Вымогательство как преступное деяние

<

041114 1715 1 Вымогательство как преступное деяние

1. ВЫМОГАТЕЛЬСТВО КАК ВИД ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

 

§ 1. История развития уголовного законодательства об ответственности за вымогательство

 

Вымогательство известно человечеству с древнейших времен, и упоминания о нем мы встречаем уже в римском праве, в котором имелось понятие принуждения к поборам (взяткам) со стороны чиновников. По мнению известного французского криминалиста Поля-Альберта Ивеннсона, в античную эпоху практиковался и рэкет, но иными были его формы и названия. Простое обращение к словарям латинского языка указывает на то, что римскому праву были известны следующие понятия: crimen concussionis (шантаж), violenta exactio (шантаж), concussio (вымогательство, шантаж). В средние века понятие вымогательства не было известно законодательным актам европейских государств, несмотря на его фактическое существование и поборы.

К 19 веку крайне сложным оказался вопрос, что же именно следует признавать вымогательством, и в каких формах оно осуществимо, что являлось предметом требования и от кого данное требование должно исходить. С той же проблемой сталкивается и русское уголовное право.

Несмотря на то, что само слово «вымогательство» появилось значительно позже, различные проявления того, что можно было бы условно отнести к одной из форм вымогательства, известны давно. Исследователи истории уголовной ответственности за вымогательство указывают на различные формы проявления того, что, по их мнению, можно отнести к вымогательству.

Так, имеется мнение, что наказуемое по нормам Судебника Ивана III1 (1497 г.) ябедничество есть не что иное, как вымогательство с угрозой ложного судебного обвинения (О.В. Корягина). По мнению Рыжковой И.Д.2, ябедничество являлось самостоятельным преступлением, рассматривалось как средство выманивания и похищения имущества, по своей природе стояло ближе к мошенничеству и было выделено именно из мошенничества наряду с лжесвидетельством.

Преступления против личности и собственности в Судебнике 1550 г.1 в большинстве случаев объединены (татьба, разбой, грабеж и душегубство, ябедничество). Вымогательство также Судебнику известно не было.

Судебник 1589 г.2 также устанавливал ответственность за ябедничество и должностные преступления, в том числе связанные с посулами по суду, что указывает на существовавшее в то время выманивание материальных ценностей, осуществлявшееся различными способами.

В Соборное Уложение 1649 г. включаются нормы о ябедничестве (ст.186 – 188), лихоимстве (взяточничестве, неправомерных поборах) (ст.15 – 17), принуждении к сделке (ст.251 – 253), т.е. была установлена ответственность за деяния, имеющие сходство с вымогательством.3

В работе показано, что, несмотря на отсутствие прямых норм о вымогательстве, в истории российского государства можно найти немало примеров совершения таких преступлений. Так в 1748-1749 г.г. по Москве прокатилась волна пожаров в домах зажиточных горожан, которые криминалисты связывают с именем Ваньки Каина, обложившего под угрозой поджога данью купцов, зажиточных помещиков, других состоятельных горожан.

В « Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г.4 впервые появляется термин «вымогательство», которое являлось высшей степенью лихоимства. Таким образом, данная норма закрепила ответственность только за вымогательство взятки. Ст. 406 Уложения закрепляла следующие виды психического насилия посредством угроз: убийством, поджогом жилья или другого имущества; побоями или причинением других телесных повреждений; причинением существенного вреда имуществу; нанесением тяжкой личной обиды. По цели, которую преследовал преступник, угрозы подразделялись на: 1) простую, 2) угрозу, принуждающую потерпевшего к какому-либо противоправному действию, 3) корыстную угрозу.

Так первым понятием вымогательства явилось квалифицированное взяточничество. Научная доктрина первоначально приняла такое вымогательство.

Впоследствии были сформированы иные подходы к пониманию вымогательства, а в Уложение 1863 г.1 были включены несколько статей, которые относили к вымогательству: принуждение к даче обязательства и вымогательные угрозы. Но понятия вымогательства как самостоятельного имущественного преступления право не давало. Ответственность за различные его виды предусматривалась в разных местах закона. По сути, устанавливалась ответственность за имущественное и должностное вымогательство. Отдельные виды вымогательства не согласовывались между собой, были построены по различным основаниям, шантаж не был предусмотрен.

В Уголовном Уложении 1903 года впервые вымогательные угрозы причинения телесных повреждений и насилия над личностью и принуждение доставить себе или иному лицу имущественную выгоду, уступить право по имуществу или вступить в иную невыгодную сделку по имуществу были объединены в одном составе преступления – вымогательстве.

После Октябрьской революции в советское время ответственность за совершение вымогательства была установлена в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г.2 двумя составами преступлений в главе 6 «Имущественные преступления» (ст. 194 и ст. 195). Второй из составов часто рассматривается исследователями как шантаж.

С этого времени можно проследить бессистемное применение термина «шантаж» в российском праве. До настоящего времени отсутствует нормативное закрепление этого понятия и не сформирована модель закрепления в уголовном праве ответственности за шантаж.

УК РСФСР 1922 г.1 частично повторяет цели вымогательства из Уголовного уложения 1903 г. И в одном, и в другом источнике говорится об имущественной выгоде, о праве на имущество. Уголовное уложение в качестве цели называет также «сделку по имуществу», а УК говорит о требовании совершения «каких-либо действий» без указания на их имущественный характер. Исходя из того, что преступление было помещено в главу 6 « Имущественные преступления » и из того, что преступление рассматривалось как корыстное посягательство, мы можем предположить, что имелись в виду какие-либо действия имущественного характера. Но эта неточность создавала возможность расширения сферы применения данного состава.

УК РСФСР 1926 г.2 содержал уже общее понятие вымогательства без выделения шантажа в специальную норму. В УК четко определен основной объект вымогательства – имущественные отношения.

Существенное изменение соответствующая норма претерпела в УК РСФСР 1960 г. Ранее действовавшая норма была разделена на ст. 95 и ст. 148 УК РСФСР, предусматривавшие ответственность за вымогательство государственного, общественного имущества и личного имущества граждан. В редакции данных статей законодатель отказался от имущественных выгод в качестве предмета вымогательства (как это имело место в УК 1922 и 1926 г.г.), ограничившись имуществом и правом на имущество. Содержание угрозы было расширено за счет угрозы насилия над близкими потерпевшего, оглашения позорящих сведений о них или истребления их имущества.3

В 1989 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР в статьи 95 и 148 УК РСФСР были внесены дополнения. В диспозицию ст. 95 УК РСФСР было включено новое понятие «кооперативное имущество». Судя по санкциям статей 95 и 148 УК РСФСР, было признано равенство общественной опасности данного посягательства в отношении всех форм собственности.

Вымогательство рассматривалось в качестве самостоятельной формы хищения, позже появилась точка зрения, согласно которой вымогательство относилось к посягательствам, близко примыкающим к хищениям, затем его стали относить к корыстным посягательствам на собственность, которые не являются хищениями. Данная проблема не потеряла своей актуальности и в настоящее время.

90-е годы ознаменованы существенным ростом количества регистрируемых вымогательств. В 1994 г. из Особенной части УК была исключена ст.95, предусматривавшая ответственность за вымогательство государственного, кооперативного или общественного имущества. С этого момента посягательство на все виды собственности путем вымогательства было предусмотрено одной статьей – 148, в диспозицию которой было включено общее понятие «чужое имущество»1.

Новизна решения вопроса об ответственности за вымогательство состояла в том, что наказуемость данного преступления дифференцировалась в зависимости от содержания угрозы, с помощью которой вымогалось чужое имущество. Основным составом вымогательства охватывалась только угроза оглашением позорящих сведений о потерпевшем или его близких. Угроза насилием над этими лицами, как и угроза повреждением или уничтожением их имущества выполняли роль квалифицирующих признаков, предусмотренных ч.2 ст.148 УК (статья содержала всего пять частей). В соответствии со ст.10 УК в новой редакции возраст уголовной ответственности, как за простое вымогательство, так и за вымогательство при отягчающих обстоятельствах был снижен до 14 лет.

Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. определил вымогательство как «требование передачи чужого имущества, или права на имущество или совершение других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких». Ответственность за вымогательство, совершенное с применением насилия, была установлена в одной норме (п. « в» ч. 2). Квалифицирующий признак «вымогательство, соединенное с повреждением или уничтожением имущества» был исключен. Вымогательство и уничтожение или повреждение чужого имущества стали квалифицироваться по совокупности.

Конструкция статьи о вымогательстве значительно облегчена по сравнению со ст. 148 УК 1960 г. в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г. Вместо пяти частей статья состоит из трех, что соответствует построению норм о всех формах хищения (ст. 158 – 162 УК). Практика показала нецелесообразность выделения в особую норму вымогательства путем разглашения позорящих сведений (шантаж). Такое решение не имело криминологического обоснования и оказалось неудачным с точки зрения юридической техники. Искусственно созданные два вида вымогательства фактически объединялись квалифицирующими признаками в ч. 3, 4, 5 ст. 148 УК РСФСР.

Понятием вымогательства охватываются требования: а) передачи чужого имущества; б) передачи права на имущество; в) совершения других действий имущественного характера. В последнем случае предметом вымогательства не является конкретное имущество, что, по мнению ряда юристов, не позволяет считать вымогательство в целом формой хищения. Однако в первых двух случаях завладение имуществом путем вымогательства отвечает всем признакам хищения, названным в примечании 1 к ст. 158 УК. Поэтому есть все основания рассматривать такое вымогательство как самостоятельный способ хищения. Перенос же момента окончания преступления на стадию предъявления требования, сопровождаемого угрозой, как и в составе разбоя, обусловлено повышенной опасностью и двуобъектным характером обоих преступлений, когда посягательство на один из охраняемых объектов (личность потерпевшего) не только юридически, но и фактически окончено с момента высказывания угрозы.

Вопрос о соотношении вымогательства с другими формами хищения решался по-разному в истории законодательства о преступлениях против собственности. Уголовное уложение 1903 г. рассматривало вымогательство как один из видов похищения чужого имущества. Уголовные кодексы РСФСР 1922 г. и 1926 г. не выделяли группу хищения. Указ президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного или общественного имущества» выражением «иное хищение» охватывал любые способы завладения имуществом, не исключая вымогательство. В теории это не встретило возражений. И после введения Кодекса 1960 г. такой взгляд сохранялся. В первых комментариях к Уголовному кодексу 1960 г. вымогательство рассматривалось в качестве самостоятельной формы хищения1. Отсюда следовал естественный вывод, что завладение имуществом путем вымогательства не требует самостоятельной квалификации2.

Однако впоследствии возобладала другая точка зрения, согласно которой вымогательство рассматривалось не как самостоятельный способ хищения, а относилось к посягательствам, «примыкающим к хищениям»3 и даже «не связанным с хищением»4. Эта точка зрения нашла отражение и в учебниках по уголовному праву. Сторонники полагали, что фактическое получение вымогателем имущества выходит за рамки данного состава и должно рассматриваться как самостоятельное преступление. Для этого периода характерно следующее высказывание: «Если незаконное требование удовлетворено — социалистическое имущество вымогателю передано, то рассматриваемое преступление перерастает в хищение, где вымогателю принадлежит роль подстрекателя, а лицу, передавшему ему имущество, — роль исполнителя преступления. Форма хищения определяется по отношению исполнителя к социалистическому имуществу. Чаще это будет кража либо хищение путем растраты»1. Получается, что расхититель не тот, кто вымогает деньги, а тот, кто платит, подчиняясь насилию. При этом игнорируется отсутствие у данного лица не только корыстной цели, но и умысла на завладение имуществом, поскольку материально ответственное лицо не уклоняется от возмещения ущерба.

Единственным основанием для столь искусственной конструкции служило лишь то обстоятельство, что санкция ст. 95 УК 1960 г. явно не отвечала степени общественной опасности этого корыстно-насильственного преступления. Теперь такого основания нет.

