не предусмотрено.

    Показания специалиста — сведения, сообщенные им на допросе, об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также разъяснение своего мнения в соответствии с требованиями ст. 53, 168 и 271 УПК (ч. 4 ст. 80 УПК). Данный источник доказательств впервые появился в действующем УПК в результате внесения в него изменений и дополнений Федеральным законом от 4 июля 2003 г.1. Специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, в целях разъяснения специальных вопросов допрашивался и ранее. Однако результаты таких допросов представляли собой показания свидетеля. В теории уголовного процесса таких свидетелей, которые давали показания не на основе лично воспринимаемых фактов и обстоятельств, а на основе обладания специальными знаниями, именовали «сведущими свидетелями». Согласной. 4 ст. 80 УПК специалист может давать показания в связи с необходимостью разъяснить обстоятельства, требующие специальных знаний (допрос консультационного характера), а также для разъяснения своего мнения, высказанного в результате привлечения его защитником (надо полагать, такое мнение излагается в виде заключения специалиста) или в результате участия в следственных и иных процессуальных действиях (мнение отражается в соответствующих протоколах).

    В то же время, указывая на показания эксперта и специалиста как самостоятельные источники доказательств, законодатель в ст. 57 —58 УПК не закрепил каких-либо прав и обязанностей указанных участников, связанных с дачей показаний. Также не предусмотрена возможность допроса специалиста на стадии предварительного расследования, о такой возможности лишь косвенно упоминается в ч. 4 ст. 271 УПК (при этом статус свидетеля и специалиста справедливо разграничивается). В этой связи неясно, каким образом могут быть сформированы показания специалиста. Очевидно, что уголовно-процессуальный закон в этой части необходимо совершенствовать1. Специалист несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного показания (ст. 307 УПК). Уголовная ответственность специалиста за отказ от дачи показаний не предусмотрена.

    Заключение эксперта — представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами (ч. 1 ст. 80 УПК).

    Эксперт дает заключение от своего имени, по своему внутреннему убеждению и несет за него личную ответственность. Заключение дается экспертом на основании проведенного им исследования. Вопросы, хотя и решаемые с применением специальных знаний, но не требующие никакого иисследования (например, о конструктивных особенностях какого-то типа оружия или марки автомобиля, о температуре плавления вещества и т.п.), устанавливаются не посредством проведения экспертизы, а путем истребования справок от соответствующих учреждений или допроса сведущих лиц.

    Судебная экспертиза нередко выступает в качестве эффективного средства установления обстоятельств дела. Она позволяет использовать в процессе расследования и судебного разбирательства уголовных дел весь арсенал современных научно-технических, средств и является основным каналом внедрения в судебно-следственную практику достижений научно-технической революции.

    Существуют различные виды и роды судебных экспертиз. Наиболее распространенными являются различные виды криминалистической экспертизы (дактилоскопическая, баллистическая, трасологическая, почерковедческая, судебно-техническая экспертиза документов), судебно-медицинская, судебно-психиатрическая, судебно-экономическая, судебно-автотехническая и некоторые другие.

    Содержание заключения эксперта подробно регламентировано ст. 204 УПК и ст. 25 Федерального, закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Традиционно в теории и на практике в, заключении эксперта выделяется три части — вводная, исследовательская и выводы.

    Заключение эксперта — документ, в котором тот отражает ход и результаты проведенного исследования. Заключение состоит из вводной, исследовательской частей и выводов. В этом документе эксперт в обязательном порядке указывает:

    1) дату, место и время производства судебной экспертизы;

    2) основания производства судебной экспертизы;

    3) должностное лицо, назначившее судебную экспертизу;

    4) сведения об экспертном учреждении, а также фамилию, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученую степень и (или) ученое звание, занимаемую должность;

    5) сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения;

    6) вопросы, поставленные перед экспертом;

    7) объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы;

    8) данные о лицах, присутствовавших при производстве судебной экспертизы;

    9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методик;

    10) выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование.

