Защитник в уголовном процессе

<

091713 0230 1 Защитник в уголовном процессеЗащитник — лицо, осуществляющее в установленном законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.

В качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены, наряду с адвокатом, один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката.

Важной гарантией реализации принципа обеспечения обвиняемому и подозреваемому права на защиту является определение законом момента, с которого защитник может осуществлять правовую помощь в уголовном процессе. В соответствии с требованиями УПК РФ защитник участвует в уголовном деле:

1) с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 – 5 ч.3 ст. 49 УПК;

2) с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица;

3) с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях:

а) предусмотренных ст. ст. 91 и 92 УПК РФ;

б) применения к нему в соответствии со ст. 100 УПК РФ, меры пресечения в виде заключения под стражу;

4) с момента вручения уведомления о подозрении в совершении преступления в порядке, установленном ст. 223.1 УПК РФ;

5) с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы;

6) с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления.

Правовые основы участия защитника в уголовном судопроизводстве базируются на конституционной гарантии каждого гражданина получать квалифицированную юридическую помощь, что в свою очередь, вытекает из обязанности государства обеспечить надежную защиту прав и свобод человека и гражданина. Уголовно-процессуальный кодекс РФ регламентирует основания и порядок оказания такой помощи по уголовным делам, учитывая специфику различных стадий уголовного процесса. Адвокат является независимым консультантом по правовым вопросам и в случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством, может выступать в качестве защитника. По смыслу закона, на стадии предварительного расследования защитником может быть лицо, которое в установленном порядке получило статус адвоката и право осуществлять адвокатскую деятельность. Таким образом, обеспечивается одно из условий получения обвиняемыми и подозреваемыми высококачественной правовой помощи.

Позиция защитника – это его мнение относительно предъявленного обвинения подзащитному. Версия защиты – это обоснованное предположение защитника относительно определенного факта или группы фактов, имеющих или могущих иметь значение для дела, указывающее на наличие и объясняющее происхождение этих фактов, их связь между собой и общее содержание, в целях защиты прав и законных интересов подзащитного. Понятие версии и позиции защиты объединяет то, что они являются средствами защиты. Различие между ними можно провести по следующим основаниям:

а) по науке, разрабатывающей дефиницию:

— версия — криминалистика;

  • позиция — уголовный процесс;

б) по гносеологической природе:

— версия — инструмент познания объективной действительности;

  • позиция — результат познания объективной действительное;

в) по характеру знания:

— версия — вероятное знание для познающего объективную действительность;

— позиция — достоверное (обоснованное) знание для познавшего объективную действительность.

Структура методики защиты на судебном следствии по определенной категории уголовных дел состоит из:

— обстоятельств, подлежащих доказыванию по этой категории уголовных дел и криминалистической характеристики соответствующего вида преступлений;

— типичных защитных ситуаций, версий и планирования защитником своего участия на судебном следствии;

— особенностей участия защитника в доказывании на судебном следствии и в производстве отдельных следственных действий в целях защиты прав и законных интересов подсудимого.

На защитника возлагаются определенные обязанности, для реализации которых ему даны определенные полномочия (права); использование этих полномочий одновременно является его юридической обязанностью, уклониться от выполнения которой он не вправе. У него нет свободы в выборе варианта поведения, которая есть у обвиняемого: хочу осуществляю свои права, а хочу нет. Но у него есть то, что обычно квалифицируется как усмотрение. Под ним понимается проявление защитником инициативы при выборе средств и способов защиты, не запрещенных УПК РФ, в пределах осуществления им защиты прав и законных интересов подсудимого.

Участие адвоката-защитника как на судебном следствии в целом, так и в производстве отдельных следственных действий протекает в условиях тактико-организационного риска, когда он действует: а) в рамках состязательности, противостоянии ему стороны обвинения, готовой в любой момент воспользоваться допущенной оплошностью; б) в относительно непродолжительных временных промежутках, требующих от него быстрой реакции, концентрации внимания на узловых моментах; в) в динамично развивающейся защитной ситуации, предполагающей использование им только тех средств и способов защиты, не запрещенных УПК РФ, и в той последовательности, которые соответствуют, складывающейся защитной ситуации; г) при значительном числе неопределенностей, возникающих перед ним в силу сложности и многофакторности исследуемого события. Поэтому предлагается комплексная система мер, состоящая из подготовки и реализации, намечаемых в плане средств и способов защиты, не запрещенных УПК РФ, соответствующих складывающейся защитной ситуации и способных свести к минимуму или вовсе избежать риска наступления неблагоприятных для подсудимого последствий.

Деятельность адвокатов по оказанию правовой помощи лицам, вовлеченным в сферу уголовного судопроизводства, имеет различные формы. Следует иметь ввиду, что помощь адвоката (защитника) не ограничивается процессуальными и временными рамками его участия в деле при производстве расследования и судебного разбирательства, она включает и возможные предварительные юридические консультации. Адвокаты, осуществляя свою профессиональную деятельность, дают консультации и разъяснения по юридическим вопросам, устные и письменные справки по законодательству, составляют заявления, жалобы и другие документы правового характера, осуществляют представительство, оказывают иную юридическую помощь. В то же время крайне значимым для правоприменительной практики является вопрос о моменте непосредственного допуска защитника к участию в уголовном деле, поскольку именно с этого времени защитник приобретает целый комплекс прав и обязанностей в рамках конкретного расследования. Для доступа адвоката к участию в уголовном деле в качестве защитника он должен предъявить лицу, производящему расследование, свое служебное удостоверение и ордер, подтверждающий наличие у этого адвоката полномочий на представление интересов конкретного доверителя. Отказ адвоката дать подписку о неразглашении сведений, составляющих государственную тайну, является основанием для отказа в допуске его к данному делу, о чем необходимо вынести соответствующее постановление. Закон содержит запрет для защитника осуществлять в уголовном деле защиту сразу нескольких лиц, если между их интересами имеются противоречия. Как правило, такие противоречия связаны с занимаемыми участниками процесса по делу позициями, когда одно лицо изобличает своими показаниями другое, либо иным способом затрагивает его интересы. При таких обстоятельствах защитник не может полноценно оказывать правовую помощь обоим таким лицам, и поэтому рассматриваемая процессуальная норма препятствует образованию подобной коллизии. На практике при возникновении указанной ситуации защитник либо отказывается от заключения соглашения сразу с двумя лицами, проходящими по одному уголовному делу, либо расторгает ранее заключенный договор с одним из них.

С момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания наедине и конфиденциально без ограничения времени; собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи. Наделение защитника правом на собирание доказательств в соответствии с УПК РФ вызвало неоднозначную реакцию со стороны ученых-процессуалистов. Кто-то так и остался противником этого, но кто-то воспринял нововведение как должное, между тем закон есть закон и необходимо строго следовать по букве закона. Как известно, деятельность адвоката в соответствии с УПК РСФСР не включала в себя собирание доказательств, но и УПК РФ, предусмотрев данное полномочие, не снял наболевших вопросов, а лишь добавил их .

В законе не дается указаний ни по поводу понятия опроса, ни по поводу порядка его проведения, ни способа фиксации его результатов. Представляется возможным на основе действующего уголовно-процессуального законодательства представить опрос лица защитником в виде беседы защитника с гражданином выразившим согласие на это, с целью получения сведений, относящихся к уголовному делу и позволяющих доказать невиновность или меньшую виновность подзащитного, результаты которой фиксируются в произвольной форме. В качестве формы фиксации может выступить протокол с указанием места и времени начала и окончания опроса, анкетных данных опрашиваемого и защитника (если это адвокат — принадлежность к коллегии адвокатов). Кроме того, предварять в протоколе конкретные сведения данные опрашиваемым лицом должна подпись данного лица о наличии согласия на опрос, протокол на каждой его странице и в заключении подписывается защитником и опрашиваемым.

В этой связи присутствие при опросе лица защитником кого-то, пользующегося доверием и выступающего впоследствии гарантом фиксации хода опроса, поможет решить хотя бы некоторые проблемы и послужит гарантией обеспечения прав защитника на собирание доказательств

Оцениваться собранные доказательства защитником должны по единым правилам, наравне с доказательствами стороны обвинения, руководствуясь закрепленными в ст. 17 УПК РФ принципом свободы оценки доказательств.

Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Как известно, никакое отдельно взятое доказательство не только не имеет заранее установленной силы, но не имеет и заранее установленного «бессилия». Также адвокат вправе привлекать специалиста, присутствовать при предъявлении обвинения; участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в порядке, установленном законом; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому; знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств; заявлять ходатайства и отводы; участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй и надзорной инстанций, а также в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом; использовать иные не запрещенные УПК средства и способы защиты.

Защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. Подозреваемый, обвиняемый вправе пригласить несколько защитников. По просьбе подозреваемого, обвиняемого участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем, прокурором или судом.

В случае неявки приглашенного защитника в течение 5 суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь, прокурор или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа принять меры по назначению защитника. Если участвующий в уголовном деле защитник в течение 5 суток не может принять участие в производстве конкретного следственного действия, а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении, то дознаватель, следователь вправе произвести данное следственное действие без участия защитника, за исключением случаев, предусмотренных п. п. 2-7 ч. 1 ст. 51 УПК РФ. Если в течение 24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу явка защитника, приглашенного им, невозможна, то дознаватель, следователь или прокурор принимает меры по назначению защитника. При отказе подозреваемого, обвиняемого от назначенного защитника следственные действия с участием подозреваемого, обвиняемого могут быть произведены без участия защитника, за исключением случаев, предусмотренных п. 2-7 ч.1 ст. 51 УПК РФ.

В случае, если адвокат участвует в производстве предварительного расследования или судебном разбирательстве по назначению дознавателя, следователя, прокурора или суда, расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета.    

Еще одной важной гарантией обеспечения права на защиту является установление законом случаев, когда участие защитника обязательно.

Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника.

В соответствии с требованиями ст. 52 УПК РФ, подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде. Если отказ заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе следственного действия.

Отказ от защитника не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем ходатайствовать о допуске защитника к участию в производстве по уголовному делу. Допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены.

Участие защитника также обязательно, если подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним; подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту; подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу; лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение; уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей; обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке, установленном гл. 40 УПК.

Несовершеннолетнему обвиняемому защитник предоставляется в любом случае, независимо от того, достиг ли он совершеннолетия к моменту осуществления предварительного следствия. Критерием здесь является возраст обвиняемого (подозреваемого) в период совершения инкриминируемого преступления.

Верховный суд, обобщив судебную практику по делам несовершеннолетних, указал: «уже при задержании несовершеннолетний может дать первое объяснение только после встречи с защитником, а не до этой встречи». Следственные органы обязаны извещать защитника о предстоящих допросах несовершеннолетних обвиняемых заблаговременно. Однако, «закон вовсе не требует обязательного присутствия защитника при проведении следственных действий, предусматривая лишь возможность такого присутствия и права обвиняемого и его защитника ходатайствовать о проведении каких-либо следственных действий в присутствии адвоката». Решение о предоставлении защитника обвиняемому (подозреваемому), имеющему физические или психические недостатки, принимает лицо, производящее предварительное расследование, с учетом характера указанных недостатков, которые препятствуют самостоятельному осуществлению права на защиту. В иных случаях, когда отклонения в психике или другие физические недостатки незначительны, осуществление защиты самим обвиняемым не будет являться нарушением его прав. Наличие психических недостатков подтверждается фактом учета данного лица в психоневрологическом диспансере, либо заключением судебно-психиатрической экспертизы.

Для принятия правильного решения о необходимости предоставления защитника лицу с физическими изъянами, может быть привлечен специалист в области медицины. Поскольку судопроизводство в РФ ведется на русском языке, для надлежащей реализации права на защиту обвиняемому (подозреваемому), помимо переводчика обязательно предоставляется защитник. Степень владения русским языком следователь может выяснить путем бесед с обвиняемым, его родственниками, знакомыми и сослуживцами, а также посредством изучения документов об образовании. Несоблюдение требований об обязательном участии защитника по перечисленной в УПК категории уголовных дел рассматривается как существенное нарушение уголовно-процессуального закона, влекущее за собой дополнительное расследование или отмену приговора.

Рассмотрев правовое положение защитника в уголовном процессе, мы можем приступить к более детальному анализу права защитника на собирание доказательств.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. правовые возможности защитника по

собиранию доказательств

 

§1. Получение предметов, документов и иных сведений

 

В соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений. Однако не указывается от кого, каким способом, из какого источника, лично или посредством поручения кому-либо доставить необходимый предмет и т.п. Это повлияло на появление различных суждений по поводу пределов деятельности защитника в рамках рассматриваемой нормы.

Так, за ограничение полномочий защитника при собирании доказательств выступает Локк Рольф Гари-Викторович. Неуполномоченные участники уголовного процесса, к которым относится и защитник (ч. 2 и ч. 3 ст. 86 УПК РФ), вправе собирать только письменные документы путем подачи запросов и заявления ходатайств, а также представлять документы, технические носители информации и предметы, по стечению обстоятельств, в силу случайно сложившейся ситуации оказавшиеся в их распоряжении. Специальные действия указанных субъектов, направленные на обнаружение, изъятие и получение технических носителей информации и предметов, являются незаконными, а полученный в результате таких действий объект должен быть признан недопустимым доказательством.

В подобной трактовке прослеживаются некоторые неточности. Вводится достаточно абстрактный параметр законности действий защитника — «…по стечению обстоятельств, в силу случайно сложившейся ситуации…», основанный исключительно на субъективном восприятии правоприменителем (следователя, дознавателя, прокурора, суда) тех или иных обстоятельств (ситуации) в качестве случайных и т.п. Автор говорит о признании именно доказательства недопустимым, если этот объект получен защитником в ходе активных поисковых действий. Получается, что собранные защитником предметы, документы должны иметь статус доказательств. В противном случае, если тот или иной объект не является доказательством, то он не может признаваться недопустимым. Не ясны и причины, по которым запрос относится к законному для защитника способу собирания доказательств и не связан со специальными действиями, направленными на обнаружение, изъятие и получение предметов и носителей информации. Полагаем, что для защитника при получении предметов, документов и иных сведений имеет место единственное требование, предъявляемое к его деятельности, – использовать не запрещенные средства и способы защиты, то есть получение интересующих защитника предметов и документов не должно нарушать нормы действующего законодательства, ограничивать права, свободы человека и гражданина. Сегодня можно смело утверждать, что в сторону укрепления процессуальной позиции защитника законодателем сделан еще один шаг, способствующий изменению представлений о его миссии в уголовном процессе, а все «запреты и ограничения основываются не на законе, а на традиционном для России пренебрежении правами граждан и ущемлении прав лиц, представляющих их интересы».

Учеными-процессуалистами широко обсуждается идея о легитимности такого способа получения предметов, документов и сведений как привлечение защитником частных детективов.

Рассматривая деятельность частных детективных предприятий в рамках уголовного процесса, можно отметить полярность суждений процессуалистов в этой связи. Если, по мнению С.П. Ефимичева, наделение защитника правом прибегать к услугам частных детективов будет являться грубым нарушением принципа публичности, то Ю. Кручинин в определенной степени справедливо отмечает, что анализ российского законодательства, регулирующего частную детективную деятельность, «наталкивает на вывод о бесполезности обращения адвокатов к услугам частных детективов, о невозможности производства и сбора нужной для адвоката информации».

Закон РФ от 11 марта 1992 г. № 2487-1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации»
(в ред. ФЗ от 03.12.2011 г. № 389-ФЗ) предоставляет возможность участникам процесса в целях сыска собирать информацию по уголовным делам, прибегая к услугам частных детективных предприятий. Договор между частным детективным предприятием и клиентом предполагает конфиденциальный характер соглашения по всем его пунктам (ст. 9 Закона), но ст. 3 данного Закона возлагает обязанность на частного детектива в течение суток с момента заключения контракта с клиентом письменно уведомить об этом орган, в чьем производстве находится уголовное дело. Именно эта норма благоприятствует «при тенденциозном ведении расследования, при наличии профессиональной деформации должностного лица созданию им перед адвокатом-защитником через того же детектива препятствий для сбора нужной информации».

В. Белорусов и Е. Шишов видят в этом надуманность проблемы, которая не имеет под собой реальной почвы, так как Ю. Кручинин не учитывает работу детектива по контракту за вознаграждение, что исключает его заинтересованность бесплатно оказывать услуги иным лицам.

<

На наш взгляд, в поле зрения В. Белорусова и Е. Шишова не попал один нюанс, имеющий существенное значение, ибо без него невозможно осуществлять частную детективную деятельность. Этим нюансом является лицензия, которая в соответствии со ст. 6 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации», Положению о лицензировании частной детективной (сыскной) деятельности, которое утверждено Постановлением Правительства РФ от 23 июня 2011 г. № 4984, выдается, продлевается и аннулируется органами внутренних дел, что может служить эффективным инструментом и способом воздействия на частного детектива, не касаясь финансовой стороны дела.

