Уложение 1845 года

<

041514 2332 18451 Уложение 1845 года

1. КОДИФИКАЦИЯ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА В НАЧАЛЕ ХIX ВЕКА И ПРИНЯТИЕ УЛОЖЕНИЯ О НАКАЗАНИЯХ И ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 ГОДА

 

1.1. Предпосылки кодификации уголовного законодательства

 

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, принятое в годы царствования Николая I, в различных редакциях (1857, 1866, 1885 гг.) просуществовало до 1917 г. Более 70 лет оно оставалось законодательной основой для борьбы не только с общеуголовной преступностью, но и с различными общественно-политическими движениями.

Несмотря на это, Уложение до сих пор не получило достаточно полного освещения в историко-правовой литературе. Наименее исследованными остаются предпосылки его создания и процесс разработки. Историки права дореволюционной России не шли дальше изучения официальной «Общей объяснительной записки к проекту уложения о наказаниях уголовных и исправительных». Исключение составляет Р. М. Губе, который впервые обратился к архивным материалам. Однако и он шел по официозному пути. Среди советских исследовании можно назвать, пожалуй, лишь две статьи С. В. Кодана.1 Но предпосылки создания Уложения автор вообще оставил вне поля зрения, процесс же его разработки осветил фрагментарно. Редакторы-составители т. 6 «Российского законодательства» также не сочли возможным подробно остановиться на этих вопросах.

Уже в конце XVIII в. действующее уголовное законодательство начало вступать в противоречие с передовым общественным сознанием.2 Легальной основой для его критики в то время служил «Наказ» Екатерины II, ознаменовавший начало приспособления идей буржуазного уголовного права для нужд феодально-крепостнической России. В начале XIX в. эта тенденция продолжала развиваться, и весь XIX в. прошел под знаком идей Великой Французской революции.1 Не стояла в стороне от этого магистрального направления развития и русская политико-правовая мысль: критика уголовного права велась преимущественно с позиций буржуазной, идеологии.

Уже в первые десятилетия XIX в. остро стоял вопрос о кодификации уголовного законодательства.2 Достаточно проследить историческую цель кодификации — от Уголовного уложения 1754 г. и «Наказа» Екатерины II до проекта Уголовного уложения 1813 г. и т. XV Свода законов 1833 г., чтобы убедиться в том, что ее необходимость в целом не подвергалась сомнению. Вопрос, стоявший перед общественной мыслью, заключался в том, какие направления кодификации избрать, каково будет содержание будущего кодекса. Поэтому полемика, развернувшаяся по различным проблемам уголовного права, неизбежно проецировалась на содержание будущей кодификации.

За создание уголовного кодекса на новых началах выступали представители различных течений общественной мысли России. С позиций буржуазного уголовного права критиковали существующее законодательство представители революционного лагеря — Радищев, декабристы, петрашевцы.3 Предпринимались также попытки проектирования уголовных кодексов, радикально отличающихся от действовавшего законодательства. Хотя представители революционного лагеря и не оказали решающего воздействия на кодификацию, однако их высказывания свидетельствовали о широком распространении буржуазных идей уголовного права в передовой части русского общества. Характерно, что в принципе аналогичной была позиция представителей либеральных кругов. За создание уголовного уложения, отвечающего духу времени, выступали И. В. Лопухин, Н. С. Мордвинов, Н. И. Греч, Н. П. Румянцев и др.1

Вместе с тем было бы неправильно отрицать и наличие противоположных взглядов на кодификацию. В правительственных кругах господствовала мысль о достаточности простой инкорпорации. И все-таки обстановка в стране настоятельно требовала определенного компромисса в этом вопросе. Тому способствовал постоянный рост преступности, сопровождавший разложение крепостничества. Наиболее быстрыми темпами преступность росла в тех регионах, где отмечался бурный рост капиталистических отношений, крупного промышленного производства (промышленный центр, Приуралье, Поволжье, юг Украины).2 Преступность поражала все сословия. Причем одним из самых высоких коэффициент преступности был среди дворянства. Он в два раза превышал соответствующий показатель для крестьянства.