    Кроме этого, к заключению эксперта прилагаются материалы, иллюстрирующие заключение эксперта (фотографии, схемы, графики и т.п.). Они являются составной частью заключения (ст. 204 УПК).

    Доказательствами являются содержащиеся в заключении эксперта сведения о фактах. Такие сведения могут содержаться в исследовательской части, а также в выводах. На основе проведенного исследования эксперт получает ранее не известные сведения, т.е. доказательства, отраженные в заключении эксперта, чаще всего являются первоначальными.

    Помимо обычной судебной экспертизы существуют ее особые процессуальные виды: комиссионная, комплексная, дополнительная и повторная.

    Комиссионная судебная экспертиза — это экспертиза, проводимая несколькими (не менее чем двумя) экспертами одной специальности (ст. 200УПК). Обычно производство экспертизы поручается нескольким экспертам в случае ее особой сложности, трудоемкости или значимости по делу. Согласно ведомственным нормативным актам Минздрава комиссионно проводятся все судебно-психиатрические экспертизы и некоторые виды судебно-медицинских экспертиз. В остальных случаях вопрос о комиссионном характере экспертизы может быть решен следователем или судом, назначившим экспертизу, либо руководителем экспертного учреждения.

    При производстве комиссионной экспертизы эксперты, члены комиссии до дачи заключения вправе совещаться между собой. Из числа членов комиссии руководителем экспертного учреждения назначается ответственный за проведение экспертизы (эксперт-организатор). Он выполняет различные организационные функции (координация деятельности членов комиссии, разработка общего плана исследований, руководство совещанием экспертов и др.), но никакими преимуществами при решении вопросов по существу не пользуется.

    Если члены комиссии придут к общему выводу, они составляют единое заключение. В случае разногласий эксперты, не согласные с другими мнениями, дают отдельное заключение.

    Комплексная судебная экспертиза — это экспертиза, в которой участвуют эксперты разных специальностей (ст. 201 УПК). Комплексная экспертиза широко распространена на практике. Это объясняется ее высокой эффективностью, большими возможностями синтезированного применения знаний из различных отраслей науки и техники. Наиболее часто проводятся комплексные медико-криминалистические экспертизы, в частности по установлению механизма выстрела (направление и дальность выстрела, взаимное расположение стрелявшего и жертвы и др.), медико-трасологические по установлению механизма причинения телесных повреждений (например, ножевого ранения). Все большее распространение получают транспортно-трасологические экспертизы по установлению механизма дорожно-транспортного происшествия (иногда с участием медиков, если исследуются также повреждения на теле человека), психолого-психиатрические и др.

    Комплексная экспертиза имеет ряд особенностей, отличительных черт. Прежде всего к ним относится то, что в ее производстве участвуют несколько экспертов различных специальностей (специализаций), и вытекающее отсюда разделение функций между ними в процессе исследований. В отличие от обычной (однородной)- экспертизы, где все эксперты принимают равное участие в процессе исследований, здесь каждый эксперт может исследовать лишь те объекты, которые относятся к его компетенции, и применять те методы, которыми он владеет.

    Отсюда вытекает другая особенность комплексной экспертизы — общий вывод дается по результатам, полученным различными экспертами- Причем в формулировании этого общего (конечного) вывода могут участвовать не все эксперты, проводившие исследования, а только те, которые компетентны в общем предмете исследования. Узкие специалисты, (особенно специалисты по методам) могут и не принимать участие в этом, их роль может ограничиваться констатацией промежуточного вывода по итогам лично проведенного исследования.