К сторонникам получения частным детективом сведений по уголовному делу относится профессор А.П. Гуськова, подчеркивая, что это позволит адвокату оказывать необходимую и действенную помощь в защите прав граждан. Единственное требование — использовать незапрещенные средства и способы защиты.    В.Г. Семенов рассматривает такие действия как один из способов реализации прав участников уголовного судопроизводства, защищающих свои личные или представляемые интересы, на собирание и представление доказательств.

В качестве иных средств и способов защиты, не запрещенных законом (п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ), О.Б. Батурина также называет право защитника обратиться за помощью в частно-детективные структуры.

В виде преодоления существующей ситуации, когда право защитника собирать доказательства не регламентировано, а значит, трудно применимо на практике, О.В. Левченко предлагает фиксацию в УПК РФ полномочия защитника обратиться к услугам частных детективов для собирания доказательств.

Е.А. Карякин подвергает критике суждения Е.Г. Мартынчика о недопустимости проведения частно-сыскной деятельности на договорной основе с участниками процесса. Если результаты оперативно-розыскной деятельности, не соответствующие требованиям, предъявляемым к доказательствам, нельзя использовать в процессе доказывания, то и недопустимо, по мнению Е.Г. Мартынчика, использовать сведения, полученные частным сыщиком. Е.А. Карякин справедливо указывает на то, что представленные детективом сведения будут подлежать всесторонней проверке, в том числе и в сопоставлении с другими доказательствами по делу. К тому же нет особых различий в деятельности адвоката-защитника, направленной на собирание доказательств, и деятельности частного детектива, выполняющего аналогичные действия на договорной основе. Сходством в своей основе Е.А. Карякин характеризует и перечень способов, с помощью которых и защитник, и детектив вправе собирать сведения, предметы, документы: опрос лиц с их согласия, наведение справок, изучение предметов и документов (с письменного согласия их владельцев), внешний осмотр строений, помещений и т.п.

Действительно, частными детективами допустимо с согласия граждан и должностных лиц проводить их устный опрос, наведение справок, изучение предметов и документов (с письменного согласия их владельцев), внешний осмотр строений, помещений и других объектов, наблюдение для получения необходимой информации в целях оказания услуг без права сбора сведений, связанных с личной жизнью, осуществления действий, посягающих на права и свободы граждан. Разрешено использовать видео- и аудиозаписи, кино- и фотосъемки, средства оперативной телефонной связи и др., но проведение записи или съемки в служебных и иных помещениях — только с письменного согласия соответствующего должностного или частного лица (ст. 5, 7 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации»).

Но законодатель в одно и тоже время запрещает частным детективам скрывать от правоохранительных органов ставшие известными факты совершенных преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации») и разглашать собранную информацию, использовать ее в каких-либо целях вопреки интересам своего клиента, которым выступает адвокат или его подзащитный (п. 8 ч. 1 ст. 7 Закона РФ «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации»). Если в ходе частной сыскной деятельности будут обнаружены не только смягчающие, но и отягчающие наказание обстоятельства (о последних частный детектив обязан будет проинформировать правоохранительные органы), то именно защитник будет опосредованно выполнять несвойственную ему функцию. Соединяя в своих руках функцию защиты и функцию обвинения, не только нарушается уголовно-процессуальный закон, предписывающий занимать адвокату строго одностороннюю позицию, обеспечивая подсудимому право на защиту, но низвергается сама адвокатура, которая «принадлежит к числу древнейших процессуальных институтов».

Преодоление коллизии указанных выше норм видится в следующем. Конфиденциальный характер отношений предусматривает Федеральный закон РФ от 31 мая 2002 г. № 63 — ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», подп. 5 п. 4 ст. 6, ст. 8 которого возлагают на адвоката обязанность не разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя, т.е. «сам факт обращения клиента к адвокату за защитой, а также вся деятельность адвоката по защите прав и интересов подсудимого, включая все ее нюансы», составляют содержание адвокатской тайны (ст. 8 данного Федерального закона). В случае принятия решения защитником и его подзащитным о необходимости обратиться в частное детективное предприятие с целью получения необходимой для защиты прав и законных интересов обвиняемого информации и желание последнего не разглашать факт его обращения к адвокату для защиты от предъявленного обвинения, позволяет, как нам кажется, защитнику заключить договор с частным детективным предприятием, выступая в качестве его клиента, без сообщения каких-либо сведений о своем подзащитном, а также повода, послужившего причиной прибегнуть к помощи данного предприятия, ибо законодательство не содержит санкций за непредоставление или предоставление недостоверной информации со стороны клиента частного детективного предприятия.

Наоборот, сообщая кому бы то ни было сведения о подзащитном без его согласия, адвокат-защитник не выполняет требование правовой нормы о соблюдении адвокатской тайны (подп. 5 п. 4 ст. 6, ст. 8 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), так как «ее содержанием может распоряжаться только сам подзащитный — это сугубо субъективное право, которое ни при каких обстоятельствах не может быть нарушено или каким-либо образом ущемлено, в том числе с помощью адвоката». Доверитель должен быть абсолютно уверен в том, что адвокат не разгласит и не использует ему во вред доверенные тайны и другие сообщенные сведения.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ усиливают гарантии права на защиту, отражая обеспечение конфиденциальности сведений, полученных адвокатом в отношении клиента в связи с предоставлением ему любых юридических услуг, независимо от процессуального статуса лица и того момента, когда им была сообщена адвокату конфиденциальная информация, даже если это произошло до оформления поручения на ведение защиты. Такой подход был отражен Конституционным Судом РФ в своем определении от 6 июля 2000 г. № 128-O «По жалобе гражданина Паршуткина Виктора Васильевича на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом 1 части второй статьи 72 УПК РСФСР и статьями 15 и 16 Положения об адвокатуре РСФСР». В частности, в п. 4 Определения указывалось, что юридическая помощь адвоката (защитника) в уголовном судопроизводстве не ограничивается процессуальными и временными рамками его участия в деле при производстве расследования и судебного разбирательства, она включает и возможные предварительные юридические консультации, что вытекает, в частности, из ст. 19 Положения об адвокатуре РСФСР3 (в настоящее время не не действует), согласно которой адвокаты, осуществляя свою профессиональную деятельность, дают консультации и разъяснения по юридическим вопросам, устные и письменные справки по законодательству, составляют заявления, жалобы и другие документы правового характера, осуществляют представительство, оказывают иную юридическую помощь. Аналогичные положения вытекают из ч. 2 ст. 2 Федеральногой закон Российской Федерации от 31 мая 2002 г. № 63 — ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (в ред. ФЗ от 21.11.2011 г. № 326-ФЗ)4, согласно которой адвокат, оказывая юридическую помощь: дает консультации и справки по правовым вопросам как в устной, так и в письменной форме; составляет заявления, жалобы, ходатайства и другие документы правового характера; представляет интересы доверителя в конституционном судопроизводстве; участвует в качестве представителя доверителя в гражданском и административном судопроизводстве; участвует в качестве представителя или защитника доверителя в уголовном судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях; участвует в качестве представителя доверителя в разбирательстве дел в третейском суде, международном коммерческом арбитраже (суде) и иных органах разрешения конфликтов; представляет интересы доверителя в органах государственной власти, органах местного самоуправления, общественных объединениях и иных организациях; представляет интересы доверителя в органах государственной власти, судах и правоохранительных органах иностранных государств, международных судебных органах, негосударственных органах иностранных государств, если иное не установлено законодательством иностранных государств, уставными документами международных судебных органов и иных международных организаций или международными договорами Российской Федерации; участвует в качестве представителя доверителя в исполнительном производстве, а также при исполнении уголовного наказания; выступает в качестве представителя доверителя в налоговых правоотношениях. Кроме того, адвокат вправе оказывать иную юридическую помощь, не запрещенную федеральным законом.

А.Н. Шашкова, изучив мнения сотрудников правоохранительных органов, констатирует, что на практике защитники крайне редко прибегают к возможностям частно-детективных агентств (лишь в 15 % случаев). Используя все свои возможности собирания источников доказательств, защитники представляют следователю материалы лишь в 39 % случаев. Основную массу подобных материалов составляют документы или справки — 27 % случаев, объяснения каких-либо лиц — 8 %, материальные объекты — 4 %. Основу приведенных автором данных составили материалы анкетирования 115 следователей и 120 адвокатов, работающих в Северо-Западном федеральном округе России, а также результаты изучения и обобщения 150 уголовных дел. Такое положение позволило А.Н. Шашковой сделать вывод о том, что основная масса защитников еще не готова в полной мере использовать свои возможности по собиранию и представлению доказательств1.