Необходимо отметить и внешнеполитический аспект проблемы. Под воздействием Уголовного кодекса Франции 1810 г. и Баварского уголовного уложения 1813 г. к 30-м годам XIX в. практически во всех странах Западной Европы развернулся бурный процесс кодификации уголовного законодательства.3 Естественно, что правящие круги России пытались быть на европейском уровне.

Складыванию компромиссного взгляда на уголовную кодификацию в значительной степени способствовала официальная наука уголовного права. Если до середины 20-х г. многие ученые пытались последовательно проводить идеи Беккариа и других основоположников буржуазной науки уголовного права (Г. И. Солнцев, К. П.. Паулович, A. FL Куницын, В. Титарев), то в последующем возобладала тенденция компромисса, сочетания новых идей с феодально-крепостнической действительностью. Наиболее яркие представители этого направления — Л. А. Цветаев, М. Я. Малов, С. И. Баршев.

Элементы компромиссности проявились и в либеральной программе кодификации, сформулированной в начале 40-х гг. П. Г. Редкиным. Высоко оценивая Уголовный кодекс Франции 1810 г. и Баварское уголовное уложение, он предлагал создать новое российское уложение на принципах буржуазного уголовного права («нет преступления без указания в законе», соответствие и соразмерность преступления и наказания, ответственность только за совершенные деяния и т.д.).1 Уложение, по мнению П. Г. Редкина, должно соответствовать состоянию общественного мнения и не препятствовать развитию страны. Но к отмене телесных наказаний, сословности законодательства он подходил весьма осторожно, хотя в принципе выступал за их ликвидацию. В целом П. Г. Редкий формулировал отдельные положения своей программы так, чтобы было возможным примирение позиций буржуазии и дворянства.

В правительственных кругах активнейшим сторонником кодификации, был М. М. Сперанский. Уже в период 1802—1803 гг. он предлагал создать кодексы по основным отраслям права. В это время Сперанский считал, что в России нет «всей уголовной части» и настаивал на создании уголовного уложения. Даже в 1815 г., находясь в ссылке, в письме Александру I он говорил о разработке уложения как о первоочередной задаче правительства.2 По инициативе М. М. Сперанского в 1824 г. в Государственном Совете было возобновлено рассмотрение проекта 1813 г. А в самом начале 1826 г. он предложил Николаю I широкую программу законодательных работ, которая должна была завершиться созданием гражданского и уголовного кодексов. Как известно, Николай I отверг последний этап. Но и после этого М. М. Сперанский продолжал напоминать о необходимости разработки уложения.3 Еще большую настойчивость он проявил в период завершения работ над Сводом законов. «Законы сии во всем их составе и особенно в судопроизводстве и следствиях требуют пересмотра и исправления».4 Необходимость в скором времени заняться разработкой уголовного уложения признавалась в это время и Государственным Советом. В поддержку позиции М. М. Сперанского выступил министр юстиции Д. В. Дашков.
Наконец, 29 октября 1836 г. император утвердил их совместный доклад о необходимости «систематического пересмотра» гражданского и уголовного законодательства, предписав начать с «законов уголовных».

Реально работы над уложением начались несколько позднее. Лишь к середине 1838 г. М. М. Сперанский подготовил «План работ по составлению проекта законов показательных», который вместе с семью пояснительными записками 18 июня направил в Министерство юстиции. А уже 8 июля он доносил царю о подготовке «сравнительного изложения разных систем уголовного законодательства» и о завершении работ над принципиальными началами уложения.1

<

Пояснительные записки к «Плану» были составлены М. М. Сперанским еще в 1824 г., в период, когда Государственный Совет рассматривал Проект 1813 г., а ряд положений записок вообще был реализован в т XV Свода законов. Так, определение форм вины, стадий совершения преступлений, обстоятельств, отягчающих или уменьшающих вину, освобождающих от наказания, которые содержатся в записках к «Плану», почти дословно воспроизведено в Своде. Вместе с тем тогда он не мог выйти за рамки императорского предписания — «не создавать ничего нового». И если в большинстве теоретических вопросов общей части М. М. Сперанский пошел на введение новых положений, сделав лишь маскирующие ссылки на прежнее законодательство, изменить санкции статей, ввести лестницу наказаний, пересмотреть существующие меры наказаний было невозможно, поскольку это бросилось бы в глаза даже непосвященным. Именно потому он возбудил вопрос о кодификации сразу после принятия Свода.