    В связи с указанными особенностями комплексной экспертизы существенную специфику имеет и содержание даваемого экспертами заключения. В его исследовательской части отдельно излагается каждый вид исследования, проведенный отдельным экспертом (экспертами) определенной специальности, и сформулированные по итогам этого исследования промежуточные выводы. Эта часть заключения подписывается тем экспертом (экспертами), который провел данное исследование и сформулировал эти выводы. После описания всех видов исследований, проведенных различными экспертами, следует так называемая синтезирующая часть (такое наименование она получила на практике). В ней дается общий анализ итогов исследования и обосновываются общие (конечные) выводы. Эта часть составляется и подписывается только теми экспертами, которые принимают участие в формулировании общих выводов. Общие выводы также подписывают только те эксперты, которые участвовали в их подготовке. При этом не исключено, что Отдельные выводы формулируются (и соответственно подписываются) различным составом экспертов.

    Дополнительная судебная экспертиза назначается при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела (ст. 207 УПК). Неясность экспертного заключения может выразиться в нечеткости формулировок, их расплывчатости, неопределенности и т.п. Обычно этот недостаток устраняется путем допроса эксперта, поскольку для этого не требуется проведения дополнительных исследований. Неполнота экспертного заключения имеет место, когда эксперт оставил без разрешения некоторые из поставленных перед ним вопросов, сузил их объем, исследовал не все представленные объекты и т.п. Новые вопросы возникают, когда в ходе производства по делу выявляются какие-то иные обстоятельства, в орбиту следствия попадают дополнительные объекты (например, документы, предположительно отпечатанные на исследовавшейся ранее пишущей машине или принтере) и т.п.

    Повторная судебная экспертиза назначается в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам (ст. 207 УПК). Таким образом, повторная экспертиза назначается, когда заключение эксперта вызывает сомнения по существу. Это может быть при недостаточной аргументированности, убедительности выводов, если вызывает сомнения примененная экспертом методика, недостаточен объем проведенных экспертом исследований, выводы не вытекают из результатов исследований или противоречат им в других подобных случаях. Повторная экспертиза может быть назначена также в случае несоответствия выводов эксперта другим материалам дела, при активном оспаривании их обвиняемым или другими участниками уголовного судопроизводства.

    Основное отличие между дополнительной и повторной экспертизами состоит в том, что при дополнительной экспертизе решаются вопросы, которые ранее не были разрешены, а при повторной:— заново исследуются (перепроверяются) уже разрешенные вопросы. Поэтому различен и процессуальный порядок этих видов экспертиз. Дополнительная экспертиза поручается тому же или другому эксперту, а повторная — другому эксперту или другим экспертам (ст. 207 УПК).

    Показания эксперта
    — это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения (ст. 80 УПК).

    Показания эксперта не фигурируют в качестве самостоятельного вида доказательств, а названы в числе видов доказательств вместе с заключением эксперта (ст. 74 УПК). Действительно, показания эксперта могут лишь сопровождать заключение эксперта, выступать как его продолжение (а могут и отсутствовать). Показания эксперта могут быть получены только после дачи экспертом заключения и только по поводу этого заключения. Показаний не может быть без заключения, в то время как заключение вполне может фигурировать в деле и без показаний эксперта.

    Тем не менее показания эксперта могут иметь и определенное доказательственное значение , которое выражается в следующем. Во-первых, разъяснение экспертом отдельных положений, терминов способствует правильному пониманию заключения, а, следовательно, квалифицированной его оценке. Во-вторых, в ходе допроса эксперт может усилить аргументацию своих выводов — дать пояснение о сущности примененной методики, ее возможностях и надежности, привести другие дополнительные доводы, т.е. повысить обоснованность заключения. В-третьих, в показаниях могут быть даны ответы на дополнительные вопросы, если это не требует проведения дополнительных исследований (например, мог ли потерпевший самостоятельно передвигаться после полученных ранений).

    В последние годы все большее распространение получает несудебная экспертиза, т.е. исследование, проводимое не в процессуальной форме, часто вообще не в связи с производством по делу. Некоторые виды таких исследований регламентированы законодательно или ведомственными нормативными актами. Заключения (акты) таких экспертиз нередко являются поводом к возбуждению уголовного дела или иным образом вовлекаются в орбиту уголовного судопроизводства.