В.Г. Семенов отмечает, что в практической деятельности органов расследования не имеет однозначного решения проблема сбора частным детективом сведений по уголовному делу и их передача участнику уголовного процесса. Результаты изучения им 76 уголовных дел, расследованных следователями органов внутренних дед, показали следующее. В 44,7 % случаев (по 34 делам) участникам уголовного судопроизводства, указанным в ч. 2,3 ст. 86 УПК РФ, органами расследования было отказано в удовлетворении ходатайств о приобщении результатов частной детективной деятельности к уголовному делу. В их числе 55,8 % (по 19 делам) отказ мотивирован тем, что УПК РФ не предусматривает использование сведений, собранных частным детективом, и 44,2 % (по 15 делам) — частный детектив не наделен правом собирания и представления доказательств в уголовном судопроизводстве. Приведенные данные В.Г. Семенов использует для обоснования выдвинутого предложения по дополнению уголовно-процессуального закона. Автор предлагает внести изменения в ст. 86 УПК РФ, предусматривающие не только право подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей, защитника заключить договор с частным детективом на сбор сведений по уголовному делу, но и право частного детектива в соответствии с указанным ранее договором собирать и представлять органу расследования и в суд письменные документы и предметы для их приобщения к уголовному делу. В.Г. Семенов считает, что коль скоро один из видов непроцессуальной информации — результаты оперативно-розыскной деятельности урегулирован законодателем (ст. 89 УПК РФ), то и другой ее вид — результаты частной детективной деятельности подлежит фиксации в уголовно-процессуальном законе. Разделяет указанные идеи и Е.А. Карякин, подчеркивая, что в закреплении в УПК РФ нуждается не только возможность защитника обратиться к услугам частных детективов, но и механизм использования полученных сведений как доказательств.

С подобным реформированием УПК РФ нельзя согласиться. С одной стороны, говорить об урегулированное в уголовном судопроизводстве результатов оперативно-розыскной деятельности преждевременно, так как ст. 89 УПК РФ содержит в себе общую, достаточно абстрактную, порождающую дискуссию формулировку (до или после возбуждения уголовного дела необходимо проводить оперативно-розыскную деятельность, чтобы ее результаты могли претендовать на статус доказательств, как именно, посредством каких уголовно-процессуальных средств вводить эти результаты в уголовный процесс и т.д.). Процессуальная деятельность, направленная на формирование доказательств, должна в итоге (особенно в судебном разбирательстве) иметь явный, открытый характер: осведомленность участников уголовного судопроизводства об источнике, получение сведений, информации, предметов и др. в условиях предусмотренных уголовно-процессуальным законом гарантий их доброкачественности, возможность исследовать доказательства в судебном заседании и т.п. Такие требования порой не позволяют некоторым сведениям, полученным в ходе оперативно-розыскного мероприятия и имеющим значение для уголовного дела, обрести статус доказательств по следующим причинам. Во-первых, наличие обширной нормативной базы. Правовую основу оперативно-розыскной деятельности составляют не только Конституция РФ, Федеральный закон РФ от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (в ред. ФЗ от 08.12.2011 г. № 424-ФЗ), другие федеральные законы, но и принятые в соответствии с ними иные нормативные правовые акты федеральных органов государственной власти. Органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, вправе издавать в пределах своих полномочий в соответствии с законодательством Российской Федерации нормативные акты, регламентирующие организацию и тактику проведения оперативно-розыскных мероприятий (ст. 4 Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности»), например, Приказ МВД РФ, Федеральной службы безопасности РФ, Федеральной службы охраны РФ, Федеральной таможенной службы, Службы внешней разведки РФ, Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков и Минобороны РФ от 17 апреля 2007 г. № 368/185/164/481/32/18 4/97/147 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд». Во-вторых, сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов и о лицах, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе, а также об организации и о тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну (ст. 12 Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности»). Результаты оперативно-розыскной деятельности в любом случае не получают автоматически статус доказательств даже тогда, когда в силу закона было вынесено судебное постановление, разрешающее проведение соответствующего оперативно-розыскного мероприятия: при ограничении конституционных прав и свобод человека и гражданина, при чрезмерном вторжении в сферу личных интересов, частное пространство лица (ст. 8,9 Федерального закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности»).

С другой стороны, если деятельность частных детективов не носит уголовно-процессуального характера, а ее результаты не имеют статус доказательств, то зачем вводить в текст УПК РФ такую фигуру как частный детектив и детализировать его действия? Это всего лишь один из допустимых способов реализации защитником права собирать и представлять сведения, документы, предметы, которые могут быть признаны доказательствами.

Полагаем, что привлечение частных детективов не находит широкого применения в свете двух факторов: 1) из-за отсутствия у большинства подозреваемых, обвиняемых достаточных денежных средств для оплаты их услуг и 2) в связи с ограничением на законодательном уровне пределов полномочий частных детективов.

Как и частный детектив, защитник вправе проводить опрос лиц с их согласия (п. 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), истребовать справки, характеристики, иные документы от органов государственной власти, местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ). В законодательстве не содержится препятствий для видеозаписи или фотографирования защитником какой-либо местности, предмета и т.д. и представления соответствующих фото- или видеоматериалов следователю, дознавателю или суду для приобщения их к материалам уголовного дела. Защитник освобожден от обязанности уведомлять лицо или орган, в чьем производстве находится уголовное дело, об избранных средствах и способах защиты, предпринимаемых им действиях. Наоборот, для адвоката существует запрет разглашать любые сведения в связи с оказанием доверителю юридической помощи (подп. 5 п. 4 ст. 6, ст. 8 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации), а также не допускается его допрос в качестве свидетеля (п. 2, 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

 

 

§2. Проведение опроса лиц с их согласия

 

Проанализируем второй способ собирания защитником доказательств — опрос лиц с их согласия (п. 2 ч. 3 ст. 86 УПК РФ). Отсутствие, с одной стороны, в российском законодательстве четких правил и процедур для проведения опроса и оформления его итогов породило многообразие идей и предложений по детализации названных действий защитника. С другой стороны, специфика такого способа собирания защитником доказательств как опрос позволила некоторым ученым говорить о том, что в уголовно-процессуальном законе заложены предпосылки для рассмотрения результатов опроса в качестве иного документа. В целом процессуалисты склоняются к фиксации результатов опроса в письменном или ином виде (аудио-, видео-, киносъемка и др.). Но открытым остается вопрос о статусе такого материального носителя.

Еще в преддверии законодательного закрепления права защитника проводить опрос лиц с их согласия И. Копытовым были высказаны предложения об условии такого нововведения, что предполагало признание защитника в данном случае в качестве свидетеля, иначе при «предоставлении каких-либо предметов и документов для использования их в качестве доказательств по делу защитник, тем не менее, застрахован от допроса его в качестве свидетеля. Не допросив же защитника об источнике его получения указанных данных, эти данные нельзя использовать в качестве доказательств по делу».

Во избежание подобной ситуации и превращения адвоката-защитника в свидетеля, В.Г. Стряпунин и С.А. Хейфец предложили только в стадии судебного разбирательства реализовывать защитнику право представлять оказавшиеся у него в руках предметы, могущие стать вещественными доказательствами по делу, и в случае необходимости ходатайствовать о допросе в качестве свидетелей лиц, у которых хранились эти предметы или которые обнаружили их и передали адвокату.

Сразу отметим, что новации, содержащие какие-либо оговорки относительно изменения процессуального статуса защитника и превращения его в свидетеля, уже тогда не согласовывались со статусом адвоката, освобождающим его от обязанности давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с осуществлением полномочий защитника в уголовном деле, что защищает конфиденциальность сведений, доверенных подзащитным адвокату в связи с выполнением последним своих профессиональных функций (адвокатская тайна).

М.А. Баранова не считает, что правоотношения при опросе лица защитником осуществляются вне уголовно-процессуальных правоотношений. Взаимоотношения защитника и опрашиваемого им свидетеля не обладают признаками строгой определенности свойств и элементов; ни защитник, ни опрашиваемое им лицо не наделены государственно-властными полномочиями; рассматриваемому праву защитника не корреспондирует обязанность следователя, дознавателя принять результаты такого опроса; в УПК РФ отсутствует правовая регламентация процедуры процессуального закрепления, проверки и оценки подобных «доказательств». Автор исходит из того, что отношения между защитником и опрашиваемым им лицом обладают отдельными признаками уголовно-процессуальных отношений, не подменяют их и могут в дальнейшем выступать юридическим фактом, который влечет возникновение уголовно-процессуальных правоотношений между следователем и опрошенным лицом, приобретающим в этом случае процессуальный статус свидетеля. Поэтому, по мнению М.А. Барановой, в УПК РФ необходимо предусмотреть форму протокола опроса.