Программа кодификации уголовного законодательства М. М. Сперанского предусматривала создание уголовного уложения, уложения о проступках и двух уставов: уголовного и исправительного судопроизводства. В записках обосновывалась необходимость строгой регламентации уголовно-правовой сферы, и прежде всего четкого определения всех преступлений и наказаний. Другим важным положением явилось признание уголовной ответственности только за «произвольные деяния внешние», а не за внутренние побуждения. Основным критерием определения преступления была избрана степень общественной опасности.

Система наказаний должна была отвечать трем основным требованиям — умеренности, постепенности, уравнительности. Однако трактовались они с узкоклассовых позиций и не ставили под сомнение сословного принципа назначения наказания. Теоретической базой лестницы наказаний было деление наказаний на три рода соответственно трем сферам человеческой жизни (физические, политические, имущественные). Высшим наказанием в рамках каждого рода считалась смерть — физическая, политическая, гражданская.

Реальная лестница наказаний восприняла идею Баварского уголовного уложения 1813 г., повторенную в Проекте 1813 г., о степенях наказания. Всего предусматривалось 12 степеней: 6 наиболее тяжких мер наказания, сопряженных с гражданской и политической смертью, считались уголовными (казнями), а остальные — исправительными. Основу уголовного наказания составляли ссылка на поселение в Сибирь и каторга. К не изъятым от телесных наказаний добавлялось наказание плетьми и клеймение. В целом названные виды наказания не включали новых, оперируя уже апробированными. Исключались лишь смертная казнь и наказание кнутом. В данном вопросе М. М: Сперанский пытался реанимировать решения Государственного Совета по Проекту 1813 г.

Система Особенной части Уложения отличалась как от т. XV Свода, так и от Проекта 1813 г. Все преступления делились на две большие рубрики — государственные и гражданские. Государственные, в свою очередь, подразделялись на преступления против законов основных, против законов учредительных, против законов сил правительственных. Гражданские преступления в соответствии с тезисом о четырех состояниях лица в государстве включали преступления против «прав лица физического», против «прав лица как члена государства», против «прав семейственных», против «прав на имущество».

В целом программа кодификации М. М. Сперанского предусматривала доработку т. XV Свода законов с учетом некоторых положений Проекта 1813 г. Вполне очевидно, что он пытался завершить свои планы кодификации, предложенные еще в 1826 г. Теоретические разработки М. М. Сперанского по уголовному уложению свидетельствовали о том, что автор намеревался идти по пути включения элементов буржуазного уголовного права в феодальное законодательство России. Однако смерть помешала ему завершить эти планы.

Место М. М. Сперанского занял Д. В. Дашков. Все работы над Уложением он сосредоточил во II отделении с. е. и. в. канцелярии. Непосредственное руководство ими было возложено на П. И. Дегая, который до этого занимал должность директора департамента Министерства юстиции. Получив звание статс-секретаря, П. И. Дегай возглавил деятельность комитета по разработке уголовного уложения. В комитет вошли как чиновники II отделения, так и специально «прикомандированные для занятий по Уложению» (В. В. Ленц, В. Я. Можневский, К. И. Циммерман, Р. М. Губе и др).

К маю 1840 г. было разработано уголовное уложение, объединявшее преступления и проступки. Его объем был в пределах т. XV Свода. Система Общей части уложения соответствующий раздел Свода, за исключением ликвидации специальной главы о лицах, «изъятых от телесных наказаний», меняла незначительно. Уложение восприняло ступенчатую лестницу наказаний, смертная казнь вводилась и за общеуголовные преступления. Предусматривалась новая мера наказания — временная ссылка. Но, как отмечал сам П. И. Дегай, упор был сделан на наказания, сопряженные с «заточением», хотя сохранялись и телесные наказания.