    Такие заключения являются разновидностью иных (непроцессуальных) документов, о которых речь шла выше, и оцениваются по общим правилам. При их оценке нужно учитывать также, что в методическом отношении они могут (а в идеале и должны) быть на том же уровне, что и заключения судебных экспертов, только не содержат соответствующих процессуальных гарантий (предупреждение эксперта об ответственности и др.). В случае необходимости по делу может быть проведена по тем же вопросам судебная экспертиза. Если же заключение несудебной экспертизы сомнений не вызывает, оно может быть положено в основу приговора или другого решения без проведения судебной экспертизы (разумеется, за исключением случаев, когда таковая обязательна по закону).

    Заключение эксперта оценивается по общим правилам оценки доказательств. Предположительные суждения эксперта доказательственного значения не имеют. Вместе с тем выводы эксперта о групповой принадлежности объекта имеют доказательственное значение, поскольку являются не вероятностными, а категоричными, хотя и не идентифицируют конкретный объект.

    Оценке должны подвергаться не только выводы эксперта, но и те исследования, на которых они основаны. Заключение эксперта не является обязательным для дознавателя, следователя, прокурора и суда, однако их несогласие с заключением должно быть мотивировано.

    Следует отметить, что следователь и суд, как правило, в состоянии оценить полноту эксперта, проверив, на все ли поставленные вопросы даны ответы, и уяснив характер этих ответов.

    Оценка заключения эксперта осуществляется по тем же правилам, что и оценка других доказательств, но она имеет и некоторую специфику. Так, не может быть признано допустимым заключение, полученное с нарушением установленного законом порядка назначения и производства экспертизы: если экспертиза проводилась на тех этапах уголовного процесса, на которых ее производство не предусмотрено законом (при подготовке дела к судебному заседанию); если она проводилась лицом, подлежащим отводу (ст. 70 УПК); если эксперт не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УК РФ); если при назначении экспертизы были нарушены права подозреваемого, обвиняемого и других участников процесса и т. п.

    Большую сложность представляет определение достоверности заключения эксперта. Для этого прежде всего необходимо выяснить, соответствует ли задание по производству исследования специальным познаниям эксперта, т.е. является ли он компетентным в соответствующей области. Если заключение дано некомпетентным лицом, оно не может быть признано ни допустимым, ни достоверным.

    Говоря о компетенции эксперта, необходимо отметить, что есть целый ряд правовых норм, которые являются таковыми лишь по форме, в то время как их содержание составляют требования не общеправового, а технического характера. Таковы, в частности, нормы, обеспечивающие безопасность движения, эксплуатации промышленных механизмов, производства горных и строительных работ и т.п. Разобраться в этих правилах без специальных знаний подчас бывает невозможно или весьма затруднительно. В подобных случаях перед экспертом можно поставить вопрос о том, нарушались ли специальные нормы, если нарушались, то кем, и т.п. Но констатация экспертом факта и характера таких нарушений должна относиться лишь к отдельным обстоятельствам происшедшего, но не может устанавливать состав преступления в полном объеме.

    Для оценки достоверности заключения необходимо выяснить, насколько оно полно, т. е. на все ли вопросы дан ответ, использованы ли экспертом все предоставленные в его распоряжение материалы, достаточно ли их для того, чтобы сделать соответствующие выводы, и т. п. Нужно оценить и методы исследования, примененные экспертом: насколько они научны, соответствуют ли последним достижениям в данной области и т.п. Если эксперт применит новые, еще недостаточно апробированные методы, он должен особо обосновать возможность их использования и подтвердить сделанные выводы результатами исследований с помощью «традиционных» методик.

    В случае необходимости могут быть получены показания эксперта – сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения или уточнения данного заключения в соответствии с требованиями статей 205 и 282 УПК (ч. 2 ст. 80 УПК).