B.C. Попов определяет опрос как способ получения защитником с согласия опрашиваемых лиц информации, необходимой для осуществления защиты интересов подозреваемого, обвиняемого. Результаты опроса являются основанием для заявления ходатайств о допросе этих лиц органами, осуществляющими уголовное преследование. Выражает солидарность с подобным пониманием документа, составленного защитником при опросе лица с его согласия, и В.В. Варфоломеев. Он не является доказательством и имеет значение лишь для обоснования ходатайства о допросе лица в качестве свидетеля.

О.Б. Батурина, тоже отдающая предпочтение письменному опросу, данными которого подтверждается целесообразность при подготовке адвоката, как к участию в отдельных следственных действиях, так и в ходе предварительного расследования в целом, использование помощи специалиста, осуществление сборa доказательств путем получения предметов, истребования справок, характеристик, иных документов и др.

Н.И. Газетдинов констатирует, что закон не дает разъяснений, какие лица могут быть опрошены – свидетель, потерпевший, понятые и т.д. Это позволяет сделать такой вывод: адвокат может опросить любое лицо и любого участника судопроизводства, если они владеют информацией, относящейся к делу. Для реализации данного полномочия адвокат должен получить согласие непосредственно у лица, но принудить его к сообщению информации, которой он владеет, не может и не должен. Опрос лица с его согласия надлежит оформлять в виде протокола, что позволит в установленной законом процессуальной форме трансформировать его из источника доказательств в полноценное процессуальное доказательство. Н.И. Газетдинов видит несостоятельным утверждение о том, что протокол опроса не является доказательством. Хотя защитник и не имеет возможности использовать меры процессуального принуждения (допросить свидетеля вне зависимости от его согласия дать показания, осуществлять привод и т.д.), а также не обязан разъяснять лицам их права и наступающую в связи с этим ответственность, но толкование роли защитника как субъекта собирания доказательств приводит к выводу, что протокол опроса лиц с их согласия является источником доказательств, предусмотренным п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Для практической реализации приведенных суждений необходимо использование адвокатским сообществом единого образца бланка такого протокола, как это делает сторона обвинения при составлении своих документов. Н.И. Газетдинов отдает предпочтение содержанию протокола опроса, в котором указываются: фамилия, имя, отчество, дата рождения опрашиваемого лица; время и место проведения опроса; сведения о документе, удостоверяющем личность опрашиваемого; его адрес, телефон; сведения о том, что он ознакомлен с нормами законодательства (ст. 51 Конституции РФ, ч. 3 ст. 86 УПК РФ, ст. 306, 307 УК РФ, п. 2 ч. 3 ст. 6 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»); сведения об адвокате, проводившем опрос. Желательно, чтобы ответы на вопросы опрашиваемый писал собственноручно. Тогда адвокаты будут свободны от последующих возможных обвинений в полноте или искажении показаний. Каждая страница протокола должна подписываться опрашиваемым, как и каждый ответ должен удостоверяться его подписью.

Дополнить УПК РФ новой главой 11 (1) «Защитительные доказательства», посвященной процессуальным формам и требованиям к доказательствам, собираемым защитой, предлагает О.В. Вишневская: ст. 90 (1) «Заключение специалиста», ст. 90 (2) «Производство опроса», ст. 90 (3) «Получение предметов», ст. 90 (4) «Истребование сведений». Автор солидарен с Н.И. Газетдиновым, что если сведения, зафиксированные в письменном или ином виде с помощью киносъемки, аудио- и видеозаписи или на ином носителе информации, получены в соответствии со ст. 86 УПК РФ (с согласия опрашиваемых лиц), то эти сведения как «иной документ» (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) в случае приобщения их к материалам уголовного дела могут стать доказательством. Своеобразие документа как источника доказательств заключается в том, что в нем содержится информация, полученная не в ходе следственного или судебного действия, а потому документ может быть составлен адвокатом, фиксирующим опрос. Опираясь на содержание Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации», О.В. Вишневская аргументирует свою позицию следующим. Документированная информация (документ) — это сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях, процессах независимо от формы их представления, зафиксированные на материальном носителе с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать. Следовательно, зафиксированный на материальном носителе опрос, проводимый защитником в порядке ч. 3 ст. 86 УПК РФ, может отвечать всем требованиям, предъявляемым к документам.

В то же время отдельным авторами в настоящее время не исключается возможность рассматривать «адвокатские опросы» в качестве иного процессуального документа и Н.А. Колоколовым, поскольку «в ч. 2 ст. 84 УПК РФ уже содержится суждение о том, что к данной категории доказательств относятся документы, читай — адвокатские опросы, полученные в порядке ст. 86 УПК РФ».

И. Маслов понимает опрос защитника как процессуальное действие, которое наиболее детально регламентировано в УПК РФ. Результат адвокатского опроса, как следует из п. 2 ч. 1 ст. 53 и ч. 3 ст. 86 УПК РФ, является уголовно-процессуальным доказательством. Соответственно, в УПК РФ должна быть предусмотрена форма фиксации этого процессуального действия и разработан бланк соответствующего процессуального документа. Как указывает И. Маслов, опрос – это аналог следственного допроса по гносеологической форме получения информации, но отличается от допроса такими чертами: необходимо согласие опрашиваемого, который не должен предупреждаться об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а отказ от дачи показаний – это его право; без объяснения причин опрашиваемый имеет право в любой момент отказаться от дальнейшего опроса, а также не давать показания против себя самого и своих близких родственников; опрашиваемый вправе не отвечать на вопрос либо ряд заданных вопросов. В связи с тем, что УПК РФ не только не оговаривает, но и не требует процессуальной фиксации данного процессуального действия, значит, она может не производиться в принципе, а защитник по результатам опроса может заявить ходатайство о допросе ранее опрошенного им лица. Другими словами, защитник устанавливает лишь источник получения доказательств, а следователь получает из них сведения, которые после их проверки и оценки становятся уголовно-процессуальными доказательствами. При фиксации результатов опроса адвокат составляет протокол по аналогии с протоколом допроса свидетеля, в котором оговаривается согласие лица на опрос, предупреждение опрашиваемого о возможности его вызова к следователю, дознавателю, в суд, где он обязуется подтвердить свои показания, данные адвокату. И. Маслов полагает, что протокол опроса является особым доказательством, ибо деятельность адвоката односторонняя и над защитником довлеют интересы клиента. Именно поэтому после опроса лицо должно быть допрошено в качестве свидетеля следователем, дознавателем или судом для проверки достоверности показаний, данных при адвокатском опросе.

К числу источников доказательств относит протокол опроса В.В. Паршуткин, ибо в ч. 3 ст. 86 УПК РФ прямо указывается на право защитника собирать не что иное, как именно доказательства путем опроса лиц с их согласия. Системное толкование роли защитника как субъекта собирания доказательств приводит автора к выводу, что протокол опроса – это иной документ (п. 6 ч. 2 ст. 74, ст. 84 УПК РФ). Но протокол опроса нуждается в трансформации из источника доказательств в полноценное в процессуальном отношении доказательство путем допроса опрошенного лица дознавателем, следователем, судом.

Е.А. Карякин на основе действующего уголовно-процессуального законодательства представляет опрос лица защитником в виде беседы защитника с гражданином, выразившим согласие на это, с целью получения сведений, относящихся к уголовному делу и позволяющих доказать невиновность или меньшую виновность подзащитного, результаты которой фиксируются в произвольной форме. В качестве формы фиксации может выступить протокол с указанием места и времени начала и окончания опроса, согласия лица на опрос, анкетных данных опрашиваемого и защитника, их подписей на каждой странице и в заключении. В качестве дополнительного средства фиксации возможно использование видеозаписи. Но эта процедура, по мнению Е.А. Карякина, имеет недостаток – некую камерность, келейность беседы защитника и гражданина. Поэтому автор отдает предпочтение такому подходу: при опросе необходимо обеспечить присутствие кого-то, пользующегося доверием и выступающего впоследствии гарантом фиксации хода опроса, что поможет решить хотя бы некоторые проблемы и послужит гарантией обеспечения прав защитника на собирание доказательств. В качестве такого гаранта вполне мог выступить нотариус как должностное лицо, действующее от имени государства. Он по окончании опроса при условии соблюдения требований закона и уплаты государственной пошлины должен прошить и заверить протокол опроса, сделать запись в регистрационной книге. Сторонниками данного подхода являются В. Руднев и Г. Беньягуев. Защитник, как указывает Е.А. Карякин, не должен злоупотреблять предоставленным ему правом: не должен использовать ложь, введение в заблуждение лица, обладающего сведениями, принуждение последнего к беседе, а тем более принуждение к даче ложных сведений. В первую очередь, встретившись с определенным гражданином, защитник должен представиться, а затем вежливо указать цель встречи и испросить согласие на проведение опроса. Если гражданин не желает беседовать, безотносительно от того приводит ли он причины этого или нет, защитник должен окончить беседу. Иное развитие событий в указанном случае должно рассматриваться как угроза допустимости полученного защитником доказательства, а сторона обвинения вправе заявить перед судом ходатайство об исключении результатов опроса как доказательства, представленного защитником по причине их неопустимости в соответствии со ст. 75 УПК РФ.