Система Особенной части уложения не изменяла приоритетов феодальной уголовной политики, но отличалась четкой структурой. Первый раздел составляли государственные и общественные преступления: против религии, государственные, против правительства, против государственного благоустройства и управления. Частные преступления (раздел 2) делились по институционной схеме: лица, вещи, обязательства. Здесь выделялись преступления против жизни, здоровья, свободы и чести, против семейных прав, против прав состояния, против прав собственности, преступления в обязательствах. Санкции статей формулировались как относительно-определенные.
Однако проекту П. И. Дегая не суждено было стать законом.

 

1.2. Принятие Уложения о наказаниях и исправительных 1845 года

 

К концу 1843 г. подготовка Уложения о наказаниях была завершена. С ноября 1843 г. началось издание материалов для Государственного совета. Важнейшие законопроекты предварительно обсуждались на заседаниях департаментов Государственного совета, в комитете министров или особых комитетах. Уголовный кодекс затрагивал интересы всей политико-правовой системы страны и требовал детального изучения нового уголовного закона, согласования и учета мнений представителей различных министерств и ведомств. Было решено рассмотреть вопрос о содержании проекта Уголовного кодекса не на заседании департамента законов Государственного совета, а на общем собрании департаментов совета. Для предварительного рассмотрения законопроекта было решено образовать при Государственном совете специальную комиссию. Комиссией было проведено около 60 заседаний, в ходе которых были зачитаны статьи проекта Уложения о наказаниях уголовных и исправительных и связанных с ним законопроектов. Все поступающие из центральных правительственных учреждений и от членов Государственного совета поправки и дополнения сосредоточивались, обобщались и рассматривались комиссией. Комиссией Государственного совета было предложено внести 999 дополнений и изменений в проект Уложения и связанные с ним акты по преобразованию карательной системы. В феврале 1845 г. комиссия завершила свою работу, изложив предлагаемые изменения и дополнения в докладе «Предполагаемые по замечаниям Особой комиссии изменения в проекте Уложения о наказаниях уголовных и исправительных». Уложение было одобрено Государственным советом. 15 августа 1845 г. указ Николая I объявил об утверждении Уложения.

При создании Проекта было использовано более 70 законодательных актов, при этом составители преследовали цели устранения недостатков действовавшего уголовного законодательства. Статьи Проекта были переработаны с учетом статей Свода законов уголовных. Уставов: о службе по определению от правительства, о податях, о содержащихся под стражей и др., Сводов: военных постановлений, законов о состояниях, законов гражданских и др. и некоторых законодательных актов: Высочайших повелений и Высочайше утвержденных мнений Государственного совета, постановлений, положений и т.п.

Количество статей Свода законов уголовных составило 17,3% (373 ст.) от общего числа статей Проекта (2156 ст.). Статьи Проекта разрабатывались либо в дополнение статей Свода законов уголовных, либо формулировались юридически более точно и полно. Новеллы Проекта составили 21,2 % (457 ст.): 99 статей были созданы по примеру или на основе иностранных кодексов, остальные статьи восполнили существовавшие в законодательстве пробелы, но основной законодательный массив составили различные нормативно-правовые акты — 61,5% (1326 ст.). Из анализа законодательной базы можно заключить, что при создании Проекта Уложения о наказаниях уголовных и исправительных были использованы отечественные узаконения, исправленные и дополненные. Влияние иностранного законодательства было невелико.

В главе дается обзор общей и особенной частей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., анализируются общие положения и отдельные составы преступлений. Коренной недостаток Уложения, из которого вытекали все остальные, заключался в том, что оно было предназначено для того розыскного, канцелярского, письменного и секретного судопроизводства, которое уже отжило. Свод законов не определял наказания в части охранительной уголовного закона, но в части определительной он давал верную, точную теоретическую характеристику преступлений. Уложение, наоборот, определило все наказания, заключило их в весьма тесные пределы, но отказалось почти совершенно от определения преступлений. Вместо постановки общих родовых понятий оно задалось казуистикой, утомительным и бесплодным перечислением этих случаев. При таком подходе кодекс непомерно увеличился в объеме: Свод законов уголовных имел в издании 1832 г. всего 765 ст., в издании 1842 г. всего 881 ст., Уложение имело 2224 ст., а изд. 1857 г. Свода законов — 2304 ст. Это количество столь громоздкое, что память человеческая не могла с ним справиться. Казуистика в кодексе влекла за собой неизбежное последствие — запутанность и сбивчивость. Встречались случаи совершенно тождественные, которые повторялись в различных частях кодекса, но были поставлены под угрозу различных наказаний: Отвращение от теоретических определений, боязнь отвлеченности ставили Уложение во многих отношениях ниже Свода законов уголовных.