    Если неясность или неполноту заключения не представляется возможным устранить путем такого допроса, а также если возникли новые вопросы в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается либо тому же, либо другому эксперту (ч. 1 ст. 207 УПК). В случаях же возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой всегда поручается другому эксперту (ч. 2 ст. 207 УПК).

    Вместе с тем необходимо иметь в виду, что при несогласии с выводами эксперта назначение повторной экспертизы не является обязательным. При решении этого вопроса следует учитывать наличие в деле иных доказательств по обстоятельствам, являющимся предметом экспертизы, а также практическую возможность провести повторную экспертизу, например, при утрате или существенном изменении исследуемых объектов.

    Доказательственное значение имеет лишь категорическое заключение эксперта; вероятные выводы, предположения не могут быть положены в основу обвинительного заключения и приговора. Но при этом нужно учитывать, что сами достоверно установленные обстоятельства, послужившие основой для вероятного заключения, могут использоваться в качестве доказательств. Например, эксперт выявил совпадение отдельных признаков почерка в исследованных им записках, однако предоставленных ему материалов оказалось недостаточно для категорического заключения о том, что они написаны одним и тем же лицом, в связи с чем этот вывод был сделан лишь предположительно. В подобных случаях сам вывод доказательственного значения не имеет, но следователь и суд могут ссылаться в обоснование своих решений на достоверно установленные экспертом совпадения признаков почерка.

    Вероятные заключения могут использоваться не как доказательства, а как ориентирующая информация при выдвижении версий, определении направлений расследования, планировании следственных действий и т. п.

    От вероятных заключений нужно отличать те, в которых содержатся категорические утверждения о совпадении исследуемых объектов по родовым признакам (например, по группе крови). Вывод же об индивидуальном тождестве этих объектов будет лишь вероятным. Но коль скоро сведения о совпадении родовых признаков достоверны, они могут быть использованы в качестве доказательств.

    Заключение эксперта не обладает никакими преимуществами по сравнению с другими доказательствами. Оно не является обязательным для суда, прокурора, следователя, дознавателя, однако несогласие их с заключением должно быть мотивировано. Это положение не придает заключению эксперта какого-то особого доказательственного значения, поскольку безмотивно не может быть отвергнуто ни одно доказательство. Вместе с тем заключение эксперта требует к себе особо внимательного отношения, поскольку оно исходит от лица, обладающего специальными познаниями, которых другие участники процесса, как правило, не имеют.

    Таким образом, заключение эксперта — это «рядовой» источник доказательств, и содержащиеся в нем сведения должны оцениваться компетентным лицом по общим правилам оценки доказательств.

    В то же время Г.В. Парамонова при оценке следователем заключения эксперта типичными являются следующие недостатки:

    – следователь сопоставляет выводы эксперта с другими материалами дела, не сравнивая их с иными частями заключения (например, не сопоставляются вопросы с полученными выводами, хотя иногда в заключении данный ответы не на все вопросы);

    – допускаются ссылки на вероятные выводы экспертов как на доказательство, подтверждающее тот или иной факт;

    – заключение эксперта недостаточно используется в доказывании, не находит должного отражения в обвинительном заключении. Часто следователи только ограничиваются упоминанием о заключении эксперта, но не указывают, какой конкретно факт им доказывается;

    – следователь назначает дополнительные экспертизы, хотя ряд вопросов, не требующих дополнительных исследований, можно было бы выяснить путем допроса эксперта, который разъяснил бы выводы1.

    Федеральным законом от 4 июля 2003 г. к числу источников доказательств отнесено заключение специалиста (ч. 2 ст. 74 УПК). В ч. 3 ст. 80 УПК заключение специалиста определяется как представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами.

    Доказательства являются своеобразным итогом применения иных процессуальных норм. В этой связи любая коррекция в системе доказательств должна быть согласована с содержанием иных процессуальных институтов.