В.Н. Карагодин и Ю.В. Шадрина не находят оснований для составления защитником протокола опроса, поскольку адвокат не обладает; да и не должен обладать властными полномочиями. Но защитник, как полагают ученые, может записать объяснения на магнитную или видеопленку, являющуюся иным документом (ч. 2 ст. 84 УПК РФ), и представить ее следствию или суду вместе с ходатайством о допросе выявленного свидетеля.

Осветив ключевые моменты в споре, посвященном праву защитника собирать доказательства путем опроса лиц с их согласия, приведем свои суждения по исследуемой проблематике.

Во-первых, опрос лиц, проводимый защитником, нельзя рассматривать в качестве процессуального действия, поскольку у защитника недостаточно компетенции: отсутствуют властные полномочия, четкие процессуальные правила проведения опроса и закрепления его результатов для обеспечения доброкачественности доказательств.

Во-вторых, защитник действительно вправе использовать любые формы фиксации хода и результатов опроса: письменную, аудио- или видеозапись и т.п. Главными условиями того, что опрос не будет вступать в противоречие с действующим законодательством, являются согласие лица на опрос и осведомленность опрашиваемого о средствах фиксации опроса. Исходя из описанного нами выше понимания права защитника собирать и представлять доказательства, деятельность защитника по опросу и ее результаты не носят процессуального характера, поэтому и вводить детализацию процедуры опроса в уголовно-процессуальный закон нет необходимости. Достаточно на уровне методических рекомендаций, разработанных адвокатским сообществом, определить пределы допустимого поведения адвоката при проведении опроса: установление психологического контакта с опрашиваемым, разъяснение ему нормативных установлений, позволяющих провести опрос, ознакомление с процедурой опроса, правовым положением или статусом опрашиваемого, его свободой волеизъявления и т.д. Нельзя не согласиться с тем, что фиксация хода опроса действительно позволяет адвокату избежать в дальнейшем конфликтной ситуации, вызванной недобросовестностью опрошенного им лица в случае, когда оно будет утверждать о злоупотреблениях со стороны защитника своими полномочиями посредством принуждения к опросу, получения сведений путем обмана, угроз, подкупа и т.д.

В-третьих, хотя в законодательстве не приводится перечень лиц, которых допустимо опрашивать, но некоторые уголовно-процессуальные механизмы все-таки способны ограничить круг таких субъектов. Так, участники уголовного судопроизводства в силу ст. 161 УПК РФ могут быть предупреждены о недопустимости разглашения данных предварительного расследования без соответствующего разрешения под страхом привлечения к уголовной ответственности в соответствии со ст. 310 УК РФ. К тому же, сама процедура досудебного производства предполагает в большей степени тайный характер деятельности, неосведомленность защитника обо всей информации вплоть до окончания предварительного расследования и ознакомления с материалами уголовного дела. Например, в германском уголовном процессе решен вопрос о степени влияния на свидетелей и потерпевших. Правомерными признаются действия защитника, если он просит потерпевшего не заявлять ходатайства о возмещении причиненного ему ущерба или просит свидетеля в интересах обвиняемого отказаться от дачи показаний в случаях, предусмотренных законом. Вопросы же свидетелю, которые умышленно преследуют цель ввести в заблуждение суд, относят к грубому злоупотреблению правом задавать вопросы и заявлять ходатайства, а обман обвиняемого или свидетеля и угрозы в их адрес запрещены уголовно-процессуальным законом. Представляется, что при необходимости решить либо выяснить у противной стороны некоторые моменты, имеющие уголовно-процессуальное и (или) уголовно-правовое значение (согласие потерпевшего для рассмотрения уголовного дела в порядке гл. 40 УПК РФ, возмещение потерпевшему полностью и (или) частично вреда, причиненного преступлением, для прекращения производства по делу в связи с примирением сторон и т.п.), защитник может действовать в интересах обвиняемого незапрещенными способами и средствами. Полагаем, что в опросе уже допрошенного свидетеля, потерпевшего нет целесообразности. Для уточнения их показаний достаточно следственных и судебных действий (очной ставки, допроса в судебном разбирательстве и др.), а опрос в большей степени направлен на выявление защитником новой, неизвестной следователю и суду информации.

В-четвертых, предложения по наделению некоторыми удостоверительными полномочиями нотариуса, действующего в качестве должностного лица от имени государства, порождает ряд проблемных моментов. Ставится под сомнение добросовестность любого защитника, решившего провести опрос лица с его согласия. Каждый адвокат в соответствии с данным подходом является фигурой, склоняющей лиц к даче ложных показаний, помогая преступнику избежать наказания за совершенное преступление. Осуществление защитником сбора каких-либо доказательств, как отмечает И. Копытов, предстает в качестве организации какого-то «сопротивления», а не выполнение возложенной на него задачи, определенной Конституцией России – оказание юридической помощи. К тому же «законодатель не достигает поставленных им целей, если участники регулируемых посредством уголовно-процессуального права общественных отношений будут злоупотреблять своими субъективными правами (полномочиями); если их поведение лишь чисто внешне соответствует требованиям, содержащимся в уголовно-процессуальной норме». Законодатель часто стесняет свободу защиты практически, но никогда не заявлял и не признавался, что он ее стесняет. Если бы ему пришлось заявить категорически, что цель закона заключается в ограничении прав защиты, то такое заявление равнялось бы признанию с его стороны, что подсудимый не допускается до полной и настоящей защиты.

Не избежать трудностей и в организационном плане. Например, на территории Челябинской области, начиная с сентября 2005 г., отсутствует государственный нотариат на основании совместного решения Главного управления Федеральной регистрационной службы Челябинской области и Нотариальной палаты Челябинской области. Подобное стало возможным в связи с предоставлением Федеральной регистрационной службе (Росрегистрации) права открывать и упразднять государственные нотариальные конторы в субъектах Российской Федерации, которое закреплено в подп. 11 п. 6 раздела II «Полномочия» Положения о Федеральной регистрационной службе, утвержденного Указом Президента РФ от 13 октября 2004 г. № 1315 «Вопросы Федеральной регистрационной службы».

В-пятых, в суждениях некоторых процессуалистов прослеживается непоследовательность при определении статуса результатов опроса как доказательств. Рассмотрение таких результатов в качестве доказательств не предполагает заявления защитником в дальнейшем ходатайства о допросе лица в качестве свидетеля. Признавая защитника субъектом, полномочным собирать доказательства (в процессуальном смысле), должна исключаться деятельность, направленная на оценку представленных доказательств с точки зрения допустимости и достоверности. В противном случае, данные опроса не имеют самостоятельного доказательственного значения.

В-шестых, протокол опроса и (или) иной вид его фиксации (материалы киносъемки, аудио- и видеозапись), на наш взгляд, не могут выступать в качестве иного документа. В нем фиксируются сведения, сообщенные защитнику физическим лицом. Защитник лишь запечатлевает подобную информацию, носителем которой является человек. Как указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в своем кассационном определении № 3-004-42 за 2004 г. по уголовному делу в отношении К., «из смысла ст. 84 и ст. 86 УПК РФ следует, что относимые к делу сведения, полученные защитником в результате опроса частных лиц, изложенные им или опрошенными лицами в письменной форме, нельзя рассматривать в качестве показаний свидетеля или потерпевшего. Они получены в условиях отсутствия предусмотренных уголовно-процессуальным законом гарантий их доброкачественности и поэтому могут рассматриваться в качестве оснований для вызова и допроса указанных лиц в качестве свидетелей, потерпевшего или для производства других следственных действий по собиранию доказательств, а не как доказательство по делу». Выражаем солидарность с позицией профессора В. Быкова и профессора Н. Громова, которые отмечают, что «в действительности опрос становится лишь своего рода суррогатом свидетельского показания, причем суррогатом недоброкачественным, так как опросы не обладают теми гарантиями достоверности, которые свойственны свидетельским показаниям. Чтобы факты, полученные защитником при опросе, стали доказательством, следователь или суд должны допросить опрошенное лицо с соблюдением всех правил допроса, предусмотренных УПК РФ».