 

§ 2. Понятие и общая классификация преступлений против собственности

 

Глава 21 УК РФ носит название «Преступления против собственности»2. Охрана собственности от преступных посягательств является одной из задач Уголовного кодекса, закрепленных в ст. 2. Значение уголовно-правовой борьбы с преступлениями против собственности обусловлено прежде всего их криминологической характеристикой. Среди всех преступлений, зарегистрированных в Российской Федерации за последние годы, удельный вес преступлений против собственности составляет около 60%. Глава о преступлениях данной группы расположена в Кодексе непосредственно за разделом о преступлениях против личности. Согласно современному представлению о системе социальных ценностей, право собственности расценивается как важнейшее из социальных благ личности. Следовательно, посягательства на это благо являются, в широком смысле, посягательствами на личность.

Общественная опасность хищений чужого имущества (основная группа преступлений против собственности) определяется еще и тем, что в своей массе они вносят дезорганизацию в экономическую жизнь страны, создают возможности для паразитического обогащения одних за счет других, негативно влияют на неустойчивых членов общества.

Преступления против собственности примыкают, с одной стороны, к преступлениям против личности, с другой — к преступлениям в сфере экономической деятельности. Размещение гл. 21 в разд. VIII вместе с преступлениями в сфере экономической деятельности и преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях отвечает требованиям юридической техники. Но это нельзя рассматривать как формирование некоторого «надродового» объекта. Каждая из этих групп преступлений имеет свой родовой объект, обозначенный в названии главы1.

Преступления против собственности по традиции называют еще имущественными преступлениями. Именно так назывались они в заголовках соответствующих глав Уголовных кодексов 1922 г. и 1926 г. Оба понятия принято считать идентичными, поскольку большинство преступлений против собственности имеют своим предметом имущество. Однако название главы «Преступления против собственности» в Кодексе более уместно, поскольку содержит прямое указание на объект преступлений, а система Особенной части Кодекса построена в основном по признаку родового объекта2.

Выделяя преступления против собственности в самостоятельную главу, законодатель не дает определения их общего понятия. По-видимому, в этом нет особой необходимости. Даваемые в литературе определения, по существу, сводятся к тому, что это деяния, посягающие на собственность как объект преступления, т. е. причиняющие вред данному объекту или создающие угрозу его причинения3. Таким образом, в самом названии главы содержится указание на круг деяний, составляющих содержание этого понятия.

В таком качестве собственность характеризуется как общественные отношения в сфере распределения материальных благ, предназначенных для индивидуального или коллективного потребления либо для осуществления производственной деятельности1.

В нормальных отношениях собственности одна сторона (собственник) владеет, пользуется, распоряжается имуществом по своему усмотрению, а другая сторона (несобственник, т. е. остальные лица) не препятствует ему в этом, в соответствии с чем переход имущества от собственника к другому лицу происходит только по воле собственника. Каждая кража и всякое другое преступление против собственности представляют общественную опасность, поскольку нарушают указанные отношения. Взгляд на собственность в роли объекта преступления как на общественные отношения позволяет понять, почему опасность каждого имущественного преступления не может определяться только размером материального ущерба, причиненного собственнику. В судебной практике встречаются случаи осуждения за хищение имущества у лица, которое приобрело его неправомерным путем, например, добыло в результате браконьерства или скупки краденого, купило на доходы от незаконного предпринимательства, контрабанды, обмана потребителей, похитило у другого собственника. Наказание виновного в таком хищении не означает, что государство берет под защиту интересы неправомерного собственника. Наказание необходимо именно потому, что любое хищение нарушает общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав.

Легко заметить, что механизм нарушения отношений собственности в общих чертах одинаков при посягательствах на любую форму собственности и совершенных любым способом из числа названных в статьях гл. 21 УК РФ2.

В преступлениях против собственности непосредственные объекты отдельных видов посягательств (кражи, мошенничества, грабежа и т. д.) совпадают с родовым. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» указал: «Поскольку закон не предусматривает… дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности»1.

Нельзя считать непосредственным объектом преступления субъективное право собственности, индивидуальный имущественный интерес. С точки зрения теории уголовного права объектом преступления не может быть право ни в объективном, ни в субъективном смысле. Такая роль отводится только общественным отношениям. Право собственности не прекращается в результате хищения вещи, которую собственник может истребовать из чужого незаконного владения и даже от добросовестного приобретателя. На практике признание индивидуального имущественного интереса объектом преступления приводит «в тупик», поскольку не позволяет считать преступлением против собственности упомянутые выше ситуации, когда этот интерес либо вообще не страдает, либо не подлежит правовой защите2.

Следует отметить, что не является непосредственным объектом похищаемое имущество, которое в преступлениях против собственности играет роль предмета посягательства. Законы логики не позволяют считать непосредственным объектом преступления что-либо, кроме общественных отношений, поскольку они составляют общий и родовые объекты всех преступлений3.

Некоторые из преступлений, предусмотренных гл. 21 УК, являются двуобъектными. Это характерно в первую очередь для преступлений против собственности, связанных с применением насилия: насильственный грабеж (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), угон транспортного средства с применением насилия (п. «в» ч. 2 и ч. 4 ст. 166). В насильственных имущественных преступлениях основным объектом является собственность, а дополнительным — личность потерпевшего. Выделение основного непосредственного объекта проводится не по степени значимости охраняемых благ (личность в этом смысле важнее), а по связи с родовым объектом.

И в ненасильственных преступлениях против собственности иногда можно обнаружить дополнительный объект. Так, в составе кражи с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность жилища, а в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, общественная безопасность.

Необходимо заметить, что большое число норм в других главах УК имеет дополнительным объектом (обязательным или факультативным) отношения собственности. Следовательно, уголовно-правовая защита собственности осуществляется и путем применения этих норм.

Преступления против собственности – это умышленные и неосторожные общественно опасные деяния (действия и бездействие), предусмотренные гл. 21 Уголовного кодекса Российской Федерации, посягающие на собственность, понимаемую как экономико-правовая категория и причиняющие ей ущерб.    

В литературе имеются и другие определения преступлений против собственности. Например, С. М. Кочои пишет: «Преступления против собственности можно определить как виновно совершенные общественно опасные, посягающие на собственность деяния, предусмотренные ст. ст. 158 – 168 УК РФ»1.

А.И. Рарог полагает, что «под преступлениями против собственности следует понимать предусмотренные главой 21 УК РФ умышленные или неосторожные деяния, соединенные с нарушением права владения либо с иными способами причинения собственнику имущественного ущерба или с созданием угрозы причинения такого ущерба»1.

По мнению Э.С. Тенчова, преступления против собственности представляют собой «запрещенные российским уголовным законом общественно опасные деяния, влекущие причинение имущественного ущерба отдельным гражданам, юридическим лицам, обществу или государству либо создающие угрозу такого причинения и направленные против собственности как единственного или основного объекта посягательства»2. Правда, в последней по времени работе этот автор дает несколько иное определение: «Преступлениями против собственности признаются предусмотренные в гл. 21 УК общественно опасные деяния, причиняющие или способные причинить существенный имущественный вред и посягающие на собственность как единственный объект или основной объект уголовно-правовой охраны»3.

А.Н. Игнатов определяет преступления против собственности, как «преступные деяния, посягающие на отношения собственности и причиняющие ущерб собственнику»4.

Б.В. Яцеленко понимает под преступлениями против собственности «деяния, посягающие на отношения собственности и причиняющие материальный вред собственнику или законному владельцу имущества»5.

Недостатком двух последних дефиниций является, на мой взгляд, отсутствие указаний 1) на виновное отношение лица к совершенному деянию; и 2) на то, что эти преступления предусмотрены специальной главой уголовного кодекса, поскольку не только они могут причинить и причиняют ущерб собственности.

Вопрос о классификации преступлений против собственности является достаточно дискуссионным. В зависимости от формы вины выделяют умышленные и неосторожные посягательства на собственность, умышленным относят, вслед за уголовным законом, подавляющее большинство составов (ст. ст. 158 — 167 УК); к неосторожным — только преступление, предусмотренное ст. 168 УК. А.Г. Безверховым предложена классификация имущественных преступлений по характеру и степени общественной опасности посягательства: преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие1.

Традиционна классификация преступлений против собственности на группы в зависимости от их мотивационной направленности. Различают корыстные и некорыстные посягательства. Так, А.И. Рарог считает, что корыстные преступления подразделяются на две группы: хищения (ст. ст. 158 — 162,164 УК) и иные корыстные преступления (ст. а. 163,165,166 УК). Некорыстные посягательства, по его мнению2, включают ст. ст. 167 и 168 УК Практически такой же позиции придерживается и З. А Незнамова, которая называет группу иных корыстных преступлений преступлениями, не связанными с хищениями3. Близка к указанной и позиция Л. Л. Крутикова и О.Г. Соловьева4. Аналогична и позиция И.Л. Козаченко, оговаривающего наличие а) корыстных посягательств на собственность при наличии признаков хищения; б) посягательств на собственность при отсутствии признаков хищений; и в) иных посягательств на собственность5. Таким образом, по какому критерию выделяется третья категория посягательств на собственность, остается неясным, хотя и можно предположить, что речь идет о некорыстных посягательствах.

А.Н. Игнатов, также придерживаясь разделения преступлений против собственности на корыстные и некорыстные, корыстные подразделяет на насильственные (грабеж, разбой) и ненасильственные (все остальные)1.

С. А Елисеев, не употребляя термины «корыстные» и «некорыстные» посягательства, выделяет 1) преступления, влекущие за собой уменьшение сферы имущественного обладания потерпевшего, но не сопровождающиеся соответствующим увеличением обладания виновного (умышленное и неосторожное уничтожение имущества); и 2) преступления, влекущие за собой уменьшение сферы имущественного обладания потерпевшего, сопровождающиеся соответствующим увеличением обладания виновного (все остальные преступления)2.

В последнее время в уголовно-правовой науке появились новые классификации преступлений против собственности. Так, А.Г. Безверховым предложена классификация, отличающаяся от других имеющихся в науке. В ее основе лежит сразу два критерия: 1) принадлежность имущества (в виде вещей) субъектам права собственности или иным владельцам; и 2) переход имущества (в широком смысле) от одних участников указанных отношений к другим. Руководствуясь названными критериями, А.Г. Безверхов выделяет 1) посягательства, которые выражаются в противоправном изъятии и ином неправомерном завладении чужим имуществом либо уничтожении и повреждении чужого имущества (кража, грабеж, разбой, угон, умышленные и неосторожные уничтожение и повреждение имущества), и 2) посягательства, состоящие в противоправном уклонении виновного от исполнения обязанностей по передаче имущества (от уплаты должного) или в неправомерном склонении потерпевшего к передаче имущества или совершении иного действия имущественного характера (присвоение, растрата, мошенничество и иное причинение ущерба путем обмана или с использованием доверия, вымогательство)1. Отсутствие в системе ст. 164 УК; автор объясняет тем, что это преступление «может быть признано излишним в связи с реальной возможностью обеспечения противодействие указанному посягательству такими средствами уголовного права, запреты хищения чужого имущества (ст. ст. 158 – 162)»2.

Н. Г. Иванов, учитывая особенности объективной стороны деяние делит все преступления против собственности на хищения и преступления, не являющиеся хищениями. А.И. Бойцов в зависимости от способа причинения ущерба охраняемым объектам, он выделяет: 1) хищения (ст. ст. 158 – 162, 164 УК); 2) иные корыстные преступления против собственности, не содержащие признаков хищения (ст.ст. 163,165,166 УК); 3) преступления против собственности, не связанные с извлечением; имущественной выгоды (ст., ст. 167, 168 УК) 3.