    Так, ст. 80 УПК, определяющая заключение специалиста, должна корреспондировать с ч. 1 ст. 58 УПК, которая определяет назначение специалиста в процессе. В этой связи необходимо четкое соответствие действий специалиста (ч. 1 ст. 58 УПК) и процессуальной формы их фиксации. Соотношение показаний специалиста и его заключения с точки зрения предпосылок формирования (ч. 1 ст. 58 УПК) осталось за рамками внимания законодателя.

    Прежде всего, необходимо четкое разграничение заключения специалиста как с заключением эксперта, так и с иным документом.

    По буквальному смыслу ч. 3 ст. 80 УПК заключение специалиста не может быть инициировано судом, а формируется лишь по инициативе сторон.

    Однако представляется, что заключение специалиста может быть получено не только на стадии судебного разбирательства. Законодательная формулировка понятия «сторон» (п. 45 ст. 5 УПК) дает основания полагать, что участники судебного уголовного судопроизводства представляют стороны (обвинения и защиты) и на досудебных стадиях. При этом дознаватель, следователь, начальник следственного отдела и прокурор прямо отнесены к участникам процесса со стороны обвинения (п. 47 ст. 5 УПК). Таким образом, если дознаватель, следователь и прокурор однозначно и вне всяких оговорок отнесены к участникам процесса со стороны обвинения, следовательно, на любых стадиях процесса стороной обвинения могут ставиться вопросы специалисту, ответы на которые последний формулирует в заключении специалиста. Соответственно и представители стороны защиты, привлекая специалиста, вправе ставить перед ним вопросы, ответы на которые могут быть оформлены в виде самостоятельного источника доказательств.

    Специальное исследование отличается от экспертизы процессуальной формой и итоговым актом. Необходимость в специальных исследованиях возникает, например, при разрешении сообщений о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, огнестрельного оружия, боеприпасов, причинением телесных повреждений; подделкой документов и др. Результатом специального исследования на протяжении длительного времени была справка специалиста, рассматриваемая в уголовно-процессуальном доказывании в качестве «иного документа». Однако действующий УПК хотя и косвенно (ч. 4 ст. 146 УПК), но допускает производство экспертизы на стадии возбуждения уголовного дела. В этой связи представляется, что компетентное должностное лицо в ходе всего уголовного процесса имеет возможность разрешить вопросы, требующие специальных познаний, посредством назначения экспертизы, не прибегая к получению заключения специалиста. Таким образом, напрашивается вывод, что заключение специалиста — источник доказательств, введенный в законодательство с целью реализации предусмотренного п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК права защитника привлекать специалиста. Если при этом защитник просит провести исследование, то оно может быть проведено специалистом. При этом формально получать заключение специалиста не запрещено и должностным лицам, ведущим производство по уголовному делу. Законодатель не запрещает основывать заключение специалиста на результатах проведенных им исследований. Однако если эксперт несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения (ст. 307 УПК), то вопрос об уголовной ответственности за такое же деяние специалиста не вполне ясен. Согласно наименованию ст. 307 УК эксперт и специалист должны нести уголовную ответственность как за заведомо ложные показания, так и за заведомо ложное заключение, однако диспозиция статьи не предусматривает ответственности специалиста за дачу заведомо ложного заключения. Кроме того, в отличие от процедуры назначения экспертизы законодатель пока не предусматривает обязанности предупреждения специалиста об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

    Поскольку законодатель не установил формы заключения специалиста, представляется, что оно может быть выполнено в произвольной форме, однако должно именоваться не актом, справкой и т.д., а именно «заключением специалиста».

    Таким образом, следует сделать вывод, что заключение специалиста формируется лицом, обладающим специальными познаниями, по инициативе как должностного лица, осуществляющего производство по делу, так и защитника. При этом специалист посредством дачи заключения не только разъясняет специальные вопросы, но и решает некоторые вопросы, требующие проведения исследований. Специалист не несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения и не предупреждается о таковой.