 

 

§3. Истребование справок, характеристик и иных документов

 

Нельзя не отметить некоторых сложностей при реализации защитником своего права собирать доказательства путем истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

Несмотря на использование различных формулировок в УПК РФ, который говорит об истребовании справок, характеристик и иных документов (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), и в Федеральном законе РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», предоставляющем право запрашивать справки, характеристики и иные документы (подп. 1 п. 3 ст. 6 данного Закона), указанные нормы, на наш взгляд, имеют одинаковое значение. Так, термин «запросить» означает направить требование об официальном разъяснении какого-нибудь дела, затребовать что-нибудь у кого-нибудь. Термин «требовать» – просить в категоричной форме, ожидать от кого — чего проявление свойств, действий. Следовательно, истребование или запрос адвокатом-защитником справки, характеристики и иного документа предполагают направление защитником в категоричной форме требования, адресованного соответствующему органу или организации, о предоставлении ему запрашиваемой информации, оформленной в виде справки, характеристики или иного документа. Наделение защитника правом истребовать или запрашивать необходимые для защиты обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) справки, характеристики и иные документы является разновидностью деятельности, направленной на получение предметов, документов и иных сведений, но выражающееся в активных действиях самого защитника по обнаружению, отысканию, выявлению соответствующей информации.

В.А. Семенцов исследует истребование и представление доказательств в качестве иных процессуальных действий, предназначенных для собирания доказательств. Автор указывает на то, что правом истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, местного самоуправления, общественных объединений и организаций, наряду с дознавателем, следователем, прокурором и судом, наделен защитник (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ). Но истребование понимается как процессуальное действие, предназначенное для собирания доказательств и осуществляемое дознавателем, следователем, прокурором и судом путем предъявления письменного требования к участникам уголовного судопроизводства, должностным лицам и гражданам о представлении предметов (документов), имеющих значение для уголовного дела. Применительно к защитнику законодатель допустил терминологическую неточность, так как имел в виду не право защитника собирать доказательства, а его право получать от указанных в законодательстве органов, учреждений и организаций справки, характеристики, иные документы и представлять их органу, осуществляющему производство по делу, для дальнейшего формирования на их основе доказательств. Представление также именуется процессуальным действием, предназначенным для собирания доказательств и состоящим в доставлении к дознавателю, следователю, прокурору или в суд предметов (документов) участниками уголовного судопроизводства, должностными лицами и гражданами с ходатайством о приобщении их к уголовному делу в качестве доказательств. В.А. Семенцов исходит из того, что в УПК РФ до сих пор нет прямых указаний на форму закрепления в материалах уголовного дела представленных предметов, документов и предлагает ввести единые правила совершения процессуальных действий и закрепления полученных результатов в протоколе представления предметов (документов). Именно протокол позволит отразить всех участников, саму процедуру производимого процессуального действия, описать индивидуальные признаки предмета (документа) и другие существенные для уголовного дела моменты.

Понимание истребования только как процессуального действия неоправданно, поскольку для процессуальной деятельности следователя, дознавателя, суда характерен такой обязательный элемент как закрепление. Если истребование — это разновидность собирания доказательств, хотя и не предполагающая трудоемкого пути, присущего следственному действию, как указывает В.А. Семенцов, то посредством процессуального закрепления завершится процесс собирания определенного предмета, документа, который будет введен в уголовный процесс в качестве доказательства (например, в качестве вещественного доказательства или иного документа). Соглашаясь в целом с позицией В.А. Семенцова по поводу терминологической неточности применительно к защитнику, нельзя игнорировать заложенные в законодательстве положения не только регламентирующие право защитника получать от соответствующих органов, учреждений и организаций справки, характеристики, иные документы, но и обязанность последних предоставлять (выдавать) запрашиваемые документы или их копии. В какой-то мере, данная обязанность максимально сближает требования, запросы следователя, дознавателя, прокурора, суда по представлению им предприятиями, учреждениями документов, сведений и т.д. (ч. 4 ст. 21, ст. 286 УПК РФ) с запрашиваемыми защитником сведениями, документами. Объединяет эти случаи обязательность исполнения таких запросов. Но необходимо говорить о незавершенности правового регулирования деятельности защитника при истребовании справок, характеристик, иных документов.

Во-первых, только в подп. 1 п. 3 ст. 6 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» предусматривается месячный срок выдачи запрашиваемых адвокатом документов или их заверенных копий со дня получения запроса адвоката. В УПК РФ содержится указание лишь на обязанность соответствующих органов и организаций предоставить запрашиваемые документы или их копии без упоминания срока их предоставления. Получается, что на основании запроса адвоката, участвующего в качестве защитника, выдаются запрошенные им документы не позднее чем в месячный срок со дня получения запроса адвоката. Но в силу ч. 2 ст. 49 УПК РФ в качестве защитника могут допускаться один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. К такому защитнику нормы законодательства об адвокатуре не применимы. В силу ст. 33 Конституции РФ, ст. 2 Федерального закона РФ от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» граждане имеют право обращаться лично, а также направлять индивидуальные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления. Но в соответствии с ч. 2 ст. 24 Конституции РФ, ст. 5 Федерального закона РФ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» органы государственной власти и местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, знакомить с документами и материалами, касающимися рассмотрения обращения, если это не затрагивает права, свободы и законные интересы других лиц и если в указанных документах и материалах не содержатся сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну. Данные правила обеспечивают конституционное установление о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия (ч. 1 ст. 24 Конституции РФ). Обращения, запросы защитника, не имеющего статус адвоката, связаны с информацией о другом лице (обвиняемом), без согласия которого органы государственной власти и местного самоуправления не вправе распространять любую информацию о нем. Но УПК РФ в п. 3 ч. 3 ст. 86 не делает разграничений для реализации права истребовать справки, характеристик и иные документы между общеправовым статусом лица, участвующего в качестве защитника, а также обладает равной юридической силой с Федеральным законом РФ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». Истребование защитником соответствующих документов направлено на защиту прав и интересов подзащитного, является одним из проявлений или воплощений права на защиту обвиняемого, подозреваемого. Поэтому при подтверждении лицом своего процессуального статуса защитника его запрос об истребовании справок, характеристик, иных документов является обязательным для исполнения указанными органами, организациями и объединениями.

Во-вторых, в уточнении нуждается срок исполнения запроса. Его отсутствие в п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ может привести к созданию препятствий при реализации защитником права истребовать справки, характеристики и иные документы, как и в ранее рассмотренном случае. Многообразие в российском законодательстве сроков, в течение которых органами государственной власти, местного самоуправления рассматриваются обращения и запросы граждан, должностных лиц описывают В.В. Варфоломеев, Е.Э. Макушкина. Это и ст. 7 Федерального закона РФ от 21 июля 1997 г. № 122 — ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»
(в ред. ФЗ от 07.12.2011 г. №417-ФЗ), предусматривающая для органа, осуществляющего государственную регистрацию прав, сроки предоставления сведений и информации в зависимости от ее содержания в течение 1 рабочего дня, 5 или 7 рабочих дней, и ст. 12 Федерального закона РФ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», устанавливающая 30-дневный срок рассмотрения письменного обращения со дня его регистрации, и ч. 2 ст. 10 данного Закона, обязывающая государственный орган, орган местного самоуправления или должностное лицо по направленному в установленном порядке запросу государственного органа, органа местного самоуправления или должностного лица, рассматривающих обращение в течение 15 дней, предоставлять документы и материалы, необходимые для рассмотрения обращения, за исключением документов и материалов, в которых содержатся сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, и для которых установлен особый порядок предоставления, и ст. 34 Федерального конституционного закона РФ от 26 февраля 1997 г. № 1 — ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» (в ред. ФЗ от 28.12.2010 г. № 8-ФКЗ), предполагающая, что запрошенные Уполномоченным по правам человека материалы, документы, иная информация должны быть направлены не позднее 15 дней со дня получения запроса, если в запросе не установлен иной срок и т.д. Месячный срок самым неблагоприятным образом отражается на правах и интересах доверителей, препятствует своевременному получению квалифицированной юридической помощи, а также усложняет работу органа или лица, в чьем производстве находится дело, затягивая принятие решений по делу и т.п.