А.И. Бойцов, в зависимости от предмета посягательства, выделяет: преступления, предметом которых являются объекты вещного права включая деньги и ценные бумаги (кража, мошенничество, присвоений растрата, грабеж, разбой, хищение предметов, имеющих особую ценность, умышленное и неосторожное уничтожение или повреждение имущества); и 2) преступления, предметом которых может быть любое (в широком смысле этого слова) имущество, в том числе имущественные права, а также другие объекты гражданских прав, включая работы и услуги, информацию, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (вымогательство, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, угон)4.

Однако чаще в науке все преступления против собственности делят на три группы, не указывая обычно на используемый при этом классификационный критерий. Так, выделяют: 1) хищение (ст. ст. 158 – 162, 164 УК) 2) причинение имущественного или иного ущерба, не связанное с хищением (ст. ст. 163,165,166 УК) (В.В. Векленко называет эту группу преступлений посягательствами на собственность при отсутствии признаков хищения1); 3) уничтожение или повреждение имущества (ст. ст. 167,168 УК)2. Л. Д. Гаухман говорит о: 1) хищениях; 2) иных видах неправомерного завладения или пользования чужим имуществом (ст. ст. 163, 165 166 УК); 3) уничтожении или повреждении имущества3. Ю.И. Ляпунов называет вторую группу преступлений преступлениями, причиняющими (или могущими причинить) имущественный вред отношениям собственности4. В.П. Ревин выделяет хищения (ст. ст. 158 – 162, 164УК), иные корыстные посягательства (ст. ст. 163,165,166 УК) и некорыстные посягательства (ст. ст. 167,168 УК)5. Э.С. Тенчов полагает, что существует три субинсгитуга преступлений против собственности: 1) хищения, посягающие на всю совокупность отношений собственности в производственной или потребительской и одновременно в распределительной сфере (ст. ст. 158 – 162,164 УК); 2) не являющиеся хищениями преступления, направленные к извлечению имущественных выгод (ст. ст. 163,165 УК), и посягающие на собственность в распределительной сфере; 3) лишенные подобной направленности преступные деяния, посягающие на собственность в производственной или потребительской сфере (ст. ст. 166 – 168 УК)1.

Своеобразную классификацию предлагает Г.Н. Борзенков.

А. Корыстные преступления, связанные с неправомерным извлечением имущественной выгоды: 1. Хищения чужого имущества. 2. Преступление, примыкающее к хищениям – вымогательство (ст. 163 УК). Иные корыстные преступления: причинение имущественного ущерб путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК); неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством цели хищения (ст. 166 УК).

Б. Преступления против собственности, не связанные с извлечением имущественной выгоды: ст. 167 и ст. 168 УК2.

Не останавливаясь специально на недостатках и достоинства приведенных классификаций, отметим, что наиболее убедительной представляется классификация преступлений против собственности, предложенная С.М. Кочои, который выделяет3:

А. Корыстные преступления против собственности: хищение (ст. ст. 158-161,164 УК); корыстные преступления против собственности, не содержащие признаков хищения (ст. ст. 162,163,165 УК).

Б. Некорыстные преступления против собственности: угон (а. 166 УК); уничтожение или повреждение чужого имущества (ст. ст. 167, 168 УК).

Рассматриваемое преступление – вымогательство Кочои относит согласно своей классификации к корыстным преступлением против собственности, не содержащим признаков хищения.

 

 

 

§ 3. Вымогательство: понятие, характеристика, признаки

 

В научной литературе нет единого мнения по вопросу: считать ли вымогательство одной из форм хищений. Уголовный кодекс 1996 г. неоднозначно относится к данному преступлению. Выражение «хищение либо вымогательство» в ст. ст. 158 – 163, 165, 175, 221, 226, 229 УК выводит вымогательство за рамки хищения. «По букве и смыслу закона вымогательство не является самостоятельной формой хищения и вообще не входит в подгруппу названных корыстных посягательств на собственность»1. Но, как справедливо отмечает Г.Н. Борзенков: «…именно эта формулировка уничтожает разницу между хищением и вымогательством при решении ряда вопросов квалификации. Конструкция самой нормы о вымогательстве, построение системы квалифицирующих признаков и санкций также сближает это преступление с хищениями»2.

Одни авторы указывают, что при вымогательстве виновный выдвигает «требование», результатом которого является «добровольность передачи имущества потерпевшим», что, по мнению этих авторов, свидетельствует о несоответствии признаков вымогательства понятиям изъятия или обращения, следовательно, вымогательство не является формой хищения3. Так, М.П. Клейменов и О.В. Дмитриев отмечают: «При вымогательстве имущество передается (элемент добровольности)»4. Однако, в определенных случаях, при разбое и грабеже имущество так же передается («элемент добровольности»), так как потерпевший опасается реализации угроз применения насилия, «но воля последнего при этом действует не свободно»1, как и во время передачи потерпевшим имущества при вымогательстве.

Другие исследователи при обосновании выделения вымогательства в качестве самостоятельного преступления корыстной направленности указывают, что вымогательство характеризуется передачей имущества (или права на имущество) в будущем, акцентируя внимание на том, что хищение характеризуется завладением имуществом непосредственно в процессе, либо сразу после совершения действий, отраженных в диспозициях статей УК, предусматривающих ответственность за преступления данной категории (хищения)2) . В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 4 мая 1990 г. № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве» аналогичным образом решается вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства3. На наш взгляд, данный критерий разграничения грабежа и разбоя от вымогательства не дает достаточных оснований для не признания последнего одной из форм хищений, поскольку вымогательство имеет конечной целью обращение чужого имущества в свою пользу, оно, как грабеж и разбой, должно рассматриваться в качестве способа завладения имуществом.

Для ответа на вопрос: является ли вымогательство формой хищения, проанализируем данное преступление на предмет соответствия указанным в законодательном определении признакам хищения. Многие авторы отмечают, что в качестве предмета вымогательства кроме чужого имущества выступают права на имущество, а так же действия имущественного характера4. Наиболее разумной, считаем точку зрения тех авторов, которые считают, что «в тех случаях, когда вымогательство явилось способом завладения чужим имуществом, оно отвечает всем признакам хищения, названным в примечании 1 к ст. 158 УК»5. Указанное обстоятельство отмечалось и противниками признания вымогательства одной из форм хищений1. В. С. Устинов, указал, что требование передачи имущества при вымогательстве образует хищение, а требования о передаче права на имущество либо совершения действий имущественного характера образуют иное корыстное деяние2. А. М. Медведев указывает, что «требование» состоит в «понуждении лица различными способами передать вымогателю чужое для последнего имущество »3. То есть, при вымогательстве на потерпевшего оказывается воздействие. Если целью данного воздействия на потерпевшего является завладение чужим имуществом, то налицо схожесть вымогательства с такими формами хищений, как грабеж и разбой, при которых, в случае применения насилия (или угрозы его применения), на потерпевшего так же оказывается воздействие с той же целью. В этой связи правомерно утверждение о том, что термин «требование» является составной частью противоправного изъятия.

То, что вымогательство считается оконченным деянием с момента предъявления требования, подкрепленного угрозой (точно так же, как и в разбое момент окончания преступления, в отличие от кражи и других форм хищений, переносится на более раннюю стадию), а не с момента реального завладения имуществом, не исключает употребление терминов «изъятие» и «обращение» при характеристике вымогательства. На это указывает так же то, что основная цель вымогательства (как и разбоя) состоит не в «требовании» (не в «нападении»), а в завладении, в данном случае, чужим имуществом. Так как при совершении разбоя (традиционно признаваемого одной из форм хищений) для признания преступления оконченным не обязательно завладение чужим имуществом (оно может не произойти вообще), суждение о том, что при хищении имущество переходит во владение виновного в процессе либо сразу после преступных действий, представляется неубедительным.

С этих же позиций рассматривается вопрос о причинении при вымогательстве ущерба собственнику или иному владельцу имущества (являющегося предметом преступления). При вымогательстве, как и при разбое, реального уменьшения объема наличного имущества потерпевшего может и не произойти, так как оба указанных преступления имеют «усеченный» состав. Однако, несомненно, действия преступников, в обоих случаях, направлены именно на завладение чужим имуществом, то есть на причинение ущерба собственнику или иному владельцу имущества – в этом отношении вымогательство так же схоже с такой формой хищения, как разбой.

<

То, что вымогательство запрещено законом, указывает на его объективную противоправность (независимо от того, признает тот или иной автор вымогательство одной из форм хищений или нет). Требование виновным передачи «чужого имущества» указывает на субъективную противоправность – отсутствие у виновного прав на это имущество. Как отмечалось выше, конечной целью вымогательства, в рассматриваемом нами аспекте, является получение виновным фактической возможности владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным – это обстоятельство указывает на совпадение корыстной цели вымогательства и других форм хищений.

Согласно ст. 163 УК РФ вымогательство есть «требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его угрозой распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких».

Таким образом, вымогательство — в уголовном праве РФ одно из преступлений против собственности. Выражается в требовании передать чужое имущество или право на имущество либо совершить другие действия имущественного характера под угрозой применения насилия или уничтожения либо повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких (ст. 163 УК РФ).

 

2. ХАРАКТЕРИСТИКА ВЫМОГАТЕЛЬСТВА КАК КОРЫСТНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОСТИ

 

§ 1. Предмет вымогательства

 

Необходимым признаком рассматриваемого преступления является его предмет. Предмет вымогательства указан в тексте диспозиции статьи о вымогательстве путем перечисления его разновидностей и он очень специфичен. Согласно закону, предметом вымогательства, наряду с имуществом в виде конкретных вещей, выступают право на имущество и совершение других действий имущественного характера.1

Предметом вымогательства выступают: 1) чужое имущество; 2) право на имущество. К специфическим предметам вымогательства относят также действия имущественного характера. Л. Д Гаухман и С.В. Максимов относят предмет вымогательства к факультативным признакам состава2.

Законодательная редакция ст. 163 УК не дает возможности, по мнению Лопашенко Н.А.3, согласиться с ГН. Борзенковым, отмечающим: «Предметом вымогательства является только чужое имущество, которое виновный намеревается обратить в свою пользу»4. На такой же позиции в науке стоит и А.И. Бойцов, указывая, что даже по действиям имущественного характера предметом вымогательства выступает имущественная выгода5. В то же время, вслед за законодательством, А.И. Бойцов далее говорит о том, что предметом этих самых действий имущественного характера далеко не всегда являются вещи; им могут быть и работа, и услуги.

З. А Незнамовой ограниченно толкует понятие права на имущества. Она пишет: «…Требование передачи чужого имущества возникает в том случае, если оно сопряжено со сменой собственника, а требование права на имущество… следует вменять, когда вымогатель требует предоставления определенных полномочий без перехода собственности»1. Можно сказать, что не совсем точное понятие «права на имущество» дает и В.Н. Сафонов, распределяя его между имуществом и действиями имущественного характера2. Такая позиция лишает возможности признать существование вымогательства в отношении недвижимого имущества, например.

Имущество в составе вымогательства предполагает те же свойства, что и при других посягательствах на собственность – это во-первых, по своим физическим свойствам имущество характеризуется тем, что оно воплощено в различных вещах и предметах, которые могут находиться в любом физическом состоянии и быть одушевленными и неодушевленными. Во-вторых, экономическое свойство предмета вымогательства заключается в том, что имущество способно удовлетворять те или иные материальные или духовные потребности людей, обладать способностью, участвовать в гражданском обороте. В-третьих, с юридической точки зрения, предметом вымогательства являются не сами по себе вещи объективного мира, а имущество как выразитель общественных отношений собственности3.

Следовательно, под имуществом следует понимать вещественный предмет, являющийся результатом человеческого труда, приобретший стоимость, выраженную в цене, и способный удовлетворять потребности человека. Другими словами, имущество, будь то товар, вещь или денежные знаки, имеет определенную натуральную (физическую) субстанцию: это всегда чувственно осязаемый предмет материального мира, обладающий стоимостью или являющийся всеобщим эквивалентом стоимости, который представляют собой деньги4.

Ст. 163 УК РФ специально указывает на юридическое свойство имущества: для вымогателя оно должно быть чужим, то есть не находящимся в его собственности или законном владении (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 года «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности»)1.