1844 году был составлен «Проект нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных с подробным обозначением оснований каждого из внесенных в сей проект постановлений»6, а также подготовлена «Общая объяснительная записка к проекту нового Уложения о наказаниях уголовных иисправительных». Оба документа были изданы для ознакомления и обсуждения.

После обсуждения проекта в специальном комитете под председательством Блудова, а затем в Департаменте законов и общем собрании Государственного совета «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» было 15 августа 1845 года высочайше утверждено.

Этот обширный кодекс учитывал и классифицировал преступления, проступки и соответствующие им наказания против государства, противоправославной веры, порядка управления, по службе, против постановлений о повинностях, имуществе и доходах казны, общественного благоустройства и благочиния, сословного строя, частной собственности, жизни, здоровья, свободы и чести отдельных лиц.

Уложение 1845 года претерпело три редакции – 1857 год, 1866 год, 1885 год, две (последние) из которых существенно модифицировали некоторые основополагающие институты. В целом же Уложение о наказаниях уголовных и исправительных подготовило почву для разработки Уголовного Уложения России 1903 г., впоследствии ставшего вершиной русской дореволюционной уголовно-правовой мысли, но так и не вступившего в силу в полном объеме.

 

2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И СОДЕРЖАНИЕ «УЛОЖЕНИЯ О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ 1845 ГОДА»

 

2.1. Структура «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года»

 

Подготовленный проект был рассмотрен Государственным советом, утвержден императором в 1845 г. и введен в действие с 1846 г. Новый кодекс получил название «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных». Уложение подразделялось на разделы, разделы — на главы, а главы — на статьи (всего было 2224 статьи). Некоторые главы подразделялись еще и на отделения. Количество статей в новом кодексе увеличилось по сравнению с законами 1832 г. втрое. Судебные органы в приговорах по делам, рассмотренным после 1 мая 1846 г., должны были ссылаться только на нормы нового Уложения. В начале Уложения шли нормы, относящиеся к Общей части.

Понятие преступления, заимствованное из т. XV Свода законов, формулировалось более развернуто. В Уложении не было четкой грани между понятиями «преступление» и «проступок». В ст. 4 записано следующее: «Преступлением или проступком признается как самое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания уголовного или исправительного законом предписано». Сроки давности устанавливались лишь для преступлений.

В Уложении устанавливались формы вины, стадии совершения преступления, виды соучастия, обстоятельства, смягчающие или отягчающие вину, устраняющие уголовную ответственность. Уголовная ответственность наступала с 7 лет. Незнание закона не освобождало от наказания. Уложение применялось ко всем российским подданным. Из него были выделены дела, подсудные духовному суду и военным судам. Иностранные подданные, не имевшие дипломатического иммунитета, также судились по Уложению за преступления, совершенные в Российском государстве. Система преступлений по Уложению была более сложной.

Вначале традиционно шли преступления против веры. Значительное место уделялось государственным преступлениям. При этом покушение, преступное действие и даже умысел свергнуть императора карались лишением всех прав состояния и смертной казнью. За участие в восстании также полагались лишение всех прав состояния и смертная казнь. Составление и распространение письменных и печатных сочинений с целью «возбудить к бунту» каралось лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы в крепость на срок от 8 до 10 лет. При этом лицам, не освобожденным от телесных наказаний, дополнительно назначались от 50 до 60 ударов плетью и клеймение.