В настоящее время, юристами-правоведами справедливо отмечается, что надлежит сократить срок рассмотрения запроса адвоката (защитника) и предоставления запрашиваемых им документов или их копий до 15 дней или 10 дней, закрепив его в уголовно-процессуальном законе, а также в Федеральном законе РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Разделяя данные воззрения, с учетом порядка и правил исчисления сроков на основании ст. 128 УПК РФ следует предусмотреть для рассмотрения запроса защитника и предоставления ему запрашиваемых документов или их копий максимальный срок, равный 15 суткам со дня получения запроса. Указанного времени вполне достаточно как для надлежащего исполнения запроса защитника, так и для подготовки мотивированного отказа предоставить защитнику запрашиваемые документы или их копии. Подобное предполагает и внесение соответствующих изменений в подп. 1 п. 3 ст. 6 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

В-третьих, в полной мере не решен вопрос об истребовании справок, характеристик, других документов от предприятий, организаций и объединений иных форм собственности. Так, Л.С. Ярцева предлагает дополнить п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ, расширив перечь лиц и организаций, обязанных предоставлять запрашиваемые защитником документы, и включить в него физических лиц, коммерческие и некоммерческие организации различных организационно-правовых форм.

Для того чтобы оптимальным образом сформулировать исследуемую норму, проведем сопоставление двух правовых формулировок. Если в ч. 3 ст. 86 УПК РФ указываются органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и организации, то в подп. 1 п. 3 ст. 6 Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» – органы государственной власти, органы местного самоуправления, общественные объединения и иные организации. Значит, перечень организаций, которые обязаны рассматривать запросы адвоката, на основании Федерального закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» является открытым и охватывает организации любых организационно-правовых форм, что нельзя сказать об УПК РФ. В целях устранения неоднозначного толкования необходимо унифицировать законодательные формулировки и сделать перечень организаций в п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ открытым, а объем предоставляемой ими информации по запросу защитника будет регламентироваться соответствующими нормативно-правовыми актами в целях неразглашения государственной, коммерческой, банковской
и иной охраняемой законом тайны. Для возложения на физических лиц обязанности представлять защитнику запрашиваемые им документы нет никаких оснований и предпосылок. Такой подход будет свидетельствовать о непоследовательности в регулировании и может даже привести к коллизии двух норм: для проведения защитником опроса требуется согласие этого лица, а при истребовании документа у этого же лица должна будет отсутствовать какая-либо добровольность, согласие предоставить именно защитнику справку или иной документ.

Несмотря на многочисленные случаи реформирования российского законодательства, в нем все-таки отсутствуют указания на последствия неисполнения государственными органами, органами местного самоуправления, общественными объединениями или организациями возложенной на них обязанности по предоставлению запрашиваемых защитником (адвокатом) документов или их копий. Это позволяет говорить о том, что у защитника реальных механизмов получения сведений, имеющих отношение к уголовному делу, больше не стало. Для разрешения данной проблемы необходим комплексный подход, затрагивающий всю нормативно-правовую базу, с тем, чтобы в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения запроса у защитника (адвоката) были эффективные средства и способы воздействия на недобросовестное должностное лицо, орган или объединение. Преодоление такой ситуации уголовно-процессуальными средствами видится, в частности, с помощью ч. 4 ст. 29 УПК РФ, предоставляющей суду право вынести частное определение или постановление, когда при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие нарушению прав и свобод граждан. Инициировать вынесение такого постановления или определения может защитник с помощью заявленного в судебном заседании ходатайства о непредставлении ему соответствующим органом или лицом запрашиваемых им документов или их копий, включая немотивированный отказ в предоставлении документа.

Еще одним положением, направленным на гарантированность права защитника собирать доказательства указанными в УПК РФ способами, является закрепление в уголовно-процессуальном законе обязанности государственного органа или должностного лица, в чьем производстве находится уголовное дело, удовлетворять ходатайства защитника о приобщении к материалам уголовного дела представленных им документов, справок, характеристик и т.п. Данные идеи разделяют многие процессуалисты.

Так, А.С. Стройкова считает, что собранные защитником сведения (ч. 3 ст. 86 УПК РФ) приобщаются к материалам уголовного дела путем письменного уведомления адвоката о предоставлении этих сведений в распоряжение следователя. Следователь обязан приобщить последние к материалам дела и только потом проверять и оценивать сведения.

В.А. Семенов исходит из того, что органы уголовного судопроизводства не вправе отказать участнику уголовного процесса в приобщении к делу представленного предмета и документа, если с его помощью могут быть установлены обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела (ст. 119 УПК РФ).

B.C. Попов предлагает дополнить ст. 159 ч. 2-1 и предусмотреть следующее: «Подозреваемому, обвиняемому, их защитнику, а также потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям не может быть отказано в приобщении к материалам уголовного дела предметов и документов, если они устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, или иных обстоятельств, имеющих значение для дела. При этом предметы и документы должны быть осмотрены с участием понятых и лица их представившего и вынесено постановление о приобщении к делу в качестве вещественных доказательств, так и документов. К предметам и документам должны быть приложены письменные объяснения или иные документы, удостоверяющие их происхождение».

По мнению О.В. Вишневской ходатайство защитника о приобщении к делу собранных им предметов, документов не может отклоняться ни под каким предлогом, в том числе и по основанию их недостоверности, так как в качестве доказательств в процессе доказывания выступают «любые сведения», достоверность которых проверяется. Автором предлагается внести дополнения в ст. 86 УПК РФ относительно представления полученных защитником предметов, документов, иных сведений дознавателю, следователю, прокурору и суду и приобщения их к материалам уголовного дела.

И.И. Схаляхо выступает за включение в ст. 86 УПК РФ части четвертой следующего содержания: «4. Материалы, полученные защитником, потерпевшим и другими участниками и представленные следователю, дознавателю, прокурору или суду приобщаются к делу по их ходатайству мотивированным постановлением следователя, дознавателя, прокурора или судьи». Одновременно подчеркивается, что все материалы, представленные защитником, должны быть приобщены к делу и отражены в обвинительном заключении (акте) как доказательства защиты.

Солидарна с подходом И.И. Схаляхо и Т.А. Шмарева, редакция ч. 4 ст. 86 УПК РФ которой выглядит так: «4. Дознаватель, следователь, прокурор и суд не вправе отказать в приобщении к уголовному делу и исследовании материалов, собранных защитником в соответствии с частью третьей настоящей статьи».

И.А. Пикалов пишет о том, что защитник полностью поставлен в зависимость от органов уголовного преследования, так как на предварительном следствии от их усмотрения зависит признание полученной информации необходимой и относящейся к предмету доказывания по конкретному уголовному делу, либо нет. Негативным образом автором оценивается отсутствие в УПК РФ правил, разрешающих вопрос о приобщении к материалам уголовного дела доказательств, представленных защитником.

Усилению состязательных начал, сокращению дисбаланса полномочий обвинения и защиты в сфере доказывания, по мнению профессора С.А. Шейфера, будет способствовать, в частности, возложение на следователя обязанности удовлетворить каждое ходатайство защиты по пополнению доказательственной базы, то есть о вызове и допросе новых свидетелей, проведении других следственных действий, истребовании предметов и документов. Это потребует изменения ч. 2 ст. 159 УПК РФ, которая пока ставит удовлетворение следователем подобных ходатайств в зависимость от усмотрения следователя, то есть от его решения о том, имеет ли или не имеет значение для дела обстоятельство, об установлении которого ходатайствует сторона.

Систематизируя высказанные идеи по законодательному закреплению обязанности государственного органа или должностного лица, в чьем производстве находится уголовное дело, приобщать к материалам уголовного дела представленные защитником предметы, документы, справки, характеристики и т.п., считаем, что собирание доказательств не исчерпывается обнаружением, отысканием предметов, документов, сведений, а требуется, как указывает профессор С.А. Шейфер, их преобразование в сознании познающего субъекта и придание им надлежащей процессуальной формы (формы показаний, заключений, вещественных доказательств, протоколов и иных документов). Только после этого первоначальная информация становится доказательством. Для приобщения к уголовному делу собранных защитником сведений, документов, предметов ему достаточно, основываясь на содержании ст. 120 УПК РФ, заявить устное или письменное ходатайство. В письменном ходатайстве защитник излагает существо самого ходатайства, а также описывает представляемые дознавателю, следователю или суду предметы, документы, справки и т.д. следователя, дознавателя, прокурора или судьи». Одновременно подчеркивается, что все материалы, представленные защитником, должны быть приобщены к делу и отражены в обвинительном заключении (акте) как доказательства защиты.

<

Комментирование закрыто.

WordPress: 22.96MB | MySQL:124 | 2,028sec