Собственное имущество субъекта может выступать предметом вымогательства. Однако, на наш взгляд, в подобных случаях можно вести речь о нарушении установленного порядка истребления собственного имущества как признаке самоуправства (ст. 330 УК РФ).2

Не является предметом вымогательства имущество, принадлежащее на праве общей совместной собственности, в случае требования передачи такого имущества одним из совладельцев его, ибо оно не является для него чужим. В то же время как вымогательство должны квалифицироваться действия по истреблению части имущества, являющегося общей долей собственности, на которую лицо не имеет прав. Не исключается ответственность виновного за вымогательство и требование передачи находящегося у потерпевшего на хранении имущества других лиц.3

В отличии от хищений предметом вымогательства может быть и имущество, полученное виновным в долг, на хранение, для ремонта чего-либо и т. п., то есть находящегося в фактическом его обладании. Владея определенной вещью, вымогатель может потребовать от ее собственника не предъявлять претензий по ее возращению, не истреблять ее обратно.

Вымогательство, как указано в диспозиции, возможно и в отношении права на имущество, в этом оно сходно с мошенничеством, которое также предполагает не только завладение чужим имущество, но и приобретение права на чужое имущество. В связи со сказанным заслуживает внимания дискуссионный вопрос о предмете мошенничества в форме приобретения права на имущество, которое (право на имущество) и является в данном случае предметом хищения – довольно широко распространенная точка зрения в юридической литературе1.

Но, по мнению Бойцова А. И., данная позиция никаких оснований под собой не имеет. С равным успехом можно считать предметом мошенничества (а равно других хищений) и право собственности. Между тем ни право на имущество, ни право собственности сами по себе предметом преступлений против собственности быть не могут. Таковым является только имущество, коль речь идёт о вещных отношениях. Приобретение же права на имущество, в отличие от похищения имущества, отражает лишь только то обстоятельство, что вещные отношения могут иметь как характер отношений, основанных на праве собственности, так и вещно-правовых отношений, существующих в рамках ограниченных прав на чужое имущество. Поражение первых предполагает неправомерную «смену собственника», что и происходит при изъятии имущества мошенником из фонда собственника. При мошенническом же изъятии имущества у субъекта ограниченного вещного права в отношениях собственности по существу ничего не меняется, поскольку право собственности на такое имущество сохраняется за прежним собственником. Простое данное вещное право противоправным образом переходит от одного лица к другому, при том, что само имущество остаётся в фонде собственника. Следовательно, формулировка «приобретение права на чужое имущество» характеризует не столько предмет мошенничества, сколько поражаемый объект как особую группу вещно-правовых отношений2.

Согласно же другой позиции, «в такой разновидности мошенничества, как приобретение права на имущество, предмет отсутствует»3.

Кочои С. М. полагает, что в ГК РФ имущество определяется не только как вещь, но и как вещь и имущественные права. Именно имущество вообще, имущество в целом и следует признать предметом рассматриваемого вида мошенничества1.

На наш взгляд, из всего многообразия мнений наиболее правильной является позиция Бойцова А. И., так как предметом мошенничества может быть как имущество, принадлежащее потерпевшему на праве собственности, так и имущество, которым потерпевший владеет в качестве субъекта ограниченного права собственности или субъекта ограниченного вещного права.

Обсуждая вопрос о предмете мошенничества, следует отметить, что так как при вымогательстве и мошенничестве завладение имуществом самим преступником отсутствует, то совершенно правильно, что предметом вымогательства, как и при мошенничестве, может быть имущество, принадлежащее потерпевшему на праве собственности, а также и имущество, которым он владеет в качестве субъекта ограниченного права собственности.

Право на имущество закрепляется в определенных документах, которые удостоверяют имущественные права различного рода: вещные, обязательные, наследственные и другие (то есть чаще всего требующих установленной законом формы и реквизитов). Поэтому такое право, равно как и «действия имущественного характера», разновидностью или формой имущества не являются. Это обстоятельство приобретает особое значение при отграничении вымогательства от грабежа и разбоя2.

Практика борьбы с вымогательством встречается с разновидностями требования передачи права на имущество как долговая расписка, фиктивное зачисление в состав учредителей розничных коммерческих структур в целях получения в последующем доходов от прибыли, оформление документа на переход к преступнику права собственности на определенные ценности, именно на завладение, на изменение содержания документа или его передачи направляются действия вымогателя, требующего передачи права на имущество.

Для вымогательства характерны ситуации, при которых имущество или право на него ко времени совершения преступления еще не находятся у потерпевшего, но их поступление ожидается в будущем, на это и рассчитывает вымогатель, предъявляя соответствующие требования1.

В описании вымогательства законодатель кроме имущества и права на имущество предусматривает такой «предмет» посягательства, как действия имущественного характера. Под действиями имущественного характера, которые также входят в предмет вымогательства, по мнению В. А. Клименко и Н. И. Мельник, и мы разделяем эту точку зрения, следует понимать такие действия потерпевшего, совершение которых без вымогательства привело бы к растрате виновным своего имущества, либо к затрате им лично или членами его семьи определенного труда для преумножения либо улучшения качества как своего имущества, так и имущества родственников или иных лиц, в пользу которых совершалось данное преступление2.

Действия имущественного характера в качестве предмета вымогательства выступают при условии их безвозмездности – вымогатель не желает оплатить затраченный потерпевшим труд, извлекая из этого имущественную выгоду (например, требование бесплатно отремонтировать автомобиль)3. Данный вид предмета вымогательства может выражаться и в таком поведении, которое только создает условия для неправомерности обогащения, устраняет препятствия для возникновения внешне законных оснований получения выгоды: зачисление на высокооплачиваемую должность без формальных оснований, выдвижение нужной кандидатуры в состав акционерного общества4. К действия имущественного характера также можно отнести отказ от законного права или воздержание от его реализации в сфере имущественных отношений, а также принятие на себя каких-либо обязательств.

Существенным признаком действий имущественного характера, как отмечено выше, является их безвозмездность. Безвозмездность при вымогательстве означает, что затраты, которые может понести лицо ради удовлетворения требования вымогателя, не будут этому лицу возмещены.

Существуют случаи, когда у потерпевшего взамен требуемого имущества предлагается другое равноценное или менее ценное имущество или услуги. В таких случаях речь нужно вести не о вымогательстве, а о принуждении к совершению сделки.

Важно отметить, что вымогательство – имущественное преступление. Поэтому принуждение потерпевшего к совершению каких-либо действий неимущественного характера (например, к вступлению в брак) не может рассматриваться как вымогательство, так как принуждение в подобных случаях не содержит в себе посягательства на имущественные интересы личности1.

Под действиями имущественного характера, которые требует совершить вымогатель, понимают работы и услуги, выполняемые, как правило, за определенную плату (например, осуществление строительных или ремонтных, сантехнических, реставрационных работ, оказание транспортных, медицинских услуг и т.д.), или действия, влекущие для вымогателя материальную выгоду (предоставление ему путевок, включение в число наследников или учредителей фирмы, уничтожение долговых расписок, и т. д.).

Достаточно удачное общее понятие действий имущественного характера дает А.Г. Безверхов: это «действия лица, которые выражаются в предоставлении виновному имущественной выгоды при отсутствии признаков передачи имущества или права на него. Это действия по предоставлению таких имущественных выгод, в состав которых не входят вещи или имущественные права»2.

И. Л. Козаченко классифицирует действия имущественного характера на три разновидности требований: «а) выполнения каких-либо работ без соответствующего материального возмещения; б) зачисления на высокооплачиваемую работу; в) включение в число лиц, получающих какие-либо льготы на имущество»1. Имеются и предложения просто отказаться от такого признака в составе вымогательства.2

По составу вымогательства, в отличие от состава принуждения к совершению сделки (а. 179 УК), виновный требует безвозмездного совершения указанных действий. Вместе с тем следует отметить, что в науке не один раз уже звучало предложение о перенесении понятия «действия имущественного характера, с соответствующим принуждением к ним в состав ст. 179 УК3.

Принципиально важным для характеристики предмета преступления является то, что он чужой для виновного; последний не имеет законных прав на его получение. В противном случае ответственность по ст. 163 УК исключается, хотя иногда возможна ответственность по другим статьям уголовного кодекса, например, по ст. 330 УК (самоуправство). Э.С. Тенчов предлагает в случае выдвижения лицом обоснованных требований о передаче имущества под угрозами квалифицировать содеянное по ст. 119 УК4.

Таким образом, предметом вымогательства могут быть имущество, право на имущество и действие имущественного характера. Вымогательство, как правило, бывает направлено на завладение имуществом, реже – на приобретение права на имущество и крайне редко – на совершение потерпевшим какого-либо действия имущественного характера виновного.

 

§ 2. Объективная сторона преступления

 

Объективная сторона вымогательства представляет собой требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

Таким образом, объективная сторона вымогательства носит сложный характер и включает в себя два обязательных элемента: 1) вымогательское требование и 2) вымогательскую угрозу. Для оконченного состава преступления необходимо наличие сразу двух этих элементов.

Вымогательское требование состоит в выраженном в любой форме (устной, письменной, иной) предложении виновного передать ему чужое имущество или право на имущество или совершить другие действия имущественного характера. С. А Елисеев отмечает неудачность термина «требование» и предлагает заменить его на более употребимое в уголовном законодательстве понятие «принуждение»1. Можно согласиться с А.Н. Игнатовым в том, что требование – «это строгое указание, равносильное приказу2. Его отличие от просьбы заключается в том, что «проситель передает решение вопроса (выполнение просьбы) на усмотрение лица» к которому обращена просьба, а требование предполагает безусловное выполнение. Поэтому трудно признать верной позицию А.В. Башкова, определяющего требование в том числе и как просьбу3. «…Подобное требование, подкрепленное угрозой, по своему характеру приобретает форму «жесткого», не терпящего возражений, проволочек, отказа от выполнения императива», – добавляет Ю.И. Ляпунов1. Исследовав семантическое значение термина «требование», В.Н. Сафонов заключает, что требование характеризует некая протяженность действия, направленность на будущее2. Это правильно, однако не во всех случаях, что будет показано ниже.

Специфика вымогательского требования проявляется в том, что если оно имеет своим предметом чужое имущество, оно может быть обращено только на будущее-виновный не преследует цели его немедленного исполнения. В этом — одно из отличий вымогательства от грабежа и разбоя. В грабеже или разбое тоже может быть предъявлено требование передать виновному чужое имущество; но виновный хочет получить его немедленно. Поэтому, думаем, не прав Б.В. Волженкин, когда пишет: «…но и в тех случаях вымогательства, когда виновный требует немедленной передачи имущества, он угрожает применить насилие не сейчас, а в будущем. Впрочем, вымогатель может угрожать и немедленным применением насилия, если потерпевший не выполнит его требования»3. Такая позиция не дает возможности в принципе установить разницу между вымогательством и разбоем (грабежом).

Передача потерпевшим имущества сразу, не дожидаясь наступления оговоренных виновным сроком, уже не влияет на правовую оценку содеянного. Можно учесть здесь же и замечание, которое делает по поводу квалификации таких ситуаций Н.Г. Иванов: «В ситуации такого рода вновь доминирует (как и всегда) принцип субъективного вменения: умысел злоумышленников был направлен на вымогательство и не их «вина», что собственник по личной инициативе решил не дожидаться назначенного времени»4.

Если предметом вымогательского требования выступает право на имущество или действия имущественного характера, время предполагаемого осуществления этих действий квалификации содеянного как вымогательства не меняет; виновный может преследовать и цель немедленного получения права на имущество или пользования результатами иных действий имущественного характера.