Специальные разделы были посвящены преступлениям против порядка управления, должностным преступлениям. В Уложении появились новые статьи и даже специальное отделение «О неповиновении фабричных и заводских людей». Особенно сурово наказывались организованные выступления рабочих. Явное неповиновение фабричных и заводских людей владельцу или управляющему заводом, оказанное «целою артелью или толпою», каралось как восстание против властей, т.е. смертной казнью. Предусматривались наказания и против участников забастовок. Виновные подвергались аресту: «зачинщики» — на срок от трех недель до трех месяцев, «прочие» — от семи дней до трех недель.

Раздел «О преступлениях и проступках против законов о состояниях» предусматривал защиту сословных прав и привилегий, охраняя и закрепляя сословное разделение людей в обществе. Всякое намерение лица скрыть свою принадлежность к определенному сословию наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой в Сибирь на поселение, при этом лица, не освобожденные от телесных наказаний, подвергались наказанию плетьми от 10 до 20 ударов. В этом разделе имелось специальное отделение «О преступлениях крепостных людей против своих господ». Выступления крепостных крестьян против свои; господ приравнивались к восстанию против правительства. Любое неповиновение помещику влекло для крепостного наказание розгами от 20 до 50 ударов. За подачу жалобы на своих помещиков крепостные крестьяне наказывались розгами до 50 ударов. Переход крестьян от одного владельца к другому и переход «в другое состояние» без воли помещик наказывался розгами от 30 до 60 ударов.

В особом разделе содержались нормы, относившиеся к преступлениям против жизни, здоровья, свободы, и чести частных лиц. Умышленно убийство наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы либо пожизненно, либо на длительные сроки.

Обширный раздел был посвящен преступлениям против собственности частных лиц. Насильственное завладение чужим недвижимым имуществом (землей, домом и т.д.), осуществленное вооруженными людьми, наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой в Сибирь, умышленный поджог какого-либо обитаемого здания влек наказание, связанное с лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы в крепость на срок от 8 до 10 лет. Наказание увеличивалось, если здание принадлежало церкви, императору или членам его фамилии. Разбой, грабеж наказывались лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы в крепостях, заводах, рудниках на различные сроки или пожизненно.

Виновные в краже наказывались в зависимости от обстоятельств совершения преступления ссылкой, заключением в работные дома, отдачей в исправительные арестантские роты и битьем розгами.

В Уложении вводилась довольно сложная система наказаний. Вес наказания делились на два разряда: наказания уголовные и наказания исправительные. Каждый из разрядов подразделялся на несколько родов и степеней. Создавалась своеобразная «лестница наказаний».

К наказаниям уголовным относились: лишение всех прав состояния в сочетании либо со смертной казнью, либо со ссылкой на каторжные работы, либо со ссылкой на поселение в Сибирь или на Кавказ. К этому еще добавлялось битье плетьми для лиц, не освобожденных от телесных наказаний. Осужденных на каторгу клеймили. На лбу и щеках у них ставилось слово «кат» (каторжный).

Лишение всех прав состояния означало потерю всех привилегий, связанных с принадлежностью к определенному сословию, прекращение супружеских отношений, лишение прав собственности на имущество (оно переходило к наследникам), лишение родительских прав.

К наказаниям исправительным относились: ссылка, отдача в исправительные арестантские роты, заключение в крепость, тюрьму, смирительные или работные дома, кратковременный арест, выговор в присутствии суда, денежные взыскания. К этим наказаниям обычно добавлялись наказания розгами для лиц, не освобожденных от телесных наказаний.

В Уложении нашел отражение классовый подход государства к преступникам. Например, администрация тюрьмы могла принуждать к работам лишь «мещан и крестьян», а лица других «состояний» могли работать по собственному желанию. Дворяне и чиновники, подвергнутые Кратковременному аресту, могли отбывать его и дома, в то время как все другие — только в полицейских органах.

Дворяне, духовенство, почетные граждане, купцы первой и второй гильдий, феодалы других народностей освобождались от наложения клейма, заключения в оковы, наказания плетьми, шпицрутенами, палками, розгами.

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 0.94MB/0.00053 sec

WordPress: 22.44MB | MySQL:115 | 1,527sec