     

    СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

     

  1. Конституция РФ. Принята на всенародном референдуме 12 дек. 1993 г.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. № 174-ФФЗ с изм. и доп., внесенным федеральным законами от 4 июля 2003 г., 7 июля и 8 декабря 2003 г., 22 апреля 2004 г., 29 июня 2004 г // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I)
  3. Уголовный кодекс РФ 1996 г. // СЗ РФ. 1996. № 25.
  4. Федеральный закон от 31 мая 2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2001. №23. Ст. 2291.
  5. Белоусов А.В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений. М., 2001.
  6. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М., 2001.
  7. Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 3. М., 1997
  8. Белкин Р. С. Методологические основы предварительного следствия // Руководство для следователей. М., 1971
  9. Белкин А.Р. Теория доказывания в уголовном судопроизводстве. М., 2005.
  10. Давлетов А. Специалист в уголовном процессе: новые возможности и проблемы // Российская юстиция. 2003. № 9. С. 47 — 48.
  11. Жогин Н. В. Предварительное следствие в советском, уголовном процессе. М., 1965
  12. Ефимичев С. П., Ефымичев П. С. Уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ // Журнал российского права. 2000. №1, С. 26—33.
  13. Ефимичев С. П., Ефымичев П. С. УПК Российской Федерации нуждается в уточнении // Уголовное право. 2003, № 1 С. 67 –71.
  14. Комаринец Б. М. Участие экспертов-криминалистов в проведении следственных действий по особо опасным преступлениям против личности // Теория и практика судебной экспертизы. Вып. 1 (11). М., 1964. С. 21 – 22.
  15. Мохов А.А. Использование медицинских знаний в гражданском судопроизводстве России: опыт комплексного исследования. Волгоград, 2003.
  16. Нагнойный Я. П. О возможности назначения судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 4. Киев, 1967.
  17. Орлов Ю.К. Производство экспертизы в уголовном процессе: Учебное пособие. М., 1980.
  18. Орлов Ю. К. Производство экспертизы в уголовном процессе. М., 1982.
  19. Парамонова Г.В. Типичные ошибки при назначении и оценке экпертиз следователем // Актуальные проблемы теории и практики уголовного судопроизводства и криминалистики. Ч.III: Вопросы теории и практики судебных экспертиз. М., 2004. С. 26 – 47.
  20. Петуховский А.А., Шурухнов Н.Г. Доказывание в уголовном судопроизводстве, виды и порядок производства следственных действий (по УПК РФ 2001 г.). Учебное пособие. М., 2002.
  21. Победкин А.В., Яшин В.Н. Следственные действия / Под ред. проф. В.Н. Григорьева. Тула, 2003.
  22. Победкин А.В., Яшин В.Н. Уголовный процесс: Учебник/ Под ред. проф. В.Н. Григорьева. М., 2004.
  23. Рооп X. А. О соотношении судебной экспертизы и возбуждения уголовного дела // Процессуальные и методические вопросы судебной экспертизы. Таллин, 1981
  24. Российская Е.Р. Использование специальных знаний в гражданском и арбитражном процессе: реалии и предложения // Новеллы гражданского процессуального права, М., 2004 С. 83 – 88.
  25. Российская Е. Р. Комментарий к Федеральному закону «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». М., 2002.
  26. Российская Е. Р. О доказательственном значении результатов комплексного исследования вещественных доказательств // Проблемы уголовного процесса и криминалистики. М., 1982.
  27. Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1975.
  28. Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. М., 1999.
  29. Сорокотягин И. Н. Криминалистические проблемы использования специальных познаний в расследовании преступлений: Дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992.
  30. Тихонов Е. Н. Исходные следственные ситуации и выбор времени назначения экспертизы // Следственная ситуация. М., 1936.
  31. Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства в криминалистике в условиях современного научно-технического прогресса. Иркутск, 1978.
  32. Эйсман А.А. Заключение эксперта. М., 1967.
<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.02MB/0.00064 sec

WordPress: 22.68MB | MySQL:120 | 3,901sec