Не имеет значения для квалификации, каких выплат или совершения действий добивается виновный: хочет ли он разового их совершения или преследует цель систематического выполнения потерпевшим его требования (например, выплаты денег один раз в неделю или в месяц или постоянного выполнения какой-либо услуги). Последнее характерно для рэкета, который не представляет собой самостоятельного вида вымогательства или какого-либо другого преступления, но характеризует разновидность организованной преступности, занимающейся преимущественно, систематическими вымогательствами с предпринимателей, и т.д1.

Вымогательская угроза, понимаемая как психическое насилие, запугивание потерпевшего, может быть четырех самостоятельных видов:

1) угроза применения насилия;

2) угроза уничтожения или повреждения чужого имущества;

3) угроза распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких;

4) угроза распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

Угрозу «распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких» отдельно не выделяет АН, Игнатов, считая ее разновидностью
«шантажной угрозы», как он пишет2.

 

 

На такой же позиции стоят и Э.С. Тенчов, Г. Л. Кригер, Г.Н. Борзенков1.

Вероятно, следует согласиться с В.Н. Сафоновым, отмечающим: «Назначение вымогательской угрозы, ее смысл и временное «местонахождение» в объективной стороне преступления, влияние ее реализации на квалификацию деяния – один из самых дискуссионных вопросов состава этого преступления, к тому же он запутан»2.

По смыслу состава, любая угроза, в том числе и угроза насилием, адресована потерпевшему — собственнику или владельцу, другому фактическому обладателю имущеава или права на него, или лицу, которое может совершить иные действия имущественного характера. Однако объектом воздействия при реализации предполагаемой угрозы может быть не только сам потерпевший, но и его близкие.

Под близкими для потерпевшего лицами надо понимать его родственников, друзей и любых лиц, чьи жизнь, здоровье и благополучие, в силу сложившихся жизненных обстоятельств, важны для потерпевшего3.

Угроза применения насилия в вымогательстве и все другие виды угрозы, если они подкрепляют требование передачи чужого имущества, обращены только на будущее, в отличие от других видов вымогательской угрозы. Там же считают и Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов4. Виновный не собирается претворить ее в действительность немедленно; напротив, он угрожает насилием, или уничтожением, повреждением имущества, или оглашением определенных сведений в дальнейшем, если не будет выполнено его требование. Иначе – в грабеже и в разбое; там предполагается немедленное осуществление угрозы. Иначе – и в отношении других предметов вымогательства – права на имущество и совершения действий имущественного характера. Угрозы в отношении них также могут быть реализованы виновным немедленно. Так же считает и А.Г Безверхов1.

С.И. Улезько, напротив, вслед за В.Н. Сафоновым2, полагает, что «вымогательство отличает не будущий характер угрозы, а будущий момент получения требуемого. Именно с длительностью достижения результата связано понимание вымогательства как домогания, постоянного преследования»3. По мнению Лопашенко Н.А.4, это верно лишь отчасти. С одной стороны, в отношении таких разновидностей предмета, как право на имущество или действия имущественного характера, угроза действительно может быть и обращена, и не обращена на будущее.

Однако говорить о том, что момент получения требуемого здесь связан только с будущим, по мнению Лопашенко Н.А.6, неверно; иначе без правовой оценки останутся куда более опасные действия виновного, поскольку более ни один из существующих в УК составов в данном случае не подходит для применения. С другой стороны, в отношении предмета – имущества угроза должна быть обращена на будущее вместе с желанием получить имущество также в будущем; в противном случае разграничить вымогательство и грабеж или разбой не представляется возможным.

Другую позицию занимает в праве А.Н. Игнатов. Он пишет, что любая угроза при вымогательстве «должна относиться к будущему времени (если не будут выполнены требования вымогателя)1. С ним солидарны Н.Г. Иванов, Б.Д Иванов2. С точки зрения внутренней логики законодательства, с ним следовало бы согласиться и не делить единое преступление, описанное в законе, на несколько разных, зависящих от предмета посягательства и времени осуществления угрозы. В самом законе также нет никаких показаний для того, чтобы понималось время претворения угрозы в действительность по-разному. В то же время нет законодательных оснований и для того, чтобы понимать его так, как предложено А.Н. Игнатовым. Возможны оба толкования.

Ст. 119 УК применима только при самых опасных разновидностях угрозы насилием. Угроза уничтожением или повреждением имущества в лучшем случае может быть сочтена приготовлением к составу, предусмотренному ст. 167 УК; однако, поскольку он представляет собой — по квалифицированному составу -преступление средней тяжести, постольку приготовление к нему не наказывается в уголовном порядке. Точно так же обстоит дело и с составом клеветы, в отношении угрозы порочащих сведений. Угроза же оглашением иных сведений не наказуема, поскольку не наказывается в уголовном порядке само оглашение этих сведений (за отдельными ситуациями, – например, по ст. 137 УК, но и там «сработает» положение об ограниченной наказуемости приготовления).

В то же время следует подчеркнуть, что отодвинутый характер некоторых разновидностей вымогательской угрозы не означает, что она не является реальной. У потерпевшего должны быть все основания опасаться реализации угрозы, иначе состав вымогательства отсутствует.

Угроза приметь насилие имеет место тогда, когда виновный запугивает потерпевшего или его близких любой по степени тяжести физической расправой. В данном случае законодатель не разделяет насилие на опасное и неопасное; соответственно, в рамках состава возможна угроза нанесением ударов, побоев, иных насильственных действий (насильственным ограничением свободы, например), причинением легкого, средней тяжести или тяжкого вреда, убийством. Угроза причинением тяжкого вреда или убийством не требует дополнительной квалификации по ст. 119 УК. К угрозам насилием следует относить и угрозу совершением насильственных половых преступлений (изнасилования и насильственных действий сексуального характера).

Угроза уничтожения или повреждения чужого имущества представляет собой запугивание потерпевшего причинением вреда чужому имуществу, при котором имущество или вообще не может быть восстановлено, или же его восстановление экономически нецелесообразно (уничтожение имущества), или восстановление первоначального вида имущества потребует значительных материальных затрат (повреждение имущества).

Закон не указывает, кому должно принадлежать чужое для виновного имущество: оно может быть собственностью потерпевшего или находиться в его законном владении, это может быть имущество фирмы, в которой работает виновный, и т.п. Единственное исключение имущество не может принадлежать самому виновному; оно должно быть для него чужим.

С указанным не согласен Б.И. Кузнецов, полагающий, что речь в данном случае должна идти об угрозе в отношении имущества потерпевшего или его близких1.

Реализация вымогательской угрозы и уничтожение или повреждение имущества требует дополнительной квалификации по ст. 167 УК, при наличии признаков этого состава.

В литературе справедливо отмечается, что возможны и другие, вполне действенные, угрозы при вымогательстве, относящиеся к имуществу, например, угроза изъятием, хищением ценного имущества, которые на сегодня не подпадают под понятие состава преступления, предусмотренного а. 163 УК1.

Угроза распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, иначе – шантаж, – это запугивание потерпевшего передачей хотя бы одному непосвященному сведений о совершенном потерпевшим или его близкими правонарушении, а равно иных сведений, оглашение которых может нанести ущерб чести и достоинству потерпевшего или его близких. При этом не имеет значения, соответствуют ли действительности сведения, под угрозой разглашения которых совершается вымогательство2.

Фактическое распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь или достоинство потерпевшего или его близких, требует дополнительной квалификации по ст. 129 УК (клевета).

Под угрозой распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких, следует понимать угрозу передачи сведений, которые лицо желает сохранить в тайне, и желание это не противоречит закону. К иным сведениям можно относить, например, тайну усыновления (удочерения), личную или семейную тайну, коммерческую тайну, тайну исповеди и т.д.

Под вымогательскую угрозу подпадает далеко не всякая угроза распространением иных сведений, а только такая, передача которой третьим лицам может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких. При этом существенный вред является оценочной категорией; его наличие устанавливается в каждом конкретном случае, в зависимости от обстоятельств дела. Нет состава вымогательства, если имела место угроза незаконным интересам лица.

Такое разъяснение было дано, например, в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 21 марта 2001 г. Суть дела такова. По приговору Санкт-Петербургского городского суда 6 декабря 1999 г. Соловьев был осужден по ч. 1 ст. 222, п. «а» ч. 2 ст 163 УК РФ, Окунев – по ч.ч. 1 и 3 ст. 222, п. «а» ч.2 ст. 163, п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ. По этому же приговору осуждены Богданов, Сенин, Рыбаков и Михеев.

Соловьев признан виновным в приобретении в 1995 году и хранении огнестрельного оружия (обрез охотничьего ружья 16-го калибра и пистолет «ТТ» с патронами) и боеприпасов к нему, в убийстве Д. 14 марта 1996 г. вместе с Сениным, вымогательстве денег, совершенном вместе с Окуневым.    

Окунев признан виновным в незаконном приобретении, передаче, сбыте, хранении и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов к нему в 1995 году, в незаконном приобретении, хранении, перевозке и ношении огнестрельного оружия и боеприпасов в 1997 г. в составе организованной группы, в разбойном нападении 13 июня 1997 г. с пистолетом «ТТ» по предварительному сговору и совместно с Богдановым и Рыбаковым на кассиров ООО ТК « И.М.М.С » и похищении принадлежащих этой фирме денежных сумм – 646500 тыс. неденоминированных рублей, в вымогательстве денег, совершенных совместно с Соловьевым.

Согласно приговору суда, после совершения разбойного нападения Окунев рассказал об этом преступлении Соловьеву, и они решили шантажировать Богданова и Рыбакова. С этой целью Соловьев позвонил им и, требуя 6 тыс. долларов США, стал угрожать тем, что сообщит о совершенном ими преступлении. Опасаясь разоблачения, Богданов и Рыбаков в октябре 1997 г. отдали требуемую сумму Соловьеву.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор суда в отношении Соловьева оставила без изменений. Приговор в отношении Окунева в кассационном порядке обжалован и опротестован не был.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора и кассационного определения, прекращении уголовного дела в части, касающейся осуждения Соловьева и Окунева по п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.

Президиум Верховного Суда РФ 21 марта 2001 г. удовлетворил протест, указав следующее. Действия Соловьева и Окунева по эпизоду получения ими от Богданова и Рыбакова 6 тыс. долларов США суд квалифицировал как вымогательство, т.е. требование передачи чужого имущества под угрозой распространения сведений, которые могли причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Однако они по п. «а» ч. 2 ст. 16З УК РФ осуждены необоснованно.

Как видно из материалов дела, Соловьев и Окунев, достоверно зная о совершенном Богдановым и Рыбаковым преступлении (поскольку Окунев был одним из соучастников этого преступления), имели своей целью завладеть определенной частью денежных средств, похищенных Богдановым и Рыбаковым при разбойном нападении на кассу общества с. ограниченной ответственностью. Диспозиция ст. 163 УК РФ определяет вымогательство как требование передачи чужого имущества под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего. Угрозу разглашения сведений о действительно совершенном преступлении нельзя признать обстоятельством, существенно нарушающим права Богданова и Рыбакова либо причиняющим вред их законным интересам.

При таких обстоятельствах действия Соловьева и Окунева в части, касающейся завладения ими 6 тыс. долларов США, квалифицированные судом по п. «а» ч.2 ст. 163 УК РФ, не содержат состава преступления.

 

 

§ 3. Субъект и субъективная сторона преступления

 

Субъективная сторона вымогательства характеризует психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию.

Вымогательство, как и любое человеческое поведение, с внутренней стороны характеризуется определенным комплексом психических процессов. Эти процессы протекают в конкретной форме и по своему содержанию являются целостными, охватывающими всю преступную деятельность, направленную на получение имущественных благ путем вымогательства. В противоположность этому, объективная сторона вымогательства сконструирована по типу усеченного состава. В случае если субъективное отношение виновного лица также ограничить лишь элементами объективной стороны (его отношением к требованию и соответствующему средству принуждения), то анализ субъективной стороны будет фрагментарным исследованием только части целостного психического процесса. В результате будет потеряна направленность этой деятельности и ее смысл.

В связи с этим можно присоединиться к мнению Я.М. Брайнина, который включает в субъективную сторону преступления всю психическую деятельность, сопровождающую совершение преступления, и в которой интеллектуальные, волевые и эмоциональные процессы протекают в полном единстве и взаимообусловленности1.

Субъективная сторона как психическое  отношение лица проявляется в первую очередь в конкретной форме вины. Вина, виновность лица в совершении вымогательства несет в себе основную смысловую нагрузку в структуре субъективной стороны вымогательства. Вымогательство совершается только с прямым умыслом. Умыслом субъекта охватывается:

– содержание вымогательского требования и то, что его удовлетворение будет безвозмездным;

– отсутствие прав на предмет преступления, то есть противоправность вымогательства;

– осуществление воздействия на психику либо на телесную неприкосновенность или здоровье потерпевшего и содержание угрозы;

– то, каким путем выражается принуждение, соединенное с угрозой, факт доведения их до сведения потерпевшего;

– восприятие потерпевшим угрозы как реально осуществимой.

Тем самым лицо осознает опасность совершаемого им деяния для имущественных интересов, а также для указанных благ личности.

Следует заметить, что интеллектуальный момент умысла включает в себя кроме сознания еще и предвидение. Если сознание понимается как внутреннее, субъективное отражение реальных фактов и обстоятельств, то предвидение обращено в будущее и имеет своим предметом общественно опасные последствия. Однако большинство авторов ограничивают интеллектуальный момент в усеченном составе вымогательства лишь перечнем тех обстоятельств, которые субъект должен сознавать1.

Представляется правильной позиция В.А. Владимирова, считающего, что интеллектуальное отношение субъекта включает и предвидение причинения материального ущерба в составе вымогательства2.

В литературе прямо указывается на то, что сознание виновным общественно опасного характера совершенного им деяния обусловлено предвидением наступления общественно опасных последствий этого деяния3. Стало быть, субъект сознает общественно опасный характер совершенного им деяния лишь постольку, поскольку предвидит, что от деяния могут наступить общественно опасные последствия; сознание попросту дублирует предвидение, засоряет понятие умысла и неосторожности и подлежит исключению за ненадобностью4. Буквальное толкование закона также позволяет констатировать, что для преступлений с усеченным составом (в том числе и вымогательства) формулировка ст. 25 УК РФ (определение прямого умысла) в полном объеме может быть применена только при положительном решении вопроса о вхождении последствий в состав преступления.

Наконец, именно предвидение возможности имущественного ущерба в данном усеченном составе позволяет говорить о вымогательстве как имущественном посягательстве.

Таким образом, субъективную сторону вымогательства следует рассматривать пространно, с учетом фактически совершаемых действий и их цели. Интеллектуальный момент должен включать предвидение вымогателем возможных последствий – имущественного ущерба на стороне потерпевшего вследствие истребования у него материальных благ.

Волевой момент умысла при вымогательстве характеризуется желанием, во–первых, принудить потерпевшего к определенному поведению в имущественной сфере посредством угрозы или насилия и, во–вторых, извлечь таким путем имущественную выгоду, тем самым причинить имущественный ущерб потерпевшему. В связи с этим недостаточно ограничиваться указанием только на желание довести до сведения потерпевшего имущественное требование, сопровождаемое угрозой или насилием1, либо совершить преступные действия, образующие объективные признаки этого преступления.

Исходя из сказанного, можно заключить, что, совершая вымогательство, субъект сознает, что он противоправно принуждает лицо к безвозмездному совершению действия (бездействию) имущественного характера посредством угрозы или насилия, представляющих реальную опасность для этого лица или его близкого, предвидит возможность причинения ему имущественного ущерба вследствие совершения требуемого и желает именно посредством такого принуждения извлечь имущественную выгоду.

При особо квалифицированном вымогательстве – с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего или его близких (п.«в» ч.3 ст.163 УК РФ) – возможен как прямой, так и косвенный умысел субъекта, то есть сознанием его охватывается общественная опасность совершаемых в отношении лица или его близкого насильственных действий; субъект предвидит неизбежность или реальную возможность наступления в их результате тяжкого вреда здоровью потерпевшего (его близкого), желает причинить такой вред, сознательно допускает его либо относится безразлично к наступлению такого вреда.

Как преступлению, направленному на неправомерное обогащение, вымогательству свойственна корыстная цель, хотя закон специально не предусматривает ее в качестве признака данного состава. Корыстная цель – это цель доставления субъекту либо лицам, в интересах которых он действует, незаконной имущественной выгоды в результате вынужденного поведения потерпевшего – передачи имущества, права на имущество или совершения других действий (бездействия) имущественного характера. Корыстная цель – не просто субъективное отражение безвозмездности и противоправности вымогательства, но четкое и напряженное желание обогатиться таким путем.

Отсутствие в законе прямого указания на корыстную цель вымогательства, прежде всего, не соответствует тому вниманию, которое законодатель уделил данному признаку в однородных вымогательству преступлениях против собственности (глава 21 УК). Во–первых, невозможно в рамках одной главы закона и тем более в рамках группы преступлений корыстной направленности устанавливать такой признак как обязательный в одних составах и лишь предполагать – в других. Во–вторых, в настоящее время указание на корыстную цель было бы необходимо как формальное основание для выделения квалифицирующего признака «в целях получения имущества в крупном размере» (п. « б» ч.3 ст. 163 УК РФ). В–третьих, корыстная цель, как неотъемлемое свойство вымогательства, отражающее в совокупности с другими признаками характер его общественной опасности, имеет большое значение для отграничения этого преступления от деяний, сходных с вымогательством по объективным характеристикам. Таким образом, корыстная цель вымогательства должна быть четко обозначена в диспозиции ст. 163 подобно тому, как это сделано применительно к хищениям в примечании 1 к ст. 158 УК РФ.

Субъектом вымогательства может быть признано физическое вменяемое лицо, достигшее 14–летнего возраста. Указанным признакам лицо должно удовлетворять на время совершения вымогательского действия, а не на тот момент, когда требование будет выполнено.

Решение об установлении пониженного возраста уголовной ответственности за вымогательство было принято законодателем в 1994 году, когда это преступление стало распространенным и начало проявляться в преступном поведении подростков, с одной стороны, как результат вовлечения их в деятельность организованных преступных групп, занимающихся вымогательством, с другой стороны, как копирование подростками в собственной среде ставших известными форм вымогательства. Таким образом, указанное решение обусловлено тем, что лица, достигшие 14 лет, по уровню их развития способны понимать общественную опасность необоснованного принуждения других людей к поведению в имущественной сфере при помощи угроз или насилия, а равно достижения таким путем незаконной имущественной выгоды.

Вымогательство отнесено законом к усеченным составам; преступление окончено, когда заявлено требование передачи имущества или права на имущество, или совершения иных действий имущественного характера, подкрепленное вымогательской угрозой. Получение имущества и др. остается за рамками состава. По меньшей мере, неточно утверждение, что вымогательство окончено с момента предъявления требования1; необходимо, чтобы это требование было
подкреплено угрозой.    

Следует, видимо, привести мнение В.В. Векленко, отмечающим: «…Стремление законодателя заключить в рамки одной статьи УК как можно больший круг преступных деяний имущественного характера не может быть признано конструктивным. … Многообразие форм вымогательства не позволяет выработать единые четкие критерии, акцентирующие его отличия от смежных преступлений»2.

В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Мамедова отмечалось: «Вымогательство является оконченным преступлением с момента предъявления требования о передаче имущества под угрозой причинения вреда потерпевшему». Мамедов признан виновным в вымогательстве, совершенном по предварительному сговору группой лиц. На рынке он вместе с К. подошел к продавцу мандаринов и потребовал передать ему в течение часа 200 тыс. рублей (декабрь 1994 года), пригрозив в противном случае взорвать автобус, из которого он торговал. Подошедшие через час к автобусу Мамедов и К. были задержаны работниками милиции. В действиях виновных имели место признаки оконченного вымогательства.

В то же время требуют оценки действия потерпевшего, который выполняет предъявленное к нему вымогателем требование и передает ему чужое имущество или право на имущество или действия имущественного характера.

Если имущество или право на имущество принадлежат самому потерпевшему на праве собственности или законного владения, он волен ими распорядиться, и его действия, разумеется, уголовно-правовой оценки не влекут. Иначе – если это чужое для потерпевшего имущество или право на имущество. Его действия по передаче имущества или права на имущество вымогателю могут быть расценены как хищение (при передаче права – как приготовление к хищению), если отсутствовала ситуация крайней необходимости. Должны учитываться и положения ч. 2 ст. 40 УК.

Вопрос о наличии или отсутствии крайней необходимости решается в каждом конкретном случае с учетом вида вымогательской угрозы и других обстоятельств дела.

Г. Л. Кригер не находит в данном случае оснований для применения положений о крайней необходимости, поскольку «опасность, которой угрожает вымогатель, не является непосредственной и лицо имеет другие, кроме хищения, возможности ее избежать1. По мнению Лопашенко Н.А.2, неверность позиции подтверждается уже самим строением состава преступления, предполагающим применение реального насилия и по ч. 2, и по ч. 3 статьи. Разумеется, состояние крайней необходимости возникает не во всех ситуациях (Б.В. Волженкин, находит ее, например, только в одном случае: «когда вымогатель требует, передачи ему имущества под угрозой немедленного уничтожения другого более ценного имущества»1), но вполне возможно и даже не только по квалифицированным составам (а и при угрозе опасным насилием при требовании передачи права на имущество или совершения действий имущественного характера, которое может быть претворено в действительность немедленно).

В том случае, если лицо должно быть привлечено к уголовной ответственности за хищение имущества, переданного вымогателю, угроза или насилие, примененные к нему, должны рассматриваться, как смягчающие обстоятельства.

З. А. Незнамова полагает, что привлечение к ответственности в этом случае должно зависеть от того, настаивает ли собственник имущества на привлечении лица к уголовной ответственности.2

Спорным в науке является и вопрос о квалификации действий вымогателя в том случае, если для выполнения вымогательского требования лицо – потерпевший от вымогательства – совершает хищение чужого имущества. Предлагают действия вымогателя квалифицировать дополнительно – как соучастника (подстрекателя) в этом хищении3. Е. Л. Кригер считает, что в этой ситуации есть конкуренция общей и специальной нормы, и применению подлежит специальная норма – ст. 163 УК4.

Необходимо заметить, следует оговорить,, что вопрос о дополнительной квалификации действий вымогателя может возникнуть только в одном случае: если вымогатель, предъявляя вымогательское требование, осознает, что он требует передачи ему имущества, не принадлежащего потерпевшему, чужого для последнего. Если такого осознания нет, и вымогатель полагает, что требует собственное имущество потерпевшего, ответственность за соучастие в хищении невозможна (соучастие – умышленное деяние)1.

Если, требуя от лица передачи чужого имущества, не принадлежащего этому лицу, под угрозой насилия или угрозой другого вида, вымогатель понимает, что хочет получить имущество, которым лицо не может распоряжаться, поскольку оно не является его собственным, думаю, в его действиях есть идеальная совокупность двух преступлений – вымогательства и подстрекательства к совершению хищения2. При этом эта совокупность имеет место не только тогда, когда хищение реально совершено потерпевшим от вымогательства, но и в момент предъявления вымогательского требования. Другое дело, что в последнем случае оно фактически не влечет ответственности, поскольку расценивается как приготовление к хищению, которое наказывается в полном соответствии с законом только, если это приготовление к тяжким и к особо тяжким преступлениям.

Нельзя усматривать в данном случае конкуренцию двух норм, хотя бы потому, что в квалификации участвуют: с одной стороны одна норма — вымогательство (ст. 163 УК), с другой стороны — две нормы, соответственно, ст. 33 УК, регламентирующая понятие подстрекательства, и статья, предусматривающая ответственность за конкретное хищение.

 

 

§ 4. Квалифицированный состав вымогательства

 

Квалифицированный состав вымогательства (ч. 2 ст. 163 УК) включает три признака:

а)    совершение группой лиц по предварительному сговору;

б)    с применением насилия;

г) в крупном размере.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Соглашение между соучастниками на совершение терроризма должно состояться до начала взрыва, поджога и иных действий. При этом совершение преступления по предварительному сговору группой лиц может рассматриваться как квалифицированный вид только в тех случаях, когда соучастники действуют как соисполнители. Если же в группе выделяются организаторы, пособники и подстрекатели, не принимавшие непосредственного участия в актах терроризма, содеянное требует дополнительной ссылки на ст. 33 УК.

Вымогательство, совершенное с применением насилия предполагает нанесение ударов, побоев, причинение любого вреда здоровью потерпевшего (кроме причинения тяжкого вреда его здоровью) и т.д.

Применение насилия или угроза его применения являются признаком не только вымогательства, но и грабежа и разбоя, поэтому важным является вопрос о разграничении этих преступлений. Решая этот вопрос, следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем.

Как хищение (разбой) были квалифицированы, например, действия Т. Он вошел следом за незнакомой ему К. в подъезд дома, затем в лифт, остановил его между этажами и, раскрыв нож, потребовал у нее деньги. К. сказала, что денег у нее нет. Т. вновь потребовал деньги и, получив тот же ответ, вышел из лифта.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ обоснованно отказалась по протесту заместителя Генерального прокурора РФ переквалифицировать действия Т. как вымогательство, поскольку Т, «угрожая ножом, потребовал передать ему деньги в момент нападения, а не в будущем»1.

Вымогательство совершается в крупном размере, если стоимость требуемого виновным чужого имущества превышает 250 тыс. руб.

Особо квалифицированный состав вымогательства (ч. 3 ст. 163 УК) характеризуется:

а)    совершением организованной группой;

б)    целью получения имущества в особо крупном размере;

в)    причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Под организованностью группы следует понимать наличие руководителя, тщательное планирование одного или нескольких преступлений, предварительное распределение преступных ролей, подбор и вербовку соучастников, обеспечение мер по сокрытию преступления, его предметов и следов. Устойчивость же предполагает предварительную договоренность участников группы на совершение в ее составе группы одного или нескольких преступлений (как тождественных — контрабанды, так и разнородных) в течение продолжительного времени, наличие постоянных связей между участниками, а также специфических методов преступной деятельности.

Помимо лиц, непосредственно участвующих в совершении вымогательства, членами организованной группы могут быть также лица, которые занимаются разработкой плана совершения этого преступления, оказывают иное содействие как совершению преступления, так и уже сложившейся организованной преступной группе преступников. Деятельность организованной преступной группы наиболее часто связана с распределением ролей, но это вовсе не исключает и соисполнительство. При этом речь идет не просто о предварительном сговоре нескольких (двух или более) лиц на совершение вымогательства, а о специальном их объединении для совместной, возможно и неоднократной либо в значительных размерах преступной деятельности.

Надо полагать, что создание преступного сообщества исключительной целью которого является совершение вымогательство, возможно только теоретически. Однако, допуская теоретическую возможность существования преступного сообщества, исключительной целью которого является совершение контрабанды, следует обратить особое внимание на то обстоятельство, что этой целью может являться лишь совершение квалифицированного и особо квалифицированных видов данного преступления.

Организованная преступная группа и преступное сообщество (организации) предполагают наличие в своей структуре создателя либо руководителя, преступные функции которых могут выполняться как одним, так и несколькими (различными) лицами, а также участников (членов) организованной преступной группы или сообщества. Участники организованной преступной группы или сообщества могут принимать непосредственное участие в совершении группой (сообществом) контрабанды и других преступлений либо выполнять иные функции, связанные, например, с финансированием, материально-техническим обеспечением группы, разработкой планов совершения преступлений и т.п. Но вне зависимости от роли и функций, выполняемых в организованной преступной группе или сообществе, как их создатели, руководители, так и участники признаются соисполнителями контрабанды, а их действия квалифицируются по ч. 4 ст. 163 УК РФ. При этом в силу требований ч. 5 ст. 35 УК РФ лица, создавшие либо руководившие организованной преступной группой или сообществом, подлежат уголовной ответственности за все случаи контрабанды, совершенные организованной преступной группой или сообществом, которые охваты вались их умыслом, тогда как другие участники отвечают лишь за те преступления в подготовке или совершении которых они принимали непосредственное участие. Наряду с этим уголовное законодательство позволяет дифференцировать ответственность участников организованной преступной группы или сообщества за совершение вымогательство, таким образом, что деятельность наиболее активных их участников (создателей, руководителей и др.) может расцениваться как отягчающее обстоятельство при назначении им наказания в пределах санкции п «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ.

Если виновный требует передачи чужого имущества, стоимость которого превышает 1 млн. руб., то его действия подлежат квалификации как вымогательство, совершенное с целью получения имущества в особо крупном размере (п. «б» ч. 3 ст. 163 УК).

Вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, отличается большей агрессивностью насильственных действий виновного и их более высокой опасностью. Они могут выражаться в причинении здоровью потерпевшего любого вреда, повлекшего последствия, предусмотренные в ст. 111, 112 и 115 Уголовного Кодекса. Реальное причинение вреда здоровью не меняет вымогательской сущности содеянного, поскольку и в этих случаях насилие выступает как форма устрашения потерпевшего, а не средство завладения имуществом.

Вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, дополнительной квалификации по ст. 111 УК РФ не требует. Поскольку убийство не охватывается составом вымогательства, то его совершение требует квалификации по совокупности преступлений, так же как и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

 

 

§ 5. Отличие вымогательства от смежных преступлений

 

Вопрос об этом разграничении относится к сложным квалификационным проблемам посягательств на собственность, несмотря на то, что к нему неоднократно обращался высший судебный орган страны. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. № 4 с последними изменениями «О судебной практике по делам о вымогательстве»1 указывалось: решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел-виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем. В то же время следует иметь в виду, что если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего, то при наличии реальной совокупности преступлений эти действия должны дополнительно квалифицироваться, в зависимости от характера примененного насилия, как грабеж или разбой (п. 2).

Неверное решение проблемы разграничения вымогательства и разбоя (грабежа) – не редкость. Примером может служить дело Хитрова, который был осужден Староминским районным народным судом Краснодарского края Хитров по ст. 163 УК РФ). Он был признан виновным в том, что повторно и под угрозой убийства требовал передачи личного имущества у Медведева, Клименко, Левченко.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда и постановлением президиума краевого суда приговор оставлен без изменения. Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое рассмотрение. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 мая 2003 г. удовлетворила протест, указав следующее.

Органами предварительного расследования Хитров обвинялся в том, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в парке напал на Медведева и, угрожая ножом, завладел его наручными часами. После этого он повторно на канале Староминского рыбхоза, с угрозой применения ножа, совершил разбойное нападение на Левченко и Клименко, завладев металлической цепочкой, кроссовками и импортными наручными часами1.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве» 1, решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем.

Как видно из показаний потерпевшего Медведева и свидетеля Донца, Хитров демонстрировал нож, угрожал убийством. Медведев реально воспринимал угрозы Хитрова и сразу же отдал ему часы, т. е. Хитров завладел имуществом Медведева одновременно с угрозой совершения в отношении него насильственных действий. У Левченко Хитров сорвал цепочку с шеи. Клименко и Левченко тотчас после угрозы Хитрова применить насилие отдали ему часы и кроссовки. Однако этим обстоятельствам, свидетельствующим о том, что в действиях Хитрова усматриваются признаки более тяжкого преступления – разбоя, суд не дал надлежащей правовой оценки. Поэтому уголовное дело по обвинению Хитрова было направлено на новое судебное рассмотрение.

Такое же разъяснение было дано Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Токманцева.

Можно сформулировать основные разграничительные признаки вымогательства и грабежа, и разбоя:

  1. они отличаются предметом преступления. Если предметом грабежа и разбоя может быть только чужое имущество, то предметом вымогательства, как указывалась, также право на имущество и действия имущественного характера;
  2. строение и содержание объективной стороны указанных составов разное;

    а)    грабеж – это хищение, и он относится к материальным составам
    даже при применении неопасного насилия или угрозы таким насилием. Завладение имуществом не входит в число обязательных признаков и разбоя, и вымогательства;

    б)    оба они – и вымогательство и разбой – являются по строению усеченными составами. Деяние в разбое при этом включает в себя нападение, соединенное с насилием или угрозой; деяние в вымогательстве –
    требование передачи имущества, подкрепленное угрозой. Соответственно, в вымогательстве вполне возможно, однако, не обязательно нападение, в разбое часто присутствует требование передачи имущества, но его отсутствие не означает отсутствия состава разбоя;

    в)    различны виды угроз, которые могут сопровождать грабеж, разбой или вымогательство. Для грабежа и разбоя – это угрозы разным по характеристикам насилием; для вымогательства – угроза любым насилием и еще три вида оговоренных выше угроз;

    г)    различно время, когда виновный собирается получить имущество в грабеже и разбое, с одной стороны, и в вымогательстве, с другой: по двум первым составам преступления лицо стремится завладеть имуществом немедленно, сразу, в вымогательстве – спустя какое-либо время, не в тот же час. Требует особой оговорки следующий момент: стремление завладеть имуществом немедленно под угрозами, например, уничтожения или повреждения имущества, или разглашения позорящих или иных сведений, означает, что совершается открытое хищение или покушение на него. Вымогательство в данном случае отсутствует;

    д) различно время возможной реализации угрозы насилием, если деяние совершается в отношении имущества. Угроза в грабеже и разбое может быть претворена в действительность немедленно, сразу же; угроза в вымогательстве — только спустя какое-либо время, в будущем. Применение насилия в вымогательстве вполне возможно, но оно лишь подкрепляет угрозу, а не отменяет ее;

  3. есть некоторые различия в субъективной стороне грабежа,
    разбоя и вымогательства, хотя все эти преступления относятся к корыстным. Так, в разбое лицо преследует цель хищения, эта цель невозможна в вымогательстве, поскольку оно не является по закону хищением. Что же касается грабежа, то он сам — хищение;
  4. возможно проведение разграничения по признакам, квалифицирующим эти составы.

    В настоящее время вымогательство с применением насилия и разбой – примерно равны по степени общественной опасности, что наглядно проявляется и в санкциях этих статей (за исключением ч. 1 ст. 163 УК, но ведь разбой и не предполагает те разновидности угроз, которые там описаны, как правило, а из угрозы насилием он вычленяет только угрозу опасным насилием).

    Вымогательство следует разграничивать и с принуждением к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179 УК). А.Г. Безверхов называет эти нормы «несовместимо смежными», подчеркивая сложность их разграничения в виду близости, почти идентичности составов1.

    Разграничение проводится по следующим моментам:

    1)    предметом принуждения выступает сделка в ее гражданско-правовом понятии. В вымогательстве предметом является чужое имущество, право на имущество или действия имущественного характера. Последние могут включать в себя и совершение возмездных сделок; однако это не характерно для вымогательства. Виновные в нем чаще всего не стремятся к внешнему гражданско-правовому оформлению имущественных действий. Верно отмечает А.И. Бойцов: «…объектом принуждения к совершению сделки являются существующие в сфере экономической деятельности общественные отношения по поводу такой социальной ценности, как свобода договора. Объектом же вымогательства являются общественные отношения по поводу такой социальной ценности, как неприкосновенность собственности2;

    2)    вымогательство напрямую затрагивает отношения собственности: виновный требует безвозмездного совершения действий имущественного характера, преследуя при этом корыстную цель. В принуждении к совершению сделки виновный хотя и может руководствоваться корыстными мотивами, однако не стремится к безвозмездности заключаемой сделки. Главная его цель — добиться, чтобы сделка была заключена. Условия сделки в принуждении не конкретизируются. Виновный может принуждать совершить сделку, но не может требовать передачи ему имущества или права на имущество или совершения действий имущественного характера (снижения или повышения цены
    договора, например).

    А.И. Бойцов добавляет в разграничение этих двух составов еще один признак: «направленность вымогательства на обретение полного господства над имуществом как над своим собственным»1. В.В. Новик, Г.В. Овчинникова и В.Н. Осипкин указывают, что предметом ст. 179 УК могут быть и интеллектуальная собственность, информация и неимущественные права2.

    Вымогательство имеет некоторое сходство и с самоуправством (ст. 330 УК). Однако, в отличие от него, у виновного в вымогательстве нет никаких – ни действительных, ни предполагаемых– прав на то имущество, которое он собирается получить.

    СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

     

    Нормативные правовые акты

    1. Конституция Российской Федерации: Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // КонсультантПлюс.
    2. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г №63-ФЗ ( (в ред. Федеральных законов от 27.05.1998 № 77-ФЗ, от 25.06.1998 № 92-ФЗ, от 09.02.1999 № 24-ФЗ, от 09.02.1999 № 26-ФЗ, от 15.03.1999 № 48-ФЗ, от 18.03.1999 № 50-ФЗ, от 09.07.1999 № 156-ФЗ, от 09.07.1999 № 157-ФЗ, от 09.07.1999 № 158-ФЗ, от 09.03.2001 № 25-ФЗ, от 20.03.2001 № 26-ФЗ, от 19.06.2001 № 83-ФЗ, от 19.06.2001 № 84-ФЗ, от 07.08.2001 № 121-ФЗ, от 17.11.2001 № 144-ФЗ, от 17.11.2001 № 145-ФЗ, от 29.12.2001 № 192-ФЗ, от 04.03.2002 № 23-ФЗ, от 14.03.2002 № 29-ФЗ, от 07.05.2002 № 48-ФЗ, от 07.05.2002 № 50-ФЗ, от 25.06.2002 № 72-ФЗ, от 24.07.2002 № 103-ФЗ, от 25.07.2002 № 112-ФЗ, от 31.10.2002 № 133-ФЗ, от 11.03.2003 № 30-ФЗ, от 08.04.2003 № 45-ФЗ, от 04.07.2003 № 94-ФЗ, от 04.07.2003 № 98-ФЗ, от 07.07.2003 № 111-ФЗ, от 08.12.2003 № 162-ФЗ, от 08.12.2003 № 169-ФЗ, от 21.07.2004 № 73-ФЗ, от 21.07.2004 № 74-ФЗ, от 26.07.2004 № 78-ФЗ, от 21.07.2005 № 93-ФЗ, от 19.12.2005 № 161-ФЗ, от 05.01.2006 № 11-ФЗ, от 27.07.2006 № 153-ФЗ, от 04.12.2006 № 201-ФЗ, от 30.12.2006 № 283-ФЗ, от 09.04.2007 № 42-ФЗ, от 09.04.2007 № 46-ФЗ, от 10.05.2007 № 70-ФЗ, от 24.07.2007 № 203-ФЗ, от 24.07.2007 № 211-ФЗ, от 24.07.2007 № 214-ФЗ, от 04.11.2007 № 252-ФЗ, от 01.12.2007 № 318-ФЗ, от 06.12.2007 № 333-ФЗ, от 06.12.2007 № 335-ФЗ, от 14.02.2008 № 11-ФЗ) // – СЗ РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
    3. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. – М., 1923.
    4. УК РСФСР 1926 г.// СУ РСФСР. – 1930. – № 26. – Ст. 344.
    5. УК РСФСР 1960 г. // Комментарий к УК РСФСР. – М., 1962.
    6. Указ президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1947 г.: Об уголовной ответственности за хищение государственного или общественного имущества: // Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. – Свердловск, 1964.

       

      Специальная юридическая литературы

    7. Башков А.Д. Уголовно-правовые аспекты вымогательства. Автореф. канд. дисс. – Екатеринбург, 2001.
    8. Безверхов А.Х Имущественные преступления. – Самара, 2009.
    9. Бойцов А. И. Преступления против собственности. – СПб., 2009.
    10. Борзенков Г.Н. Преступления против собственности в новом Уголовном кодексе РФ // Юридический мир. — 1997. – № 6 — 7. – С. 46 – 47.
    11. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. – М., 1963.
    12. Векленко В.В. Квалификация хищений. – Омск, 2001.
    13. Верин В. П. Преступления в сфере экономики. – М., 1999.
    14. Ветров Н.И. Уголовное право. Особенная часть. – М., 2000.
    15. Владимиров В.А. Квалификация преступлений против личной собственности. – М., 1968.
    16. Владимиров В. А. Квалификация похищений личного имущества. – М., 1974.
    17. Владимиров А.В. Советское уголовное право. Часть Особенная. – М., 1979.
    18. Владимиров В. А., Ляпунов Ю. И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. – М., 1986.
    19. Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Субъективная сторона преступления. – М., 1987.
    20. Гаухман Л. Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. – М., 2009.
    21. Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. – Воронеж, 1974.
    22. Дворкин А., Чернова К. Квалификация вымогательства и сопряженных с ним преступлений // Законность. – 1994. № 12. – С. 9.
    23. Иванов Н. Г Уголовное право России. Общая и Особенная части. – М., 2003.
    24. Иванов Б.Д. Уголовное право. Особенная часть. – Ростов-на-Дону, 2009
    25. Елисеев С. А Преступления против собственности по уголовному законодательству России. – Томск, 1999. – С 31 – 32.
    26. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В. М. Лебедева. – М., 2009.
    27. Комментарий к УК РФ / Под ред. В.М. Лебедева, Ю.И. Скуратова. – М., 1999.
    28. Курс советского уголовного права. Т. 4. – М., 1970.
    29. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г №63-ФЗ ( в ред. ФЗ от 14.02.2008 № 11-ФЗ) // СЗ РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
    30. Советское уголовное право. Особенная часть. – М., 1988.
    31. Клейменов М.П. Дмитриев О.В. Деятельность органов внутренних дел по борьбе с вымогательством. – Омск, 1995.
    32. Клименко В. А., Мельник Н. И. Уголовно-правовая борьба с вымогательством индивидуального имущества граждан. – Киев, 1993.
    33. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. – М., 1984.
    34. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В. М. Лебедева. – М., 2009.
    35. Коржанский Н.И. Очерки теории уголовного права. –– Волгоград, 1992.
    36. Кочои С. М Ответственность за корыстные преступления против собственности. – М., 2000.
    37. Кочои С.М. Российское уголовное право. – М., 2009.
    38. Кругликов Л. Л., Соловьев О.Г. Преступления в сфере экономической деятельности и налогообложения, Ярославль, 2003.
    39. Кузнецов В.И. Уголовное право России. Особенная часть: Учебно-методический комплекс. – Иркутск, 2003.
    40. Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2009.
    41. Ляпунов Ю.И. Ответственность за вымогательство // Социалистическая законность. – 1986. – № 6. – С. 37
    42. Ляпунов Ю. Ответственность за вымогательство // Законность. – 1997. – № 4. – С. 5 – 6.
    43. Мальков В.П. Субъективные основания уголовной ответственности // Государство и право. – 1995. – №1. – С. 93.
    44. Лопашенко Н.А. Преступления против собственности. – М., 2009.
    45. Мартышевский П.С. Преступления против собственности и смежные с ними преступления. – М., 2006.
    46. Медведев А.М. Вымогательство взятки // Государство и право. – 1996. – № 8. – С. 99 – 100.
    47. Минская В.С. Уголовная ответственность за вымогательство по новому Уголовному кодексу Российской Федерации // Уголовное право. – 1997. – № 3. – С. 48.
    48. Минская В. С., Чечель Г. И. Уголовная ответственность за вымогательство: Учебное пособие. – Ставрополь, 1994.
    49. Научно-практический комментарий Уголовного кодекса РСФСР. – М., 1963.
    50. Практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. проф. Х.Д. Аликперова и проф. Э. Ф. Побегайдо. – М., 2001.
    51. Постатейный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. проф. А. И. Чучаева. – М., 2009.
    52. Разгильдиев Б.Т. Уголовно-правовая характеристика вымогательства // Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с преступностью в современных условиях. – Орел, 1994. – С. 112 – 118.
    53. Судебная практика к Уголовному кодексу Российской федерации / Сост. С.В. Бородин, А.И. Трусов; Под общ. ред. В.М. Лебедева. – М., 2009. – С. 955.
    54. Тенчов Э. С., Корягин О. В. Вымогательство. – Иваново, 1998.
    55. Третьяк М.И. Анализ объекта и предмета вымогательства // Вестник СевКавГТУ «Право». – 2004. – № 1(2). – С. 53 – 58.
    56. Уголовное право Российской Федерации: (Особенная часть) / Под ред. проф. А.И. Марцева. – Омск, 2000.
    57. Устинов В.С. Проблемы законодательного конструирования отдельных составов преступлений против собственности в уголовном законодательстве Российской Федерации и других членов СНГ // Актуальные проблемы теории уголовного права и правоприменительной практики. – Красноярск, 2001. – С. 91 – 96.
    58. Российское законодательство Х –ХХ веков. Том 3. Акты Земских соборов. – М., 1985.
    59. Российское законодательство Х –ХХ веков. Том 8. Судебная реформа. – М., 1985.
    60. Российское уголовное право: В 2-х т. Т. 2. Особенная часть / Под ред. проф. А.Л. Рарога. – М., 2003.
    61. Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. проф. М. Л. Журавлева и доц. С.И. Никулина. – М., 2000.
    62. Российское уголовное право. В 2-х т. Т. 2. Особенная часть / Под ред. проф. Л.В. Иногамой-Хегай, проф. В.С. Комисарова, проф. А.И. Рарог. – М., 2003.
    63. Рыжкова И.Д. Автодис… на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук. – М., 2008.
    64. Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовой и криминологический анализ. – СПб., 2000.
    65. Тенчов Э.С. Институт собственности в современном уголовном праве России. – М., 2001.
    66. Уголовное право Российской Федерации, Особенная часть / Под ред. Г. Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. – М., 1997.
    67. Уголовное право. Особенная часть / Под ред. проф. Н.И. Ветрова и проф. К. В. Ляпунова. – М., 1998.
    68. Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. проф. Л. Л. Кругликов. – М., 2009.
    69. Уголовное право Российской Федерации; (Особенная часть) / Под ред. проф. А.И. Марцева. – Омск, 2000.
    70. Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная / Под ред. проф. Л. Д Гаухмана, проф. Л.М. Колодкина и проф. С. В. Максимова. – М., 2009.
    71. Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселова. – М., 2009.
    72. Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. проф. Л. Л. Кругликов. – М., – 2008.
    73. Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 1999.
    74. Уголовное право. Особенная часть / Под ред. проф. В.Н. Петрашева. – М., 2009.
    75. Уголовное право России. Особенная часть. Учебник / Под ред. А.И. Рарога. – М., 2008.
    76. Уголовное право России. Общая и Особенная части / Под ред. проф. В.П. Ревина. – М., 2000.
    77. Уголовное право Российской Федерации: В 2 т. Т. 2: Особенная часть / Под ред.проф. Л.В. Иногамовой-Хегай. – М., 2009.
    78. Шевцов Ю. Л. К вопросу об объекте вымогательства // Право и демократия. – Сб. Вып. 4. – Минск, 1997. – С. 25.
    79. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. – Спб., 2009.

       

      Судебная практика

    80. О некоторых вопросах применения уголовного законодательства об ответственности за преступления против собственности: Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. № 5 // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1995. – № 7.
    81. О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 года // БВС РФ. – 1995. – № 7. – С. 2.
    82. О судебной практике по делам о вымогательстве: постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 4 мая 1990 г. № 3 // БВС РСФСР. – 1990. – № 7. – С. 8.

     

     

     

     

     

     

     

     


     

<

Комментирование закрыто.

MAXCACHE: 1.12MB/0.00054 sec

WordPress: 23.03MB | MySQL:121 | 2,325sec